стр. 1
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Кон И. С.
Дружба: Этико-психологический очерк


ВВЕДЕНИЕ. ИСТИНУ НАЗОВИ МНЕ. 1
1. ПО СТРАНАМ И КОНТИНЕНТАМ 4
2. АНТИЧНАЯ ДРУЖБА: ИДЕАЛ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ 14
3. ОТ РЫЦАРСКОЙ ДРУЖБЫ К РОМАНТИЧЕСКОЙ 20
4. ОСКУДЕНИЕ ИЛИ УСЛОЖНЕНИЕ? 32
5. ПСИХОЛОГИЯ ДРУЖБЫ 39
6. У ИСТОКОВ ДЕТСКИХ ПРИВЯЗАННОСТЕЙ 51
7. ЮНОСТЬ В ПОИСКАХ ДРУГА 57
8. ДРУЖБА ВЗРОСЛЫХ 66
9. ДРУЖБА ИЛИ ЛЮБОВЬ? 71
10. СКАЖИ МНЕ, КТО ТВОЙ ДРУГ... 82
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 89


ВВЕДЕНИЕ. ИСТИНУ НАЗОВИ МНЕ.

Истинное государство, истинный брак, истинная дружба нерушимы, но ни-
какое государство, никакой брак, никакая дружба не соответствуют пол-
ностью своему понятию.
К. Маркс

Вряд ли найдется человек, который не задумывался бы о сущности друж-
бы. Впервые это обычно случается в ранней юности, когда от школьных дис-
путов о дружбе, товариществе и любви ждут не только абсолютной ясности,
но и практического решения жизненных проблем. Умудренные опытом взрослые
улыбаются такой наивности. Однако их живо волнуют проблемы психологии
общения, социальные и психологические причины некоммуникабельности, спо-
собы укрепления соседских и дружеских связей и т. д.
Трудно назвать классика философии, который не писал бы о дружбе: Пла-
тон и Аристотель, Феофраст и Эпикур, Цицерон и Сенека, Августин и Дунс
Скотт, М. Монтень и Ф. Бэкон, К. Томазий и X. Вольф, А. Шефтсбери и Д.
Юм, П. Гольбах и К. Гельвеций, И. Кант и Г. В. Гегель, С. Кьеркегор и Л.
Фейербах, А. Шопенгауэр и Ф. Ницше, В. Г. Белинский и Н. Г. Чернышевс-
кий. Но дружба как предмет серьезного научного исследования сразу же вы-
зывает скептическое отношение. После моего доклада на первом Всесоюзном
симпозиуме по проблемам общения (1970 г.), в котором предлагалась прог-
рамма междисциплинарного изучения дружбы, кто-то прислал мне записку:
"Жалею, что Вы так рано отходите от настоящей науки". Несколько лет
спустя аналогичное отношение к проблеме выявилось в другой ситуации.
Студентам физического факультета Ленинградского университета сказали,
что они могут прослушать факультативный курс по психологии общения.
"О!"-обрадовались физики. "Речь пойдет о психологии дружбы",-уточнил
преподаватель. "А..."-разочарованно протянули студенты.
В чем же дело? Видимо, в том, что разговор о дружбе невольно ассоции-
руется в обыденном сознании с назидательными беседами, сдобренными дву-
мя-тремя хрестоматийными примерами и предназначенными главным образом
для подростков. Но предмет и содержание науки изменяются в ходе истории.
Еще немецкий просветитель XVIII в. Георг Кристоф Лихтенберг заметил:
"Там, где прежде были границы науки, там теперь ее центр". Это как
нельзя более верно и относительно дружбы.
Сегодня одно из центральных мест в науке о человеке заняла проблема
общения. О ней пишут философы, социологи, психологи, этнографы, педаго-
ги, психиатры и представители других научных дисциплин. Однако, как
справедливо подметил В. Л. Леви, "общение", о котором так много спорят,
не строгая аналитическая категория, а "слово-пакет, в которое можно за-
вернуть радиопередачу... театр, младенческое "уа-уа", застолье, книгу,
случайный взгляд, анонимку, музыку, дипломатию, матерщину... Я не знаю,
что такое НЕ-общение". Одни авторы имеют в виду макросоциальные общест-
венные отношения, другие - внутриколлективные взаимосвязи, третьи - вза-
имодействие индивидов вообще, четвертые - коммуникативные процессы, пя-
тые - личные (или, как теперь принято называть, межличностные) отношения
и привязанности и т. д.
Чтобы преодолеть эту многозначность, некоторые ученые предлагают су-
зить объем категории "общение", выделив его субъектно-субъектную, инди-
видуально-личностную, "диалогическую" сущность, в отличие от более общих
и элементарных процессов взаимодействия, коммуникации, обмена информаци-
ей и т. п. Но если принять такое, на мой взгляд, обоснованное ограниче-
ние, то самой "чистой", идеальной формой общения окажется именно дружба,
которая вызывает к себе возвышенно-трепетное и одновременно скептическое
отношение как раз вследствие несовпадения должного и сущего.
Люди всех времен и пародов почитают дружбу величайшей социальной и
нравственной ценностью. "Если найдешь разумного друга, готового идти
вместе, праведно живущего, мудрого, превозмогающего все невзгоды,- иди с
ним, радостный и вдумчивый. Если не найдешь разумного друга, готового
идти вместе, праведно живущего, мудрого,- иди один, как царь, отказав-
шийся от завоеванного царства, или как слон в слоновом лесу",- учит
Дхаммапада, собрание религиозно-этических изречений раннего буддизма
(III-1 вв. до н. э.).
Вместе с тем люди неизменно считают подлинную дружбу редкой и расцвет
ее, как правило, относят к прошлому. То и дело приходится слышать жалобы
на то, что интимная, глубокая дружба часто подменяется у современной мо-
лодежи поверхностными и экстенсивными приятельскими отношениями, что те-
лефон заменяет личные контакты, а телевизор - живой обмен мнениями. Эти
рассуждения, подкрепленные ссылками на научно-техническую революцию, ур-
банизацию и рационализм современной жизни, кажутся довольно убедительны-
ми. Юрий Нагибин на страницах "Недели" пишет: "Меня недавно познакомили
с результатами социологического исследования, там обсуждались мои расс-
казы о детстве и юности, по принципу "книги читают нас". Так вот, стар-
шеклассники завидуют нашей более чем полувековой дружбе и прямо призна-
ются, сетуют, что у многих из них нет настоящей потребности друг в дру-
ге, поэтому бестрепетно одних спутников меняют на других. А после школы
- институт, там будет своя компания, на службе - своя. То неглубокое об-
щение, которое связывает тебя с сегодняшними приятелями, легко завяжется
с любыми другими - зачем за кого-то держаться? Такие молодые, а уже оди-
ноки..." Б
Но если современные ребята завидуют прочной дружбе своих дедов, зна-
чит, потребность в такой дружбе у них есть. Да и сетования на оскудение
дружеских отношений раздавались задолго до нашего времени, когда не было
еще ни телефона, ни телевизора, ни научно-технической революции, ни час-
тых переездов с места на место.
Перелистаем страницы истории. Западногерманский социолог Ф. Тенбрук
относит расцвет высокоиндивидуализированной дружбы к периоду между 1750
и 1850 гг. Ныне, считает он, подобные отношения "теряют свою силу и
распространенность. В сегодняшнем мире дружба играет сравнительно не-
большую роль и уж, во всяком случае, персонализированные дружеские отно-
шения составляют исключение". Однако романтики начала XIX в. тоже счита-
ли глубокую дружбу большой редкостью. По словам немецкого поэта Л. Тика,
все люди любят или, по крайней мере, думают, что любят, "по лишь очень
немногим дано быть друзьями в подлинном смысле слова" .
Склонность проецировать царство дружбы в прошлое наблюдалась и
раньше. В середине XVIII в. К. Гельвеций писал, что "во времена ры-
царства, когда выбирали себе товарища по оружию, когда два рыцаря делили
славу и опасность, когда трусость одного могла стоить жизни и потери
чести другому", дружба, несомненно, была более избирательной и прочной.
Напротив, при "настоящей форме правления" (имелся в виду французский аб-
солютизм) "частные лица не связаны никаким общим интересом... И нет
больше дружбы; со словом "друг" уже не связывают тех представлений, ко-
торые связывали раньше..." В XVII в. о расчетливости и своекорыстии
дружбы писал Ф. Бэкон, в XVI в.- М. Монтень, по словам которого для воз-
никновения настоящей дружбы "требуется совпадение стольких обстоя-
тельств, что и то много, если судьба ниспосылает ее один раз в три сто-
летия" .
Гуманисты эпохи Возрождения апеллировали к античным образцам дружбы.
Античные авторы в свою очередь ссылались на более древних героев. Древ-
негреческий поэт Феогнид (VI в. до н. э.), воспевая достоинства дружбы,
считал ее весьма несвойственной своим согражданам:

...Милых товарищей много найдешь за питьем и едою.
Важное дело начнешь-где они? Нет никого!..

Уже древнеегипетский автор "Спора разочарованного со своей душой"
(XXIII-XXII вв. до и. э.) горько сетует на оскудение человеческого обще-
ния:

Кому мне открыться сегодня?
Братья бесчестны,
Друзья охладели...
Нет закадычных друзей,
С незнакомцами душу отводят!

Спрашивается, когда же было время "настоящей дружбы" и было ли оно
вообще? Как иронически замечает А. Шопенгауэр, "истинная дружба - одна
из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, яв-
ляются ли они вымышленными или где-то существуют" .
Трудности начинаются уже с определения самого понятия дружбы. Совре-
менные толковые словари и учебники этики определяют дружбу как близкие
отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности, общности инте-
ресов и т. д.
Какие же признаки отличают дружбу от прочих межличностных отношений и
привязанностей?
В отличие от деловых отношений, где один человек использует другого
как средство для достижения какой-то своей цели, дружба - отношение са-
моценное, само по себе являющееся благом; друзья помогают друг другу
бескорыстно: "не в службу, а в дружбу".
В отличие от близости, обусловленной кровным родством, или от товари-
щества, где люди связаны принадлежностью к одному и тому же коллективу,
узами групповой солидарности, дружба индивидуально-избирательна и осно-
вана на взаимной симпатии.
Наконец, в отличие от поверхностного приятельства, дружба - отношение
глубокое и интимное, предполагающее не только взаимопомощь, но и внут-
реннюю близость, откровенность, доверие, любовь. Недаром мы называем
друга своим alter ego ("другим Я").
Но обязателен ли этот канон для всех времен, народов и индивидов?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассмотреть дружбу сначала в
культурно-историческом плане - как менялись ее образцы и образы в исто-
рии человечества, а затем в психологическом - как варьируют дружеские
чувства и отношения у разных людей, в зависимости от их возраста, пола и
других особенностей. Именно так и построена данная книга.
Первое ее издание (1980 г.), которому предшествовал ряд специальных
публикаций, было с интересом встречено читателями и вышло также на ла-
тышском, венгерском, немецком, болгарском, словацком, итальянском, ис-
панском, польском и молдавском языках. Настоящее издание существенно пе-
реработано и расширено. Наиболее радикальной переработке в свете новых
научных данных подверглась глава, посвященная особенностям дружбы в сов-
ременную эпоху, и вторая, психологическая, часть книги.
По своей проблематике и задачам книга "Дружба" тесно связана с книгой
"В поисках себя. Личность и ее самосознание", изданной Политиздатом в
1984 г. Не повторяя друг друга, обе книги освещают одни и те же соци-
ально-психологические и нравственные проблемы человеческого бытия. В од-
ном случае отправной точкой является индивидуальное Я, а в другом - лич-
ные взаимоотношения. Но анализ объективных закономерностей и историчес-
ких тенденций развития человеческих взаимоотношений и индивидуальный ми-
ровоззренческий и нравственный поиск - вещи разные. Попытка совместить
эти два круга вопросов, из коих первый предполагает взгляд снаружи, а
второй - изнутри, создает определенные теоретические и стилевые труднос-
ти, которых не может не заметить вдумчивый читатель. Однако автор задал-
ся целью не поучать, как нужно или не нужно дружить, а ввести читателя в
курс того, что мы на самом деле знаем о природе, генезисе и функциях
дружбы, дать тем самым ему пищу для самостоятельных размышлений.
Эта книга не для подростков, хотя надеюсь, что и они, любимые мои чи-
татели, тоже найдут в ней нечто существенное о себе и для себя; она для
взрослых. Насколько удалось осуществить этот замысел - пусть судит чита-
тель.




1. ПО СТРАНАМ И КОНТИНЕНТАМ

Дружба на время - рабство навечно.
Шумерская пословица

Этикет надо соблюдать даже в дружбе.
Японская пословица

Поскольку жалобы на оскудение дружбы апеллируют прежде всего к исто-
рии - раньше было хорошо, а теперь стало плохо,- мы тоже начнем разговор
с истории. Из каких звеньев складывается сеть личных отношений у народов
мира, стоящих на разных стадиях социально-экономического развития? По
каким признакам, ожиданиям и ценностям разные народы отличают дружбу от
прочих отношений? Каковы специфические функции и эмоциональные свойства
их дружбы - круг участников, степень исключительности, близости, устой-
чивости?
Прежде всего, какое значение вкладывают разные народы в само понятие
"дружба" - одно и то же или разное? Как показывает сравнительное языкоз-
нание, значения слов "друг" и "дружба" в большинстве языков тесно связа-
ны с понятиями родства, товарищества (особенно воинского) и любви.
Единое этимологически праславянское слово drugъ значит "приятель, то-
варищ" и "иной, другой, второй, следующий". Древнеславянское "дроужьба"
означало близость, товарищество, общество. Обращение "друзья и братья",
имеющее сегодня метафорический смысл, некогда звучало буквально. Русский
глагол "дружить" этимологически близок к сербохорватскому "дружите се" -
"присоединяться", словенскому "druziti" - "соединять" и т. д. Обращает
па себя внимание близость корней "семейных" и "воинских" понятий. Слово
"дружина", в русском языке означающее воинский отряд, в словенском и
болгарском языках означает семью, домочадцев. Лингвисты предполагают,
что в основе всего этого гнезда слов находился глагол со значением "сле-
довать"; это согласуется с реально засвидетельствованными значениями
"спутник", "следующий", "идти походом", "отряд", "свита" и др. во многих
германских, балтийских и славянских языках.
Немецкое существительное Freund-"друг" - с его готским прообразом
frijonds этимологически восходит к глаголам freien ("свататься") и
freuen ("радоваться"). Староанглийское freond, старонорвежское fraend,
старосаксонское friund, староверхненемецкое friunt ("кровный родствен-
ник") восходят к староанглийским глаголам freogan, freon ("любить");
готское frijonds - причастие от глагола fryon ("любить"); тот же смысл
имеет староисландское fria. В основе всех этих слов лежит германский ко-
рень fri - "оберегать, заботиться". Готские и древнегерманские корни, в
свою очередь, связаны со староиндийским priyah - "собственный", "доро-
гой", "любимый", индоевропейским prija и авестийским frya - "дорогой",
"любимый". Отсюда же происходит украинское слово "прияти" ("помочь") и
русское "приятель". "Любовно-семейные" корни тесно переплетены с корня-
ми, обозначающими "свободу": староанглийское freo значит "свободный",
средневерхненомецкое vrien означает одновременно "любить" и "освобож-
дать". Это не случайные созвучия: определения "любимый", "свободный" бы-
ли применимы только к свободным членам клана, в отличие от рабов.
За этимологической общностью прослеживается первоначальная нерасчле-
ненность общественных и личных отношений и сопутствующих им эмоций. Ког-
да же, па какой стадии исторического развития начинается их смысловая и
функциональная дифференциация?
Если видеть в дружбе только непосредственную, нерефлексированную эмо-
циональную привязанность отдельных индивидов, человечество отнюдь не об-
ладает в этом вопросе монополией. Этология, изучающая поведение животных
в естественных условиях, располагает огромным материалом об индивиду-
альных эмоциональных привязанностях и союзах между животными, иногда да-
же разных видов.
Что и как переживают животные, мы, конечно, не знаем. Однако сила их
привязанностей проявляется в степени интенсивности и характере их взаи-
модействия (физический, телесный контакт, прикосновения друг к другу,
совместные перемещения, координация еды, питья и прочих действий, добро-
вольный дележ дефицитных средств существования, жесты доверия и расслаб-
ления, координированный стиль общения, продолжительность зри тельного
контакта, отсутствие актов агрессии или избегания, наличие особых "игро-
вых" ритуалов общевия).
Такое "кооперативное" поведение, не сводимое ни к половому, ни к ма-
теринскому инстинкту, побуждает ученых говорить о своеобразной "дружбе"
животных, выделяя несколько ее типов.
1. Тесная парная "дружба" детенышей и подростков, складывающаяся в
процессе совместного развития и игровой активности. Она отличается высо-
кой эмоциональной интенсивностью: животные тоскуют друг без друга, пос-
тоянно находятся вместе. Большей частью эта "дружба" однополая, но
встречаются и смешанные пары.
2. Групповая дружба молодых самцов, существующая, например, у павиа-
нов и шимпанзе, менее индивидуальна и избирательна, нежели парная, но
она выполняет важные функции.
3. Устойчивая парная "дружба" однополых взрослых особей, формы кото-
рой достаточно разнообразны, встречается у многих животных, хотя одни
исследователи (Н. А. Тих, В. Рейнолдс) считают ее более характерной для
самок, а другие (Д. Лавик-Гудолл) - для самцов, с
4. Реже наблюдается "дружба" разнополых животных, не связанных сексу-
альными отношениями.
5. Индивидуальная привязанность, напоминающая родительские отношения,
между старшим и младшим членами стада (семьи) наблюдается как среди са-
мок, так и среди самцов, которые проявляют при этом несвойственную им
обычно нежность, прямо-таки материнскую заботливость по отношению к сво-
им любимцам.
Теоретическая интерпретация "дружеских взаимоотношений" в мире живот-
ных неоднозначна и спорна. Ученые склонны считать разные виды "дружбы"
между животными проявлением врожденной и всеобщей потребности в эмоцио-
нальном контакте, или средством обуздания агрессивных побуждений, или
следствием переноса первоначальной привязанности к матери на других чле-
нов стада, или продуктом приспособления к условиям групповой жизни.
Как бы ни оценивать эти концепции, они имеют в виду только предысто-
рию человеческой дружбы, которая, в отличие от спонтанных привязанностей
животных, представляет собой социальный институт. Его история неразрывно
связана с такими фундаментальными макросоциальными процессами, как диф-
ференциация социальной структуры и индивидуализация (персонализация) че-
ловека. Как писал К. Маркс, человек "не только животное, которому
свойственно общение, но животное, которое только в обществе и может обо-
собляться" . Однако диалектика общения и обособления многомерна и мно-
гозначна.
Некоторые социологи конца XIX - начала XX в. пытались вывести
свойства человеческого общения непосредственно из процессов социальной
дифференциации. Так, немецкий социолог Ф. Теннис, которого иногда назы-
вают первым социологом дружбы, теоретически разграничил и противопоста-
вил два типа социальных отношений: "общину" (Gemein schaft), основанную
на непосредственной эмоциональной близости людей, и "общество"
(Gesellschaft), основанное на холодном рациональном расчете и разделении
труда. Классическим примером "общественных" отношении Теннис считал ка-
питалистический товарообмен, пренебрегающий всеми индивидуальными разли-
чиями, а воплощением "общинности" - родство, соседство и дружбу. А пос-
кольку родство и соседство часто обозначают лишь "внешнюю", принуди-
тельно заданную близость, он полагал, что принцип "общинности" достигает
своего высшего воплощения именно в дружбе.
По мнению Тенниса, "община" и "общество" присутствуют на всех этапах
исторического развития, но в разной пропорции. На ранних стадиях разви-
тия, пока люди живут сравнительно небольшими группами и в патриархальных
условиях, преобладает "общинность". По мере того как общественные связи
становятся все более универсальными, значение "общинных" отношений, в
том числе и дружбы, снижается. Они становятся всего лишь островками "че-
ловеческого" в мире безличной расчетливости.
В отличие от Тенниса, другой немецкий социолог - Г. Зиммель при опре-
делении исторических судеб дружбы выдвигает на первый план дифференциа-
цию самих личностей. Человеческая индивидуальность, по Зиммелю, создает-
ся прежде всего наличием некой тайны, составляющей исключительное досто-
яние личности. На ранних стадиях социального развития индивид имел очень
мало своего и поэтому не испытывал потребности в самораскрытии. Потреб-
ность в интимной дружбе возникает лишь в античности. Но "по мере расту-
щей дифференциации людей такое полное самораскрытие должно было стано-
виться все труднее. Современный человек, возможно, должен слишком многое
скрывать, и это не позволяет ему поддерживать дружбу в античном смысле".
Индивид с более сложным внутренним миром не может полностью раскрыться
кому-либо одному. Отсюда - дифференциация его дружеских отношений, в
каждом из которых раскрывается какая-то отдельная сторона его Я.
Позиции Тенниса и Зиммеля одновременно сходны и различны. По Теннису,
в городской, индустриальной среде ("общество") дружеские отношения оску-
девают, оттесняясь на периферию социального бытия; по Зиммелю же, "зак-
рытость" личности - результат ее собственного усложнения. Но не слишком
ли прямолинейна сама постановка вопроса? Установить однозначную зависи-
мость между дифференциацией социальной структуры и характером межлич-
ностных отношений невозможно. В. И. Ленин писал: "Абстрактное рассужде-
ние о том, в какой зависимости стоит развитие (и благосостояние) индиви-
дуальности от дифференциации общества,- совершенно ненаучно, потому что
нельзя установить никакого соотношения, годного для всякой формы уст-
ройства общества. Самое понятие "дифференциации", "разнородности" и т.
п. получает совершенно различное значение, смотря по тому, к какой имен-
но социальной обстановке применить его" . Этнографические описания дру-
жеских отношений у народов мира, начавшиеся еще в XIX в. в связи с изу-
чением возрастных групп, мужских союзов, обрядов перехода и т. п., мно-
гообразны. Однако они свидетельствуют, что у многих народов заключение
дружбы совпадало с обрядом инициации. Так, у дагомейцев каждый мужчина
обязан иметь трех друзей, которые называются "братьями по ножу" и распо-
лагаются по степени близости. Их дружба, предусматривающая прежде всего
взаимную помощь, особенно материальную, считается священной и принципи-
ально нерасторжима.
Каждый мужчина племени квома (Новая Гвинея) также должен был иметь
трех друзей, которые не могли быть кровными родственниками, но с которы-
ми, будучи подростком, он "породнен" актом инициации. Отношения дружбы
строятся на взаимной поддержке во всем: по просьбе друга человек может
даже украсть фетиши собственного рода; он называет отца своего друга
своим отцом.
У полинезийцев тикопия (Соломоновы острова) дружба связывает только
мужчин и выполняет преимущественно экономические функции; в случае необ-
ходимости друзья обязаны предоставлять убежище друг другу.
У индейцев навахо ритуализованная дружба возможна не только между
мужчинами, но и между мужчиной и женщиной, однако женитьба на женщине, с
которой заключен дружеский союз, равносильна кровосмешению.
У индейцев квакьютль лучший друг служит посредником между молодым че-
ловеком и девушкой, к которой он сватается.
У индейцев команчей друг-побратим значительно ближе родного брата; в
случае нужды сначала обращаются к другу и только потом к родственникам.
Отказать в помощи побратиму или бросить его на поле битвы - значит пок-
рыть себя несмываемым позором. Причем дружба может быть как между равны-
ми по рангу, так и между неравными людьми, из которых один оказывает
покровительство Другому, пользуясь в обмен его услугами. В то же время у
арапешей (Новая Гвинея) другом (или братом) называется просто нас-
ледственный партнер по торговле, живущий в другой деревне.
Вряд ли можно, однако, понимать буквально вытекающие из этих описаний
формулы дружбы. Скажем, формула, что друзья относятся друг к другу "как
братья", вовсе не означает, что их действительно считают братьями. У од-
них народов (например, у команчей) побратим вступает в символические
родственные связи со всем кланом своего друга. У других же народов связь
между друзьями остается исключительно индивидуальной, не распространяясь
на их родственников.
Чтобы осмыслить и организовать эти пестрые данные, социологи и этног-
рафы выработали несколько типологических моделей, которые можно условно
разделить на два вида: ценностно-мотивационные и структурно-функцио-
нальные.
Ценностно-мотивационный подход классифицирует дружеские отношения
прежде всего по их мотивам и по той ценности, которую они представляют
для участников. Уже Аристотель различал три вида дружбы: 1) утилитарную,
основанную на соображениях взаимной выгоды; 2) гедонистическую, основан-
ную на эмоциональной привязанности к человеку, общение с которым достав-
ляет удовольствие; 3) нравственную, когда друга любят бескорыстно, ради
него самого. В этнографической и социологической литературе широкое
распространение приобрело разграничение экспрессивной (эмоциональной,
аффективной) и инструментальной (деловой, основанной на взаимной выгоде)
дружбы. Нравственный тип дружбы, который Аристотель считал единственно
подлинным, выпадает из этого деления либо молчаливо отождествляется с
экспрессивными отношениями, где полнее выражено индивидуально-личностное
начало. Противопоставление деловых, функциональных и эмоционально-лич-
ностных отношений, безусловно, правомерно, и не только в социологии
дружбы. Однако глубинные субъективные мотивы человеческих отношений час-
то неосознаваемы, их трудно объективно разграничить, а попытка иерархи-

стр. 1
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>