<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

и свободы других лиц». Согласно гуманистической философско-правовой традиции,
у этой формулы не может быть изъятий, как не может быть произвольных изъятий в
правах человека.
С этой точки зрения мы разделяем критическое замечание В. А. Четвернина
по поводу расхождения этого фундаментального положения правовой теории и
установленной в тексте Конституции (ч. 3 ст. 55) возможности ограничений прав и
свобод человека, которые могут вводиться в случае необходимости федеральным
законодательством. Особенно спорной здесь выглядит ссылка на защиту
нравственности как на одно из оснований такого ограничения. В. А. Четвернин
совершенно справедливо задает вопрос: «Кто именно в посттоталитарном обществе,
в котором нет согласия по поводу основных ценностей и ориентиров его развития,
будет определять на уровне закона, что нравственно и что безнравственно;
сторонники какой идеологии — либеральной или коммунистической?»18
Структура морального феномена чрезвычайно сложна и многослойна. Так,
многие исследователи говорят о том, что современный нравственный идеал
«гибриден» — в нем сосуществуют разные ценностные ориентации. В этих условиях
вопрос об однозначном определении нравственного и безнравственного (особенно в
политической и деловой сферах) действительно значительно затруднен. Кроме того,
как давно уже было показано в теории права (в частности, в работах Б. Н. Чичерина),
критерии нравственности невозможно определить при помощи законодательной
техники. Такая попытка может привести к установлению нравственности
принудительными мерами, а «принудительная нравственность есть
19
безнравственность» . Именно за это в свое время Б. Н. Чичерин критиковал
концепцию В. С. Соловьева «право — минимум морали».
На наш взгляд, международные документы решают вопрос об ограничении
прав по общенравственным мотивам более корректно. Так, ст. 20 Международного
пакта о гражданских и политических правах предусматривает возможность
запрещения антигуманных, аморальных действий, конкретно перечисляя
запрещенные аморальные действия. Ими являются: пропаганда войны, «всякие
выступления в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти,
представляющие собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию».
А ст. 4 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах
содержит указание на то, что ограничение прав законом допустимо лишь постольку,
«поскольку это совместимо с природой указанных прав и исключительно с целью
способствовать благостоянию в демократическом обществе».
По сравнению с цитированными положениями Международных пактов о
правах человека Конституция РФ не содержит конкретного перечня действий,
запрещенных по причине своей аморальности. И эта неконкретность в контексте
российских политических реалий выглядит несколько угрожающе, поскольку наша
история изобилует примерами введения инкивизиционных порядков «ради»
укрепления общей нравственности и блага. Вопрос о запрете некоторых аморальных
действий еще недостаточно осмыслен и с теоретической точки зрения. Видимо, здесь

18
Четвернин В. А. Идеология прав человека и принципы разделения властей в Конституции
Российской Федерациях//Становление конституционного государства в посттоталитарной России. М.,
1996. Вып. 1. С. 18.
19
Чичерин Б. Н. О началах этики//Философские науки 1990. № 1. С. 102.
речь может идти о защите правом нравственных (а не правовых) норм, попрание
которых способно привести к массовым нарушениям основных прав человека.
Именно в силу этих возможных последствий право принимает на себя не
характерные для него обязанности по защите нравственной нормы. И нетипичность
такой правовой защиты требует и особой законодательной техники для ее
реализации. Ее тщательная разработка — настоятельная потребность будущих
исследований на эту тему.
В заключение выдвинем предположение, которое прямо следует из тезиса о
взаимодополнительности права и морали в правах человека. Изучение прав человека
— задача не только сугубо юридических исследований. Фактически речь идет о
развитии особой философии прав человека, которая может рассматривать эту
конструкцию как этически и юридически значимый кодекс, самоцелью коего
является сам человек. Именно эта философия может стать общей определяющей
базой морального и правового сознания, основой их взаимодополнительности и
неконфликтности. Не случайно одна из статей Г. В. Мальцева именно так и
называется: «Новое мышление и современная философия прав человека». Здесь Г. В.
Мальцев пишет о том, что «дальнейший прогресс человечества, движение к новому
мировому порядку принесет с собой новую нравственность и новое право,
вытекающее из единства человеческой природы, из общечеловечности, ее
развертывающегося нормативного потенциала»20. Такое новое право и новая
нравственность смогут быть непротиворечивыми только в одном случае — если
будут дополнять друг друга на основе общих ценностных оснований.




20
Мальцев Г. В. Новое мышление и современная философия прав человека//Права человека в истории
человечества и в современном мире. С. 35.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ