<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

этом не говорил, но тем не менее. Вот Кант считал, что существует
большой, (хотя и не очень большой) корпус априорных синтетических
знаний. Так? Уже априорных синтетических. То есть априорных знаний о
вещах (давайте будем делать этот перевод). И к числу этих знаний он относил,
во-первых, математику, чистую математику, и, во-вторых – общее
естествознание.
Ну, то есть, он считал, что положение 2+3=5 или 7+5=12 – излюбленный
кантовский пример - это синтетическое априорное суждение. Ну и другие…
например, геометрические аксиомы. Он считал, что математика даёт нам
наглядный подтверждение того, что существуют априорные синтетические
суждения. И вот, аналитические философы, особенно на раннем этапе,
ополчились здесь на Канта и спорили с ним: они говорили, что эти суждения
вытекают из дефиниций. Ну, спор там был несколько размыт. Главное даже
не суть их аргументаций, а тезисы, которые они отстаивали. Так вот, если мы
с вами теперь, используя вот эти дефиниции, посмотрим на проблему, то вся
трудность сразу же исчезнет, обратите внимание. Вопрос о том,
аналитическая наука математика или синтетическая, сводится
только к одному: имеют ли аксиомы и теоремы математики
отношение к предметам? То есть, хочет ли математик сказать, что если мы
возьмем треугольники реальные (пусть не идеальные, но, тем не менее,
реальные) и измерим их соотношение сторон, то оно будет таково (или,
учитывая погрешности, примерно таково) как то, которое установлено в
теореме? Хочет это математик сказать? Ну, разумеется, хочет! Конечно.
Математика используется ведь, в конечном счёте, в практических делах... она
эффективна, работает. Не просто же в заоблачных высях летает математик.
Так? Значит, суждение математика относится к предметам - математика
претендует на предметную истинность. А это значит, что по определению эта
наука синтетическая. Потому, что суждения о предметах и есть синтетические
суждения! Всё, никакой проблемы здесь нет вообще. И возникла она только
потому, что Кант не акцентировал почему-то эту сторону.
- *** идеальность.
В.В.Васильев - 107 - Кант

Да, вот другой вопрос, вот допустим, с неевклидовой геометрией или с
геометрией многомерных пространств. Вот она, не претендуя на истину,
является, возможно, аналитической наукой. Если это просто логические
конструкции, то они, безусловно, имеют аналитический характер. Здесь же
очень простой критерий: если имеется предметная истинность
(подразумевается, что эти отношения справедливы и для вещей, а не просто
для понятий), то это синтетические наука.
- Но все (сейчас сложнейшие построения в математике существуют)
- они все находят какую-то предметную область. Всегда найдутся какие-
нибудь физики, которые исследуют какую-нибудь «странность» в
поведении частиц, которым пригодится вот тот аппарат, который
математики, как правило, уже заранее разработали в какой-то области.
Казалось, что они ее разрабатывали как аналитическую область, а
оказалось, что она относится к предметной области.
Ну, здесь надо уточнять… Ну, просто-напросто (хотя здесь ничего
простого-то нет), здесь надо уточнить, о какого рода разработках идёт речь:
если математики, доказывая что-то или разрабатывая что-то, используют
доказательства, допустим…
- Например, (я просто не специалист в математике)... Например,
сложная алгебра, ну, Булева алгебра, какая-нибудь. Потом, через 50 лет
приходят физики и говорят: «О! Этот аппарат описывает то, что мы
наблюдаем. Мы сами не понимаем, что мы наблюдаем – но вот этот
аппарат описывает ту связь явлений, которую мы наблюдаем». Это же
возможно?
Это возможно, но просто надо различать претензии на истинность науки
и практическое применение достигнутых результатов. Претензии на
истинность связанны с доказательностью. И если есть эти доказательства,
доказательность – есть одновременно и претензия на предметную истинность.
И в этом смысле не важно, когда эти разработки будут внедрены. Всё равно
они изначально синтетический имеют характер - эти разработки. Вот. Ну,
короче говоря…
- Ну, а все-таки сентенция все «холостяки не женаты», она
аналитической считается?
В.В.Васильев - 108 - Кант

Это, безусловно… давайте применим вот то, что мы сказали: «все
холостяки не женаты». Ну, если это аналитическое суждение, то холостяком
мы можем назвать только неженатого человека. Это правильно. Так оно и
есть. Абсолютно точно подходит. Если трактовать его, как синтетическое
суждение, то тогда получится что все наблюдаемые нами холостяки обладают
так же свойством не быть женатыми. Но в действительности тут на примере
видно, что вроде бы и так можно интерпретировать. Но ясно всё же, что это
синоним.
- Ну, тут смысл именно в том, чтобы показать синономию. Ну, это
Куайновский пример.
Да, да, да. То есть здесь просто синонимичность, сразу же показывает
что это суждение не синтетическое.
- И, тем не менее, эта синонимичность, как раз показывает, что
невозможно такое разведение делать.
Ну, дело вот тут понимаете… здесь как раз яркий пример с Куайном.
Речь то идёт не о… когда мы говорим о синтетических суждениях, не о
синонимических предикатах, ведь… конечно, если настаивать на этом, то мы
можем показать что нет никакой пропасти между аналитическими и
синтетическими. Но в данном примере мы видим явно, что как аналитическое
суждение вот это вот тезис – «все холостяки не женаты» – смотрится просто
идеально. Как синтетическое, просто абсурдно оно смотрится. Поэтому
дихотомию можно защитить в данном случае.
- Никакой новой информации не несёт.
Конечно, конечно. Да. Ну, когда мы интерпретируем его как
аналитическое, то оно выглядит вот, как будто и рождено было для этого.
- Есть еще определение аналитических суждений: «А» есть «Б», где
«Б» необходимое корректное…
Условие для корректного употребления «А».
- Вот «корректное» Кантом понимается как «корреспондирующее»?
Да, безусловно. Но вот тут надо уточнять. Кант эти вопросы намечает, но
он в эти области не вторгается. Вообще, кстати говоря, у него были интенции
аналитического, как бы лингвистического исследователя. Например, он
пытался соотнести категории с грамматическими формами суждений. И где-
В.В.Васильев - 109 - Кант

то он даже говорил (в «Пролегоменах…» говорил и в черновиках это у него
есть), что вот анализ, выявляющий основные понятия мышления в каком-то
смысле сродни грамматическому анализу. Это прямо такое предвосхищение
новейших исследований. Но он приоткрывал для себя дверь такой вот
лингвистической философии и сразу же её захлопывал. Так же как, помните,
я рассказывал, что он пытался использовать какие-то математические
аналогии в своих рассуждениях. Вот понятие отрицательных величин, как
образ продуктивных философских понятий. Потом он эту тему тоже отогнал,
перестал привлекать математику00 как помощницу философии в плане
поставления таких аналогий. Но кое-где в черновиках у него проскакивают,
причём весьма и весьма экстравагантные математические аналогии. Скажем,
Бога в одном черновике он соотносит с иррациональным числом – вот так
вот. А бесконечность мира с квадратным корнем из отрицательного числа. Вот
такие у него были любопытные попытки это соотнести. Или другой пример:
четыре класса категорий он соотносил (пытался соотнести, тоже в
черновиках) с четырьмя видами арифметических действий. Категории
количества - со сложением... Ну и так далее. Потом я когда об этих группах
категорий расскажу, тогда конкретней мы это всё определим.
Так что вот вся дискуссия вокруг аналитических и
синтетических началась именно потому, что Кант не акцентировал
предметный смысл синтетических суждений. То есть он у него есть, но
он не лежит на поверхности. Он как бы на поверхности ограничился простым
определением: синтетическое суждение добавляет предикат к субъекту, а
аналитическое - извлекает. И всё. Но этого мало, для того, что бы
беспроблемно проанализировать все встающие здесь вопросы. Вот подумайте
об этом. Здесь мы затронули уже сферу, относящуюся скорее к современным
анализам, к современным исследованиям в области лингвистической
философии, и не хотелось бы здесь вступать на чужую территорию.
- Извините, а как Кант иррациональное число..?
Ну, Кант мало тут поясняет что, но главное - образ такой
запоминающийся. Неподробно он об этом говорит, но смысл такой, что Бог не
может быть сведён к миру, потому что мир неизбежно конечен и вот так же,
как иррациональное…
В.В.Васильев - 110 - Кант

- Иррациональное число, это, например, v2...
Да… Вот, например, v2.
- Его нельзя получить конечным делением. Вот на прямой есть точка
и мы к ней последовательно приближаемся… Берем единицу и делим ее на 10
частей, одну из частичек (внутри которой наша точка) - еще раз на
десять, потом ещё раз на десять: одна сотая, одна тысячная и так далее …
и вот сколько бы мы не делили, мы никогда к этой точке не придем, будем
лишь приближаться... То есть образ такой, что… наши понятия – они
дискретны (как 1/10, 1/100, 1/1000 часть отрезка). И ими нельзя подойти к
Богу, потому, что он всегда ускользает. Более тонкими понятиями мы
приблизимся к нему еще ближе, но…
Да, смысл именно такой. Ну, вот история этих иррациональных чисел:
действительно v2 и вот это деление, которое не может быть закончено… Ещё
греки доказали, что это число, которое как бы в результате может получится,
не является ни чётным, ни нечётным - вот с чего всё это началось. То есть
пифагорейцы очень эффектную теорему доказали, что число это… а ведь
каждое число должно быть или чётным или нечётным. А вот v2 – и не чётное
и не нечётное! То есть, какое-то фантастическое число! Иррациональное
число. Непостижимое число. Вот этот момент, кстати, здесь тоже
присутствует. Но это собственно – то, о чём Вы и сказали: раз Бог не может
быть охвачен конечными понятиями, то он непостижим.
Но, вернёмся к проблемам аналитических и синтетических суждений.
Ну, думаю, что мы окончательно запутались, в общем-то, здесь.
- Наоборот, более или менее прояснили…
Ну, это хорошо. Потому что у меня ощущение, что я чувствую себя
полностью запутанным, хотя...
- Это значит, ясность перетекает; имеет, как и материя,
постоянную величину…
Ха, ха… Может быть… да… O
Ладно… Вот наш главный кантовед (я о нём говорил уже не раз) -
Владимир Александрович Жучков, он любит говорить, что Кант заявил
проблему априорных аналитических и синтетических суждений во Введении в
«Критику чистого разума», но в самом тексте эти понятия практически не
В.В.Васильев - 111 - Кант

встречаются, - действительно это так. Кант словно забывает о том, что он
объявил, на первый взгляд, терминологически забывает, и приступает к
каким-то исследованиям, лишь косвенно возвращаясь к этой проблеме. На
деле это, конечно же, не так. Но эта терминологическая особенность может
сбивать нас с толку - в действительности Кант точно следует поставленному
плану.
И что же в соответствии с этим поставленным планом он делает?
Сначала он берёт область чувственного знания. Так? И исследует: есть
ли априорные суждения, связанные с формами чувственности?
Априорные синтетические суждения. Если они есть, то он приступает к
объяснению их возможностей. И эта задача решается в
трансцендентальной эстетике. Априорные синтетические суждения,
связанные с чувственностью существуют в математике. Поэтому
трансцендентальная эстетика есть ни что иное, как обоснование
возможностей чистой математики.
Во второй части - в Аналитике, Кант анализирует априорные
синтетические суждения из чистого рассудка. Такие суждения
существуют в общем естествознании (это тоже факт, что они
существуют, считает Кант… правда, здесь тоже масса сложностей вот с этим
вот фактом, ну ладно…). И, тем самым, Аналитика есть обоснование
возможности чистого естествознания. Чистого или общего...
В Диалектике анализируются априорные синтетические
суждения метафизического толка. А метафизика в узком смысле – это
наука о заопытных вещах. О вещах выходящих за пределы опыта. И Кант
показывает, что в этом смысле априорные синтетические суждения в
метафизике невозможны. Тем самым он доказывает невозможность
метафизики (в Диалектике).
Итак, во-первых, с одной стороны он обосновывает
возможность математики, затем возможность чистого
естествознания и затем… невозможность метафизики как науки. Тут
же он добавляет, что «как склонность» метафизика всё равно остаётся. То есть
человек стремиться к познанию заопытного, его, как в одном месте
Кант говорит - «тянет на Родину». Как бы заопытный мир – это Исток
В.В.Васильев - 112 - Кант

человеческого существования. И вот, он чувствует ностальгию по этому
заопытному миру. Эта ностальгия и есть склонность к философии.
И он может шагнуть в этот мир заопытный, но только не с
помощью познания, а с помощью действия. С помощью морального
действия. Об этом я скажу позже, естественно, когда мы поговорим о
моральной философии Канта.
Так вот, последнее что я сегодня скажу (собственно три часа, которые
мы с вами планировали, заканчиваются), это то, чтобы вы не принимали в лоб
вот это утверждение Канта о невозможности метафизики. Всё дело в том, что
этот знаменитый термин - «метафизика» Кант употребляет в трех, по
меньшей мере, смыслах. И лишь в одном из этих смыслов метафизика, по
его мнению, невозможна. Вот этот узкий смысл ещё раз повторю метафизика -
это наука о заопытных вещах. В этом смысле её можно отождествить или
синонимизировать с трансфизикой.
Сам Кант в лекциях своих предлагал студентам вот такую метаморфозу
сделать с этим термином. Он, кстати, бурно не соглашался с тем, что термин
«метафизика» изобрёл Андроник Родосский, разместив сочинения
Аристотеля в определённом порядке и поместив корпус текстов, посвящённых
первой философии, после физики, и назвав, поэтому, «мета-физика». Он
доказывал, что «мета-» (греческая приставка) - это не «за-» а «над-». И
термин этот изобрёл сам Аристотель, уверял Кант. Андроник то просто знал,
может не дошли до нас аристотелевские тексты, в которых тот употреблял это
слово. Интересная гипотеза... То есть он знал об этой вот теории, о
происхождении термина «метафизика», но решительно не соглашался.
Может быть, он и был прав - Кант. Почему все так свято верят в то, что эта
легенда верна? Это же легенда. Где-то Страбон, кажется, упомянул об этом,
и…
- Это эстетически красиво: важнейший, просто важнейший вопрос в
истории культуры - «метафизика». На самом деле, название получилось
благодаря случайности…
Но я согласен - это красиво. Надо отметить, что Кант знал это и с этим
не соглашался. Но тем не менее. Вот – «трансфизика». Именно в этом смысле
Кант доказывает, что метафизика не возможна. То есть трансфизика
В.В.Васильев - 113 - Кант

невозможна. А что же возможно? А вот возможна метафизика в двух других
смыслах. Ещё один смысл метафизика совпадает с термином –
трансцендентальная философия. Кант свою систему иногда называет
трансцендентальная философия.
- Это второй смысл?
Это второй. Философия, расшифровывающая или
объясняющая возможность априорного синтетического познания,
или априорного познания о вещах – вот что такое трансцендентальная
философия (по определению смысла слова «трансцендентальный»). Так
вот, в этом смысле, разумеется, возможна метафизика. Трансцендентальная
философия же возможна – Кант ее и реализует в «Критике чистого разума».
Правда он говорит: «Трансцендентальная философия и критика чистого
разума (уже без кавычек – критика чистого разума) – это не одно и тоже».
Критика чистого разума – это только зародыш трансцендентальной
философии, где основные принципы излагаются. Но вообще, надо было бы
разбавить эти принципы пояснениями подробными, иллюстрациями,
дефинициями. И вот при таком наращивании остова, так сказать, при таком
одевании, если хотите, трансцендентальной критики чистого разума в
дефиниции, определения и разъяснения, возникла бы трансцендентальная
философия. И Кант говорит: «я надеюсь, что мои ученики это сделают». Как
бы не так! Ученики совсем другим занимались. Но факт тот, что, тем не менее,
в принципе можно говорить о кантовской системе как о трансцендентальной
философии, ошибки здесь не будет. Тем более что сам он не следовал всегда
этим дефинициям. Вот скажем в разделе критики «Архитектоника чистого
разума» – есть такая глава, предпоследняя глава «Критики…» уже в разделе
Учения о методе (а не об элементах) – там Кант как раз сближает эти понятия
– критики и трансцендентальной философии, по сути их не различает.
Так вот… и ещё есть один смысл термина метафизика. Метафизика –
это система априорного синтетического познания. И вот в этом
смысле, в этом определении – метафизика распадается на две части.
Априорное синтетическое знание – понятийное только надо ещё добавлять, а
не созерцательное, потому что созерцательное – это математика. Так вот одна
часть этого знания – это знание априорное синтетическое о
В.В.Васильев - 114 - Кант

природе, другая часть – о сверхприродных предметах. Таким образом,
есть два раздела метафизики. Первый раздел – это чистое
естествознание (это, вот, как раз раздел метафизики). И вторая –
трансфизика (или, метафизика в узком смысле слова).
- И вторая невозможна?
Да, вторая невозможна, а метафизика природы возможна (и в этом
смысле, соответственно, метафизика тоже возможна, по Канту).
- Первая о природе, а вторая?
А вторая – трансфизика. О сверхприродных вещах. И в таком широком
плане если трактовать метафизику, то она частично возможна, как
метафизические начала естествознания. Кант обосновывал
возможность метафизики в этом смысле слова.
Есть еще метафизика нравов. Но, это метафизика уже в
условном смысле, потому что все-таки, строго говоря, метафизика это
теоретическая наука, а не практическая.
На следующем занятии мы с вами поговорим чуть более подробно об
эстетике Канта… ну и о других разделах. Т.е. мы…
- Вот этим исчерпывается первая «Критика…»?
Нет, наоборот, мы поговорим ещё о трансцендентальной эстетике. Не об
эстетике в современном смысле слова, об этом я тоже скажу, но, а вот о …
- Нет, я имею в виду раздел об аналитических и синтетических ***,
поэтому, я думаю, там ещё что-нибудь?
Ну, это только Введение. А там дальше начинается реализация этой
программы. О ней как раз мы поговорим. Там вот, Кант последовательно всё
это разбирает, показывает возможность математики, естествознания, и
невозможность метафизики. Всё это мы рассмотрим. Хотя уже многое такими
кругами двигаясь, мы охватывали сегодня.
- А вот прошлый раз мы закончили на ***…
Соответствии понятий и явлений. Вот на этом. На пробуждении от
догматического сна.
- Априорные понятия должны как бы содержать в себе формальные
условия…
В.В.Васильев - 115 - Кант

Да, возможности явлений – вот этот коперниканский переворот... Вот
как раз то, что так и обстоит дело, Кант доказывает в Аналитике, а именно в
Дедукции категорий, о которой я сегодня говорил — но дойти до Дедукции
очень не просто. Действительно, сложный материал, но я думаю, мы
раскрутим.
Спасибо, до свидания.
До свидания. (ок. 03-12-99)



Кант 8
09-12-99 На прошлом занятии я давал общий обзор критических идей, точнее

историю становления критицизма. Ну а сегодня мы пройдёмся более
конкретно по разделам «Критики чистого разума» и, может быть, успеем уже
и перейти к «Критике практического разума».
Но прежде, вот что я хочу отметить, по поводу общей критической
установки Канта… Надо решить вопрос, что такое критицизм кантовский. Вот
он действительно называет свою философию критической, да? И иногда даёт
ей название трансцендентальной философии, но чаще - критической.
Вот мы обсуждали возникновение «Критики чистого разума», но не
конкретизировали само понятие «критики». Это тоже надо сделать, прежде
чем пройдёмся по разделам этого сочинения.
Итак, Кант противопоставляет критическую философию
догматизму и скептицизму. Вот он говорит, что критические методы
философии - это такой средний путь между Сциллой скептицизма и Харибдой
догматизма.
Значит, догматическая философия – это такая философия, в
которой суждения высказываются без всякой рефлексии. То есть мы
судим, говорим что-то о вещах, не задумываясь над тем, в праве ли мы
высказывать эти суждения или нет. Вот это – догматизм.
Догматизму противоположен скептицизм, который, обращая
внимание на то, что философия действительно судит о вещах,
которые она не может обосновать (просто смело, как бы в штыковую
атаку бросается на мир, на бытие) – приходит к выводу, что вообще познание,
любое познание обречено на провал.
В.В.Васильев - 116 - Кант

Догматизм – естественная позиция разума. Она, считает Кант, вытекает
из здравого смысла. Здравый смысл не привык ведь рефлексировать, вот с
каким-то предустановленным взглядом на мир мы подходим и, так сказать,
считаем, что так оно и есть. Потом начинаем формализовать все эти наши
суждения о мире, и получаем систему догматических утверждений.
Скептицизм, говорит Кант, это такая противоестественная
установка нашего разума. Она не может возникнуть сначала. Необходимо
сначала… требуется развитие, какое-то накопление знания в метафизике и
только потом, в качестве реакции, возникает скептицизм.
И критицизм. От догматизма критицизм отличается тем, что
анализируется основание наших суждений. Гегель потом смеялся над
кантовской позицией: «ха-ха-ха, Кант хочет научить разум наш плавать, не
бросая его в воду». То есть, прежде чем реально познавать, он рассуждает о
том, как возможно познавать. Не замечая естественно, что Кант рассуждает о
том, что как возможно опознавать, анализируя реальные процессы познания,
то есть само познание. Но это так, к слову. Ну, и от скептицизма
кантовская позиция критики отличается именно тем, что Кант не
останавливается, что он считает возможным получить определённого
рода позитивное знание, в том числе и в метафизике. То есть и вот эта
вот рефлексия скептицизма не заканчивается у него ничем, а служит
основанием для возведения догматического знания. Кант прямо говорит - моя
философия имеет догматический характер. Я следую догматическому
методу - вот так точнее. Но ни в коем случае нельзя называть их
догматизмом. Вот нельзя путать догматизм и догматический метод.
Догматический метод должен быть присущ любой науке, продолжает
он. А вот догматизм это вот порождение догматического метода, которое, тем
не менее, не является необходимым.
Но, а теперь перейдём к анализу разделов кантовской критики.
Итак, первым большим разделом кантовской критики является (помимо
всех предисловий, введений) «Эстетика», как мы уже знаем. В «Эстетике»
Кант обосновывает возможность математики как чистого знания,
на основе своего учения о пространстве и времени.
В.В.Васильев - 117 - Кант

Ну, давайте начнём. Кант обосновывает то что, пространство и
время - априорные формы чувственности двумя путями в «Эстетике».
Первый путь – называется метафизическим истолкованием
пространства и времени.
Второй путь – он именует трансцендентальным обоснованием.
Самым простым, так сказать, и понятным способом истолкования
пространства и времени является как раз трансцендентальный. Заметьте,
правда, что я вам рассказывал на одном из прошлых занятий, что Кант
пришёл к учению о субъективной природе о пространства и времени исходя
из так называемой проблемы неконгруэнтных подобий. Помните, мы об этом
говорили? Любопытно, однако, что эти аргументы (о неконгруэнтных
подобиях) в самом издании «Критики чистого разума» не фигурируют. То есть
здесь есть некий парадокс: учение, которое привело Канта к этому
трансцендентальному идеализму, проблемы, которые породили
трансцендентальный идеализм, они оказались скрытыми. Не то, что даже
маргинальную роль занимают в аргументации, подтверждающей учение о
субъективности пространства и времени, а вообще элиминированы оттуда. На
их место заступили совсем иные доводы. Вот часть этих доводов носит такой
квазифеноменологический характер. То есть Кант хочется сказать: достаточно
посмотреть на то, как устроено пространство и время. На то, как оно
устроено…
Я напишу, вы наверно уже будете бояться, что я что-то не то напишу,
но… вы следите. Если я ошибусь, вы сразу говорите, не ждите следующего
занятия.
Итак, пространство и время. Вот эти термины, кантовские, с них начнём:
Raum - пространство; Zеit - время. Кант в начале «Эстетики» действительно

<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>