<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

- А первоначально он вводил свою терминологию не на латыни?
Вы имеете в виду в этой диссертации?
- Вообще, в своих размышлениях, он свои термины первоначально
называет по-немецки или по-латыни?
Все-таки латынь на втором плане была, конечно, он был в этом плане
учеником Вольфа настоящим. Как тот стремился немецкий язык
использовать*, так и Кант…
- Т.е. Кант понимал пространство как такой способ нашего
восприятия, т.е. могут быть разные способы, т.е. могут быть другие
способы восприятия?
В.В.Васильев - 48 - Кант

Да, Кант признает, что у других существ, о которых мы, правда, ничего
сказать не можем, может быть имелись бы иные формы чувственности. Не
пространственные и не временные. Поэтому он различает чувственное
созерцание вообще и наше чувственное созерцание. Это различение
ключевую роль играет в некоторых разделах его философии, в частности в
дедукции категорий. Без этого ему дедукцию не удалось бы довести до конца.
Чувственные созерцания вообще и наши чувственные созерцания… Да, это
вот такие формы нашей «рецептивности», как Кант еще говорил, –
восприимчивости, то есть.
Чувственное познание – вот это тоже существенный момент –
неизбежно пассивно, Кант придерживается этой концепции различения
активной и пассивной способности души, чувства пассивны. Что значит
пассивны? Это значит, что преставления чувств – ощущения возникают в
душе в результате внешнего воздействия. Не сами мы порождаем
многообразие феноменов, явлений, а они откуда-то извне идут, а мы
лишь преобразовываем их в пространственно-временные формы,
модифицируем.
- Но оно не абсолютно пассивно, оно их все-таки преобразует.
Да, есть, безусловно есть здесь момент преобразования, более того, и
рассудок (эта высшая способность души) вклинивается, внедряется в
деятельность чувств и их тоже оформляет… Но, при этом все-таки аспект
пассивности, рецептивности присутствует в чувствах. Он имеют такую вот
составную, двойственную природу. И Кант даже говорил о первоначальной
пассивности – такой термин у него есть: первоначальная пассивность
человеческого субъекта – синонимично его конечности.
Откуда происходит многообразие представлений? Ну, в
диссертации на этот счет ничего не говорится, там просто Кант упоминает об
объектах, присутствие которых порождают ощущения, а вот в КЧР, особенно в
первом издании (во втором эта тема ушла на второй план) Кант говорит о
трансцендентальном объекте, как причине наших представлений.
Давайте новый термин введем: трансцендентальный объект или
трансцендентальный предмет.
В.В.Васильев - 49 - Кант

А вот, кстати говоря… ну ладно сейчас скажу об этом: слово
«Erscheinung», я говорю про этимологию, «scheinen», т.е. свет, свечение, и
«Erscheinung» – светящееся что-то слышится в этом слове: в явлении что-
то должно высвечиваться. Также, как по-русски: в «явлении» что-то
должно являться.
- Трансцендентальный объект..?
Да, трансцендентальный объект как раз есть то, что
высвечивается в явлении - он служит источником многообразия
наших представлений. Но правда, Гегель вот был уверен, что
трансцендентальный объект полностью переходит в явление. «Явление
существенно» - говорил он – «сущность является». Такая имманентная
внутренняя необходимая связь.
Кант разрывает эти сферы: мы не можем, вообще ничего не
можем толком сказать о трансцендентальном объекте. Мы знаем
только, что он причина многообразия чувственности, или, как он еще
говорил – субстрат чувственности. Такой тезис: трансцендентальный
объект – субстрат чувственности. А как он устроен – неизвестно. Каков
он – тоже непонятно. Много их или он один – неясно.
Вот важный вопрос: как соотносятся трансцендентальный объект
и вещь сама по себе (или вещи сами по себе)? На этот простой вопрос
определенный ответ у Канта найти трудно… Его позиция менялась здесь, но,
тем не менее, вот если брать первое издание «Критики…», то его взгляд четко
можно зафиксировать и состоит он в следующем: «Мы знаем, что
существует трансцендентальный объект, потому, что наш мир – это
мир многообразных восприятий, а у них должна быть какая-то
внешняя причина, как мы сказали, – вот эта причина и есть
трансцендентальный объект, т.е. его бытие не подлежит сомнению.
Но мы не знаем – что он такое. Мы знаем, что такое «вещи сами по
себе» (это то, что существует само по себе, что еще тут неясно), но
мы не знаем – существуют ли они». Вот такая любопытная вилка.
- Не в смысле конкретной вещи самой по себе, а вообще, в принципе ..?
Да, у нас есть понятие, четкое понятие «вещи в себе».
- Т.е. трансцендентальный объект и есть «вещь сама по себе»?
В.В.Васильев - 50 - Кант

Нет, получается, что нет. Мы знаем, что он есть, но каков он – мы не
знаем. В том числе не знаем и существует ли он сам по себе, т.е. останется ли
он с устранением нашей чувственности – так прямо Кант говорит в первом
издании: останется или нет причина многообразия чувственности, если
убрать чувственность – неизвестно. Но мы знаем, что вещь сама по себе точно
останется, если убрать чувственность и убрать нашу субъективность. Но мы не
знаем – есть ли она. Если есть, то останется. Т.о. вопрос о существовании
вещей самих по себе не является центральным для кантовской философии –
это я хотел бы подчеркнуть. Дело в том, что Канта много потом упрекали в
том, что… наиболее известным тут Якоби был, афоризм даже такой состроил,
что «без понятия «вещи-в-себе» невозможно войти в кантовскую философию,
а с этим понятием в ней нельзя оставаться» – вот такой афоризм. Понятие
«вещи-в-себе» – ахиллесова пята кантовской системы – внутренний принцип
саморазрушения этой системы. Поэтому большую часть своих усилий
последователи Канта, в том числе и Фихте и Яков Сигизмунд Бек и Реингольд
и другие нацеливали на то, чтобы избавиться от этого понятия.
- А эта относилась ко всей кантовской философии или конкретно к
его метафизике? Потому, что в его этической концепции вещь в себе – она
то все и держит, без нее нельзя ни войти, ни выйти. Афоризм здесь не
работает.
Ну, в общем-то да, я думаю, что он абсолютно здесь не работает. Но он
не работает и в отношении теоретической философии тоже, потому, что без
вещи самой по себе Кант прекрасно может обходиться, т.е. и без понятия
«вещи в себе». А почему без него нельзя? Можно, что тут сложного, в этом
понятии? Т.е. тут вообще смешиваются два вопроса. Речь идет о чем, о
существовании вещи в себе, или о том, что у нас есть представление о том, что
такое «вещь в себе»? Ну, представление о «вещи в себе» конечно нужно, но,
кстати, и без него тоже можно войти в кантовскую философию. Ведь Кант не
постулирует – вот на что прошу обратить внимание – ведь он же не говорит
нам, что этот мир – это мир явлений, а есть еще, условно говоря, возможность
«вещей самих по себе» – ведь он это доказывает! А раз он это доказывает, то
тогда он входит в свою философию без этой предпосылки. Он исходит из
данностей просто предметов чувств – вот его исходная позиция. Потом он
В.В.Васильев - 51 - Кант

начинает анализировать: что это за предметы, что такое пространство, в
котором эти предметы находятся, и приходит к выводу, что пространство –
субъективная форма чувственности. И как только мы это узнаем, мы сразу же
понимаем, что предметы, которые нам даны в чувствах – сами по себе не
существуют, так? Существуют зависимо от нас. Но понятию зависимости от
нас коррелятивно понятие независимости от нас. Таким образом,
одновременно возникают два понятия: «явление» и «вещь в себе» - они
связаны, Кант не раз об этом говорил. И совсем другое дело – вопрос о бытии
«вещей в себе». Вот его (это бытие) Кант не обязан допускать.
Почему Канта упрекали, что с понятием «вещь в себе» в его философии
нельзя оставаться? Как вы думаете? А потому, что он доказывал, что все наше
познание идет не дальше мира явлений – вот его один из основных тезисов
был. Он ограничивал же возможности нашего разума: разум познает
только то, что может быть предметом возможного опыта – вот
главный вывод всей его теоретической философии. (В практической
– совсем другое, но там речь не идет о познании в строгом смысле слова). Но
«вещь в себе» – она же за пределами, как же вы можете говорить,
что она существует, вы же ничего о ней не знаете? Вот –
противоречие. Или как вы можете говорить, что «вещь в себе» - это основание
многообразия данных чувств. Основание же это понятие, вы
применяете его, значит, что-то приписываете «вещи в себе», а этого
нельзя делать. Но вы видите, что Кант легко (в первом издании, по крайней
мере) может избежать всех этих проблем. Он говорит, что есть основание –
трансцендентальный объект. Но он не говорит, что это «вещь в себе»,
наоборот он говорит, что мы ничего о нем не знаем толком, кроме того, что он
– основание. А про «вещь в себе» он не говорит, что она существует.
Безупречная логическая позиция.
Правда, потом Кант изменил ее, вот в чем дело. Он потом все дальше и
дальше стал склоняться к мысли о том, что все-таки «вещи в себе»
существуют. И даже решил взяться за доказательство существования «вещей в
себе». И это доказательство, правда, первоначально оно так не
воспринималось, как доказательство существования «вещей в себе», но потом
стало именно таковым – и получило название «опровержение идеализма».
В.В.Васильев - 52 - Кант

Мы уже говорили о нем коротко, потом я еще о нем расскажу. Но в
опубликованных сочинениях, впрочем, вот эта позиция, эта нацеленность на
доказательство бытия «вещей в себе» не заявлена вообще нигде, в том числе и
во втором издании «Критики…», она заявлена только в черновых набросках
начала 90-х годов, когда Кант много раздумывал над этой темой. Правда, он
передал эти наброски своему ученику, вроде бы для публикации. Но… точно
ли для публикации? Это не очевидно. Кроме того, выяснилось, что некоторые
из этих набросков просто написаны не Кантом, а самим учеником,
Кизеветтером. Была большая дискуссия, но все-таки их включают в собрание
сочинений Канта (один, собственно говоря, большой фрагмент).
- А переживание времени это тоже субъективная форма?
Да, сейчас я это уточню. Кант различает внешнее и внутреннее чувство.
Пространство является априорной формой… Априорной – читай
субъективной (это в данном случае синонимы), т.е. предшествующей данности
вещей. Субъективность естественно предшествует вещам, она ближе к «Я»,
чем вещи, поэтому априорна. Так вот: пространство - априорная форма
внешнего чувства, время - априорная форма внутреннего чувства.
Казалось бы Кант здесь следует давней традиции, еще локковскому
различению внешнего и внутреннего чувства, на самом же деле ситуация
здесь не столь проста.
Сначала давайте разберемся с внутренним чувством. Во-первых –
внутреннее чувство шире внешнего, сразу это надо нам запомнить. Т.е. все
представления, которые идут от внешнего чувства, проходя также через
фильтры внутреннего чувства. Ведь на материальный мир мы смотрим с
точки зрения времени, мы считаем, что мир существует во времени. Т.е.
двойную обработку проходят представления, идущие к нам от внешних
трансцендентальных объектов: сначала они проходят через форму
пространства, затем через форму времени и только затем попадают на
аудиенцию к «Я», т.е. осознаются, воспринимаются.
Но есть и сфера действия только внутреннего чувства, и эту
сферу мы называем «внутренним миром» человека: скажем
эмоции, переживания какие-то, аффекты, страсти, фантазии – все
он разворачиваются во внепостранственной среде. И
В.В.Васильев - 53 - Кант

разворачиваются, подчиняясь исключительно законам времени. Это то, что
современные писатели и философы называют «потоком сознания». И наша
внутренняя жизнь – такой поток сознания, в нем нет ничего прочного,
твердого, за что можно было бы уцепиться. Но проблема в том, что замечать
изменения наших состояний мы можем лишь, если есть что-то неизменное –
говорит Кант. И поэтому - он особенно настаивал на этом - внутреннее чувство
нуждается в поддержке внешнего чувства, которое только и может дать нам
представление о чем-то постоянном, неизменном, относительно которого мы
будем выстраивать ряды наших состояний. Так, что внутреннее чувство, хоть
оно и шире внешнего, но не самодостаточно. Они как бы взаимно друг от
друга зависят: пространственные представления к «Я» не могут
попасть без темпоральной фильтрации, а временные
представления сами по себе не могут просто осознаваться без
наличия внешнего созерцания.
Кстати вот здесь (рассуждая на эти темы) Кант по сути дела
полемизирует с теорией «одинокого сознания», т.е. он считает невозможной
замкнутую психическую жизнь. По Канту если только представить замкнутую
психическую жизнь – вот эту знаменитую декартовскую душу, посаженную в
темную комнату, сразу же произойдет отключение сознания. Такие вот
теоремы он пытался доказывать, кстати, как раз в параграфе «Опровержение
идеализма».
– А почему он ищет неподвижное вовне, ведь еще Гераклит считал,
что все видимое – изменчиво.
Хороший вопрос, конечно, тем более, что тут можно еще подбросить
дровишек и сказать: а почему же он считает, что только с созерцанием должно
быть связано постоянное? Ну, а «Я», само «Я» – разве оно не постоянно,
зачем еще искать какого-то постоянства во внешнем чувстве, тем более, что
там действительно нет ничего постоянного, там тоже все меняется. Но Кант на
это отвечает нам (на вторую часть вопроса): ну как же, есть постоянное – а
количество материи то неизменно. И этот тезис о неизменности материи (и
сохранении энергии, как мы считаем) – вот это вот количество и есть для
Канта постоянное. И не важно, что энергия, материя принимает разные
облики, важно, что она сохраняется неизменной. Казалось бы, какое
В.В.Васильев - 54 - Кант

отношение это имеет к нашему сознанию, но Кант тоже может удивиться:
действительно странно, но факт – имеет, вот я доказываю это. Т.е. он не
просто это декларировал, а пытался доказать. Другое дело, что этим
доказательствам можно разные претензии предъявить, но Кант на них может
ответить по-разному.
Вот, например, если говорить о «Я»: «Я» же это постоянное что-то. Он
говорит «Я» было бы постоянным, если бы мы созерцали «Я» наше как
субстанцию, как монаду. Но мы не созерцаем его так, он отказался в
критический период от этой теории. Теперь он говорит, что то, что мы
называем «Я» – это просто форма мышления, не более того – это эфемерное
образование в общем-то, поэтому ни о каком постоянстве его говорить нельзя.
А во-вторых, речь здесь идет ведь о том, чтобы «Я» заметило изменения, оно
не может ведь самореференцией заниматься – отсылать к собственному
постоянству: оно замечает изменения, но само себя не видит, оно не
фигурирует как объект вот этих актов сознания. Оно может себя осознать, но в
этот момент оно не осознает, не актуализирует то, что с ним происходит. Если
же оно созерцает вещи какие-то, то оно себя держит на заднем плане в этих
актах восприятия и поэтому именно в самих созерцаниях должно быть что-то
постоянное, чтобы оно заметило изменения. Вот такие ответы Кант может
предложить на эти вопросы.
Вы можете спросить, ну а какое же доказательство Кант предлагает, уж
коль скоро мы на эту тему заговорили, хотя только во втором издании эта
тема возникла.
Ну, доказательство, вкратце, таково.
Время, говорит Кант, имеет три главных модуса, оно имеет
протяжение, но три модуса: последовательность, одновременность и
постоянство. Согласитесь, что все эти модусы действительно
составляют сущностную структуру времени. Так вот в изолированной
психической жизни…
- Одновременность?
Да, когда два события происходят одновременно.
- Но вот как раз современная физика ничего не может сказать ни о
равномерности времени, ни…
В.В.Васильев - 55 - Кант

Но это не то время…, речь идет о феноменологических свойствах
времени, а не о том какие выводы из опыта о времени могут сделать физики.
Все дело том, что какие бы выводы они не делали, все равно признают
интуитивно последовательность, одновременность. Речь идет только об этом,
как сказал бы Гуссерль, о субъективном времени, а не об объективном.
- О формах нашего восприятии времени?
Да, да. Ну, они структурируют саму нашу фору созерцания, эти три
модуса. Время как бы разворачивается через эти три аспекта. Чтобы
состоялось восприятие чего-то во времени, все эти модусы должны
быть актуализированы – считает Кант – то есть, наполнены
содержанием, – иначе не будет восприятия. Вот с этим можно
поспорить. Но, с другой стороны, достаточно логично выглядит: сами по себе
пустые формы мы не можем воспринимать, они должны быть наполнены,
чтобы стать объектом восприятия. Так вот, психическая жизнь сама по
себе, внутренний мир, может наполнить только модус
последовательности.
Вот, говорят, время само по себе имеет одно измерение, когда так
говорят, то обращают внимание именно на этот аспект. Психическая
жизнь, не имея в себе ничего, никаких зацепок, никакого постоянного, все
меняется, вот она разворачивает только этот аспект времени –
последовательность. А как же быть с постоянством и одновременностью,
они тоже должны быть чем-то наполнены – вот для этого и нужно
пространство. Пространство нам дает и примеры одновременности,
потому что нельзя представить одновременные непространственные
вещи – нельзя себе представить две одновременных эмоции, к примеру,
считает Кант. Попробуйте, можно это сделать или нет, может тут тоже можно
возразить? А два одновременно существующих предмета, пожалуйста, вот их
сколько угодно. Но они все пространственны. И постоянство тоже
поставляется нам через пространство. Вот поэтому, говорит Кант, коль
скоро мы воспринимаем свою внутреннюю жизнь, мы обязательно должны
воспринимать и внешнюю жизнь. Они завязаны – внешнее и внутреннее. Но,
подчеркиваю, это внешнее и внутреннее в относительном смысле. Потому,
что по большому счету и все пространственные созерцания, все вот эти столы,
В.В.Васильев - 56 - Кант

парты, двери – все это также субъективно, ведь это же явления, это же не
существует само по себе.
– А вот закон причинности – он объективен?
Об этом я скажу – это главная проблема кантовской философии –
проблема доказательства объективности причинности по отношению к миру
явлений. Вот по отношению к миру явлений, она объективна, а вообще, для
«вещей вообще», этот закон не имеет значимости. Кстати, вот еще один
синоним «вещи-в-себе» – «вещь вообще» (Ding ueberhaupt), вот такое
понятие Кант использует. И еще есть один синоним «вещи-в-себе» – это
ноумен. Явления синонимичны феноменам, а вещи сами по себе –
ноуменам.
Ну, мы немного прошли вперед, углубившись в темы зрелой философии
Канта, а, между тем я обещал вам о поворотном пункте рассказать…
* * *
Тут уже Кант чувствует, что уже в состоянии написать работу. И
подворачивается случай, точнее говоря, даже не случай подворачивается, а
просто необходимость назревает написать такую работу. Канта делают в 70-м
году профессором, ординарным профессором кафедры метафизики и он
должен защитить диссертацию. Правда, его профессором раньше назначили,
обычно было наоборот, надо было защитить, а потом стать профессором. Ну,
вот так вот сделали. Ну, учитывая, что у нег уже была профессорская
диссертация, в свое время написанная еще в 55 году. Но тогда не получилось,
уже сроки прошли для утверждения. Дали ему эту возможность позже. И Кант
написал ее.
В ней он изложил как раз новейшую теорию пространства и времени, в
ней он изложил также связанное с этой идеей очень важное для его
философии методологическое правило, запрещающее смешивать
чувственность и рассудок. Вот еще один важный здесь момент – тоже
логическое следствие пертурбации, которые произошли с его мыслью
вследствие анализа неконгруэтных подобий. Вот если чувственность и
рассудок имеют разные источники, то тогда мы не можем бездумно
предицировать чувственные представления рассудочным объектам, и
наоборот. Надо быть очень аккуратными. Дело в том, что сфера
В.В.Васильев - 57 - Кант

применимости чувственных и рассудочных понятий не совпадают, по Канту.
Рассудочные понятия значимы для вещей вообще, а чувственные
понятия значимы только для мира явлений. Вот поэтому мы имеем
право предицировать рассудочные понятия явлениям, потому, что
они значимы для вещей вообще, стало быть и для явлений, но мы
не имеем права предицировать чувственные понятия рассудочным
объектам. Т.е. мы не можем говорить, что все что существует - существует
где-то и когда-то. Вот это яркий пример ошибочного суждения, которые Кант
называл «аксиомами подстановки» или «подтасовки», точнее говоря. Дело в
том, что существование это рассудочное понятие, а где-то и когда-то
чувственное. Сфера рассудка шире чувственности, поэтому можно сказать
лишь то, что нечто, какая-то часть существующего существует где-то и когда-
то. Вот это будет точное суждение. Может и вневременное и
внепространственное бытие. Ну, а вот сказать, например, что все, что
происходит в мире явлений имеет причину - вот это правильное суждение.
Так вот, это различение в диссертации выдвигается на первый план,
чуть ли не как главное достижение той работы подается Кантом и он обещает,
так сказать, навести порядок в метафизике. Диссертацию он называет
«Пропедевтикой к метафизике» - вот он открыл правило, теперь он его
запустит и метлой выметет из философии ложные понятия,
основанные на таких смешениях, а потом уже возведет здание истинной
метафизики - вот такой проект рисуется в это работе.
В ней есть еще один раздел, раздел под номером 4 (всего там пять глав),
в котором речь идет о форме умопостигаемого мира. Вот формой
чувственного мира оказывается пространство и время, а вот когда
он говорит форме умопостигаемого мира, то неожиданно о как раз
и восстанавливает свои вот эти старые, архаичные рассуждения: о
Боге, как условии взаимодействия субстанций. Очень любопытный вот
такой конгломерат различных пластов кантовской мысли - новейшие
открытия соседствуют вот с такими старыми пластами.
Диссертация 70-го года - яркий образец, могла быть, конечно, образцом
знаменитой теории, так называемой «лоскутной теории» «Критики чистого
разума». Не говорил я о ней, нет? Ряд философов и исследователей Канта
В.В.Васильев - 58 - Кант

(крупнейших, причем, основателей кантоведения) лет сто назад выдвинули
теорию, согласно которой «Критика чистого разума» Канта – это
произведение, не имеющее цельный характер, а вот что похожее на
аристотелевский трактат, т.е. оно скомпоновано Кантом. Только, в отличие от
Аристотеля, тут сам Кант компоновал из рукописных набросков разного
периода, которые он создавал разное время и потом взял в решающий
момент и соединил. Получилось некогерентное целое. Эта тория фурор
произвела в свое время. Понятно, почему она возникла. Потому, что они не
могли объяснить ряд противоречий, которое как им казалось в «Критике…»
существуют. И вот такое, тем более, что они много очень занимались
анализом черновиков эта теория них и возникла. Так относительно Критики
эта теории давно утратила свое влияние. Она не пользуется большим в
авторитетом сейчас. Правда, известны мне работы, в которых она
поддерживается, но в ограниченном, все равно, масштабе. А вот относительно
Диссертации, она с точностью подходит. Вот это просто теория придумана
была как вот для Диссертации, хотя о Диссертации, они как раз не
рассуждали, что интересно – все внимание сосредоточили на «Критике…». А
она действительно вот скомпилирована из некогерентных кусков, из вот этих
вот некогерентных частей.
Да, после Диссертации, Кант продолжил, значит, ему очень не
нравились вот эти как раз четвертая и связанная с ней вводная первая часть и
он собирался их полностью либо элиминировать, либо…, но так или иначе о
письме Ламберту 70-го года писал, что говорит, что в виду малой значимости
первой и четвертой части он такого внимания сейчас им не уделяет, а
основные усилия направляет на доработку остальных трех частей.
Все шло гладко, он планировал выпустить сочинение «О границах
чувства и разума», которое продолжало бы, развертывало идеи Диссертации и
вдруг произошло неожиданное событие, которое (видимо все-таки… я
придерживаюсь этой точки зрения, я пытался ее обосновать уже в работах, но
не все я думаю, тут со мной согласятся, и поэтому я так категорично не буду
утверждать, но, на мой взгляд, можно достаточно убедительными
аргументами показать, что вот то, что произошло где-то, в середине июля 71
года) – вот это Кант впоследствии назвал «пробуждением от
В.В.Васильев - 59 - Кант

догматического сна». Подробно я не буду говорить, что именно было в этот
период, что случилось с Кантом в философском смысле слова, но
показательна реакция: вот в письме своему другу Герцу, которое было
отправлено 21 февраля 1772 года, он писал, что «завершая систему, я вдруг
обнаружил упущение, говорит он, которое составляет ключ ко всей
тайне метафизики (ни много, ни мало!), неизвестный доселе ей самой
(этой метафизике)». В другом письме – Бернулли, уже письме 80-го года Кант
писал, что вот поле Диссертации перед ним новые и непредвиденные
трудности возникли. А вот в «Пролегоменах» Кант четко говорит о
«пробуждении от догматического сна», но там он четко не реферирует, этот
текст не относит его конкретному временному периоду и приходится
реконструировать, его туда привязывать, что не всегда так просто.
Так или иначе, что-то произошло. Произошло, и связанно-то это
было, скорее всего, с чтением Юма, юмовских текстов. Друг Канта –

<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>