<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

За много веков до н. э. предки современных эстонцев появились на берегах Финского залива.
Откуда же они пришли? С Урала — таково было мнение многих исследователей, ибо Уральские горы находятся в центре территории, которую занимают носители уральских языков. Отсюда древние уральцы двинулись на северо-запад, вплоть до Финляндии, на юго-восток, в Саяны, на запад, в леса России, и на восток, в сибирскую тайгу. Назывался и более конкретный адрес «колыбели» уральских языков. Например, по мнению советского исследователя Б. А. Серебренникова, в начале новокаменного века финно-угорские и самодийские племена представляли собой еще одно целое, кочуя в это время на ограниченной территории бассейна рек Печоры и Вычегды.
Однако не все ученые были согласны с тем, что именно Урал и есть колыбель уральцев. Некоторые помещают ее восточнее, в Западную Сибирь. И даже еще восточней — в Саяны. Именно здесь, в Сибири, а не на Урале, могли жить в тесном соседстве предки «уральцев» с древнейшими предками алтайских народов.
Удивительные черты сходства уральских и алтайских языков были отмечены около полутора веков назад. О чем они говорят? О древнем родстве? Или же о древних контактах прауральцев и праалтайцев? Споры об этом не прекращаются и по сей день.

УРАЛЬЦЫ И АЛТАЙЦЫ

Еще в середине прошлого столетия финский ученый Матиас-Александр Кастрен первым привел убедительные доказательства урало-алтайского родства, общего происхождения тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских, угорских, прибалтийско-финских, пермских, волжских, самодийских народов. Кроме своего родного, финского, языка, Кастрен знал еще ряд уральских и алтайских языков. Он совершал длительные путешествия по Сибири и Забайкалью, чтобы лучше изучить обычаи, наречия, древние предания сибирских народов. Богатейший материал, собранный ученым, привел Кастрена к выводу: уральцы и алтайцы когда-то находились в родстве, а языки их — ветви одной семьи.
Сходство уральских и алтайских языков было отмечено и до Кастрена. Но только Кастрен смог обосновать его, подтвердить факты лингвистики фактами других наук. Он показал, что в организации рода и в нормах брака, в мифологии и эпосе, в основной линии хозяйственного строя и в характерных приемах поэзии уральцы и алтайцы близки друг другу.
Труды Кастрена появились более века назад. Лингвистика, этнография, археология и другие науки сделали с тех пор большой шаг вперед, накопили тысячи новых фактов. И факты эти говорят в пользу древнего урало-алтайского родства. Однако о районе, где жили урало-алтайцы, и по сей день ведутся споры.
Кастрен считал, что урало-алтайская прародина — в районе Саян и отрогов Алтая. Под давлением пришлых народов самодийцы в начале новой эры покинули Саяны и двинулись на север. А еще раньше предки угров, финнов и других уральских народов направились на северо-запад, в Восточную Европу.
Не так давно некоторые советские ученые выдвинули противоположную гипотезу. Они утверждают, что переселение древнейших уральцев шло с севера на юг и восток, то есть прародина их находилась не на юге Сибири, а на Северо-Востоке Европы. Венгерский ученый П. Хайду пришел к выводу, что «общие предки угро-финнов и самоедов когда-то проживали, судя по названиям некоторых деревьев, в лесной зоне к северу от южно-российской степной полосы... обнимая территорию, лежащую около верховьев Волги и окрестностей по рекам Вятке, Каме, Чусовой и Белой». В IV—III тысячелетиях до н. э. самодийские и остальные уральские языки разделились, ибо «преобладающее большинство самоедов окончательно переселилось в глубь Сибири».
Наконец, большая часть ученых в наши дни считает, что прародина уральских народов находилась не в Саянах, не на Севере Европы и не в верховьях Волги, а в Западной Сибири, «на обширной территории, находящейся между зоной тундры и Алтайско-Саянским горным узлом». Отсюда предки самодийцев двинулись к Саянам и заселили их (и лишь поздней часть самодийцев покинула, свою вторую родину и ушла на север), в то время как другие племена уральцев ушли на запад и север, вплоть до Венгрии и Скандинавии. Исследования последних десятилетий показывают, что с уральской семьей, весьма вероятно, связан еще один язык — юкагирский. С юкагирами связан и вопрос о том, кто же первый появился в бескрайних просторах тундры, кто освоил в глубокой древности север Сибири.
Древние греки называли обитаемый мир Ойкуменой, а жителей Крайнего Севера этой Ойкумены — гиперборейцами (то есть живущие на Севере, за Бореем—богом северного ветра). Для греков земли к северу от Дона и Днепра казались странами холода и мрака. Границы нашей Ойкумены неизмеримо расширились, и гиперборейцами мы можем назвать народы, живущие на Крайнем Севере гигантского Азиатского материка и населяющие суровые земли Арктики. Откуда и когда пришли эти народы на край нашей Ойкумены? И являются ли они потомками древних гиперборейцев, людей неолита, освоивших много тысяч лет назад север Сибири?

НА КРАЮ ОЙКУМЕНЫ

юкагирский огонь

Ненцы и другие самодийские народы пришли на Север сравнительно недавно. Только в XIII веке появились здесь тюрки-якуты. Бескрайние просторы тайги были «прочесаны» отважными эвенками. Но их великий поход, как вы помните, начался не ранее первых веков новой эры. До этого они населяли лишь район Прибайкалья. А находки археологов говорят, что люди проникали на Север гораздо раньше. «Уже в отдаленнейшем прошлом, по крайней мере 20—25 тысяч лет назад, древние охотничьи племена начинают осваивать Север, спускаясь по долине реки Лены все дальше и глубже на север, все ближе к Северному Ледовитому океану,— пишет академик А. П. Окладников, один из «колумбов сибирской археологии». — В новокаменном веке, около III—II тысячелетия до н. э., неолитические племена, потомки более древних обитателей Якутии, завершают первичное освоение ее территории, расселяясь вплоть до берегов Ледовитого океана на севере и до Колымы на востоке».
На Колыме и другой сибирской реке, Алазее, живет один из самых малочисленных народов нашей страны — юкагиры.
Согласно переписи населения 1970 года, их около 600 человек и менее 300 человек считают юкагирский язык родным.
Но когда-то юкагиров было гораздо больше и они занимали территорию, во много раз превосходящую нынешние районы их обитания. «Наших людей было прежде столько, сколько звезд на небе в полярную ночь,— говорится в юкагирской легенде. — Пролетавшие птицы терялись в дыме наших очагов».
Первые русские открыватели Сибири столкнулись с юкагирами в XVII веке. Тогда этот народ занимал земли на западе до нижнего течения Лены, на востоке — до Анадыря, на юге — вплоть до верховий Яны, Индигирки, Колымы, а на севере, как считают некоторые исследователи, — до Новосибирских островов. В более ранние времена предки юкагиров жили, по свидетельствам фольклора и этнографии, на средней Лене, а быть может, даже и на полуострове Таймыр.
Мы уже упоминали о том, что саамов считают первыми поселенцами на европейском Севере. Об этом говорят древнейшие географические названия, этнографические данные, факты археологии и антропологии (внешний облик первых жителей европейского Севера очень близок облику саамов). Юкагиры были, по всей видимости, одними из пионеров освоения сибирского Севера. И, быть может, древнейшие саамы («протосаамы») и юкагиры являются лишь двумя волнами, вышедшими из одного центра, который находился где-то на юге.
Археологи собрали богатый материал, относящийся к III тысячелетию до н. э., к эпохе, когда, видимо, началось настоящее освоение Севера, как сибирского, так и европейского.
Памятники, найденные в земле Карелии и в глубинах Якутии, очень похожи. Они относятся к одной и той же археологической культуре. Отсюда следует вывод, что племена, осваивавшие Сибирь, находились в родстве с племенами, осваивавшими северную часть Европы. Таковы данные археологии.
А лингвистики? Если древнейшие сибирские племена — это предки юкагиров, а европейские — предки саамов, то, быть может, удастся обнаружить и родство протосаамского и юкагирского языков? А если верно, что протосаамский язык имеет самодийское (следовательно, уральское) происхождение, то вопрос может быть поставлен иначе: не является ли язык юкагиров обособившимся уральским языком?
Многие лингвисты отвечают на этот вопрос положительно. И тогда становится возможным нарисовать следующую картину древнейшего освоения Севера Евразии. Из единого центра, где сформировались уральские языки (между Уралом и Енисеем), выделились предки юкагиров и двинулись на северо-восток, сначала в район Енисея и его притоков, далее в бассейн Лены и к побережью Северного Ледовитого океана. Из этого же центра, только на северо-запад, двинулись предки саамов и освоили Карелию, Кольский полуостров и север Скандинавии.
Гипотеза выглядит убедительно. И все-таки она пока что остается лишь гипотезой.
Далеко не все ученые согласны с тем, что культура покорителей Севера возникла где-то между Уралом и Енисеем.
Например, академик А. П. Окладников считает, что она сформировалась в Предбайкалье еще в те времена, когда жители этого района жили у края великих ледников. Север Европы был освоен людьми, пришедшими с востока, из районов Восточной Сибири. «Археологические данные показывают, как далеко распространялись на запад не только до Кольского залива, но и вплоть до Прибалтики элементы «гиперборейской» культуры древних времен, возникшей в Северной Азии, какое важное значение в образовании самого физического типа населения Восточной и даже Западной Европы имело тогда проникновение представителей северных племен в северо-западные районы Советского Союза и сопредельных стран»,— пишет А. П. Окладников в статье «Раскопки на Севере».
Нет единодушия и среди лингвистов. Сторонники уральского родства возражают, приводя свои аргументы. Ученые, считающие, что юкагирский язык стоит особняком среди других наречий мира, зачисляют его в круг так называемых палеоазиатских языков.

ПАЛЕОАЗИАТЫ

«Палеоазиатские» — значит «древнейшие азиатские», то есть языки первых жителей Азии. Термин этот предложил русский исследователь народов Дальнего Востока академик Л. И. Шренк. В 1883 году в монографии «О инородцах Амурского края» Шренк изложил интересную гипотезу: когда-то в древности почти вся Азия была населена народами, отличающимися от представителей монголоидной расы (тюрков, монголов и т. д.) и говорящими на своих особых языках. Затем эти древнейшие обитатели Азиатского материка, палеоазиаты, были почти повсеместно вытеснены монголоидами. И только на Крайнем Востоке и Северо-Востоке Азии остались небольшие народности, потомки палеоазиатов: юкагиры на Колыме, чукчи на Чукотке, коряки и ительмены на Камчатке, нивхи в устье Амура и на острове Сахалин, айны на севере Японии и на Сахалине, и, наконец, эскимосы и алеуты, населяющие Командорские и Алеутские острова и многие области Арктики (сюда относят и кетов, живущих в низовьях Енисея, но о них разговор пойдет в конце нашей книги).
Термин Шренка «палеоазиаты» употребляется и по сей день, хотя лингвисты установили, что вряд ли языки малых народов Дальнего Востока родственны друг другу. Единая палеоазиатская семья, наподобие индоевропейской или алтайской, скорее всего не существовала. Только несколько языков оказались родственными друг другу: чукотский, корякский, алюторский, керекский, а также камчадальский, или ительменский, образуют семью, получившую название по месту жительства носителей этих языков, — чукото-камчатская. Эскимосы же родственны по языку алеутам. Остальные языки стоят особняком.
Предки чукчей, коряков, ительменов в древности обитали в глубине Восточной Сибири. Оттуда они переселились на Камчатку, а вслед за тем на Чукотку. Окончательное расселение их на Чукотском полуострове завершилось лишь в прошлом веке. В настоящее время на Чукотке проживает около 12 тысяч чукчей. Еще две тысячи чукчей живет в низовьях Колымы и на северо-востоке Корякского национального округа. Когда-то в этих краях (на нижней Колыме) обитало юкагирское племя чуванцев. Но чуванцы со временем забыли свой родной язык и перешли на чукотский или русский языки. Часть чуванцев считает родным языком русский, а другая часть — чукотский.
Коренное население Корякского национального округа, как ясно уже из его названия,— коряки. Их свыше семи тысяч. Несмотря на малочисленность, коряки говорят на различных диалектах, порой значительно отличающихся один от другого. Кроме того, более тысячи коряков изъясняются на особом алюторском языке (или диалекте корякского, а не самостоятельном языке — так считают многие ученые). Около 400 человек на юге Чукотского национального округа говорят на керекском языке, который, впрочем, исчезает, ибо кереки, живущие в окружении чукчей, «растворяются» в их среде и переходят на чукотский язык.
Чукотский — самый распространенный из палеоазиатских языков. А вот находящийся в дальнем родстве с ним ительменский — мало распространен. Теперь едва ли более 500 человек знает его в совершенстве, а в недалеком будущем он исчезнет совсем. Русские казаки и крестьяне, поселившиеся на Камчатке, роднились с ительменами и образовали особую этническую группу — камчадалов. У них был особый быт, оригинальные орудия труда и охоты (каменные пестики, корыта для толчения рыбы и т. п.). И хотя язык камчадалов был русским, он существенно отличался от обычного русского языка, это был особый камчатский говор.
В среде камчадалов и проходило постепенное растворение ительменов, они забывали свой язык и переходили на камчатский говор русского языка.
Подобные же изменения происходят и в жизни других чукото-камчатских народов. Большая часть населения .знает русский язык, а многие чукчи, и в особенности коряки, считают его родным языком. Причины этого понятны. Хотя и на чукотском, и на корякском языках есть своя литература, но все-таки подавляющая часть сокровищ человеческой мысли недоступна тем, кто владеет лишь чукотским или корякским языком. Старый зверобой, чукча по имени Тевляргин, выразил это в следующих словах: «Очень плохо, когда не умеешь разговаривать по-русски. Многое мы не понимаем и не слышим, что делается вокруг...» А представителям еще одной маленькой народности, живущей на Чукотке, приходится, кроме родного, знать еще два языка: чукотский и русский. Народ этот — азиатские эскимосы. Их на Чукотке немногим более тысячи человек. Однако вместе со своими родственниками, живущими за рубежом, они образуют народность численностью свыше 70 тысяч. Причем расселены эскимосы на огромном расстоянии, от Чукотки до Гренландии. А когда-то они населяли и арктическое побережье Азии, вплоть до устья реки Колымы.

ПОКОРИТЕЛИ АРКТИКИ

«На многих людей в настоящее время производит громадное впечатление величие нашего века со всеми его изобретениями и прогрессом, о которых мы слышим ежедневно и которые якобы неоспоримо доказывают превосходство богато одаренной белой расы над всеми остальными. Для этих людей было бы весьма поучительно обратить особое внимание на развитие эскимосов и на орудия и изобретения, при помощи которых они получают все необходимое для жизни, при этом в условиях, когда природа дает в их распоряжение невыразимо мало средств»,— писал прославленный полярный исследователь Фритьоф Нансен в книге «Жизнь эскимосов».
Другой ученый, посвятивший свою жизнь изучению народов Сибири, В. Г. Богораз, с восхищением писал об эскимосской культуре, которая «представляется своеобразной, я бы сказал, чудесной. Мелкие группы охотников, живущих на самой окраине вечного льда и вылавливающие себе ежедневную пищу гарпуном из холодного и бурного моря, сумели из китовых ребер и глыб снега создать себе теплое жилище, сделали кожаную лодку, лук, из костяных пластинок затейливый гарпун, сани, подбитые костью, и разное другое. Многие из этих полярных изобретений проникли далеко на юг к племенам, обитающим в более счастливых широтах, и даже позаимствованы европейцами».
Пользуясь примитивными орудиями каменного века, эскимосы создали не только особые жилища, лодки, гарпуны, но и замечательные произведения искусства. Вырезанные из кости статуэтки, изображающие животных, фантастические существа и самих эскимосов, их труд, их быт, — украшение любой коллекции от музея, где собраны шедевры мирового искусства, до музея этнографии. И, как пишет академик А. П. Окладников, «особенно же удивительно то обстоятельство, что создатели этой культуры были жителями самых суровых и непривлекательных областей Старого и Нового Света, что они оказались на самом краю обитаемой человеком земли, в окружении вечных льдов, моржей и белых медведей».
Ученые восхищались удивительной эскимосской культурой. Но, отдав дань уважения и восхищения, они тотчас задавали вопрос: когда и где родилась она? Откуда пришли эскимосы на край Ойкумены? Или, может быть, эскимосская культура создана здесь, на месте их нынешнего обитания? Но ведь это — огромные пространства Арктики. Культура же должна была сложиться в каком-то одном месте: об этом говорит близость эскимосских языков и диалектов — их насчитывается около 30 — и однородность культуры от Чукотки до Гренландии. Так где же была эскимосская родина — в Гренландии, арктической Канаде, Аляске, Чукотке? Или все-таки эскимосы пришли сюда из других стран?
Некоторые ученые считали эскимосов прямыми потомками людей палеолита, первобытных охотников, населявших Западную Европу 10—15 тысяч лет назад. Другие называли их родиной Центральную Азию. Но обе эти гипотезы выглядели слишком уж фантастично.
«Древняя культура Берингова моря и эскимосская проблема» — так называлась монография известного советского ученого С. И. Руденко, вышедшая в свет в 1947 году. Он доказывал, что морские зверобои — эскимосы — появились в области Берингова моря сравнительно поздно и были своего рода «клином», разделившим народы Северо-Востока Азии и Северной Америки. Пришли эскимосы откуда-то с юга, «не из арктической Азии, а из островной юго-восточной ее части».
Почти сразу же после выхода монографии «южная» гипотеза Руденко подверглась серьезной критике, Крупнейший советский антрополог М. Г. Левин показал, что эскимосы относятся к так называемой «арктической расе», вместе с чукчами, коряками, ительменами. Сформировалась она на территории Северо-Восточной Азии и Берингова моря; причем «характерный для эскимосов антропологический тип сложился, по-видимому, в области Берингова моря, откуда и шло его расселение по арктическому побережью Америки и Гренландии».
Правоту советского антрополога подтвердили археологические раскопки. На Чукотке, около поселка Уэллен, были открыты древние могильники. Предметы быта, скульптуры, орудия охоты, найденные в них, очень похожи на эскимосские. Но ведь и другие народы Севера относятся к «арктической расе». А искусство и орудия могут быть заимствованы одним народом у другого. Например, чукчи, живущие на берегах Берингова моря, переняли от эскимосов их охотничьи навыки, одежду и т. д. Вплоть до конца прошлого века эскимосов, живущих на Чукотке, не отделяли от приморских чукчей, они были известны, как «зубатые», или «сидячие», чукчи,— настолько стали близки друг другу два соседних народа. Быть может, и эскимосы, в свою очередь, переняли у какого-то древнего племени культуру? И ему, а не предкам эскимосов принадлежат находки археологов? Ответить на этот вопрос можно лишь с помощью языкознания.
В языке азиатских эскимосов, кроме общего названия моржа (айвык), есть более 15 отдельных слов для обозначения «спящего в воде моржа» (у которого виден только нос), «спящего моржа с головой над водой», «годовалого моржа», «моржа на льдине», «моржа, плавающего с места на место», «моржа, плывущего без определенного направления», «самки моржа», «моржонка», «моржа-самца», «моржа, пасущегося на одном месте» и т. д. А это говорит о том, что эскимосы с незапамятных времен занимались охотой на моржей и выработали специальные слова-сигналы, которые помогают охотнику быстро ориентироваться в обстановке. По-русски мы бы сказали: «морж плывет в северном направлении», «морж может уплыть», а эскимос выразит смысл одним словом каврык. Этой же цели служат и более 20 указательных местоимений в эскимосском языке (не синонимов, а слов, обозначающих разные направления и разные точки в пространстве) и свыше 80 производных от них слов. Они позволяют передавать информацию, необходимую охотнику, быстро и точно.
В языке чукчей, занимающихся оленеводством, этого нет. Зато в чукотском языке мы находим десятки различных наименований оленей по масти, повадкам, возрасту, полу: слово нитльэн обозначает важенку, ищущую утерянного теленка; слово кликин — бычка до одного года; слово пээчвек — самку-однолетку и т. д. И это помимо «основного слова» — кораны, означающего «олень». От состояния снежного покрова зависит корм оленей. У чукчей, помимо общего слова, обозначающего снег, есть особые слова-наименования для первого снега, который должен растаять; для первого снега, который больше не будет таять; для снега, уплотненного ветром после снегопада; для снега, подтаявшего днем; для мягкого снега, легшего на плотный снег после снегопада; для плотного снега; для мерзлого снега; для весеннего снега с проталинами; для мокрого, размякшего, тонкого снега...
Даже ничего не зная о чукчах и эскимосах, только по словарю их языков можно догадаться, что эскимосы испокон веков занимались морской охотой, а жизнь чукчей была связана с оленями.
Но, может быть, в Берингоморье эскимосы пришли откуда-то извне? Вновь языкознание решает спор археологов и этнографов. «Абсолютное большинство поселений по побережьям обоих океанов (Северного Ледовитого и Тихого.— А. К.), ныне заселенных чукчами, имеет в основе своей эскимосские названия»,— пишет советский ученый И. С. Вдовин. С ним солидарны другие исследователи. Географические названия, происходящие из языка эскимосов, есть и на Камчатке — значит, они когда-то жили и здесь, до появления коряков и ительменов.
Наконец, все тот же язык позволяет определить время разделения эскимосов и алеутов, когда-то говоривших на одном языке — эскалеутском, то есть эскимосско-алеутском праязыке. На нескольких десятках эскимосских диалектов говорят около 70 тысяч жителей Гренландии, северных районов Канады, Аляски, Чукотки. На алеутском языке число говорящих гораздо меньше. В нашей стране, на Командорских островах, живут около 400 алеутов, но не более 50 из них считают алеутский язык родным. На острове Медный, обитатели которого жили в тесном контакте с русскими, образовался особый язык, впитавший в себя не только русскую лексику, но даже изменивший под русским влиянием свой грамматический строй! На Алеутских островах алеутов около 5000 человек.
У археологов есть радиоактивные часы. Они могут датировать события с помощью радиоактивного углерода. Возраст древнейших стойбищ алеутов примерно три тысячи лет. Языкознание не так давно получило свои часы: сравнивая процент совпадающих слов в родственных языках, можно приблизительно вычислить, когда произошло разделение этих языков (подробно об этом можно прочесть в книге автора «Звуки и знаки», в очерке «Лингвистические часы»). Сравнение эскимосских и алеутских языков показало, что они разделились около трех тысяч лет назад. Данные радиоактивных и лингвистических часов совпали! А география языков свидетельствует о том, что разделение алеутов и эскимосов должно было произойти в районе, близком нынешнему месту обитания алеутов, — Берингоморье.
Со временем эскимосский язык разделился на три ветви — сиреникскую (в одном селении на Чукотке), юик и инуик, которые, в свою очередь, распались на различные диалекты. В наше время на небольшой территории Юго-Западной Аляски существует много диалектов, близких диалектам эскимосов, живущих в Азии. Значит, здесь, в Берингоморье, находился центр, где сформировался эскимосский язык. Отсюда шло расселение покорителей Арктики на восток, в Америку и далее в Гренландию, и на запад, вплоть до устья Колымы.

МОСТ В АМЕРИКУ

Эскимосская проблема интересна и важна не только потому, что с нею связан вопрос о происхождении народа, заселившего самую северную часть нашей Ойкумены, самого северного из гиперборейцев. Эскимосы населяют два континента — Азию и Америку. И, решив эскимосскую проблему, мы, возможно, приблизим решение еще более важной проблемы — заселения Нового Света. О том, когда и откуда пришли люди в Америку, ученые начали спорить чуть ли не сразу после путешествий Колумба, когда стало ясно, что он открыл не путь в Индию, а совершенно особый мир, по праву названный Новым Светом. В наши дни считается доказанным, что предки американских индейцев пришли из Азии.
Эскимосы, чья культура и язык сформировались в Берингоморье,— это последняя волна переселенцев с Азиатского материка в Новый Свет. До нее Америку должны были достичь другие волны народов. Ведь разделение предков эскимосов и алеутов, формирование эскимосской культуры началось 3—4 тысячи лет назад. А первые люди попали в Америку 10, 15, а то и все 30 тысяч лет назад. Откуда же они пришли, из какого района Азии? Здравый смысл подсказывает: вероятно, из мест, которые ближе всего находятся к Новому Свету.
Один из лучших знатоков народов крайнего Северо-Востока Азии В. И. Иохельсон еще в начале XX века отметил черты сходства в языках, обычаях, культуре индейцев Северо-Западной Америки (тлинкитов, атапасков и других) и ительменов, коряков, чукчей. Он предположил, что некогда индейцы и палеоазиаты составляли единое целое. А потом их разделил «эскимосский клин». Иохельсон, следуя взглядам американских ученых, считал, что «клин» двигался с севера, ибо родина эскимосов якобы находилась в Америке, в районе Гудзонова залива. Руденко, как вы помните, говорил о том, что «эскимосский клин» двигался с юга, из Юго-Восточной Азии.
Сейчас большинство ученых полагает, что древние предки эскимосов и родственных им алеутов, так называемые эскалеуты (эскимосо-алеуты), около 3—4 тысяч лет назад жили в Берингоморье. Стало быть, «эскимосский клин» сформировался здесь. Но вполне вероятно, что до того, как в Берингоморье появились эскалеуты, в течение долгого времени через этот район осуществлялись контакты между народами Америки и Северо-Восточной Азии. Или, быть может, народы эти были не просто друзьями и соседями, но и родственниками?
Не так давно, работая на Камчатке, археолог Н. Н. Диков открыл могильник. Возраст его 12, а то и все 16 тысячелетий, а предметы, найденные в могильнике, очень близки индейским. Не отсюда ли происходило заселение Нового Света? И нельзя ли отыскать следы родства между языками палеоазиатов и языками индейцев Америки?
Анализ «звуковых цепей», последовательности гласных и согласных звуков в слове в ительменском и в языках индейцев, населяющих крайний Северо-Запад Америки (то есть ближайших соседей), показывает, что структуры их очень сходны. Однако такое сходство еще не говорит о родстве языков. А убедительного сходства по остальным — и основным! — языковым параметрам, говорящим о действительном родстве, пока что не обнаружено. Ни в ительменском, ни в родственных ему чукото-камчатских, ни в юкагирском такого сходства с языками Северо-Запада Америки не найдено.
Впрочем, это неудивительно: ведь и чукчи, и юкагиры, и ительмены пришли откуда-то с запада на свою нынешнюю родину. А прежде здесь жили какие-то другие народы, поглощенные современными палеоазиатами. Корни, местоимения, грамматические формы чукото-камчатских, ительменского, юкагирского языков обнаруживают сходство с языками, расположенными к западу, а не к востоку, не с индейскими, а с языками Сибири и Центральной Азии. Да и антропологически палеоазиаты близки не к индейцам, а скорее к монголам и тунгусо-маньчжурам. Но, быть может, следы самых древних жителей Северо-Восточной Азии (уж не просто палеоазиатов, а палеопалеоазиатов!) можно обнаружить в этнографии, культуре, фольклоре нынешних жителей этих мест? И не только среди чукото-камчатских народностей и юкагиров, но и среди живущих на Дальнем Востоке нивхов, говорящих на особом — нивхском — языке, который также относят к палеоазиатским (ибо установить родство нивхского с каким-либо другим языком мира никому еще пока не удалось).
Нивхов справедливо считают одним из самых древних народов Дальнего Востока. В наши дни свыше четырех тысяч нивхов живут в низовьях реки Амур и на Сахалине. В прошлом территория расселения их была больше: на севере она граничила с землями коряков, а на юге, возможно, достигала границ Корейского полуострова. «Возможно, что именно на территории нивхов происходил стык культур народов Севера и Юга, связь древних культур Монголии с Аляской,— пишет советский этнограф Чунер Таксами, нивх по национальности.— Не исключено, что проникновение человека на Американский континент с материка Азии в какой-то степени коснулось и нивхской земли»,
Этнограф Л. Я. Штернберг, один из крупнейших знатоков народов Дальнего Востока, писал, что его исследования языка нивхов позволяют думать, что гипотеза «об общности происхождения народностей Тихоокеанского побережья Азии с племенами Северной Америки... может найти в конце концов полное подтверждение» и указывал «на сближения в частностях, которые чрезвычайно характерны», существующие между нивхским и языками индейцев Америки.
Действительно, ряд черт в культуре, ведении хозяйства, языке сближает нивхов с индейцами Америки. Но другие черты, например орнамент, формальные приемы искусства, уводят не на северо-восток, а, наоборот, на юг и юго-запад, не в Новый Свет, а в Азию. Один из виднейших исследователей языков Сибири Е. А. Крейнович считает, что некогда нивхи жили в тесном соприкосновении с корейским народом, с одной стороны, и с древними маньчжурами — с другой.
Родство корейского и нивхского языков не доказано... Впрочем, как и родство нивхского и любого другого палеоазиатского языка с языками индейцев Америки. Так же, как и родство корейского с каким-либо языком мира.

ЧОСОН, САХАЛИН И БОРОДАТЫЕ АЙНЫ

«Чосон» или «Чосен» — «Страна утренней свежести» — это древнее название Кореи. Корея — одна из самых однородных в национальном отношении стран мира. Более 99 процентов ее населения — корейцы, в то время как в Иране только 44,6 процента жителей — персы; в Афганистане афганцы составляют 53,2 процента, а в Индии на долю самого многочисленного народа — хиндустанцев — приходится лишь 25,5 процента всего населения страны. Корейцы живут и в соседних с Кореей странах: в Китае, Японии, СССР. В нашей стране корейцев более 350 тысяч.
Корейский язык имеет многовековую историю, на нем написаны прекрасные произведения литературы, возраст которых измеряется тысячью и более лет... И все-таки по сей день неизвестно, находится ли язык корейцев в родстве с другими языками или нет.
Многие ученые полагают, что корейский язык входит в алтайскую семью, образуя в ней особую ветвь, наряду с тунгусо-маньчжурской, тюркской, монгольской. Не ясно, можно ли черты сходства объяснить не родством, а многовековыми контактами корейцев и разных алтайских народов.
Древняя Корея граничила с государством чжурчэней, ее завоевывали монголы и т. д. Контактами можно объяснить сходство многих слов корейского языка с японскими словами. Корея и Япония связаны долгими узами торговли, соперничества, культурного обмена, общностью религии — буддизма, проникшего в эти страны более тысячи лет назад.
Сходство обнаруживают и между языком корейцев и жителей Камчатки. Может ли здесь идти речь не о взаимном влиянии, а о древнем родстве? Но слишком уж мало общих этих черт найдено пока в корейском и камчатских языках. Утверждать, что предки ительменов и коряков родственны древнейшим предкам корейцев, нельзя. Камчато-корейское родство еще более спорно, чем нивхско-корейское.
Корейский сопоставляли не только с языком нивхов, но и одновременно с айнским языком, на котором говорят айны — древние жители Хоккайдо, Курильских островов и Сахалина. Но, как справедливо писал еще академик Шренк, «нет народа, о котором, как об айнах, было бы выражено в короткое время столько разнообразных, даже противоречащих друг другу мнений относительно происхождения или племенного родства с другими народами».
Судьбы человечества сложились так, что на северовосточной оконечности гигантского материка Евразии ученые столкнулись с комплексом нерешенных проблем. Здесь что ни народ — то загадка. Вспомним юкагиров и чукото-камчатские народы, пришедшие откуда-то из глубины материка. Вспомним нивхов, в языке и культуре которых находятся параллели с индейцами Америки. Вспомним, наконец, «эскимосский вопрос». Но даже в этом дальневосточном «заповеднике загадок» айны являются самым удивительным и странным народом.
Первые европейцы, столкнувшиеся с айнами еще в XVII веке, были поражены их внешним видом. Кругом люди с желтой кожей, с монгольской складкой века, с редкими волосами на лице.., И вдруг — народ, обладающий необыкновенно густыми волосами, покрывающими голову, с огромными бородами и усами (айны придерживали их особыми палочками во время еды), с чертами лица, похожими на европейские... Притом айны ездят в лодках, выдолбленных из целого ствола дерева,— так же изготовляют суда лишь жители далеких южных морей. Айны, несмотря на жизнь в суровом климате, летом носят лишь набедренные повязки, подобно жителям стран, лежащих под экватором.
Загадке айнов уделяли внимание многие исследователи самых разных специальностей — антропологи, лингвисты, археологи, географы. Но она и по сей день не решена. Причем за то время, пока наука пыталась решить, откуда же взялся этот удивительный народ, численность айнов резко сократилась. На Курилах они уже не живут, с Южного Сахалина немногочисленные айны переселились на Хоккайдо. Этот северный японский остров ныне последнее пристанище исчезающего народа.
Крузенштерн, Лаперуз и другие открыватели Тихого океана считали айнов народом европейского происхождения. Ведь волосяной покров на теле развит у белой расы больше, чем у африканцев или монголоидов. Айны же являются «рекордсменами» в этой области. Есть даже гипотеза, впрочем, недоказанная и вызывающая большие сомнения ученых, что язык айнов находится в родстве с индоевропейскими языками.
Другие ученые, в том числе военный врач М. М. Добротворский, проживший среди айнов много лет, полагали, что, несмотря на отличие от окружающих народов, айны все-таки являются азиатским народом: кожа у них не белая, а желтая, лицо плоское, а у некоторых встречается «монгольское веко», или, как говорят антропологи, эпикантус. Правда, среди сторонников азиатской гипотезы не было единогласия: одни видели родину айнов в Сибири, другие связывали их с монгольскими племенами или с малыми народами Приамурья (орочами, нанайцами и т. д.), третьи — с китайцами, четвертые — с нивхами и корейцами.
Академик Шренк считал, что айны — народ, вытесненный на острова монголоидными племенами с материка Азии. Другими словами, они — палеоазиаты, как и нивхи, ительмены, чукчи. Шренк наметил и путь движения айнов: через Корею и острова в проливе Цусима на японский остров Хонсю, затем на Хоккайдо. Лишь совсем недавно этот народ попал на Сахалин и Курильские острова.
Сто лет назад, в 1872 году, французский географ Луи Вивьен де Сен-Мартен выступил с гипотезой, из которой следовало, что родина айнов находилась не на западе, в Европе или Азиатском материке, а на юге, на островах Индонезии и Филиппинах. Именно здесь, считал Сен-Мартен, обитала когда-то особая «океаническая» раса. Одна ее ветвь пошла на юго-восток и ее потомки — жители островов Океании, полинезийцы. Другая пошла на север, заселила все острова, окаймляющие Восточную Азию от Тайваня до Камчатки. Это — предки айнов.
В Океании искали родину айнов и другие исследователи. Новая Зеландия и Новая Гвинея, Меланезия и Филиппинские острова — вот далеко не полный перечень адресов «колыбели» айнского народа. Наиболее убедительно и детально обосновал океанийскую гипотезу советский ученый Л. Я. Штернберг. В работе, названной «Айнская проблема», он показал связь языка, изобразительного искусства, религиозных верований, оружия, одежды, средств передвижения айнов с языками и культурой народов Океании. А последние исследования антропологов нашей страны говорят о том, что ближайшими родственниками айнов по расе являются... коренные обитатели Австралийского материка! У айнов, как и у австралийцев, толстые губы, широкий нос, наклонный лоб, жесткая шапка волос, густые бороды.
Внешний облик айнов столь своеобразен, что многие ученые считают их представителями особой «курильской», или «айнской», расы. Таким образом, айнов причисляют к самым разным расам: европеоидной, монголоидной, австралоидной и даже выделяют в особую малую расу!
Вопрос о родине айнов не решен до сих пор. Не доказано и родство их языка с другими языками мира. И все-таки скорей всего этот удивительный народ пришел откуда-то с юга. Археологические раскопки на территории Японии показывают, что древнейшая культура людей неолита, названная «культурой дзёмон», имеет корни на островах Малайского архипелага. И она может быть связана с предками айнов. О том же говорят и своеобразные «языковые раскопки». Изучая географические названия Японского архипелага, ученые выявили здесь мощный пласт наименований, объяснить которые можно лишь с помощью айнского языка. Цепочка этих названий прослеживается далее на юг, вплоть до Индонезии.
Впрочем, здесь мы сталкиваемся с новой загадкой. В самом японском языке, подобно корейскому, стоящему особняком среди языков мира, имеется много общих черт и в фонетике, и в лексике, сближающих его с языками Индонезии и Океании. Океанийские связи, возможно, есть и в языке айнов. Поэтому нельзя решить точно, что же унаследовали айны на своей далекой прародине в Океании (или Юго-Восточной Азии?), а что на своей новой родине, в Японии, к берегам которой приплывали и «викинги Тихого океана» — мореходы Индонезии и Полинезии, верней, их древнейшие предки, говорящие на особых — австронезийских — языках. Австронезийцы сами являются загадкой: каким образом распространились они на пространствах двух великих океанов, Индийского и Тихого, от острова Пасхи до острова Мадагаскар задолго до начала эпохи Великих географических открытий?

ИНДОСИНЕЗИЯ

АВСТРОНЕЗИЙСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Знаменитые водители фрегатов — Кук, Лаперуз, Крузенштерн, Лисянский и другие, —открывавшие в бескрайних просторах Тихого океана новые земли, удивлялись, что жители островов, отделенных один от другого тысячами километров, говорят на очень близких языках. Речь маори, живущего на Новой Зеландии, понятна островитянам Таити; обитатели Гавайских островов говорят на языке, похожем на язык острова Пасхи и Маркизских островов. Да и культура, верования, обычаи, быт жителей южных морей, светлокожих и радушных полинезийцев, очень похожи.
В начале прошлого века известный естествоиспытатель Адельберт Шамиссо, совершивший кругосветное плавание на русском корабле «Рюрик», отметил, что речь полинезийцев отчасти сходна с малайским и другими языками Индонезии и полуострова Малакка, В 1836 году немецкий лингвист Вильгельм Гумбольдт, брат знаменитого ученого-энциклопедиста Александра Гумбольдта, доказал, что сходство это не случайно: существует семья языков, западная ветвь которой объединяет языки Малайи и Индонезии, а восточная — языки Полинезии. Гумбольдт и назвал эту семью малайско-полинезийской.
Позднее выяснилось, что на языке, близком малайскому, говорит и население острова Мадагаскар, хотя от Юго-Восточной Азии его отделяют тысячи километров Индийского океана, а от Африки, с ее многочисленными языками и народами,— лишь узкий Мозамбикский пролив. Помимо Полинезии (островов восточной части Тихого океана), и в северо-западной части Океании, в Микронезии («Малые острова»), и в юго-западной, Меланезии («Черные острова»), также говорят на языках, входящих в малайско-полинезийскую семью. Таким образом, в ней оказалось уже не две, а четыре ветви: малайская, полинезийская, меланезийская и микронезийская. И семью стали называть по-другому: австронезийская, то есть южноостровная.
От острова Пасхи до острова Мадагаскар — таково основание гигантского треугольника, образованного австронезийскими языками. Вершиной этого треугольника сначала считали полуостров Малакку.
Но вскоре оказалось, что вершину следует передвинуть далеко на север. На острове Тайвань сохранилось несколько племен, говорящих на языках, родственных индонезийским. Австронезийские наречия есть и во Вьетнаме (язык нам и другие). Когда-то южноостровные языки были распространены еще дальше на север, возможно, вплоть до Японского архипелага.
Японский язык не удалось пока отнести ни к какой из известных семей. И не потому, что он стоит совершенно особняком, что в нем нет никакого сходства с другими языками. Напротив, корни и грамматика японского во многом близки алтайским языкам. Но в фонетике (да и в словаре) можно обнаружить и явные следы австронезийского влияния. Скорее всего японский язык в основе своей алтайский, но он испытал влияние австронезийской речи. Первыми пришли на Японский архипелаг австронезийцы, Археологи утверждают, что древнейшая культура Японии связана с островами Тихого океана, а не с континентом Азии. Значит, вершина треугольника, обозначающего распространение австронезийских языков, достигает Японии.
Откуда же, из какого центра распространились австронезийцы, преодолев пространства двух океанов? Южный Китай, Новая Гвинея, Западная Европа и даже легендарная Атлантида считались их колыбелью... Но, вероятней всего, она находилась где-то в Индонезии или на полуострове Индокитай. На островах Индонезии найдены следы древних культур, которые можно связать с австронезийцами. В лабиринте островов, островков и архипелагов могла сложиться их прекрасная мореходная техника, позволившая покорить просторы двух великих океанов. Индонезия находится в самом центре «австронезийского треугольника», отсюда удобнее всего было двигаться на юго-запад, к Мадагаскару, на юго-восток, в Меланезию и Полинезию, на север, вплоть до Японии, и на северо-восток, к коралловым атоллам Микронезии.
Наконец, есть еще один важный довод в пользу «индонезийского адреса» — восходящее к временам очень глубокой древности родство австронезийских языков с другими языками Юго-Восточной Азии, названными австроазиатскими (южноазиатскими).

МУЗЕЙ ЯЗЫКОВ

Индокитайский полуостров называют иногда музеем языков, музеем народов. В странах Индокитая говорят на сотнях различных языков.
Лингвистам удалось сгруппировать их в три большие группы, отнести к трем семьям: австронезийской, австроазиатской и тайской (от названия народа таи, давшего наименование стране Таиланд).
Народов, говорящих на австронезийских языках, в Индокитае не очень много — около десятка (сущий пустяк по сравнению со 100 австронезийскими народами Индонезии, десятками народностей Филиппинских островов, также говорящих на австронезийских языках, и многими сотнями языков Полинезии, Микронезии и Меланезии). Гораздо больше здесь языков и народов австроазиатской семьи.
По всей вероятности, именно австроазиаты были одними из древнейших обитателей полуострова Индокитай.
Вьетнамский язык — самый распространенный из языков Юго-Восточной Азии. На нем говорят свыше 34 миллионов человек. С незапамятных времен обитали предки вьетнамцев в своей стране. Вместе с близким ему языком мыэнг (на нем говорят около 500 тысяч человек) вьетнамский образует особую группу в австроазиатской семье.
Второе место по числу говорящих на австроазиатских языках занимает кхмерский язык, на нем говорят около 6 миллионов камбоджийцев, или кхмеров (основного населения Камбоджи). Более тысячи лет назад кхмеры создали могущественное государство, объединившее большую часть Индокитайского полуострова. Грандиозный архитектурный комплекс кхмерской столицы, города Ангкор-Тхом, сохранился до наших дней и является одним из шедевров мирового искусства. На языках, близких к языку кхмеров, говорят многие другие народности Индокитая, например так называемые «горные кхмеры».
Горные кхмеры — название условное, оно дано для того, чтобы различать языки малых народностей, живущих в горах Индокитая, от родственного им кхмерского языка. В Камбодже их называют собирательным именем «пнонги», во Вьетнаме — «мои», в Лаосе — «тха». Отдельные народности горных кхмеров отличаются друг от друга. Особенно же эти различия проявляются в языке. Лингвисты насчитывают более десятка разных языков горных кхмеров. Распространены они на территории всех государств Индокитайского полуострова: в Лаосе и Камбодже, в Северном и Южном Вьетнаме, а также в Таиланде. Горные кхмеры и по сей день сохранили родовой строй и занимаются охотой, рыболовством, собирают дикорастущие растения. Кое-где они перешли к оседлости и переняли высокую культуру своих соседей: вьетнамцев, кхмеров, таиландцев, лаосцев.
Языки, близкие кхмерскому, распространены не только по полуострову Индокитай. Древнейшим цивилизованным народом Бирмы были моны. Уже в первых веках нашей эры они создали самостоятельное государство, строили величественные храмы и города, совершали дальние морские плавания, имели свою письменность и литературу. Монский язык сохранился и до наших дней, на нем изъясняются около полумиллиона граждан Бирманского Союза. Кхмерский (или камбоджийский), монский и языки горных кхмеров образуют особую группу австроазиатских языков. Названа она мон-кхмерской, по двум главным языкам, входящим в ее состав.
Отдельными изолированными островками в горных и малодоступных районах Бирмы, Вьетнама, Таиланда, Лаоса, Южного Китая разбросаны племена горных монов, остатки ранних поселенцев Индокитая и Бирмы. Языки их — палуан, ва и другие — образуют, наряду с вьетнамской и мон-кхмерской, еще одну ветвь австроазиатской семьи. Язык кхаси, народности, живущей в индийском штате Ассам, представляет собой еще одну ветвь этой семьи. Но даже Ассамом не ограничивается «западный предел» распространения австроазиатских языков.
В Северо-Восточной и Центральной Индии, в горах и джунглях, и по сей день обитают племена, чье хозяйство и жизненный уклад близки людям каменного века. Говорят они на особых языках и наречиях (их насчитывается несколько десятков), объединяемых общим названием — языки мунда, или мунда-кола. Племена мунда пришли на Индостан очень давно, задолго до того, как на полуострове появились кочевники-арьи. Названия многих рек Индостана, в том числе и великого Ганга, восходят к словам мунда (Ганга означает «река, вода»). Многие ученые полагали, что племена мунда и есть древнейшие жители Индии. Но оказалось, что это не так. Группа мунда входит в состав австроазиатской семьи языков. Отделилась она от общего «ствола» очень давно, более шести или семи тысяч лет назад, так что по отношению к арьям, появившимся на территории Индостана лишь во II тысячелетии до н, э., племена мунда действительно выглядели старожилами.
Австроазиатские языки есть и на крайнем юге Азиатского материка. В джунглях полуострова Малакка кочуют семанги. Их около 4000 человек. Это темнокожие люди очень маленького роста — «азиатские пигмеи», или негритосы (африканских пигмеев ученые называют негриллями). Вместе с другим маленьким темнокожим народом, сеноями, семанги являются древнейшими обитателями Малакки, а быть может, и всей Юго-Восточной Азии. Внешний облик и крайне примитивная культура семангов и сеноев резко отличаются от облика и культуры кхмеров, вьетнамцев и других народов Индокитая и Малакки, Но семангские и сенойские языки находятся в родстве с кхмерским и другими австроазиатскими наречиями. Скорее всего, семанги и сенои когда-то говорили на особых языках, но затем перешли на язык своих более развитых соседей-австроазиатов. Такая же судьба постигла и язык аэта, негритосского племени, живущего на Филиппинах, только аэта перешли на один из языков австронезийской семьи.
Семанги, разделяющиеся на ряд различных групп, населяют горы и джунгли на севере континентальной Малайзии. Сенои обитают в центральной части полуострова Малакка и также разделяются на несколько групп. Наиболее отсталые племена сеноев и семангов и поныне ведут образ жизни людей каменного века, первобытных охотников и собирателей дикорастущих растений.
Австроазиатская речь звучит и на Никобарских островах, находящихся в Индийском океане. Никобарский язык образует особую ветвь в австроазиатской семье, наряду с вьетнамской, мон-кхмерской, кхаси, горных кхмеров, мунда-кола, семанго-сенойской ветвями.

АВСТРИЧЕСКАЯ, ИЛИ ЮЖНАЯ

Индокитайский полуостров — на востоке, Центральная Индия — на западе, Малакка — на юге — таков район распространения австроазиатских языков. Ну, а как далеко на север Азии заходят эти «южноазиатские» наречия? По словам советских ученых, «северная часть Индокитая вместе с соседними провинциями Юго-Западного Китая составляют одну из наиболее сложных в этническом отношении областей земного шара», ибо «здесь на сравнительно небольшом пространстве вперемежку живут несколько десятков народов».
Наиболее своеобразными из них являются языки мяо-яо, то есть языки народностей мяо и народностей яо. На языках мяо говорят более трех миллионов человек, на языках яо — около миллиона. Народы мяо-яо живут в нескольких провинциях Китая, а также на севере Вьетнама, Лаоса и Таиланда. Как правило, они расселены небольшими группами, находящимися на значительном расстоянии одна от другой и занимают горные районы. Долгое время языки мяо-яо считали родственными китайскому языку. Но в настоящее время специалисты по этим языкам показали, что родства между китайским и языками мяо-яо нет. Многие лингвисты, в том числе советский ученый Сергей Евгеньевич Яхонтов, полагают, что языки мяо-яо имеют родственников не в Китае, а среди австроазиатских языков. Если это так, то родичей австроазиатов мы находим далеко на севере. Область их распространения доходит почти до Янцзы!
Известный американский ученый Поль Бенедикт и С. Е. Яхонтов полагают, что и многие языки, объединяемые общим названием тайские, также находятся в родстве с австронезийской семьей. Общепринято было считать, что тайские языки родственны китайскому. Ведь в них мы находим большое число слов, близких китайским, а порой и целиком совпадающих с ними. Однако все эти слова могут быть объяснены заимствованиями. Очень многие из них обозначают понятия культуры и хозяйства, а такого рода слова легко переходят из одного языка в другой. Огромное число культурных терминов в языках народов Сибири взято из русского, но это вовсе не означает, что они одного корня с ним. Если же провести основательную расчистку, снять китайские заимствования, то окажется, что в тайских языках нет исконных слов, сходных с китайскими. Зато есть основные, редко заимствующиеся слова, родственные языкам Индонезии и Меланезии. Иными словами, тайские языки находятся в родстве с языками австронезийцев (кстати сказать, вьетнамский также считался родственным китайскому, но связи этих языков объясняются контактами, заимствованиями, а не древним родством).
Черты родства, причем очень древнего, обнаруживаются у тайских и австронезийских языков с австроазиатскими. Вероятно, некогда (не менее 10 тысяч лет назад) в Юго-Восточной Азии существовала одна великая семья языков— австрическая (то есть южная). Ее распад, как полагает С. Е. Яхонтов, проводивший необходимые статистические подсчеты, начался 8—10 тысяч лет назад, когда отделились австронезийские языки. Народы, говорящие на них, начали свой беспримерный подвиг — освоение просторов двух океанов, Индийского и Тихого (от о. Пасхи до о. Мадагаскар). Около 7 тысяч лет назад от общего «австроазиатского ствола» отделилась группа мунда, началось заселение Индии племенами, ушедшими далеко на запад от своей прародины — Юго-Восточной Азии. Примерно в это же время от общего «ствола» отделяется ветвь языков мяо-яо. Проходит около тысячелетия, и австроазиатские языки разделяются на ветви кхаси, горных монов и мон-кхмерскую. От последней, около четырех тысяч лет назад, отделяется вьетнамский язык.
В I тысячелетии до н. э., согласно гипотезе С. Е. Яхонтова, разделяются языки мяо и яо. Тогда же тайская ветвь, отделившаяся от остальных в глубочайшей древности, начинает распадаться на отдельные языки. Причем дробление продолжалось до первых веков новой эры.
Предки таи вплоть до I тысячелетия до н. э. занимали северное побережье Тонкинского залива и бассейн реки Сицзян (в Южном Китае). Около трех тысяч лет назад началось тайское движение народов. Народ ли переселяется на остров Хайнань, где он живет и поныне. Народы дун, шуй и другие двигаются на северо-запад, в глубь Китая. Там они находят свою вторую родину, вбив клин между языками мяо и яо и положив начало разделению этих языков, прежде составлявших единое целое.
В начале новой эры происходят новые передвижения тайских народов, на этот раз на юго-запад и юг, в глубь полуострова Индокитай. На территорию Таиланда приходят предки современных таев (или сиамцев), в Лаос — предки лаотянцев, часть тайских племен уходит на запад, вплоть до Бирмы и даже до полуострова Индостан! Тайские народы вклиниваются между народами, говорящими на языках мон-кхмер. В Южном Китае возникает государство Наньчжао — «Страна Южного владыки»,— соперничающее с Китайской империей, а на полуострове Индокитай — тайские державы, конкурирующие с древними царствами кхмеров и бирманцев. С другой стороны, ряд племен таи сохраняет вплоть до XX века первобытные нравы и обычаи.
Горы, бурные реки, джунгли, болота — все эти природные условия устанавливали границы между отдельными народностями. Но так как их было очень много, а территория расселения сравнительно невелика, происходили постоянные контакты между народностями, говорящими на тайских, кхмерских, монских, австронезийских языках. В результате — смешение обычаев, племен, наречий.
Распад великой австрической семьи начался очень давно, раньше, чем разделился индоевропейский праязык. Только лингвисты могут найти общие черты в армянском и литовском, исландском и персидском языках, настолько изменился их словарный состав и общий строй за истекшие со времени распада праязыка тысячелетия. Разница между языком мяо и малайским, кхмерским и языком ли на острове Хайнань не меньшая, а, пожалуй, большая.
Смешение языков и народов Юго-Восточной Азии, говорящих на разных наречиях, хотя и восходящих к одному единому австрическому праязыку, многократно увеличено тем, что в нем приняли участие и языки другой семьи, не менее древней и сложной по составу. Народы, говорящие на этих языках, начиная с первых веков новой эры, вторгались с северо-запада, северо-востока и с севера в Бирму и Индокитай, оседали там и участвовали в образовании народностей и языков Юго-Восточной Азии.

БИРМА, ТИБЕТ, ГИМАЛАИ

На территории Бирмы найдено огромное число древних памятников письма. Самые знаменитые из них — два каменных столба, все грани которых покрыты надписями. Каждую грань занимает один и тот же текст, начертанный разными письменными знаками на четырех различных языках. Один из языков — пали; это индоевропейский язык, входящий в индийскую группу (для буддийских народов Юго-Восточной Азии и Индии пали был тем же, чем для христиан Западной Европы латынь, то есть международным языком религии и культуры). Второй текст написан на языке монов, австроазиатского народа, создавшего древнейшую культуру Бирмы в долине реки Иравади. Третий текст также не представлял большой трудности для ученых. Его язык отличался от современного бирманского языка примерно так же, как язык «Слова о полку Игореве» отличается от современного русского. Четвертый текст написан на языке, науке неизвестном.
Профессор Отто Благден, один из виднейших историков Бирмы, потратил много времени и сил на расшифровку этого неизвестного языка. Надписи на нем были найдены не только на гранях каменных столбов, но и в рукописях, листами которых служили золотые пластинки, на статуях Будды и т. д. Благдену удалось проникнуть в тайну неизвестного языка.
Язык этот, получивший название пью (название условное так как мы до сих пор не знаем, как называл себя древний народ), исчез около 600 лет назад. Он оказался родственником бирманского. Вслед за пью в Бирму пришли и предки нынешних бирманцев, составляющих основную часть населения этой страны теперь (бирманцев насчитывается более 22 миллионов, а всего в Бирманском Союзе около 29 миллионов человек).
Откуда пришли бирманцы и родственные им пью? Уже давно было отмечено, что чем южнее живет народность Бирмы, тем раньше она пришла в страну. Моны занимают самые южные части Бирманского Союза, и они являются создателями древнейшей цивилизации Бирмы. Бирманцы заселяют центральную часть страны. А на севере Бирмы живут самые поздние пришельцы — качины, причем некоторые племена качинов и по сей день продолжают переселение, двигаясь на юг. Качинский язык, бирманский, пью находятся в родстве с языками некоторых народов Южного Китая и Тибета. Значит, и лингвистика, и география указывают один и тот же адрес — на севере, в Тибетском нагорье и в горах Южного Китая следует искать прародину бирманцев. Отсюда спустились они в теплые речные долины и «отодвинули» более ранних пришельцев на юг, к океану, а также на запад и восток, в горы.
Языки народов Южного Китая, родственные бирманскому, еще слабо изучены лингвистами. Однако уже сейчас становится ясно, что эти народности не были «дикими варварами», как именуют их китайские хроники. Например, ицзу (или и) создали еще до новой эры самостоятельное государство. У них так же, как и у близкого им народа лису, существовала самобытная письменность. Ицзу высекали из камня скульптуры, похожие на знаменитые статуи острова Пасхи и Южной Америки. В настоящее время на языках ицзу говорят более трех миллионов человек.
Тибето-бирманские — так называют ученые родственные языки, распространенные в Бирме, Тибете, Южном Китае, Северо-Восточной Индии (языки племен нага и многие другие). Название дано по двум языкам этой группы, наиболее известным, бирманскому и тибетскому. Тибетский язык распадается на несколько десятков наречий и говоров. Но все области Тибетского нагорья объединяются общим письменным языком. Сформировался он давно, в VII — VIII веках, и на нем существует богатейшая литература. В нашей стране, в ленинградском Институте востоковедения, собрана одна из лучших в мире библиотек тибетских книг — ксилографов, более 14 000 томов, около 50 000 различных произведений!
В пустыне Гоби известный русский путешественник П. К. Козлов открыл в 1907—1909 годах мертвый город Хара-Хото. Там он обнаружил рукописи, написанные тангутами, создавшими большое государство в центре Азии (его уничтожили орды Чингисхана). Долгое время тангутский язык не поддавался расшифровке. Наконец советскому ученому Н. А. Невскому удалось найти ключ к неразгаданным письменам и определить, что их язык родствен тибето-бирманским наречиям. Труд Невского «Тангутская филология» удостоен Ленинской премии. Исследования ученого с успехом продолжают М. В. Софронов, описавший грамматику тангутского языка и его фонетику, К. Б. Кепинг, Е. И. Кычанов.
Зато тексты на другом языке, получившем название нам, до сих пор не поддаются переводу. Известно лишь, что это язык «столь же древний, как и тибетский, но более примитивной структуры; возможно, он близкородственен языку тибето-бирманской народности... составляющей, как это можно предположить, один из элементов населения южного Туркестана». Слова эти принадлежат английскому востоковеду Ф. В. Томасу, открывшему тексты на языке нам около пятидесяти лет назад. С тех пор никому из ученых не удалось продвинуться в расшифровке этого языка, вероятно, входящего в состав тибето-бирманской группы.
Тибетские языки отделились от бирманских (по вычислениям С. Е. Яхонтова) около 3500 лет назад. Еще раньше произошло отделение от общего тибето-бирманского праязыка так называемых каренских языков. Каренов, второй по численности после бирманцев народности Бирманского Союза, более двух миллионов человек. Живут они на юге Бирмы, в дельте реки Иравади. Это первый из народов, говорящих на тибето-бирманских языках, пришедший сюда около пяти тысяч лет назад.
Пять тысячелетий — промежуток времени огромный. Но ученые смогли заглянуть и в эпоху, еще более отдаленную. Около семи тысяч лет назад (по предположениям С. Е. Яхонтова) тибето-бирманский праязык составлял одно целое с тем языком, который является предком современных гималайских наречий. Гималайскими лингвисты называют языки, на которых изъясняются жители высочайших гор земного шара: лепча, невары, канаури и другие. Территория расселения этих народностей входит в состав Республики Индии, Непала, Сиккима и Бутана.
Около 6500 лет назад, как полагает Яхонтов, от этого гималайско-тибето-бирманского праязыка, сложившегося где-то в горных верховьях реки Хуанхэ или в Тибете, отделяются и уходят далеко на юг племена, ставшие предками современных народностей бара-бодо, живущих в Индии, в штате Ассам. Примерно в это же время, а может быть и раньше, от единого праязыка отделяется китайский язык. Вот почему правильней именовать этот праязык гималайско-тибето-бирманско-китайским; в науке принято более краткое название этой семьи — китайско-тибетская.

К СЕВЕРУ ОТ ЯНЦЗЫ

Китайцы с их удивительными обычаями, иероглифическим письмом и музыкой, основанной на пяти тонах (без полутонов), казались европейцам народом, ни на какой другой не похожим. Таким же чудом казался и китайский язык. В самом деле, в нем нет привычных нам частей речи, слова состоят из одного слога и различаются по смыслу не только звуками, но и музыкальными тонами. При этом грамматические отношения между словами выражаются не изменением формы слов с помощью склонений и спряжений, а порядком слов в предложении.
Позднее выяснилось, что и музыкальные тона, и односложность, и неизменность слов существуют и в других языках мира: часть из них распространена на гвинейском побережье Западной Африки, а часть — в Юго-Восточной Азии. Ясно, что совпадение строя китайского и гвинейских языков случайно, оно не говорит о родстве китайцев и африканцев. Сходство же китайского с языками Юго-Восточной Азии, например вьетнамским, тайским, языками группы мяо-яо, было принято объяснять общностью происхождения этих народов. Но так ли это? Ведь народы Юго-Восточной Азии и «некитайские» народы Китая очень долго жили рядом с китайцами, они влияли на китайскую культуру и, в свою очередь, многое воспринимали от нее. Может быть, сходство языков — тоже результат длительного контакта? Ответить на этот вопрос можно, лишь сопоставив корни основных слов языка, которые не заимствуются.
Лингвисты произвели такое сопоставление. И оказалось, что ни вьетнамский, ни тайский, ни языки мяо-яо не находятся в древнем родстве с китайским языком. Родственники последнего — тибетские, бирманские, гималайские языки, а не австрические наречия Юго-Восточной Азии. Сравните сами звучания слова «глаз» или числительного 5 в различных языках. По-древнекитайски «пять» звучит как нга, по-тибетски — л-нга, по-бирмански — нга, по-тангутски — нгу, В то время как в языке ли (остров Хайнань) его звучание — ма, в индонезийском — лима, во вьетнамском — нам. Звучания слова «глаз»: в древнекитайском — мьюк, в тибетском — мьюг, в бирманском мьяк, в тангутском — мьяй. А в индонезийском оно звучит мата, во вьетнамском — мат, в тайском языке Таиланда — та.
Ученым удалось не только установить общность происхождения китайского, тибето-бирманских и гималайских языков, но и вывести законы звуковых соответствий. Например, китайскому начальному д соответствует бирманское л.
Таким образом, родственники китайского языка находятся не на юге, в Юго-Восточной Азии, а на западе, в Гималаях и Тибете. Только в начале новой эры китайский язык стал распространяться в Южном Китае. Раньше здесь жили народы, говорившие на австрических языках. Следами их являются наречия народов мяо, яо, ли и других малых народностей КНР.
Примерно в первых веках новой эры китайский язык распространяется и на север, до Великой китайской стены, а затем еще севернее.
Бассейн реки Хуанхэ — исторический центр формирования китайской народности. Отсюда распространилась она на север, юг и запад, поглотив народы, жившие там ранее. Процесс китаизации (причем нередко насильственный) продолжается и поныне, о чем неоднократно сообщала советская и зарубежная печать. Расселившись на огромной территории, единый китайский язык распался на множество диалектов. Притом различия между ними велики — не меньше, чем между русским и словенским языками, И поэтому многие лингвисты называют их не диалектами, а языками.
На территории нашей страны распространен дунганский язык, очень близкий китайскому. Но в нем много заимствовании из арабского языка, ибо предками дунган были китайцы, принявшие ислам. В речи дунган Средней Азии (их около 40 тысяч) появляются слова из языков их соседей, казахов и киргизов, а также из русского языка.
В различных провинциях КНР говорят по-разному, но пишут одинаково. Иероглифическая письменность, где знак соответствует слову, позволяет делать это (например, иероглиф «учиться» читается в Пекине как сья, в Кантоне — хок). Благодаря иероглифам китайцы могут понимать тексты, написанные на древнекитайском языке, хотя он отличается больше, чем русский от древнерусского (слово «солнце» в современном чтении звучит как жи; 25 веков назад оно читалось ньет, но пишется одним и тем же иероглифом).
В средние века иероглифическая письменность была заимствована из Китая корейцами и японцами. Поэтому знающий «китайскую грамоту» может порою понять тексты на японском и корейском языках, если они написаны иероглификой (не зная ни слова по-корейски и по-японски!). Это преимущества иероглифики. О недостатках же ее, о трудности изучения письма, число знаков которого исчисляется тысячами (в полных словарях содержится более 50 000 различных китайских иероглифов!), написано немало. Недаром выражение «китайская грамота» стало синонимом трудности и непонятности.
Итак, в глубочайшей древности австрические языки (австронезийские, австроазиатские, тайские) занимали огромную территорию — от Центральной Индии до Японии, включая Индокитай, Индонезию, Южный Китай, Филиппины, а возможно, и Японский архипелаг. Этот район в научной литературе часто именуют Индосинезией, так как здесь сложилась культурная общность народов, которые, по всей видимости, объединяются и общим австрическим языком. Данные археологии и лингвистики подтверждаются и фактами антропологии. Все народы Юго-Восточной Азии относятся к одной малой расе — южномонголоидной, которая отличается от другой ветви монголоидной расы — тихоокеанской (восточномонголоидной). К южным монголоидам относятся жители Южного Китая, а китайцы, заселяющие остальные части КНР, — это представители другой, восточномонголоидной ветви. Объясняется это тем, что предки южных китайцев в родстве с народами Юго-Восточной Азии, и говорили они когда-то на австрических языках.
Только после того, как власть китайских императоров распространилась к югу от Янцзы, в этой области Индосинезии начали распространяться китайский язык и культура. Часть древних языков сохранилась здесь, особенно в горных районах, а остальное население стало говорить по-китайски, причем наречия Южного Китая отличаются от остальных китайских диалектов. Когда южный китаец разговаривает с северным, им нужен переводчик!
Южные монголоиды Индосинезии говорили на австрических, то есть южных, наречиях. Разделение их началось очень давно. С. Е. Яхонтов предполагает, что оно было около восьми или десяти тысяч лет назад. Но следы пребывания человека в Индосинезии уходят в гораздо большую древность. Например, на острове Калимантане (Борнео) найден череп, которому около 40 тысяч лет. Антропологи считают, что древнейшие обитатели Индосинезии относятся к темнокожей или экваториальной расе. И только в Южном Китае можно найти следы пребывания южных монголоидов — они двинулись к югу, в Индокитай и дальше, на острова Индонезийского архипелага, в «среднекаменном» веке, мезолите, переходном этапе от палеолита к неолиту. Но если австрические языки мы можем связать с южными монголоидами, то, быть может, изучив многообразные языки Австралии, Новой Гвинеи и других островов Тихого океана (а также языки Андаманских островов Индийского океана), мы установим их родство между собой? Ведь отсюда, из Индосинезии, двинулись темнокожие люди, древнейшие колумбы Тихого океана, на юг и восток.
Обратимся к языкам, на которых говорят аборигены Австралии и Океании, а также темнокожие народности, встречающиеся в «музее» народов Индосинезии.

ЯЗЫКИ ДЖУНГЛЕЙ И ПУСТЫНЬ

ТЫСЯЧА НАРЕЧИЙ ПАПУАСОВ

Острова Океании населяют представители двух рас — негроидной и монголоидной. Многие антропологи полагают, что рас в Океании не две, а три: австралоидная, негроидная и монголоидная. К монголоидной расе, к ее южной разновидности, относят полинезийцев, населяющих восточные архипелаги в Тихом океане. Их одно время считали потомками таинственной «белой расы», то ли неведомо откуда появившейся сначала в Южной Америке, а затем и в Полинезии, то ли пришедшей из Европы, то ли возникшей на «континенте Му» — тихоокеанском собрате легендарной Атлантиды. Но по мере того как увеличивались знания об этом удивительном народе-мореплавателе, ученые все больше и больше убеждались в том, что полинезийцы — особая ветвь южных монголоидов. Об этом говорят их черные, прямые, порой даже тугие волосы, желто-оливковый цвет кожи, слабое развитие волосяного покрова на теле и лице.
Полинезийцы говорят на языках, которые входят в австронезийскую (и, шире, в гипотетическую австрическую) семью. На родственных им языках изъясняются и темнокожие жители Меланезии. По всей вероятности, в глубокой древности они говорили на других, неавстронезийских языках, ныне исчезнувших под воздействием пришельцев-австронезийцев. Правда, кое-где на «Черных островах» сохранились еще и «островки» языков, не входящих в великую австрическую семью. На них говорят некоторые племена островов Новой Ирландии, Новой Британии и Соломоновых островов. Возможно, что и Индонезийский архипелаг был когда-то не австрическим. Кое-где здесь, в частности на островах Хальмехера иМоротай, встречаются наречия, совершенно непохожие на австронезийские языки. А огромный остров Новая Гвинея является заповедником таких языков и диалектов — тут их насчитывается около тысячи!
Советский археолог С. П. Толстов предположил, что все языки Новой Гвинеи родственны друг другу. Один диалект переходит в другой, слегка изменяясь от деревни к деревне, и такой «цепочкой» охвачен весь огромный остров. Однако сопоставление «основных» слов разных новогвинейских языков показывает, что все далеко не так просто. Можно выделить районы, где есть эта «лингвистическая непрерывность». Но таких районов оказывается сравнительно немного. И корни слов, например, местоимений, названий частей тела и пр. слов, по которым и устанавливается родство языков в разных районах Новой Гвинеи, не совпадают. Поэтому можно считать, что это языки различных языковых семей. Выявить, сколько языков на Новой Гвинее, довольно трудно, так как нет граней между говором, диалектом и языком. Но определить количество языковых семей вполне возможно.
Все языки Северо-Восточной Азии, не входящие в состав алтайской, уральской и других больших семей, получили собирательное название «палеоазиатские». Все языки Океании, не входящие в австронезийскую семью, называют папуасскими, или неавстронезийскими.
Термин «палеоазиатские языки» объединяет различные семьи: юкагирскую, чукото-камчатскую, эскалеутскую, нивхскую, а некоторые лингвисты причисляют сюда и так называемые енисейские языки, о которых речь будет ниже. Таким образом, здесь имеется четыре или пять языковых семей. А на сколько различных семей распадаются неавстронезийские или папуасские языки? До последнего времени считали, что таких семей... несколько сотен!
Правда, современные лингвисты начинают серьезно «укрупнять» эти семьи, находить следы их древнего родства. Например, в нагорьях на востоке Новой Гвинеи множество наречий объединены в крупную группировку, которая охватывает около 750 тысяч человек, то есть примерно треть людей, говорящих на папуасских языках. Всего на них говорит более двух миллионов жителей острова Новая Гвинея и некоторых соседних островов Меланезии и Индонезии. В верховьях новогвинейской реки Сепик удалось выявить еще одну макросемью (т. е. «сверхсемью»). На юго-востоке острова выделена группа языков куку-куку, отличающихся особыми гортанными звуками. Причем подобные звуки есть и в языке пигмеев, живущих в другой части Новой Гвинеи.
Быть может, все многообразие папуасских языков Океании удастся свести всего лишь к нескольким группам. А затем, связав данные лингвистики с археологическими культурами и антропологическими типами, проследить древнейшие волны переселенцев, шедших много тысяч лет назад из Старого Света в Океанию. Пока что ученым удалось наметить путь самой поздней волны, шедшей из Индосинезии, — австронезийской. Существует гипотеза о едином «тихоокеанском языковом стволе», то есть родстве языков Австралии и Океании, которое сложилось в Индосинезии еще в эпоху палеолита. По мере того, как заселялись земли в Тихом океане, шло разделение языков на различные ветви этого «тихоокеанского ствола».
У нас слишком мало данных, чтобы доказать или опровергнуть эту гипотезу. Большинство папуасских наречий еще ждут своего описания, сопоставления с другими языками мира. Например, есть предположения о родстве языка древнейших жителей Японии с папуасскими и ряд других, столь же непроверенных гипотез. Восходят ли папуасские языки Океании к одному древнейшему языку-предку или нет, мы не знаем. Зато лингвистам удалось показать, что все наречия аборигенов Австралии родственны друг другу. Они составляют одну языковую семью.

НА ПЯТОМ КОНТИНЕНТЕ

Первым европейцам австралийцы показались «самыми обездоленными людьми на свете». У них не было ни домов, пи утвари, ни домашнего скота или птицы, ни земледелия, ни одежды, ни украшений. Даже первобытные жители пустынь Южной Африки, готтентоты, казались «истинными джентльменами», если сравнить их недостатки «с недостатками здешних жителей» (так считал Уильям Дампир, ученый и пират, один из первооткрывателей Австралии). Лишь в прошлом веке, когда ученые узнали аборигенов пятого континента поближе, прежнее представление о них как о самых примитивных людях планеты, стоящих на грани человека и животного, исчезло. Оказалось, что у австралийцев существует богатейшая сокровищница мифов и легенд, изумительное искусство, «многостепенная» система родства. Столь же интересными и сложными оказались и языки пятого материка. А ведь полагали, что австралийцы обходятся несколькими сотнями слов!
Словари наиболее изученных австралийских языков включают несколько тысяч слов, не считая многочисленных форм, которые образуют склонения и спряжения частей речи. Причем в этой области языки пятого континента бывают нередко намного сложней любого европейского языка. Есть язык, где число форм одного глагола может доходить до девятисот!
Когда-то аборигенам Австралии принадлежал весь континент. Теперь они оттеснены в бесплодные пустыни. Многие племена полностью вымерли. От других, загнанных в резервации, остались лишь жалкие группы людей. Ученые считают, что до начала европейской колонизации в Австралии обитало свыше 600 разных племен. А так как каждое племя говорило на своем наречии, то число языков превышало шестьсот.
По мере изучения этих языков все ясней становилось их родство, так же как и родство всех австралийских племен по расе, культуре, быту.
«Общие основы языков, как в отношении синтаксиса или структуры, так и в отношении их места в культуре племен, одинаковы по всему континенту», — пишет выдающийся знаток аборигенов пятого континента профессор Сиднейского университета А.-Р. Элькин. А его соотечественник А. Кепелл с помощью методов математической лингвистики определил, что общий австралийский праязык начал разделяться на отдельные наречия около 20 тысяч лет назад. Эта дата очень близка к данным других наук о времени заселения южного материка.
По единодушному мнению лингвистов, языки, распространенные на Юго-Востоке Австралии, представляют самый древний пласт. Их называют еще палеоавстралийскими. Этнографы и археологи считают, что здесь сохранился и древний пласт австралийской культуры, так же как и у племен Юго-Западной Австралии. Причем палеоавстралийские языки близки к языкам Юго-Запада материка.
Еще более знаменательна близость палеоавстралийских слов к ряду слов тасманийских языков. Население острова Тасмания в прошлом веке было зверски истреблено колонизаторами (последняя тасманийка умерла в 1876 году), Ученым удалось описать, правда, очень кратко, грамматику языков тасманийцев, составить небольшие словари. Долгое время в науке шел спор о том, родственны ли жители Тасмании австралийцам или же они находятся в родстве с жителями Новой Каледонии и других островов Меланезии. Факты языка говорят скорее в пользу первой гипотезы. А факты антропологии — в пользу второй. Как видите, данные наук о человеке далеко не всегда совпадают.
Заселение Австралии должно было идти через Индонезию и Новую Гвинею. Нельзя ли найти среди папуасских языков наречия, родственные австралийским? По мнению некоторых ученых, ряд языков Северной Австралии по типу близок новогвинейским и составляет вместе с ними один из очень древних «лингвистических пластов». Еще более заманчивой была бы возможность разыскать у австралийских языков какие-нибудь связи с языками темнокожих обитателей Индостана. Ведь ближайшими родственниками австралийцев по расе являются именно жители Южной Индии и Цейлона, и археология говорит о древнейших культурно-исторических связях между пятым континентом и Индией.

ТЕМНОКОЖИЕ В ИНДИИ

На территории Индии, Пакистана и Цейлона расселено великое множество народов. Говорят они более чем на 500 языках и диалектах. Но все это многообразие можно привести к нескольким знаменателям: двум «большим расам», австралоидной и европеоидной, и трем языковым группам — индоевропейской, австроазиатской, дравидийской. Темнокожие жители Индостана говорят на австрических и дравидийских языках. Первые распространены, как вы помните, на востоке и в центре Индии, вторые занимают весь юг Индостана и отчасти Цейлон, а также районы Центральной Индии. Среди моря индоевропейских языков в Северо-Западной Индии есть дравидийский «островок», язык брагуи.
Дравидийские народы значительно отличаются и по культуре, и по численности, и по языку. Четыре языка — телугу, тамильский, малаяли, каннада — объединяют около 95 процентов людей, говорящих по-дравидийски. А на долю остальных двух десятков наречий остается лишь 5 процентов. Правда, и эта цифра не так уж мала, если учесть, что на языках дравидийской семьи говорят более 120 миллионов человек. Четыре названных языка являются официальными языками Республики Индия. Они имеют обширную литературу и древнюю литературную традицию (например, на тамильском писали около двух тысяч лет назад). Остальные дравидийские языки, кроме языка тулу, письменности не имеют. Да и на тулу издаются лишь школьные учебники и переводы Библии. На юге Индостана дравидийские народы создали прекрасные города, дворцы и храмы, в том числе ставшую синонимом богатства Голконду. И в то же время в джунглях и горах Индии и по сей день племена, говорящие на дравидийских наречиях, ведут образ жизни людей каменного века.
Человек населяет Индию с древнейших эпох. Народы мунда-кола пришли с востока, из Индосинезии, где находится колыбель австроазиатских языков. Прошло несколько тысячелетий, и с северо-запада в Индостан вторглись индоевропейские племена. Значит, древнейшим населением страны были дравиды? Но данные самых разных наук, в том числе и языкознания, говорят, что и дравиды, подобно арьям и племенам группы мунда-кола, не являются коренными обитателями страны.
«Дравидийские народы и племена не являются аборигенами Индии и появились там, по-видимому, в IV тысячелетии до н. э., — пишет крупнейший советский дравидолог Михаил Сергеевич Андронов.— Вопрос об их происхождении и внеиндийском периоде их истории остается открытым, хотя уже были высказаны некоторые предположения о возможных доисторических связях этих племен с древними племенами восточного Средиземноморья, а также со многими другими народами».
По мнению ряда лингвистов, корни и суффиксы дравидийских языков связаны с корнями уральских, алтайских, индоевропейских языков, а также некоторых исчезнувших языков Древнего Востока, известных лишь по письменам на глиняных табличках. Были и другие, еще более смелые гипотезы: о родстве дравидийских наречий с языком басков в Пиренеях, с языком таинственных этрусков, с языком корейцев, живущих на противоположном конце Евразийского континента, с некоторыми наречиями жителей тропической Африки... Но почти все исследователи — лингвисты, археологи, антропологи, этнографы, историки — сходятся в том, что дравиды, вернее, их древние предки, протодравиды, не являются коренными обитателями Индии.
Антропологи полагают, что внешне облик протодравидов весьма отличается от облика современных дравидийских народов: у них был более высокий рост, светлая кожа и т. д.
Не так давно группа советских исследователей, в состав которой входил и автор этих строк, показала, с помощью вычислительной машины, что древнейшие тексты Индостана (найденные в долине Инда), чей возраст около четырех тысяч лет, написаны на языке, родственном дравидийским. Создатели этих текстов, как утверждают археологи, проводившие раскопки древнейших городов в долине реки Инд, были похожи не на современных дравидов, а, скорее, на протодравидов.
Вероятнее всего, народ, говоривший на дравидийском праязыке, прибыв в Индостан, смешался с древнейшими темнокожими обитателями страны. В результате сложились современные дравидийские племена и народности. Точно так же на языки пришельцев мунда-кола перешли первые жители восточной части Индии. А наречия, на которых с незапамятных времен говорили древнейшие люди Индостана, бесследно исчезли. Быть может, их единственные следы стоит искать в тех географических названиях Индии, которые нельзя объяснить с помощью древнеиндийских, дравидийских и австроазиатских языков.
На острове Цейлон живет около тысячи веддов, представляющих одно из самых отсталых племен земного шара. Их орудия подобны орудиям людей, населявших остров в эпоху палеолита. Антропологи считают веддов остатками древнейших обитателей Индостана. Но говорят ведды на языке индоевропейского происхождения: он был заимствован от индийцев после того, как они завоевали Цейлон около 25 веков назад. Пигмеи Малакки — семанги — говорят на языке, близком мон-кхмерским, хотя не имеют ничего общего антропологически с другими австроазиатскими народами. На Филиппинах живет еще один карликовый народ, аэта, перенявший язык у австронезийцев. Когда-то эти темнокожие, маленького роста люди говорили на своих собственных языках, но от древних наречий ничего не осталось. И только на Андаманских островах в Индийском океане, аборигены которых тоже очень маленького роста, сохранились первобытная культура, оригинальные андаманские языки, которые не обнаруживают никакого родства с языками Азии.
В течение многих столетий, а возможно, и тысячелетий, племена андаманцев были полностью отрезаны от всего мира. В конце XVIII века Андаманские острова захватили англичане и устроили здесь ссыльно-каторжную тюрьму. Коренное население было оттеснено в наименее удобные для жизни районы архипелага. В результате началось вымирание андаманцев. Теперь сохранилось всего лишь три небольших племени, причем от самого большого в 1961 году в живых оставалось лишь 23 человека.
Нынешнее правительство Республики Индия принимает специальные меры, чтобы спасти от гибели остатки андаманцев, этих живых людей каменного века. Многие ученые полагают, что именно андаманцы сохранили языки, на которых говорило древнейшее население Индостана многие тысячи лет назад. Ведь Андаманского архипелага не коснулось ни одно великое переселение народов — австроазиатских, дравидийских, индоевропейских,— которые поглотили языки первых обитателей Индии.
Языки, на которых говорят андаманцы, близки друг другу. Родственны ли они папуасским, австралийским или другим наречиям Азии, Австралии и Океании — неизвестно, ибо такую сопоставительную работу еще никто не проводил всерьез. Быть может, родственники андаманскому языку будут обнаружены не на востоке, а на западе от архипелага — в Африке?
Карликовые народы живут не только в Океании, Юго-Восточной Азии и на Андаманских островах. «Классическими» пигмеями считаются жители джунглей Центральной Африки. Некоторые ученые полагают даже, что рассеянные в самых труднодоступных уголках земного шара низкорослые народности — это остатки самых древнейших обитателей планеты, своего рода «живые ископаемые». И было бы крайне интересно сопоставить наречия, на которых они изъясняются. Но, к сожалению, большинство племен утратило свой родной язык (таковы семанги, сенои, аэта). Перешли на языки своих высокорослых соседей и африканские пигмеи. И лишь в южной части Африки есть племена, чья речь совершенно не похожа на речь остальных африканцев. Это — бушмены, живущие в пустыне Калахари и к западу от нее, в пустыне Намиб, потомки самых древних обитателей Африканского материка.

ЩЕЛКАЮЩИЕ ЗВУКИ И МФА

Айнов, как вы помните, относили к трем расам — австралоидной, европеоидной, монголоидной. Полинезийцев одни ученые считали европеоидами, а другие (теперь их большинство) монголоидами. Бушмены причудливо сочетают в своем облике признаки двух рас — монголоидной и негроидной. У них желтоватая кожа, курчавые волосы, «пигмейский» (около 150 см) рост и «австралийские», большие и массивные, надбровья. Выступающие скулы и ушные раковины с приросшей мочкой, инфантильное, детское лицо и морщинистая кожа. Монгольский разрез века и широкий негритянский нос...
Словом, вместе с айнами бушмены в антропологическом отношении являются самым своеобразным народом земли. Бушменские языки не уступают в оригинальности внешнему виду бушменов.
Лингвисты широко пользуются Международным фонетическим алфавитом, сокращенно — МФА. В нем около 90 специальных знаков. С их помощью можно передать на письме звуки любого языка. Но только не бушменских, где есть совершенно особый тип звуков — щелкающие. Для обозначения щелкающих звуков лингвистам потребовались специальные условные знаки.
Выглядят они так: буква / , буква /= (зачеркнутый знак равенства), буква !, буква //, буква ///, буква +, буква ? (кружок с точкой в центре).
Буква / передает бушменский щелкающий звук, который образует язык, прижатый к зубам (мягкий, как бы «всасывающий» звук).
Буква ! предназначается в условной записи бушменского языка для звука, несколько напоминающего хлопанье пробки.
Кружок с точкой в центре обозначает в записях лингвистов звук, подобный звуку поцелуя.
Но щелкающий звук можно произнести с придыханием, а можно без придыхания. Можно сделать его звонким, а можно — гнусавым, носовым. Таким образом, появляется возможность из семи основных щелкающих звуков получить несколько десятков производных. В некоторых бушменских языках число щелкающих звуков доходит до 20—30, а в языке под названием /ауни (знак / в начале этого слова передает, как вы помните, мягкий, «всасывающий» звук) на долю щелкающих звуков приходится около 60 процентов всех звуков языка! Речь на этом языке состоит почти из непрерывного щелканья, всасывания, поцелуйных звуков и т. п.
При первом знакомстве с речью бушменов кажется, что европеец просто не в состоянии воспроизвести их своеобразные щелкающие звуки, ибо для этого нужно иметь особым образом устроенные органы речи. Но после тренировки любой человек может научиться бушменской речи. Ведь речевой аппарат устроен одинаково у всех народов мира. Звуки, сходные с бушменскими «щелкающими» звуками, можно найти и в речи соседних народов Южной Африки.

НЕГРОИДЫ И ПАЛЕОАФРИКАНЦЫ

Африку называют колыбелью негроидной расы. Антропологи до сих пор не решили окончательно вопрос о том, следует ли считать темнокожих жителей Океании и Австралии особой расой (австралоидной) или же это просто ветвь негроидной. Происхождение человеческих рас и по сей день остается загадкой для науки. Но уже в эпоху палеолита, как показали раскопки на территории Африки, здесь обитали основные расовые типы, существующие и в наши дни. На севере этого материка был распространен тип европеоидной расы. В Западной Африке, к югу от Сахары, складывался негроидный тип, близкий современным народам тропической Африки. А в южной и юго-восточной части континента жили предки бушменов, имевшие столь же своеобразный облик.
По мере того как предки современных негров, говоривших на языках банту, продвигались на Юг и Юго-Восток Африки, сокращалась область расселения бушменов. Когда-то они жили вплоть до района Великих озер; и до сих пор в районе Танганьики сохранилась народность хадзапи, говорящая на бушменском языке. Когда в середине XVII века Южную Африку начали колонизировать европейцы, бушмены оказались между темнокожими африканцами, шедшими с севера, и белыми, продвигавшимися с юга. В результате им пришлось искать убежища в пустыне Калахари, где и живет поныне большая часть бушменов. Точно численность их неизвестна.
Преследуя дичь, охотник-бушмен способен пробежать пятьдесят километров за пять часов — и это в жару, по песку. Многие бушмены в ясную ночь видят невооруженным глазом четыре главных спутника Юпитера. И могут расслышать звук легкого одномоторного самолета на расстоянии ста километров. Лишь благодаря этой почти феноменальной выносливости, зоркости и чуткости бушменам удается добыть себе пищу в пустыне, выжить в аду, на который обрекли их пришельцы.
Бушменские наречия (их около двух десятков) сложились в незапамятные времена в Южной и Восточной Африке и образуют единую семью. В ее состав долгое время включали и языки готтентотов, другого древнего народа Африки, а всю семью именовали койсанской.
Термин этот образован от самоназвания готтентотов (khoei — «человек») и слова san — так именуют готтентоты бушменов.
Некоторые ученые считают, что бушменские и готтентотские языки не родственны. И поэтому предлагают термин палеоафриканские языки, подобно тому, как мы называем «палеоазиатскими» языки Северо-Востока Азии. Кроме бушменских и готтентотских языков Южной Африки, сюда относят еще язык сандаве, небольшого народа в центральной части Танзании (Восточная Африка), и язык маленького племени хадзапи, также в Танзании. Возможно, хадзапи и сандаве — это остатки койсанского населения, обитавшего некогда не только в Южной, но и в Восточной Африке.

зинджские языки

На языках банту, распространенных от южной оконечности материка до Судана, говорят около 100 миллионов человек — треть всего населения Африки. Несмотря на громадное число языков банту, все они довольно похожи.
Насколько монолитна группа банту, настолько же разнообразны языки и диалекты Судана. Здесь, в зоне, протянувшейся от западных границ Эфиопии до Атлантики, насчитываются многие сотни языков, десятки мелких языковых семей. Пестроте языков соответствует и пестрота антропологических типов.
К северу от Судана, в Сахаре и Северной Африке, с давних времен обитали народы европеоидной расы, говорящие на родственных афразийских (или семитохамитских) языках. «Если взглянуть на языковую карту, то мы увидим, что семитохамитскому массиву на юге противостоит ещё более монолитный массив языков банту, — пишет известнейший советский африканист Д. А. Ольдерогге,— как во время ледохода на реке две льдины, сталкиваясь между собою, крошатся, образуя множество мелких осколков, так и Судан представляет собой область, где перемешаны языковые типы. Именно в Судане смешение это наблюдается и в антропологическом, и в языковом отношении».
Д. А. Ольдерогге предложил название «зинджские» для всех языков Африки, которые не относятся к палеоафриканским и афразийским (семитохамитским). «Зинджами» в средние века арабы именовали темнокожее население Африки. Термин «зинджские языки» является таким же собирательным, как папуасские или палеоазиатские языки. Родственны ли между собой эти наречия, число которых на континенте достигает двух тысяч? На территории Гвинейского побережья Африки, от Нигерии и Камеруна, удалось выделить языки, сходные с банту (их называют полубанту, или бантоидные). Группа языков собственно банту является, таким образом, не отдельной семьей, а лишь ветвью, наподобие того, как образуют особые ветви в индоевропейской семье славянские и германские наречия.
Некоторые исследователи считают родственными не только языки банту и полубанту, а зачисляют в эту семью наречия многочисленных других народов Западной и Центральной Африки.
Не так давно известный лингвист Дж. Гринберг свел зинджские языки в две макросемьи — нило-сахарскую и конго-кордофанскую; последняя объединяет языки банту, большинство языков Западной Африки и языки плато Кордофан в Восточном Судане, где говорят на множестве самых разнообразных языков и диалектов.
К нило-сахарской семье Гринберг отнес языки группы канури. К этой группе прежде всего относится язык канури, на котором говорят более двух миллионов человек на северо-востоке Нигерии. Народ канури создал в XVI веке могущественное государство Борну, объединявшее все страны вокруг озера Чад. В настоящее время канури и родственные им малые народности занимают область к юго-западу от озера Чад, а также отдельными группами вкраплены среди других народов Нигерии, Камеруна, Нигера и Республики Чад. В эту же группу языков канури, резко отличающуюся от других языков Судана, входят и наречия племен тиббу, живущих в Восточной Сахаре, на нагорье Тибести.
Советский африканист Ю. М. Кобищанов предположил, что именно тиббу имел в виду, говоря о «пещерных эфиопах», чей язык «не похож ни на какой другой», ибо «напоминает писк летучих мышей», античный ученый Геродот, «отец истории».
Современные тиббу (или, как их чаще называют, теда), населяющие безводные каменистые пустыни, полупустыни и горы, сохранили до наших дней очень примитивный, полукочевой образ жизни. Поблизости от земель тиббу, на границе Республик Чад и Судан, кочуют родственные тиббу племена загава.
Гринберг называет группу языков канури сахарской, так как самый большой народ этой семьи, собственно канури, появился в районе озера Чад лишь несколько веков назад, а родина этих языков находилась где-то в Сахаре (предки тиббу жили здесь за несколько веков до новой эры). Вторую группу внутри нило-сахарской семьи языков образует язык сонгаи. Народ сонгаи, живущий на среднем течении Нигера, более тысячи лет назад стоял во главе государства, которому были подвластны почти все земли Западного Судана. И лишь в 1595 году, после упорной борьбы с марокканскими захватчиками, великая держава Сонгаи прекратила свое существование.
Третья группа нило-сахарских языков, представленная многочисленными и разнообразными наречиями от нильских порогов на севере до Танганьики на юге, — шари-нильская (включающая нилотские и близкие к ним языки).
Когда-то нилотами называли все народы, живущие в долине Верхнего Нила. Но это все равно, что именовать волжанами и русских, и чувашей, и татар, и марийцев, и другие народы, живущие на Волге. Антропологи выделили особый, нилотский тип негроидной расы с явной европеоидной примесью. Тип этот очень своеобразный. У нилотов высокий рост (в среднем 182—186 см, но и двухметровые гиганты среди них явление частое), необыкновенно длинные и стройные руки и ноги, узкое лицо и узкий нос (что характерно для смешанных негроидно-европеоидных типов Африки). И при этом самая темная из всех народов земли кожа (пятна пигмента у нилотов есть даже на языке и слизистой оболочке рта!). Лингвисты среди многочисленных наречий, распространенных вдоль течения Нила и его притоков, выделили особые нилотские языки. Самый южный из них — язык знаменитых охотников на львов, масаи, живущих на юге Кении и в Танзании. Самые северные живут на юге Республики Судан. Еще севернее расселены нубийцы, язык которых не принадлежит к собственно нилотским, но близок к ним. По-нубийски говорит население долины Нила южнее Асуана. Впрочем, теперь эти земли, после строительства Асуанской плотины, затоплены, а нубийцы, переселенные в другие части Республики Судан и Египта, постепенно утрачивают родной язык, переходя на арабский.
Итак, языки канури, сонгаи, нилотские, нубийские и некоторые другие образуют, как считает Гринберг, одну нило-сахарскую семью. А все остальные зинджские наречия Африки входят в состав конго-кордофанской семьи. Причем языки банту в ее составе — это не отдельная ветвь или даже группа, а подгруппа.
Насколько правильна классификация Гринберга? Можно ли укрупнить ее еще больше, сведя все языки негроидного населения Африки к одному праязыку? Ведь несмотря на все разнообразие антропологических типов, африканские негроиды происходят, вероятно, от одних и тех же предков? Ответить на эти вопросы мы не можем — слишком мало еще изучены языки Африки. При этом у нас нет возможности заглянуть в их историю с помощью письменности. Тексты на индоевропейских языках — хеттском, древнегреческом — относятся, как вы помните, ко II тысячелетию до н. э. На протяжении трех с лишним тысячелетий можно проследить историю развития китайского языка. А самые древние тексты на зинджском языке — нубийские рукописи— относятся только к X—XI вв. н.э. На языках тропической Африки и Судана письменность появилась лишь много веков поздней. А очень многие языки и по сей день письменности не имеют.

зинджи и семитохамиты

Большинство зинджских языков Африки обладают двумя характерными особенностями: в них есть музыкальные тоны (число их может доходить до девяти) и особая система классов имен существительных. Музыкальные тоны помогают различать слова и в китайском, и в африканских, и в ряде австрических языков. О грамматических классах стоит рассказать немного подробней. Например, в языках банту каждое имя существительное принадлежит к одному из классов, показателем которого служит особый префикс, который показывает, к какому из классов относится данный предмет, явление, живое существо.
В русском языке также есть деление существительных на разряды: это три рода — мужской, женский, средний. В африканских же языках, например в группе банту, деление на классы гораздо более дробно. Число классов здесь нередко доходит до 20. И классы эти отличаются большим своеобразием.
Раскроем грамматику языка суахили, самого распространенного из всех языков банту (на нем изъясняются свыше 50 миллионов человек в странах Восточной Африки). Там первый класс — люди. Второй — множественные существительные класса людей. Третий класс (и, соответственно, новый префикс!) — деревья, растения, предметы из дерева, названия частей тела, предметы окружающей природы. Для округлых предметов и плодов — новый класс. Для жидкостей и существительных с абстрактным или собирательным значением — новый. Для неодушевленных предметов, названий лиц с физическими недостатками и... названий языков — еще один класс. Для животных, предметов домашнего быта опять-таки иные показатели класса и т. д. Всего в суахили насчитывается около двух десятков классов. Слепой человек отнесен не к классу людей, а к классу вещей, так же, как и слова «раб», «рабыня» и вообще названия лиц, так или иначе несамостоятельных.
Археологи и антропологи утверждают, что когда-то в Северной Африке бок о бок обитали две расы — негроидная и европеоидная. Лингвисты объединяют все языки этой части континента в одну семью, семитохамитскую (афразийскую). Но, проникая в глубочайшие недра афразийских языков, и в них можно отыскать следы зинджского влияния.
К семитохамитским языкам относят так называемые чадские языки: хауса (север Нигерии и юг Республики Нигер) и мелкие языки в Нигерии, на севере Камеруна и на западе Республики Чад. К семитохамитской семье относятся и кушитские языки Сомали, Эфиопии и соседних стран.
В чадских и кушитских языках есть звуки, неизвестные в остальных ветвях семитохамитской семьи (у семитов, египтян и берберов), характерные для зинджских языков Западной Африки. Звуки эти лингвисты называют глоттализованными инъективами, или преглоттализованными. Вот как, например, произносится глоттализованный инъективный Д. Сначала смыкаются голосовые связки и одновременно язык прижимается к деснам — полость рта замкнута. Затем, держа рот закрытым, начинают раздвигать челюсти. В замкнутой полости получается пониженное давление, голосовые связки начинают вибрировать: произносят Д. Затем язык отрывается от десен, и благодаря пониженному давлению во рту туда попадает немного воздуха.
Такие своеобразные звуки появились в чадских языках несомненно под зинджским влиянием.
Причем подобное влияние ощущается там, где европеоиды, говорившие на афразийских языках, смешивались с темнокожими жителями Африки. В итоге этого смешения на языках семитохамитской или афразийской семьи говорят ныне и европеоиды, и представители негроидной расы. И наиболее ярко влияние зинджского субстрата видно, когда сравниваются семитохамитские языки тропических областей Африки с семитохамитскими языками Азии.
Впрочем, о различных языках афразийской семьи, распространенных от Атлантики, «западного предела» обитаемого мира древности, и до реки Евфрат на востоке, мы расскажем в следующей главе. Историю этой семьи можно проследить по письменным памятникам вплоть до III тысячелетия до н. э. Таким образом, для лингвистов это наиболее древняя из известных языковых семей. Самые ранние тексты на индоевропейском языке, хеттские, относятся к XVIII столетию до н. э. Самые ранние тексты на семитохамитских языках—древнеегипетском и аккадском — старше их почти на полтора тысячелетия!
(Субстратом лингвисты называют прежний язык населения, перешедшего на другой язык. Старые языковые привычки оказывают влияние на новый язык. Так, во французском языке лингвисты усматривают влияние галльского субстрата.)

ОТ ТИГРА ДО ГИБРАЛТАРА

МИФ О ХАМИТАХ

Библейская легенда происхождения народов Земли рассказывает, что весь род человеческий ведет начало от трех сыновей праведного Ноя — Хама, Сима и Яфета. К потомкам Сима древние евреи, творцы Библий, относили самих себя и народы, находившиеся в дружбе или союзе с ними. К потомкам Хама — народы враждебные. А к потомкам Яфета — нейтральные.
В список потомков Симовых попали многие народы, говорившие на языках, родственных древнееврейскому. В XVIII веке был введен термин «семитские языки», обозначавший группу близких друг к другу наречий, К семитским языкам относятся не только древнееврейский и близкие к нему, ныне исчезнувшие, древние языки нынешних Сирии, Ливана и Палестины, но и арабский, эфиопский, аккадский и другие.
Родина эфиопского и некоторых других семитских языков Эфиопии — Аравия. В Африку они попали позже. Но когда были прочтены иероглифы Египта, открыты и изучены многие народы Северного побережья Африки, Сахары, Судана, Сомалийского полуострова, несемитские народы Эфиопии, оказалось, что языки этих обитателей Африки — и обитателей очень и очень древних — также находятся в родстве с семитскими языками, образуя большую семью языков. Африканские языки, родственные семитским, стали называть хамитскими. А всю семью —семитохамитской. Вы помните, что в предыдущей главе эта семья называлась по-другому — афразийская, т. е. распространенная в Азии и в Африке. Почему же лингвистов не устраивает традиционное наименование — семитохамитская? Дело в том, что никаких особых «хамитских» языков в действительности не существует!
В афразийской семье есть семитская ветвь, а кроме нее, еще четыре самостоятельных и равноправных ветви, языки которых распространены в Африке: египетская, берберская, кушитская и чадская. Четыре — а не одна хамитская! А ведь мифических «хамитов» многие западные исследователи отыскивали не только в Северной и Центральной, но даже и в Южной Африке!
«Модель» таких поисков была в принципе несложна. Многие африканские народы по антропологическому типу — смешанные; в них есть черты двух рас — негроидной и европеоидной (например, таковы фульбе, обитающие в саваннах Западной Африки). Историки прошлого мало верили в способность африканских народов к самостоятельному, без вмешательства извне, созданию высоких цивилизаций и могучих государств. Поэтому там, где на территории Африки обнаруживались следы древних культур — например, на берегу Гвинейского залива, в долине Нила, на африканском побережье Средиземного моря, в Южной Африке (циклопические постройки Зимбабве), — историки и лингвисты старались непременно отыскать деятельность светлокожих «хамитов». А так как классификация зинджских наречий сложна и запутанна, то в число хамитских зачислялись самые разные языки, если их носители имели черты европеоидной расы, либо были связаны с древними культурами Африки.
Но, как вы знаете, отождествлять язык, культуру и расу нельзя. Арийский миф потерпел крах — а вслед за ним и хамитский миф. В самом деле: упоминавшиеся нами фульбе, судя по их относительно светлой коже, форме носа и другим признакам, сохраняют в себе следы смешения с европеоидной расой. Но язык их — типично зинджский. А соседи фульбе, хауса, — темнокожие негроиды, но говорят они на языке, родственном семитским и другим афразийским. Очевидно, в глубокой древности на территории Африки происходили сложные процессы, в результате которых произошел обмен: светлокожие фульбе стали говорить на зинджском языке, а темнокожие хауса — на афразийском.

ЧАДСКИЕ, КУШИТСКИЕ, БЕРБЕРСКИЕ...

Какие же семитохамитские (афразийские) языки распространены в Африке в наши дни? Многочисленные наречия Западного Судана, находящиеся в древнем родстве с остальными афразийскими языками, получили название чадские. Они образуют особую — чадскую — ветвь. На самом распространенном из чадских языков — хауса — говорят ныне более 11 миллионов человек, а еще несколько миллионов жителей Западной Африки знают его как второй язык. Остальные чадские языки, диалекты и говоры (а их насчитывается не менее ста!) пока что мало изучены. Теперь чадская ветвь привлекает пристальное внимание ученых. Она, возможно, первой отделилась от общего афразийского языка-основы (праязыка), и произошло это очень давно, около 8—9 тысяч лет назад. В чадских наречиях могут быть обнаружены остатки наиболее древних форм грамматики, фонетики, лексики древнейшего праязыка. Но эти же языки испытывали и влияние зинджских языков Африки. Словом, здесь непочатый край работы и для африканистов, и для специалистов в области семитохамитского языкознания.
Вероятно, в столь же глубокой древности отделилась от афразийского праязыка и кушитская ветвь. Кушитские языки распространены вдоль африканского побережья Красного моря, на полуострове Сомали, в Эфиопии и Республике Судан. Они охватывают и весь Северо-Восток Кении. Некоторые кушитские наречия перешагнули через экватор и достигли района Великих Африканских озер. Например, в Танзании, на 5° южной широты, живет маленькая кушитская народность иракв.
Между чадскими языками Западного Судана и кушитскими, занимающими северо-восточный «Рог» Африки, вклинились зинджские языки. Или, точнее, в море этих языков в глубокой древности проникли, продвигаясь в центральные и восточные районы континента, предки чадских и кушитских народов.
Проникли они в Сахару, где по сей день кочуют племена туарегов, потомки древних племен, говоривших на афразийских наречиях. Туареги населяют большинство оазисов великой пустыни, а около 300 тысяч туарегов осело на берегах реки Нигер. В Нигерии они служат проводниками караванов. Всего в Африке проживает более 500 тысяч туарегов.
Туарегский язык принадлежит к берберской группе. Берберские языки распространены еще в шести государствах Северной Африки: на крайнем западе Египта (в оазисе Сива), в пустынях Мавритании и Ливии, в горах Алжира и Марокко, в некоторых пунктах Туниса. Основное население этих стран говорит по-арабски. Начиная с VII века и вплоть до наших дней идет постепенное вытеснение древних берберских наречий арабским языком.
Берберские языки образуют особую ветвь в семитохамитской семье языков. Ее часто именуют ливийско-берберской. Античные авторы называли ливийцами светлокожих обитателей Северной Африки, предков современных берберов. До нас дошли надписи, оставленные древними ливийцами около двух тысячелетий назад. Язык этих текстов родствен современным берберским наречиям. Этнографы обнаружили, что у туарегов и по сей день применяется своеобразное письмо, потомок древнего ливийского.
Самые ранние сведения о ливийцах, предках туарегов и других берберских народов, находим в памятниках культуры Древнего Египта. Ливийцы были западными соседями египтян, которые считали себя «красным народом» и изображали африканцев черными, жителей Азии — желтыми, себя — красно-коричневыми, а ливийцев — белыми. Древние египтяне, осевшие в долине Нила, также говорили на языке афразийской семьи, отделившейся от общего «ствола», видимо, более шести тысяч лет назад. История их языка, образующего особую ветвь — египетскую, — может быть прослежена по письменным памятникам на протяжении огромного отрезка времени, от III тысячелетия до н. э. и вплоть до XVI в. н. э.

ЗНАКИ И ЗВУКИ ЕГИПЕТСКИХ ТЕКСТОВ

Иероглифы Египта, знаки; изображающие людей и фантастические существа, небесные тела и оружие, постройки и птиц, музыкальные инструменты и части человеческого тела, долгое время казались тайной, в которую никогда не удастся проникнуть. Много веков бились ученые над решением загадки письмен Древнего Египта.
27 сентября 1822 года Франсуа Шампольон делает доклад о дешифровке иероглифов на заседании Парижской академии. Этот день стал днем рождения новой науки — египтологии.
Прошло полтора века со времени ее появления. Египтология превратилась в одну из самых фундаментальных областей нашего знания о древних цивилизациях. И все-таки нельзя сказать, что иероглифические тексты страны пирамид прочитаны и поняты до конца!
Значения многих египетских слов, особенно названий растений, животных, камней, лекарств и т. п., определены пока лишь приблизительно.
Кроме обычного письма, в Египте употреблялась еще и особая тайнопись, «дабы непосвященные, будучи любопытны, не могли ничего понять в сих книгах».
В обычном письме было много различных знаков — около 700—800 иероглифов. А в тайнописи, называемой энигматическим (загадочным) письмом, число этих знаков-иероглифов превышает 6000! Энигматические тексты и по сей день не расшифрованы. Среди египтологов нет единодушия в том, каким путем можно достичь успеха в разгадке тайнописи жрецов Египта.
Но и там, где египетские тексты записаны знаками, значение которых нам известно, мы читаем их все же не так, как читали когда-то древние египтяне. Так, до сих пор неизвестна огласовка этих текстов, неизвестно, какие гласные произносились в египетских словах,— ведь гласные в египетском письме не передавались.
И хотя мы можем читать египетские тексты, но произнести вслух их невозможно — это же будет сплошной поток согласных звуков! Ясно, что древним египтянам не представляло большого труда огласовывать эти тексты (т. е. произносить их с гласными). Но египетского чтения мы, увы, не знаем. И поэтому ради удобства ученые условились вставлять между согласными звук е — например, знак ?, передававший сочетание «п + неизвестный гласный + р». условно читается как пер и т. д. А ряд так называемых гортанных согласных и полугласных (типа нашего й) столь же условно читается как а, и, у. Этот условный метод огласовки, который называют школьным чтением, не имеет ничего общего с тем, как в действительности читали свои тексты египтяне.
Со школьной скамьи знаем мы имена царя-реформатора Эхнатона, его жены Нефертити, богов солнца Атона и Ра, Осириса и Исиду. Но на самом деле они звучали совсем не так. Эхнейотн, Нефр-эт, Йотн, Рэ, Усире, Эсе — так восстанавливают египтологи звуковой облик этих имен. Эга реконструкция приблизительная, но не условная, как школьные чтения. А приблизительной мы называем ее потому, что огласовка древнеегипетских имен дана лишь на основе коптского языка.
Название «копты» происходит от арабского слова кубт, означающего «египтяне». Так стали называть жителей долины Нила арабы, завоевав Египет в VII веке. Ученые называют коптским языком последнюю стадию развития египетского языка. Началась она в первых веках новой эры, когда впервые за 40 веков существования в письменности Египта появились знаки, передающие гласные. Но это была уже не традиционная иероглифика, а греческий алфавит, дополненный новыми знаками.
В первые века новой эры население Египта сменило не только древнее письмо, но и прежнюю религию, приняв христианство. Когда страна попала под власть арабов, здесь стал распространяться ислам и арабский язык. Теперь в Египте живет около трех миллионов коптов-христиан. Но родным языком для них является арабский. К XVI веку он окончательно вытеснил коптский разговорный язык. И только в отдаленных деревушках Верхнего Египта кое-где, возможно, говорили по-коптски вплоть до XIX века. А не так давно этнографы обнаружили, что в одной из деревушек и поныне жители употребляют ряд коптских слов и выражений.
Но несмотря на то, что коптский язык вышел из повседневного обихода, он оставался, по традиции, языком богослужения, подобно тому, как у католиков употребляется латынь, а у православных — церковнославянский язык. В XIX веке коптское духовенство сохраняло еще знание и разговорного языка, применяя его в переписке. Ведь никто в мире, кроме немногих коптов, этого языка не знал! Общение с коптами и учеба у них позволили Франсуа Шампольону овладеть их языком почти как родным — он, по его словам, научился даже «думать по-коптски». И это было едва ли не главной причиной его успеха в дешифровке иероглифов Египта.
В начале XX века в кругах коптской интеллигенции (в наши дни коптами принято называть египтян-христиан, хотя говорят они, как и остальные жители этой страны, по-арабски) попытались воскресить исчезнувший язык, ввести преподавание коптского языка в школе и т. д. Но попытки эти были безуспешны. Наоборот, большинство коптов требовало, чтобы древний язык и в богослужении был заменен понятным всем арабским. Воскресить коптский язык не удалось. Но приживись он вновь среди коптов — и тогда египетский язык оказался бы самым древним в мире живым языком, ибо его история насчитывала бы более пяти тысяч лет!
Самые древние египетские тексты созданы примерно за три тысячелетия до новой зры. По мнению одних исследователей, они появились в XXIX в. до н. э., по мнению других — даже в XXXI в. до н. э. Это надписи вельмож Древнего Царства и тексты, начертанные на пирамидах. Среди последних наибольшей архаичностью отличаются так называемые «Тексты пирамид». Это самые древние из дошедших до нас религиозных произведений. В них есть формулы погребального ритуала, восходящие ко временам, когда Египет еще не был объединен в одно государство, т. е. к IV тысячелетию до н. э. Язык этот иногда называют архаическим, в отличие от староегипетского — языка остальных текстов Древнего Царства.
Эпоха среднеегипетского языка начинается с 2200 года до н. э. Его именуют и классическим языком. Он употреблялся в литературных и религиозных текстах вплоть до падения египетской культуры, хотя население Египта говорило уже на другом языке, сначала на новоегипетском, а потом на демотическом.
Демотический— это египетский язык документов и произведений, написанных с VIII в. до н. э. и вплоть до первых веков новой эры. Он является как бы промежуточным звеном между новоегипетским и коптским языками. Название дано от демотического письма древних египтян — скорописного варианта иероглифики.
Когда в распоряжение ученых попали тексты, написанные по-коптски (письмом, передающим и гласные и согласные), они установили, что в коптском языке можно выделить пять диалектов. Скорей всего (хотя точно мы не знаем этого), различные диалекты существовали и в Древнем Египте. Ведь он делился на Верхний и Нижний Египет, которые, в свою очередь, состояли из отдельных провинций — номов. Но установить эти диалекты мы не можем. Скорее всего, они различались между собой главным образом гласными, а именно гласные в иероглифическом письме не обозначались. Некоторые ученые полагают, что новоегипетский язык не является продолжением классического египетского. Различия между ними примерно такие же, как французского и латыни, а восходит он к одному из диалектов, ставшему государственным языком в эпоху Среднего Царства. Так ли это? Мы не знаем.
Не следует, однако, думать, что наши знания о языке египтян очень скудны. В пятитомном словаре египетского языка приведено около 16 000 слов. И даже этот фундаментальный труд не охватывает всех слов, известных современной науке. Нам известна грамматика египетского языка всех эпох, от архаической до коптской. На английский, русский и другие языки мира переведены замечательные произведения египтян: сказки и поучения, математические трактаты и стихотворные произведения. И все-таки отсутствие гласных в письменном тексте затрудняет изучение древнего языка и сопоставление его с другими ветвями семито-хамитской (афразийской) семьи языков. Лучше всего, глубже всего, обстоятельней всего изучены языки, составляющие семитскую ветвь этой языковой семьи.

ЦАРЬ СОЛОМОН И ГАННИБАЛ

Язык Библии, вернее, первой ее части, Ветхого завета, долгое время считался самым древним языком мира, а сама Библия — древнейшей книгой на земле.
Раскопки археологов показали, что глиняные книги, найденные в развалинах городов Двуречья, намного старше библейских текстов. А исследования лингвистов позволили установить время создания Ветхого завета. Оказалось, что он представляет собой собрание различных произведений, созданных в разное время, от XIII до II веков до н. э. Авторство одного из самых известных текстов Библии — «Песни песней» приписывается царю Соломону. Историки установили, что это лицо реальное. Царь Соломон (точнее, Шеломо) правил в X в. до н. э. Но он не может быть создателем «Песни песней», и вот почему.
В IV главе этого текста сад назван словом пардес, имеющим древнеиранское происхождение. Время контакта жителей Палестины и древних персов — VI век до н. э. Значит, со времени правления Шеломо минуло не одно столетие. В III главе встречается слово апирйон, происходящее от греческого форейон, т. е. «носилки». И филологи и историки утверждают: слово это вместе с самими носилками попало в Палестину в конце IV или начале III в. до н. э. В то же время красота возлюбленной (в главе VI) сравнивается с красотой города Фирцы, столицы израильского царства второй половины X в. до н. э. Начиная с IX в. до н. э. в письменных источниках этот город не упоминается. Таким образом, разные главы имеют скорее всего разные датировки. И создал их, стало быть, не царь Соломон, а разные авторы в разное время. По мнению исследователей, «Песня песней» — сборник традиционных свадебных песен.
На территории древней Палестины (нынешних Израиля и Иордании) и Финикии (нынешний Ливан) задолго до того, как были созданы библейские тексты, говорили на языке, близком к древнееврейскому (но несколько отличавшемуся от него) — на древнеханаанейском. В Сирийской степи и в отдельных районах Двуречья кочевали племена скотоводов-амореев, говоривших на своем собственном языке — аморейском. В конце 20-х годов XX века один крестьянин случайно обнаружил туннель в нескольких километрах от захолустной сирийской деревушки Рас-Шамра. Находкой заинтересовались археологи. И это привело к одной из самых величайших археологических сенсаций XX столетия — открытию цивилизации Угарита. После того как удалось расшифровать клинописные знаки, покрывавшие глиняные таблички Рас-Шамры, оказалось, что они скрывают очень древний семитский язык — угаритский.
В конце II тысячелетия до н. э. на исторической арене появляются племена кочевников-арамеев. Они заселяют Сирию, часть Двуречья и Палестины. Арамейский язык в I тысячелетии до н. э. становится языком-посредником для многочисленных народов и государств Передней Азии, а впоследствии и родным языком обширных территорий Ближнего Востока. Надписи на этом языке находят в Египте и Армении, в Грузии и Аравии, в Малой Азии и Северо-Западной Индии. Лишь после создания Арабского халифата арамейский язык, распавшийся к этому времени на многие диалекты, начинает исчезать.
В наше время в отдельных деревнях Сирии изъясняются с помощью наречий потомков западной группы этих диалектов. А потомком восточной группы является айсорский, или современный ассирийский, язык (его называют также новосирийским). На нем говорят айсоры Ирана, Ирака, Турции и СССР (в основном в Закавказье). Следовательно, в нашей стране наряду с индоевропейскими, алтайскими, уральскими, китайско-тибетскими, палеоазиатскими и кавказскими языками есть язык и семитохамитской семьи.
В конце II тысячелетия до н. э. на территории Палестины образуется племенной союз Израиль. Входившие в его состав племена говорили на различных диалектах древнеханаанейского и аморейского языков. А так как оба эти языка были весьма близки друг к другу, в Израиле на базе ханаанейского языка с элементами аморейского влияния складывается новый язык — древнееврейский. До нас дошли немногочисленные памятники и на других языках той поры — моавитском, эдомском, аммонитском, близкородственных древнееврейскому. Языки эти исчезли, так же как перестал быть разговорным и древнееврейский. Но так как часть литературы на нем вошла в канон Библии, древнееврейский продолжал оставаться языком иудейской религии, еврейской литературы и культуры.
После того как образовалось государство Израиль, официальным и разговорным языком в нем стал иврит, модернизированная форма древнееврейского, возникшая в основном в XX веке. Обучение в школе, судопроизводство, все официальное делопроизводство ведутся на иврите.
В самом начале этой главы говорилось о «классификации народов», которая дана в Библии. И подчеркивалось, что основой ее служили мотивы, далекие от лингвистики. Самый яркий тому пример: финикийцы, соседи древних евреев, отнесены к числу потомков Хама, а не Сима. А ведь финикийский язык — семитический, причем он был очень близок древнееврейскому.
Финикийцы были прекрасными торговцами и мореходами. Они основали свои колонии почти по всему побережью Средиземного моря. На побережье Малой Азии и на Кипре, в Северной Африке и на Балеарских островах, в Сицилии и в Испании, на острове Мальта и на острове Сардиния — всюду говорили по-финикийски. Но после того, как Александр Македонский покорил финикийские города, а римляне начали захватывать страны Средиземноморья, язык этот стал исчезать, вытесняясь другими наречиями. И лишь в Северной Африке, в Карфагене, он дожил до новой эры. На этом языке говорил знаменитый полководец Ганнибал. Последние следы финикийского языка Карфагена были уничтожены арабским завоеванием в VII—VIII веках. Ученые называют язык карфагенских финикийцев пуническим.

БЕДУИНЫ И ЭФИОПЫ

Арабский язык вытеснил в Северной Африке не только пунический, но и берберские языки. Перешли на арабский и копты-египтяне, хотя они не мусульмане, а христиане. В настоящее время на арабском говорит большая часть жителей Африки к северу от Сахары. По-арабски изъясняется большинство населения Республики Судан, где он является государственным языком, и многие жители оазисов Сахары. Этот язык является родным для бедуинов и феллахов Аравии, Ирака, Сирии, Ливана, Иордании, Йемена, Кувейта, Омана и т. д. И недаром существуют термины «страны арабского мира», «арабский Восток».
Арабский язык распространялся вместе с мусульманской религией. Священная книга Коран, продиктованная пророку Магомету, по преданию, самим аллахом, не должна была переводиться с арабского языка на другие. Правоверный мусульманин был обязан знать Коран в оригинале. Но не только это послужило причиной распространения арабского языка среди многоязычного населения Африки и Ближнего Востока. Для жителей этих стран арабский язык был тем же, чем для средневековой Европы являлась латынь — языком торговли, культуры, науки, поэзии.
В ряде стран, например в Турции или Иране, арабский язык был со временем вытеснен не только из сферы официальной (хотя эти страны были когда-то «оплотом ислама»), но и стихи, и трактаты, и романы стали создаваться на турецком или персидском языках. В других странах, наоборот, коренное население перешло на арабский, и для многих миллионов африканцев и жителей Ближнего Востока он стал родным языком. Конечно, при этом он испытывал влияния прежних языков местного населения — коптского, берберского, арамейского и т. д. А так как эти языки были разные, то и арабская речь жителя Марокко отличается от речи жителя Ирака или Саудовской Аравии. Например, в диалектах Марокко и Мавритании очень много слов, заимствованных из берберских языков, их нет в классическом арабском языке. На острове Мальта, расположенном в Средиземном море, местный арабский диалект со временем превратился в самостоятельный язык — мальтийский.
На арабском языке, точнее, на его различных диалектах ныне говорят свыше 100 миллионов человек, живущих на территории, занимающей свыше 8 процентов всей суши. А ведь в VII веке он был распространен лишь на Аравийском полуострове, и то не везде. В южной части Аравийского полуострова говорили — и по сей день говорят — на других языках, родственных арабскому, но относящихся к особой подгруппе семитских языков — южноаравийско-эфиопской. В наши дни, правда, распространение этих языков в Южной Аравии невелико: в нескольких деревнях южного побережья Аравийского полуострова говорят на языках мехри и шахри, а население острова Сокотра, лежащего к югу от Аравийского полуострова, изъясняется на родственном им языке сокотри.
Зато широкое распространение южноаравийская речь получила не в Аравии, а в Африке. Около 2—3 тысяч лет назад племена из Южной Аравии пересекли Баб-эль-Мандебский пролив и основали на территории нынешней Эфиопии государство Аксум. Пришельцы смешались с местным населением, говорившим на кушитских языках, и по внешнему облику почти не стали отличаться от кушитов. Но язык их сохранился. Он лег в основу языка геэз, или эфиопского, древнего литературного языка государства Эфиопия, возникшего в первых веках новой эры и существующего поныне. Это самое древнее из всех существующих ныне государств Африки.
Правда, эфиопский язык геэз уже к X веку н. э. стал мертвым. На нем шло богослужение, создавались научные и литературные труды, но население в ту пору пользовалось другими языками. В наши дни более 15 миллионов жителей Эфиопии говорят на амхарском языке — государственном языке страны, более 2 миллионов — на языке тиграи, около полумиллиона — на языке тигре. Все эти языки — семитские, потомки древних наречий пришельцев из Южной Аравии.
Письменность на языках тигре, амхарском, тиграи появилась в последние 2—3 столетия. Самые ранние памятники — памятники эфиопского языка — относят к IV в. н. э. Естественно, что этот язык привлекал внимание всех специалистов по семитской филологии, издававших каталоги эфиопских рукописей, выпускавших фундаментальные грамматики и словари языка.
Но вот в начале прошлого века немецкий путешественник и востоковед Ульрих-Яспер Зеетцен, выполнявший в Йемене дипломатические поручения Российской империи, привозит из Южной Аравии копии древних текстов. Вслед за ним и другие исследователи начинают копировать надписи, высеченные на камне и на бронзе. В конце XIX столетия уже известно более тысячи древних текстов Южной Аравии. Знаки их письма очень похожи на знаки эфиопской письменности. И прочесть надписи ученым удалось довольно быстро. Но в них, как и в египетском письме, не переданы гласные звуки. И для перевода текстов пришлось привлекать эфиопский язык, который оказался в близком родстве с языком письмен Южной Аравии. Этот язык, так называемый древнеюжноаравийский, разделялся на несколько близких диалектов: сабейский, минейский и др. Некоторые ученые считают их не диалектами, а самостоятельными языками. Древнеюжноаравийские надписи относятся к давним временам: от I тысячелетия до н. э. и до I тысячелетия н. э. Большинство из них найдено на территории древнего царства Саба, или Химьяритского государства, объединявшего когда-то всю Южную Аравию. Но некоторые тексты обнаружены и в других районах: в Эфиопии, в Двуречье, на острове Делос. Это говорит о том, что культура, на тысячу и более лет древнее классической арабской, распространялась в различных частях Ближнего Востока и Африки.
Южноаравийские надписи могли бы считаться самыми древними текстами на семитских языках, если бы в долине Тигра и Евфрата не были обнаружены письмена, чей возраст более чем на тысячу лет был старше. Письмена, начертанные на глиняных табличках, скрывали аккадский язык, язык Ассирии и Вавилонии — великих держав древности.

АККАДСКИЕ ДИАЛЕКТЫ

Ассиро-вавилонский, или вавилоно-ассирийский,— так именовали аккадский язык прежде. А термином «аккадский» обозначали самую древнюю стадию языка — язык государства Аккад, существовавшего в Двуречье в XXIV—XXII вв. до н. э. Но теперь установлено, что и вавилоняне и ассирийцы всегда называли свой язык аккадским, и ученые предпочитают пользоваться именно этим наименованием языка.
Древнейшим письменным памятникам, написанным по-аккадски, около четырех с половиной тысячелетий. Они относятся к XXV в. до н. э. и найдены в Южном Двуречье. В конце XXIV в. до н. э. царь Саргон объединяет земли Двуречья и строит новую столицу — город Аккад. Официальным языком Двуречья становится семитский язык, который с тех пор именуется аккадским. Он начинает вытеснять древний язык шумеров, которые здесь жили, и распространяется не только на Юге Двуречья, но и выше по течению Тигра и Евфрата, вплоть до Малой Азии и Сирии.
До нас дошло большое число памятников — литературных произведений, юридических актов, хозяйственных документов,— относящихся ко II тысячелетию до н. э. Анализируя их язык, лингвисты определили, что в это время древний аккадский язык (так называемый староаккадский) распался на различные диалекты. Наиболее известные из них — вавилонский, в южной части Двуречья, и ассирийский, распространенный на севере долины Тигра и Евфрата. И вавилонский, и ассирийский диалекты за время своего существования (а оно измеряется двумя тысячелетиями!) прошли несколько стадий. В научной литературе употребляются термины «старовавилонский», «средневавилонский», «староассирийский», «новоассирийский» и т. д.
На аккадском языке создавались замечательные художественные творения: «Эпос о Гильгамеше» — самое известное, но далеко не единственное произведение семитов Двуречья. Знаменитый свод «Законов Хаммурапи», древнейшие математические, медицинские, астрономические трактаты написаны по-аккадски. Язык этот долгое время был международным языком на Ближнем Востоке. Правители четырех великих держав Древнего мира — Хеттского царства в Малой Азии, Египта в Африке, Ассирии и Вавилонии в Двуречье вели дипломатическую переписку по-аккадски.
В I тысячелетии до н. э. языком международного общения в Передней Азии становится арамейский язык. Он же начинает вытеснять аккадский и в быту. Ассирийцы к середине I тысячелетия до н. э. полностью переходят на арамейский, а еще несколько веков спустя та же участь постигает и вавилонский диалект. Последние тексты на аккадском языке написаны около двух тысяч лет назад.

В ШУМЕРСКОМ ЛАБИРИНТЕ

Изучая аккадские тексты, ученые столкнулись с необычным явлением: прочитать клинописные знаки можно, но понять смысл отдельных табличек не удается. Что это — особый тайный язык жрецов? Или какой-то иной язык, до сих пор неизвестный? Разгорелся спор, который окончательно решен был лишь в XX веке. Оказалось, что неведомым языком действительно пользовались жрецы Двуречья. Но они не «сочиняли» его, а просто заимствовали у древнего народа, шумеров, заселивших долину Тигра и Евфрата еще до того, как здесь появились семитские племена, то есть еще до XXV в. до н. э.!
Позднее, благодаря раскопкам археологов, удалось установить, что шумерские тексты — самые древние на земле: их возраст около 5000 лет. И хотя шумерский язык исчез еще до наступления новой эры, его история может быть прослежена на протяжении нескольких тысячелетий. Правда, прочитать шумерские тексты было гораздо трудней, чем аккадские. Ведь язык последних находился в родстве с другими семитскими наречиями, и у дешифровщиков имелась «точка опоры» — слова арабского и древнееврейского языков. Отыскать же язык, родственный шумерскому, не удалось и по сей день.
А какие только языки не привлекались! Едва ли не все языковые семьи мира: тюркская, монгольская, уральская, мон-кхмерская, австронезийская, дравидийская, китайско-тибетская, семитохамитская, индоевропейская и даже языки Северо-Восточной Сибири, Америки, Океании и тропической Африки! Но все безрезультатно.
«В настоящее время шумерский язык приходится считать изолированным, и родство его с каким бы то ни было другим языком — не установленным»,— констатирует профессор И. М. Дьяконов итог столетнего поиска «родичей». На первых порах понять шумерский язык помогали специальные словари, составленные вавилонянами: ведь и для них язык шумеров был чужим, они употребляли его в религиозных церемониях, подобно тому как употребляется латынь в католических мессах. Но в основном, проникая в тайны шумерского языка, ученым приходится идти путем анализа структуры текстов, то есть дешифровать смысл отдельных слов и предложений.
Вряд ли этот путь самый быстрый, да он и не очень надежный. И по сей день в шумерской филологии много «белых пятен», много спорного, а порой и просто неизвестного. До сих пор не составлен даже полный словарь языка шумеров. И все-таки ученые разных стран мира продолжают с неиссякаемым упорством «вгрызаться» в тексты на этом загадочном языке. Ведь именно шумерам принадлежат древнейшие — самые первые в мире! — медицинские, юридические, хозяйственные документы. «Эпос о Гильгамеше» также восходит к циклу шумерских сказаний, своего рода былин, объединенных аккадцами в единое произведение и переведенных на свой язык. А с аккадского эпос переводился не только на русский, английский и другие современные языки, но и — более 20 столетий назад! — на древние языки хеттов и хурритов, жителей Передней Азии.
Кроме основного наречия эме-ку, именуемого «правильным» языком, у шумеров существовал еще и особый женский язык, или язык эме-саль. Он отличался от основного рядом слов и, главным образом, произношением. По всей видимости, у шумеров наблюдалось явление, которое этнографы обнаружили в XX веке у народов Северо-Восточной Сибири и некоторых племен индейцев.
У чукчей звуку р в произношении мужчин соответствует звук ц в произношении женщин.
Писатель Тихон Семушкин в романе «Чукотка» приводит характерный эпизод: русская учительница предложила чукотской девочке произнести вслух букву р, на что последовал ответ: «Это неприлично!»
У индейцев племени яна (в Калифорнии) мужчины, обращаясь к женщинам, говорят на женском языке, а между собой — на мужском. Женщины могут употреблять мужской язык лишь тогда, когда они цитируют мужские речи (например, рассказывая сказку, где герой — мужчина и т. п.). Между собой и с мужчинами женщины изъясняются на женском языке.
Одна из интереснейших проблем шумерского языка — это вопрос о музыкальных тонах.
Слова китайского и некоторых африканских наречий имеют разные музыкальные тоны. Один и тот же слог соответствует разным словам в зависимости от того, произнесем мы его повышая или понижая голос. Трудно? Для европейца — очень трудно. В шумерском языке, вероятно, были такие музыкальные тоны, ибо в нем мы находим множество односложных слов-омонимов.
Множественное число в нем может быть образовано по-разному, число способов доходит до десятка. Множественность коллективная, обобщающая, отдельных единиц, сортовая и т. д. Иностранцы считают русский язык трудным— в нем шесть падежей. В шумерском — 11 падежей!
В эскимосском и некоторых языках индейцев Америки предложения нередко образуют нечто вроде единого гигантского словокомплекса. Например, в эскимосском слово-предложение Такусариарторумагалуарнерпа означает вопрос: «Вы думаете, он действительно хочет этим заняться?» Разобраться в подобном слове-фразе не так-то просто, даже если знаешь значение всех частей, ее составляющих. В шумерском языке употреблялись именно такие словокомплексы!
Мы говорили, что многое в языке шумеров не ясно и спорно. Удивительно, пожалуй, не это, а скорей другое — что лингвистам наших дней многое уже ясно и бесспорно, что они сумели раскрыть тайну этого странного языка! И следует еще учесть, что шумерское письмо сложнее египетской иероглифики. Клинописные знаки имеют различные варианты написания. Один и тот же знак может иметь несколько различных чтений. В то же время один и тот же слог мог передаваться разными знаками. Например, насчитывается более двух десятков знаков, передающих слог ду!

ЭЛАМ, ДРАВИДЫ, УБАИДЦЫ

К востоку от Шумера, расположенного в южной части Двуречья, находилась древняя страна Элам. До нас дошли тексты, написанные на эламском языке клинописными знаками и особым рисуночным письмом, похожим на древнейшие письменные знаки шумеров. Когда удалось прочесть эти тексты, оказалось, что эламский язык не похож ни на один из языков Древнего Востока, он так же стоит особняком, как и шумерский. Но, в отличие от последнего, у эламского языка, кажется, есть «родичи» среди нынешних наречий. Попытки найти их среди алтайских и кавказских языков окончились неудачей. «Единственной гипотезой, в пользу которой можно привести некоторые доказательные факты, является гипотеза эламо-дравидского родства»,— пишет профессор И. М. Дьяконов в монографии «Языки Древней Передней Азии».
И фонетика, и морфология, и словарный состав эламского языка обнаруживают его сходство с дравидийскими языками. Правда, последние распространены в основном на Юге Индии, а это от Элама (нынешний Хузистан на территории Ирана) далеко. Но, во-первых, один из дравидийских языков, брагуи, находится на северо-западной части Индостана. Во-вторых, на каком-то явно дравидийском наречии говорили создатели древнейшей цивилизации долины Инда — и в этой культуре есть много общего с культурой Элама.
Таким образом, из Элама протянулась ниточка на Северо-Запад Индии. Вполне возможно, что в еще более ранние времена родственные дравидам и эламцам племена населяли и долину Тигра и Евфрата и были первыми обитателями Двуречья! Несмотря на все трудности, язык шумеров все же неплохо изучен. И в нем удалось выявить ряд слов, которые нельзя объяснить законами шумерского языка — это, возможно, следы заимствования.
Шумеры, несмотря на всю свою древность, народ пришлый — таков вывод археологов. Их цивилизации предшествовала более древняя культура, названная по холму, где она была впервые обнаружена, убаидской. Откуда пришли шумеры, ученые не знают. Зато у предшественников шумеров, убаидцев, возможно, есть родственники на востоке и юге — предки дравидов и эламцев.
Многие заимствованные убаидские слова в шумерском языке некоторые лингвисты объясняют с помощью дравидийских корней. Кроме этих слов, известны и географические названия в Двуречье, также не являющиеся шумерскими: древнейшие города Ур, Ниппур, Урук, Эриду; реки Тигр и Евфрат (в самых древних текстах их называют Идиглат и Буранун). Все эти названия также могут быть объяснены с помощью языков дравидов. Например, в них ур означает «город», «поселение».
Конечно, все это лишь гипотеза, причем в пользу ее собрано очень мало фактов. Но если принять ее, то от долины Тигра и Евфрата вплоть до Индии можно протянуть единую цепочку родственных языков — убаидского, эламского, дравидийских. В культуре же Двуречья, Элама и долины Инда археологи находят очень много общих черт, так же как и в антропологическом облике создателей этих трех древнейших цивилизаций Азии.
Но, быть может, дравидийская цепочка не ограничивается и Двуречьем, а тянется еще дальше на запад? Были попытки отыскать в языках Кавказа черты, общие с дравидийскими... Однако не одни только дравидийские наречия претендуют на родство с кавказскими. О поисках родства языков Кавказа с другими языками мира, а также о самих наречиях «горы языков» вы узнаете из следующей главы.

ТАЙНЫ ЕВРОПЫ И ОСТРОВА В ГОРАХ

КАВКАЗ — «ГОРА ЯЗЫКОВ»

Древняя арабская легенда рассказывает: у аллаха был огромный мешок, в котором хранились различные языки. Объезжая мир, каждому народу он давал язык из чудесного мешка. На пути аллаха остался лишь Кавказ. И на Кавказские горы всемогущий Бог высыпал все языки, оставшиеся в мешке...
Путешественники, ученые античности и средневековья поражались многообразию языков, на которых говорят жители Кавказа. Античный географ Страбон писал, что здесь живут 70 или даже 300 племен, «из которых ни одно не понимает язык соседа». Древнеримский историк Плиний отмечал, что его соотечественникам приходится вести дело с кавказцами «при помощи ста тридцати переводчиков». Арабский ученый Масуди писал в X веке: «Один аллах сочтет различные народы, живущие в горах Кавказа. Гора Кавказ — гора языков». А его современник, путешественник Ибн-Хаукаль, описывал Кавказ следующими словами: «Хребет этот огромен; говорят, что на нем триста шестьдесят языков; я раньше отрицал это, пока не повидал сам много городов, а в каждом городе есть свой язык».
Авторы, живущие в древности, возможно, преувеличивали. Но все-таки на Кавказе число языков действительно очень велико — свыше 50. «Удельный вес» кавказских наречий также разнообразен: на грузинском говорит несколько миллионов, на удинском — два аула, на арчинском и хина-лугском — по одному аулу, а бацбийским языком на северо-востоке Грузии пользуется лишь половина жителей одного аула!
У языковедов есть образное выражение: «лингвистический мешок». Таких мест в мире немного: хребет Гиндукуш, Новая Гвинея, горные районы Индокитая и Юго-Западного Китая (Юньнань), плато Кордофан в Судане, полуостров Калифорния и, наконец, Кавказ. Языки Кавказа весьма своеобразны. Некоторые из них устанавливают мировой рекорд по числу согласных. Например, в убыхском языке и в бзыбском диалекте абхазского языка согласных по 82. Число падежей велико в языках Дагестана: в лакском языке их 40, а в табасаранском — 48.
Как образовалось на Кавказе такое многообразие языков? «Лингвистический мешок» образуется в труднопроходимых местах, но в то же время таких, что стоят на пути движения народов и племен. Проходя через эти районы, пришельцы вытесняют прежних обитателей в горы или джунгли, затем следует новая волна переселенцев, и в «мешок» попадает еще несколько языков. А так как природные условия препятствуют сближению народов, языки сохраняются и не сводятся к какому-либо одному или двум языкам-победителям.
Кавказские горы создают идеальные условия для такого «лингвистического мешка».
Масуди полагал, что только один Аллах может разобраться во всем многообразии кавказских народов и языков. Этнографы и лингвисты сумели сделать это и без помощи всевышнего. «Разобраться в этой картине помогла генеалогическая классификация языков, четко распределившая языки Кавказа по различным лингвистическим семьям в зависимости от их происхождения. К настоящему времени языкознание уже почти полностью выполнило эту задачу, выяснив все наличные здесь языковые группировки», — пишет доктор филологических наук Г. А. Климов, которому принадлежит большая заслуга в решении этой задачи.

КАК УСТРОЕНА «ГОРА ЯЗЫКОВ»?

Ученые разделяют языки исконно кавказские и языки, которые появились здесь извне. Сравнительно недавно зазвучала здесь русская, украинская, греческая речь. Правда, существовали на побережье Понта Евксинского (Черного моря) еще 25 веков назад колонии древних греков. Предки армян говорили когда-то на особых местных языках, но в I тысячелетии до н. э. они перешли на язык индоевропейской семьи, родственный исчезнувшему фригийскому. Осетины говорят на языке, который является потомком скифского и родствен языкам иранской группы. На Северном Кавказе существовала когда-то группа кочевых народов, в которые входили и тюрки, давшие начало языку балкарцев и карачаевцев. Язык этот, как вы знаете, входит в тюркскую семью. По внешнему облику и армяне, и осетины, и балкарцы, и карачаевцы мало отличаются от других обитателей Кавказа. Но говорят они на языках не кавказских, принадлежащих к другим семьям. Таты, курды, талыши, живущие на Кавказе, также говорят на индоевропейских языках иранской ветви. А ногайцы, кумыки, турки и калмыки, в небольшом числе населяющие «гору языков», — на алтайских. В Закавказье живут айсоры, чей язык входит в состав семитохамитской семьи.
Проникновение всех этих наречий на Кавказ хорошо прослежено историками и лингвистами. Проблема пришлых языков не представляет особой трудности для исследователей. Но проблема исконных языков Кавказа и по сей день является одной из самых спорных, самых трудных и вместе с тем самых интересных проблем этнографии, лингвистики и древней истории.
Собственно кавказских языков насчитывается около 40, не считая говоров и диалектов. Они разделяются на три большие группы: южнокавказскую, или картвельскую, западнокавказскую, или абхазо-адыгскую, и восточнокавказскую, или нахско-дагестанскую. Картвельская группа представлена всего лишь четырьмя языками, тесно связанными один с другим: грузинским, мегрельским и чанским (последние два языка — занские; они очень близки между собой) и сванским.
Родство картвельских языков было замечено еще на заре языкознания — в XVIII веке. А в первой половине прошлого столетия его можно было считать твердо доказанным. Современные лингвисты смогли восстановить картвельский праязык, подобно тому, как это было сделано для индоевропейского. Были предприняты попытки определить и время распада картвельского единства с помощью глоттохронологии («лингвистических часов»). По мнению Г. А. Климова, оно началось около четырех тысяч лет назад и закончилось в основном около VIII в. до н. э.
Самый архаичный из картвельских языков — сванский. На нем говорят жители заоблачной Сванетии. Любопытно, что в нем есть общие с другими картвельскими языками наименования домашнего скота. Но общих терминов, связанных с земледелием, нет. Отсутствуют в сванском и общие названия для меди, железа, льна, лошади. Эти культурные приобретения появились в Закавказье на рубеже I тысячелетия до н. э., около трех тысяч лет назад. Значит, в это время язык сванов уже отделился от общего «ствола» картвельских языков.
Восточнокавказская (нахско-дагестанская) группа — самая многочисленная по количеству языков и самая малочисленная по числу говорящих на этих языках. «В дагестанской лингвистике чем дальше в лес, тем больше дров. Что за чудное разнообразие грамматических систем... Если бы я знал заранее, сколько труда предстоит впереди, то, может быть, и не взялся бы за эту работу», — писал П. К. Услар, один из первых исследователей кавказских наречий. И все же, несмотря на огромное разнообразие и самих языков и их грамматических особенностей, они образуют единую группу.
С дагестанскими связаны по происхождению и нахские языки: чеченский и ингушский (в Чечено-Ингушетии) и бацбийский (на северо-востоке Грузии). Некоторые исследователи считают, что нахские языки — это не подгруппа нахско-дагестанских, а особая, самостоятельная группа кавказских языков. Однако большинство ученых полагают, что на Кавказе есть всего лишь три, а не четыре группы исконных языков. Дагестанские языки делятся на несколько подгрупп, но классификация их еще спорна.
Третья группа — абхазо-адыгская (западнокавказская) — разделяется на три большие ветви. Первая состоит из абхазского и абазинского, вторая — из кабардино-черкесского и адыгейского языков, третья — из убыхского языка. Когда-то в районе Сочи говорили по-убыхски. Убыхский язык являлся, по мнению некоторых ученых, как бы соединительным звеном между абхазской и адыгской ветвями. Но сто лет назад убыхи, правоверные мусульмане, не захотели оставаться на родине (Черноморское побережье Кавказа было включено в состав Российской империи) и переселились в Турцию. Там они почти полностью утратили свой язык. В 1954 году французскому лингвисту Дюмезилю с большим трудом удалось отыскать около двадцати стариков убыхов, которые еще помнили свой родной язык, живя в Турции.
Западнокавказские языки отличаются тем, что в них огромное число согласных — до восьмидесяти! — и очень мало гласных. Например, в абхазском — лишь а и ы; в абазинском — также а и ы и т. д. Причем согласные очень трудны для произношения. Вот что писал П. К. Услар: «Не только европейцы, но и даже кавказские туземцы считают абхазское произношение труднейшим и наименее доступным для неабхазца. Странное впечатление производит этот язык на того, кто слышит его впервые!.. Об абхазском можно сказать, что он напоминает жужжание насекомых. Основа абхазского произношения состоит из сплетения самых разнообразных звуков, шипящих, дрожащих, свистящих, жужжащих, но разнородность их ускользает от непривычного слуха».

ВЕТВИ И КОРНИ

Еще в прошлом веке ученым стало ясно, что все исконные языки Кавказа резко отличаются от других наречий Европы, Азии и Африки. «Теперь уже утвердительно можно сказать, что к великим семействам языков Старого Света: индоевропейскому, семитскому, кушитскому (коптский, эфиопский) и урало-алтайскому, должно присоединить еще совершенно самостоятельное семейство языков кавказских, так как все эти языки, при изумительном разнообразии, представляют глубокие родственные черты», — писал в 1864 году Услар.
Родственны ли между собой три большие семьи языков Кавказа? Являются ли они тремя ветвями, идущими из единого «ствола» или нет? Вопрос этот не потерял актуальности и по сей день.
По структуре все языки Кавказа кое в чем близки друг другу. В фонетике — поразительное богатство согласных, особые, глоттализованные (произносимые с сомкнутыми голосовыми связками) звуки. В морфологии — особый, эргативный (или «активный») падеж. В синтаксисе — особая, эргативная структура предложения (при переходных глаголах предложение строится примерно как наш страдательный оборот: «Мной конь куплен» вместо «Я коня купил»). Наконец, в лексике — некоторое число общих слов. Но, может быть, все это — лишь результат контакта языков, а не следы их древнего родства?
Кавказские народы живут в тесном соседстве друг с другом многие тысячелетия. Вспомните, как близки стали китайский и вьетнамский языки, хотя они и не находятся в родстве. Румынский, албанский и болгарский языки относятся к различным ветвям индоевропейской семьи, когда-то их грамматики резко отличались. Но все три народа живут по соседству в течение долгого времени, и вот в их языках выработались общие черты. Лингвисты называют языковым союзом (сокращенно ЯС) подобные «соседские» связи различных языков. Есть Балканский ЯС, есть ЮВАЯС (Юго-Восточно-Азиатский языковый союз). Почему бы не быть Кавказскому ЯС?
Ведь существование эргативного падежа или глоттализованных согласных само по себе родства не доказывает. Глоттализованные согласные есть в языках Африки, у индейцев Америки, у ительменов Камчатки. Эргативный падеж и эргативная конструкция есть и в шумерском языке, и у австралийцев, и в языках индейцев Америки.
Ряд корней кавказских языков, особенно картвельских, совпадает с индоевропейскими. Может быть, это следы родства? Франц Бопп, один из «отцов» сравнительно-исторического языковедения, включал картвельские языки в индоевропейскую семью. Но примерно тогда же, в середине XIX века, английский филолог Мюллер нашел общность алтайских и кавказских языков. А затем гипотезы посыпались: языкам Кавказа подыскивали «родственников» то в древнем Шумере, то среди уральских языков, то на Юге Индии, среди дравидийских наречий, то за океаном, среди многочисленных индейских наречий Центральной Америки. Но, пожалуй, наибольшую известность получили гипотезы, выдвигавшиеся известным ученым Николаем Яковлевичем Марром.

МАРР И «ЯФЕТИДЫ»

В 1888 году молодой лингвист Н. Я. Марр опубликовал в тифлисской газете «Иверия», выходившей на грузинском языке, заметку «Природа и особенности грузинского языка», в которой вкратце излагал мысль о том, что картвельские языки «по плоти и духу» находятся в родстве с семитскими языками. Вслед за этой «первой заявкой» последовала серия работ Марра, в которых доказывалось существование третьей ветви в семье семитохамитских языков. Первая ветвь — языки семитические, вторая — хамитические: ведь миф о «хамитах» тогда еще не был разрушен. Третью ветвь Марр предложил называть яфетической (от имени сына Ноя — Иафета, или Яфета). А древнейший праязык, от которого отделились эти ветви, — ноэтическим (от имени Ноя).
Сначала «яфетическая ветвь», согласно Марру, состояла лишь из картвельских языков — грузинского, занского, сванского. Затем он включил в ее состав и остальные кавказские языки. В работе «Кавказоведение и абхазский язык», опубликованной в 1916 году, Марр писал, что почти до 1910 года полагал, будто «семитические языки с яфетическими и хамитическими составляют лишь три ветви одной общей семьи языков». Но так как число яфетических языков очень велико, их следует выделить в самостоятельную семью — яфетическую.
Марр объявил «яфетидов» создателями древнейших цивилизаций Ближнего Востока. Позднее их якобы оттеснили в горы Кавказа пришлые племена, причем часть «яфетидов» ушла далеко на запад и дала начало цивилизации этрусков, которая легла в основу римской, а следовательно, и западноевропейской цивилизации. Таинственный язык этрусков, о котором в течение столетий вели споры ученые, был без серьезных доказательств зачислен в яфетическую семью. В нее же были включены и исчезнувшие наречия Ближнего Востока, ибо в «надписях на глиняных плитах и на скалах сохранились до наших дней языки вытесненных оттуда яфетических народов; и посейчас с напряжением, при международном научном соревновании, происходит работа над разбором всех этих языков, успехи в понимании которых зависят от успехов в правильном историческом освещении живых яфетических языков, покрывающих поныне Кавказ»,— писал Н. Я. Марр.
Шумерский и другие мертвые языки Ближнего Востока Марр считал родственными кавказским и, следовательно, входящими в состав яфетической семьи. На Западе у языков Кавказа, кроме этрусского, нашлись и еще «родственники»: дошедшие до нас в виде отдельных фрагментов и слов мертвые языки Средиземноморья, а также живой язык басков в Пиренеях. Пиренейские горы Марр стал считать «европейским Кавказом», так как там сохранился живой яфетический язык басков. Был обнаружен и «азиатский Кавказ», хребет Гиндукуш в Центральной Азии, где маленьким «островком» среди тибетских и индоевропейских наречий находится язык бурушаски, по мнению Марра, также остаток яфетических языков.
От Атлантики до Гималаев — размах поистине гигантский. Но и этого оказалось мало. Марр увеличил число яфетических языков за счет так называемых гибридных наречий. Например, он считал, что армянский язык является гибридом индоевропейских и яфетических, чувашский — тюркских и яфетических языков и т. д. Яфетическими были объявлены палеоазиатские языки и языки индейцев Америки.
Наконец, в 1924 году Марр приходит к мысли, что, собственно говоря, все языки мира были когда-то... яфетическими! И понимать этот термин надо не как указание на родство, а просто как особую, древнейшую стадию развития. Ее обязательно должен был проходить любой язык мира. И вообще нет никаких семей, ветвей и т. д. — есть лишь определенные стадии развития языка, соответствующие стадиям развития человеческого мышления и общества!
Так родилось пресловутое «новое учение о языке», которое зачеркивало все достижения сравнительно-исторического языкознания, а изучение древних связей языков подменяло особым методом «анализа по элементам». Элементов этих — во всех языках мира! — Марр нашел всего четыре (сал, бер, ион, рош). И вот на эти-то четыре элемента Марр «четвертовал» все языки планеты, живые и мертвые, находя в любом слове скрещение «первичных элементов». Например, древнерусское слово Перун объявлялось сочетанием элементов бер и ион и т. п. Последователи Марра всякие сравнительно-исторические исследования языков объявляли антинаучными и даже расистскими!
Однако «новое учение о языке» было подвергнуто серьезной критике — как философской, так и лингвистической. Было показано, что прямой связи между стадиями в развитии общества и устройством языка, его фонетикой, грамматическим строем и т. д. нет и не может быть. Нельзя ставить знак равенства между развитием общества и структурой языка, как нельзя ставить знак равенства в цепочке «раса — язык — культура». В наши дни марровское учение о языке сдано в архив, оно стало достоянием истории языкознания. Но вопросы, которые затрагивало «яфетическое языкознание», проблемы древнего родства языков Кавказа с живыми и мертвыми языками Ближнего Востока и Средиземноморья остались.
Впрочем, над проблемой этой задумывались задолго до Марра и даже до возникновения лингвистики как науки. Например, уже античные ученые спорили о том, родственны ли народы, живущие на Кавказе и в Испании.

ДВЕ ИБЕРИИ

В древности Испания называлась Иберией, по названию населявшего ее народа — иберов. На Кавказе в это же время существовало государство Иберия, или Иверия,— иверами звали предков грузин. Сходство названий заставило греческого философа Сократа высказать мысль, что «иберы, живущие у Понта Евксинского, выходцы из тех иберов, которые находятся в Испании».

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>