<< Пред. стр.

стр. 30
(общее количество: 45)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

3. Биржа является частью экономической и финансовой системы,
следовательно, волна банкротств в обществе ударяет также и по ней.

В 1835 г. пожар уничтожил помещение, где проходили торги. Некоторое
время сделки заключались на сеновале. В 1842 г. биржа вновь переехала в
помещение. На этот раз им стала одна из комнат Торговой биржи. В 40-х годах
появился телеграф. С его помощью можно было связаться с любым крупным
городом, с любым банком или эмитентом. Появление телеграфа способствовало
тому, что объём торгов ценными бумагами вырос. Параллельно с биржевым
рынком развивался и внебиржевой рынок: после окончания сессии интенсивная
торговля разворачивалась на улице перед зданием биржи. В начале 50-х годов
страну наводнили деньги, полученные за счёт продажи калифорнийского
золота. Это сразу привело к увеличению объёма спекуляций и росту курса
ценных бумаг. Из этого примера можно вывести правило:

Увеличение количества временно свободных денег в масштабе
всей страны приводит к увеличению объёма торгов и росту
котировок на фондовом рынке.

Нечто похожее происходило в Америке и в 90-е годы XX в., когда в
результате бурного роста экономики и сокращения военных расходов (СССР
распался, гонка вооружений прекратилась, и никто не мешал американским
корпорациям осваивать новые рынки сбыта) на руках у населения, а также на
счетах банков, промышленных предприятий и институциональных инвесторов
оказалось огромное количество «лишних» денег, которые некуда было вложить
(во до чего буржуи докатились …). Эти деньги хлынули на биржу. В результате
индекс Доу-Джонса взмыл вверх как ракета (посмотрите ещё раз на рис. 194).
Когда много денег, кредит становится дешевле, что выгодно для всего
общества (только банкиры давятся от жадности). В середине XIX века в США
была такая же ситуация. Банки ссужали игрокам деньги по низкий процент. А
это приводило к тому, что объём спекуляции резко возрос. Как же происходил
процесс кредитования торговцев и почему банкам было выгодно давать им
деньги в долг?
Представьте себе, что вы на $100 000 купили 10 000 акций какой-нибудь
железнодорожной компании по $10.0 за штуку, а затем продали их по $10.1.
Ваш выигрыш составит:

($10.1 - $10.0) * 10 000 = $1 000.

Чтобы заработать эту тысчонку, вам пришлось ворочать суммой в сто раз
её превышающей: вроде бы это кажется нерациональным. А что если
попытаться вложив свои $100 000 и заняв в банке $400 000 купить уже не 10
000, а 50 000 акций? Если их цена вырастет на 10 центов, то на свои $100 000
мы получим уже $5 000! Потом заплатим процент за пользование кредитом, а


228
остаток – это наша прибыль. Не правда ли, привлекательный вариант? Главное
только чтобы прибыль по акциям, купленным на заёмные средства, была
больше процентов за этот заем. Иначе нет смысла браться за осуществление
такой операции. Так или примерно так рассуждали американские спекулянты
середины XIX в., отправляясь в банк за кредитом. Справедливости ради надо
отметить, что в банке им шли навстречу, так как …

NB. Во время рыночного бума рост акций в процентном выражении
превышает норму ссудного процента.

Кроме того:

NB. На восходящем тренде шансов выиграть у торговца гораздо
больше, чем шансов проиграть.

Банкир и спекулянт «нашли друг друга». Спекулянту открывали
кредитную линию, он играл на взятые взаймы деньги, а банкир сидел себе
преспокойно где-нибудь в офисе, и считал проценты. Если игрок совершал
неудачные сделки несколько раз подряд, то всё равно, шансов «вылететь в
трубу» у него было не так много: рынок то рос!
Но, как говорится в одесской поговорке, «недолго музыка играла,
недолго фраер танцевал». В 1853 году рынок рухнул. Началось всё с того, что в
Лондоне стали продавать американские бумаги: волна продаж перекинулась за
рубеж, курс американских акций упал, банки стали требовать возврата
кредитов, спекулянты стали закрывать «длинные» позиции, в общем, всё
кончилось довольно печально.
На этом примере видно, что:

1. Фондовый рынок – система крайне неустойчивая;
2. Очень часто паника по цепочке перекидывается с одной биржи на
другую (даже если они разделены океаном);
3. Конечный итог любого биржевого кризиса – убытки инвесторов.

Гражданская война в США вызвала невиданную волну спекуляции.
Спекулировали всем: товарами, золотом, акциями и облигациями. Как только в
стране прекратился обмен бумажных денег на звонкую монету, на NYSE
началась торговля золотом (кстати говоря, Нью-Йоркская фондовая биржа
приняла своё современное название в 1863 г.). Постепенно объёмы торговли
драгоценным металлом превысили объёмы торгов всеми остальными
инструментами рынка: большинство брокеров, среди них было много таких,
которые прежде не работали на товарном рынке, переключились на золото.
Правительство предпринимало отчаянные попытки предотвратить ажиотаж: в
феврале 1863 г. Конгресс объявил уголовно наказуемым предоставление ссуд в
золоте или серебре; в апреле 1864 г. секретарь Казначейства Чейз попытался
установить цену продажи золота на уровне 165 центов за тройскую унцию; а 21
июня 1864 г. Конгресс принял закон о золоте, который запретил спекуляцию.
Но брокеры не обращали на эти меры никакого внимания и продолжали
спекуляцию. Любопытно, что после опубликования закона о золоте цена




229
металла на бирже возросла с 210 до 250 центов. Закон был отменён через две
недели.
На этом примере мы видим: в период войн и потрясений биржевые
торговцы проводят на рынке свою политику. Их интересует возможность
сделать деньги. Им наплевать на всё остальное общество. На это обстоятельство
я обращал ваше внимание, уважаемый читатель, в Главе VI Части I настоящего
пособия. Своеволие спекулянтов не удалось ограничить никому: ни Конгрессу,
ни Правительству, ни Казначейству. Рыночная стихия вышла из берегов.
А теперь давайте рассмотрим реальную историю, имевшую место в США
в 1869 году.

Пример: «корнер» Джея Гоулда и Джима Фиска на рынке
золота
В конце 1869 года, через четыре года после окончания Гражданской войны,
крупный спекулянт Джей Гоулд решил провернуть спекулятивную операцию в особо
крупных размерах. Он знал «накоротке» многих видных американских политиков того
времени, включая зятя президента Гранта. От этих лиц Гоулд получил информацию,
что в течение ближайшего времени Правительство не планирует продажу золота из
своих резервов. Задумав сыграть на повышение, Гоулд вместе со своим компаньоном
Фиском (обратите внимание какие у них были фамилии: Гоулд звучит почти как Голд,
что значит «золото», а «фиском» в Древнем Риме называлась императорская казна)
начали скупать золото с поставкой «спот» и «форвард», а также только-только
появившиеся фьючерсные контракты в огромных количествах. Вы спросите: а откуда
они взял деньги?
На это я вам отвечу вот что. К своим сбережениям Гоулд и Фиск добавили
банковские кредиты и начали скупать золото. Особенно много контрактов они купили
на фьючерсном рынке. А из материалов Главы VII Части I мы с вами знаем, что
фьючерсный и реальный рынки тесно связаны друг с другом: куда «спот», туда и
фьючерс, куда фьючерс, туда и «спот». Так вот, после масштабных покупок со стороны
участников «корнера», котировки золота, как с немедленной поставкой, так и с
поставкой на будущее резко возросли. На полученную вариационную маржу Гоулд и
Фиск покупали добавочные контракты, рынок за счёт увеличения спроса рос,
вариационная маржа также росла, на эту новую «вариационку» снова покупались
фьючерсы и т.д. Эта афёра имела успех так как действительно, Правительство пока не
продавало золото, на рынке наблюдался некоторый дефицит этого металла и игра на
повышение, задуманная Гоулдом имела успех: ему удалось искусственно взвинтить
цены.
В конце концов, у Гоулда на руках оказалось контрактов на покупку золота
совокупном объёмом 100 млн. долларов (в XIX веке это была астрономическая сумма.
Любопытно также, что по некоторым подсчётам, на биржевых рынках США в то время
было золота всего на 20 млн. долларов (!!!) – оцените игру Гоулда: набрать контрактов
в 5 раз больше, чем рынок может «переварить»). В четверг, 23 сентября 1869 г. ему
удалось продать все эти контракты незадачливым покупателям. Но какой ценой? Для
того чтобы заставить огромное количество игроков купить, надо было хотя бы создать
видимость спроса. Именно этим и занимался Джим Фиск, который вместе со своим
брокером Альбертом Спейером на деньги Гоулда покупал золото в огромных
количествах. По итогам торгового дня 23 сентября Гоулд закрылся, а Фиск остался в
«длинной» позиции по золоту. Для того, чтобы игра двух авантюристов успешно
завершилось, необходимо было в течение последующих дней продать оставшиеся
контракты по приемлемым ценам, оставив остальных участников рынка «с носом».
Однако на следующий день, 24 сентября, на рынок пришло известие, что
правительство начинает продажи золота. В мгновение ока цена на него упала с 162


230
центов до 135. Хотя Гоулд оказался в выигрыше, Фиск потерял кучу денег. Что делать
в такой ситуации?
А теперь, уважаемый читатель, давайте посмотрим, как наши аферисты
выкрутились из на первый взгляд безнадёжного положения. Фиск отказался от всех
своих сделок, его брокеры (Спейер, Болден и другие) взяли все убытки на себя, объявив
о своём банкротстве. Разгневанные кредиторы устремились к ним, однако сразу
поняли: взять с брокеров нечего. Начались судебные процессы. Однако добраться до
Гоулда никому из обманутых игроков не удалось. В заключение надо сказать, что
Гоулд обеспечил брокеров Фиска крупной пожизненной пенсией за свой счёт (он мог
себе позволить это сделать).

Эта история поучительна в первую очередь тем, что она наглядно
демонстрирует нам некий общий принцип:

В отсутствие чётких правовых норм, регулирующих
ответственность биржевых игроков за свои обязательства, на
рынке будут процветать мошенничество и спекуляция.
Разработкой таких правовых норм должно заниматься государство или
уполномоченные на то государственные институты.
Вернёмся к истории NYSE. Вообще говоря, что период между 1860 –
1900 годами был в США периодом крупных спекулятивных афёр на рынке
ценных бумаг. Многие игроки сделали на этих афёрах целые состояния.
После Гражданской войны в США начался экономический бум. Объём
торговли ценными бумагами рос как скорость товарного поезда, двигающегося
под уклон. В 1867 г. на бирже появился усовершенствованный биржевой
телеграф – так называемый «тикер» (ticker), а в 1878 г. в биржевом зале был
установлен первый телефон.
Примерно в это же время биржа превратилась в своего рода «элитарный
клуб», который объединял 1060 членов. Получить возможность торговать на
бирже без посредников можно было теперь только если кто-то из старых членов
продавал своё место новичку. Такая система действует на NYSE и поныне, хотя
со временем количество мест членов биржи было увеличено (биржевики
раздобрели и разрешили некоторым достойным кандидатам вступить в ряды
избранных).
В конце XIX в. был принят новый Устав биржи, по которому общее
собрание акционеров (тот самый «элитарный» клуб – 1060 членов биржи)
избирало Комитет управляющих, которому и передавало всю полноту
исполнительной и законодательной власти. Президент биржи не получал
зарплаты. Им являлся один из действующих брокеров.
В 70-х годах XIX в. котировочный лист NYSE включал в себя 278
различных видов ценных бумаг. Сессия по государственным облигациям
проходила в отдельной комнате. Дисциплина на торгах поддерживалась с
помощью штрафов:

- за курение сигары - $5;
- за вставание на стул – $10;
- за сбивание шляпы с головы брокера – $0.50;
- за бросание мусора на пол – $10.




231
Банки щедро кредитовали спекулянтов. Для того чтобы, например,
купить акций на $1000, достаточно было вложить $60 - $70, а то и $50 долларов
своих – остальную сумму давал банк в форме кредита (сейчас максимум на что
может рассчитывать игрок – это 50%, то есть при покупке бумаг на ту же
тысячу, $500 торговец вносит сам, а на $500 берёт кредит). Нетрудно
представить себе, что такая щедрость банкиров способствовала росту объёма
торгов и росту ликвидности рынка.
Именно в это время в Америке сформировался мощный класс биржевых
профессионалов, которые составляют элиту финансового мира. На биржу идут
работать самые умные, азартные и бесстрашные личности, которым просто
скучно сидеть в офисе и выполнять рутинную работу. Вслед за ними на рынок
тянутся любители – врачи, юристы, пенсионеры, молодые искатели
приключений и прочая публика. Они очень часто попадает на
«профессионалов» и теряет свои деньги: на торговой площадке «волки»
съедают «овец» с потрохами.
Наполеоновский маршал Ланн как-то сказал, что гусар, который в
тридцать лет не убит не гусар, а дерьмо. Биржевой игрок, который к тридцати
годам не убит – не игрок, а так себе. Биржа любит отчаянных и
непредсказуемых. Именно они в большинстве случаев и делают погоду на
рынке (вспомните корнер Гоулда и Фиска). Однако дольше всех на бирже
задерживаются осторожные, прагматически настроенные торговцы, которые во
время кризисов и потрясений отсиживаются «в обозе», выползая на поле битвы
в начале нового восходящего тренда. Однако их история не помнит: люди
восхищаются деяниями тех ненормальных, которые залезают так далеко, что
вылезти обратно можно только с треском и шумом. Им многое прощают, их
любят, у них берут интервью. Такие игроки живут для всех, превращая
биржевую площадку в театральную сцену. Остальные просто делают на бирже
свои деньги.
С началом Первой Мировой войны биржа закрылась: волна продаж
ценных бумаг в Европе (все хотели иметь на руках деньги) докатилась до
Америки. Однако скоро биржа вновь открылась: военные заказы стимулировали
рост промышленности, соответственно, рынок ценных бумаг оживился.
После окончания войны американский фондовый рынок претерпел одну
из самых сильных трансформаций. Количество владельцев ценных бумаг в
стране увеличилось с 200 тыс. до 20 млн. человек. Обороты биржи выросли
соответственно. Многие корпорации превратились из принадлежащих узкому
кругу лиц организаций в своего рода «американские народные предприятия» с
числом акционеров в несколько десятков тысяч. Поток ценных бумаг от
прежних владельцев хлынул на биржу. С другой стороны на торговую
площадку устремились временно свободные деньги инвесторов. В результате
индустрия фондового рынка пережила мощный подъём. Как следствие, поток
комиссионных вырос со страшной силой. Брокерские фирмы богатели.
С этого времени игра на рынке ценных бумаг стала для населения
Америки чем-то вроде народного вида спорта. Современный американец не
может представить свою жизнь без инвестирования в акции и облигации. Кроме
того, на фондовую биржу «завязано» огромное количество банков,
институциональных инвесторов и промышленных предприятий. Все эти
обстоятельства, в конечном итоге, и обуславливают ту важную роль, которую
играет рынок ценных бумаг в экономике США.



232
20-е годы XX в. были годами роста объёма эмиссий акций на первичном
рынке. В 1926 году было размещено бумаг на 1 млрд. долларов, а тремя годами
позже – уже на 6 млрд. Вторичный рынок также демонстрировал рекордные
объёмы торгов. Котировки практически всех акций без исключения росли.
Однако в среду, 23 октября 1929 г. рынок рухнул. Цена начала
стремительно падать. Был зафиксирован рекордный объём – 6 млн. акций. На
следующий день падение продолжилось, причём было продано почти 13 млн.
бумаг. 29 октября при общем падении был зафиксирован абсолютный рекорд по
объёму продаж (продержавшийся до 1968 г.) – 16,4 млн. акций. Этот день был
назван «чёрным вторником» (black Tuesday).
После «чёрного вторника» по США прокатилась волна банкротств.
Разорились сотни банков, брокерских контор, промышленных предприятий и
простых инвесторов. Некоторые люди кончали жизнь самоубийством.
Нисходящий тренд по акциям продолжался до конца 1932 года (ещё раз
посмотрите на рис. 195). Индекс Доу-Джонса упал с 386 до 41 пункта – то есть
на 89%. Отметка «386» была достигнута вновь только лишь в 1954 г.
Определённый интерес представляет изменение курсов акций отдельных
американских компаний в период кризиса:

- котировки “US Steel” упали с $262 до $21 за акцию;
- “AT&T” – с $310 до $70;
- “New York Central” – с $256 до $9;
- “General Motors” – с $92 до $7;
- “RCA” – с $115 до $3.

Здесь мы не будем подробно останавливаться на причинах краха
американского фондового рынка. Об этом мы поговорим в одной из
последующих глав. Отметим только, что:

Сама возможность глубокого падения была заложена в
период бурного роста.
Кроме того, так как на фондовый рынок было «замкнуто» огромное
количество системных связей, снижение курса акций ударило практически по
всей американской экономике (хотя было бы наивным утверждать, что кризис в
производственных отраслях, печально знаменитая «Великая депрессия», имела
своей причиной резкое падение рынка ценных бумаг).
Итак, каким образом падение рынка отражается на остальном обществе?
Представьте себе, что ряд крупных игроков берут в банке кредит для игры на
акциях и покупают ценные бумаги на самом пике. Начинается падение.
Незадачливые спекулянты продаются по минимуму. Кредитные деньги
проиграны. Торговцы объявляют себя банкротами. Следующий этап – банкиры
сталкиваются с проблемой невозврата ранее выданных ссуд. Что делать? Ведь
проигранные на бирже деньги принадлежат вкладчикам банка – промышленным
предприятиям, частным инвесторам …
В конце концов, волна неплатежей докатывается и до простого
обывателя, и до честного фермера, и до трудолюбивого промышленника. Все
они – проигрыше. А кто выиграл? Группа дельцов, которым удалось незадолго
до обвала продать свои бумаги.



233
В результате внутри общества произошло перераспределение денег. У
кого-то их стало ещё больше, а у кого-то их не стало вовсе. Как следствие,
трудолюбивой Америке пришлось строить многие отрасли своего народного
хозяйства заново. Миллионы американцев вновь начинали свой бизнес с нуля.
После всего этого безобразия на биржу наконец-то обратили своё
внимание власти. В 1933 и 1934 гг. ими было проведено масштабное
расследование деятельности бирж, банков и финансовых компаний. В
результате были вскрыты масштабные злоупотребления, имевшие место в
деловой практике биржевой индустрии. Основной вывод, который сделала
комиссия по расследованию причин криза заключался в том, что:

Рынок ценных бумаг нуждается в государственном
регулировании.
На самотёк его пускать нельзя. Сразу же по завершении следствия в
США были приняты четыре новых закона:

- закон о банках (1933 г.);
- закон о ценных бумагах (1933 г.);
- закон о ценных бумагах и биржах (1934 г.);
- закон о холдинговых компаниях в коммунальном хозяйстве (1935 г.).

Основная идея этих нормативных актов состояла в том, что эмитенты
обязаны были раскрывать информацию об выпускаемых ценных бумагах.
Кроме того, были сформулированы жёсткие требования к банкам, биржам и
финансовым компаниям, касающиеся принципов ведения операций с
фондовыми ценностями.
Был также создан орган, призванный осуществлять государственное
регулирование рынка – комиссия по ценным бумагам и биржам (Security and
exchange Commission - SEC).
Однако все эти меры не устранили главной причины кризиса, которая
кроется в систематике фондового рынка. Об этом я уже говорил выше.
Вторичный рынок так устроен, что на нём всегда присутствует возможность
резкого падения (правда, для многих биржевиков это является своего рода
«изюминкой», которая даёт игре дополнительную привлекательность). Обвалы
рынка в 1987 и 1997 годах лишний раз подтверждают этот тезис.
В 1937 – 38 гг. NYSE по требованию SEC провела глубокую
реорганизацию своей деятельности (справедливости ради надо отметить, что
многие биржевики, особенно из числа «старожилов», были против неё).
Акционеры биржи назначили оплачиваемых руководителей, а в состав
управляющих органов были включены представители общественности. Новое
руководство стало больше внимания уделять интересам широких масс
инвесторов.
Начало Второй Мировой американский фондовый рынок встретил
повышением, так как промышленность США получила заказы на производство
вооружения и боеприпасов. Однако в дальнейшем на рынке наметилась
нисходящая тенденция. Локальные минимумы были зафиксированы в мае 1940
г. (Франция и Англия терпят поражение на континенте) и в апреле 1942 (в
Северной Африке затишье; Япония оккупировала огромные территории в
бассейне Тихого Океана и до битвы в Коралловом море оставался месяц; на


234
советско-германском фронте также стратегическая пауза, однако в начале мая
советские войска потерпят поражение под Харьковом и на керченском
полуострове).
Лето-осень 1942 года было не только переломным временем на фронтах
войны, оно также стало временем смены «медвежьего» тренда на «бычий». Вот
как выглядит график индекса Доу-Джонса в месячном масштабе за годы Второй
мировой войны (см. рис. 198):
165 165
Dow Jones Industrials 1900-97 (7,672.8, 8,329.0, 7,613.5, 8,222.6)
160 160
155 155
150 150
145 145
140 140
135 135
130 130
125 125
120 120
115 115
110 110
105 105
100 100
95 95
90 90
Volume (12,653,090)
55000 55000
50000 50000
45000 45000
40000 40000
35000 35000
30000 30000
25000 25000
20000 20000
15000 15000
10000 10000
1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945


Рис. 198 Индекс Доу-Джонса в месячном масштабе за годы Второй Мировой войны

Обратите внимание на следующий важный момент: практически всё
лето, осень и начало зимы 1942 г. рынок рос, несмотря на то, что, на главном
фронте всей войны, в окопах Сталинграда, шли ожесточённые бои. Интересно,
почему биржевики играли на повышение? Ведь неизвестно было, кто кого. А
может быть, на бирже предчувствовали, что Гитлеру всё равно настанет капут, и

<< Пред. стр.

стр. 30
(общее количество: 45)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>