<< Пред. стр.

стр. 12
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

наверное, уже бывшим друзьям - Галке и Жене".
Чувство одиночества проистекает не от внешней изоляции, не от плохого
окружения, а от невозможности выразить всю полноту чувств: "Как жаль,
что сейчас мы стесняемся говорить друг другу все... Многое, очень нуж-
ное, скрываешь". Но в чем современные юноши и девушки, старшеклассники и
студенты, усматривают сущность своих дружеских отношении? Считают ли они
дружбу исключительным, интимным отношением или, как полагают некоторые
ученые, дружба растворяется в поверхностном приятельстве?
Полагая, что одним из показателей уровня предъявляемых к дружбе тре-
бований может служить суждение о том, насколько часто встречается насто-
ящая дружба среди сверстников, мы включили этот вопрос в анкету опроса,
проведенного в рамках нашего с В. А. Лосенковым эмпирического исследова-
ния. Оказалось, что представления современных юношей и девушек в этом
отношении мало отличаются от взглядов их предшественников. От 45 до 72%
опрошенных ленинградских старшеклассников и студентов считают, что нас-
тоящая дружба встречается редко. Резких возрастных отличий здесь не наб-
людается. Более заметны половые различия: в 7-9-х классах девушки счита-
ют дружбу значительно более редкой, чем юноши, зато в старших возрастах
разница не только уменьшается, но девушки настроены в этом отношении оп-
тимистичнее, чем юноши (40% положительных ответов школьниц 10-го класса
и 41% таких же ответов студенток).
Однако уровень запросов ничего не говорит об их содержательных крите-
риях. Значительно информативнее в этом плане было задание дописать неза-
конченное предложение: "Друг и приятель - не совсем одно и то же, так
как..." От 37 до 65% опрошенных, в зависимости от возраста, подчеркивали
близость и доверительность дружбы ("друг знает о тебе все", "друг намно-
го ближе", "с приятелем никогда не поделишься тем, что доверяешь дру-
гу"). Остальные отмечали большую прочность, устойчивость дружбы ("друга
выбирают на всю жизнь"), взаимопомощь и верность ("приятель подведет,
друг-никогда").
Еще более рельефную картину дает распределение ответов по предложе-
нию: "Друг - это тот, кто..." В определениях, не связанных заданными
рамками сравнения, преобладают два мотива - требование взаимопомощи и
верности и ожидание сочувствующего понимания со стороны друга.
Характерно, что с возрастом мотив понимания заметно усиливается (у
юношей-с 16% в 7-м классе до 40% в 10-м; у девушек-соответственно с 25
до 50%), у девушек он вообще выражен сильнее. Эта частичная (поскольку
оба мотива переплетаются и предполагают друг друга) переориентация с
инструментальных ценностей (взаимопомощь) на экспрессивные (понимание),
несомненно, связана с развитием самосознания.
Однако более тонкие и дифференцированные психологические запросы
удовлетворить труднее. Не отсюда ли и рост сомнений в распространенности
"настоящей дружбы"?
Из 162 крымских старшеклассников, охваченных нашей пробной анкетой,
только восемь человек сказали, что у них нет близких друзей. Но когда
потом ребята должны были указать, в какой мере их лично тревожат некото-
рые проблемы, типичные для их ровесников, выяснилось, что "отсутствие
настоящего друга" тревожит 29% мальчиков и 35% девочек, от "непонимания
со стороны друзей" страдает каждый седьмой мальчик и каждая четвертая
девочка и т. д. Парадокс? Недостаток методики исследования? Нет, нор-
мальное и типичное внутреннее противоречие юношеской психики. Да и
только ли юношеской? Близость с теми, кого мы любим, очень редко кажется
нам "достаточной".
Как реализуются эти установки в реальном поведении? Если дружба и
приятельство разграничиваются более или менее строго, то число друзей не
должно быть особенно велико. Эта гипотеза подтвердилась. Среднее число
друзей своего пола у юношей от 7-го класса к 10-му несколько уменьшается
(у девушек такой тенденции нет), а число приятелей, наоборот, растет.
Это свидетельствует о растущей индивидуализации и избирательности друж-
бы. При этом у девушек во всех возрастах друзей своего пола меньше, а
друзей противоположного пола больше, чем у юношей.
Индивидуальные вариации, стоящие за средними цифрами, очень велики.
Из числа ленинградских девятиклассников вовсе не имеют близких друзей,
по их собственной оценке, 2,9% юношей и 3,9% девушек, по одному другу
своего пола имеют 23% юношей и 29% девушек; двоих друзей-31% юношей н
30% девушек. Таким образом, дружба выглядит достаточно избирательной и
индивидуальной. Юноши с числом друзей свыше четырех составляют 12%, а
девушки-10% общего числа обследованных.
С кем же дружат старшеклассники?
Соседство (по крайней мере в городских условиях) играет в установле-
нии и поддержании дружбы меньшую роль, чем совместная учеба. Внутрикол-
лективные отношения также не исчерпывают круг дружеских привязанностей
старших школьников. Среди друзей своего пола у семиклассников однокласс-
ники составляют 50%, а у десятиклассников - только 37%.
В ответах на вопрос, где состоялось знакомство с внешкольными
друзьями, прежняя совместная учеба занимает второе место после совмест-
ного летнего отдыха. Вместе с тем принадлежность к одному и тому же
учебному коллективу как ведущий фактор формирования дружеских привязан-
ностей с возрастом теряет былое значение, дружеское общение все больше
выходит за школьные стены.
Выяснить психологические функции дружбы с помощью простых вербальных
методов (типа самоотчета) невозможно. Даже при полной искренности чело-
веку трудно раскрыть содержание своего общения, темы бесед с друзьями и
т. п. Многое забывается, кроме того, истинный смысл дружеского общения
зачастую не осознается. Поэтому, спрашивая старшеклассников, как часто
они обсуждают со своими друзьями те или иные темы и какие у них сущест-
вуют общие виды деятельности, мы не питали иллюзий относительно психоло-
гической ценности полученных данных. Тем не менее эти сведения бросают
некоторый свет на соотношение вербального общения и предметной дея-
тельности.
В. А. Сухомлинский писал, что уже у 13- 14-летних подростков основой
дружбы чаще становятся духовные интересы и потребности, чем увлечение
каким-то определенным видом труда. Данные проведенного нами опроса подт-
верждают это мнение.
Разумеется, дружеское общение всегда как-то объективировано. Не гово-
ря уже о совместной учебе, порождающей много общих проблем и интересов,
в общении старшеклассников с друзьями важное место занимают общественная
работа, совместный досуг, развлечения, спорт, а также различные люби-
тельские занятия и хобби. Но не случайно от 20 до 40% опрошенных остави-
ли вопрос о совместной деятельности с другом (речь шла именно о совмест-
ных занятиях и увлечениях) без ответа. Дружба ассоциируется главным об-
разом с разговорами, спорами, обменом мнениями, что подтверждает ее ком-
муникативно-личностный характер.
Для понимания психологических функций дружбы очень важны ее возраст-
ные рамки. Хотя в принципе люди предпочитают друзей собственного возрас-
та, понятие "сверстник" относительно. В 40-50-летнем возрасте разница в
пять-шесть лет совсем невелика, а два-три года и вовсе не заметны. Иное
дело - в ранней юности.
Пятнадцати-шестнадцатилетние юноши и девушки тянутся к старшим, жадно
вслушиваются в их слова и всматриваются в их поведение. Дружба со взрос-
лыми для них дорога и желанна. Потребность в эмоциональном контакте со
старшими нередко принимает форму страстного увлечения, когда во взрослом
видят живое воплощение идеала. Это случается не только с экзальтирован-
ными девушками. Шестнадцатилетний Н. А. Добролюбов писал о своем семи-
нарском преподавателе И. М. Сладкопевцеве: "Я никогда не поверял ему
сердечных тайн, не имел даже надлежащей свободы в разговоре с ним, по
при всем том одна мысль - быть с ним, говорить с ним - делала меня
счастливым, и после свидания с ним, и особенно после вечера, проведенно-
го с ним наедине, я долго-долго наслаждался воспоминанием и долго был
под влиянием обаятельного голоса и обращения... Для него я готов был
сделать все, не рассуждая о последствиях" . Эта привязанность сохрани-
лась даже после отъезда Сладкопевцева из Нижнего Новгорода. Подобные
страстные увлечения нередки и у современной молодежи.
Однако тяготение к сверстникам еще сильное. Данные как зарубежных,
так и наших исследований свидетельствуют, что фактически среди друзей
своего пола и у юношей, и у девушек преобладают сверстники. Да и в отве-
тах на вопрос: "Человека какого возраста вы предпочли бы иметь своим
ближайшим другом - старше себя, своего возраста или младше?" - юноши
всех возрастов отдают решительное предпочтение сверстникам (75-85% всех
ответов), значительно реже-старшим и совсем редко - младшим. У девушек
на первом месте также ровесница, но они значительно чаще, чем юноши, от-
дают предпочтение старшим (от 39 до 50% ответов в сравнении с 13- 19% у
юношей), зато младших не выбирают вовсе.
Каков психологический смысл этих расхождений? Возраст "идеального
друга" приоткрывает некоторые не всегда осознаваемые психологические
потребности. Ориентация на ровесника говорит о стремлении к более или
менее равным отношениям. Такая дружба основывается па принципе сходства
и равенства ("с парнем моего возраста мне легче общаться", "ему можно
все сказать, не боясь насмешек", "с ним свободней, я могу показаться ему
таким, какой есть, не стараясь выглядеть умнее"). Выбор более старшего
друга, напротив, выражает потребность в примере, опеке, руководстве
("старший может служить образцом", "может поделиться опытом, рассказать
о том, чего я еще не знаю", "на него можно положиться").
Почему же так редка ориентация на младшего? Потребность в общении с
младшими, желание руководить, делиться опытом, опекать отнюдь не ред-
кость в юношеском возрасте. Более того, судя по нашим данным, юноши,
имеющие младших братьев или сестер, выше, чем остальные, оценивают себя
по таким качествам, как смелость, доброта, ум, самостоятельность, а так-
же ожидают более высоких оценок в этом отношении от своих родителей и
друзей. Общение с младшими, позволяя юноше проявить свои положительные
качества и почувствовать себя взрослым и значительным, благотворно влия-
ет на его самоуважение.
Но как ни приятно юноше чувствовать себя сильным и нужным, этот тип
отношений не вполне отвечает его представлениям о дружбе. Для ранней
юности типична идеализация друзей и самой дружбы. По данным ряда экспе-
риментальных исследований, представление о друге стоит значительно ближе
к идеальному Я подростка, нежели к его представлению о своем наличном Я.
Младший для этой роли не подходит. Дружба с младшим воспринимается ско-
рее как дополнение дружбы со сверстниками, чем как ее альтернатива. У
тех, кто дружит исключительно с младшими, такой выбор в большинстве слу-
чаев вынужденный. Это либо результат отставания в развитии, когда по ха-
рактеру своих интересов и поведению юноша объективно ближе к младшим,
чем к сверстникам, либо следствие каких-то психологических трудностей:
застенчивости, боязни, свойственной мальчишеским компаниям, соревнова-
тельности, несоответствия уровня притязаний и возможностей и т. п. Пере-
нос эмоциональной привязанности на младших часто является известной пси-
хологической компенсацией.
Какое же место занимает дружба в ряду других межличностпых отношений
и прежде всего какова сравнительная степень близости юношей и девушек с
друзьями и с родителями?
Для выявления сравнительной степени психологической близости юношей и
девушек с ближайшими друзьями и иными значимыми лицами (мать, отец, дру-
гие члены семьи, классный руководитель, любимый учитель) нами применя-
лись три семиранговые шкалы, измерявшие понимание (от "полностью понима-
ют" до "совершенно не понимают"), доверительность в общении (от "всегда"
до "никогда") и субъективная легкость общения.
Оценки, которые юноши и девушки дали тому, как их понимают окружающие
люди, в целом оказались довольно высокими: почти во всех случаях они
стоят ближе к положительному, чем к отрицательному полюсу. Подавляющее
большинство опрошенных не чувствуют себя непонятыми, эмоционально и ду-
ховно изолированными. Романтический образ юноши как одинокого Чайльд-Га-
рольда сегодня явно не является статистически типичным (да и был ли он
когда-нибудь таковым?). Тем не менее и у юношей, и у девушек всех воз-
растов "ближайший друг" (как правило, сверстник своего пола) занимает
ведущее положение.
В контрольном исследовании московских школьников с 5-го по 10-й
класс, проведенном А. В. Мудриком, фиксировалось нс только насколько хо-
рошо, по их мнению, понимают их мать, отец, друг и другие люди, но нас-
колько важно для них понимание этого человека, независимо от степени
фактической близости с ним. Отвечая на второй вопрос, мальчики называли
родителей (по отдельности) чаще, чем друга (ответы девочек противоречи-
вы). Но как только оценивается фактическая психологическая близость (по-
нимание и доверительность в общении), предпочтение отдается другу. Уро-
вень понимания со стороны матери, занимающей в этом отношении второе
место, отца, любимого учителя и других взрослых оценивается ниже, причем
с возрастом (особенно от 14 к 16 годам) эта оценка понижается, тогда как
положение друга остается более или менее стабильным.
Еще яснее выражена эта тенденция по шкале доверительности. Резкое
снижение доверительности с родителями опять-таки приходится на период от
14 до 16 лет, после чего положение стабилизируется. Отчетливо выступают
также различия в оценке психологической близости с матерью и отцом. Ха-
рактерно, что у девочек возрастное снижение доверительности общения
с отцом отсутствует, так как уже в 14 лет она весьма низкая. По шкале
легкости общения эти возрастные тенденции выражены менее определенно, но
порядок рангов значимых лиц остается таким же.

Шкала доверительности

(Ответ на вопрос: "Делитесь ли Вы с этими людьми своими сокровенными
мыслями, переживаниями, планами?")



Какие социальные факторы влияют на иерархию значимых других? Как,
например, влияет па дружеское общение старшеклассников их социальное
происхождение, в частности уровень образования их родителей, и различия
городских и сельских условий жизни? Существенных различий в дружбе стар-
шеклассников в зависимости от уровня образования их родителей обнаружено
не было. Этому есть три взаимодополнительных объяснения. Во-первых, со-
циалистическое общество систематически разрушает и стирает соци-
ально-классовые различия. Во-вторых, многие социальные различия, сущест-
вующие в семьях, нивелируются школьным коллективом, где представлены де-
ти из разных социальных слоев. В сфере же свободного общения влияние
сверстников особенно велико. В-третьих, сказалась, видимо, преимущест-
венно "личностная" ориентированность нашего исследования.
Более результативным оказалось сравнение дружеского общения городских
и сельских девятиклассников. Различия между ними интересны не только са-
ми по себе, но и в связи с обсуждавшейся выше проблемой влияния па друж-
бу урбанизации. Казалось бы, коль скоро городская жизнь, как таковая,
делает межличностное общение более поверхностным и экстенсивным, то
дружба сельских школьников должна быть теснее, устойчивее и интимнее,
чем у их городских сверстников. -Реальная картина оказалась сложнее.
Сельская школа в большей мере, чем городская, концентрирует в себе
дружеские связи своих воспитанников: удельный вес внешкольных дружб
здесь ниже, чем в городе. В сельской школе значительно больше развиты
межклассные контакты (у ленинградских девятиклассников доля друзей - со-
учеников по школе, но не одноклассников составляет меньше 4%, а у
сельчан-23%). Встречи друзей здесь чаще происходят в общественных мес-
тах, роль домашних условий и улицы (двора), высокая в условиях города,
снижается. У сельских юношей удельный вес встреч с друзьями в обществен-
ных местах втрое, а с друзьями противоположного пола вчетверо выше, чем
у ленинградцев. Та же тенденция наблюдается у девушек. Диапазон выбора
друзей, равно как и способов общения с ними, на селе значительно уже,
чем в городе.
Но влияет ли все это и как именно на индивидуальную избирательность и
ценностные критерии дружбы?
Судя по нашим данным, сельские девятиклассники реже городских ощущают
дефицит дружеского общения. Они чаще горожан положительно отвечают на
вопрос о распространенности "настоящей дружбы", выше оценивают сплочен-
ность своих классных коллективов. Казалось бы, это подтверждает мысль о
большей экстенсивности "городской" дружбы. Однако, если сопоставить цен-
ностные критерии дружбы городских и сельских школьников, такой вывод
оказывается под вопросом. У городских девятиклассников акцент на психо-
логической близости с другом (мотив понимания) выражен гораздо сильнее,
чем у сельских (разница составляет 15% у юношей и 25% -у девушек). Кроме
того, отношения с окружающими, включая и родителей, более удовлетворяют
сельских девятиклассников, чем городских ребят. Хотя ранг отдельных зна-
чимых лиц по всем трем шкалам психологической близости (понимания, дове-
рительности и легкости в общении) в деревне тот же, что и в городе (на
первом месте стоит друг, затем-мать, отец и т. д.), все оценки здесь
сдвинуты к положительному полюсу.
На фоне высоких оценок, которые сельские ребята дают своим отношениям
со взрослыми, психологическая близость с ближайшим другом выделяется не
так резко, как в городе, да и сама роль друга кажется менее исключи-
тельной. У сельских юношей реже встречается "парная" дружба (15,6% про-
тив 23,4% в городе) и чаще - экстенсивная дружба, объединяющая свыше пя-
ти друзей (20% против 12% в городе).
Однако видимость большей психологической близости сельских старшек-
лассников с родителями может объясняться не только и не столько большей
фактической открытостью или меньшей рефлексивностью сельчан, сколько
влиянием определенных культурных стереотипов. Сельский девятиклассник
может быть даже менее откровенен с родителями, чем его городской
сверстник. Ведь в крестьянских семьях психологическая дистанция между
детьми и родителями по традиции поддерживается строже, чем в городских,
особенно интеллигентских. Но, заполняя анкету, даже анонимную, он, воз-
можно, не рискует проявить "непочтительность" к старшим, тогда как го-
родской школьник рад подчеркнуть свою "независимость". Чтобы проверить
эту догадку, необходимо дополнить шкалы психологической близости ка-
ким-то объективным измерением интенсивности и доверительности общения
подростков с родителями в разных социально-культурных средах.
Степень близости девятиклассников с разными значимыми лицами изуча-
лась и с помощью самооценочной методики. Каждый испытуемый должен был
оценить себя по 16 качествам (жизнерадостность, самостоятельность, доб-
рота и т. д.) по пятибалльной шкале, а затем предсказать, как оценят его
по тем же параметрам мать, отец, ближайший друг, любимый учитель, однок-
лассники. Исходной посылкой здесь было логическое заключение, что, чем
выше предполагаемая испытуемым степень понимания его определенным лицом,
тем ближе будут ожидаемые им оценки со стороны этого лица к собственной
самооценке. Ближе всего к самооценке оказались ожидаемые оцепки друга.
Более того, друг был единственным человеком, от которого девятиклассник
ждет более высоких оценок, чем оценивает себя сам. Это служит косвенным
подтверждением мысли о том, что одной из главных неосознаваемых функций
юношеской дружбы является поддержание самоуважения личности.
При всей своей тяге к самостоятельности подростки и молодые люди ост-
ро нуждаются в жизненном опыте и помощи старших. Поэтому психологическую
значимость родителей и сверстников надо выявлять, не просто сравнивая ее
по степени, но и учитывая сферу деятельности.
Крымские старшеклассники, отвечая на вопрос анкеты, с кем они пред-
почли бы проводить свободное время, отвергли родителей в пользу компании
сверстников. Зато советоваться в сложной житейской ситуации они предпоч-
ли в первую очередь с матерью; на втором месте у мальчиков оказался
отец, у девочек - друг (подруга). Иначе говоря, с товарищами приятно
развлекаться, с друзьями - говорить о своих переживаниях, по в трудную
минуту лучше все-таки обратиться к маме.
Та же картина наблюдается и сегодня. Обследование доверительного об-
щения 114 старшеклассников (было выделено 14 категорий значимых лиц и 36
обсуждавшихся с ними тем) показало, что наиболее интимные, личные темы
("случаи больших разочарований" и "отношения с представителями противо-
положного пола") обсуждаются исключительно с друзьями. Общение с родите-
лями выглядит более деловым, "предметным". С отцами обсуждают преиму-
щественно жизненные планы и учебные дела, а с матерями, кроме того, до-
машние проблемы и удовлетворенность собой.
Юношеская дружба иногда выступает как своеобразная форма "психотера-
пии", позволяя молодым людям выразить переполняющие их чувства и найти
подтверждение того, что кто-то разделяет их сомнения, надежды и тревоги.
Слушая телефонный разговор двух подростков, взрослые нередко бук-
вально выходят из себя от его бессодержательности, незначительности со-
общаемой информации и не замечают, сколь важен этот "пустой" разговор
для их сына, как тянет его к телефону, как меняется в зависимости от та-
кого разговора его настроение. Разговор кажется пустым потому, что его
содержание не логическое, а эмоциональное. И выражено оно не столько в
словах и предложениях, сколько в характерных интонациях, акцентах, недо-
говоренности, недомолвках, которые подросток при всем желании не смог бы
перевести в понятия, но которые доносят до его друга-собеседника тончай-
шие нюансы его настроений, оставаясь бессмысленными и непонятными для
постороннего слушателя. В этом отношении подобный "пустой" разговор куда
важнее и значительнее, чем "содержательная" светская беседа о высоких
материях, блистающая умом и знаниями, но не затрагивающая личных, жиз-
ненных проблем собеседников и оставляющая у них в лучшем случае ощущение
приятно проведенного вечера.
Но - оборотная сторона медали! - многозначность подобной коммуникации
делает ее отчасти иллюзорной. Юношеская потребность в самораскрытии час-
то перевешивает интерес к раскрытию внутреннего мира другого, побуждая
не столько выбирать друга, сколько придумывать его. Подлинная интим-
ность, то есть совмещение жизненных целей и перспектив друзей при сохра-
нении индивидуальности и особенности каждого, возможна только на основе
относительно стабильного "образа Я". Пока этого нет, подросток мечется
между желанием полностью слиться с другим и страхом потерять себя в этом
слиянии.
По меткому выражению американского психолога Э. Дауван, "юноша не вы-
бирает дружбу, его буквально втягивает в нее". Нуждаясь в сильных эмоци-
ональных привязанностях, молодые люди подчас не замечают реальных
свойств их объекта. При всей их исключительности дружеские отношения в
таких случаях обычно кратковременны. "Людей выбирают в качестве объек-
тов, а затем бросают, нисколько не заботясь об их чувствах, заменяя дру-
гими лицами. Оставленные объекты быстро и полностью забываются, но форма
отношения к ним обычно воспроизводится в отношении к новому объекту
вплоть до мельчайших деталей, с точностью, похожей на одержимость" .
Представители различных теоретических ориентации по-разному объясняют
это. Психоаналитики объясняют неустойчивость юношеских увлечений тем,
что они почти не связаны с реальными свойствами их объекта. Для подрост-
ка объект увлечения не конкретное лицо, а лишь средство избавления от
своей внутренней напряженности, хороший или дурной пример, способ само-
успокоения или доказательства собственных способностей.
Социальная психология склонна объяснять это скорее сложностью процес-
са межличностного общения, социальной незрелостью и коммуникативной не-
компетентностью партнеров. Дифференциальная психология придерживается
точки зрения, что требования к другу и дружбе зависят не только и не
столько от возраста, сколько от типа личности. В ранней юности, пока ин-
дивид еще не научился корректировать собственные реакции, их острые углы
проявляются наиболее резко.
Каждое из этих объяснений в какой-то мере справедливо. Юношеская
дружба ближе всего стоит к романтическому идеалу, но ей свойственны и
все его издержки. Вспомним "Юность" Л. Н. Толстого. Ее герою "невольно
хочется пробежать скорее пустыню отрочества и достигнуть той счастливой
поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким све-
том озарило конец этого возраста и положило начало новой, исполненной
прелести и поэзии, поре юности" . Дружба с Дмитрием Нехлюдовым, "чудес-
ным Митей", не только открыла 15-летнему мальчику "новый взгляд на
жизнь, ее цель и отношения", но и явилась символическим рубежом начала
юности. Дружба эта исключительно нежна, поэтична, скреплена пактом отк-
ровенности - "признаваться во всем друг другу", а чтобы не бояться пос-
торонних (оба стыдливы и застенчивы), "никогда ни с кем и ничего не го-
ворить друг о друге". Юноши действительно говорят обо всем и больше все-
го о самих себе, своих чувствах и переживаниях. Однако оба весьма эго-
центричны. Говорить о себе им куда приятнее, чем слушать. Вот Дмитрий
рассказывает о своей влюбленности. А что в это время думает Николай?
"Несмотря на всю дружбу мою к Дмитрию и на удовольствие, которое достав-
ляла мне его откровенность, мне не хотелось более ничего знать о его
чувствах... а непременно хотелось сообщить про свою любовь к Сонечке,
которая мне казалась любовью гораздо высшего разбора". Поэтому, не обра-
щая внимания на то, что Дмитрий занят своими мыслями и совершенно равно-
душен к тому, что мог услышать от друга, Николай спешит поведать ему о
своем. Но равнодушный прием остужает чувство: "...как только я рассказал
подробно про всю силу своего чувства, так в то же мгновение я почувство-
вал, как чувство это стало уменьшаться".
Безудержная откровенность, не признающая никакой психологической дис-
танции, столь ценимая в начале дружбы, теперь начинает ме шать; интимные
"признания не только не стягивали больше связь, соединявшую нас, но су-
шили самое чувство и разъединяли нас..." . В момент ссоры эти признания
используются для того, чтобы поглубже уязвить друг Друга...
В юности, как тонко заметил австрийский писатель Р. Музиль, стремле-
ние светить самому гораздо сильнее, чем стремление видеть при свете.
Юношеская дружба "как яйцо, чувствующее свою великолепную птичью будущ-
ность уже в желтке, но предстающее внешнему миру пока всего лишь нес-
колько невыразительным овалом, который нельзя отличить от любого друго-
го". Чем эгоцентричнее дружба, тем вероятнее, что с возрастом в ней поя-
вятся нотки враждебности. "Несметное число лет назад мы восхищались друг
другом, а теперь мы не доверяем друг другу, зная друг друга насквозь.
Каждому хочется избавиться от неприятного впечатления, что когда-то он
путал другого с самим собой, и потому мы служим друг другу неподкупным
кривым зеркалом" .
Вопрос о соотношении генезиса самосознания и психологической интим-
ности стал предметом спора двух американских психологов - Э. Г. Эриксона
и Г. С. Салливэна.
По мнению Эриксона, становление идентичности, то есть целостного са-
мосознательного Я, предшествует вызреванию у личности способности к ус-
тойчивой психологической близости с другим человеком. "Только когда фор-
мирование идентичности в основном завершено, становится возможной истин-
ная интимность, которая фактически является одновременно и слиянием, и

<< Пред. стр.

стр. 12
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>