<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Представление о ценностях завода или института дает его основное деление на цеха, отделы и т. д. Говоря о некотором архетипическом институте, можно выделить основные ступени иерархии: дирекция — отделы — лаборатории, представляющие, соответственно, его атманическое, буддхиальное и каузальное тела. Лаборатория занята конкретными исследованиями, отдел — некоторым общим направлением, как-то вписывающимся в генеральную линию, определяемую дирекцией.
Вопрос о буддхиальной энергии — это вопрос о власти и распределении основного потока финансирования программ отделов. Таким образом, выражение «взять власть в свои руки» не вполне точно. Правильнее говорить «подчинить своему буддхиальному эгрегору», но во всяком случае это в первую очередь тонкоэнергетическое, и лишь во вторую — организационное понятие. В конечном счете организация подчиняется воле своего эгрегора, и хороший директор находится на канале связи эгрегора с коллективом и переводит волю первого на язык, понятный второму: создает различные приказы, распоряжения, управляет перемещениями, карает и милует.
Начальник отдела заинтересован в буддхиальной энергии сотрудников, и для него первостепенное значение имеет то, насколько цели отдела становятся ценностями сотрудников — только тогда их буддхиальная энергия поступает в отдел и увеличивает его потенциал. По идее, начальника отдела не должны интересовать конкретные достижения его подчиненных (каузальный план), точнее, за их успехами и неудачами он должен уметь видеть буддхиальную динамику и ориентироваться на нее. Следуя принципу единства буддхиального плана, начальник отдела должен быть также хорошим психологом и уделять какую-то часть своего времени (и буддхиальной энергии) психологическим консультациям сотрудников, а также помощи при кардинальных поворотах в их жизни. Аналогично директор и его замы должны иногда консультировать сотрудников по общим религиозно-философским вопросам, помогая им в выработке идеалов и поисках главного направления жизненного пути.
* * *
Если атманическое тело книги символизируется ее названием, то символ ее буддхиального тела — деление на части или, в случае тонких книг или брошюр, оглавление. Буддхиальную энергию несут главные сюжетные линии и основные черты героев и окружающего их жизненного фона, то есть природного и социально пейзажа. За ней охотятся литературные критики, пытаясь передать читателю своих работ буддхиальную энергию критикуемого романа, пропущенную через собственное ментальное тело. Иногда взбешенный результатом подобной деятельности писатель вступает в дискуссию с критиком, пытаясь охранить от него свое детище, но фактически подвергая его той же экзекуции. Романы диктуют даймоны (или музы), и не дело «автора», то есть писателя или поэта, искать в них смысл — если бы даймон мог сказать короче и яснее, он бы это делал.
Энергия книги вступает во взаимодействие с буддхиальным телом читателя, помогая ему формировать систему ценностей, а иногда просто жить, открывая прямой канал в сильный буддхиальный эгрегор. В последнем случае человек может начать ему служить, и тогда книга для него расширяет свой первоначальный смысл, становясь источником постоянных медитаций, в которых ее главные герои и сюжеты приобретают широкий спектр значений и становятся центрами ассоциативных полей.
Можно ли научиться жить по книгам? Совершенно ясно, что нельзя научиться жить по телевизору, по крайней мере, в его нынешнем варианте, ориентированном исключительно на ментально-каузальные потоки.
С другой стороны, по-видимому, нельзя научиться жить без книг, которые со времен изобретения письменности служат основным носителем буддхиальной энергии. Другое дело, как человек их читает, то есть что он в книге ищет и какие медитации при этом у него возникают.
Квинтэссенцией буддхиальной энергии служат афоризмы и стихи, конкретный «прозаический» смысл которых (то есть каузальная энергия) явно не соответствует их воздействию на читателя. В хороших стихах за счет чрезвычайной концентрации и повышенной связности текста (рифмы, ритмы, аллитерации, многозначные образы) словам возвращается теряемая в бытовой (каузальной) речи, но первоначально свойственная им буддхиальная энергия:
Их протираем, как стекло,
И в этом наше ремесло.
Д. Самойлов
Глава 3
КАУЗАЛЬНОЕ ТЕЛО
Ключевые слова: события, поступки, стоимости; текущая жизнь
— С добрым утром, Бах, — говорит Бог.
— С добрым утром, Бог, — говорит Бах.
А. Галич
Основные понятия, связанные с каузальным телом, суть событие, поступок и стоимость. Первое слово отражает пассивное положение человека в мире, второе — активное. Совокупность двух высших тел организма (буддхиального и атманического) в просторечии называется душой; поэтому, переходя к рассмотрению каузального тела и плана, мы, так сказать, спускаемся на грешную землю.
Автор не считает, что низшие тела менее важны, нежели высшие, но разница в вибрациях при переходе на каждое нижележащее тело качественная, и нужно отдавать себе в этом отчет. Как ценности не являются идеалами, так и стоимости — ценностями, хотя первые, вторые и третьи, конечно, друг с другом перекликаются. Добиваясь ценностей, человек совершает поступки и терпит события (или радуется им), и от их потока в большой мере зависит окончательный вид ценности, которую он получает в результате.
Говоря на бытовом уровне, событие — это то, что можно купить за деньги (не слишком большие) и что может слегка украсить или не надолго омрачить жизнь, не меняя ее качественно. Сходить в кино, выпить пару пива, съездить в командировку или отпуск, поругаться, а затем помириться с мужем, улыбнуться хорошенькой птичке-синичке, внезапно севшей на оконный переплет... Все это поток событий, не меняющих жизнь качественно, но составляющих в совокупности ее содержание — для человека, не особенно думающего о своей душе, и, наоборот, для просветленного даоса или бхакта.
Иногда завершение длинного пути по достижению той или иной ценности сопровождается событием — скажем, студент-выпускник получает диплом, но все же ясно, что и такое «большое» событие становится не просто заурядным фактом жизни лишь по причине ее дополнительной буддхиальной нагрузки, то есть перемены акцентов в системе ценностей человека. Если же этого не происходит, то и самые яркие внешние достижения (скажем, золотая медаль на Олимпийских играх) производят лишь кратковременное впечатление, почти не сказываясь на дальнейшей судьбе человека, хотя, конечно, воспоминания о них могут еще долго нежить его ментальное и астральное тела.
Событие так, как оно понимается в этой главе, — есть факт внутренней жизни человека. Ему соответствует некоторый фрагмент каузального тела, представляющий собой субъективное восприятие «объективного» явления, или же просто некоторый эпизод внутренней жизни человека.
Типичный пример события — это начало очередной сцены в пределах театрального действия, сопровождающейся авторской ремаркой типа: «входит такой-то» или «те же и имярек». В хорошо поставленном диалоге любая реплика участников ощущается зрителями как событие, и они не скучают, им интересно. Вообще слово «интерес» означает настройку на каузальный информационно-энергетический поток. Скука, таким образом, есть симптом того, что каузальное тело сидит на диете, исхудало и просит есть; если человек проявляет к чему-то интерес, это означает, что он согласен отдать часть своей каузальной энергии (через сосредоточенное внимание) в надежде получить взамен гораздо больше.
Интенсивность каузального потока (как идущего от человека к объекту, так и противоположного) прямо зависит от уровня концентрации внимания. Так в самых напряженных местах пьесы у зрителей перехватывает дыхание: каузальный поток со сцены столь силен, что полностью поглощает внимание зала, даже ту его (внимания) часть, которая следит за процессом смены вдохов и выдохов. В свою очередь, актерам нужен интенсивный каузальный поток от публики, то есть ее специальным образом настроенное внимание; оно и создает естественную среду существования театрального действия. (При съемке кинофильма роль источника каузального потока играет оператор, а кинокамера служит мощным усилителем).
В общественном сознании имеется скрытое противоречие в оценке относительной роли и значимости (а следовательно, и ценности) буддхиальной и каузальной энергии. С одной стороны, в разнообразных мифологических сюжетах подчеркивается первичная и большая ценность первой: обидно и глупо променять первородство (экзистенциальная, то есть буддхиальная ценность) на чечевичную похлебку (текущая, то есть каузальная ценность или стоимость); настоящий герой всегда неподкупен, то есть не склонен сравнивать буддхиальную ценность преданности своему народу или любимой принцессе с каузальной ценностью кошелька с золотом.
Однако по своему жизненному опыту каждый человек знает, что преданность ценится гораздо выше, чем оплачивается. Существует какое-то малопонятное препятствие, стоящее на пути превращения буддхиальных ценностей в каузальные стоимости. (Эта трансформация управляется Тельцом, знаком длительных усилий, упорства и постоянства, которые приносят результаты не всегда и не сразу, но об этом смотри следующую часть трактата).
Поэтому возникает и противоположное мнение, заключающееся в том, что следует предпочесть синицу в руке журавлю в небе и что платить деньги следует за вещи простые и понятные (производительный труд по К. Марксу под общим лозунгом: «Сколько ни думай, лучше хлеба не выдумаешь»), а образование и культура суть вещи вспомогательные и факультативные, вроде хобби: один собирает марки, другой ходит по грибы, а третий на досуге бренчит на банджо, завязывается узлом или пишет стихи на иностранном языке.
Каузальные стоимости яснее, ощутимее буддхиальных ценностей. Соотношение между ними можно понять на следующем примере: стоимость — это некоторая одноразовая сумма наличными (скажем, премия), в то время как ценность — это большой, но недоступный капитал, приносящий устойчивый доход (гарантированная постоянная зарплата, определяемая квалификацией работника). При этом важно понимать, что разница между телами качественная, а не количественная, то есть не следует думать, что по мере финансового успеха человека его повышающийся каузальный потенциал плавно перетекает в буддхиальный по какой-нибудь линейной или логарифмической зависимости. На самом деле изменения буддхиального тела в связи с ростом или падением каузальной энергетики происходят скачками (этими трансформациями управляет Водолей), которые человек остро и болезненно переживает, порой испытывая сильный стресс.
Ценность — как достигаемая, так и достигнутая, как положительная, так и отрицательная — переживается всегда психологически, ее нельзя потрогать руками и предъявить — о ней можно рассказать внимательному собеседнику, желающему тебя выслушать, и при этом всегда есть риск оказаться непонятым или понятым превратно. Конечно, если у человека есть ребенок или дом, то понятно, что это скорее всего для него большая ценность, но какая именно, априори совершенно неясно, и понять характер этой ценности, то есть определить ее акцент в буддхиальном теле — иначе говоря, ее место во внутреннем мире человека — может быть трудно ему самому.
В отличие от буддхиальных ценностей, каузальный план воспринимается человеком в виде событий и стоимостей, то есть не психологически, а конкретно, даже если событие происходит только во внутреннем мире. Здесь, как ему кажется, все ясно и понятно, и не может быть никаких разночтений. Чего уж тут объяснять да всякую психологию наводить, если пришел домой голодный, а есть нечего, только записка от жены в холодильнике: «Что принес, то и поешь, бездельник!»
Читатель, конечно, понимает, что на одно и то же событие разные люди смотрят неодинаково. Однако даже и в реальности данного человека всякое событие может рассматриваться совершенно по-разному, и все эти взгляды имеют право на существование. Более того, именно так в основном реализуется свободный выбор человека — он гораздо больше определяется тем, как человек смотрит на происходящее вокруг него, чем поступками, которые он совершает. Здесь соотношение примерно как между рулем и веслами в управлении кораблем: способ внимания определяет направление движения в каузальном теле, а поступки — скорость этого движения. Способ внимания определяется положением точки сборки.
Точка сборки, может, строго говоря, находится в любом теле, но распространенное для нее местопребывание — каузальное тело. Другими словами, для человека естественно плыть в потоке событий, воспринимая себя как его часть (здесь автор, во избежание недоразумений, подчеркивает, что он не занимается рекламой телевидения, которое бессовестно спекулирует каузальным потоком низкого качества, приучая к нему своих зрителей как к наркотику), хотя иногда точка сборки на некоторое время попадает и в другое тела, и тогда в центре восприятия оказываются не события, а идеалы, ценности... наконец, фрагменты его физического тела.
Положение точки сборки определяет эгрегор, которому человек в данный момент служит, и этот эгрегор моментально включается в управление каузальным потоком, используя человека одновременно как прибор видения и проводник энергии эгрегора в мир; кроме того, эгрегор воздействует на каузальный поток и непосредственно, то есть минуя данного человека. Таким образом, управлять событиями можно двумя принципиально различными способами: вмешиваясь в них непосредственно (например, интригуя или приказывая), или же меняя положение точки сборки в пределах своего каузального тела, тем самым активизируя тот или иной эгрегор.
Рассмотрим в качестве примера следующую деликатную ситуацию. Девушка приглашает к себе в гости молодого человека, который ей приятен, но в какой именно степени, ей не вполне ясно. В ходе визита она постепенно понимает, что юноша ей не нужен ни в каком варианте, однако его намерения делаются все более определенными. С другой стороны, обижать его ей тоже не хочется, а двусмысленность ситуации явно поддерживает его намерения. Внезапная холодная улыбка и фраза «Было очень приятно с тобой поболтать, а теперь, к сожалению, нам пора расставаться» прозвучат как пощечина, а нежный взгляд в сопровождении любых слов мгновенно повернут ситуацию в направлении алькова и сделают ее уже неуправляемой. Однако стоит девушке посмотреть на пылкого юношу глазами своего семейного эгрегора, как весь его энтузиазм тут же куда-то улетучится, сникнув под ледяными взорами родни. Что же почувствует молодой человек? Он ощутит мгновенную неуловимую перемену в общей атмосфере, глазах девушки и, главное, своих чувствах: она почему-то покажется ему совсем не такой привлекательной, как минуту назад, и вообще непонятно, чего, собственно, он завелся, когда никаких шансов на успех не было с самого начала.
Если девушка станет злоупотреблять этим приемом, то семейный эгрегор получит слишком большую власть над ее каузальным телом и просто-напросто не подпустит к ней ни одного кавалера, разрушив все ее парные эгрегоры. Как и всегда, никакой прием не является панацеей, каким бы эффективным он ни казался — но все же большинство острых ситуаций можно гораздо успешнее разрешить перемещением точки сборки, нежели прямым личным воздействием.
Для каузального потока (в его субъективном восприятии) характерна линейность, то есть события всегда случаются последовательно одно за другим, в отличие от буддхиального плана, который воспринимается человеком как много параллельно и часто почти независимо существующих реальностей: в каждый момент времени у человека есть несколько программ действий и различных ценностей, которые он достигает, в то время как событие в каждый момент времени происходит только одно и в нем синтезируются сразу все буддхиальные программы человека (конечно, не в равной степени). Поэтому столько сомнений и недоразумений вызывают непрекращающиеся попытки отдельных людей и целых коллективов давать общие «суммарные» оценки событиям. Ясно, что такая постановка вопроса некорректна: любое событие будет оцениваться по-разному с точки зрения каждой из достигаемых ценностей, а сказать, какого «общего» цвета тетраэдр, у которого одна грань синяя, вторая — фиолетовая, третья — желтая, а четвертая — черная, невозможно.
Интенсивность потока событий определяется, во-первых, количеством ценностей, которые в нем реализуются, а во-вторых, скоростью их достижения. Турбулентность потока (неразбериха, накладки и т. д.) вызывается их априорным рассогласованием, а также неотрегулированными механизмами материализации ценностей в конкретные событийные потоки — этим занимаются управленцы, организаторы, начальники среднего и низшего уровня, а также, разумеется, все без исключения люди, добивающиеся той или иной отдаленной цели членением пути ее достижения на отдельные акты — поступки и усилия. Так называемое умение жить как раз и означает умение интуитивно ориентироваться в каузальном потоке, ловко отщепляя себе «плохо лежащие» его струи. На низком уровне это дает вора-карманника или примитивную гадалку, на высоком — популярного актера, крупного организатора или политика.
Манипулирование людьми и событиями есть внешнее проявление каузального тела; внутренняя его жизнь состоит из цепочек событий, существующих лишь в воображении человека — но не нужно думать, что они менее реальны. Сила воображения определяет реализационную власть, то есть способность человека управлять своим каузальным телом, и, следовательно, окружающим его потоком событий. Другими словами, существуют два в принципе равноправных способа воздействия на окружающую реальность: методом ее прямой перестройки и путем внутренней работы, то есть взаимодействия своего воображения с эгрегором, управляющим этой реальностью. Например, конфликт на работе можно разрешать путем переговоров (или интриг) с начальством, а можно ярко представить себе конфликтную ситуацию в целом и попытаться разобраться с ней в своем воображении — и если это удается, то конфликт разрешается сам по себе, часто совершенно неожиданным для всех участников способом — например, страсти словно по волшебству утихают, а все участники снимают претензии друг к другу как несущественные, так что даже становится непонятно, чего это они так горячились неделю назад.
Воображение, о котором идет речь, отличается от пустых фантазий и бесплодных мечтаний высоким уровнем концентрации внимания, обеспечивающим устойчивую обратную связь, то есть фактически диалог с соответствующим каузальным эгрегором. В ходе этого диалога вырабатывается взаимоприемлемый вариант развития событий. Другими словами, человек, установив контакт с эгрегором, спрашивает его: «В чем, на твой взгляд, заключается проблема, главное противоречие и т. п.?» Эгрегор тем или иным способом демонстрирует свое понимание проблемы. Человек предлагает вариант ее решения. Эгрегор показывает, к каким последствиям он приводит и в каком русле пойдут события. Человек смотрит, в какой мере это его устраивает и вносит коррективы. Эгрегор показывает, что будет в том или ином случае.
Если человек в этом воображаемом разговоре достаточно сосредоточен, честен и не боится ответов эгрегора, то в ходе диалога он включается в каузальный поток, ничуть не менее сильный, чем если бы он реально осуществлял соответствующие действия. При этом его энергия структурирует некоторую дотоле аморфную область в каузальном эгрегоре, подготавливая и оформляя будущее событие, которое, если он в результате договорится с эгрегором, материализуется почти без дополнительных усилий и очень похоже на то, что было сформировано в воображении, если, конечно, по дороге не вмешается какой-нибудь вышестоящий эгрегор (буддхиальный или атманический).
Необходимыми условиями конструктивной работы со своим каузальным телом (или, что то же самое, в каузальном потоке), являются концентрация внимания, усердие, прилежание, старание. Организация каузального потока — это то, за что платят деньги, и через некоторое время у человека появляется характерное чувство усталости и ощущение, что он не напрасно живет на свете и топчет землю, независимо от получаемого им от социума вознаграждения. В культурной стране с эволюционно развитым государственным строем женщина с тремя малыми детьми должна получать пособие, как правило, превышающее зарплату ее мужа, так как ее усилия по организации каузального потока скорее всего выше, чем его.
Человек с сильным и хорошо структурированным каузальным телом ценится в социуме на вес золота. Его время — деньги, и притом большие, и, как правило, он живет по очень жесткому графику, заранее расписанному его менеджером или непосредственно каузальным эгрегором. Так живут крупные знаменитости (ведущие политики, великие актеры), управляющие банками, директора концернов и т. д. Оказываясь рядом с человеком, чье каузальное тело существенно сильнее вашего, вы чувствуете, как вдруг рассеивается скука: вам делается интересно, хотя и не обязательно приятно. Вас мгновенно втягивает в его орбиту (или моментально из нее выталкивает), и вы сами не замечаете, как с усердием и энергией начинаете на него работать, причем вам легко удается то, что обыкновенно кажется невозможным.
Есть люди, умеющие наполнять каузальное тело большим количеством энергии и в нужный момент транслировать ее во внешний мир, — этим качеством обладают хорошие актеры, музыканты и поэты. Работа над ролью есть не что иное, как создание каузальной сущности (образа), которая надевается на актера вместе с гримом и в течение спектакля или съемки транслируется в зал (кинокамеру). Чем интенсивнее каузальный поток со сцены, тем интереснее смотреть представление и тем большее внимание (и, значит, каузальную энергию) оно притягивает из зала. Этот возвратный поток, во-первых, помогает актеру играть, а во-вторых, частично остается вместе с ним, давая каузальный потенциал для работы над следующим образом. Именно напряженное внимание зрителей по ходу представления необходимо для установления адекватного энергетического обмена зала с актерами. Аплодисменты, одобрительные свистки и крики «браво» полностью разрушают медитацию, которая по идее должна завершать представление, превращая его в мистерию. Когда эта медитация ослабевает, зрители и занятые в представлении актеры должны бы молча поклониться друг другу, поблагодарив мысленно театральный эгрегор, и разойтись, давая впечатлениям постепенно улечься. Обычай одобрительных хлопков и повторных вызовов понравившегося актера не только искусственно и грубо обрывает медитацию и травмирует театральный эгрегор, но и превращает актеров в подобие официантов, которым публика за хорошую работу дает от щедрот «на чай».
Сила каузального потока от картины определяет ее прямое воздействие на зрителя. При просмотре возникает медитация между каузальными телами картины и зрителя, причем иногда она идет интенсивно, но недолго — тогда картина нравится сразу, но смотреть на нее длительное время невозможно, так как глаз начинает скучать, а иногда течет долго и неторопливо, питаясь буддхиальными энергиями, заложенными в настоящую картину художником вместе с частицей его души, — такую картину можно повесить дома и смотреть на нее всю жизнь, никогда от нее не уставая. Грубые взгляды праздно любопытствующих могут покрыть картину толстым слоем низшего «каузала», и тогда нужны особые усилия для того, чтобы его смыть. Художники высокого класса создают картины со специальной защитой от грубых каузальных атак: либо делают картины специально маловыразительные, и постепенно раскрывающиеся лишь после долгих уговоров и каузального подсвечивания со стороны зрителя (наподобие капризных любимцев публики, опаздывающих с выходом на сцену и дожидающихся авансовых аплодисментов), либо с очень чувствительным каузальным светофильтром, резко затемняющим картину при грубом (и особенно вампирическом) взгляде и сразу светлеющим при доброжелательном взгляде.
Очень четко видна сила каузального потока поэзии. Стихи требуют наложения в одном текстовом потоке сразу нескольких ритмов (семантического и нескольких фонетических), и их удачный синтез создает каузальный поток необычайной плотности — строки и строфы становятся событиями и потому легко запоминаются (энергия памяти тоже разновидность каузальной).
Хорошие стихи производят впечатление чуда, так же как и поток хорошо согласованных событий, в котором одновременно достигается несколько различных ценностей. Одно из самых сильных впечатлений начинающего оккультиста или, точнее, человека, способного устойчиво удерживать точку сборки на буддхиальном теле, — это видение поразительного факта: поток событий устроен таким образом, что содержит в себе знаки и обучающий материал для всех участников этих событий, и притом точно на том уровне, который им требуется. Жизнь как учитель идеальна, и только лень и нерадивость учеников не знают предела, однако и это обстоятельство учитывает каузальный поток!
* * *
Умение жить в очень большой степени зависит от способности человека ориентироваться в потоке событий и содержать в приличном виде свое каузальное тело. Как и в случае физического тела, элементарная гигиена предохраняет его от многих болезней (но, конечно, не всех).
Каузальная культура начинается с членения своей (много позже и чужой) жизни на отдельные события и поступки. Вообще мир, как плотный, так и тонкий, производя издалека впечатление непрерывности, при ближайшем рассмотрении оказывается квантованным (дискретным): это относится как к его статике (географии), так и к динамике (процессам развития). Однако индивидуальное сознание чаще всего вычленяет из каузального потока лишь некоторые, наиболее яркие события, сильно их акцентируя и игнорируя остальные, сливающиеся для человека в непрерывную несущественную череду, выделить в которой какие-то элементы достаточно трудно и не очень хочется, например:
Летели дни, крутясь проклятым роем...
Вино и страсть терзали жизнь мою...
А. Блок
Понятно, что марки горячительных напитков, равно как и имена любимых женщин не особенно волновали лирического героя; судя по всему, он их просто не различал, по крайней мере, в своем внутреннем мире. День сменялся ночью, ночь опять днем, мелькали бокалы и лица, но для каузального тела все это было одним-единственным событием, затянувшимся на несколько десятков лет.
Но это все же крайность. Обычно человек каждый день регистрирует несколько событий, так что ему есть что рассказать семье за вечерним чаем, а также коллегам на перекуре. При этом женщины и мужчины под событиями часто понимают совершенно разные вещи, и не столько потому, что по-разному смотрят на одни и те же события, сколько по той причине, что используют совершенно разные принципы членения каузального потока. Например, для мужа вся поедаемая им пища часто сливается в один непрерывный поток, и даже если он хорошо воспитан и выражает благодарность жене за каждую приготовленную ею трапезу, все же существенной каузальной энергии за его дежурными фразами: «Спасибо, очень вкусно», не бывает. Зато если он придет к любовнице, которая специально по такому случаю запечет утку с яблоками, он оценит ее по каузальному достоинству. А между тем качество еды определяется вовсе не килокалориями (грубо-эфирная составляющая), а каузальной энергией, в ней заключенной (это примерно ресторанная цена), которая складывается из каузальной энергии исходных продуктов, и каузальной же энергии, потраченной хозяйкой в процессе ее приготовления (любовь, или вложенная душа — это буддхиальная и атманическая составляющие, а каузальный поток в данном случае определяется уровнем поварского искусства). Когда каузальной энергии в блюде не хватает, пища кажется пресной и безвкусной — это особенно ощущается при ее фабричном изготовлении, когда движения человеческих рук заменены автоматикой. Однако здесь дело не только в том, что при каждом прикосновении хорошего повара к пище происходит передача ей каузальной энергии, — на самом деле важнее всего его постоянный личный присмотр за процессом ее приготовления, сопровождающийся интенсивной каузальной медитацией кулинарного рода.
Естественно, что занятый своими мыслями о работе муж не думает обо всем этом, равно как не регистрирует небольшие колебания своего настроения и эмоционального фона, составляющие предмет основного интереса для его жены, которой не особенно понятны технические проблемы производства, но зато блестяще усвоен личный состав, пол, возраст и семейное положение всех сотрудников его лаборатории. Для нее основными событиями, связанными с мужем, являются, например, следующие: в каком настроении пришел с работы (десять оттенков); заметил ли новое платье или прическу; кого из сотрудников и особенно сотрудниц помянул и с какой интонацией (пять оттенков); с каким лицом встал из-за стола, и т. д.
Основной каузальный поток человека очень отчетливо проявляется в его телефонных разговорах, независимо от их тематики. Если вам нужно срочно понять, интересен вам человек или нет, послушайте, как он разговаривает по телефону, желательно с неизвестным вам абонентом. Нарастающее желание уснуть — плохой признак; если же, наоборот, что-то в его репликах вас заинтересует и вам захочется услышать вторую половину диалога — значит, у вас двоих имеется общность каузальной энергетики, и вы в принципе можете иметь дело друг с другом.
Важно понимать, что каузальное тело и каузальный поток — очень тонкие явления, совсем не исчерпывающиеся наивно-бытовыми представлениями о событиях и поступках типа: «заходила вчера» или «ну тут я, конечно, смазал его по физиономии». Каузальный план тоньше ментального, так что осмысление события всегда есть его огрубление, аналогично тому как ценность есть огрубление идеала. Поэтому для ориентации в каузальном потоке нужна интуиция более тонкая, нежели обычный (или даже блестящий) ум. Тем не менее, главные направления для упорядочения каузального потока вполне могут быть осознаны ментально, не следует только переоценивать их значение: хотя лоция или географическая карта незаменимы для путешественника, он не может опираться только на них и должен хотя бы время от времени смотреть вокруг себя.
Каузальное тело живет по своим собственным внутренним законам, а кроме того подвергается воздействию буддхиального; то же относится и к каузальному плану. Человек, таким образом, должен постоянно обращать внимание на свои программы достижения ценностей и то, как они синтезируются в последовательности событий, и, с другой стороны, учитывать так называемую «логику событий» — на самом деле не логику, а законы собственно каузальной эволюции, изученные пока очень слабо.
Люди, как правило, плохо понимают друг друга: даже на ментальном плане, а на каузальном и того хуже. Человек часто не в состоянии сам себе объяснить свои поступки, чего уж говорить о других. Первое правило каузальной вежливости заключается в согласовании каузального «субъекта», то есть в вычленении из потока одного и того же события, а это далеко не всегда просто. Второе правило заключается в том, что событие нужно рассматривать в свете ценностей человека, а вовсе не его рациональных интерпретаций. Другими словами, постигая некоторое событие в жизни другого человека ( да и своей собственной), нужно в первую очередь интересоваться не его логикой, а вкладом в достижение важнейших его ценностей (осознаваемых или нет).
Не нужно думать, что субъективное членение каузального потока на события происходит сознательно или подчинено логике ментального тела, — это совсем не так. На самом деле это членение производится буддхиальным телом, отмечая шаги, приближающие или удаляющие человека от его ценностей, так что если со мной происходит нечто, что я воспринимаю как отдельное событие, я могу быть уверенным в том, что на шаг приблизился к (или удалился от) некоторой своей экзистенциальной ценности, а скорее всего к нескольким сразу. Именно это обстоятельство придает событиям живой интерес. Если же его нет, то можно смело утверждать, что никаких событий на самом деле не происходит, и человек лишь морочит сам себе голову, более или менее искусно притворяясь, что живет, но на самом деле влачит серое «существование» на пониженной каузальной энергетике. Автор вовсе не утверждает, что это плохо: истинное смирение означает, в частности, готовность безропотно проживать и такие состояния, но не нужно делать вид, что игрушечный щенок в подарок на день рождения — это почти то же самое, что живой. Так же как кукольные идеалы порождают бутафорские ценности, последние производят мнимые события и поступки, очень похожие на настоящие во всем, кроме одного: они человеку совершенно не интересны.
Итак, в каузальном потоке человек различает: настоящие события, мнимые события и большие бессобытийные куски, утомляющие его, быть может, сильнее всего, сильнее даже отрицательных событий, отдаляющих его от его ценностей. По мере повышения эволюционного уровня человека отрицательных событий и серых бессобытийных периодов становится значительно меньше, и жизнь в целом делается гораздо интереснее.
Не в последнюю очередь это связано с расширением сущностного сознания человека, в которое включаются другие люди, чьи ценности частично становятся также и его ценностями, и чужие радости и горести переживаются как собственные, то есть становятся для него настоящими событиями. Кроме того, переосмысливается роль отрицательных событий, например, разнообразных препятствий на пути достижения целей: они становятся указателями правильного окольного пути вместо наивно планировавшегося вначале прямого, эволюционно бессмысленного и на самом деле невозможного.
* * *
Известно: по прямой двигается только дьявол. Основной смысл жизни человека — исполнение его миссии, то есть определенной программы преобразования и высветления атманического плана. Миссия формирует буддхиальные ценности, определяющие пути развития и внешних действий человека в течение длительных временных периодов, но эти ценности и отрезки деятельности сами по себе по большому счету бессмысленны, смыслом их наполняет сопутствующее им преобразование атманического плана, приближающее человека к исполнению его миссии. Другими словами, экзистенциальные ценности формируются атманическим телом так, чтобы, достигая их, человек, пусть даже не замечая и не осознавая этого, совершал в атманическом плане ровно ту работу, которая от него требуется в данном воплощении.
Именно постепенное исполнение миссии дает человеку чувство правильно выбранных ценностей, даже если в течение жизни они сильно меняются. Соседние тела в организме, в частности, атманическое и буддхиальное, связаны друг с другом, но не жестко. Если прибегнуть к механической аналогии, их можно представить себе в виде прямоугольных пластин, находящихся одна над другой и соединенных пружинками. Все связи очень хитроумны, но никогда не жестки. Поэтому если человек немного отклоняется от своей миссии (из-за атманической свободы это всегда возможно), то атманическое тело передает по прямой связи в буддхиальное (поток Овна) сигнал о необходимости изменения ценностей с тем, чтобы скорректировать в конечном итоге атманический курс (то есть некоторую задаваемую высшим «я» на это воплощение программу трансформаций атманического тела и его взаимодействий с окружающей средой). Но даже большое буддхиальное изменение приводит к незначительной коррекции атманического (связь в эту сторону осуществляется потоком Рыб. См. рис. 4).

Рис. 4
Иначе говоря, буддхиальной коррекцией осуществляется тонкая регулировка атманического тела, и ясно, почему иногда ценности человека меняются непредсказуемым и непонятным образом, и судьба поворачивается, обрывая очевидно недоделанные программы, но у него при этом не остается чувства горечи и разочарования: это означает, что атманическое тело сменило тонкую настройку жизненного пути человека (атманические идеалы дают прямую и довольно приблизительную настройку атманического курса, а буддхиальные ценности его существенно уточняют).
Аналогичная ситуация складывается в отношениях буддхиального и каузального тел. Всякое событие, любое усилие и поступок имеют для человека смысл только в свете их роли в осуществлении его основных жизненных программ (осознаваемых или нет), то есть с точки зрения достигаемых им ценностей. Однако ценности суть прямые, но грубые ориентиры, и тонкая регулировка буддхиальных программ (их обычно несколько, в отличие от атманического курса) идет с помощью каузальной коррекции (поток Водолея): ценности уточняются стоимостями, подобно тому, как идеалы уточняются ценностями.
Каузальный поток по виду разбросан и внешне непоследователен по двум принципиально разным причинам: во-первых, в нем синтезированы несколько программ достижения различных ценностей (часто плохо сочетающихся друг с другом), а во-вторых, поступками корректируются пути достижения ценностей, и даже незначительные изменения в буддхиальном теле требуют больших каузальных усилий. Как говорится, дурная голова (Телец) ногам (Водолею) покоя не дает.
* * *
Итак, поток событий формируется буддхиальным телом, но и на каузальном плане человек обладает определенной свободой и может регулировать события и усилия более или менее грамотным образом с точки зрения законов самого каузального плана. Ниже автор не пытается сказать что-то новое — он лишь комментирует хорошо известные вещи применительно к понятиям тонких тел и их энергий.
Правила вежливости и хорошего тона во всех областях жизни имеют самое прямое отношение к регулированию каузальных потоков.
Улыбка при встрече, сопровождающаяся поклоном или стандартной репликой («Доброе утро») есть не что иное как ритуал, предназначенный для передачи некоторого довольно строго оговоренного социумом количества каузальной энергии. Кислая улыбка и позиция «I am not OK» («у меня не все в порядке») есть не что иное как сигнал тревоги и просьба каузальной поддержки — с этим человеком недостаточно простого умеренно-радостного приветствия, около него нужно остановиться и его каузально подкормить: более подробно выяснить, каковы его осложнения, затем выразить участие и морально поддержать. Проще всего, если у него не хватает денег: тогда бумажка в пять долларов окажется как нельзя кстати и разрешит ситуацию. Если же причиной «непорядка» служит болезнь человека или кого-нибудь из членов его семьи, хорошо присоветовать эффективное лекарство или компетентного доктора. Каузальные вампиры злоупотребляют кислым выражением, требуя от окружающих постоянного утешения в ситуациях, когда с точки зрения социального эгрегора не имеют на это никакого права, и пользуются дружной нелюбовью в любом обществе. Наоборот, человек с положительным каузальным балансом в коллективе (то есть отдающий ему больше энергии, чем берущий) пользуется в нем успехом, если только не становится буддхиальным вампиром, например, постоянно самоутверждаясь за счет окружающих. И хотя каузальные обманы значительно виднее буддхиальных, подсознание (как личное, так и коллективное) отлично регистрирует и те, и другие, так что люди, играющие в психологические игры, на самом деле обречены на проигрыш в форме невидимого, но отчетливо ощутимого остракизма.
Существуют и другие виды каузальных вампиров и баламутов, отнюдь не ограничивающихся неадекватным поведением в социальных ритуалах типа приветствия или прощания. Есть зануды, пожирающие ваше время и, следовательно, каузальную энергию; есть провокаторы, подбивающие вас на откровенные авантюры и мгновенно исчезающие, как только вы в них ввязываетесь; есть советчики, под видом дружеской помощи вываливающие на вас кучу хлама и мусора из собственного каузального тела («А я бы на твоем месте сделал бы так и так, и вот тогда бы они все узнали, почем фунт лиха» — но ведь он не я и не на моем месте, и совсем не стремится туда попасть, хотя бы в своем воображении); есть утешители, крепкие задним числом («Ты совершил ошибку тогда-то и не учтя того-то, а надо было сделать так-то, и тогда было бы ого-го!»).
Однако такие люди попадаются на жизненном пути человека вовсе не случайно; они суть манифестации паразитов, заводящихся в его каузальном теле, и гораздо эффективнее бороться именно со своими внутренними недостатками и врагами, то есть повышать культуру тела, чем внешнюю каузальную бдительность: то, чего не украдут воры, человек потеряет или без толку растратит сам, а список, на котором путем долгих трудов занесено расположение вещей в квартире, исчезает в первую очередь.
Одна из характерных черт современного общественного подсознания — это крайнее неуважение к реальности, в частности, к каузальному потоку. Абсолютно все, что с человеком происходит, для него важно и имеет прямое отношение к его миссии, однако люди, как правило, резко акцентируют очень немногочисленные события, считая их для себя важными и пытаясь подкопить для них побольше каузальной энергии путем экономии на всех остальных событиях. Мы все время чего-то ждем, а когда оно приходит, оказываемся к этому совершенно неподготовленными и растерянно хлопаем глазами, когда столь долгожданное событие, быстро промелькнув в настоящем, стремительно уносится в прошлое, оставляя нас в полном разочаровании. Причина такого положения вещей ясна: сколько ни копи в сите воду, в решающий момент ее там все равно не окажется. Нужно тщательно затыкать дыры, не делая при этом новых, — только тогда через достаточно длительное время мы получим сосуд, в котором можно хоть что-то удержать, и искренняя доброжелательная улыбка станет нормой нашей жизни, а не героическим подвигом, на который можно отважиться не чаще, чем раз в год.
Читатель, конечно, понимает, что начинать нужно с буддхиального тела, то есть определения ценностей и программ их достижения. В буддхиальном теле имеется некоторая часть, отвечающая за проблемы каузального тела и связь с ним, — она называется буддхиально-каузальным телом и включает в себя, в частности, принципиальное отношение человека к потоку событий в его жизни — как внешних, так и внутренних. Атрофия буддхиально-каузального тела, то есть внутреннее обесценивание своего каузального потока, — патология буддхиального тела, ведущая к ослаблению каузальной защиты и тяжелым болезням каузального тела, о которых речь ниже.
Позиция «какая разница, что со мной происходит, если все равно нет в жизни счастья» не только сомнительна с логической точки зрения, но и ведет к большим осложнениям и неприятностям на всех телах от каузального до физического, — хотя человек может этого и не понимать. Во-первых, счастье в жизни есть, хотя при такой позиции появляется, действительно, редко, а во-вторых, разница огромна, просто он этого пока не видит.
Буддхиально-каузальные добродетели хорошо известны, но человек редко понимает, до какой степени они серьезны, — в том смысле, что будучи достигнуты (выработаны), качественно меняют всю его жизнь. Не ставя себе задачи формирования читательской этики, автор, тем не менее, приведет в качестве примера некоторые основные принципы отношений с каузальным потоком:
не давши слово, крепись, давши — держись: точно выполняй все свои обещания;
не лицемерь;
не опаздывай, не лги, не создавай ложных положений и двусмысленных ситуаций;
не суетись и не болтай попусту, особенно по телефону;
взаимодействуя с другими, всегда имей в виду их систему ценностей (Д. Карнеги);
не оправдывайся, а признай свою вину так, как ты ее понимаешь.
Нужно отдавать себе отчет, что изложенные правила суть добродетели, которые либо усвоены человеком, либо нет, и здесь разница качественная. Очень трудно приучить себя следовать любому из них постоянно — такая внутренняя проработка требует многолетних систематических усилий (и в большой мере отделяет человека от социума, который, признавая эти принципы как добродетели формально, фактически отчаянно борется с теми людьми, которые пытаются им следовать). Однако нарушение любого из этих принципов ведет к образованию дыры в каузальном теле, откуда начинает вытекать энергия, привлекая паразитов из внешнего мира. Распространенным заблуждение является идея о том, что в важных для себя случаях человек может собраться и четко выполнить ответственное мероприятие, на самом деле у него просто не хватит каузального потенциала, и где-то обязательно произойдет срыв — обычно там, где человек этого меньше всего ожидает.
* * *
Основной защитой для каузального тела служит буддхиальное: события идут более или менее удовлетворительно, когда вписываются в рамки долговременных программ, серьезно значимых для человека. Лучше всего, когда события полифункциональны, то есть вносят свой вклад в достижение сразу нескольких целей, но даже если они приближают лишь к одной, тоже неплохо. Впрочем, при оценках подобного рода нужно быть очень осторожным, поскольку истинный смысл того или иного события для достижения данной ценности может открыться человеку лишь значительное время спустя. Часто препятствие в достижении одной ценности заставляют человека повернуть в направлении скорейшего достижения другой, которая сейчас более актуальна, хотя человек может этого не осознавать или не принимать.
Однако, хотя неприятности и препятствия бывают у всех людей без исключения, иногда их количество начинает превосходить некоторую черту, и тогда можно говорить об отчетливой болезни каузального тела. Есть, например, люди, органически неспособные не опаздывать; другие все на свете забывают, хотя их безответственность вредит в первую очередь им самим; третьи постоянно попадают в такие событийные переплетения, из которых еле уносят ноги, причем почему-то оказываются во всем виноватыми, хотя ничего плохого не имели в виду; четвертые не могут ни на что решиться, будучи до самого последнего момента раздираемы глубокими сомнениями; пятые мгновенно бегут на помощь по первому зову, но в результате оказываются ненужными или вовсе вредоносными, шестые всегда крайне недовольны своими делами и поступками и, ожидая неприятностей каждую секунду, почему-то совершенно не радуются, когда их предсказания не сбываются (позиция «Если неприятность не случится сегодня утром, то уж вечером ее точно не миновать»); седьмые тратят все свои каузальные силы на то, чтобы подготовиться к действию, которого никогда не совершают... читатель, несомненно, может продолжить этот список.
Вообще каузальное тело имеет много общих черт с физическим, так же как буддхиальное с эфирным и атманическое — с астральным; об этом еще будет речь ниже. А пока можно вдохновиться медицинскими аналогиями и вообразить, как проявляются те или иные нарушения каузального тела.
Каузальная царапина — некорректный или неосторожный поступок, противоречащий буддхиальной этике. В результате каузальное тело в каком-то месте выходит за пределы буддхиального (разрывая последнее) и вскорости травмируется. У человека возникает резко неприятное ощущение, он чувствует укол совести или острый стыд (огорчение) и вынужден потратить часть своих душевных сил (буддхиальной энергии) для того, чтобы отрегулировать сначала душевную, а затем и событийную сторону происшедшего (загладить вину искренним раскаянием и каким-либо поступком). Если все сделано правильно, о событии остается чисто ментальная память, то есть соответствующее воспоминание не сопровождается падением уровня каузальной энергетики — царапина зажила.
Каузальная язва возникает, когда какой-либо участок каузального тела постоянно выходит за пределы буддхиального. Тогда на нем регулярно образуются плохо заживающие царапины, поскольку нормальный процесс заживления требует усиленного притока буддхиальной энергии и создания из нее своего рода тонкой «шубы», внутри которой и происходит лечение, а в данном случае этого не получается или получается плохо. Через незаживающую каузальную рану в окружающий мир сочится энергия, привлекая беззастенчивых паразитов. Человек отлично чувствует патологию происходящего с ним, но обычно пытается лечить язву так, как царапину, и терпит неудачу. Правильное лечение достаточно длительно и требует перемены буддхиальных акцентов, то есть изменений в системе ценностей и путях их достижения. Тогда буддхиальное тело смыкается над язвой, и она постепенно заживает, иногда оставляя после себя рубцы.
Характерным признаком язвы и хронической утечки каузальной энергии является чувство раздражения, поднимающееся откуда-то изнутри и лишающее человека сил и желания жить. Конкретные причины или, точнее, поводы для этого раздражения могут быть самыми разными, но истинная его причина чаще всего заключается в нежелании человека изменить свою систему жизненных ценностей так, чтобы буддхиальное тело целиком покрывало каузальное. «Но кольчуге не спрятать рубищ», — говорит поэт (И. Бродский), что применительно к рассматриваемой проблеме можно проинтерпретировать так: сколь бы ни было сильно буддхиальное тело, те места каузального, которые им не защищены, будут кровоточить.
Субъективная сложность заключается в неуважении к реальности, то есть каузальному потоку. Человеку свойственно преувеличивать свою свободу в выборе акцентов экзистенциальной картины мира, и чаще всего он выделяет некоторые основные для себя ценности, игнорируя (то есть лишая буддхиальной поддержки) все остальные, в том числе и актуально присутствующие в его жизни. Прямым следствием такого отношения становится каузальная язва. Для того, чтобы ее избежать, нужно проинтерпретировать применительно к своим обстоятельствам следующее фундаментальное положение: каждое событие во внешней или внутренней жизни человека есть не что иное как манифестация его собственного каузального тела.
Поэтому, придавая событию недостаточное внутреннее значение, то есть не поддерживая его в необходимой степени буддхиальной энергией, человек рвет буддхиальную оболочку и выставляет кусок своего каузального тела как бы в высокие слои атмосферы — так оно ощущает вибрации атманического в отсутствии буддхиальной прослойки (см. рис. 5, а).
Если же каузальное тело выходит также и за пределы атманического (рис. 5, б), то ощущения похожи на выход в открытый космос без скафандра. Как и в обычной медицине, в аномалиях тонких тел следует различать легко устранимые дисбалансы, и диспропорции от запущенных болезней и тяжелых патологий. В организме природой предусмотрено не статическое, а динамическое равновесие, так что все тела могут ненадолго частично выходить из-под защиты вышележащих, слегка их разрывая и затем повреждаясь сами, — такова природа стрессовых состояний. После этого организм некоторое время должен «приходить в себя», восстанавливая равновесие, и в первую очередь телесную защиту.
Сложность заключается в том, что когда тело выходит за пределы более тонкого, рвется и страдает последнее, а первое повреждается, лишившись защиты, вовсе не сразу. Более того, разорвавшись, тонкое стремится растянуться и снова охватить нижележащее — и при этом часто рвется в другом месте. Так мать неблагополучного семейства разрывается в каузальном потоке между кухней, детьми и мужем, ничего не успевая сделать, и постоянно меняет внутренние акценты значимости для себя то одной проблемы, то другой в ритме, невыносимом для ее буддхиального тела, которое и так в сплошных дырах от каузального: большого, неуправляемого, аморфного, энергичного и некультурного.

а б
Рис. 5. а — заштрихованный фрагмент каузального тела выходит за пределы буддхиальной защиты;
б — дважды заштрихованный фрагмент каузального тела выходит за пределы атманической защиты
Резюмируя сказанное, можно сформулировать отчасти метафизический принцип: все, происходящее с человеком и вокруг него, предполагает его определенное душевное участие, и там, где его оказывается недостаточно, постепенно возникает каузальная язва, то есть события складываются совершенно неудовлетворительным для человека образом, постоянно выводя его из себя (то есть каузальное тело — за пределы буддхиального, а иногда и астральное — за пределы ментального), требуя неестественных затрат сил, времени и денег и в конечном счете не принося ничего, кроме разочарования. Впрочем, и с язвой, даже каузальной, жить можно, хотя и нелегко, если каузальное тело находится все же под защитой атманического, как изображено на рис. 5, а. Тогда человек в соответствующей заштрихованной области каузального тела сфере событий постоянно падает, ушибается, все теряет, ему не везет — но в конечном счете он все же ощущает определенную защиту и неясную косвенную поддержку, которая не дает ему свалиться в пропасть, и свои дела, хотя и с большим трудом и материальными издержками, он как-то ухитряется довести до конца. Ситуация, изображенная на рис. 5, б, гораздо более угрожающая — здесь человек идет, что называется, вразнос, и если атманическое тело не очень сильное, может даже умереть, не выполнив своей миссии. Но, конечно, и знаки разрыва атманического тела, и события, отвечающие выходу каузального тела за пределы атманического, будут гораздо более серьезными и угрожающими, чем в ситуации рис. 5, а: положение на рис. 5, б чревато уже не язвой, а гангреной дважды заштрихованной части, и ее распространением на все каузальное тело. Человек опускается и постепенно гибнет, и сбалансировать его организм уже очень трудно, поскольку существенно задето атманическое тело, а это означает, что в нем активизируется программа самоуничтожения.
Тема язвы заставляет более осторожно отнестись к понятию смирения, которое в данном случае, если и применимо, то косвенно. Вообще это слово по основному своему смыслу относится к трансляциям из атманического тела, которые следует воспринимать как безусловные распоряжения, отменяющие все законы более низкого тела, которому они адресованы. Именно в готовности буквально исполнить атманическую волю, даже в ущерб программам нижележащего тела, и заключается смирение. Однако если речь идет не о буддхиальном теле, располагающемся непосредственно под атманическим, а о следующих, то понятие смирения резко сужает спектр своего применения, поскольку прямые трансляции из атманического тела в каузальное (и более плотные) скорее исключение, чем правило. Можно, конечно, включить канал прямой связи с атманическим телом, то есть передать из каузального тела в атманически-каузальное: «У меня язва», но даже если сигнал будет отчетливо воспринят (а это при передаче «через этаж» не очень просто и возможно не всегда), ответ атманического тела последует, скорее всего, в буддхиальное (по каналу Овна), а буддхиальное, укрепившись, передаст свою волю каузальному, а именно: «Не высовывайся», что последнее и так отлично знает. Таким образом, религиозное смирение в данном случае есть не что иное, как попытка прокрутить свои дела, обращаясь через голову непосредственного начальника прямо к директору — хорошо известно, что добром это не кончается, во всяком случае, сначала лучше попытаться договориться на минимально возможном уровне; в данной ситуации — с буддхиальным телом, то есть согласовать систему ценностей с имеющимся каузальным потоком.
Можно различать локальные и глобальные нарушения в каузальном теле. Ко второй категории относятся, например, сильное повышение и понижение его температуры (горячка и общая слабость), что выражается в неестественной по силе и какой-то нездоровой активности и, наоборот, полной апатии и нежелании что-либо делать, хотя физически (читай — эфирно) человек может быть вполне здоров. Нужно, однако, понимать, что так же как и у физического тела у каузального есть некоторый врожденный естественный уровень активности, и ритм событий, нормальный для одного человека, будет непереносимо тяжел для другого и безумно скучен для третьего.
Каузальная лихорадка очень болезненно сказывается в первую очередь на буддхиальном теле: человек мечется из стороны в сторону, принимается за все дела подряд и тут же их бросает, налаживает и тут же портит отношения с людьми и ставит под угрозу срыва или откровенно срывает свои многолетние программы, фактически перечеркивая имеющуюся у него систему ценностей. Иногда такое состояние предшествует буддхиальному кризису, когда буддхиальное тело не залечивает раны, возвращаясь в исходное состояние, а трансформируется к новому виду и качественно иной системе ценностей. Такой косвенный путь, через каузальную лихорадку, довольно распространен, хотя и не единственно возможен — иногда изменения идут сверху вниз, то есть человек находит новый, более точный идеал, и ценности перестраиваются в соответствии с ним; этот путь более естественный и не такой болезненный, но он не всегда оказывается возможным.
Каузальная слабость, то есть длительное понижение уровня энергетики тела, чревато не только скукой: слабеющее каузальное тело не обеспечивает должной защиты ментальному и рвется, в результате чего, во-первых, страдает само, а во-вторых, делается уязвимым незащищенный кусок ментального тела, где через некоторое время может появиться язва (она будет описана в следующей главе). Соответствующие переживания человека могут быть, например, такими: он долго размышлял на некоторую тему и окончательно понял, что нужно совершить определенное действие или поступок, но почему-то у него катастрофически не хватает на это решимости или фатально не складываются обстоятельства, или в решающий момент он попросту забывает о своем намерении.
С другой стороны, устойчиво низкий уровень каузальной энергетики не дает человеку возможности реализовывать свои ценности, так как у него попросту не хватает сил для осуществления соответствующих программ, или он выполняет их «через силу» — фразеологизм, как раз и обозначающий недостаток каузальной энергии.
Однако существуют также опасности, прячущиеся до поры до времени внутри самого каузального тела, и активизирующиеся лишь при его ослаблении: это его внутренние паразиты, например, программы лени, безответственности, сужения сознания и эгоистической фокусировки каузального потока. Пока человек живет в естественной для себя каузальной энергетике, соответствующие паразиты могут вести себя тихо; но как только к нему подкрадываются немочь и апатия, они сразу вылезают из щелей и объявляют себя хозяевами положения, и человек не словом, а делом утверждается в следующей позиции: «Я слабый, старый, больной, несчастный, замученный, с деревянной ногой и фарфоровой челюстью, — а вы молодые, здоровые, счастливые и альтруистичные — вот и позаботьтесь обо мне»; далее прилагается список на восьми листах, состоящий из жалоб, желаний, просьб, указаний и приказов, которые окружающие должны немедленно и качественно исполнять. Сначала окружающие, исполненные христианского сострадания, идут человеку навстречу, но довольно быстро он им до смерти надоедает, поскольку их подсознание отлично видит, что помощь идет не по адресу, а на прокорм каузальных паразитов. Поэтому поддержка постепенно ослабевает, и откормленные паразиты начинают грызть самого хозяина, отчего он впадает в неистовство и в отчаянии отправляет их вниз: в ментальное тело, затем астральное, эфирное и наконец физическое, где благополучно заболевает тяжелой болезнью и дальше уже пьет кровь врачей, сиделок и изредка навещающих его наиболее сердобольных родственников, которые, выходя из больницы, производят вздох великого облегчения.
Ослабление каузального тела вовсе не обязательно означает обеднение человека — оно часто возникает при чрезмерном накоплении каузального потенциала, которым человек не может (или не хочет) правильно распорядиться. Если деньги не пускать в оборот, то в какой-то момент являются воры или грабители и делают это сами — но это еще сравнительно благополучный вариант развития событий, каббалистический смысл которого заключается в том, что края растолстевшего каузального тела, не защищенные буддхиальным, обкусывает каузальная акула. Гораздо хуже, если появляются шантажисты или рэкетиры, требующие свою долю постоянного дохода, — это уже прямой знак буддхиальных нарушений и крупного паразита в буддхиальном теле. Ту же роль играют кредиты: жизнь взаймы у банка, то есть у собственного будущего, повышает комфорт и материальный уровень существования, но фактически означает закабаление человека жестким социальным эгрегором.
Здесь нужно сказать несколько слов о собственности. Всякая вещь, предмет имеет определенный каузальный потенциал и владение ею есть сугубо мистический акт присваивания себе этого потенциала. Но вещи — не рабы: гораздо правильнее представлять их себе как домашних животных, чью любовь нужно зарабатывать хорошим отношением и правильным обращением. Однако прежде всего нужно понимать, что приобретая любую вещь, человек ослабляет свое каузальное тело ровно на величину ее каузального потенциала. Именно поэтому у многих дорогих предметов такая сложная судьба: их постоянно крадут, перепродают и тщательно прячут, а потом все равно крадут: чем выше каузальная энергия предмета, тем труднее ему найти своего истинного хозяина, то есть человека или дом, с которым у него возникнет медитация, и каузальный потенциал в конечном счете увеличится у обоих. Особенно трудные и часто даже кровавые судьбы бывают у драгоценных камней с сильной не только каузальной, но и буддхиальной, и даже атманической энергетикой. По идее их должны носить и использовать в магических целях короли, императоры или другие люди, чья непосредственная воля управляет судьбами целых народов; обычному же человеку опасно даже приближаться к таким драгоценностям, поскольку они сильно деформируют его высшие тела. (Впрочем, охрана с автоматами и пуленепробиваемое стекло создают достаточную для большинства людей защиту).
Читатель, конечно, понимает, что деление эгрегоров по телам условно, то есть во многих случаях правильнее себе представлять не три разных связанных с человеком эгрегора: атманический, буддхиальный и каузальный, а один, расположенный сразу в трех соответствующих планах тонкого мира. Точно так же следует воспринимать и существа, населяющие тонкие планы, в частности, паразитов: многие из них располагаются сразу в нескольких планах тонкого мира, и это следует учитывать при выборе наиболее эффективных приемов борьбы с ними.
Искусство жить — это в первую очередь искусство поиска тонкого динамического равновесия необычайно сложной системы человеческого организма. В каком-то (самом высоком) смысле он всегда находится в равновесии — но человек может выбирать более или менее приятные для него режимы, если научится хорошо чувствовать внутренние процессы организма и сотрудничать, а не воевать с ним. Соответствующая философия называется синэргетикой — это слово означает сотрудничество двух сил, не противопоставляемых друг другу, но предполагаемых совместимыми некоторым способом, который нужно найти.
Синэргетический поход к проблеме чистоты каждого конкретного тела дает примерно такие наводящие соображения. Чем чище тело, чем меньше в нем паразитов (а они не только живут за счет его энергии, но и отравляют тело отходами своей жизнедеятельности), тем легче человеку живется и лучше работает организм в целом — но усилия, потраченные на борьбу с ними, не должны ослаблять ни данное тело, ни другие до такой степени, чтобы в них заводились еще худшие паразиты. Чтобы лучше понять ситуацию, представим себе судьбу человека с крупным паразитом в атманическом теле, например, атеистическим червем, всю жизнь не дающим человеку ощутить свое Божественное происхождение и жизненную миссию и отравляющим все попытки найти себе веру и идеал глубочайшими сомнениями. Совершенно ясно, что козни этого червя не ограничатся идеалами: его эманации опустятся и на буддхиальное тело, где оформятся в виде буддхиальных червяков-паразитов, разъедающих ценности, и на каузальное тело — например, в виде мелких червячков, подтачивающих решимость в конкретных выборах и поступках, даже тех, в правильности которых у человека, казалось бы, нет никаких сомнений.
Борьба с этими паразитами на горизонтальном уровне, то есть каждом теле в отдельности, может вестись вначале довольно успешно — но затем человек почувствует, что наступила фаза насыщения, то есть увеличение прямых усилий не ведет ни к каким дальнейшим успехам. Тогда, пытаясь дойти до исходных причин, он последовательно поднимется из каузального тела в буддхиальное, а из него — в атманическое, и внезапно увидит своего главного паразита — атеистического червя — конечно, не прямо (это было бы слишком сильным переживанием), но через систему светофильтров.
Что же можно сделать в этой ситуации? Трудность заключается в том, что крупные атманические структуры определяют аспекты основного содержания жизни человека, и следовательно, одним из таких — пожизненных — аспектов будет война с червем, который окончательно умрет лишь вместе с человеком, а при плохой отработке кармической программы воплотится вместе с ним и в следующий раз. Однако бороться с ним напрямую нельзя, поскольку любой направленный непосредственно на него атманический квант червь моментально съест, облизнется и, добавив с кислым видом: «Неубедительно», разинет свою пасть в ожидании новой пищи. В действительности такая судьба может рассматриваться как жертвенная — человек затыкает дыру в адские пространства атманического тела — но это вовсе не означает, что она будет трагичной. Борясь со своим червем косвенными методами, постепенно выучивая его повадки и хитрости, обманывая его там и здесь, а иногда и сам попадаясь на удочку, человек может постепенно так изменить свое атманическое тело в целом, что оно как среда станет для червя малопригодной для обитания, и он, не уйдя совсем, все же существенно сократится в размерах и вредоносности. При этом человек познаёт самого себя, то есть конкретную структуру и особенности своего организма и учится им владеть, а кроме того, на материале своего червя (точнее, через него как проводник в низшие атманические пространства) высветляет атманический план в целом. Если, однако, он примется сражаться с червем в открытую, то преуспеет в лучшем случае в выращивании аналогичного по своей природе паразита, который будет с энтузиазмом бороться с врожденным червем, не принося ему на самом деле ни малейшего вреда, но поднимая в атманическом теле целые черные бури, отравляющие и ослабляющие в конечном счете весь организм человека. (Пример — искусственно вырабатываемый религиозный фанатизм как антидот полному безверию; судьба такого человека — один из самых тяжелых видов кармы).
Совершенно аналогичная ситуация возникает и в других телах: с буддхиальными и каузальными паразитами также нельзя бороться прямо, например, посыпая их ядохимикатами, поскольку в результате отравление тела только увеличивается. Нужно либо искать дополнительный канал в вышележащее тело, откуда проистечет новый вид защиты и очищающая энергия, невыносимая для паразитов, либо иными, также косвенными методами изменять качество тела как среды, делая ее менее пригодной для их обитания. (Методам балансирования организма в большой мере посвящены следующие части трактата).
В качестве резюме можно сказать: никто не заинтересован в том, чтобы человек жил плохо, в частности, страдал от паразитов, и есть множество методов гармонизации и очищения организма, но все они глобальны, то есть затрагивают в конечном счете его весь. Если же человек поставит себе целью, скажем, поймать и уничтожить какого-либо отдельного, особо ненавидимого каузального комара, то он может причинить себе при этом гораздо больше неприятностей, чем указанный комар со всеми своими родственниками и знакомыми, вместе взятыми.
* * *
Говоря о каузальной энергии, следует иметь в виду, что она представляет основной интерес прикладной магии, если под этим словосочетанием понимать манипулирование потоком событий в небольшой (пространственной или временной) окрестности данного человека. Умения правильно вести себя в самых сложных и непредсказуемых ситуациях, обращаться с деньгами и вещами, улыбаться и льстить, вовремя исчезать и вовремя появляться, быть тонким до прозрачности или наоборот, необычайно тяжелым и черно-непроницаемым — все это необходимые атрибуты истинного мага, одинаково непринужденно чувствующего себя как в любой социальной ситуации, так и в совершенно экзотических мирах, куда доступ обычному человеку закрыт (см. убедительные книги К. Кастанеды).
Встреча с магом, то есть человеком, находящимся на качественно более высоком уровне каузальной энергетики, производит впечатление чуда, равно как и плоды его труда, будь то талантливые ученики или произведения искусства. При этом понять, в чем дело, чем отличается истинный мастер от подмастерья, очень трудно, поскольку их действия похожи. Однако мастер чуть-чуть точнее, и за счет этого он умеет удержать равновесие в таком положении, которое для ремесленника немыслимо.
Чем сильнее каузальный поток, тем отчетливее проступают его законы — ничуть не менее определенные, чем закон тяготения, но проявляющиеся лишь при достаточном сгущении и ответственности событий, которыми управляет человек. Эту ситуацию можно сравнить с уплотнением вещества: если оно распределено в пространстве с очень низкой плотностью, скажем, один атом водорода на кубический километр, то закон тяготения ощущается слабо; если же плотность повышается и из разреженного газа постепенно образуются куски вроде нашей Земли, то законы тяготения ощущаются уже совсем по-другому, не в виде легкого намека на статистическую закономерность самого общего вида, а как недвусмысленная сила, жестко ограничивающая спектр перемещений тел в околоземном пространстве (будучи предоставлены сами себе, они движутся с известным ускорением, направленным прямо к центру Земли).
Совершенно аналогично, жесткость законов каузального плана хорошо чувствуют лишь люди, ведущие напряженные и ответственные программы, и конечно, они частично осознают эти законы, но не склонны афишировать свое знание по меньшей мере по пяти причинам:
во-первых, у них нет для этого адекватного языка;
во-вторых, другие люди, живущие в горазда менее интенсивных каузальных потоках, их не поймут или им не поверят, уличив в пустых фантазиях или в глупой суеверности;
в-третьих, внутренние указания и интерпретация знаков часто внелогичны, хотя и достаточно эффективны;
в-четвертых, получаемая от внутреннего учителя информация часто идет с высоким грифом секретности, нарушение которого, как человек знает на личном опыте, чревато большими неприятностями;
в-пятых, человек получает информацию о каузальных законах окружающей его области реальности, а в других областях действуют несколько иные правила — именно поэтому мудрость жизни быстро устаревает и плохо передается от человека к человеку (но это вовсе не значит, что ее на самом деле не существует или что она не выразима в словах).
Глядя на человека, правильно живущего в энергичном каузальном потоке (или, что то же самое, обладающего сильным и культурным каузальным телом), окружающие часто удивляются тому, как ему везет, и не менее часто осуждают его за склонность к необоснованному риску. Примерно так цирковая публика смотрит на канатоходца. Однако артист ощущает себя на канате более устойчиво, чем его поклонники — на тротуаре; его отличает, однако, гораздо более высокий уровень концентрации внимания и напряженность каузального потока, которые и вызывают восхищение зрителей.
Групповые события и стоимости
Коллектив есть школа самопознания. И не только потому, что он предлагает человеку различные возможности реализации идей и замыслов, но в первую очередь как развернутая метафора его собственной внутренней жизни.
* * *
Эволюция влечет людей и коллективы своими путями, не спрашивая на то их согласия. Эволюционный уровень человека определяется степенью его осознания указанного процесса: как в самом себе, так и в окружающем мире. Загадка смысла жизни решается одновременно для самого человека и всех частиц окружающей его среды. Я обладаю природой Будды в той же степени, что и моя собака, и моя настольная лампа. Если я участвую хотя бы в одном совершенно бессмысленном действии, значит, моя жизнь полностью лишена смысла; если я становлюсь просветленным, я обнаруживаю, что весь мир просветлен.
Парадокс обучения заключается в том, что оно подобно процессу освобождения от пут: выучившись, человек забывает о том, чему его учили, — это ему больше не нужно, поскольку он свободен. Будда сравнивает путь к освобождению с плотом, на котором человек плывет на другой берег реки: когда цель путешествия достигнута, плот больше не нужен и о нем можно забыть. Рамачарака уподобляет процесс духовного развития и переход от низшего «я» к высшему постепенному разматыванию тряпки, намотанной на яркую лампу. Отделенные от лампы куски тряпки — изжитые фрагменты низшей природы человека — ему более не нужные, и он расстается с ними без сожаления.
Итак: процессы эволюции, самопознания, обучения по существу своему суть процессы не приобретения, а освобождения от сковывающих оболочек и цепей. То, что человек приобретает в результате любых усилий есть не что иное, как очередной слой обмотки лампы — на первый взгляд привлекательный, но быстро становящийся новой смирительной рубашкой.
Дух всегда проявляет себя на определенном материале, в котором человеку нужно разобраться и что-то сделать. Смысл этого «что-то» всегда один и тот же: это палец, указующий человеку на самого себя, на очередной кусок тряпки, готовый отделиться от лампы, и нуждающийся в том, чтобы человек его добровольно выбросил и рассмотрел себя и мир в новом освещении. Однако яркий свет поначалу режет глаза; поэтому можно из ненужного уже куска ветоши сделать себе темные очки и смотреть через них — пока потребность более ясного видения не манифестирует себя до такой степени, что человек перестанет притворяться перед собой, будто не замечает им же самим водруженного на нос убогого приспособления, и не разобьет его в негодовании в мелкие дребезги. Хорошо известно: когда человек закрывает себе глаза руками, он немного расставляет пальцы, чтобы краешком глаза все же подглядеть за происходящим. Поэтому если не жаждой знания, то хотя бы примитивным любопытством венец творения наделен в избытке; мешает же ему в первую очередь упрощенность представлений о равновесии и справедливости вознаграждения.
Совершенно неправильно уподоблять невежду или неумейку бедняку — и первый, и второй скорее богаты: разнообразным мусором, ржавыми цепями и веревками, изобилующими в их тонких телах; процесс обучения и вообще любые конструктивные усилия суть не что иное как расчистка организма от хлама. При этом естественным вознаграждением человеку служит обретаемая свобода, чувство легкости и благодати — на каждом теле они переживаются по-своему. Однако чистота, гармония, равновесие, следование индивидуальной миссии вовсе не те категории, которыми мыслит общественное подсознание, основной лозунг которого на каузальном плане звучит примерно так: «Заработать побольше, чтобы немедленно потребить в виде товаров и услуг». Идеал власти, в зависимости от понимания этого слова, означает максимальную возможную энергетику буддхиального или каузального тел, идеал святости в его общесоциальном понимании — форсирование атманической энергетики организма за счет всех остальных его тел. Понятно, что все эти подходы ведут к сильному дисбалансу организма в целом.
Однако у каждого человека есть некоторая естественная, Богом назначенная миссия, закодированная в общем виде в его атманическом теле и уточняемая (при его участии) последующими тонкими телами, до физического включительно. До определенного момента социум помогает человеку в исполнении его миссии, но после этого момента становится поперек дороги, в первую очередь потому, что предлагает слишком узкий спектр возможных вариантов судьбы, в который человек уже не вписывается.
Для эпохи Рыб в такой ситуации наиболее распространенным способом поведения был бунт или полное уединение: в первом случае человек восставал против общества, во втором — удалялся в скит и общался непосредственно с Богом. Сейчас, однако, возникают новые пути согласования судеб человека и общества, основанные на синэргетической философии и гораздо более глубоком понимании темы сотрудничества как таковой. Многие проблемы, неразрешимые на данном плане, совершенно переосмысливаются и затем разрешаются при переходе на более тонкий, но этому тоже надо научиться.
В настоящее время человечество переживает сильнейший атманический кризис: прежние идеалы явно трещат по швам и те, которые не скомпрометированы еще полностью, тоже теряют в силе. Это означает, что происходит крутой поворот в мировых судьбах, но новые идеалы, то есть глобальные направления развития, проявляются скорее в виде множества мелких точек-звездочек, нежели одного яркого светила. И это обстоятельство очень существенно, так как тоже является манифестацией грядущей эпохи, которая никому бесплатно не предложит ярких и ясных идеалов. У каждого человека будет свой индивидуальный путь развития и осуществления миссии, и он сам будет искать себе идеалы, выбирая одну из очень большого числа маленьких звездочек на чистом небосклоне.
Это означает значительные перемены в личных судьбах и акцентуации тонких тел. Типичным для всей существующей культуры Земли является отношение к духовным проблемам в стиле буддизма хинаяны: сначала человек отдает дань социуму (учится мирским наукам, делает карьеру, создает семью и выращивает детей), а на склоне лет, если ему так нравится, можно подумать и о смысле жизни и о своей миссии, о грядущей смерти и необходимости замолить кое-какие грешки. В пожилом возрасте каузальный поток уже не так силен, поэтому можно расслышать и вибрации буддхиального тела, вспомнить о ценностях, которые несомненно были, но не осознавались, и длинных программах, на которые была потрачена жизнь — с неясным результатом.
Сейчас, однако, социум уже не может предложить широким массам людей удовлетворительные хотя бы до пенсии цели и сюжеты их жизни — и мы переходим к концепции махаяны, когда Бога можно достичь в миру, а не только лишь удаляясь в скит. Само по себе исчезновение общезначимых идеалов есть знак огромного эволюционного прогресса общества, миссии членов которого отныне резко различаются с самого начала их сознательной жизни. Это означает резкую перемену в акцентах высших тел: буддхиальное выходит на первый план и становится важнее каузального, атманическое же воспринимается как неясный, глубоко скрытый энергетический центр буддхиального.
Только на пути осознания ведущей роли буддхиального тела по отношению к каузальному могут быть сняты как каузальные антагонизмы между людьми, так и буддхиально-каузальные противоречия между человеком и группой, человеком и социумом.
Эти противоречия не так велики, как кажется. Мир един, и занимаясь собой, человек совершенствует его не в большей и не в меньшей степени, чем занимаясь другими людьми или внешними обстоятельствами. В конечном счете всегда можно встать на ту точку зрения, согласно которой человек всегда занимается своим организмом и только им; а изменения, которые он производит во внешнем мире, суть не более чем следствия этих его занятий. Ничуть не хуже и противоположная точка зрения, согласно которой человек всегда занимается внешним миром: или непосредственно, или с помощью воображения и внутренней концентрации — работает в том или ином эгрегоре. Тогда изменения в нем самом всегда суть следствия его внешней работы: например, когда человек служит определенному эгрегору, то его организм меняется соответственно характеру служения — так железные опилки принимают направление магнитного поля.
В зависимости от обстоятельств, можно стоять как на одной из этих двух крайних точек зрения, так и на другой; можно также иметь смешанные позиции, то есть как-то разделять свои занятия: сейчас я занимаюсь собой, а сейчас внешним миром. Принципиального значения это не имеет: балансируя, приводя в порядок и эволюционно развивая свой организм, человек оказывает аналогичное воздействие и на внешний мир, и наоборот. Миссия есть не что иное как наиболее удобный и естественный для человека путь саморазвития и одновременно влияния на мир. В ее пределах человек ощущает себя достаточно комфортно, хотя бы с социальной точки зрения его судьба складывалась неудачно или даже плачевно. Однако свобода воли, существующая на всех телах без исключения, позволяет человеку, во-первых, значительно деформировать свою жизненную миссию, во-вторых, выводить организм в целом на совершенно критические режимы существования, когда становится просто непонятным, на чем держится его равновесие — в этих ситуациях и возникает субъективное страдание, которым переполнен наш мир и которое вовсе не обязано быть его основным содержанием. Таким образом, можно вычленить две принципиально различные причины страдания: первая заключается в сильном отклонении человека от его миссии (например, вследствие поклонения кукольным идеалам), что обязательно через некоторое время приводит организм к критическим перегрузкам, причем не только в атманическом теле; вторая же заключается в непонимании или игнорировании законов тонких планов и характера связей между ними, что тоже приводит к критическим перегрузкам, но они устранимы легче, чем в первом случае.
Очень важно понимать, что любые усилия по изучению, очищению и совершенствованию своего организма приводят к уменьшению страданий (субъективных и объективных) лишь при условии, что человек исполняет волю атманического тела, или, по крайней мере, не слишком ей противится. В принципе в течение жизни можно существенно изменить все тела организма, в том числе и атманическое, то есть скорректировать свою миссию — но эта работа тоже идет по вполне определенным правилам, и требует много времени и усилий, в ходе которых параллельно атманическим изменениям перестраиваются все остальные тела.
* * *
Эпоха Рыб была переполнена атманическим костылями; а те ее периоды, когда этих костылей на всех не хватало, назывались впоследствии историками смутами, сумерками богов и прочими нелестными эпитетами. Каждая религия и даже религиозная ветвь претендовала на единственность своего пути освобождения и утверждала все чужие идеалы кукольными или сатанинскими; общество предлагало человеку стандартизованный жизненный путь, причем миссия понималась как преданное служение тому или иному жесткому социальному эгрегору, а «Бог» всегда воспринимался в рамках определенного формального культа. На немногочисленных людей, пытавшихся следовать своему пути, при жизни смотрели с большим подозрением и старались либо их уничтожить, либо поскорее ввести в «рамки», что за пятьдесят-сто лет всегда прекрасно удавалось.
Бог был далеко и светил слишком ярко, поэтому требовался жрец или священник для того, чтобы приспособить Его к нуждам верующих: ослабить и преломить Его свет применительно к их обстоятельствам. Сейчас, при переходе к эпохе Водолея, атманическая ситуация меняется качественно: на месте пяти-шести главных и очень ярких солнц, соответствующих ведущим мировым религиям и некоторым «атеистическим» идеалам (свобода, научное познание и т. п.) появляется целая россыпь звезд различной величины, гораздо более слабых, чем прежние светила, но не требующих «переводчика» для взаимодействия со средним человеком. Другими словами, религиозное чувство становится менее экзотическим, но и менее стандартизованным, и каждый человек, а не только особо одаренные мистики и святые, может при желании следовать в своей судьбе «воле Божьей» — связи между атманическим, буддхиальным и каузальным телами становятся более чем ощутимыми.
При этом оказывается (поразительное открытие для каждого человека, который его переживал), что моего Бога в наибольшей степени волнует и заботит именно то, на что направлены мои основные душевные силы — хотя Он смотрит на те же предметы и проблемы несколько по-иному.
Отсюда вытекает парадоксальный для минувшей и совершенно естественный для грядущей эпохи вывод: Бог в наибольшей степени находится со мной там, где происходят важнейшие для меня события моей жизни: в семье, на работе, при свидании с любовницей или на демонстрации в защиту китов, и именно в этих обстоятельствах я должен научиться искать Его промысел, или, в терминологии настоящего трактата, главное направление своего жизненного пути.
И поскольку человек существо общественное в гораздо большей степени, чем он сам об этом думает, основным храмом для него окажутся разнообразные коллективы, в которых он будет играть самые неожиданные роли. Роль священника при этом будет исполнять эгрегор коллектива, с которым у человека должна быть прямая связь, — иначе он просто-напросто не сможет туда вписаться.
Коллектив — один из основных источников внешней каузальной энергии и одновременно школа самопознания: групповые ситуации складываются специально так, чтобы показать человеку как в выпуклом зеркале то, что он оказывается не в состоянии увидеть в себе сам. Если человек внимателен к этим урокам, он одновременно налаживает отношения сотрудничества с групповым эгрегором (и получает от него повышение в статусе и более ответственные задания), совершенствует свой организм и продвигается по жизненному пути. Если же он недостаточно внимателен и ответственен, эгрегор коллектива переводит его на более грубую и грязную работу, где человек может достичь и освоить более примитивное, но и более устойчивое равновесие своего организма, который пока не справляется с тонкой работой.
Вообще полезно рассматривать любой коллектив, где человек волей судьбы оказывается, как модель его собственного организма, и интерпретировать проблемы коллектива — всех планов — применительно к своим тонким телам. При этом поток внешних событий коллектива — так, как он развернут по отношению к человеку, особенно поучителен в силу большей энергичности происходящего. У человека низкого уровня, плохо понимающего, что такое внутренняя работа, последняя часто идет неосознанно на материале его внешней деятельности в группе, и только потом он внезапно ощущает, как сильно переменилось его каузальное тело и поток событий вокруг него.
* * *
Любой коллектив представляет собой очень своеобразный вариант организма, а изучение его тонких тел и взаимодействий между ними интересно не только с конкретно-прикладной, но и с общенаучной точки зрения, поскольку яркие и легко наблюдаемые в одном случае эффекты могут быть почти незаметными, но, тем не менее, весьма существенными в другом. Кроме того, коллективы по своему эволюционному уровню, как правило, гораздо ниже составляющих их людей, но зато гораздо энергичнее, и потому, аналогично зоопсихологии, «коллективопсихология» может много дать для понимания человека, если, конечно, не доводить прямолинейные аналогии до абсурда, как это нередко делается в современной науке. Эволюция управляется не принципом индукции («какие тенденции наблюдались в прошлом, такие сохранятся и в будущем»), а скорее противоположным, который, в духе Питера, можно назвать принципом крутого поворота, а именно: поворот в развитии наступит гораздо раньше или существенно позже, чем мы предполагали, оказавшись при этом значительно круче и совсем не туда, куда мы рассчитывали. Другими словами, если дорога сейчас идет прямо, а дальше пятидесяти метров ничего не видно, то можно быть абсолютно уверенным в том, что на пятьдесят первом метре она резко повернет в непредсказуемом направлении.
Что такое каузальное тело коллектива? Говоря о его манифестациях, придется сказать несколько туманную фразу, а именно: событием в жизни коллектива являются те обстоятельства, которые он воспринимает как важные или, по крайней мере, существенные для себя. Впрочем, слово «он» в последней фразе не вполне корректно, и лучше заменить его на «эгрегор коллектива», поскольку коллективное сознание часто не имеет такой тонкости, чтобы регистрировать действительно важные для коллектива события. Автор надеется, что подрастающее поколение и следующие за ним, отменив общезначимые идеалы и стандартизованные судьбы, окажется внимательнее к тонкому миру в целом и групповым эгрегорам в частности, и тогда характерные для эпохи Рыб проблемы типа насильственного подчинения воли индивидуума коллективу и прямо из этого вытекающие развал и деградация последнего просто не возникнут. Маркс как-то заметил, что до него философы старались лишь объяснить мир, он же считает, что философия должна также его надлежащим образом изменить. Автор, однако, видит задачу философии скорее обратной: объяснить людям, что перед тем, как преобразовывать мир, нужно научиться хотя бы примерно представлять себе его законы. Тогда становится возможным синэргетический подход, когда и овцы целы, и волки сыты, и модные дамы добровольно отказываются носить меха как домашних, так и диких животных.
Строго говоря, что такое событие в жизни коллектива, точно знает только его эгрегор, а члены коллектива ощущают его в той мере, в которой они с этим эгрегором связаны. Однако правильные групповые обсуждения, превращающиеся в (осознаваемые или нет) сеансы связи с эгрегором, могут сильно прояснить волю эгрегора и его расстановку акцентов на событиях. Время жестких руководителей и полновластных жрецов-толкователей народной воли подошло к концу, и в грядущую эпоху смогут попасть лишь те коллективы — большие или малые, безразлично, — которые будут обладать гибкими эгрегорами, чью волю и программы станут сознательно, добровольно и старательно исполнять их члены. Это означает, в частности, глубокий кризис в национальных, государственных, профессиональных, семейных и парных отношениях, поскольку в центр сознательного внимания и мотиваций людей будут поставлены объекты тонкого, а не плотного мира, то есть эгрегоры как таковые, а не их грубо-материальные манифестации. Соответствующая революция будет чем-то похожа (хотя и гораздо глубже) на замену золотого обращения современной кредитно-финансовой системой, в свое время радикально перестроившей каузальный план социума.
В семье главным объектом забот человека станет семейный эгрегор, в любви — парный, на работе — цеха или лаборатории, а в общественной жизни — государственный и этнический, и их оценки любого его поступка будут человеку более чем ясны. Так и живешь: сам себе пророк, сам себе жрец; трудно, но зато почетно.
Глава 4
МЕНТАЛЬНОЕ ТЕЛО
Ключевые слова: мысли, ум, разум; моделирование, осмысление; комбинирование
— Что будет, если скрестить ужа с ежом?
— Полтора метра колючей проволоки.
Детская загадка
Ментальное тело является четвертым по счету и промежуточным между тремя высшими и тремя низшими телами; поэтому оно несет в организме, кроме своих, так сказать, личных нагрузок, еще и особые коммуникативные, связывая верхние и нижние группы этажей этого семиэтажного здания. В духе Д. Андреева совокупность атманического, буддхиального и каузального тел можно назвать тонким шельтом; тогда астральное, эфирное и физическое вместе составляют плотный шельт. Между плотным и тонким шельтами имеется определенная аналогия: в частности, атманическое тело во многом похоже на астральное, буддхиальное — на эфирное и каузальное — на физическое (об этом см. в следующих главах). Называя ментальное тело сокращенно менталом, мы получаем членение организма, изображенное в таблице 1.
Таблица 1
Первая трехзвенная структура организма
Тонкий шельт
Атманическое тело
Буддхиальное тело
Каузальное тело
Ментал
Ментальное тело
Плотный шельт
Астральное тело
Эфирное тело
Физическое тело
Если эфирное и физическое тела вместе взятые, называть плотным телом, буддхиальное и атманическое — высшим, а совокупность астрального, ментального и каузального тел — средним (социальным) телом, мы получим трехзвенную структуру организма, изображенную в таблице 2.
Таблица 2
Вторая трехзвенная структура организма.
Высшее тело (душа)
Атманическое тело
Буддхиальное тело
Среднее (социальное) тело
Каузальное тело
Ментальное тело
Астральное тело
Плотное тело
Эфирное тело
Физическое тело
Активность ментального тела воспринимается человеком как процесс мышления, не обязательно логичного или хотя бы связного: это любая смена мысленных образов, независимо от того, насколько она конструктивна и управляема сознанием. Сами по себе мысленные образы суть объективные восприятия мыслеформ — отдельных объектов, существующих независимо от человека в ментальном плане тонкого мира. Ментальная энергия способна компоновать из нескольких мыслеформ одну, наподобие строительно-монтажных работ, разбирать сложные мыслеформы на составляющие их куски и создавать новые, рассматривая данную с разных сторон, — все это делается с помощью «левополушарного» мышления.
Кроме того, человек способен и к ассоциативному («правополушарному») мышлению: когда в поле умственного зрения привлекается мыслеформа, чем-то похожая на данную, но вовсе ею однозначно не определяемая; возможно также создание и радикально новых мыслеформ, но это случается редко. Процесс мышления в целом — определенная работа, частично состоящая в поиске в ментальном плане подходящих мыслеформ, заготовок для конструкций и отправных точек для ассоциаций, а частично в создании из них некоторой большой мыслеформы, или ментальной конструкции (мнения, концепции, теории), которая на данный момент человека устраивает или не устраивает.
Субъективно, то есть с точки зрения изменений, идущих в организме, мышление есть процесс преобразования ментального тела; например, построив в ментальном плане (то есть во внешнем мире) определенную конструкцию, человек иногда ощущает, как в его мыслях на месте бывшего хаоса вдруг возникает необыкновенная ясность, как будто в захламленной комнате навели порядок: вымыли пол и окна, стерли пыль и расставили мебель по-новому. Именно это происходит с определенным участком ментального тела, когда человек правильно разбирается в сложной ситуации, понимает трудную проблему и т. п. Внешняя и внутренняя работа всегда идут параллельно, это, конечно, относится и к ментальному телу.
Часто мышление идет бессознательно или полусознательно, и тогда человек не осознает ни характера внутренних изменений ментального тела, ни предмета своих усилий в ментальном плане, хотя какая-то работа и там, и там происходит, и человек это косвенно ощущает, например, по чувству внутренней занятости — ему не хочется думать ни о чем серьезном, как будто «думатель» внутри при попытке его окликнуть отвечает сердитыми гудками «занято, не мешай». Именно это подсознательное мышление и является главным; осознаваемые же человеком «рассуждения» и ассоциативные ряды не более чем поверхностные продукты или, точнее, следы ментальных медитаций, происходящих совершенно неизвестными современной науке способами.
Существующее общепринятое мнение заключается в том, что в основе «правильного» мышления лежит Аристотелева логика; однако в действительности все используемые не только в рассуждениях обычных людей, но даже и в математических доказательствах выражения типа «если», «то», «следовательно» и прочие логические связки носят скорее характер украшений, нежели указаний на действительное следование законам логики. Сами математики этого не отрицают, удовлетворяясь некоторым общепринятым в математическом эгрегоре уровнем «правдоподобности» своих рассуждений, который позволяет избежать большинства противоречий (хотя и не всех). Однако сами по себе законы формальной логики во многих случаях не применимы на практике, что должно бы сильно смутить поклонников «точного» дискурсивного мышления. Автор ограничится одним известным примером.
По правилам формальной логики утверждения «из А вытекает Б» и «Из не-Б следует не-А» эквивалентны, то есть если верно первое, то верно и второе, и наоборот. Представим себе, что нам нужно изучить правильность такого утверждения: «Все леопарды полосаты». Следуя упомянутому правилу, указанное утверждение истинно или ложно одновременно с утверждением «Все, что не полосато — не леопард». Изучая первое утверждение, нам придется прийти в зоопарк, и у соответствующей клетки мы быстро убедимся в его ложности. Что касается второго утверждения, то проверку его истинности можно начать у себя в доме, затем продолжить на работе и через некоторое время с очень большой степенью достоверности убедиться в том, что оно истинно: действительно, ни стол, ни стул, ни чайник на кухне, ни еще великое множество попадающихся на глаза бесполосных предметов не являются (слава Богу!) леопардами. Если же миллионный по счету бесполосный предмет и окажется случайно леопардом, его смело можно отнести к ошибке эксперимента. Налицо парадокс: первое из двух эквивалентных утверждений ложно, второе же истинно.
Логик отнесется к описанному парадоксу равнодушно, заявив, что логика — это одно, а жизнь — другое, и нужно применять первую ко второй с умом, а не формально. Физик отметит, что каждую проблему нужно изучать по существу, и если речь идет о леопардах, то следует рассматривать их, а не все остальное, даже такой уважаемый объект, как собственный пуп. И то, и другое, конечно, справедливо, но не решает поставленной проблемы: может ли формальная логика считаться одним из оснований конструктивного практического мышления — поскольку описанный выше парадокс лишает ее этой возможности.
А вот другой пример, показывающий, что отношения между логикой и жизнью не так просты, и что культура мышления интуитивна в большей степени, чем нам кажется.
Что такое утверждение, обратное данному? Казалось бы, очень просто: если утверждение состоит в том, что из А следует Б, то обратное формулируется так: из Б вытекает А. Как говорится, у матросов нет вопросов. Попробуем, однако, сформулировать теорему, обратную к теореме Пифагора. Итак, основное утверждение:
Пифагор. В прямоугольном треугольнике сумма квадратов сторон, прилежащих к прямому углу, равна квадрату третьей стороны.
Как же выглядит обратное утверждение? Автор предлагает две версии:
Если в треугольнике квадрат третьей стороны равен сумме квадратов первой и второй, то угол между последними — прямой.
Если где-то сумма квадратов чего-то и чего-то еще равна квадрату какой-то третьей величины, то оно — прямоугольный треугольник.
И здесь дело не в том, что утверждение 1 верно, а 2 — нет; вопрос заключается в следующем: почему по видимости совершенно однозначная, понятная и очевидная операция обращения импликации (логического следования) допускает такие сильные вариации при переходе к конкретным примерам, даже еще не жизненным, а пока чисто математическим?
Нисколько не меньше сомнения вызывает двойная импликация: если из А1 следует А2, а из А2 следует А3, то из А1 следует А3. Имеется эмпирическое наблюдение: чем длиннее человек оправдывается, тем сомнительнее становятся его оправдания. Логические цепочки в пять звеньев и больше вообще не кажутся сколько-нибудь убедительными, даже если каждая отдельная импликация не вызывает сомнений: «А1 истинно? Да.» «А2 следует из А1? Следует.» «А3 вытекает несомненно из А2, а А4 из А3? Вытекает.» «Значит, А4 истинно? Не уверен... а нельзя ли попроще, покороче, поубедительнее?»
Голографический и вообще любой целостный подход к миру делают проблематичным само представление о причинности, поскольку все связано со всем и потому каждое явление может рассматриваться как прямая или косвенная причина любого другого. Поэтому формально-логическое построение всегда лишь какое-то приближение, границы которого нужно устанавливать из внешних по отношению к нему содержательных (то есть прямо связанных с существом дела) соображений. Что же такое это непонятное существо дела? Ответ вряд ли удивит читателя: это фрагмент каузального плана, которым человек в данный момент занимается. Другими словами: ментальная конструкция — модель или рассуждение — содержательны только тогда, когда относятся к какому-либо каузальному объекту: событию, явлению и т. п., который и направляет течение ментальной медитации, результатом каковой будет ментальный образ, то есть определенное представление о каузальном объекте. При этом поиск ментального образа можно вести как угодно: и постепенно складывая его из логических кирпичиков, и калейдоскопически меняя целостные ассоциации-гештальты, и комбинированным образом: и так, и так; важно лишь, чтобы человек все время чувствовал каузальное «существо» («физический смысл») явления и на него ориентировался.
Эту мысль можно сформулировать гораздо менее приятным для «свободно мыслящего» человека образом: на каждую ментальную медитацию следует иметь каузальную санкцию; иначе говоря, ментальное тело не должно (кроме особых критических режимов) выходить за пределы каузального. Это гораздо более жесткое ограничение, чем указание К. Пруткова: «Рассуждай токмо о том, о чем понятия твои тебе сие дозволяют. Так: не зная языка ирокезского, можешь ли ты делать такое суждение по сему предмету, которое не было бы неосновательно и глупо?» В дополнение к этому справедливому совету можно сказать так: рассуждай токмо о предметах и событиях твоей жизни, отчетливо в том нуждающихся; и оправдание твоим рассуждениям будет лишь в том случае, если они прольют новый свет на происходящее с тобой; все же остальные твои мысленные упражнения лишь мусорят ментальный план и пачкают твое же собственное ментальное тело.
К сожалению, в наше ментально-распущенное время болтовня (пустословие) и ничем не оправданное праздномыслие не рассматриваются как существенные грехи, хотя портят жизнь и человеку и обществу, резко нарушая общий баланс их организмов.
Мысль изворотлива, часто откровенно лжива, постоянно пытается постичь сама себя, подобно змее, глотающей себя начиная с хвоста, — и никогда в этом не преуспевает. Именно к ментальному плану относятся понятия истинности и ложности, которых не существует на других планах, и это нужно понять. Ни идеал, ни цель, ни событие, ни эмоция, ни движение не могут быть истинными или ложными — они просто существуют. В то же время они определенным образом отражаются в ментальном теле человека: он как-то осмысливает свою жизнь: идеалы, цели, поступки и т. д., и результаты этого осмысления уже могут подвергаться преобразованиям, свойственным ментальным структурам, например, оценкам и классификациям. «И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо» (Бытие 1:10). С точки зрения современного читателя слово «увидел» в последней фразе относится к ментальному плану, так как далее следует оценка: «хорошо» (а могло бы, если следовать логике XX века нашей эры, быть, напротив, «плохо»). Историческое прочтение той же фразы поднимет ее на каузальный план, поэтическое — на буддхиальный, а религиозное — на атманический, и во всех этих прочтениях слово «хорошо» воспринимается вовсе не как логический бит информации, то есть противоположность к «плохо», а как самостоятельное понятие с богатым внутренним значением. Без претензии на полноту филологического анализа, слово «хорошо» применительно к различным планам можно толковать, например, так:
атманическое значение — гармоничная или гармонизирующая миссии;
буддхиальное значение — ценность, видимым образом соответствующая миссии и приближающая к ее исполнению;
каузальное значение — событие, удачно сочетающее основные жизненные программы человека.
Однако слово «увидел» может относиться не только к ментальному, но также и к атманическому, буддхиальному и каузальному планам, так что прочтение этого библейского стиха неоднозначно; впрочем, слово «назвал» в первом его предложении явно указывает (как и все остальное содержание книги Бытия) на атманический план, ибо назвать и значит определить главные контуры судьбы и миссию. Поэтому ментальное прочтение в данном случае явно недостаточно и ведет к сильному искажению смыла текста, который конечно же не имеет оценочного характера.
Хороший писатель и добросовестный читатель всегда хотя бы подсознательно отслеживают тонкий план, на котором идет повествование, поскольку смысл слов находится от него в существенной зависимости. Рассмотрим в качестве примера следующее начало повести из сельской жизни.
Как хорошо, — подумал Василий, едва проснувшись и сладко потягиваясь на опасливо хрустнувшем под ним деревянном топчане. Косые лучи недавно взошедшего солнца с трудом пробивались через закрытые ставни и открытые окна избы-пятистенка, ярко освещая коричневый с прожилками комод и две стоящие на нем изумрудные поллитровки: одну пустую, другую же едва початую. — Будет, чем опохмелиться.
В этом тексте имеется грубая стилистическая ошибка. Именно, герой выписан на эфирном плане, в то время как слово «подумал» относится к ментальному, что создает у читателя неприятное чувство диссонанса, а у критика — ощущение непрофессионализма. Гораздо более адекватно было бы употребить вместо «подумал» какой-либо эфирный оборот, например: «Как хорошо, — запело что-то внутри Василия, едва проснувшегося...» и т. д. Однако выражение «запело что-то внутри» допускает также и астральное толкование, особенно если речь идет о состоянии героини. Вообще писатели атеистического направления часто видят правду жизни в эфирном и физическом планах, забывая о том, что герои, и читатели живут все же преимущественно в каузальном, а души их располагаются и вовсе в буддхиальном и атманическом.
* * *
Обычная логика — то, что в обиходе называют здравым смыслом, а в науке грамотными рассуждениями — вовсе не сводится к формально-логическим силлогизмам. Это некоторые правила, которые довольно трудно точно описать, но культурный человек их инстинктивно выучивает и старается, где можно, строго им следовать; в тех случаях, когда это ему не удается, он внутренне огорчается, а внешне признает несовершенство своей логики, надеясь в дальнейшем найти способ исправить положение. Однако бросается в глаза то, что эти правила в гораздо большей степени связаны не столько с внутренними законами ментального плана, сколько с его согласованием с каузальным. Другими словами, вы можете быть не особенно логичным, но вам это простят, если вы говорите о существе вопроса, и видно, что вы его понимаете и стараетесь адекватно выразить в ментальных конструкциях. При этом логика событий, то есть карма каузального плана, гораздо сложнее и качественно отличается от логики (законов) ментального плана, так что все рассуждения и модели событий всегда грубее их самих — это прекрасно знает любой инженер, моделирующий уравнениями тот или иной технологический процесс, или рассказчик, пытающийся точно передать событие, свидетелем которого он был.
Поэтому существует много различных символических систем и логик, то есть правил манипулирования символами, и в одних случаях более удобны одни, в других — другие, но сам по себе ментальный план многомерен, то есть в нем как бы одновременно существуют различные логики, часто несовместимые и противоречащие друг другу. Типичный пример — это так называемая векторная оптимизация — характерная проблема, возникающая при попытке ментального моделирования каузального потока.
Рассмотрим, например, хозяйку, отправляющуюся на рынок с целью наилучшим способом потратить имеющуюся у нее сумму денег. Слово «наилучшим» относится к ментальному плану и подразумевает определенный критерий; их в данном случае несколько. Во-первых, разные члены семьи («независимые эксперты») имеют разные мнения о ценностях продуктов: один любит клубнику, другой — арахис, а третий — курагу. Во-вторых, сама хозяйка хотела бы иметь пищу сытную, калорийную, богатую витаминами и биологически активную — вот еще минимум четыре критерия. Никакие компромиссы типа взвешенных сумм оценок, глубоко сомнительные и сами по себе, здесь ввести нельзя, поскольку предпочтения хозяйки цифровым образом не описываются. (Отвечая на вопрос: «Какой цвет волос у женщин вы предпочитаете?» — один молодой человек выразился так: «Я люблю блондинок и брюнеток в отношении 2:1». Однако было бы крайне наивно ожидать подобной точности оценок от матери семейства в вопросе о приоритете свеклы и брюквы в домашнем хозяйстве).
Указанная проблема возникает и при ведении более крупных дел, например, балансировании госбюджета, и ментальные пути их разрешения столь же неэффективны.
Итак: ментальный план принципиально многомерен, и понятия приоритета, истинности и ложности существуют только в рамках достаточно узких символических систем типа математической логики или арифметики, которые не имеют сами по себе прямого отношения к реальности и каузальному плану (к последнему относится такая процедура, как принятие решения). Поэтому говорить о законах или правилах мышления можно только условно, то есть всегда ограничиваясь при этом определенным ментальным эгрегором, но не покушаясь на план в целом. Иммануил Кант утверждал, что законы логики, представления о пространстве и числах в человеке априорны, то есть не являются результатом его непосредственного опыта. Это можно воспринимать как существование связи ментального эгрегора человечества («ноосферы») с соответствующими фрагментами Мирового Разума — однако там есть и другие, ничуть не менее примечательные фрагменты.
Законы — это жесткие ограничения, которые лучше не нарушать, ибо в противном случае возможны неприятности — но если очень нужно, то на этот риск приходится идти. Как профессиональный вор смотрит на уголовный кодекс, так же математик смотрит на логику, физик — на математику, инженер — на физику, а домашняя хозяйка, купившая кухонный комбайн — на инструкцию к нему. Лучше, конечно, правила выучить и соблюдать, но если не получается или некогда, авось и так сойдет.
Другими словами: сила, ясность и убедительность мышления в первую очередь связана с его адекватностью, то есть удовлетворяющим потребителя уровнем соответствия ментальной модели каузальному оригиналу. При этом процесс построения ментальной модели —пользуется ли ее автор формальной логикой или ассоциативно-образным мышлением — роли не играет: ни то, ни другое, ни третье уверенности не прибавляет и не убавляет; контрольные функции, кстати говоря, в равной мере свойственны и логически-дискурсивному, и ассоциативному мышлению — иначе говоря, можно заметить отсутствие логики, а можно — несоответствие целостного образа, когда отчетливо «не то» или «непохоже», хотя сказать, в чем именно, может быть трудно. «Ну тут уж ты, брат, загнул», «забрался не в ту степь» — типичные отзывы правого полушария в ответ на грубые ошибки мышления любого типа, в том числе и логического.
* * *
Современное научное мышление совершенно не адаптировано к голографической парадигме, которая, по-видимому, в ближайшее десятилетие должна быть усвоена в самых разнообразных сферах, — иначе, по мнению автора, человечество не сможет выйти из того глобального тупика, в котором оно оказалось к концу XX века. Эта парадигма предлагает смотреть на мир как на символически отраженный в любом своем объекте, что требует сильных изменений в методологии научного подхода: многие допущения, казавшиеся ученому XVIII-XX веков сами собой разумеющимися и не вызывающими никаких возражений, становятся сомнительными или даже вовсе неприемлемыми. Кроме того, оказывается, что многие символизмы, которыми с удобством пользуется наука, ставя себе это в особую заслугу, сами по себе содержат совершенно неприемлемые «молчаливо подразумевающиеся» предпосылки, которые часто грубо искажают или вовсе обесценивают результаты исследований. Автор не претендует на серьезную критику и ограничивается некоторыми замечаниями и пожеланиями, отчасти отражающими, как ему кажется, дух грядущей науки.
Математика. В основе современной математики лежит теоретико-множественная концепция Георга Кантора, которая кардинально противоречит голографическим представлениям.
Под множеством в математике понимается набор (совокупность) определенных объектов, называемых его элементами, относительно которых предполагается, что они однозначно идентифицированы (то есть четко различаются друг от друга) и как-либо отграничены от всего остального мыслимого мира, то есть имеется некоторое правило, позволяющее определенно сказать, является любой объект элементом данного множества или нет.
Это определение предполагает нечто вроде тюремного порядка: имеется тюрьма (множество) и набор заключенных (элементы), рассаженных по одиночным камерам (идентификация). Голографический подход требует, чтобы сама тюрьма была символически представлена у каждого из узников: например, у него должен быть ее план, на котором на всех камерах указаны имена узников, и кроме того, звездочкой отмечена его собственная камера. Тогда множество А, состоящее из элементов а, б, в, что на языке теории множеств обозначается так: А = {а, б, в}, выглядело бы гораздо богаче: А = {а | {а*, б, в}, б | {а, б*, в}, в | {а, б, в*}}. (Вертикальная черта символизирует план множества, имеющийся у элемента).
Далее в теории вводятся понятия объединения и пересечения множеств — объединением двух множеств называется множество, состоящее из элементов, принадлежащих хотя бы одному из этих множеств, а пересечением — множество состоящее из элементов, принадлежащих обоим этим множествам, — и молчаливо предполагается, что эти операции всегда корректны, то есть любые два множества можно «объединить» и «пересечь». Интересно, как отреагирует директор школы на предложение учителя объединить второй и десятый классы и провести у них общий урок по родной речи и химии? Очевидно, должны быть какие-то основания для проведения этих операций, вытекающие из существа дела. Свойства объединения не могут целиком вытекать из свойств объединяемых множеств, но всегда должны содержать нечто новое, отражая понятия синтеза и медитации; пересечение же должно помнить о породивших его множествах, то есть множество {а, б} C {а, в} по Кантору состоящее из одного элемента {а}, должно, тем не менее, сохранять память о своих «родителях» {а, б} и {а, в}, и при ближайшем рассмотрении выглядеть, скажем, так: {а | {а, б} C {а, в} } (здесь вертикальная черта символизирует предысторию).
Итак, можно выделить следующие основные принципы, которым должны подчиняться ментальные концепции и теории:
а) Принцип санкционированности: на любое действие следует иметь специальное разрешение;
б) Принцип памяти: каждое действие сохраняет в своем результате память о всех операциях (то есть членах операции);
в) Принцип люфта: результат действия никогда не определен однозначно, и может несколько меняться в зависимости от обстоятельств; этот же принцип в несколько иной формулировке звучит так:
г) Принцип побочного эффекта: всякое действие всегда имеет неожиданные следствия, которые могут оказаться незамеченными, но именно они представляют максимальный интерес для исследователя;
д) Принцип последовательной развертки: в части всегда содержится информация о целом, но извлечь ее можно лишь в несколько этапов, потратив на каждом из них определенное количество ментальной энергии.
Если концепция не обладает указанными пятью свойствами, ее объектами трудно моделировать каузальные потоки; с этим, в частности, связан кризис теоретической физики нашего века, которая никак не решится расстаться с детерминизмом в широком понимании этого слова, в частности, в своем фундаменте, то есть в математике и логике.
* * *
Арифметика натуральных чисел (1, 2, 3. . . и т. д. ) как будто не обладает качествами б-д; например, 1 + 1 = 2 и никакого «люфта» (скажем, иногда 2,01, а иногда 1,97) здесь нет, поскольку числа целые. Однако здесь мы сталкиваемся с качественно иной ситуацией: ментальным моделированием не каузального, а буддхиального и атманического планов, когда люфты и побочные эффекты возникают на фазах перехода с плана на план.
Как сказал один великий математик, Бог создал человека и натуральные числа, а все остальное — дело рук человеческих. В переводе на язык данного трактата это можно проинтерпретировать так. Натуральные числа 1, 2, 3... суть естественные символы атманического плана, а различные арифметические формулы, скажем, 1 + 2 + 3 = 6 символизируют атманические же сюжеты, то есть генеральные программы развития мира (и человека). В этом смысле оккультная арифметика — Божественная, и числам и формулам указанного вида можно поклоняться как идеалам (естественно, у каждого человека должна быть своя формула, постепенно уточняющаяся по ходу его жизни). Опускаясь на ментальный план, те же формулы приобретают совсем другое значение и числа моделируют счет однотипных предметов и измерения, где возникают также и дроби. Ментальное «заземление» (спуск на три тела вниз) символизируется размерностью в случае счета однотипных предметов и приближенностью в случае измерений; от этих «довесков» возникают и люфты. Таким образом, формулы 1 апельсин + 2 апельсина = 3 апельсина и 1,019 + 2,031 = 3,05 являются ментальными аналогами-вариациями Великого Равенства 1 + 2 = 3 атманического плана.
Атманический план сам по себе не может служить объектом ментальных манипуляций; его можно в трепете созерцать, подыскивая более или менее подходящие, но всегда заведомо грубые и несовершенные рациональные представления для его элементов и сюжетов. Тогда в ментально-атманическом теле возникают ментальные образы атманических объектов, и из первых можно пытаться строить различные конструкции, но законы ментального плана все же сильно отличаются от атманических, поэтому рациональным умом высшие законы бытия постигаются плохо (это примерно так же трудно, как выразить сложную мысль жестикуляцией, то есть движениями физического тела). Каждый план хорошо соотносить с соседними — а несанкционированные прыжки через этаж, а тем более через две, всегда рискованны и малоэффективны, так как сопровождаются сильными искажениями.
Физика. Как известно, физика — это наука о свойствах косной (неживой) материи, каковое понятие в голографической парадигме отсутствует: если есть хоть одно живое существо, то и весь мир, и любой его объект имеют в себе некоторую «жизнь» — которая, впрочем, может быть глубоко скрытой, как, например, в булыжнике или безнадежном бюрократе. Рассмотрим теперь несколько принципиальных вопросов:
Влияет ли изучение и ментальное моделирование мира на его свойства?
Влияет ли наблюдение экспериментатора на физические процессы?
Существуют ли ограничения на проведение мысленных экспериментов?
Влияет ли личность ученого на характер открываемых им «объективных» законов?
Влияют ли изучаемые ученым явления и эффекты на его личную судьбу, или активна ли природа по отношению к процессу ее ментального моделирования?
Физик последних двух-трех столетий на все эти вопросы с уверенностью скажет: «Нет»; ответ эпохи Водолея будет скорее положительным, и это означает качественную перестройку этики научных исследований — даже в самых нейтральных областях, никак не связанных с военными интересами.
Вопрос об этике научного познания стоит гораздо острее, чем можно думать. Для нормального функционирования организма — как человека, так и человечества в целом — необходимо согласование его ментального тела с каузальным и астральным, и если ментальное в одних местах выходит за пределы каузального, а в других оставляет его голым и постоянно рвется то там, то тут, то о здоровье организма в целом говорить не приходится. Фантастические по силе искажения судеб современной цивилизации связаны в первую очередь с гипертрофией и уродством ментального тела человечества; на него дополнительно были возложены совершенно несвойственные ему функции всего тонкого шельта, то есть атманического, буддхиального и каузального тел. Мысль формирует идеал, жизненные позиции и контролирует события — так полагает общественное подсознание и тщетно ищет человека (президент) или небольшую группу (политбюро, правительство, верховный совет и т. п.), способных такую мысль породить. В результате подобных усилий в центре внимания оказывается ментально-атманическое, ментально-буддхиальное и ментально-каузальное тела, в которых человек начинает манипулировать с помощью хорошо разработанных в совершенно иных целях и ориентированных на качественно другие проблемы ментальных методов. При этом происходит двойная ошибка, точнее, некорректная подмена. Во-первых, высшие тела (тонкий шельт) вовсе не идентичны своим ментальным образам: например, то, что человек делает (каузальное тело), часто очень слабо связано с тем, как он это сознательно или бессознательно себе представляет (ментально-каузальное тело), а во-вторых, к объектам ментально-каузального, ментально-буддхиального, и ментально-атманического тел вообще чрезвычайно редко можно применять обычные в других частях ментального тела приемы, скажем, комбинирование с помощью логических связок.
Событие тоньше и подробнее его ментального образа; законы каузального потока лишь грубо моделируются законами мышления, поэтому события для нас всегда в чем-то неожиданны, логически противоречивы и непредсказуемы. Из событий можно делать выводы, точнее, по-разному их осмысливать (поток Близнецов), но ментально обрабатывая результаты этого осмысления, мы получаем уже чисто ментальный продукт, который к каузальному плану имеет более чем косвенное отношение. И всем практикам (от грабителей до министров) отлично известно, что, спланировав события в ментальном теле, можно ждать каких угодно неожиданностей при попытке его реализации (поток Козерога).
Если ребенок набезобразничал, бесполезно спрашивать: «Зачем ты это сделал?» Поток событий не подчиняется ментальной логике, в которой только и есть понятие четкой цели и средств ее достижения. Засовывать живую кошку в мусоропровод не менее логично, чем отправляться каждое утро на работу, а в воскресенье — на митинг в защиту или отмену абортов, хотя хомо менталикусу может казаться наоборот. Человек делает то, что делает, в силу давления на него каузального потока (или, в другой терминологии, его собственного каузального тела), а не по каким-либо логическим «причинам». Другое дело, что иногда удается оттранслировать (Козерогом) тщательно созданный ментальный образ в каузальное тело, но как именно оно при этом изменится и какие реальные события из этого проистекут, человеку обычно неведомо.
Чтобы лучше понять разницу между законами каузального и ментально-каузального тел, представим себе длинный речной порог с изобилием камней, мелей, мощных сливов и крутых отбойных волн на внутренней стороне поворотов — таково каузальное тело. Схема этого порога, изображенная в туристском описании маршрута, подобна ментально-каузальному телу, и на ней отлично видно, где лучше проплывать и каких ориентиров придерживаться. Однако, проложив маршрут, нужно еще по нему пройти, и здесь начинающего туриста-байдарочника ждет масса сюрпризов. Оказывается, что у байдарки есть инерция (что иногда плохо, а иногда очень хорошо) и устойчивость, а у воды — вязкость и температура, которые особенно ощущаются, когда она заливает колени неудачливого гребца, грозя в самом ближайшем будущем испытать плавучесть не только судна, но и его самого...
* * *
Понятие события должно быть основным в любой науке, наряду с ее «предметом», то есть объектами, которые она рассматривает. В прямой зависимости от того, что считается событием, находится ментальный аппарат изучения предмета. Однако эта тема требует специального рассмотрения. Древние греки считали плотную материю состоящей из мельчайших и далее неделимых частиц-атомов. Внимательное изучение показало, однако, что это не совсем так, и в начале XX века Эрнст Резерфорд предложил знаменитую составную модель атома: плотное ядро и несколько удаленных от него электронов, вращающихся вокруг него по орбитам, наподобие Солнца и планет. Однако опыты Резерфорда (бомбардировка мишеней и изучение рассеяния), как и все дальнейшие, подтвердившие квантово-механические модели, были косвенными, так как «увидеть» атом и тем более электрон невозможно.
Далее весь XX век физики элементарных частиц был посвящен продумыванию все более хитроумных теорий («четыре кварка для мистера Кларка»), и, соответственно, проведению все более тонких и косвенных экспериментов со все более сложными приборами, способными сосредоточить огромные энергии в исключительно малых временных и пространственных промежутках. При этом всегда что-то получалось и даже иногда эксперимент подтверждал теорию, но общая ситуация почему-то никак не прояснялась.
Впору задать себе вопрос: что же мы на самом деле изучаем, разгоняя в гигантском ускорителе крохотную частицу до немыслимой скорости и с размаху шлепая ее о твердую стенку? Ясно, что для нее это совершенно экстремальные и неестественные условия, так что фактически исследуются различные глубокие патологии материи, отстоящие от ее нормального состояния очень далеко. Можно возразить, что на звездах бывают и еще большие температуры и давление, но как нельзя изучать отдельную клетку растения в физиологическом растворе, так же и элементарная частица ведет себя совсем по-разному в большой компании себе подобных на естественной звезде и одна-одинешенька в ускорителе под пристальным надзором экспериментатора.
Что будет говорить человек под пыткой, если он не знает истины, которой добивается от него палач? Сломавшись, он прямо или косвенно скажет все, что палач хочет или ожидает от него услышать. Поэтому, изучая поведение частицы в неестественных для нее условиях, мы фактически на материале ее патологического поведения изучаем приборы, с помощью которых на нее воздействуют и рассматривают — чем и объясняется необычайная сложность результатов современных физических экспериментов — ведь в них участвует такая тонкая аппаратура!
Атом, как и Вселенная, не является неделимым; более того, в нем заключена вся информация о ней, но извлекать эту информацию нужно аккуратно и деликатно, получив на это его санкцию и во всяком случае не нарушая его основной структуры: поймем ли мы лучше скульптуру Родена, распилив ее пополам или столкнув ее, разогнав до первой космической скорости, с кремлевской стеной?
Точно так же, как един мир, едина и любая чего-либо стоящая его ментальная модель. Материя не есть какая-то элементарная совокупность одинаковых частичек, изучив которые и простейшие правила их сочетания, мы поймем мир как здание из кубиков. Всякая естественная система качественно сложнее и синтетичнее своих элементов и видимых связей между ними (это называется «холистическая философия»). Поэтому даже если бы мы разгадали «тайну» атома, а также разработали теорию межатомных взаимодействий, то отсюда вовсе бы не следовало, что мы разобрались в простейшей материи, — она как объект значительно сложнее.
Эволюция физического плана символизирует эволюцию всего Космоса, то есть «семительного» организма Вселенной, но при этом она идет не по пути увеличения плотности энергии, а по пути ее трансмутации во все более тонкие планы. На пути от первичного Великого Взрыва до сознательной жизни человека повсеместно наблюдается уменьшение энергии физического плана (температура плазмы, кинетическая энергия свободных атомов) по сравнению с эфирным (химическая энергия молекул), эфирного по сравнению с астральным (биологическая энергия), астрального с ментальным (человек учится умом контролировать свои грубые эмоции) и т. д. При этом эволюционные завоевания трансмутации устойчивы, то есть человеку совсем не легко превратить умственную энергию в эмоциональную, а далее в эфирную и физическую — но это не значит, что это невозможно, и физическая энергия, потенциально заключающаяся в человеке приближается к той, которая выделяется при взрыве сверхновой звезды.
Если человечество претендует на эволюционное развитие, оно должно в первую очередь научиться культурно вести себя в познании мира, который на однобокие прорывы реагирует очень болезненно, так как они нарушают равновесие его тонких планов. Истина, когда она хочет явиться людям, опускаясь из атманического плана, сама создает себе проводника-редактора в лице человека (ученого) или научного коллектива, и предварительно транслирует язык (то есть основные ментальные конструкции, с помощью которых она может быть выражена). Однако после ее рождения нарушается баланс тонких энергий всех планов, и его нужно долго восстанавливать; для этого необходимы согласованные усилия самых разных людей, от философов и поэтов до технологов и разнорабочих. Какой серьезный философ осмыслил, а поэт воспел (то есть адаптировал к атманическому плану) оператор Шредингера? А дельта-функцию Дирака? (Иосиф Бродский дошел до геометрии Лобачевского, что история несомненно поставит ему в заслугу). Если этого до сих пор не произошло, то виноваты и физики, и поэты, а главное — недостаточная личная ответственность каждого человека, создающего изолированные от остального мира ментальные конструкции с узко направленными прикладными целями.
С эволюционной точки зрения, использование ядерных реакций в военных (атомная бомба) и мирных (атомные электростанции) целях гораздо больший атавизм, чем, соответственно, пытки и рабовладение, поскольку энергия атомного распада соответствует тем этапам эволюции, когда она еще лишь начиналась, и не было не только человека, но даже и растительной жизни. По ходу эволюции ничего не теряется, а лишь уходит вглубь и становится более тонким и менее эффектным, но зато более эффективным. Есть гипотеза, что в клетках растений и животных постоянно идут ядерные превращения — при комнатной температуре! Однако это качественно иные реакции, чем те, что происходят в физических лабораториях и особенно на полигонах, и если взять одну растительную клетку, то вполне вероятно, что она вне растительного организма с задачей алхимии уже не справится.
Грядущий энергетический кризис вовсе не ставит вопрос так: «мирный» атом, или уголь, или нефть, или морские приливы, или разумная комбинация первого, второго, третьего и четвертого. Нарушение энергетического баланса (эфирный план) означает сильные этические нарушения (буддхиальный план), и энергетическая проблема будет разрешена не раньше, чем выработана правильная этика. А вопиющие этические нарушения, то есть сильные деформации буддхиального тела человечества, связаны, в частности, с нарушением этики ментального познания: ум не консервный нож (хотя и может выполнять эти функции), а истина не сардинка в жестяной банке, которую нужно вскрыть и после этого с аппетитом опустошить.
* * *
Следует четко различать ментально-буддхиальный и ментально-каузальный подпланы ментального плана. Если говорить о жизни людей, первый относится к осмыслению этики, а второй — конкретных событий; если же рассматривать косную материю, то к первому относится моделирование общих законов ее бытия, а ко второму — изучение конкретных эпизодов. Другими словами, к ментально-буддхиальному подплану относится теоретическая физика, а к ментально-каузальному — экспериментальная и прикладная, а также весь спектр инженерных наук. По идее, в этих подпланах должны использоваться различные, но согласованные друг с другом ментальные модели. И точно так же хороший инженер строит свои модели, исходя из эмпирических законов (например, закона Гука), но имея при этом в виду и общую теорию, физик-теоретик, моделируя законы материи, должен одним глазом посматривать и в атманический план, определяющий на более тонком уровне эволюцию самих этих законов, подстраивая их под глобальный план эволюции Вселенной, в соответствии с известным диалогом:
Ангел — Богу, в испуге:
— Господи, они открыли еще один трансурановый элемент!
Бог — ангелу, спокойно:
— Добавьте еще один нелинейный член в Истинное Уравнение Единого Поля.
* * *
Рассмотрим теперь ментальное тело человека как таковое: его задачи, проблемы, условия жизни, гигиену и болезни.
Ум — в основном — нужен человеку для того, чтобы осмысливать (ментально моделировать) происходящие с ним события и отчасти на них влиять. Чем выше эволюционный уровень человека, тем лучше дифференцируются у него тонкие тела и тем богаче и разнообразнее становятся связи между ними, и тогда роль ментального тела возрастает, так как оно связывается уже не только с соседними, то есть каузальным и астральным, но и со всеми остальными, и начинает регулировать связи между тонким и плотным шельтами.
Однако фундаментальная обязанность ментального тела — это соответствие каузальному, и здесь у многих людей возникают большие трудности и недоразумения. С одной стороны, нынешняя эпоха помешана на ментальной энергии — знаниях, информации, теориях и концепциях, с другой — мышления оказывается явно недостаточно для того, чтобы приемлемым образом организовать жизнь, и не вполне понятно, на что именно его следует направлять и какими при этом ментальными моделями и символическими системами пользоваться.
Представление о «свободе» мышления ошибочно вдвойне: во-первых, мышление подчинено очень жестким социальным штампам, выбраться из-под (чаще всего неосознаваемого) влияния которых очень трудно, а во-вторых, человек должен обдумывать вполне определенные вещи (на которые имеется каузальная санкция), добиваясь при этом понимания на уровне, определяемым каузальным, а не ментальным телом.
Другими словами: я должен думать о том, что со мной происходит (как во внешнем, так и во внутреннем мире), причем основное направление моих размышлений должно выбираться мной исходя не из праздного ментального любопытства, а преимущественно из моих каузальных проблем.
Если человек постоянно думает о посторонних для него вещах, то его ментальное тело в соответствующем месте гипертрофируется, и в какой-то момент разрывает каузальное и выходит за его пределы. При этом страдают оба тела: и ментальное, и каузальное, например, у человека появляется (ментальный) невроз навязчивых мыслей и, в порядке каузальной защиты-компенсации, система действий-ритуалов для защиты от ментальных и каузальных хищников — ничуть не менее реальных, чем физические. Кроме того, при энергетических дисбалансах ментального тела оно в некоторых местах рвется и перестает защищать астральное, что ведет к эмоциональной уязвимости и нестабильности, а в запущенных случаях может довести и до физических болезней.
Наоборот, если человек упорно не обращает должного умственного внимания на какую-либо область событий своей жизни, то ментальное тело в соответствующем месте рвется и в его роли выступает астральное — ситуация, хорошо известная в политике, как государственной, так и семейной, когда недостаток разумных доводов компенсируется пылом эмоций, и ни к чему хорошему такой прием также не приводит.
Итак: каузальное тело через поток Близнецов транслирует в ментальное — «пищу для размышлений», то есть исходную информацию и импульс для ментальной медитации — но насколько эффективной окажется последняя, во многом зависит от самого человека.
Дело в том, что осмысливать любое событие можно с разных точек зрения, используя при этом различные символические системы и имея в виду совсем разные цели, и это нужно тоже хорошо понимать.
Человек далеко не всегда заинтересован в том, чтобы осознать (даже просто заметить) событие, поскольку оно может быть для него в чем-то неприятным. Если полностью закрыть глаза на неприятный аспект не удается, то моментально включается защитная программа подсознания, направляющая ментальную медитацию так, чтобы его вытеснить: либо просто проигнорировать, либо «гарнировать» таким образом, что порок станет первым шагом к добродетели, предательство обернется несущественным рассогласованием мнений, а прямой обман покажется легким недоразумением.
Существует также и множество других причин, по которым человек не стремится полностью осознать каждое событие в своей жизни, например, ему некогда или неинтересно, или просто непонятно, зачем это нужно.
Действительно, нужно далеко не всегда. Однако некоторые события обязательно требуют осмысления, и притом вполне определенного рода, и если человек этого не делает, то баланс между каузальным и ментальным телами, а затем и в организме в целом, нарушается.
Наиболее распространенная ошибка человека заключается в том, что, пытаясь осмыслить ту или иную ситуацию, он сосредотачивает свои усилия именно на ментальном теле, в то время как ему существенно не хватает информации, или же та, которой он владеет, сильно искажена.
Не существует универсальной «правильной» системы мышления, как и универсальной символической системы — любая такая система сначала идет в помощь мышлению, а в какой-то момент становится для него узка, но ни то, ни другое не является определяющим фактором ментальных медитаций. Мышление всегда имеет вспомогательные, или, правильнее говоря, частные функции, являясь частью функционирования организма человека, и в первую очередь должно обслуживать посылки других тел и следить за своей гигиеной, и лишь во вторую — становиться пародией на Мировой Разум, пытаясь ответить на все мыслимые и немыслимые праздные вопросы.
Когда горнолыжник мчится по трассе, его мышление обслуживает преимущественно нужды физического тела; трудно думать также и после сытного обеда, так как в этом случае мышление обслуживает эфирные нужды. Девушка, старающаяся осмыслить чувства, которые вызывает у нее определенный молодой человек, использует с этой целью ментально-астральное тело. Осмысливая свои поступки, ценности и идеалы, человек активизирует, соответственно, ментально-каузальное, ментально-буддхиальное и ментально-атманическое тела, и очень важно понимать, что адекватные символические системы и правила оперирования символами во всех указанных случаях различны. Общая закономерность такова: оперировать символами тонкого тела можно тем свободнее, чем оно ближе к ментальному телу.
Так, символы атманического тела — идеалы, символы веры и прочие объекты поклонения — могут в ментальном теле лишь обозначаться, но никаких логических операций, ассоциативных трансформаций или замен с ними производить нельзя. (Например, рассуждение: «Мой идеал лучше твоего по таким-то причинам» не только бестактно, но и логически некорректно, так как в ментально-атманическом теле нет связок типа «если..., то...»).
С ментальными образами ценностей можно чувствовать себя чуть посвободнее, но и с ними логических операций производить нельзя. Системы ценностей, как правило, противоречивы, но никому не ставится в упрек, что он одновременно высоко ценит и интересы своей семьи в целом, и всех детей в отдельности, и собственной карьеры, хотя в ментальной проекции эти ценности во многом рассогласованы. От поступков уже можно требовать большей логики, а осознаваемые принципы мышления (ментально-ментальное тело) уже не должны быть противоречивыми хотя бы в рамках отдельных логических систем (противоречия между различными логическими системами, по-видимому, неизбежны).
Особенную осторожность следует проявлять при ментальном моделировании вертикальных связей: как между соседними, так и между удаленными друг от друга телами. Мало того, что у каждого тонкого тела свои законы; каждый переход с тела на тело подчинен совершенно особой логике, которая изучена в настоящее время чрезвычайно плохо, — не в последнюю очередь по причине дифференциации наук о мире и человеке, несомненно дьявольской по своему происхождению. Сила, как известно, в единстве, но это нужно понимать не столько горизонтально (людей друг с другом), сколько вертикально (единство друг с другом тонких тел человека). Однако достигается это единство — как первое, так и второе — с большим трудом и совсем не так прямолинейно и однозначно, как может показаться.
Рассмотрим, например, двух партнеров, А и Б, из которых один (А) имеет конкретную житейскую проблему, а второй (Б) пытается ему с ней помочь. Основное содержание проблемы относится к каузальному плану (не особенно серьезная болезнь А), но обсуждение может вестись минимум на четырех планах: буддхиальном, каузальном, ментальном и астральном (в мужском разговоре вероятнее первые три, в женском -— вторые три). Представим, что А зашел в гости к Б и между прочим пожаловался, что у него никак не пройдет экзема на руке. Само по себе это сообщение может прозвучать у А на астральном, ментальном, каузальном или буддхиальном плане, например:
астральный: «Экзема замучила, подлая!»
ментальный: «Рука опять чего-то разболелась».
каузальный: (серьезно) «Рука болит, чего делать-то?»
буддхиальный: «Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету».
Б может воспринять это сообщение также на любом из указанных четырех планов, в зависимости от уровня его внимания и характера личной акцентуации тел. Ответ Б может быть произведен тоже на любом из них, например:
астральный: «Вот сволочь!»
ментальный: «Сходи к дерматологу».
каузальный: (идет к холодильнику, достает банку с мазью) «Попробуй эту».
буддхиальный: «У тебя, очевидно, этические нарушения: если экзема на правой руке, нужно быть более щедрым, если на левой — учиться бескорыстно принимать от жизни ее дары».
В свою очередь А может воспринять эти реплики на любом из четырех тел, но вероятнее всего он услышит ответ на том же теле, на котором пожаловался на болезнь. При этом его организм воспримет ответ на том же плане, на котором он произнесен, а затем полученный импульс будет переведен (трансмутирован) в тело, которое жаловалось, и наибольшие искажения возможны именно в процессе трансмутации, то есть перехода с тела на тело внутри организма.
Из предложенных восьми реплик можно составить 16 диалогов, из которых удовлетворительными могут быть признаны только четыре, происходящие на одном и том же плане, например, астральном:
(а) «Экзема замучила, подлая!»
(а) «Вот сволочь!»
Ответная реплика, звучащая на другом плане, является некомплементарной и воспринимается как неадекватная или даже обидная. Самые распространенные варианты подобного плохого (неосознанного или сознательного) согласования планов реплики и ответа таковы:
(к) — (м): партнер (Б) не хочет войти в мое (А) положение, отвечает отговоркой так, как будто не заметил моей просьбы; в данном случае:
(к) — Рука болит, что делать-то?
(м) — Сходи к дерматологу.
(к) — (а): воспринимается А как неуместная истеричность, плохо заменяющая истинную помощь; однако часто лучше, чем (к) — (м), так как все же изобличает неравнодушие партнера:
(к) — Рука болит, что делать-то?
(а) — Вот сволочь!
(к) — (б): вызывает у А сильное раздражение: нечего читать мне мораль, лучше бы помог делом. Только люди с хорошо проработанным Тельцом способны положительно воспринять такой ответ:
(к) — Рука болит, что делать-то?
(б) — У тебя этические нарушения...
Далее, (а) — (м) воспринимается как полное безразличие, а (а) — (б) как хладнокровная жестокость вместо душевного участия:
(а) — Экзема замучила, проклятая!
(м) — Сходи к дерматологу.
(а) — Экзема замучила, проклятая!
(б) — У тебя этические нарушения...
Вариант (а) — (к), несмотря на кажущуюся адекватность, также может быть воспринят А негативно, так как его эмоциональный заряд остался незамеченным и неоцененным; вероятно также, что А воспримет действие Б как внешнее выражение эмоциональной реакции типа: «Заткнись, надоел со своими болезнями хуже горькой редьки», хотя внешне диалог звучит так:
(а) — Экзема замучила, проклятая!
(к) (достает баночку с мазью) — Попробуй эту.
Читатель может проанализировать оставшиеся варианты диалога, обратив внимание на то, что практически все они неприятны или неприемлемы для А, хотя Б может этого не заметить. С другой стороны, если Б отчетливо настроен на какой-либо определенный план, то сама по себе исходная реплика А прозвучит для него совсем не так, как А имеет в виду, поскольку Б, восприняв реплику А, трансмутирует ее внутри своего организма на тот план, на который он настроен (и ответит, естественно, на результат этой трансмутации).
Пусть Б жестко фиксирован на своем астральном теле. Тогда он воспримет и переведет для себя на язык астрального плана реплику А примерно так:
А: (а) — Экзема замучила, проклятая!
Б: (а) — Враг наступает.
А: (м) — Рука опять чего-то разболелась.
Б: (а) — Жизнь тяжелая.
А: (к) — Рука болит, чего делать-то?
Б: (а) — Чего-то от меня хочет, кажется, сочувствия.
А: (б) — Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету.
Б: (а) — Что-то темнит. Не пойму, чего от меня хочет.
Теперь предположим, что Б фиксирован на ментальном плане. Тогда он переведет и прокомментирует для себя реплику А, например, таким образом:
А: (а) — Экзема замучила, проклятая.
Б: (м) — Нарушение кожного покрова руки.
А: (м) — Рука опять чего-то разболелась.
Б: (м) — Приглашение вдвоем разобраться с причинами экземы, возможными последствиями этой болезни и методами ее лечения.
А: (к) — Рука болит, чего делать-то?
Б: (м) — Предложение обсудить тривиальную проблему.
А: (б) — Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету.
Б: (м) — У него болит рука, но он хочет говорить о чем-то другом. Не вполне понимаю, о чем именно. Нужно уточнить предмет обсуждения: что такое «большой счет»?
Если Б фиксирован на каузальном плане («человек действия»), его восприятие и последующая внутренняя реакция могут быть, например, такими:
А: (а) — Экзема замучила, проклятая.
Б: (к) — Ему нужен хороший врач или лекарство. Вечно все от меня чего-то хотят.
А: (м) — Рука опять чего-то разболелась.
Б: (к) — см. выше.
А: (б) — Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету.
Б: (к) — Будто не понимает, что дело безнадежное. Зануда.
Если же Б по природе философ или моралист и воспринимает ситуацию на буддхиальном плане, его слышание реплики и внутренний комментарий будут такого рода:
А: (а) — Экзема замучила, проклятая.
Б: (б) — Повышенная привязанность к своим низшим переживаниям. Эмоциональная несдержанность. Раджасический тип и проблемы.
А: (м) — Рука опять чего-то разболелась.
Б: (б) — Лиха беда начало серьезного духовного опыта.
А: (к) — Рука болит, чего делать-то?
Б: (б) — Готов ли он к действию — вот вопрос, который по-настоящему должен бы его занимать.
Приведенные примеры иллюстрируют не только колоссальные изменения, которые претерпевают реплики, то есть информационно-энергетические кванты, поднимаясь и опускаясь по планам, но и своеобразие логики трансмутации, нуждающейся в самом серьезном изучении.
* * *
Есть известная история о ребенке, который до пяти лет ничего не говорил, и родители уже окончательно сочли его глухонемым, когда однажды за обедом мальчик вдруг сказал: «Каша несоленая». «Так ты можешь разговаривать! Что же ты до сих пор-то молчал?» — закричали пораженные родители. «До сих пор все было в порядке», — ответил ребенок.
Быль или небыль, подобная ситуация характерна для отношений между ментальным и каузальным телами. Каузальные проблемы решаются преимущественно в ходе каузальной же медитации, то есть собственно внешней и внутренней жизни; однако иногда они завершаются включением потока Близнецов, и тогда у человека возникает яркий мысленный образ, моделирующий тот или иной элемент жизненного потока, и потребность ввести этот образ в умственную картину мира: соотнести с другими ее элементами, обнаружить связи между ними и новым элементом и расположить его в соответствующем ему месте. Иногда это удается легко, а иногда новый образ плохо вписывается в картину мира, и ее приходится частично перестраивать; совсем в редких случаях происходит полная перестройка.
Таким образом, нужно различать два вида процесса «думания», то есть ментальных медитаций. В первом случае человек решает в уме конкретную каузальную проблему, провалившуюся (через Близнецы) в ментальное тело и старается «прийти к выводам», то есть сформировать определенный ментальный квант, который через поток Козерога отправляется в каузальное тело, становясь основой действия (поступка), долженствующего решить исходную проблему. Во втором случае никакой конкретной проблемы нет, но человек чувствует, что его ментальная картина мира (читай — ментальное тело) не в порядке: в ней много мусора, и различных нестыковок, которые также доставляют хозяину ощутимые неудобства, и в таком случае становится необходима генеральная уборка и, возможно, перестановка мебели и некоторых акцентов.
Нельзя «просто» думать, так же как нельзя описывать реальность «как она есть» — потому совершенно бессмысленно название литературного направления «реализм», будь он даже капиталистический. Любой человек думает, находясь в рамках определенных символических систем: всосанной с молоком матери из общественного подсознания, почерпнутой в виде невнятных обрывков из школьного образования и недомолвок окружающих, и созданных личными усилиями. События — «такие, какие они есть» — человек как-то воспринимает, но думать, то есть ментально обрабатывать, он может лишь их ментальные образы. Однако эти образы очень сильно зависят от того, в какой именно символической системе они сформированы.
Никакая ментальная символическая система не может быть адекватной каузальному потоку, так как ментальный образ всегда существенно грубее события, но зато их может быть несколько, так как осмысление возможно одновременно в нескольких символических системах.
Подобное богатство, впрочем, чревато злоупотреблением, особенно при склонности человека решать свои каузальные проблемы, сваливая их на ментальное тело даже в тех случаях, когда оно очевидно на это не способно.
У совершенно неразвитых в ментальном отношении людей обычно имеется очень краткая, грубая, но всеобъемлющая символическая система для описания любых жизненных ситуаций, основанная на главных ролевых и ценностных характеристиках, общепринятых в социуме. Основные иероглифы этой системы суть родственные и профессиональные характеристики, например, Мать, Отец, Дочь, Сын, Посторонний; Рабочий, Колхозник, Инженер, Художник; все ситуации делятся на Позитивные, куда человек стремится, Негативные, которых он избегает и Нейтральные, о которых можно не думать; люди делятся на Хороших, Плохих и Несущественных — в соответствии с тем, какие ситуации для человека они создают; чужие поступки бывают Одобряемыми, Порицаемыми и Безразличными — этим простейшая символическая система в основном исчерпывается.
Характерной ее особенностью является отсутствие средств для обработки информации — так называемые «рассуждения» здесь не предусмотрены: символы здесь констатируют и оценивают, но не допускают никаких дальнейших манипуляций, что напоминает свойства символических систем атманического плана; и действительно, у эволюционно неразвитых людей четыре высших тела как бы соединены вместе, так что и их действия, и мысли носят (для них) сакральный характер и посторонние попытки их какого-либо обсуждения вызывают у человека священное (атманическое) негодование. Системы описанного типа являются абсолютно жесткими, но, под общим руководством общественного подсознания, до поры до времени успешно работают, хотя иметь дело и «разумно договариваться» с таким человеком, конечно, большое испытание. Однако его внутренний конфликт, возникающий при отказе символической системы, оказывается очень тяжелым, и как правило разрешается не слишком оригинальным способом: введение аналогичной жесткой системы с противоположной шкалой оценок. Именно, вводится некоторый дополнительный ментальный субъект, например, Общество, Бог или Высшее «я», и все ситуации, помеченные как Негативные для человека, автоматически обозначаются как Позитивные для упомянутого объекта.
Понятно, что при этом частично снимается или, по крайней мере, вытесняется эмоциональное напряжение, но в ментальном теле полностью теряется ясность и четкость и оно захламляется множеством принципиально несинтезируемых пар взаимоисключающих оценок.
Другой распространенный вариант расширения символической системы — введение дифференцированных шкал оценок: вместо грубой поляризации типа «хорошо — плохо» или «нравится — не нравится» появляются шкалы типа: удовлетворительно, неплохо, хорошо, очень хорошо, замечательно, великолепно и, наоборот: неважно, плоховато, плохо, очень плохо, совсем никуда не годится и абсолютное зло с двумя минусами. Не решая никаких проблем по существу, подобные шкалы отвлекают на себя массу ментальной энергии человека, создавая ему видимость конструктивности его медитации, на самом же деле он просто развлекается, избытком ментальной энергии привлекая к себе внимание ментальных паразитов, но главным из них становится сама символическая система с избыточным множеством оценок, постоянно требующая себе все новой пищи.
Вообще дифференцированно-оценочная система мышления распространена не только в средней школе, а ее истоки уходят в средневековье (возможно, и в более древние времена), когда единицей греха могла служить соблазненная невинная девушка — в таком, например, варианте оценки: «Ибо лучше тебе совратить четырнадцать девственниц, нежели пропустить утреннюю молитву».
Здесь мы сталкиваемся с феноменом святотатственного отношения к атманическим объектам — натуральным числам, которые могут использоваться в ментальных моделях лишь в самых исключительных случаях, когда на то имеется прямая атманическая санкция. Не в силах решить проблему предпочтения на ментальном уровне, человек, вместо того, чтобы взять более подходящую качественно другую ментальную символическую систему, или выйти на более тонкий (каузальный) план, пытается повысить энергетические возможности своей системы, искусственно вводя в нее атманические объекты, точнее, их неуклюжие ментальные слепки. То, что получается в результате, не лезет ни в какие ворота — ни в математической экономике, ни в математической лингвистике, ни во многих других «математизированных» науках.
В качестве примера читателю предлагается следующее нехитрое рассуждение с более чем сомнительным выводом: 1 яблоко + 4 груши = 5 фруктов; 2 сливы + 3 вишни = 5 фруктов; следовательно, 1 яблоко + 4 груши = 2 сливы + 3 вишни.
Не так ли решаются в школе системы линейных алгебраических уравнений?
Избыток оценочных символических систем ведет к тому, что человек с их помощью начинает пережевывать весь окружающий его мир, то есть его оценивать и судить, чаще всего совершенно неверно, но главное — занимаясь при этом не своим делом. Дар мышления дан человеку для того, чтобы он с его помощью балансировал собственный организм, постепенно приближаясь к исполнению своей миссии, а не оценивал других с тех или иных позиций.
«Он ведет себя неправильно», «Я бы на его месте принял во внимание то-то и то-то и поступил так-то» — подобные суждения в отношении третьих лиц, как правило, не только неэтичны, но и ошибочны по существу, так как предполагают очень отчетливое видение своей и чужой кармы, непройденных тупиков развития и опыта, который человек набирает по ходу их преодоления, а такого рода информацией автор сентенции обычно не располагает.
Привычка, становящаяся второй, а затем и первой натурой, «вычислять» окружающих, сводя их к частному случаю примитивной ментальной схемки, и планировать будущее, исходя из своих ментальных представлений о том, как ему «должно» и «разумно» быть, свидетельствует о сильном энергетическом дисбалансе ментального тела и появлении крупного ментального паразита: они бывают двух видов: пассивные и активные.
Тест на отсутствие в теле ментального паразита очень прост. Высвободите себе один день и проведите его в одиночестве на природе. (Если вам не удастся этого сделать, значит, у вас есть не только крупный ментальный, но и большой каузальный паразит.) Если к вечеру вам будет остро не хватать информации (любого рода: от биржевого курса до состояния здоровья любимого родственника) или, наоборот, окажется срочно нужно изложить кому-нибудь обуревающие вас мысли, значит, ментальный паразит в вашем теле есть. Чем чище ментальное тело, тем меньше в нем посторонних и, тем более, навязчивых мыслей, не связанных непосредственно с каузальным потоком.
Борьба с ментальными паразитами непроста, даже в том случае, когда человек осознает ее необходимость. Чаще всего, однако, ему и в голову не приходит, что многочисленные неприятности на работе, в семье и низкий жизненный тонус могут быть связаны с неправильными привычками мышления, что совсем не синонимично «глупости» или узости сознания. Отрицательный эффект от ментального паразита сказывается, конечно, в том месте ментального тела, где он располагается, — там у человека понижена критичность и обычно страдают каузальное и астральное тела, но это иногда не самое основное; главное же заключается в том, что паразит резко снижает общий уровень энергетики тела, вследствие чего искажается его баланс с остальными и равновесие организма в целом: например, человек начинает хуже двигаться, у него нарушается этика и постоянно по необъяснимым причинам портится настроение. Ибо мышление вовсе не сводится к тому процессу, который мы осознаем как таковое, и обслуживает такие нужды всего организма, о которых современная наука не имеет никакого представления.
Как же бороться с ментальными паразитами? Прежде всего, их нужно воспринять как проблему, точнее, как запущенный вариант болезни ментального тела, справиться с которой можно лишь ценой длительных усилий, — другими словами, ментальный паразит должен стать отрицательной буддхиальной ценностью, а для борьбы с ним должны быть выделены определенные душевные силы и необходимое количество смирения. Лучше всего не доводить дело до его появления: для этого необходимо регулярно чистить ментальное тело, разрешать противоречия и расширять символические системы, когда они становятся слишком узки и примитивны для решения актуальных проблем: каузальный поток всегда содержит намеки на то, какой качественно новый символ пора включать в ментальную схему, а какая схема безнадежно устарела и должна быть выброшена целиком.
Однако если ментальный паразит, скажем, очень устойчивая и явно не состоятельная привычка мышления, уже имеется, то борьбу с ним лучше всего начинать с ее тщательного отслеживания, то есть очерчивания для себя круга ситуаций, в которых он включается. Если при этом выясняется, что точно над ментальным паразитом находится порождающий его каузальный, то борьбу следует вести с последним или с двумя одновременно, иначе она бесперспективна.
Типичный пример — человек, чей ритм жизни таков, что он постоянно всюду опаздывает, ничего не успевает, срывает свои обещания и никак не может остановиться, — налицо каузальный паразит. Вполне вероятно, что при этих условиях у человека возникнет комплекс вины перед миром в целом, навязчивые мысли о том, что он всем все должен и, как компенсаторный ментальный механизм — непрерывно идущий поток мысленного самооправдания, лживый и потому непрекращающийся. Здесь налицо каузальный паразит, порождающий ментального, и потому борьба со вторым самим по себе безнадежна: вначале нужно перераспределить буддхиальные ценности, после чего станет возможным ослабление ритма событий, человек станет способным вовремя выполнять все свои обещания и платить по счетам, и тогда у него исчезнет настоятельная необходимость постоянных бессильных внешних и внутренних самооправданий.
Однако часто ментальные паразиты не связаны прямо с дефектами каузального тела, и тогда можно пытаться истребить их самих по себе. Это, впрочем, довольно сложно, поскольку в конечном счете требует перестройки всего или почти всего ментального тела. Главной причиной появления паразитов ментального тела часто служит слишком примитивная система мышления, которой по привычке пользуется человек, не замечая того, что она явно недостаточна. В результате один и тот же круг наблюдений и рассуждений повторяется вновь и вновь, не удовлетворяя человека, а иногда доводя его прямо до ментального отчаяния — знак резкого снижения энергетики тела вследствие активности паразита, который питается как раз энергией таких не конструктивных стереотипных ментальных медитаций.
Причин, по которым человек не решается расширить свое мышление: разорвать порочный круг, отменить ограничения, им самим жестко определенные и ввести в свою символическую систему качественно новые понятия, — множество. Это и страх пойти против запретов общественного сознания и подсознания, и элементарная лень, и нежелание нарушать сложившиеся стереотипы мышления и структуру ментального тела. Не нужно думать, что ригидность (жесткость) мышления свойственна только упрямцам — очень часто наблюдается весьма примитивное мышление у людей, вообще как будто не имеющих собственного мнения и постоянно соскальзывающих с одной точки зрения на другую, но пользующихся при этом крайне ограниченной ментальной символической системой.
Итак, причин загрязнения ментального тела и возникновения ментальных паразитов в основном две: это, с одной стороны, неадекватное восприятие и обработка идущей из каузального тела информации, а с другой — дурные привычки мышления, занимающегося посторонними сюжетами и нетворческими стереотипными медитациями, открывающими прямую дорогу в низшие слои ментального плана.
* * *
Однако кроме, так сказать, индивидуальных проблем неадекватности как восприятия, так и мышления, приводящих к загрязнению ментального тела, существуют и общие перекосы в мышлении, связанные с положением дел в ментальном плане Земли, или ноосфере, как его иногда называют.
В общественном подсознании в настоящее время существует два сильных нарушения в акцентах: одно из них заключается в переоценке роли мышления в эволюции, второе — в недооценке роли ассоциативно-образного мышления по сравнению с логически-дискурсивным.
Переоценка роли мышления связана с тем, что в последние два-три века с ментальным планом во многом были отождествлены высшие, то есть каузальный, буддхиальный и атманический. Вместе с крушением атманической религиозности, в XVIII-XIX веках в Европе и Америке возник тип культурного человека, исповедующего атеизм или верующего ментально, то есть пристраивающего Бога на подобающее Ему место в ментальной картине мира, но никак не в атманической и еще менее того — в буддхиальной или каузальной. Вера без дел мертва — с этим указанием апостола Павла никто не спорил (да, собственно, и веры-то никакой уже не было), — однако дела и без веры казались весьма живыми, иногда даже слишком. Планетарный демон торжествовал: казалось ему удалось вывернуть организм человечества наизнанку и представить его в таком виде: сверху, на месте атманического тела — ментальное, далее каузальное, затем буддхиальное, а следом оставшиеся три в таком порядке: физическое, эфирное, астральное. (Атманическому телу и понятию миссии места вовсе не нашлось, ибо человек — хозяин своей судьбы!) Этому расположению тел соответствовала определенная философия, вклад в которую внесли многие, начиная от иезуитов и кончая научными социалистами и позитивистами ХХ века. Основные положения и иерархия планов в этой философии вкратце выглядят так.
Ментальный план. Человеческий разум — высшее достижение эволюции, ее окончательная управляющая инстанция, которой подчинен весь остальной мир. Мир и эволюция управляются рациональными законами, которые человек может постепенно постичь и научиться их использовать, преследуя свои цели; никаких ограничений на характер этих целей не существует.
Каузальный план. События подчинены рациональным законам, которые в главном можно изучить и направить происходящее в желаемое русло. Победа над стихийными бедствиями, болезнями и даже смертью — вопрос исключительно времени и умственных усилий.
Буддхиальный план. Человеческие ценности суть не что иное, как субъективное отражение объективно происходящих с ним и вокруг него процессов. (Все любят деньги — я тоже к ним стремлюсь.) Ценность есть крупная накопленная стоимость. Процессами созидания ценностей можно произвольно управлять с помощью умственной энергии, воздействуя ею на послушный каузальный поток.
Физический план является материальной основой всей жизни, подчиняется своим собственным законам, изучаемым физикой, и не имеющим никакого отношения к более тонким планам. Эти законы можно открыть и научиться использовать с максимальной выгодой для себя.
Эфирный план есть косвенное следствие физического: физические энергетические поля создаются массами. Общее здоровье, жизненный тонус и иммунитет человека определяются состоянием его физического тела.
Астральный план подчинен эфирному: например, залогом радостного настроения является ощущение свежести и хорошее самочувствие. Но вообще эмоции есть нечто низшее и свойственно людям неразвитым и асоциальным (воры, проститутки, наркоманы) или ментально неполноценным (мечтатели, поэты, музыканты, философы).
Описанная картина мира существует в общественном подсознании и проецируется на любого человека, хочет он того или нет, независимо от того, разделяет он ее сознательно или не разделяет, то есть согласен с ней полностью, частично или не согласен вовсе. Это ведет к смазыванию индивидуальных и групповых миссий, к наивному волюнтаризму, способному держаться только на грубой, чисто атманической энергетике, то есть фанатизме. Другими словами, человек в современном обществе как правило не может тихо-спокойно найти и исполнить свою миссию — по дороге он в том или ином виде обязательно столкнется с плохо понятными ему препятствиями, связанными с тем, что его собственный организм отчасти искажен вследствие влияния на него описанного выше архетипического квазиорганизма из шести тел с ментальным наверху и астральным внизу. Этот уродец обладает колоссальной энергией и стремится переделать на свой манер организмы всех людей и коллективов, причем избавиться от его влияния очень трудно.
Какое свое тело включает человек, столкнувшись с тяжелой проблемой? Что делает совет директоров крупной компании на своих заседаниях? Они в первую очередь думают, фактически подменяя атманическое тело ментальным, и последствия не заставляют себя ждать. Самые неприятные ситуации в организме возникают не тогда, когда заболевает и выходит из строя одно из тел, а в тех случаях, когда они начинают путаться друг с другом, и тогда помочь человеку или коллективу бывает уже очень сложно.
Недооценка образного мышления также ведет к очень тяжелым последствиям: думать только логично и последовательно не более удобно, чем ходить, используя только одну ногу, а на самом деле и просто невозможно.
Существуют два представления, свойственные нашему времени и совершенно не соответствующие действительности. Первое из них заключается в том, что по-настоящему научное мышление логично, последовательно и точно контролируется рассудком, наподобие доказательств теорем школьной геометрии.
Второе заключается в том, что ассоциативно-образное мышление менее ясно, надежно и вообще «научно», чем логически-дискурсивное, опирающееся на четкие символы конкретной знаковой системы и заранее определенные правила их сочетания. В действительности и настоящая наука, и хорошая поэзия в равной степени пользуются как лево-, так и правополушарным мышлением и отделить одно от другого в реальной медитации довольно трудно; однако важно понимать, что ценность удачно найденного образа потенциально нисколько не ниже ценности «объясняющего» или «доказывающего» что-либо рассуждения. Успехи любой науки определяются в первую очередь силой и возможностями ее языка, то есть символической системы, которой она пользуется для моделирования своих объектов, и качественно новые идеи, двигающие ее вперед, как правило, требуют сильного расширения имеющейся символической системы или замены ее целиком.
Разницу между силой действия образа и «рассуждения» знает любой человек, занимающийся психотерапией, психологическим консультированием, да и вообще сколько-нибудь серьезно взаимодействующий с другими людьми. Чем длиннее логическая аргументация, тем меньше шансов, что она покажется клиенту внутренне убедительной, хотя он и будет согласно кивать — в то время как точно найденный образ, сравнение или метафора могут произвести гораздо большее впечатление, если он почувствует, что они близки к истине, то есть хотя и символически, но точно описывают его ситуацию. Конечно, психотерапевту во многих случаях легче идти по пути логических рассуждений, но даже и в этом случае первичная информация от клиента часто идет в форме образов, которые поневоле активизируют ассоциативное мышление. Эффект от образа подобен воздействию картины, рассуждение же влияет как прозаическое произведение; синтез того и другого представлен в поэзии, являющей собой высшую форму психотерапии, — в том смысле, что разговор мастера-психолога с клиентом, независимо от характера обсуждаемых проблем, всегда есть истинная поэма.
Ментальные эгрегоры и символические системы
Тема (или проблема) взаимопонимания между людьми и целыми коллективами обсуждается очень давно и кажется безнадежной; нужно, однако, отличать чисто ментальный аспект от астрального, каузального и буддхиального, что делается не всегда и, кстати говоря, не всегда возможно. Мир един, и связи между различными тонкими планами настолько тесны, что не удается создать символическую систему для данного плана: на практике она всегда получает коннотации (дополнительные значения) на планах, соседних с данными, а часто и на следующих за ними. Более того, мощная символическая система настолько редко встречающийся объект, что человек или группа людей, ее создающие, часто не ведают, что творят: ориентируя ее, как им кажется, на один план, они часто ведомы другим, более тонким, к которому на самом деле и относятся значения разрабатываемых символов. Самая сильная символическая система — естественный язык — обслуживает одновременно все планы, но рассчитана преимущественно на средние пять: от буддхиального до эфирного. Поэтому каждый текст, даже сознательно ориентированный автором на один из этих планов, может быть прочитан на любом из остальных четырех, причем его содержание от этого сильно изменится. Аналогичными естественному языку свойствами обладает и любая символическая система, созданная на его основе, хотя авторы могут долго трудиться над тем, чтобы конкретизировать значения слов, привязывая их к необходимому плану и суживая в его пределах до одного-единственного точно определенного значения, которое, увы, воспринимается разными людьми все равно по-разному.
Это связано с двумя различными причинами. Во-первых, каждый новый символ, даже чисто ментальный, воспринимается человеком всегда не на пустом месте, а в рамках его личной символической системы, которой тот привык пользоваться, и получает в ней свои коннотации, часто не предусмотренные автором символической системы. Во-вторых, любой символ, попадая в ментальное тело и получая там формальное «значение», стремится «прорасти» в организме вверх и вниз, обретая астральный привкус (эмоциональное звучание), а также каузальное «значение» и буддхиальный «смысл» (иногда добавляют «истинный» или «внутренний»); особо ответственные символы приобретают, кроме того, атманический (священный) смысл и эфирное звучание, влияющее на жизненный тонус человека. Указанный процесс «прорастания» символа в соседние тела идет у каждого человека по-своему и в очень малой степени поддается внешней регуляции, так как во многом определяется своеобразием организма.
Чем в большей степени символическая система рассчитана на данный план, тем большие искажения претерпевают ее символы, прорастая в соседние планы и неадекватно вмешиваясь в процессы, там происходящие. В рамках организма начинается самая настоящая болезнь, понять причины которой довольно трудно. Однако истина единства организма не допускает существования произвольных «инструментов», находящихся как бы отдельно от человека и используемых им по своему желанию: напротив, все ментальные стамески, рубанки, отвертки, гаечные ключи и гидравлические домкраты на самом деле вживлены в ментальное тело и зачастую грубо его деформируют, а следом и все остальные.
Тема гуманизации мышления стоит в наше время чрезвычайно остро, хотя вслух никогда не произносится, — ведь это означает поставить под сомнение безусловный авторитет материалистической науки, принесшей цивилизации столько благ, начиная от крекинга нефти и кончая целлулоидной пленкой, — а что бы мы все делали без автомобилей и кино?! Однако взаимопонимание на чисто ментальном уровне если и возможно, то само по себе ничего не дает — для гармоничного взаимодействия требуется медитация, включающая и объединяющая все тонкие тела, и поэтому нужно разрабатывать символические системы, символы которых изначально имеют согласованные значения на всех тонких планах, иначе отрицательные побочные эффекты существенно превосходят планируемые положительные. В частности, при узкой ориентировке на ментальный план нужно иметь в виду, что общность рациональной мысли вовсе не гарантирует астрального и каузального согласования, не говоря уже о буддхиальном и тем более атманическом.
* * *
Проблема взаимопонимания между парами людей и в группах может быть решена только путем обращения к эгрегору: в первом случае — парному, во втором — групповому. Эгрегор сам подсказывает группе подходящий символический язык и характерную логику, причем и то, и другое может сильно меняться от эгрегора к эгрегору. Вообще передача информации от человека к человеку возможна и кармически санкционирована в гораздо меньшей степени, чем это принято думать в социуме. Доверие, сколь бы глубоким оно ни казалось, никогда не означает, что мы должны знать друг о друге «все», тем более, что это «все» относится обычно не к каузальному, а к ментально-каузальному телу, а это совсем не одно и то же. Основная задача любого коллектива — исполнение своей миссии — предполагает определенную работу в ментальном плане, и она должна быть правильно распределена между его участниками, так же как и ее каузальная часть. При этом, как и всегда, важнее взаимопонимание между эгрегором и членами коллектива, чем парные взаимодействия последних друг с другом. В свою очередь, качество ментальных контактов между человеком и эгрегором в первую очередь, определяется согласованием их символических систем (и, конечно, общей настроенностью человека на этот контакт). Если эгрегор мыслит в своих категориях и со своей логикой, а человек их внутренне не принимает, ментальный контакт состояться не может, и эгрегор выталкивает человека из коллектива. Аналогичные процессы происходят с диссидентами — людьми, отказывающимися говорить на общепринятом в социуме языке или нагружающими слова иными, чем социальный эгрегор, значениями.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ