<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

существует для интерпретации его системы – первое впечатление всегда не
полное. Всегда вначале кажется, что просто. Ну, или достаточно просто. Но
потом мы видим массу различений, каких то, они всегда осложняют
проблему, всегда какая то двусмысленность, такая продуктивная
двусмысленность присутствует в текстах Канта. Так же и здесь, вот опыт
бывает 2-х видов: под опытом можно понимать первичное
воздействие на нас, на нашу душу со стороны трансцендентальных
объектов, а можно понимать под опытом уже вторичную
сознательную реакцию на чувственный мир, в котором мы
В.В.Васильев - 83 - Кант

оказываемся. Вот мы оказываемся, вот что-то можем мы пробовать, на
опыте вот можем попробовать – рисует этот камешек или нет, это такой вот
опыт. Но это опыт второго уровня, а опыт первого уровня – это когда мы
оформили бессознательно этот мир, в котором мы сейчас находимся, в том
числе оформили это кусочек мела, определили сами его правила отношения с
другими вещами, а потом мы второй раз начинаем, как бы мы сами
вкладываем в природу законы, а потом вычитываем эти законы из природы.
Вот как работает познание. Оно как бы двойственно. Кант так прямо и говорит
– существует несколько применений рассудка, в частности к чувствам, к
предметам чувств.
Первое применение происходит бессознательно, и в
результате первого применения рассудка мир оформляется
сообразно категориям. То же опять забегаю я вперёд, но тут уж ничего не
поделаешь. А потом мы начинаем, не зная о том, что это мы оформили мир,
мы таким наивным взглядом подходим к нему, к миру, начинаем исследовать
его, и к удивлению обнаруживаем в мире регулярности, законосообразности,
их мы обобщаем как-то, суммируем, открываем всё новые и новые
конкретные законы. Хотя общие принципы всех этих закономерностей
вложены нами самими. Но, правда, лишь общие принципы. Общие
законы природы человек приписывает миру явлений. А конкретные законы
имеют эмпирический характер. И поэтому, именно поэтому, все они
вероятностны. То есть вот поскольку наш рассудок не властен предписыванию
мира явлений конкретной закономерности, то любое открытое нами
соотношение, будет носить предположительный характер. Поэтому
эмпирические науки, по сути, (вот такое как бы парадоксальное высказывает
Кант суждение), науками-то не являются. Потому что наука всегда имеет
место там и существует тогда и только тогда, когда мы можем обнаружить
присутствие необходимого знания. Доказательного знания. А вот в таких
науках как химия, например, ничего подобного не наблюдается. Поэтому это
не науки, это скорее, вид какого-то ремесла, «технэ», так сказать, искусства.
- Физики всегда химию называют «ненаукой».
Ну да. Ну, правда в этих науках всегда есть вот априорный базис. И вот
Кант в поздний период своей жизни пытался понять, как далеко он
В.В.Васильев - 84 - Кант

простирается этот цемент аподиктического знания. Как далеко он
пропитывает тело научных дисциплин, таких как физика.
- А вот если эмпирический опыт – это вычитывание наших
законосообразностей, тогда становится понятным всё соответствие.
Кант как бы снял проблему, поставленную Ньютоном. Но тогда не
понятно, откуда возможно заблуждение.
Ну, заблуждение разное тоже бывает по Канту. Но, кстати вот говоря,
проблему заблуждения в отличии от Декарта, Кант не выносил на первый
план, что любопытно. Он мало её очень обсуждал. Мне тут приходиться
гадать, как он ответил бы. Но обычно он говорил что заблуждение возникает
просто… во-первых, заблуждение возникает на уровне эмпирических
принципов, а не на уровне тех которые мы им приписываем природе, как
правило. В них мы обычно не сомневаемся. Мало кто сомневается, что каждое
событие имеет причину. Ну, здесь можно не понимать, почему это так, почему
мы в это верим. А Кант легко ответит на этот вопрос. Именно потому, что это
глубинный априорный принцип, который мы предписываем природе. И
поэтому, вот у нас есть вот такое… но это происходит на бессознательном
уровне. А на сознательном уровне есть такая инстинктивная вера в
правильность этого положения. Ну и так далее. А вот в тех вопросах в
которых, так сказать, пути, до которых не доходят, не дотягиваются нити
априорного знания - вот здесь мы должны действовать на свой страх и риск.
Здесь мы можем приписывать ложные предикаты, субъектам. То есть просто
действовать….
- Там же, как говорится *** т.е. невозможно, там всё проходит через
априорность, поэтому из каждой конкретной точки можно отсчитать
(до априорной точки отсчета) назад, и таким образом задаться вопросом,
а почему в фазе преобразовательной деятельности наметилось
расхождение и привело к заблуждению?
Ну, вообще, то да… это означает, что мы можем, действительно понять,
что мы заблуждаемся. Вот так мы можем ваши слова истолковать. Это не
означает, что мы не можем заблуждаться. Это означает, что мы всегда можем
понять, что мы ошиблись. Ну, а похоже, что оно действительно так и обстоит.
В.В.Васильев - 85 - Кант

Ну ладно теперь после рассуждений о врождённом и приобретённом,
мы должны поговорить о суждениях теперь априорных. Не о представлениях
априорных. А кстати, как понять что какое то представление априорно. Вот
априорное представление. Мы говорим априорное – значит не из опыта
возникло. А как это уяснить? Тоже сложная очень проблема эта для Канта.
Тут с суждениями гораздо легче. Коротко говоря, он решает её так. Если в
случае с категориями, например. Дело в том, что существуют заведомо
априорные суждения, заведомо априорные. Сейчас я вам об этом скажу. Но
пока предположим. Так вот, каждое суждение имеет свою форму. И формы
бывают разные у суждения. Вот эти формальные моменты суждения можно
выделить как бы. Кристаллизовать. И рассмотреть их отдельно от самой
материи суждений. И даже отдельно от самих суждений, – просто форму этих
суждений в чистом виде. Вот формы суждений, в таком абстрактном
рассмотрении, Кант называет логическими функциями суждения.
Категории, по его мнению, есть ни что иное, как предметно
истолкованные логические функции. В демонстрация этой связи
состоит, кстати говоря, метафизическая дедукция категорий, – вот она этим
занимается. Ну, например: логическая функция гипотетического суждения
это связка – «если, то». Вот вам пример гипотетического суждения: «если мир
бесконечен, то он, скажем, существует вечно»…, ну условно говоря. Не важно
истинно ли это или нет. Вот это суждение. Теперь уберём все лишнее и
оставим только связку «если, то». Теперь наполним эту связку «если,
то» предметным содержанием. То есть будем говорить не о
соотношении двух суждений, а о вещах, подчинённых отношению
«если, то». Понимаете? То есть следования будем рассматривать не между
суждениями, вот двумя, которые я произнес, а между вещами. Ну, так вот
если мы рассматриваем отношение не между суждениями, а между
вещами, то у нас уже есть не логическая функция гипотетического
суждения, а категория. Какая? Причины. Категория причины. Вещь,
вызывающая другую вещь называется причиной этой второй вещи.
Вот так возникают категории.
Но главное, о чём я сейчас хотел сказать, даже не это. Дело в том, что
поскольку логические функции присущи заведомо априорным суждениям,
В.В.Васильев - 86 - Кант

которых существование Кант безупречно доказывает, то они сами априорны
эти идеологические функции. Так? Верно? А поскольку категории генетически
едины с логическими функциями, то и они априорны. Не возникают из
опыта, стало быть. Что и требовалось доказать. Мы поставили какой вопрос:
почему категории априорны? Видите, достаточно сложное доказательство
Канта предлагает. Но оно очень важно для него… Кстати, именно это
доказательство, если исторически вопрос рассматривать, было первой
репликой Канта на сомнения Юма. На вот эту угрозу эмпиризации всего
нашего знания. Первое, что он сделал Кант, – провёл метафизическую
дедукцию. И это привело, не буду сейчас подробно об этом говорить, но это
заставило его в корне пересмотреть вопрос об отношении между понятиями и
явлениями.
Ну и следующий момент, поговорим об априорных суждениях… А то мы
говорили об априорных представлениях (или понятиях – это одно и тоже для
Канта). Для Канта это технический термин – «Форштеллунг»… вот
представление для Канта – слово, подходящее практически ко всему. То есть и
понятие он может назвать «представлением». Вот Гегель бы взбесился, если
бы услышал. Гегель чётко различает, к примеру, понятие и представление. А
Кант… для Канта это просто проходной термин, которым при случае можно
всё назвать. Поэтому я тоже им сейчас пользовался. Вообще, речь идёт о
понятиях прежде всего. Но под представления можем подвести и формы
созерцания. И так далее…
- «Форштеллунг?»
Форштеллунг. Могу написать. Давайте сейчас прервёмся минут на семь
и продолжим.
Разговор с преподавателем на перемене
Трансцендентальная антропология – и ответ на вопрос «что такое человек?», в
действительности можно получить как экстракт от всех трёх «Критик…» Канта, основных. А вот в этой
работе «…Прагматической антропологии…», в ней дан совсем иной срез человека. И в этом смысле,
эта работа совсем плохо интегрируется с трансцендентальной философией Канта. А основные идеи
– этой работы…
Она как бы состоит из двух логических, таких, разделов. Во-первых, Кант анализирует
способности человека. Ну, прежде всего, познавательные способности. Много говорит о
чувственности, о рассудке. Но в таком именно эмпирическом аспекте. То есть говорит о них лишь
постольку, поскольку о них можно судить с помощью самонаблюдения Интроспекции или с помощью
В.В.Васильев - 87 - Кант

таких внешних наблюдений за поведением других людей. В индивидуальном плане или в
социальном плане. Ну, так вот о чувственности, о рассудке, о вкусе, о воле...- все вот эти моменты. И
это первый большой блок.
А второй блок это рассуждение о человеческом роде в целом и о его способности к развитию.
Сюда же примешиваются, между прочим, многие этнографические моменты, ну то, что сейчас можно
назвать культурологическими в целом. Например, вот он говорит здесь о чувстве не с точки зрения
объяснения возможности априорного знания как в трансцендентальной философии, а с точки зрения
того, что способствует развитию чувства, например. Как ребенок чувствует мир. Как взрослый
человек чувствует мир. Как бывают, какие-то отклонения. И так далее. Вот какой идёт разрез. И
главная идея его в рассуждении о человеческом роде в целом - это тезис о том, что человек,
индивид зол, как бы, и подвержен чувственным склонностям, но родовая природа человека добра.
Человек как родовое существо добр. И вот это противоречие между индивидом и обществом, между
индивидуальным и социальным человеком – это одна из основных пружин прогресса человеческого
рода. Ну, вот это если очень коротко. Много споров вызвала эта работа. Буквально в прошлом году
опубликована лекции Канта по антропологии в Германии. Двадцать пятый том вышел его
академического издания и теперь у нас более полная информация может быть о том, как вот
происходило становление кантовской антропологии. Но, подчёркиваю, если речь идёт о
трансцендентальной постановке вопроса «Что такое человек?», то не нужно читать антропологию.
Вообще для того, что бы понять, что Кант думает о человеке - достаточно трёх «Критик...».



Так, ну теперь мы должны с вами поговорить о суждениях, в частности
об априорных суждениях. Я должен вам сказать, что этот вопрос является
главной темой Введения в «Критику чистого разума». Вот именно здесь Кант
анализирует структурные особенности суждений, перечисляет разные виды
суждений. И потом вот, базируясь на результатах этого анализа, формулирует
главный вопрос «Критики…»: как возможны априорные синтетические
суждения?
Ну, прежде два таких уточнения.
Во-первых, давайте договоримся чётко различать представления и
суждения. Или понятия и суждения. Сделать это надо, потому, что в
некоторых случаях различие между представлениями и суждениями не
очевидны. Вот приведу пример: например, «красный мяч» и «мяч красный».
Вот два словосочетания, идентичных по своему содержанию. Верно? Но в
одном случае: «красный мяч» мы имеем дело с представлением, в другом
случае: «мяч красный» – с суждением. В чём разница между этими двумя
понятиями? Интуитивно мы чувствуем, но вот надо отрефлексировать ее. А
разница в том, что в случае с суждением «мяч красный» появляется ещё один
В.В.Васильев - 88 - Кант

неявный элемент. А именно предмет, о котором мы говорим. Я вот
высказываю словосочетание «красный мяч», у нас просто возникает образ
красного мяча. И всё. Сам по себе этот образ не имеет никакого отношения к
истине, или лжи. Это просто образ. Вообще все представления сами по себе
существуют безотносительно к истинности или ложности. Об истинности или
ложности представления мы можем говорить лишь сравнивая, сопоставляя их
с предметами. Вот когда мы сопоставляем представление с предметом и
смотрим, соответствует ли предмет представлению или представление
предмету, и высказываем, как обстоит дело с этим соответствием – мы судим
этот момент. Поскольку любое суждение связанно с сопоставлением
представлений и предметов, то только в суждениях имеет место функция
истины или лжи. Так вот, это первое.
Второй момент… хотя и тут можно было бы ещё несколько оговорок
сделать. Надо, говоря о кантовской теории познания, всегда различать между
просто суждениями, между истинными суждениями… значит сначала надо
различать: суждение, истинное суждение, мнение, веру и знание.
Иногда Кант одним термином «суждение» объединяет все эти пять понятий. А
в других случаях он проводит между ними чёткое различие. Вот это вот
различие нам надо зафиксировать.
Итак, мнение. Будем говорить об истинных суждениях, соответственно
об истинных мнениях. Мнение - это такое суждение, положение дел,
которое не опирается ни на субъективное, ни на объективное
основание. То есть я могу, например, высказать суждение, что скажем на
оборотной крышке стола ничего не написано. Вот я высказал суждение. Так?
Оно может быть истинно, если там действительно ничего не написано. Но у
меня нет никаких объективных оснований. Что значит объективных
оснований? Это значит, я не могу доказать. Значит объективное основание –
способность объективно доказать, строго, что дело обстоит именно так! А я не
могу доказать. И субъективных оснований у меня тоже нет, потому что я знаю,
что наши студенты любят писать на партах и что в принципе там может быть,
что-то написано. Вот это классический источник мнения. И это можно
проверить. Вот если мы проверим, тогда мое суждение будет опираться на
опытное основание, которое в данном случае будет равносильно
В.В.Васильев - 89 - Кант

доказательству. Хотя опытные свидетельства далеко не всегда могут
доказывать. Но в данном случае могут, поскольку в данном случае речь идёт о
сингулярном факте. Преподаватель склоняется, чтобы заглянуть под стол, но быстро

выпрямляется. Но я не буду этого делать (хотя можно) – это не важно.
Второй вариант. Мнение превращается в веру, когда у нас
имеется субъективное основание для того или иного утверждения.
Ну, субъективное основание возникает по разным причинам. Например, они
могут быть связанны с привычками какими-то. Или они могут быть связанны
с доводами, имеющими вероятностный характер. Такие доводы не достаточны
для доказательства, но они достаточны для веры.
И, наконец – вера превращается в знание, когда мы можем
доказать истинность суждения.
- Достаточной для…?
Для веры, вот субъективной… Вероятностные доводы достаточны для
веры. А когда можем доказать, то вера превращается в знание.
Договорились, да? Теперь сразу же спросим. Вот я не раз говорил:
главный вопрос «Критики…» – как возможны априорные синтетические
суждения… Какой смысл здесь вкладывает Кант в слово «суждение»? О чём
идёт речь? Речь идёт, во-первых, об истинных суждениях или вообще любых
суждениях? Первый момент. Второй момент – идёт речь о мнениях, знаниях
или вере?
Ясно, что речь идёт именно об истинных суждениях. То есть уточнить
так надо: как возможны априорные синтетические истинные суждения?
Потому что объяснять возможность ложных суждений очень не легко. Мы
можем априори всё что угодно… какую угодно глупость говорить и если бы
Кант этим вопросом задавался, то тут никакого исследования не
потребовалось бы. Для объяснения возможности такого рода ложных
суждений. Достаточно просто представления о спонтанности нашего ума,
который может порождать новые сочетания субъектов и предикатов, и
формировать новые суждения. Всё! Это не была бы проблема. Значит речь
идёт об истинных суждениях.
Далее. Ясно, что речь идёт не о мнениях, потому что мнения тоже не
нуждаются ни в каких подтверждениях. И мнения истинными могут быть
В.В.Васильев - 90 - Кант

лишь случайно. Там где есть случайность, там не может быть никакой
философии.
Речь идёт и не о вере. Хотя вопрос о том, как возможны априорные
синтетические суждения в этом смысле, в модусе веры – это очень важный
вопрос, относящийся к области феноменологии. Но Кант не был по своим
внутренним интенциям феноменологом. Вот этот вопрос Юм решал: помните
мы говорили? Вот, например, мы верим в существование внешнего мира, и
Юм спрашивает, а как эта вера возникает? Вот это как раз этот вопрос. Как
она возникает, из каких источников? Как она формируется? Или каузальная
вера, - откуда она берётся? Кант эти вопросы не рассматривает. Надо помнить.
Поэтому те, кто интерпретирует Канта как феноменолога, на мой взгляд,
слишком сильные делают допущения, слишком сильно искажают интенцию
кантовской философии. Дело в том, что Кант сам признавался, тут можно ему
доверять, был таким масштабным мыслителем, он говорил, что очень не
любит в деталях копаться. А феноменология предполагает вот такое
кропотливейшее изучение мельчайших различий, обнаруживающихся в
наших перцептивных формах, в нашей перцептивной жизни. Кант всегда
широкими мазками мыслит. И поэтому хотя и объективно он и мог бы
заниматься феноменологическими исследованиями, но он их не
практиковал… почти. Более того, самые феноменологичные части его работ,
например, первая дедукция категорий (начальная часть дедукции категорий
из первого издания «Критики…») во многом представляет из себя
интерполяцию текстов других мыслителей. То есть, в этих разделах более
всего ощущается у Тетенса того же, или Вольфа. Как ни странно. Если уж
говорить о феноменологах восемнадцатого века, то тут, разумеется, две
фигуры доминирующую роль играют. Это Юм, безусловно, и Тетенс – вот два
главных феноменолога того времени. А Кант – совсем иного рода философ.
Так что остаётся у нас один вариант. Речь идёт о возможностях
априорного синтетического познания – вот что Канта интересует. И в
«Пролегоменах…», кстати, Кант именно так вопрос и формулирует. Уже не о
суждениях, а о познаниях идёт речь. Но это корректное уточнение,
необходимое уточнение. Но, видно, Кант считал, что это и так понятно. И, тем
не менее, его надо было сделать.
В.В.Васильев - 91 - Кант

Итак, смотрите теперь, на примере покажу я вам, что это значит. Вот,
допустим, мы хотим исследовать проблему причинности. Какую форму
должно принять исследование этой проблемы? Значит суждение – «всё, что
существует, имеет причину», по Канту - это априорное синтетическое
суждение. Пока не буду говорить почему, но оно именно такого и «Критика…»
должна в частности исследовать возможность этого суждения: как
возможно априорное синтетическое суждение? И теперь, после уточнения,
мы можем вот так вот сказать об этом вопросе: как можем мы (по Канту)
доказать, что каждое событие имеет причину? Вот какой смысл главной
проблемы «Критики…» в приложении к принципу причинности. Как можно
доказать, что каждое событие имеет причину? Ясно, что ответить на этот
вопрос, можно лишь доказав, что каждое событие имеет причину.
Таким образом, Кант реально решает эти именно задачи. Мы можем
почувствовать остроту этих задач, если вспомним о том, что Кант принимает
во внимание всю силу юмовской критики этих основоположений. Юм ведь
почти доказал, что не возможно продемонстрировать истинность принципа
причинности. А Кант пытается опровергнуть Юма в этом смысле, т.е. он
пытается доказать, что каждое событие имеет причину. Сверхсложную задачу
он на себя взваливает. И не только это положение. Вот, к примеру, другим
важнейшим априорным принципом, априорным синтетическим суждением
является положение, что в мире явлений есть что-то постоянное. Короче
говоря, принцип сохранения энергии. Что-то постоянное. Мы называем
сейчас это постоянной энергией. Но физики современные они просто
постулируют первый вот этот принцип. Они не могут его доказать. А Кант
пытается доказать. Спросите любого физика – откуда он знает, что энергия
неизменна? Что он скажет? Он либо вообще никогда на эту тему не думал.
- Он скажет, что опыты подтверждают это, как и любое суждение в
физике принимается в том случае, если они не наблюдают вариантов
обратного.
Так вот вы тогда на это ему скажете, что ещё не существует таких тонких
инструментов, что бы подтвердить этот принцип, даже в одном каком-то
конкретном… я уже не говорю про всю совокупность опытов, а даже в одном
В.В.Васильев - 92 - Кант

каком то конкретно выверенном случае всё равно нельзя опытным путём
подтвердить, что энергия не теряется.
- На что физики ответят, что мы и не утверждаем, что это никогда
не будет доказано, но пока это не доказано… Ну, также как с
ньютоновским пространством – пока не доказано обратное – что
ньютоновские законы в каких-то случаях не работают, – мы принимаем
их как аксиому.
Да. Да. Правильно. Только не как аксиомы, а вот как именно постулаты.
Как принципы, которые полезны и даже необходимы для того, что бы вообще
выстраивать физические эксперименты. Строить физические теории. Это
допущение, но это не аксиома, потому что аксиомы самоочевидны. А в этих
принципах нет самоочевидности. Потому, что самоочевидно то,
противоположное чему не мыслимо. А здесь мы ясно себе можем помыслить
как энергия увеличивается или уменьшается.
- Можно сказать, практически самоочевидно, что скорости
складываются вот так.
В некоторых случаях, там где физика смыкается с геометрией.
действительно, физик может сформулировать на базисе геометрических
положений какие-то самоочевидные моменты. Компоненты могут быть…
- Это также самоочевидно, как, я не знаю … прямая… - то, что
человек бежит по эскалатору и его скорость складывается со скоростью
эскалатора.
Тут… это геометрический момент. Понимаете? Это вот в случае с
принципом сохранения энергии, этот пример не может служить в качестве
подтверждения. Тут другого рода ситуация. Потому что геометрические
аксиомы действительно таковы, что противоположное им немыслимо. Но
физика не сводится к геометрии. В ней есть всякие константы постоянные, все
эти константы говорят о том, что здесь не всё очевидно. Откуда берутся эти
константы, к примеру, физические? Кто их установил? Кто их проверял, на
всём многообразии опыта. Это просто постулат. Вот в чём дело.
А Кант пытается доказать. Вот какую службу он хочет физике сослужить.
Вот грандиозный проект, в общем то. Вот видите, после уточнения смысла
вопроса мы можем его представить в более конкретной форме.
В.В.Васильев - 93 - Кант

Но вернемся, к Введению в «Критику чистого разума». Здесь Кант,
прежде чем говорить об априорных синтетических суждениях перебирает все
другие возможные варианты суждения. И те различения, которые он вводит,
рассуждая на эти темы, оказали громадное влияние на последующую
философию.
Но, прежде всего я, конечно, говорю о знаменитейшем кантовском
различении аналитических и синтетических суждений. Мы говорим всё
время: «априорно синтетические, априорно синтетические»… Надо же
определить, всё - таки, что это такое: априорно синтетические. Какие ещё
бывают? Ещё бывают «аналитические».
До этого понятие анализа и синтеза уже активно применялись
европейской философией. Но они другой смысл имеют совсем.
Аналитический метод и синтетический метод – вот эти понятия были в ходу.
И Кант, кстати, тоже ими пользуется. Но совсем в другом смысле. И они не
имеют никакого отношения вот эти понятия, аналитического и
синтетического метода, к понятиям аналитических и синтетических
суждений. Имейте это в виду!
Аналитический метод – это когда мы от данного идём к основаниям,
говорит Кант. Вот есть что-то данное, и мы начинаем разлагать его на
элементарные компонента. А синтетический метод, это когда наоборот мы
начинаем соединять. Вот с точки зрения традиционного определения
аналитического и синтетического метода, скажем силлогизм – это
классический пример синтетического рассуждения. Потому что здесь есть
посылки – они складываются, и получается результат, вывод. А с точки
зрения кантовских дефиниций аналитических и синтетических суждений,
силлогизм – это аналитическая операция, процедура. Вот это к слову о том,
что нельзя смешивать вот эти понятия.
Так вот. Так что Кант новаторскую здесь даёт дефиницию. Её
подхватили, в частности, аналитические философы. Долгое время считалось,
что паспортом, пропуском для входа в сонм, так сказать, аналитических
философов, в эту элиту философского мира служит признание различения…
Вот, если вы хотите быть аналитиком... Вот представьте, вы приходите в
комнату к маститому аналитику: я хочу тоже с вами исследовать вот эти
В.В.Васильев - 94 - Кант

проблемы, нивелировать философию, или наоборот, метафизику на новом
уровне возрождать. Можно? Он скажет: «Признаёшь отличие аналитических
суждений от синтетических? – Признаю. – Входи!» Вот так вот действовали.
Правда, сейчас это уже…
- Скорее наоборот…
…сейчас уже наоборот, да.
Насколько правомерно критика…, я просто у Куайна читала, он

<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>