<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ще, а плоть от плоти капиталистической системы, в которой рабочая сила
является товаром. Трагедия не в том, что человека "выбрасывают" быстрее,
чем в прошлом веке, а в том, что его вообще рассматривают и используют
как вещь. В мире, где жизнь основана на таком принципе, неутилитарные
личные отношения действительно могут существовать лишь как отдельные
хрупкие островки, а то и просто миражи.
Однако так обстоит дело не везде. Даже в рамках одной и той же капи-
талистической системы "японская" иерархия ценностей не тождественна
"американской". В социалистическом же обществе, где велико ценностное
значение групповой солидарности и личные достижения определяются с кол-
лективистских позиций, принцип "успех любой ценой" вызывает моральное
осуждение.
Неоднозначно влияет на дружбу и характерная для городского образа
жизни экстенсивность общения. На первый взгляд здесь все ясно: стандар-
тизация условий жизни и быта, делающая город похожим на муравейник, не
только подрывает чувство своей индивидуальности, отличия от других, но и
ведет к обезличиванию самого процесса общения. Телефон в значительной
степени вытеснил из современной жизни личную переписку, телевизор заме-
няет живой, непосредственный обмен информацией, а под воздействием
средств массовой коммуникации люди незаметно для себя начинают ориенти-
роваться на одни и те же шаблоны поведения, чувства и мысли.
Общее следствие всех этих процессов - растущее одиночество и некомму-
никабельность. "Одномерный человек" - так назвал типичного представителя
этого общества американский философ Г. Маркузе - не способен к глубокой,
интимной дружбе и не испытывает потребности в ней.
Но насколько основательна эта мрачная картина современного оскудения
человеческих контактов, нарисованная западными критиками "массового об-
щества"? Чтобы ответить на этот вопрос, сопоставим их доводы с конкрет-
ными данными социологических исследований по трем основным параметрам:
пространственные факторы и предпосылки дружбы в современном городе; вли-
яние социальной мобильности; место дружбы в системе личных отношений и
ценностей.
Начнем с элементарных территориально-демографических предпосылок -
плотности населения и размеров населенных пунктов. Исторические сдвиги
здесь действительно колоссальны.
Круг личных контактов человека аграрной цивилизации был ограничен, по
существу, его родными и близкими, хорошо знакомыми ему соседями, жителя-
ми той же самой деревни или небольшого города. Посторонние, незнакомые
люди встречались сравнительно редко и уже в силу этого вызывали к себе
повышенный интерес.
С ростом плотности населения число человеческих контактов резко уве-
личивается. По условным подсчетам ленинградского социолога А. В. Барано-
ва, если предположить, что человек передвигается со скоростью 5 км в час
четыре часа в сутки, вступая в контакт с каждым встречным, с которым он
сближается на расстояние менее 25 м, когда можно распознать выражение
лица, и что все остальные люди движутся хаотично, с той же самой ско-
ростью, то при плотности 40 человек на 1 км (это выше средней плотности
населения в сельской местности европейской части СССР) индивид встретит-
ся за день с 32 людьми. При плотности населения центральных районов Ле-
нинграда 12 тыс. человек на 1 км число таких мимолетных суточных встреч
возрастает до 10 тыс.
Избыточное общение усиливает потребность в обособлении, приватизации
личного пространства, установлении определенной дистанции между собой и
другими, причем с возрастом и повышением образовательного уровня эта
потребность возрастает. Экспериментально установлено, что, выбирая место
в библиотеке, городском транспорте, столовой, человек, как правило, ста-
рается установить некоторую дистанцию между собой и другими. предпочитая
не занимать соседних мест. Приватизация проявляется и в семейном быту, в
частности, в повышении уровня требований к жизненным условиям. Потреб-
ность каждой семьи иметь отдельную квартиру и отдельную комнату для каж-
дого из своих членов - не просто роскошь. По данным социологического
исследования, проведенного в 1984 г. в эстонском городе Тарту, семьи,
члены которых могут при желании уединиться, обособиться от других (такая
возможность возрастает вместе с увеличением количества комнат и уменьша-
ется с увеличением плотности населения квартир), больше удовлетворены
своим браком. По данным эстонского психолога М. Хейдметса, в семьях, где
у ребенка старше 9-10 лет не было в квартире "своего места" (своего сто-
ла, шкафа, уголка или комнаты), то есть объектов личного контроля, взаи-
моотношения детей и родителей гораздо конфликтнее, чем в других семьях .
Пространственные факторы среды - степень многообразия и разнороднос-
ти, уровень информационной насыщенности, открытость или замкнутость
пространства - сильно влияют и на социально-психологические механизмы
общения. Но влияние это опять-таки многозначно.
С расширением круга человеческих контактов у горожанина вырабатывает-
ся особый механизм психологической защиты - равнодушие, индифферентность
к посторонним, случайным встречным. Незнакомый человек в городе значи-
тельно более "чужой", чем в деревне, на него просто не обращают внима-
ния. Поскольку физическое личное пространство горожанина суживается, он
вынужден строже охранять границы своего психологического пространства,
тщательнее дифференцируя свои отношения с родными, соседями, коллегами
по работе и посторонними. Чем безличнее и анонимнее среда, тем рельефнее
выступают на ее фоне индивидуализированные личные отношения.
Сеть наших личных отношений, одним из звеньев которой является друж-
ба, в значительной степени "задана" объективными социальными условиями.
Тезис, что высокая плотность и социальная разнородность городского насе-
ления неизбежно порождают рост социального отчуждения, ослабление семей-
ных, родственных и иных "первичных" связей, был впервые сформулирован и
эмпирически обоснован американским социологом Л. Виртом на примере Чика-
го 30-х годов. Однако Чикаго тогда отличался исключительно бурным и не-
управляемым ростом; пришельцы из сельской местности и особенно иммигран-
ты из Европы переживали там огромные социальные трудности и еще не успе-
ли обзавестись личными связями. Для более илп менее стабильного, хотя и
растущего, городского населения, даже в условиях капитализма, столь ост-
рая дезорганизация "первичных групп" не типична и не обязательна.
Например, крупнейшее английское социологическое исследование 70-х го-
дов (было опрошено 2199 человек) показало, что размеры населенного пунк-
та и плотность населения сами по себе не ослабляют родственных и семей-
ных связей и не приводят к замене первичных, неформальных контактов бо-
лее формальными, "вторичными" отношениями. Расширение круга деловых,
функциональных отношений в известной степени даже стимулирует активиза-
цию личных связей, а прочность дружеских и родственных отношений зависит
не столько от плотности населения и размеров города, сколько от дли-
тельности проживания данной семьи в одном и том же месте. Миф об одино-
ких, не имеющих друзей или неспособных к дружбе горожанах опровергают и
новейшие исследования.
Стало быть, главный фактор социальной разобщенности, отчуждения и
одиночества - частые миграции, перемены места жительства? Американский
публицист В. Паккард, автор популярной книги "Нация посторонних", объяс-
няет чувство личного отчуждения и социальной изоляции американцев именно
нестабильным, "кочевым" стилем их жизни. По подсчетам Паккарда, средний
американец в течение своей жизни меняет место жительства в 14 раз чаще
англичанина, в 6 раз чаще француза, в 5 раз чаще японца. Отсюда и неус-
тойчивость их личных отношений.
Но и это заключение слишком категорично и социологически поверхност-
но. Во-первых, нужно учитывать мотивы переселения: многие люди живут на
одном месте не потому, что им здесь хорошо, а просто потому, что не мо-
гут сменить опостылевшую среду. Во-вторых, психологическое благополучие
личности зависит не столько от размеров населенного пункта и длительнос-
ти проживания в нем, сколько от качественных характеристик взаимоотноше-
ний с окружающими людьми и степени личной эмоциональной привязанности к
месту жительства.
Социологическое исследование местных общинных отношений в девяти ин-
дустриально развитых странах (США, ФРГ, Швеция, Канада, Австрия, Испа-
ния, Швейцария, Бельгия и ПНР) и выявило, что, несмотря на высокую тер-
риториальную мобильность горожан, привязанность к месту жительства оста-
ется важным элементом их личного самосознания. Это чувство местной при-
надлежности включает множество элементов, субъективная значимость и сила
которых (например, привязанность "к месту" - природе, климату, дому и к
привычному человеческому окружению) весьма индивидуальны. Их соотношение
изменяется с течением времени, возрастом и жизненными условиями и в пол-
ной мере осознается только в критических ситуациях, скажем при перемене
места жительства. Однако важнейшее условие сравнительно безболезненного
привыкания к новой пространственно-социальной среде - личная вовлечен-
ность в местную субкультуру, приобщение к групповой жизни в этой среде.
Иными словами, существенно не столько то, как долго человек живет на од-
ном месте, сколько то, как он себя ощущает: посторонним, чужим или же
активным соучастником совместной деятельности. Чем демократичнее и живее
общинная связь, тем быстрее вписываются в нее вновь прибывшие и тем лег-
че налаживаются их человеческие контакты.
Организация быта - не в последнюю очередь организация человеческого
общения. Соседство, территориальная близость - одна из важнейших соци-
ально-психологических предпосылок личного знакомства и установления дру-
жеских отношений. Первичной ячейкой, где завязывается детская дружба,
обычно бывает "свой двор", чуть позже - "своя улица". С возрастом (а
также с получением образования) территориальные рамки выбора друзей за-
метно расширяются, но все-таки сохраняют свое значение.
Американский социолог К. Бродерик, опросив 7622 пары дружественных
городских семей, обнаружил, что почти 30 % из них - соседи, а 28% позна-
комились благодаря тому, что раньше были соседями. У 300 мужчин, которых
французский социальный психолог Ж. Мезоннёв спрашивал о причинах прекра-
щения их прежних дружеских связей, на первом месте (45% всех ответов)
оказалась не ремена местожительства своего или друга.
На первый взгляд территориальная близость - только одно из внешних
условий возникновения и сохранения дружбы. Однако проведенный французс-
кими социологами эксперимент говорит о большем. В одной военной шко-
ле-интернате 400 курсантов (мужчины от 21 до 35 лет) были поселены груп-
пами по 40 человек. Расселение проводилось строго по списку, в алфавит-
ном порядке; ничего общего, кроме совместного проживания, у этих людей
поначалу не было. Тем не менее, когда спустя несколько недель был произ-
веден социометрический тест - курсантам предложили выбрать тех, кто им
более симпатичен,- число взаимных выборов в пределах общей зоны местожи-
тельства составило 68 %. По данным социолога 3. А. Янковой, соседи по
этажу обмениваются услугами чаще, чем соседи по дому, живущие на разных
этажах .
Дружеские отношения тесно переплетаются с семейно-родственными и тру-
довыми. Свыше половины таганрогских рабочих, обследованных Л. А. Гордо-
ном и Э. В. Клоповым, познакомились со своими друзьями на работе;
две пятых друзей инженеров и техников "приобретены" в годы совместной
учебы и около трети - на работе. По данным других исследований, свыше
40% друзей у горожан составляют сослуживцы, с которыми они регулярно
встречаются на работе . Вполне естественно, что деловое сотрудничество в
трудовой деятельности - основной для взрослого здорового человека - час-
то перерастает в личную близость.
Но как бы ни были хороши личные отношения на службе, интенсивность
(частота) домашнего общения зависит в первую очередь от близости прожи-
вания: чем больше расстояние, тем реже встречи. Если затраты времени на
дорогу превышают один час, подавляющее большинство (84,6%) опрошенных
москвичей видится с друзьями не чаще раза в месяц . Это побуждает жите-
лей большого города особенно ценить хороших соседей.
В 1973 г. почти две трети жителей нового микрорайона Москвы через
пять лет после его заселения еще не имели личных контактов с соседями.
Отчасти потому, что прочные связи еще не успели сформироваться, отчасти
потому, что градостроители не предусмотрели соответствующих условий для
общения, а также, возможно, и вследствие психологической реакции на вы-
нужденные и слишком тесные контакты с соседями в старых коммунальных
квартирах. В 1979 г. при опросе жителей другого сходного московского
микрорайона доля людей, не имеющих никаких контактов с соседями,
уменьшилась до 30%, а количество дружеских отношений с соседями выросло
с 40 до 66%. Изменились и социальные установки. В 1979 г. в пользу тес-
ных дружеских связей с соседями высказались 47,4% опрошенных (в 1973
г.-33%), за взаимопомощь и совместную общественную деятельность, но без
личных отношений-41,4% (в 1973 г.-55%), против всяких контактов- 8,2% (в
1973 г.-23%) .
Как видим, люди стремятся не к самоизоляции, а к персоналиаации свое-
го жизненного Пространства и отношений с окружающими. Тем не менее со-
седство не сливается с дружбой...
Сравнивая степень субъективной значимости и конкретные функции разных
межличностных отношений - семейных, родственных, соседских, дружеских и
т. п., социологи выделяют несколько формальных параметров. Плотность
(теснота) связи обозначает интенсивность, частоту повседневных бытовых
контактов. Например, связь между членами семьи обыкновенно теснее, чем
между соседями и тем более между друзьями, живущими в разных районах или
городах. Однако понятие плотности связи не отражает субъективной лич-
ностной значимости взаимоотношении. Для ее обозначения введено понятие
силы связи, которая измеряется сочетанием количества совместно проводи-
мого времени, эмоциональной интенсивности отношений, силы взаимной при-
вязанности, психологической интимности, взаимного доверия и объема ока-
зываемых друг другу услуг. Хотя каждый из этих параметров относительно
автономен, между ними существует определенная зависимость.
"Сильные связи", однако, далеко не всегда важнее и эффективнее "сла-
бых". Факторы, усредненные в понятии "силы", сплошь и рядом рассогласо-
ваны. Например, количество совместно проводимого времени и объем оказы-
ваемых бытовых услуг между соседями зачастую выше, чем между друзьями,
живущими в разных районах или городах; тем не менее эмоциональная привя-
занность и психологическая интимность дружбы будут сильнее. Даже когда
соседские отношения достаточно персонализированы, они строятся преиму-
щественно как обмен разного рода услугами (уход за детьми, бытовая взаи-
мопомощь) и в меньшей степени как обмен информацией (обсуждение полити-
ческих или местных новостей, разговоры о работе, семейных делах и т.
д.). Интимность, самораскрытие и другие личные ценности, в которых про-
является специфика дружбы, с соседством не ассоциируются. Исключение
представляют лишь случаи, когда соседские отношения перерастают в дру-
жеские, то есть повышаются в ранге. :
Следует заметить, что иерархия и функции разных первичных групп -
членов семьи, родственников, сослуживцев, соседей и друзей ^- не даны
раз и навсегда. Они зависят от конкретных житейских ситуаций. Например,
в одном из социологических исследований большой группе венгров (573 че-
ловека) было предложено ответить, на чью помощь они больше всего рассчи-
тывают, если понадобится присмотреть за детьми в течение часа или в те-
чение педели. В ситуации краткосрочной помощи у большинства (73%) опро-
шенных первое место заняли соседи, второе (56%)- родственники и лишь
третье (33%) - друзья. Во второй ситуации на первое место (66%) вышли
родственники, на второе (47 %) - друзья, соседи же оказались на послед-
нем (46%) месте. Отвечая на вопрос, кто больше помог им во время тяжелой
болезни, 293 американца назвали в первую очередь (от 43 до 46%) ближай-
ших родственников, во вторую (38%)-друзей, в третью (29%)-соседей и в
четвертую (20%)-дальних родственников .
Иерархию отношений практической взаимо помощи установить сравнительно
легко. Но дружба сегодня больше, чем когда-либо в прошлом, ассоциируется
прежде всего с духовной близостью, потребность в которой принципиально
безгранична, ненасыщаема. С этим связано и представление о ее "оскуде-
нии".
Каждому человеку хочется, чтобы его любили не за что-то, а ради него
самого. Если мы замечаем, что друзья обращаются к нам преимущественно в
момент нужды, нам становится обидно. Но мы и сами поступаем так же! Дру-
жеские отношения ценны прежде всего потенциально, давая уверенность в
том, что нам есть с кем поделиться, есть к кому обратиться за помощью.
Реальная потребность такого рода возникает не так часто, в зависимости
от конкретных обстоятельств. Однако это не значит, что в остальное время
мы забываем или перестаем любить своих друзей, как и они нас. Дружба
просто ждет своего часа. Только наши личные часы не всегда синхронны:
актуальная потребность в душевной близости или практической помощи воз-
никает у нас и у наших друзей в разное время, порождая чувство обиды и
непонятости. Но так было во все времена! Необходимое условие прочной
дружбы - вера в друга и взаимная терпимость. И современный человек в
этом отношении не лучше и не хуже своих предков.
То же можно сказать и относительно "овеществления" дружбы. Законы то-
варного производства, в частности обобществление сферы услуг, освобожда-
ют социально-бытовые отношения от той личной формы, в которую они обле-
кались в патриархальном прошлом.
Приобретение какой-либо вещи или услуги уже не требует личных контак-
тов, осуществляясь по принципу "деньги - товар". Но как только система
товарообмена разлаживается, например возникает пресловутый "дефицит", на
авансцену снова выступают личные связи. Эти связи по своей сущности чис-
то функциональны. Формула "ты мне - я тебе" предполагает всего лишь бо-
лее или менее эквивалентный обмен. Но поскольку этот обмен услугами зак-
рыт для посторонних, он становится привилегией и осуществляется исключи-
тельно "по знакомству". А поддержание знакомства требует усилий, времени
и морального обоснования. "Нужные люди" не только для приличия именуются
друзьями, но и в самом деле вызывают расположение - надо же ценить ока-
занные услуги! - побуждая закрывать глаза на их сомнительные махинации.
Все это в полной мере проявилось в советском обществе в годы застоя. С
одной стороны, вследствие растущего дефицита и коррупции резко повыси-
лось значение личных, персонализированных отношений и связей, позволяю-
щих индивиду преодолевать холодное равнодушие и неэффективность бюрокра-
тической системы. С другой стороны, расширение круга псевдоличных, а по
сути - сугубо прагматических, функциональных отношений повлекло за собой
опошление и инфляцию самого понятия дружбы, которое сводится к отношени-
ям обмена.
Но выводить такую деформацию понятия дружбы из глобальных процессов
"массового общества" столь же наивно, как винить в оскудении общения те-
лефон или телевизор. Такие опасения были всегда. Платон, к примеру, счи-
тал, что уже появление письменности подрывает индивидуальность мышления,
так как отныне люди будут усваивать знания "по посторонним знакам", в
результате чего будут "казаться многознающими, оставаясь в большинстве
невеждами, людьми трудными для общения; они станут мнимомудрыми вместо
мудрых" (Федр, 275 а-в). Сегодня мы виним в оскудении общения телевизор
и компьютеры.
Характерно, что самый тезис о "некоммуникабельности" современного че-
ловека существует в двух прямо противоположных вариантах. В первом слу-
чае утверждается, что "одномерный человек" не испытывает потребности в
прочных и интимных контактах, а во втором - что он не в силах удовлетво-
рить эту потребность. Между тем многие факты, которые на первый взгляд
кажутся проявлениями деиндивидуализации, па самом деле отражают гиперт-
рофированный эгоцентризм.
Вот один пример. Двое влюбленных из рассказа А. Моравиа "Игра" пыта-
лись, объявив войну "избитым истинам", устранить из своего лексикона
штампы и тривиальности. Но вскоре выяснилось, что без этих шаблонов они
просто но могут общаться. Их политические суждения и оценки оказались
заимствованными из газет и радио, а слова любви - из массовой литерату-
ры. Даже попытка самоубийства и та безнадежно банальна. Убедившись в
этом, герои Моравиа вынуждены отказаться от опасной игры: "Ничего не по-
делаешь: мы, бедняги, выросли на иллюстрированных журналах, комиксах,
телевидении, радио, кино и дешевом чтиве. Так давай же признаем это со
всей откровенностью, смиримся и - дело с концом!"
Явная мораль рассказа итальянского писателя состоит в том, что деше-
вый массовый стандарт нивелирует личность, лишая ее средств индивиду-
ального самовыражения. Однако найти оригинальный способ выражения наибо-
лее массовых (и в этом смысле банальных) человеческих переживаний ничуть
не легче, чем сделать научное или художественное открытие. Оно и есть
открытие! Большинство людей всегда пользуются при этом "готовыми" форму-
лами, привнося "от себя" лишь интонации. "Протест" героев Моравиа гово-
рит не столько об их обезличенности, сколько о гипертрофированном
чувстве собственной индивидуальности, которая не удовлетворяется готовы-
ми экспрессивными формами и мучается их неадекватностью. Их конформизм
заключается в том, что они не верят сами себе и жаждут внешнего подт-
верждения своей индивидуальности. Но если ты в самом деле любишь, по все
ли тебе равно, сколько миллионов людей произносили слова любви до тебя?
Для тебя и твоей любимой они единственны и несравненны.
Таким образом, социологические исследования дружбы в современную эпо-
ху, если рассматривать их выводы па фоне исторического опыта прошлого,
демонстрируют не столько "оскудение" дружеских чувств и отношений,
сколько усложнение и психологизацию их критериев, в свете которых ре-
ально существующие личные связи выглядят бедными и неудовлетворительны-
ми. Отсюда - и характерный, хотя отнюдь не новый, парадокс массового
сознания.
Дружеские отношения возглавляют список важнейших ценностей и условий
личного счастья, часто считаются даже более важными, чем семей-
но-родственные связи. Из 40 тыс. американцев, ответивших на анкету попу-
лярного журнала, свыше половины сказали, что в кризисной ситуации обра-
тились бы к друзьям раньше, чем к членам собственной семьи. У советской
молодежи вера в дружбу еще сильнее. Даже при сравнительно редких встре-
чах и большом расстоянии, дружеские отношения, как правило, считаются
наиболее интимными и психологически важными, наличие близких друзей слу-
жит важнейшим условием субъективного благополучия.
В то же время повсеместно раздаются жалобы на одиночество. Отвечая на
вопрос о своих жизненных планах, молодые ленинградцы поставили на второе
место (88,1% всех ответов) - "найти верных друзей" (на первом месте сто-
ит получение любимой работы) . Хотя с возрастом иерархия ценностей меня-
ется, дружба всегда занимает одно из первых мест. Сравнивая ценностные
ориентации большой группы советских инженеров с аналогичными американс-
кими данными, социологи во главе с В. А. Ядовым выявили, что у советских
людей ориентация на друзей ("хорошие, верные друзья") стоит на шестом
месте (ей предшествуют такие ценности, как сохранение мира, здоровье,
интересная работа, счастливая семейная жизнь и любовь), а у белых амери-
канцев - на десятом месте. Из числа ответивших американцев "часто" или
"иногда" чувствуют себя одинокими две трети. В девяти странах Западной
Европы на сходный вопрос аналогичным образом ответили свыше трети опро-
шенных. Эта проблема существует и у нас. Стоило "Комсомольской правде"
напечатать письмо 15-летней ленинградки, которая жаловалась на от-
сутствие настоящего друга, как в редакцию поступило свыше полутора тысяч
сочувственных откликов. Такой же широкий резонанс среди людей старшего
возраста встретила опубликованная в "Литературной газете" статья публи-
циста Е. Богата "Концерт по радио. Исповедь одинокого человека".
Можно ли как-то ослабить это противоречие, уменьшить трудности личных
отношений, связанные с урбанизацией, массовыми миграциями населения и т.
п.? Безусловно.
Прежде всего, этому способствует улучшение морально-психологического
климата в трудовых коллективах, где завязываются и развиваются многие
личные контакты и привязанности людей. Во-вторых, необходимо создание
более благоприятных объективных предпосылок для неформального человечес-
кого общения, удовлетворяя как потребность в приватизации жилого и вооб-
ще социального пространства, так и потребность в общении, совместном от-
дыхе, развлечениях и т. д. Это в большой степени зависит от архитекторов
и градостроителей. В-третьих, нужна активизация самих процессов общения
путем поощрения более разнообразных и автономных форм свободной самодея-
тельности - добровольных обществ, клубов по интересам, возрождения тра-
диционных народных празд пиков и т. п. В-четвертых, требуется специ-
альная забота о тех категориях людей, которые по тем или иным причинам
испытывают особые коммуникативные трудности (подростки, одинокие стари-
ки, жители новых городов и микрорайонов).
Пока наше общество переживало засилье бюрократии, сделать это было
практически невозможно, так как любая личная или групповая инициатива
вызывала настороженность бюрократического аппарата и встречалась в шты-
ки. Сейчас положение постепенно меняется. Демократизация общества озна-
чает, в частности, появление множества разных организованных и нефор-
мальных групп и сообществ, в том числе альтруистических, направленных па
оказание помощи нуждающимся в ней людям.
Но никакое общество не может "снабдить" всех своих членов друзьями и
гарантировать им счастье и благополучие. Личные отношения в силу их глу-
бокой субъективности не поддаются налаживанию и регулированию извне.
Глобальные теории "отчуждения", "дегуманизации" и "оскудения" личнос-
ти и личных отношений ставят очень важные социально-философские пробле-
мы, по делают это слишком абстрактно. Их социальный критицизм иллюзорен,
так как не оставляет места индивидуальному выбору и нравственному поис-
ку. Если все трудности и злоключения "современной дружбы" коренятся в
глобальных процессах урбанизации или НТР, мы практически бессильны. Мы
жертвы не столько нашего собственного эгоизма, равнодушия и вещизма,
сколько общих тенденций исторической эпохи. Но это неправда!
Сегодня, как и вчера, люди дружат и любят по-разному. Характер соци-
альных проблем и уровень требований действительно изменились. Раньше че-
ловек страдал, часто не сознавая этого, от слишком жесткого общинного
контроля. Обязательное соблюдение церковных ритуалов, вынужденное обще-
ние с многочисленными соседями и родственниками, постоянная оглядка на
то, "что будет говорить княгиня Марья Алексевна" - вот что лимитировало
свободу и индивидуальную избирательность дружбы. Ныне мы жалуемся на су-
етность быта, рационализм и эфемерность человеческих контактов. Но разве
наш стиль жизни не зависит от пашей собственной воли? Разве нет людей,
которые ставят тепло человеческих отношений выше заработка, которые
приглашают в дом не "нужных", а близких людей и предпочитают задушевную
беседу самой увлекательной видеокассете? Трудно? Приходится чем-то жерт-
вовать? Но глубокие чувства и отношения потому и ценились во все време-
на, что они никому и никогда не давались даром.
Людям свойственно преувеличивать свои и преуменьшать чужие трудности.
В историческом сознании это выражается прежде всего в ссылках на "среду"
и "эпоху". Древнеегипетский автор "Спора разочарованного со своей ду-
шой", слова которого приводились во введении к книге, делал это еще два
с половиной тысячелетия назад. Но если мы не просто ищем себе оправда-
ния, а хотим жить по нормам собственного разума и совести, не сто ит пе-
нять на кривое зеркало. "Наше время" - это мы сами, а нравственный поиск

<< Пред. стр.

стр. 7
(общее количество: 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>