стр. 1
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ НАРОДОВ АЗИИ




М. А. КОРОСТОВЦЕВ




ВВЕДЕНИЕ
В ЕГИПЕТСКУЮ
ФИЛОЛОГИЮ




Ответственный редактор
В. В. Струве




ИЗДАТЕЛЬСТВО ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва 1963
ГЛАВА I

ЕГИПЕТСКИЙ ЯЗЫК И ЕГО МЕСТО СРЕДИ ДРУГИХ ЯЗЫКОВ

§ 1. ЕГИПЕТСКИЙ ЯЗЫК

В научной литературе как в нашей, так и в зарубежной иногда встречается термин «древ-
неегипетский язык», под которым подразумевается язык населения Древнего Египта.
Этот термин неточен, ибо называя какой-либо язык древним (например древнекитайский,
древнегреческий), имеют в виду существование такого же нового, современного нам языка,
иначе говоря, определение «древний» создает впечатление, что речь идет о древней стадии жи-
вого современного языка.
С египетским языком дело обстоит иначе. Египетский язык стал мертвым уже в начале
нашей эры, когда на смену ему пришел коптский, представляющий собой последнюю стадию
развития египетского языка и органически с ним связанный, но при этом отличающийся от него
настолько, что в языкознании он считается самостоятельным языком. Коптский язык относится
к египетскому языку поздней стадии его развития примерно так же, как итальянский к латин-
скому. Но и коптский язык тоже уже мертвый язык. В настоящее время жители Египта говорят
на арабском языке. Поэтому египетским языком мы называем только тот язык, которым поль-
зовалось население Древнего Египта с незапамятных времен до III в. н. э. (приблизительно).
Так как памятники египетского языка сохранились за огромный период, исчисляемый не
менее чем в три с половиной тысячелетия, вполне естественно предположить, что за это время
египетский язык видоизменялся. И действительно, памятники языка показывают, что на протя-
жении тридцати пяти с лишним веков он прошел следующие стадии развития1: [3]
I. Язык эпохи Древнего царства (XXXII—XXII вв. до н. э.; в английской научной литера-
туре эта стадия развития языка называется Old Egyptian, во французской — ancien egyptien, в
немецкой — Altagyptisch. Отлично подошел бы к обозначению этого периода русский термин
«древнеегипетский», но поскольку его неправильно употребляют для обозначения всего еги-
петского языка, было бы неясно, о чем идет речь: о древней стадии развития языка или о языке
в целом. Поэтому для обозначения древнего периода истории языка целесообразно принять
термин, предложенный крупнейшим советским египтологом Ю. Я. Перепелкиным, — «старо-
египетский».
II. Среднеегипетский, или классический, язык (XXII–XVI вв. до н. э.); в английской науч-
ной литературе — Middle Egyptian, во французской — moyen egyptien, в немецкой —
Mittelagyptisch.
III. Новоегипетский язык (XVI—VIII вв. до н. э.); в английской научной литературе —
Late Egyptian, во французской — neoegyptlen, в немецкой — Neuagyptisch.
IV. Демотический язык (VIII в. до н. э. — V в. н. э.).
V. Коптский язык (с III в. н. э.). После завоевания Египта арабами в VII в. н. э. коптский
язык начинает вытесняться арабским, постепенно угасает и становится мертвым языком.
Весь этот процесс будет особо рассмотрен в главе об истории языка. Здесь его необходи-
мо было коснуться лишь вкратце, чтобы в дальнейшем было ясно, о чем идет речь, когда упо-
требляется один из этих терминов.
Таким образом, мы можем определить египетский язык как язык древнего, языческого,
дохристианского Египта. Констатируя эти факты, следует подчеркнуть, что никакой органичес-
кой связи между сменой языков и сменой религий нет.
Египетский язык, а впоследствии и коптский, был языком коренного населения Древнего
Египта и за пределами страны распространения не имел. Географические границы страны до-
вольно определенны: вся долина Нила от средиземноморского побережья и примерно до перво-
го нильского порога у Асуана. Памятники египетского языка часто встречаются и на других
территориях, в частности далеко к югу от Асуана. Это памятники победы египетского оружия и
культуры в странах, где египтяне были сравнительно немногочисленными пришельцами среди

1
Gardiner, Grammar, § 4; Lefebvre, Grammaire, § 8; Edel, Grammatik, S. VII.
1
иноязычного населения, сохранявшего свои языки. Кстати напомним, что в первые века суще-
ствования Эфиопского царства египетский язык был там всего лишь языком официальным (под
«Эфиопским [4] царством» подразумевается не современная Эфиопия, а древнее царство со
столицей Напата);

§ 2. СЕМИТО-ХАМИТСКИЕ ЯЗЫКИ

Задолго до того, как в 1822 г. Ж. Ф. Шампольон нашел ключ к чтению египетских текстов,
делались попытки определить место египетского языка среди других языков. Естественно, они
были обречены на неудачу, ибо невозможно классифицировать язык, недоступный для иссле-
дования. Нередко такие попытки имели фантастический характер. Например, англичанин Нид-
хам считал египетские и китайские иероглифы тождественными. Такого же мнения упорно
держался французский ориенталист Ж. де Гинь2. Однако наряду с подобными, совершенно бес-
почвенными гипотезами, не имеющими никакого научного значения и представляющими неко-
торый интерес только для истории египтологии, высказывались и трезвые мысли. Так, де Гинь,
Бартелеми, Росси, Джиорджи и Вольней находили точки соприкосновения между древне-
еврейским и коптским языками3.
Открытие Ж. Ф. Шампольона положило начало новой исторической и филологической
дисциплине — египтологии, которая, несмотря на огромные трудности, развивалась настолько
быстро, что уже в 1844 г. немец Т. Бенфей, исходя из конкретных научных данных, смог опуб-
ликовать исследование о принадлежности египетского языка к языкам семитским4.
Здесь необходимо несколько отвлечься и вкратце остановиться на содержании терминов
«семитский» (или семитический) и «хамитский» (или хамитический) в языкознании.
Термин «семитский» был впервые предложен в XVIII в. Шлецером, затем он встречается в
работах Эйхгорна5, одного из первых библейских критиков. Происхождение этого термина та-
ково. В главе Х Книги Бытия упоминаются потомки сыновей Ноя — Сима (иначе Сема), Хама и
Иафета, изображаемых в Библии эпонимами-родоначальниками многих народов (здесь, кстати
сказать, содержится первая в [5] мировой литературе попытка показать родственные связи
между народами)6. После перечисления потомков Сима в Библии написано: «Это сыновья Си-
мовы по племенам их. по языкам их, в землях их, по народам их» (Книга Бытия, X, 31). Однако
лингвистический принцип такой классификации не выдержан: среди потомства Сима называ-
ются и народы, говорившие не на семитских языках, например эламиты. Но так как здесь наря-
ду с евреями (Евер) встречаются народы, близкие к ним по языку, например арамейцы (Арам),
ассирийцы (Ассур) и другие, термин «семитский» стал употребляться для обозначения группы
народов и языков, близких к еврейскому.
В группу семитских языков входят следующие языки: мертвые — аккадский (и аморей-
ский?), угаритский, палеосинайский и хананейские (к ним относятся старохананейский в текс-
тах амарнского архива, моавитский, финикийский, древнееврейский, а также государственный
язык государства Израиль — иврит, представляющий искусственно возрожденный и обогащен-
ный древнееврейский), библейско-арамейские, распадающиеся на западную (староарамейский,
арамейский, язык палестинского талмуда, неоарамейский, набатейский, пальмирский) и вос-
точную группу (восточностароарамейский, харранский, язык вавилонского талмуда, мандей-
ский, сирийский; к этой группе относится и живой новосирийский, или айсорский); живой
арабский с диалектами и мертвые южноарабские языки (сабейский, минейский и др.; некоторые



2
См. W. R. Dawson, Who was who in Egyptology, London, 1951, pp. 7, 114.
3
J. J. Barthelemy, Reflexions generates sur les rapports des tongues egyptienne, phenicienne et grecque, —
«Academic royale des inscriptions et belles lettres», t, З2, 1858, pp. 212–233; см. также: Lefebvre, Sur l'origine, p. 269.
4
Th.Benfey, Uber das Verhaltnis der agyptischen Sprache zum semitischen Sprachstamm, Leipzig, 1844.
5
J. Eichhorn, Repertorium fur biblische und morgenlandische Literatur, t. 8, Leipzig, 1781, p. 161; J. Eichhorn,
Historisch-kritische Einleitung in das Alte Testament, Leipzig, 1787; см. также Lefebvre, Sur l'origine, p. 267, n. 1.
6
См. Fr. Lenormant, Histoire ancienne de l'Orient, t. 1, Paris, 1888, p. 363 et suiv.— Популярное изложение см.
о кн.: 3. А. Рагозина, История Халдеи. СПб., 1903, стр. 150–164.
2
южноарабские диалекты, например мехри, еще живы); живые языки Эфиопии (тигринья, тигре,
амхарский, гафат, аргобба, харари, гураге) и мертвый язык геэз7.
Многие семитские языки как древние, так и современные, имеют большую литературу и
хорошо изучены, в результате чего установлена близость семитских языков между собой.
Иначе дело обстоит с так называемыми хамитскими языками. Термин «хамитский», упо-
требляемый для обозначения народов (и их языков) северной и северо-восточной Африки, с не-
запамятных времен населяющих эти территории, был введен в научный обиход известным не-
мецким египтологом Р. Лепсиусом8. Этот термин так же, как и термин «семитский», [6] был за-
имствован из главы X Книги Бытия. Там наряду с потомством Сима перечисляются и потомки
Хама, среди которых названы Мицраим (Египет), Хуш (кушиты) и др. Перечисление заканчива-
ется словами: «Это сыны Хамовы по племенам их, по языкам их, в землях их, в народах их»
(Книга Бытия, X, 20). Однако и здесь принцип лингвистической классификации не выдержан:
среди потомков Хама упомянуты, например, филистимляне, которые не входят в группу хами-
тов.
К языкам, ранее называвшимися хамитскими, относятся следующие: египетский и копт-
ский (мёртвые языки), ливийско-берберские, на которых говорит население северной Африки
(от западных границ Египта до Канарских островов включительно), и кушитские, объединяю-
щие живые языки народов северо-восточной Африки и несемитские языки Эфиопии (беджа,
афар, сахо, сомали, галла, агав, сидама, били, данакиль и др.). Раньше ошибочно считался ку-
шитским языком, близким к языку беджа, и древний мероитский язык (мертвый), известный по
сохранившимся иероглифическим и курсивным текстам (вопрос о его месте среди других язы-
ков не решен и в настоящее время)9. Вообще, нет единого взгляда на состав хамитской группы.
Так, некоторые ученые причисляют к этим языкам язык хауса10, Л. Рейниш относит к ним язык
нуба, в то время как другие считают этот язык суданским11, и т.д.
Термин «кушитский» также заимствован из Библии. Любопытно, что в египетском языке
слово kAS (ср. коптское eqw? "нубиец") сперва означало народы, населявшие территории к югу
от Египта, а затем — народы и племена Нубии, Судана и Эфиопии (в древнем значении этого
наименования)12.
О всех названных языках представление было очень слабым, однако сложилось мнение,
что они так же близки между собой, как и семитские. Именно это и послужило для Лепсиуса
основанием объединить их в особую группу хамитских языков. Изучение хамитских языков за-
труднялось тем, что на них (кроме египетского и коптского) в отличие от семитских не было
почти никакой литературы; они стали известны [8] лишь в современном состоянии, преимуще-
ственно как языки разговорные.
В дальнейшем выяснилось, что под термином «хамитские» объединены языки, иногда
весьма далекие друг от друга, и что вместе с тем отдельные «хамитские» языки имеют точки
соприкосновения с языками семитскими. В 1887 г. лингвист Ф. Мюллер предложил ввести тер-
мин «семито-хамитские языки» для обозначения совокупности семитских и хамитских язы-
ков13, которые распространены на огромной территории, примерно в двадцать миллионов квад-
ратных километров14. Однако термин», «хамитские языки» удерживался еще долго. Впоследст-
вии, когда М. Коэн доказал, что этот термин не имеет определенного лингвистического содер-
жания, он все же уступил место общепринятому теперь термину «семито-хамитские языки».
В статье о роли хамитской теории в африканистике советский ученый Д. А. Ольдерогге
пишет: «В северной части Африки живут народы, говорящие на языках семито-хамитской
7
A. Meillet—M. Cohen, Les langues du monde, Paris, 1952, pp. 82–148: И. Ю. Крачковский, Введение в эфиоп-
скую филологию, Л., 1955, стр. 23 и сл.
8
R. Lepsius, Standard alphabet, 2 ed., London — Berlin, 1863; R. Lepsius, Nubische Grammatik, Berlin, 1880.
9
A. Meillet — М. Cohen, Les langues du monde, р. 167; Е. Zyhlarz, Die Fiktion der «kuschitischen» Volker, —
«Kusch», vol. 4, 1956, pp. 19–31.
10
W. Vycichl, Hausa und Agyptisch, — MSOS, Jg. 37, 1934, Abt. 3. S. 36; Lefebvre, Sur l'origine, p. 268, n. 8.
11
L. Reinisch, Die sprachische Stellung des Nuba, Wien, 1911; Lefebvr, Sur l'origine, p. 267, n. 6.
12
H. Gauthier, Dictionnaire des noms geographiques contenus dans les textes hieroglyphiques, t. V, Le Caire, 1928,
pp. 193–194.
13
F. Muller, Grundriss der Sprachwissenschaft, Bd III, Wien, 1887; Lefebvre, Sur l'origine, p. 286, n. 51.
14
A. Meillet — M. Cohen, Les langues du monde, p. 85.
3
группы. На основании этого названия нельзя заключать, что существуют отдельно семитские и
отдельно хамитские ее ветви. Название это условное и не может быть расчленено на отдельные
половины. Семито-хамитская группа языков должна быть подразделена на четыре группы: соб-
ственно семитскую, берберскую, кушитскую и древнеегипетскую. Говорить о единстве хамит-
ских языков, противополагая их семитским, нельзя, потому что нет такой черты, которая объе-
диняла бы все три группы в противоположность семитской. Таким образом, можно говорить
лишь о семито-хамитской группе языков»15.
Затронутые Д. А. Ольдерогге вопросы очень важны: египетский 'и коптский языки с точки
зрения современной науки принадлежат к семито-хамитской группе, но это не означает, что они
относятся к собственно семитским языкам или к каким-либо другим из этой группы.

§ 3 СВЯЗИ ЕГИПЕТСКОГО ЯЗЫКА С СЕМИТСКИМИ ЯЗЫКАМИ

В своем исследовании Т. Бенфей показал близость египетского языка к семитским в обла-
сти морфологии и предложил разделить семитские языки на две группы, одна из которых [8]
должна была включить египетский и другие языки северной Африки. Резко отрицательно от-
несся к этой точке зрения Э. Ренан. Он утверждал, что факты, приведенные Т. Бенфеем, слу-
чайны и возражал против определения египетского языка как семитского16. Тем не менее по-
пытки доказать близость египетского языка к семитским продолжались. К этому направлению
примкнули два корифея египтологии — А. Эрман и К. Зете17. Первый в исследовании о египет-
ской глагольной форме, которую он назвал «Pseudopartizip», указал на ее сходство с глагольной
формой перфекта в семитских языках. Он же в первом издании своей египетской грамматики,
вышедшей в 1893 г., отметил ряд явлений, общих для египетского и семитских языков. В одной
из своих работ А. Эрман указал на общность 75 корней в египетском и семитских языках и на
возможную общность еще 50 корней. К. Зете в трехтомном труде, посвященном египетскому
глаголу, подчеркнул важнейшую роль согласных, а также значение трехсогласного типа корней
в египетском и в семитских языках. В 1930 г. появился посмертный труд А. Эмбера, в котором
автор привел около 500 корней общих, по его мнению, для египетского и семитских языков18.
Американский археолог и семитолог Ф. Олбрайт в работе по египетской фонологии писал:
«Египетский язык полностью семитский. Количество явных этимологии увеличивается с боль-
шой быстротой, и хотя еще ряд вопросов не разрешен, я убежден, что египетский язык ни в ка-
ком отношении не является смешанным языком; напротив, это чистый полностью семитский
язык»19.
Утверждение, что египетский язык должен быть безоговорочно отнесен к языкам семит-
ским, вызвало бурную реакцию в научном мире еще задолго до высказывания Ф. Олбрайта. Ле-
паж Ренуф в Англии, Г. Масперо во Франции. Э. Навилль в Швейцарии и, наконец, В. С. Голе-
нищев в России выступали против подобного определения египетского языка. Особенно резко
возражал Э. Навилль. Об А. Эрмане и К. Зете, внесших огромный вклад в разработку египет-
ского языка, он писал: «Их труды суть продукт филологической [9] лаборатории. Это совер-
шенно искусственное построение...». По его мнению, в трудах названных ученых египетский
язык выступает не в собственном обличий. «Это не реальный египетский язык,— продолжал
он,— а такой, каким должен быть египетский язык, составленный из семитских элементов»20.
Трезвость взглядов и осторожность в разгаре полемики проявил Г. Масперо: «Нам удиви-
тельно повезло, когда в начале существования нашей науки мы обнаружили tabula rasa в вопро-
сах о языке и приступили к расшифровке без предвзятых взглядов или заранее построенных па-

15
Д. А. Ольдерогге, Хамитская проблема в африканистике. — «Советская этнография», 1949, № 3, стр. 170.
16
Е. Renan, Histoire generate et systeme compare des langues semitiques, Paris, 1863, p. 87.
17
A. Erman, Eine neue Art der agyptischen Konjugation,—ZAS, Bd. 27, 1889, S. 65; A. Erman, Agyptische
Grammatik. Berlin, 1893; A. Erman, Das Verhaltnis des Agyptischen zu den semitischen Sprachen, — ZDMG, Bd. 46,
1892, Ss. 93–129; Sethe, Verbum.
18
A. Ember, Egypto-Semitic studies, Leipzig, 1930.
19
F. Albright, The principles of Egyptian phonological development, — RT, vol. 40, 1923,.p.. 70.
20
Е. Naville, L'evolution de la langue egyptienne et les langues semitiques, Paris, 1920,— цит. по кн.: Letebvre,
Sur l'origine, p. 271, n. 17.
4
радигм. Так не следует ли воспользоваться этой абсолютной свободой, которую нам предоста-
вила судьба, чтобы создать египетскую грамматику, не инспирированную ни чисто классичес-
кими, ни индоевропейскими, ни семитскими образцами, но целиком •построенную на анализе
текстов, с использованием всех средств, которые только может дать филология для изучения
языка»21.
В противовес ученым, опиравшимся на семитскую филологию в исследовании египетско-
го языка, ряд египтологов опубликовал труды, посвященные- сравнительному изучению еги-
петского и североафриканских языков семито-хамитской группы.
В одной из своих работ Г. Мёллер утверждал, что «египетский язык сначала был ближе к
ливийско-берберским языкам, чем к семитским... Это можно было бы понять, если бы мы знали
ливийско-берберские языки не только по современным диалектам»22.
В наши дни эта полемика уже утратила остроту, ибо противопоставление семитских и ха-
митских языков как двух отдельных групп отвергается современной наукой, объединившей их в
одну группу. Но в свое время полемика эта послужила стимулом для углубления сравнитель-
ных исследований египетского языка и языков соседних народов.
Что же касается обвинений, выдвинутых Э. Навиллем против А. Эрмана и К. Зете, то они
необоснованны: труды этих ученых до сих пор не потеряли своего значения, в особенности мо-
нография К. Зете о глаголе. Поскольку египетский язык входит в группу семито-хамитских
языков, понятно, [10] что он должен иметь точки соприкосновения с другими языками этой
группы, которые являются его непосредственными географическими соседями: с востока — это
собственно семитские языки, на юге — кушитские, на западе — ливийско-берберские. Уточне-
нием конкретных форм и происхождения таких связей и должно заниматься языкознание. Ниже
приводятся некоторые факты, иллюстрирующие связи египетского языка с языками семитски-
ми, ливийско-берберскими и кушитскими.
Рассмотрим связи египетского языка с языками собственно семитскими.
В области фонетики близость между этими языками заключается в преобладании значе-
ния согласных над значением гласных и в изобилии гортанных звуков, среди которых характе-
рен спирант айн23.
Египетский язык имеет общие с семитскими языками корня (причем слова, заимствован-
ные египетским языком у семитских и семитскими языками у египетского в процессе историче-
ского взаимодействия этих языков, здесь не учитываются). Как уже упомянуто, в исследовании
А. Эмбера приводится около 500 египетско-семитских этимологий, из которых примерно 350
бесспорны. Это в основном трехсогласные корни, например египетское Hsb "считать", арабское
hasaba; египетское rxt "мыть", арабское rahada и т. д. Нередко ясность этимологии затемняется
метатезой и заменой согласных в корне, например египетское sDm "слушать", арабское samia'
египетское snb "быть здоровым", арабское sallma и т. д.24.
В области морфологии близость египетского языка к семитским проявляется в том, что в
этих языках:
а) слова женского рода единственного числа имеют окончание t, а слова мужского рода
множественного числа — окончание w,
б) личный местоименный суффикс мужского рода 2-го лица единственного числа выража-
ется звуком k, а суффикс 1-го лица множественного числа — звуком n;
в) личное независимое местоимение 1-го лица единственного числа в египетском — ink
(коптское anok), в еврейском — anoki, в аккадском — anaku, в арабском — ana почти тождест-
венны;
г) форма прилагательного, именуемая «нисба», образуется при помощи j, присоединяемо-
го к существительным и предлогам; [11]
д) отглагольные существительные образуются при помощи префикса т и т. д.25

21
G. Maspero, Introduction a I'etude de phonetique egyptienne,— RT, vol. 37, 1915, p. 147.
22
Moller, Die Agypier und ihre libyschen Nachbarn,— ZDMG, Bd. 78, 1924, S. 36.
23
Lefebvre, Sur l'origine, p. 273.
24
Gardiner, Grammar, § 3.
25
Н. Grapow, Uber die Wortbildungen mit einem Prafix in- im Agyptischen, — APAW, Phil.-hist. K1., 1914, № 5;
G. Jequier, Le prefixe dans les noms d'objects du тоуеп empire, — RT, vol. 20, 1921, pp. 145–154.
5
Сравнение египетской глагольной формы, названной А. Эрманом «псевдопартицип», а
А. Гардинером «старый перфект», с арабским (семитским) перфектом и аккадским перманси-
вом также указывает на близость египетского языка к семитским (см. приводимую ниже табли-
цу26).

Египетский Арабский Аккадский
старый перфект перфект пермансив
Единственное число
kwi (kw, k)
1-е лицо tu aku
ti
2-е лицо мужского рода ta ta
ti
2-е лицо женского рода ti ti
w
3-е лицо мужского рода - -
ti
3-е лицо женского рода t t
Множественное число
wjn
1-е лицо na ni, nu
tjwnj
2-е лицо мужского рода tum tunu
tjwnj
2-е лицо женского рода tunna tina
w
3-е лицо мужского рода u u
ti
3-е лицо женского рода na u

Следует отметить, что последняя согласная 1-го лица единственного числа египетского
старого перфекта i отсутствует в аккадском пермансиве27. Но в то же время египетский старый
перфект и аккадский пермансив сближаются, так как обе формы могут иметь и активное и пас-
сивное значения28.
Вместе с тем грамматические функции всех трех форм — египетского старого перфекта,
арабского (семитского) перфекта и аккадского пермансива — различны: египетский старый
перфект выражает состояние как результат действия; арабский перфект передает в повествова-
нии законченное действие; аккадский пермансив — длительное действие (отсюда и его наз-
вание — от латинского permaneo "длиться", "продолжаться"). В роли повествовательной формы
египетский старый перфект употребляется только в редких случаях. Это все же дает основание
видеть в нем пережиток распространенной в древнейшие [12] времена повествовательной фор-
мы, аналогичной семитскому перфекту. Таким образом, отношение египетского старого пер-
фекта к семитскому перфекту и аккадскому пермансиву — вопрос сложный, окончательно еще
не решенный29.
Что же касается префиксального спряжения, характерного для семитского имперфекта, то
в египетском языке оно отсутствует (префиксальное спряжение в коптском языке — явление
очень позднее и совершенно другого происхождения).
Если взять системы глагола в египетском и в семитских языках, то следует признать, что
они независимы друг от друга30. Несмотря на ряд моментов, сближающих семитские языки с
египетским, последний отличается от них в значительно большей степени, чем сами они отли-
чаются друг от друга. Поэтому египетский язык не может быть отнесен к языкам собственно
семитским31.

§ 4. СВЯЗИ ЕГИПЕТСКОГО ЯЗЫКА С ЛИВИЙСКО-БЕРБЕРСКИМИ И КУШИТСКИМИ
ЯЗЫКАМИ

С ливийско-берберскими и кушитскими языками египетский тоже имеет точки соприкос-
новения32.


26
Letebvre, Grammaire, § 334.
27
Ibid., p. 167.
28
Gardiner, Grammar, § 309.
29
Ibid.
30
Т. W. Thacker, The relationship of the Semitic and Egyptian verbal systems, London, 1954, p. 332.
31
Gardiner, Grammar, § 3.
32
Lefebvre, Sur l'orlgine, pp. 273, 274, 277–281.
6
В области фонетики связь с этими языками (как и с семитскими) проявляется также в пре-
обладании значения согласных над значением гласных и в изобилии гортанных звуков, среди
которых характерен айн.

стр. 1
(общее количество: 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>