<< Пред. стр.

стр. 15
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

венности только в собственной компании сверстников; ни успех у девочек,
ни парная дружба не избавляют того из них от чувства неполноценности,
кого отвергают сверстники (да и внимание девочек нередко зависит от
престижа у ребят).
Исключительность юношеских компаний - серьезное препятствие для раз-
нополой дружбы. Хотя взаимный интерес и количество контактов между
мальчиками и девочками в старших классах резко возрастают, эти отношения
редко переходят в интимную дружбу, а те, что получают такое название,
большей частью предполагают влюбленность.
Ограниченность глубины подобных контактов имеет и свои психологичес-
кие причины. Вследствие своего более раннего физического и психического
созревания девочки существенно отрываются от своих одногодков-мальчиков.
Они читают лирические стихи в том возрасте, когда большинство мальчиков
еще находится на стадии чтения детективов. Психологическим сверстником
девочки в этот период является не одногодок, а мальчик на полтора-два
года старше ее. Кроме того, процесс полового созревания придает, хотя и
не всегда осознаваемую, сексуальную окраску переживаниям подростка. Об-
суждать их с человеком другого пола невозможно.
Зрелая любовь представляет собой органический сплав чувственного вле-
чения и потребности в человеческом тепле, интимной близости с другим. В
ранней юности эти влечения, как правило, еще разобщены: объектами эроти-
ческого интереса являются лица противоположного пола, а потребность в
психологической интимности на этой стадии полнее и легче удовлетворяется
со сверстником собственного пола.
Взаимоотношения 15-17-летних юношей и девушек психологически весьма
напряжены. Французская исследовательница Б. Заззо задавала своим испыту-
емым вопрос: "В общении с кем вы чувствуете себя наиболее уверенно?"
Оказалось, что увереннее всего юноши и девушки чувствуют себя с родите-
лями (половина всех ответов), дальше идут сверстники своего пола (30%
ответов), затем - другие взрослые (10% ответов) и на последнем месте -
сверстники противоположного пола (8% ответов). Несмотря на то что инте-
рес к девушкам и число контактов с ними у юношей старше 17 лет возраста-
ют, их застенчивость не уменьшается. Девушки чувствуют себя с юношами
более уверенно. Хотя только 9% из них назвали общество юношей средой,
где они испытывают максимум уверенности в себе, ответивших так юношей
еще меньше (всего 6%). Из числа девушек, которые не считают, что легче
всего им общаться с родителями, 21% лучше всего чувствует себя в общест-
ве юношей. Среди юношей соответствующая цифра составляет лишь 11% .
По нашим данным, и юноши и девушки увереннее всего чувствуют себя в
общении с друзьями. Однако сравнение самооценок девятиклассников с оцен-
ками, которых они ожидали от разных значимых лиц (родители, ближайшие
друзья, одноклассники и одноклассницы), показало, что, хотя и мальчики и
девочки ждут более благоприятных оценок со стороны сверстников собствен-
ного пола, у мальчиков разница в ожидаемых оценках одноклассников и од-
ноклассниц, а также неуверенность в этих оценках выше, чем у девочек.
Почти все юноши и значительная часть девушек предпочитают иметь своим
ближайшим другом юношу. При этом процент девушек, предпочитающих друга
противоположного пола, во всех возрастах выше, чем процент юношей. В
процессе взросления эта дифференциация усиливается. В 7-8-х классах
треть ребят еще затрудняется выбором. В 9- 10-х классах лишь 14% юношей
выбирают в качестве "идеального друга" девушку, тогда как процент деву-
шек, предпочитающих дружить с юношей, возрастает до 56% в 9-м и 65% в
10-м классе. Фактически же и у юношей, и у девушек число друзей противо-
положного пола в два - четыре раза меньше, чем число друзей своего пола.
Однако доля друзей противоположного пола у ленинградских девятиклассниц
все-таки почти вдвое выше, чем у их одноклассников-юношей.
Смешанная дружба существенно отличается от однополой. Среди друзей
своего пола доля школьников в процентном отношении у девочек больше, чем
у мальчиков, имеющих более широкий круг общения. В смешанной дружбе со-
отношение обратное. Три четверти подруг мальчиков-девятиклассников -
школьницы; у девочек же среди их друзей-юношей школьники составляют
меньше половины, остальные - это военнослужащие, студенты и т. д. Это
связано с большей ориентацией девочек на друзей старшего возраста. Сме-
шанная дружба отличается от однополой и по другим характеристикам:
встречи чаще вне дома, иная тематика разговоров и т. д.
Различное отношение юношей и девушек к смешанной дружбе не случайно.
Прежде всего сказываются различия в темпах физического и личностного
созревания юношей и девушек. Дружба представляет собой своеобразную шко-
лу психологической интимности, которая вначале легче достижима с челове-
ком своего, нежели противоположного, пола. У девушек эта фаза заканчива-
ется раньше, чем у юношей. То, что кажется 15-летним девушкам потреб-
ностью в дружбе, фактически уже потребность в любви. Отсюда и предпочте-
ние "идеального друга" противоположного пола, и жажда психологической
интимности, в то время как их сверстники-юноши еще поглощены мальчишес-
кой групповой жизнью и к психологической интимности с девушками не гото-
вы.
Ломка традиционных половых ролей и совместное обучение, расширяя круг
общения и совместной деятельности мальчиков и девочек, облегчают личные
контакты между ними. Психологические исследования последних лет показы-
вают, что многие традиционные барьеры между мальчиками и девочками
уменьшаются. Тем не менее смешанная дружба и сегодня сопряжена с опреде-
ленными психологическими трудностями и встречается не так часто. Почти
57% ленинградских девятиклассников и 43% девушек этого возраста не наз-
вали в числе своих друзей ни одного лица противоположного пола. Еще реже
их называют в числе ближайших друзей.
Первые любовные увлечения, особенно у юношей, часто поверхностны,
неглубоки и психологически связаны главным образом с потребностью само-
утверждения в своей мужской роли. Влюбленность далеко не всегда сочета-
ется с человеческой, душевной близостью. Компания сверстников своего по-
ла остается для многих юношей психологически более значимой.
Привилегированное положение и особая эмоциональность юношеской дружбы
в известной мере обусловлены неразвитостью других каналов межличностной
коммуникации. С появлением любви значение и эмоциональный накал дружбы
несколько снижаются. Друг становится прежде всего хорошим товарищем.
Сравнение уровня самораскрытия группы американских студентов-старше-
курсников в их общении с отцом, матерью, членами семьи и ближайшими
друзьями своего и противоположного пола показало, что у молодых мужчин,
в отличие от подростков, дружба с девушкой предполагает большую психоло-
гическую интимность, чем однополая дружба. Потребность в такой дружбе с
возрастом усиливается, причем перенос психологической интимности с дру-
га-юноши на друга-девушку происходит в последние годы в более юном воз-
расте. Это соответствует общей более ранней переориентации подростков на
смешанный тип общения. Но такой сдвиг не меняет принципиальной последо-
вательности этапов развития.
Изучение особенностей разнополой дружбы подводит нас к более общей
теоретической проблеме соотношения дружбы и любви. В споpax на эту тему,
которые ведутся со времён античности, обозначалось по крайней мере пять
основных позиций:
1) абсолютное различение: дружба и любовь - совершенно разные чувства
и отношения;
2) полное отождествление: дружба и любовь - разные названия одного и
того же;
3) частичное разграничение на основе подчинения любви дружбе: лю-
бовь-аффективная сторона дружбы;
4) частичное разграничение на основе подчинения дружбы любви: дружба
- коммуникативная сторона любви;
5) идея взаимоперехода любви и дружбы как стадий межличностного отно-
шения: дружба - подготовка любви (или наоборот).
При этом большей частью но уточняется, что конкретно имеется в виду:
различие ли культурных канонов любви и дружбы, принятых в данном общест-
ве, социальной группе, или вариации индивидуальных переживаний и эмоцио-
нальных состояний. А ведь это совершенно разные системы отсчета.
Сравнение нормативных канонов любви и дружбы предполагает наличие ка-
ких-то общепринятых критериев. Однако идеал "настоящей любви" так же ис-
торичен, как понятие "истинной дружбы". Недаром Ларошфуко писал: "Истин-
ная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее ви-
дел" .
Разные культуры утверждают принципиально разные каноны любви, высве-
чивая разные ее стороны. В одних обществах всепоглощающая любовь поэти-
зируется, утверждается как нравственный и эстетический идеал, в других
же она не только не считается необходимой предпосылкой брака, но даже
рассматривается как нечто ненормальное. Еще больше варьируется представ-
ление о соотношении чувственных и духовных компонентов любви. Так, древ-
ние греки разграничивают страстную любовь, жажду обладания любимым су-
ществом ("эрос") и нежную любовь, потребность в самоотдаче, желание лю-
бящего раствориться в любимом ("агапе").
Многие религии Востока видели в чувственности путь к слиянию человека
с богом и разрабатывали целые кодексы эротических наслаждений. Напротив,
христианство считает все телесное, чувственное грязным, низменным и гре-
ховным. "Чистая любовь", согласно учению средневековых богословов, долж-
на быть исключительно духовной, да и то не слишком сильной, чтобы не
отвлекать верующего от любви к богу и выполнения религиозных обязаннос-
тей.
Однако по ту сторону официального бытия существовала народная "карна-
вальная" культура, в которой удовлетворение чувственных потребностей за-
нимало весьма заметное место. Но любовные переживания выглядят в ней на-
рочито сниженными, упрощенными, деиндивидуализированными.
Возникшая в XII в. в Провансе и быстро распространившаяся в Европе
поэзия трубадуров с ее культом Прекрасной дамы, ради которой рыцарь го-
тов идти на величайшие жертвы и подвиги, была вызовом и церковному аске-
тизму, и фривольности "карнавальной" культуры. Канон "куртуазной любви"
подчеркивал значение эмоциональных отношений между мужчиной и женщиной,
привнося в них мотивы нежности и заботливости.
Но, будучи отрицанием церковного аскетизма и карнавальной фривольнос-
ти, "куртуазная любовь" вместе с тем вобрала в себя черты того и друго-
го. Прекрасная дама соединяла в себе реальную женщину, которой рыцарь
хотел обладать, и мадонну, которой можно только поклоняться издали. От-
сюда преувеличенная, подчас даже болезненная экзальтированность этих от-
ношений. Ритуал служения Прекрасной даме не мешал рыцарям удовлетворять
свои земные потребности с другими женщинами, насиловать крестьянок, дес-
потически обращаться с собственными женами.
Разрыв между идеальным образом любви и ее действительностью сохраня-
ется в европейской культуре и позже. В литературе и искусстве XIII-XV
вв. широкое распространение получил культ духовной, платонической любви
(любовь Данте к Беатриче, с которой поэт не обменялся в жизни ни единым
словом, сонеты Петрарки, лишенные каких бы то ни было чувственно-эроти-
ческих компонентов).
Гуманисты эпохи Возрождения выступают как против религиозного аске-
тизма, так и против платонической, десексуализированной любви. То, что
раньше считалось "плотским грехом", они утверждают как здоровую "телес-
ную радость". Эротические переживания выходят из подполья, занимая подо-
бающее им место в "высокой" культуре. Однако гуманистическая реабилита-
ция плоти превращается в аристократической культуре XVII-XVIII вв. в ра-
финированное распутство. Индивидуальная любовь заменяется тщательно раз-
работанным ритуалом галантности, единственная цель которой - физическое
обладание. "В любви нет ничего хорошего, кроме ее физической стороны",-
писал французский натуралист Ж. Л. Бюффон. Любовь становится спортом,
увлекательной игрой, которой чувствительность и серьезность только вре-
дят. Описания любви в некоторых произведениях литературы XVIII в. напо-
минают охоту, в которой, однако, в отличие от более ранних эпох, наравне
с мужчинами участвуют женщины. Именно этот стиль жизни имел в виду А. С.
Пушкин, говоря:

Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной,
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя.

Замена любви галантностью неизбежно влечет за собой пресыщение и ра-
зочарование. Ритуал надоедает, становится скучной рутиной (вспомним пуш-
кинское: "Кому не скучно лицемерить, различно повторять одно, стараться
важно в том уверить, в чем все уверены давно...").
В противовес придворной галантности с ее условностью и лицемерием,
сентименталисты утверждают поэзию простых и искренних чувств. Герой-лю-
бовник аристократической литературы заботился лишь о своих чувственных
наслаждениях, как знаменитый Казанова. Мольеровскому Доп-Жуану даже и
это неважно: женщина для него просто дичь, овладение которой укрепляет
его репутацию счастливого охотника. Сентиментализм требует от своего ге-
роя не удачливости и умения покорять, а способности тонко чувствовать,
страдать, жертвовать собой во имя любви. Робкая, почтительная нежность
дает любящему гораздо больше, чем физическое обладание. Появляется культ
несчастной любви, любви без взаимности, которая рисуется столь возвышен-
ной и прекрасной, что, даже умирая от нее, герой вызывает восхищение и
зависть (Вертер).
Романтизм поднимает любовь до уровня рока и религиозного откровения:
именно в любви человек открывает свою истинную сущность, она же дает ему
отраду и защиту против пошлости и жестокости окружающего мира.
Даже из этого беглого исторического обзора канонов любви видно, что
идеал любви отнюдь не является чем-то однозначным и неизменным.
Любое нормативное определение любви молчаливо подразумевает какую-то
оппозицию. Антитеза "любовь - вожделение" противопоставляет духовно-лич-
ностное начало чувственно-телесному; "любовь - увлечение" отличает глу-
бокое и длительное чувство от поверхностного и краткосрочного; "любовь -
симпатия" противопоставляет бурную страсть спокойному расположению и т.
д. Однако разные лица и даже один и тот же человек в разных обстоя-
тельствах определяют свои чувства и отношения по-разному. Отсюда и раз-
ные психологические теории соотношения дружбы и любви.
Австрийский психиатр 3. Фрейд подходил к этой проблеме функцио-
нально-генетически, утверждая, что все эмоциональные привязанности и ув-
лечения человека, будь то родительская или сыновняя любовь, дружба, лю-
бовь к человечеству и привязанность к конкретным предметам и абстрактным
идеям, суть проявления одних и тех же инстинктивных влечений. Только в
отношениях между полами эти влечения пробивают себе путь к сексуальной
близости, тогда как в остальных случаях они отвлекаются от этой цели или
не могут достичь ее. Тем не менее первоначальную природу этих чувств
всегда можно распознать по жажде близости и самопожертвования. Тезис о
"сексуальном" происхождении всех человеческих привязанностей связан у
Фрейда с расширительным пониманием самой сексуальности, в которой он ви-
дит единственный источник всякой психической энергии. Тем не менее его
психоаналитическая теория слишком упрощает проблему. Ведь даже у живот-
ных разные "аффективные системы" - материнская и отцовская любовь, детс-
кая любовь к матери, привязанность сверстников и, наконец, половое вле-
чение - не сводятся друг к другу, но каждая выполняет в процессе индиви-
дуального развития свои специфические функции. Тем более неправомерно
такое упрощенное толкование чувств человека. Как справедливо подчеркивал
А. С. Макаренко, человеческая "любовь не может быть выращена просто из
недр простого зоологического полового влечения. Силы "любовной" любви
могут быть найдены только в опыте неполовой человеческой симпатии. Моло-
дой человек никогда не будет любить свою невесту и жену, если он не лю-
бил своих родителей, товарищей, друзей. И чем шире область этой неполо-
вой любви, тем благороднее будет и любовь половая" .
В отличие от "субстанциалистского" подхода, пытающегося определить
глубинные причины, обусловливающие характер любви и дружбы, феноменоло-
гическая психология анализирует ассоциирующиеся с этими отношениями
субъективные переживания. Французский психолог Ж. Мэзоннёв, изучив мно-
гочисленные художественные и автобиографические описания любви и дружбы,
обозначил качественные различия между "любовным" и "дружеским" временем
и пространством.
"Любовное время" кажется людям быстротекущим, изменчивым, лишенным
длительности, это "время, когда забывают о времени", его ритм определя-
ется "биением сердец". "Дружеское время" выглядит более спокойным и од-
нородным. Не так радикально порывая с повседневностью, оно более
конструктивно и перспективно. Аналогично обстоит дело с пространством.
Любовь стремится к полному уничтожению расстояния между любящими, сливая
их в единое целое. Напротив, дружба, даже самая интимная, в силу своего
духовного характера предполагает некоторую деликатность и сдержанность,
сохранение феноменологического расстояния между друзьями. Дружеское Мы
представляется менее слитным, допуская определенные расхождения и психо-
логическую дистанцию.
Новейшие социально-психологические исследования показывают, что эти
переживаемые различия тесно связаны с разницей соционормативных опреде-
лений любви и дружбы. Любовно-романтические отношения считаются более
исключительными и обязывающими, чем дружеские. Поэтому они предполагают
более точное и строгое осознание и определение субъектом собственных
чувств, питаемых к партнеру,- "люблю", "влюблен" или просто "нравится" -
и сознательное принятие решений, как именно развивать эти отношения. В
случае нескольких любовных связей или привязанностей человек обычно за-
дает себе вопрос, какая из них для него важнее, дороже и ближе. В друж-
бе, при всей ее индивидуальности, взаимоисключающий выбор не обязателен,
поэтому люди обращают меньше внимания на тонкие нюансы своих взаимоотно-
шений, их развитие кажется им более плавным, не требующим принятия ка-
ких-то ответственных решений.
Детальное обследование взаимоотношений 16 дружеских и 16 любовно-ро-
мантических студенческих пар показало, что любовные отношения кажутся
молодым людям значительно более исключительными, чем дружеские. Если ис-
пытуемый имел две любовные привязанности, то усиление одной из них неми-
нуемо снижало эмоциональную значимость другой. В дружбе этого не проис-
ходит. Отмеченных в течение месяца колебаний в оценке уровня дружеских
отношений и их значимости было вдвое меньше, чем в любовных отношениях.
Однако это объясняется не тем, что в дружбе таких колебаний объективно
меньше, а тем, что люди их просто не замечают, поскольку они не требуют
принятия сознательных решений и продуманной линии поведения: звонить или
не звонить по телефону, приглашать или не приглашать в театр, объяс-
няться или не объясняться?
Но и это различие ощущается и прослеживается не всегда. Например,
подростковая и юношеская дружба в этом смысле зачастую неотличима от
любви. А. И. Герцен писал:
"Я не знаю, почему дают какой-то монополь воспоминаниям первой любви
над воспоминаниями молодой дружбы. Первая любовь потому так благоуханна,
что она забывает различие полов, что она - страстная дружба. С своей
стороны, дружба между юношами имеет всю горячечность любви и весь ее ха-
рактер: та же застенчивая боязнь касаться словом своих чувств, то же не-
доверие к себе, безусловная преданность, та же мучительная тоска разлуки
и то же ревнивое желание исключительности. Я давно любил, и любил
страстно, Ника, но не решался назвать его "другом", и, когда он жил ле-
том в Кунцеве, я писал ему в конце письма: "Друг ваш или нет, еще не
знаю". Он первый стал мне писать ты и называл меня своим Агатоном по Ка-
рамзину, а я звал его моим Рафаилом по Шиллеру".
Классическая литература неоднократно описывала подобные переживания.
Вспомним Тонио Крегера из одноименного рассказа Т. Манна или Жана Крис-
тофа у Р. Роллана:
"Кристоф не знал никого прекраснее Отто. Все восхищало его в друге -
тонкие руки, красивые волосы, свежий цвет лица, сдержанная речь, вежли-
вые манеры и тщательная забота о своей внешности... Он пожертвовал бы
ради Отто всем на свете. Он жаждал подвергнуться ради друга любой опас-
ности и страстно мечтал, чтобы представился, наконец, случай испытать
силу его дружбы. Во время прогулок он ждал какой-нибудь опасной встречи,
чтобы броситься вперед и прикрыть собой Отто. Он с наслаждением принял
бы смерть ради друга" . А разве не похожи на любовные те письма, которы-
ми обменивались Жак и Даниэль в романе Р. М. дю Гара "Семья Тибо", выз-
вавшие такой переполох у отцов-иезуитов?
Различны и любовные переживания взрослых. В своей книге "О любви"
Стендаль сравнивает любовные переживания Дон-Жуана и Вертера. Далекий от
принижения Дон-Жуана, Стендаль признает, что его страсть требует немалых
личных достоинств: бесстрашия, находчивости, живости, хладнокровия, за-
нимательности и т. д. Но люди этого типа чаще всего бывают сухими эгоис-
тами. "Дон Жуан отвергает все обязанности, связывающие его с другими
людьми. На великом рынке жизни это недобросовестный покупатель, который
всегда берет и никогда не платит". Превращая любовь в интригу или спорт,
делая ее средством удовлетворения собственного тщеславия, он уже не мо-
жет отдаваться ей сам. "Вместо того, чтобы, подобно Вертеру, создавать
действительность по образцу своих желаний, Дон Жуан испытывает желания,
не до конца удовлетворяемые холодной действительностью, как это бывает
при честолюбии, скупости и других страстях. Вместо того, чтобы теряться
в волшебных грезах кристаллизации, он, как генерал, размышляет об успехе
своих маневров и, коротко говоря, убивает любовь вместо того, чтобы нас-
лаждаться ею больше других, как это думает толпа" .
Любовь Вертера с его мечтательностью и склонностью к идеализации пло-
хо приспособлена к реальной жизни и чревата неизбежными драмами и разо-
чарованиями. Зато "любовь в стиле Вертера открывает душу для всех ис-
кусств, для всех сладостных и романических впечатлений: для лунного све-
та, для красоты лесов, для красоты живописи - словом, для всякого
чувства прекрасного и наслаждения им, в какой бы форме оно ни проявля-
лось, хотя бы одетое в грубый ХОЛСТ.
Совершенно ясно, что любовные переживания и способы их дифференциации
от дружеских чувств будут у таких людей разными.
Многозначность эмоциональных привязанностей не исключает возможности
их аналитического расчленения. Например, при изучении эмпирических пока-
зателей, позволяющих предсказывать развитие любовных отношений и взаим-
ную адаптацию супружеских пар, весьма плодотворным оказалось разграниче-
ние понятий "любовь" и "расположение". В обыденном понимании слова "люб-
лю" и "правится" различаются в основном количественно, по степени ("люб-
лю" = "сильно нравится"). Но эти слова имеют и смысловое различие, обоз-
начая разные психологические явления. Расположение, выражаемое словом
"нравится",- положительная установка к другому лицу, в которой преобла-
дает оценочный момент. Нравиться может только тот, кто обладает, а точ-
нее, кому приписываются какие-то положительные или желаемые свойства.
Если положительная оценка изменяется, притягательность объекта угасает.
Любовь же может включать положительную оценку объекта, идеализировать
его, а может и не включать. Какие-то качества любимого человека могут
даже активно не нравиться. Любовь амбивалентна, она часто сочетается с
ненавистью (вспомним катулловское "ненавижу и люблю"). Недаром так рас-
ходятся ее описания в художественной литературе.
Чтобы измерить соотношение этих качеств, американский психолог 3. Ру-
бин разработал специальный вопросник с отдельными шкалами "любви" и
"расположения" (по 13 пунктов в каждой). "Любовная шкала" измеряет сте-
пень привязанности к другому, заботы о нем и психологической интимности.
"Шкала расположения" измеряет, насколько испытуемому нравятся качества
данного человека и связанную с этим склонность считать этого человека
похожим на себя. Применив свой вопросник к изучению 182 студенческих
пар, находившихся в процессе ухаживания, ученый выявил, что "любовь" и
"расположение" далеко не всегда совпадают и что "любовная шкала" значи-
тельно точнее предсказывает, вступят ли молодые люди в брак.
Но любовь психологически еще многообразнее дружбы. Наиболее разрабо-
танная, опирающаяся на эмпирические данные современная классификация
различает шесть стилей, или "цветов", любви:
1) эрос-страстная, исключительная любовь-увлечение, стремящаяся к
полному физическому обладанию;
2) людус - гедонистическая любовь-игра, не отличающаяся глубиной
чувства и сравнительно легко допускающая возможность измены;
3) сторге - спокойная, теплая и надежная любовь-дружба;
4) прагма - совмещающая людус и сторге, рассудочная, легко поддающая-
ся сознательному контролю любовь по расчету;
5) мания - иррациональная любовь-одержимость, для которой типичны не-
уверенность и зависимость от объекта влечения;
6) агапе - бескорыстная любовь-самоотдача, синтез эроса и сторге.
Любовные переживания молодых мужчин, как показывают психологические
исследования, содержат больше "эротических" и особенно "людических" ком-
понентов, тогда как у женщин ярче выражены "прагматические", "сторгичес-
кие" и "маниакальные" черты. Маниакальные увлечения типичнее для под-
ростков и юношей, нежели для взрослых.
Приведенная классификация, однако, не только не дает ответа на многие
сложные вопросы, но и порождает новые. Например, является ли "цвет люб-
ви" устойчивой личностной чертой или же относительно изменчивой установ-
кой, связанной с конкретным эмоциональным состоянием? Как сочетаются
разные стили любви у одного и того же человека в зависимости от характе-
ра партнера и на разных стадиях любовных взаимоотношений (влюбленность и
супружеская любовь)? Известно, что существуют однолюбы, чьи чувства и
привязанности практически не меняются, причем это касается и объекта
любви, и ее эмоциональной тональности. Но есть люди переменчивые, кото-
рые легко влюбляются и столь же быстро остывают. И это отнюдь не только
вопрос морали. "Любовная страсть... не может быть сконструирована a
priori, потому что ее развитие есть действительное развитие, происходя-
щее в чувственном мире и вреди действительных индивидуумов" ,- писал К.
Маркс.
Многое зависит не только от свойств личности, но и от ситуации, в ко-
торой возникает влюбленность. О психологических механизмах этого процес-
са мы знаем очень мало, но несомненно, его эмоциональные аспекты тесно
связаны с когнитивными (познавательными). Согласно теории американских
психологов Э. Бершайд и Э. Уолстер, возникновение любовной страсти имеет
две ступени: физиологическое возбуждение (не обязательно сексуальное) и
его объяснение (когнитивную атрибуцию) . Состояние возбуждения, обостря-
ющее чувства, может быть вызвано как приятными, так и неприятными пере-
живаниями (страхом, опасностью), любые стрессовые ситуации повышают эмо-
циональную чувствительность. Интересный эксперимент был проведен канадс-
кими психологами. К молодым мужчинам, переходившим через каньон, обраща-
лась с просьбой об интервью красивая девушка-студентка, а затем как бы
ненароком давала свой телефон, якобы для дальнейшего обсуждения темы ее
дипломной работы, причем в одном случае дело происходило на шатком,
скрипучем висячем мостике, а в другом - на солидном стационарном мосту.

<< Пред. стр.

стр. 15
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>