<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Доводы,
доказывающие,
что Меркурий
совершает обращение
вокруг Солнца
Меркурий находится слишком близко к Солнцу, чтобы его можно было наблюдать так же, как другие планеты, но для доказательства того, что он обращается, следует это допустить и найти в его движении ту же закономерность, что и в движении других планет. Хотя в данном случае у нас нет очевидности факта и очевидности разума, не следует думать, что предположение об обращении Меркурия вокруг Солнца не обосновано. Оно достаточно естественно и, хотя и не очевидно, несомненно; впрочем, оно доказано законами тяготения.
Внешние и внутренние планеты
совершают
свои обращения
в неодинаковые
периоды
Среди планет одни описывают орбиты вокруг Земли и Солнца; такие планеты называются внешними, потому что они действительно отстоят дальше, чем мы, от светила и Солнце в самом деле находится внутри, поскольку оно центр, к которому тяготеет все.
Другие планеты имеют орбиты, которые ближе нашей; их называют внутренними, потому что, находясь ближе к Солнцу, они действительно находятся внутри нашей орбиты. Все планеты, как мы уже говорили, совершают свои обращения в неодинаковые периоды, соответственно тому, находятся ли они в афелии или в перигелии.
Какие явления наблюдались бы,
если бы мы
находились в центре
этих обращений
Если бы мы находились в центре этих обращений, мы бы увидели, что все эти тела правильно движутся, каждое по своей орбите, и не заметили бы иных отклонений, кроме замедления или ускорения движения.
Явления, которые
мы наблюдали бы
у Венеры
Но предположим, что мы на Венере, которая, как мы знаем, движется вокруг Солнца, и посмотрим, какие явления мы бы там наблюдали. Предположим, что Солнце в S (рис. 55), что ABCD будет орбитой Меркурия — планеты, внутренней по отношению к Венере, и что MON будет частью сферы неподвижных звезд. Эти две планеты, как и другие, движутся с запада на восток, но Меркурий, движущийся быстрее, успевает вторично пройти черэз те же точки, прежде чем Венера окончит свое обращение.
Когда он движется из С через D в А, для обитателей Венеры он должен словно перемещаться из М через О в N,
158
159

т. е. им должно казаться, что он движется в алфавитном порядке с запада на восток и что его движение правильно. Когда он движется из А в F, он по прямой направляется к Венере. Следовательно, должно казаться, что он останавливается в этой точке неба. Но так как Венера движется, то будет казаться, что он движется вместе с Солнцем с запада на восток. Это опять-таки будет правильно. От / до g Меркурий будет двигаться быстрее Венеры, и будет казаться, что он движется из N в О, в порядке, обратном

алфавитному, с востока на запад, т. е. будет казаться, что он возвращается вспять. И наконец, если Меркурий, находясь в F, когда
Венера находится в р, проходит кривую Ff в тот же период, в течение которого Венера проходит кривую pV, то прямая, проходящая через центр обеих планет, окажется смещенной параллельным движением. В этом случае будет казаться, что Меркурий не меняет своего места по отношению к Венере; значит, он будет казаться неподвижным. То же самое будет наблюдаться, если Меркурий будет двигаться из g в G, когда Венера проходит из V в и. Те же явления будут наблюдаться с Венеры в отношении внешней планеты, такой, как Марс.
Пусть Марс будет в М, а Венера — в А (рис. 56). Марс будет казаться неподвижным, пока прямые линии, которые

Вы представляете себе начертанными от одной и от другой планеты, будут оставаться параллельными.
Когда Венера проходит из А в С через В, Марс будет казаться проходящим в алфавитном порядке либо свойственным ему движением, либо движением Венеры, перемещенной в ту часть окружности, которая находится дальше от Солнца, и движение Марса будет правильным.
И наконец, когда Венера проходит из С в А через D, она оставляет Марс позади себя, так как движется быстрее. И тогда покажется, что Марс движется в порядке, обратном алфавитному; он будет казаться движущимся назад.
Эти явления
доказывают,
что Зеиля движется
вокруг Солнца
ГЛАВА VIII
ИССЛЕДОВАНИЯ, КОТОРЫЕ ПРОИЗВОДИЛИСЬ ОТНОСИТЕЛЬНО ФОРМЫ ЗЕМЛИ
Таковы явления, которые были бы видны с Венеры. Однако мы и сами видим их. Ведь наша Земля, как и все планеты, совершает обращение вокруг Солнца, и все доказывает, что мы не являемся центром нашей системы.
Вращательное движение придает
частям Земли
большую или меньшую
центробежную силу
Тело может вращаться вокруг центра лишь при условии, что оно непрерывно делает усилие для того, чтобы удалиться от него; это усилие тем больше, чем больше увеличивается описываемая телом окружность в заданное время, и в нем заключена большая центробежная сила.
Следовательно,
сила тяжести
на экваторе
меньше и Земля
сплющена у полюсов
Итак, за одно и то же время — за 24 часа — все части Земли описывают окружности. Значит, на всей поверхности действует центробежная сила; эта сила неодинакова, так как неодинаковы описываемые окружности. Самая большая окружность — на экваторе; все остальные постепенно уменьшаются, так что окружности, которые оканчиваются на полюсах, можно рассматривать как точки. Следовательно, центробежная сила на экваторе самая большая; затем она уменьшается, как и окружности; она затухает. Но эта центробежная сила противоположна силе тяжести. Значит, сила тяжести на экваторе меньше, чем на полюсах, и вследствие этого равновесие вод требует, чтобы поверхность моря, удаляясь от центра Земли с одной стороны, с другой
161
160

стороны приближалась к нему. Водяные столбы от поверхности Земли к ее центру на экваторе, следовательно, более длинны, а на полюсах короче, откуда и можно заключить о сплющивании Земли. Казалось бы, ничего не было естественнее данного рассуждения; однако, когда при Людовике XIV Пикар 23 измерил меридиан, никто еще не думал подвергать сомнению сферичность Земли; вот как обстояло дело в 1670 г.
Опыты,
подтверждающие это
Какую форму
вследствие
этого приписали
Земле
Когда опыты дали основание предположить, что сила тяготения на экваторе меньше, чем на полюсах, наблюдение маятника в 5 градусах широты подтвердило это предположение. Рише 24, будучи в Кайенне, заметил, что его часы с маятником отставали каждый день на 2 минуты 28 секунд. Но если стрелка отмечает меньше секунд за период одного обращения звезд, значит, маятник делает меньше колебаний, а если маятник делает меньше колебаний, это объясняется тем, что, обладая меньшей тяжестью, он медленнее падает по вертикали. Правда, и зной мог бы произвести тот же результат, удлиняя стержень маятника, так как при прочих равных условиях более длинный маятник колеблется медленнее. Но наблюдения доказывают, что летний зной в Кайенне не смог бы удлинить стержень маятника до такой степени, чтобы вызвать отставание на 2 минуты 28 секунд в движении стрелки. Было доказано, что сила тяжести на экваторе меньше. Тогда сделали вывод, что Земля сплющена у полюсов, и это следствие показалось очевидным самым великим вычислителям — Гюйгенсу 25 и Ньютону.
Но бывает, что и правильные вычисления не достигают цели. Применяя геометрию к физике, нередко вычисляют прежде, чем убеждаются в истинности предположений, на которых основываются. Вопросы бывают настолько сложны, что нельзя поручиться за то, что при создании теории учтены все необходимые соображения. Примеры тому — Гюйгенс и Ньютон.
Теории этих двух математиков согласуются в том, что они придают Земле форму эллиптического сфероида, сплющенного у полюсов.


Результат теории
Гюйгенса по данному
вопросу
Гюйгенс предположил, что все тела тяготеют в точности к одному центру и что все они тяготеют к нему с одинаковой силой независимо от того, на
каком расстоянии от него они находятся. Отсюда он сделал вывод, что изменить силу тяжести может только центробежная сила; он нашел, что ось Земли относится к диаметру экватора приблизительно как 577 к 578.
Результат теории Ньютона
Ньютон рассуждал, исходя из другой гипотезы: он считал, что сила тяжести есть действие тяготения, в силу
которого все части Земли притягиваются друг к другу обратно пропорционально квадрату расстояний. В таком случае недостаточно было вместе с Гюйгенсом определить, насколько сплющена Земля центробежной силой; необходимо было определить, насколько Земля, уже сплющенная этой силой, должна была сплющиться еще и в силу закона притяжения; Ньютон считал, что ось относится к диаметру экватора как 229 к 230.
Теория Гюйгенса была ошибочна
Гипотеза Гюйгенса противоречит наблюдениям за маятником, она противоречит также результатам измерения градусов, показывающим, что сплющивание Земли значительно больше, нежели предполагала теория Гюйгенса. Успех системы Ньютона был достаточен, чтобы теория Гюйгенса была отвергнута.
Теория Ньютона также ошибочна
Конечно, закон тяготения был тем соображением, которого теория не должна была упустить из виду; и в
этом отношении преимущество было на стороне Ньютона. Тем не менее решение, предложенное им, недостаточно и несовершенно в некоторых отношениях. «Ньютон,— говорит г-н Д'Аламбер,— сначала считал Землю эллиптическим сфероидом и, согласно данной гипотезе, определял, насколько она сплющена... это, собственно, означало предполагать доказанным то, что надо доказать» 26. Вот что представляют собой вычисления, когда их применяют к решению сложнейших проблем природы.
Теория
[Гюйгенса и Ньютона]
не могла доказать,
что Земля имеет
правильную форму
Господа Стирлинг и Клеро 27 воображали, что им удалось доказать истинность теории Ньютона и что Земля — эллиптический сфероид; но сами-то они рассуждали, опираясь на гипотезы, которые еще следовало доказать. Г-н Д'Аламбер
162
163

утверждает, что, допуская иные предположения, он сам доказывает в своих исследованиях системы мироздания, что все части сфероида могли бы оставаться в равновесии, если бы Земля и не имела эллиптической формы; он идет дальше: ему, полагает он, удалось доказать, что при допущении, что меридианы неодинаковы, а плотность различна не только у различных слоев, но и во всех точках одного и того же слоя, равновесие все же могло бы поддерживаться в силу законов тяготения и что, следовательно, равновесие может иметь место и при допущении, что Земля обладает совершенно неправильной формой. Значит, теория [Гюйгенса и Ньютона] не в состоянии доказать правильность формы Земли. Законы гидростатики, на которых она основывается, могли бы подтвердить ее лишь при допущении, что Земля, пребывавшая первоначально в жидком состоянии, сохранила бы форму сплющенного сфероида, т. е. ту форму, которую она приняла бы вследствие взаимной гравитации ее частей и ее вращения вокруг своей оси.
Но, спрашивает Д'Аламбер, разве вполне доказано, что Земля первоначально была жидкой? А если, будучи жидкой, она и приняла форму, предписываемую ей данной гипотезой, действительно ли несомненно, что она сохранила таковую? Части жидкого сфероида должны были бы располагаться в более или менее правильном порядке, его поверхность была бы гомогенной; однако мы не замечаем на поверхности Земли ни гомогенности, ни правильности в распределении ее частей. Наоборот, все кажется словно случайно разбросанным как в той части недр Земли, которая нам известна, так и на поверхности нашего земного шара; как же допустить, что первоначальная форма Земли не претерпела изменений, когда совершенно очевидны следы огромных потрясений?
Итак, теория [Гюйгенса и Ньютона] основывается на предположениях, доказать которые невозможно и которые принимают за несомненные только потому, что не видно, почему бы им быть ошибочными.
Ложные рассуждения,
выдвигаемые в защиту
данной теории
Эту теорию желали подтвердить наблюдениями и измерением градусов в различных пунктах; но рассуждения подчас бывали ошибочными, измерения мало согласовывались друг с другом, а трудности все умножались.
Говорили: «Земля имеет правильную форму и ее мери-
164

дианы одинаковы, если экватор в точности круг; ведь кругообразность земной тени при лунных затмениях доказывает кругообразность экватора».
Поразительно, что лица, рассуждающие подобным образом, убеждены, что меридианы не являются кругами. Но как же они хотят, чтобы тень Земли считалась доказательством кругообразности экватора и вместе с тем не являлась доказательством кругообразности меридианов?
Кроме того, говорят так: «Отправившись из одинаковых широт и проходя равные расстояния, мы будем наблюдать одинаковые высоты полюса. Следовательно, меридианы одинаковы и Земля правильной формы».
Те, кто так говорит, неявно предполагают, что измерения на поверхности Земли и астрономические наблюдения могут быть в высшей степени точными, Ведь не могут же они мыслить столь непоследовательно, чтобы говорить: «Все эти измерения и наблюдения неизбежно подвержены ошибкам; следовательно, мы должны вычислять по ним кривизну меридианов». Я, однако, допускаю, что данные рассуждения были бы обоснованы, если бы в итоге измерения большого числа меридианов на одинаковой широте полученные результаты были почти одинаковыми: подобная согласованность доказала бы точность наблюдений. Но из шести измеренных градусов лишь два были на одной широте: градус Франции и градус Италии, притом было установлено, что они различаются более чем на 70 туазов.
Принято также говорить: «Чем строже мы соблюдаем правила мореплавания, тем вернее направляем корабль. Однако эти правила предполагают правильную форму Земли, следовательно... и т. д.»
Я отвечу, что данные правила еще менее точны, чем измерения и наблюдения, о которых мы только что говорили, и что поэтому они еще более ошибочны. Разве никому не известно несовершенство методов, которыми измеряют путь, пройденный кораблем, и вычисляют пункт, где он находится, и разве мореходные расчеты не подвержены частым ошибкам? Методы навигации настолько несовершенны, что, если бы мы даже прекрасно знали форму Земли, кормчий не получил бы от этого никакого преимущества.
165
Данная теория
основывается
на предположениях,
которые не доказаны
Теория о форме Земли основывается на трех предположениях, которые еще не были строго доказаны. Это предположения о том, что плоскость меридиана, проходящая через линию зенита, проходит через земную ось, что вертикальная прямая проходит через ту же ось и что она перпендикулярна горизонту. Долгое время никто не сомневался в этих предположениях; правда, они не настолько безосновательны, как другие, о которых я уже говорил.
Многие явления указывают на то, что они справедливы: ведь равномерное вращение Земли вокруг своей оси, процессия равнодействий и равновесие вод, покрывающих большую часть земной поверхности, по-видимому, вполне согласуются с данными предположениями. Вы видели, что соотношение продолжительности ночей и дней изменяется сообразно разным климатам, т. е. различным широтам. Однако эти различия вычисляли исходя из того, что Земля имеет правильную форму, и расчеты согласуются с наблюдениями.
Измерения, которые, казалось бы, доказывают, что градусы на одной широте неодинаковы
В Италии измерили один градус меридиана на той же широте, на какой он был измерен во Франции, а результаты не совпали. Вот самое сильное возражение против утверждения о правильности формы Земли. Вместе с тем эта разница настолько мала, что может быть отнесена за счет неточности наблюдений.
Для разъяснения этого вопроса следовало бы, как говорит г-н Д'Аламбер, измерять на одной широте и на значительных расстояниях большое число меридианов и в каждом пункте производить наблюдение за маятником. Если бы меридианы оказались одинаковыми, еще не было бы доказано, что они эллипсы.
Но когда предположили, что меридианы одинаковы, все же оставалось узнать, эллипсы ли они. Утверждали, что они эллипсы, нисколько не колеблясь, потому что такая форма прекрасно согласуется с законами гидростатики, но г-н Д'Аламбер считает доказанным, что и всякая иная фигура, или форма, одинаково согласовалась бы с этими законами, в особенности если Землю не считают гомогенной.
Перейдем к тому, какие меры были приняты для решения данного вопроса.
166


Измерили несколько градусов меридиана,
чтобы определить, как сплющена Зеиля
Для того чтобы дать Вам понятие о принципах и следствиях данной операции, необходимо напомнить, что если видно, как звезды поднимаются и опускаются сообразно пути, проходимому вдоль меридиана, то объясняется это единственно тем, что наблюдатель идет по изогнутой поверхности; поэтому, если на одинаковых отрезках пути видно, как звезды поднимаются и опускаются в одинаковом количестве, ясно, что Земля шарообразна и что, напротив, она не шарообразна, если бы для наблюдения равного числа восхождений нужно было проходить вдоль меридиана различные расстояния. Очевидно, что поверхность Земли является более выпуклой в той части, по которой нужно будет пройти меньшее расстояние, для того чтобы увидеть, как звезды поднимаются на один градус, а в той части, где придется пройти большее расстояние, для того чтобы увидеть то же восхождение звезд на один градус, она будет более сплющена. Следовательно, измерения определяют, как сплющена Земля, если они определяют, в каком соотношении возрастают земные градусы.
Но форму Земли
всегда считали
правильной
Для облегчения данных вычислений рассуждают следующим образом: Земля, несомненно, имеет правильную форму, значит, если она шарообразна, се градусы будут одинаковы, а если бы она не была шарообразна, ее градусы убывали бы в определенном соотношении; следовательно, определяя на известных широтах величину двух градусов, можно узнать величину других, и тогда можно узнать отношение земной оси к диаметру экватора.
Из этого видно, что тогда ставился вопрос не о том, чтобы узнать, правильна ли форма Земли; это считалось несомненным, хотя и не было достаточно доказано. Речь шла только о том, сплющена ли Земля у полюсов и насколько.
Градусы, измеренные во Франции
Первые измерения были произведены господами Кассини 28; они были повторены, говорит г-н Мопертюи , в различное время, при помощи различных инструментов и различными способами; правительство щедро отпускало средства и оказывало всяческое содействие, и после шести вычислений, произведенных в 1701, 1713, 1718, 1733. и 1736 годах, результат был один
167
и тот же: в направлении от одного полюса к другому Земля длиннее.
Справедливо сочли, что данные измерения не опровергли теории. Неизбежные ошибки в наблюдениях, даже выполненных с предельной тщательностью, не дают возможности определить с точностью градусы, столь мало отдаленные, как измеренные господами Кассини. Тогда пришли к мысли измерить более отдаленные градусы и отправили академиков в Перу и в Лапландию.
В Перу и в Лапландии
По их возвращении всех интересовало, каково соотношение между измерениями, предпринятыми на севере, в Пору и во Франции. Но все было осложнено тем, что относительно величины градуса во Франции, хотя она и наиболее измерена (а может быть, именно вследствие этого), существуют наибольшие разногласия.
На мысе Доброй Надежды
В 1752 г. г-н аббат де ла Кай, находясь на мысе Доброй Надежды, измерил градус в пункте, расположенном на 33 градуса 13 минут выше экватора.
В Италии
К этому прибавьте градус, измеренный в Италии; мы получили градусы, измеренные в пяти разных пунктах: во Франции, на севере, в Перу, на мысе Доброй Надежды и в Италии.
Сомнения остались
После всего этого определение формы Земли стало еще затруднительнее, так как измерения, произведенные в различных пунктах, не свидетельствуют об одной и той же форме Земли. Опыты с маятником даже противоречат теории Ньютона; они свидетельствуют о том, что Земля более сплющена, чем предполагал этот философ.
Что же представляют собой эта столь возвышенная теория и столь хорошо доказанные расчеты? Каков результат усилий самых великих математиков? Несомненные рассуждения, основанные на сомнительных предположениях. Измерения помогают, но вместе с ними возникают неизбежные ошибки; чем больше ученые измеряют, тем меньше, кажется, они приходят к согласию друг с другом. Если сравнить способы доказательства движения Земли с теми, которые были придуманы для определения ее формы, то, с одной стороны, мы найдем полнейшую очевидность, очевидность, которая не исходит ни из каких предположений, а с другой стороны, найдем очевидность, за которой остается туман, где предполагают что угодно, потому что туда

никогда не проникает свет. Публика, с полным основанием убежденная в гении изобретателей, легко верит в то, что все уже доказано, поскольку она не знает, почему бы это могло быть иначе. Философ, превозносимый слепцами, сам становится слепым; вскоре предубеждение становится общим, и трудно найти наблюдателей, которым можно было бы полностью довериться.
Правда, если публика слишком легко верит доказательствам, то среди писателей всегда найдутся выдвигающие возражения, не желающие, чтобы делались открытия, в которых они не участвуют. Они словно только тем и заняты, чтобы замечать, чего еще не сделали, и оспаривать все уже сделанное. И они поступают очень хорошо; ведь даже для самой истины полезно, чтобы были люди, возражающие изобретателям.
ГЛАВА. IX
ОСНОВНЫЕ ЯВЛЕНИЯ, ОБЪЯСНЯЕМЫЕ ДВИЖЕНИЕМ ЗЕМЛИ
Почему мы видим
небо как низкий
свод
Вы уже знаете объяснение многих явлений, но, я полагаю, кстати будет рассмотреть здесь некоторые из них, чтобы Вы лучше постигли всю систему в целом.
Громадное пространство небес само по себе лишено света и бесцветно, но лучи небесных тел попадают на окружающий воздух, преломляются, отражаются, распространяются во всех направлениях и освещают атмосферу. Без этих различных отражений, рассеиваемых лучами и со всех сторон достигающих нашего зрения, мы видели бы светила лишь как светоносные тела, находящиеся в черном пространстве. Таким образом, рассеянные лучи окрашивают пространство, и небеса принимают видимый нами голубой цвет.
По свойственной нам привычке относить цвет к предметам наш глаз, так сказать, создает свод, на который он накладывает этот голубой цвет; ведь, глядя всегда по прямой линии, глаз из одной, центральной точки прочерчивает прямые во всех направлениях и помещает на оконечности каждой из них окрашенную точку.
Мы, естественно, считаем, что все эти прямые имеют конец, так как мы можем видеть предмет не иначе как
168
169

на определенном расстоянии. Если мы и воображаем эти прямые несколько более длинными, когда смотрим горизонтально, то пространство, видимое нами на нашем полушарии, и предметы, расположенные на различном расстоянии, нас к этому вынуждают. Но, напротив, мы воображаем эти прямые более короткими, когда поднимаем взор к зениту, потому что на этом пути нет предметов, которые, измеряя пространство, побуждают нас придать прямым большую длину. Вот почему мы представляем себе небо как низкий свод, к которому мы прикрепляем все светила, и далеко, и близко находящиеся. Следовательно, этот свод — нечто воображаемое.
Почему этот свод
кажется движущимся
24 часа
Почему
нам кажется,
что Солнце движется
по эклиптике

Солнце S постепенно передвигается в точки, соответствующие различным буквам.
Поскольку Земля совершает оборот вокруг своей оси за 24 часа, нам кажется, что этот свод каждые сутки совершает оборот вокруг Земли, увлекая с собой все светила. Поэтому неподвижные звезды словно описывают окружности, параллельные, но неравные; одни движутся по столь малым окружностям, что кажутся недвижимыми, в то время как другие перемещаются по большим окружностям со скоростью, возрастающей в той же мере, в какой увеличиваются окружности. Если бы Земля совершала только это движение, мы бы всегда относили Солнце к одной и той же точке неба, но поскольку Земля движется и по своей орбите, то в cd (рис. 57) мы должны видеть, что

Когда из афелия а Солнце проходит в в, оно должно казаться проходящим из А в В и т. д., так что Земля всегда находится в точке, противоположной той, где, как мы предполагаем, находится Солнце.
Почему кажется,
что оно переходит
от одного тропика
к другому
Если бы плоскость эклиптики была такой же, как плоскость экватора, нам казалось бы, что Солнце описывает каждый день ту же окружность;
на Земле повсюду было бы одно время года, а на полюсах не было бы ночи. Но так как орбита Земли составляет с экватором угол в 23,5 градуса, то вследствие этого нам кажется, будто Солнце описывает всякий день разные параллели и поочередно переходит от одного тропика к другому.
Что создает у нас
разные времена
года и разную
долготу дня
Благодаря этому движению Земли положение Солнца изменяется, его лучи падают то более, то менее косо на каждое полушарие, и их жар оказывается различным в зависимости от положения областей различных климатов по отношению к Солнцу.
Этим объясняется и то, что для пунктов, не находящихся на экваторе, долгота дня неодинакова.
Орбиты планет пересекают плоскость эклиптики
Сочетание движения Земли и планет производит также и другие видимости; планеты движутся вокруг Солнца, но кажется, что они движутся вокруг Земли.
Если бы плоскость их орбит совпадала с плоскостью земной орбиты, они всегда следовали бы ходу Солнца и никогда не отклонялись бы от эклиптики. Но это не так. Их орбиты, напротив, образуют большие или меньшие углы с орбитой Земли; и кажется, что они описывают окружности, пересекающие эклиптику. Вот почему годовое движение планет относят к плоскости этой окружности, а их суточное движение — к плоскости экватора. Так были образованы все круги небесной сферы.
Планеты
в своих узлах
и вне узлов
Узлами называют точки, где орбиты планет пересекают эклиптику. Когда планета находится в своих узлах, она оказывается на прямой, проходящей через центр Солнца и Земли. Но ведь есть внешние и внутренние планеты. Когда внутренние планеты находятся в своих узлах, они всего ближе или всего дальше от Солнца; если ближе — они кажутся пятном, проходящим по этому
171
170

светилу; если дальше — они невидимы, так как Солнце находится прямо между ними и Землей. Если они вне своих узлов, т. е. в нескольких градусах широты, они являют свой полный диск, когда движутся далеко от Солнца; когда они ближе, они совершенно исчезают, так как их обращенное к Земле полушарие скрыто мраком. И наконец, в двух других частях своей орбиты они показывают нам большую или меньшую часть полушария, отражающую свет; они то увеличиваются, то уменьшаются. Что касается внешних планет, то они исчезают, лишь находясь в своих узлах, когда Солнце находится прямо между нами и этими планетами. Во всех остальных положениях их диск виден полностью. Только у одного Марса диск несколько искажен на 90 градусов, когда он находится между точками совпадения и противостояния. Большое расстояние мешает нам наблюдать то же явление у Юпитера и у Сатурна.
Внешние планеты бывают в совпадении или в противостоянии: в совпадении, когда они находятся с той же стороны, что и Солнце; в противостоянии, когда они на противоположной стороне, т. е. в 180 градусах. Внутренние планеты двояким образом бывают в совпадении и никогда — в противостоянии.
Кажется,
что внутренние
планеты всегда
сопровождают Солнце

172
Внутренние планеты, никогда не находясь в противостоянии, всегда сопровождают Солнце. Кажется, что они только приближаются к нему или удаляются от него. Если от Земли А (рис. 58) провести к орбите Венеры касательные АВ и АС, то очевидно, что данная планета никогда не будет на большем расстоянии от Солнца, нежели BV или VC. Вот почему внутренние планеты всегда сопровождают Солнце. Расстояние, на которое они кажутся удаленными от этого светила, называют элонгацией. У спутников также

наблюдаются различные явления; я буду говорить только о Луне; ведь моя задача вовсе не в том, чтобы написать трактат по астрономии.
Почему различают
два лунных
месяца
Луна и Земля, движущиеся вокруг общего центра, который описывает орбиту вокруг Солнца, находятся одна по отношению к другой то в совпадении, то в противостоянии.
Однако это явление возникает не при всяком обращении, которое эти планеты совершают вокруг центра тяготения. В тот момент, когда Луна заканчивает свое обращение, она не может оказаться в совпадении, потому что, пока она совершала обращение, ее орбита перемещалась Землей, которая сама двигалась по своей орбите. А когда обращение закончено, нужно, чтобы она начала другое и совершила часть этого нового обращения, прежде чем она вновь окажется в совпадении, и поэтому ей понадобится больший промежуток времени для того, чтобы вернуться в совпадение, чем для окончания своей орбиты.
Это и привело к различению двух лунных месяцев: один — периодический; это время, которое Луна затрачивает на обращение по своей орбите; он длится 27 суток и 7 часов; другой — синодический; это время, протекающее от одного совпадения до другого; он длится 29 суток с половиной.
Различные положения Луны
Луна невидима, когда она находится в совпадении, когда наступает то, что называют новолунием; она видна полностью, когда находится в противостоянии, и это называют полнолунием; в других частях своей орбиты она прибывает и убывает — это время ее квадратур или четвертей.
Затмения
Если Луна находится в своих узлах, то всякий раз, когда она в совпадении, бывает затмение Солнца, а затмение Луны бывает всякий раз, когда она в противостоянии; потому что и в том и в другом случае преграждается путь солнечным лучам.
Если Луна находится на малой широте, она будет недалеко от своих узлов; в таком случае затмение будет большим или меньшим.
Затмения бывают лишь тогда, когда Луна находится в окружности, которую, как нам кажется, описывает Солнце за год, либо когда Луна неподалеку от нее. Поэтому эта окружность получила название эклиптики. Пусть RR
173
(рис. 59) плоскость эклиптики, в которой всегда находится центр тени Земли, ОО — путь Луны, N — узел. Когда тень Земли в А, она падает рядом с Луной, которую я полагаю в F, и затмения не бывает. Когда Луна в G, она частью затемнена тенью Земли, которая падает в В; это случай частичного затмения; в Н она входит в тень; в L она выходит из нее; в I она полностью в ней; тогда затмение

полное. И наконец, в N затмение центральное, так как центр Луны находится в центре тени. Тень Земли, как и тень Луны, коническая, потому что диаметр Солнца больше диаметра этих планет. Таким образом, мы замечаем, что диаметр земной тени на Луне приблизительно на одну четверть меньше диаметра Земли.

Подобно тому как Земля преграждает путь лучам, которые упали бы на Луну, так и Луна преграждает путь лучам, которые упали бы на Землю. Это вызывает солнечные затмения, которые в сущности представляют собой затмения Земли. Эти затмения бывают не только поочередно частичными, полными и центральными; они бывают и кольцевыми; это случается, когда Луна находится в своем апогее. Тогда ее тень не доходит до Земли, и она закрывает лишь центр Солнца, а лучи, которые доходят до нас, образуют вокруг светящееся кольцо.
В затмениях различают тень и полутень. Пусть прямые Ар и Вр (рис. 60) — касательные к Луне, прочерченные от двух оконечностей диаметра АВ Солнца. Пусть MN — часть земной орбиты. Очевидно, что, когда Земля находится в М, мы должны видеть полный диск Солнца, что мы должны те-

рять его из виду, по мере того как Земля проходит из М в р, и что он должен полностью исчезнуть в рр, с тем чтобы вновь появиться, по мере того как Земля проходит из р в N. Итак, поскольку рр — место тени, интервалы рМ и pN — место полутени.
Отсюда Вы сделаете вывод, что затмение Солнца бывает различным в зависимости от пунктов, откуда его наблюдают. Оно неодинаково для тех, кто находится в тени, и для тех, кто находится в полутени. Для одних оно частичное, в то время как для других оно бывает центральным и полным; что касается Луны, то оно будет одинаковым для всех пунктов, откуда его наблюдают.
Затмения служат
для определения
долгот
Раз наблюдение позволило определить орбиты планет и время обращений, Вы понимаете, как возможно предсказывать затмения; надо просто произвести вычисления. Затмения географы используют для определения долготы какого-либо пункта. Поскольку Земля вращается вокруг своей оси, все части ее поверхности последовательно проходят под меридианом; полдень наступает под всеми точками линии, или полуокружности, которая, проходя прямо от одного полюса к другому, либо совпадает с меридианом, либо находится в той же плоскости.
Представим себе подобные линии на всей поверхности земного шара — они последовательно пройдут под меридианом. Когда в одной точке какой-либо линии будет полдень, он будет во всех точках, но никогда его не будет на двух линиях сразу. Если у нас полдень, то для тех, кто должен через час пройти в плоскости меридиана, будет только одиннадцать часов, а если для них полдень, для нас будет час. И так последовательно для всех.
Каждая из этих полуденных линий по прошествии 24 часов вновь находится в плоскости меридиана.
Итак, проходя 360 градусов за 24 часа, полуденная линия проходит за один час одну двадцать четвертую часть 360, иными словами, 15 градусов. И вот, когда в Парме полдень, то в 15 градусах к западу будет 11 часов, а в 15 градусах к востоку будет один час. Таким образом, я должен считать, что все пункты, где полдень наступает в то же время, что и у нас, находятся на той же полуденной линии, а те, где 11 часов, я должен считать находящимися в 15 градусах западной долготы; и в 15 градусах восточной долготы будут те места, где час пополудни.
175
174

Следовательно, для того чтобы узнать различную долготу двух пунктов, мне будет достаточно вычислить разницу в часах между этими пунктами.
Эту разницу определяют по лунным затмениям. Действительно, если два наблюдателя, находящиеся в разных местах, определяют момент затмения, то можно узнать разницу долгот, если эта разница между двумя мгновениями сводится к 15 градусам в час. Можно также определить долготы, наблюдая затмения спутников Юпитера; это делается тем же методом, а результат получается более точный. У нас будет случай поговорить об этом.
Как один и тот же
день может быть
принят за три
разных дня
Вы, может быть, не поверите, что один и тот же день можно с полным основанием принять за субботу, за воскресенье и за понедельник, а между тем это весьма легко объяснить.
Предположим, что некто предпринимает кругосветное путешествие, двигаясь на восток. Когда он прибудет в пункт, удаленный от нас на 15 градусов, там будет час дня, а у нас будет полдень; в пункте, удаленном на 30 градусов, будет два часа; в пункте, удаленном на 45 градусов,— три часа; при удалении на 60 градусов — четыре и т. д. Таким образом, прибавляя по одному часу через каждые 15 градусов, он насчитает на 24 часа, или на сутки, больше, когда вернется в Парму, потому что он пройдет 24 раза по 15 градусов, или 360 градусов.
По той же причине тот, кто поедет на запад, будет через каждые 15 градусов попадать в пункт, где на один час меньше, т. е. в момент, когда у нас будет полдень, для него сначала будет одиннадцать часов, потом — десять, потом — девять. Значит, когда он прибудет в Парму, он насчитает меньше на один день. Следовательно, если он будет полагать, что это суббота, мы будем полагать, что это воскресенье, а для того, кто путешествует на восток, это будет понедельник.
ГЛАВА X ОБЩАЯ ТЕОРИЯ СИСТЕМЫ ВСЕЛЕННОЙ
Тело, находящееся
вне нашей планетной
системы
Небеса усеяны светящимися телами, которые подобны нашему Солнцу и, вероятно, заставляют планеты вращаться по разным орбитам, а вселенная — громадное пространство, где нет пустоты. Нашему

воображению одинаково трудно как приписать ей границы, так и считать ее беспредельной.
Все звезды отстоят от нас на столь большом расстоянии, что, видимые в лучший телескоп, они кажутся меньшими, чем для невооруженного глаза, так что их делает видимыми не сама их величина, а свет, который они посылают нашим глазам.
Среди звезд есть такие, которые периодически исчезают и появляются, но с различной степенью яркости. Иногда бывало так, что внезапно появлялись новые звезды, которые постепенно утрачивали свой свет и вскоре исчезали навсегда. Чтобы легче различать звезды, их относят к собраниям, к так называемым астеризмам, или созвездиям. Есть двенадцать созвездий в Зодиаке; они разделяют эклиптику на двенадцать равных частей.
Небо разделяется Зодиаком пополам. Одна часть — северная, другая — южная; в обеих частях различают много созвездий. Невооруженный глаз различает также Млечный Путь; при наблюдении в телескоп видно, что он состоит из мириадов звезд. Наконец, в телескоп открываются еще и другие пятна, слишком отдаленные, чтобы можно было различить звезды, их производящие. Вот приблизительно и все знания, какими мы обладаем о телах, находящихся вне нашей планетной системы.
Число планет
Нашу планетную систему образуют шестнадцать тел. В центре — Солнце, находящееся в состоянии покоя или совершающее лишь очень небольшое движение; это единственное светящееся тело. Все остальные непроницаемы и светят лишь заимствованным светом. Их называют планетами. Различают шесть планет первого порядка: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер и Сатурн — и десять — второго порядка, или второстепенных,— пять спутников Сатурна, четыре спутника Юпитера и наша Луна.
Их орбиты — эллипсы
Планеты первого порядка, которые называют также просто планетами, описывают эллиптические орбиты вокруг Солнца, а планеты второго порядка — спутники, или луны,— обращаются вокруг одной главной планеты и сопровождают ее в ее движении.
Солнце находится в одном из фокусов
Солнце находится не в центре С (рис. 61) орбит, а в фокусе с. Таким образом, планета при каждом обращении то приближается, то удаляется от Солнца. Будучи в а, она
176
177


Линия абсид
находится в своем афелии, а в А — в своем перигелии. Расстояние между центром Солнца с и центром орбиты С называется эксцентриситетом, или отклонением от центра. Обе эти точки А и а, рассматриваемые вместе, называются абсидами, и большая ось, продолженная от одной к другой, называется линией абсид.
На оконечностях малой оси Вb находятся средние расстояния.

Отношение
расстояний
планет от Солнца
Планеты движутся с запада на восток в различных плоскостях. Орбита каждой планеты находится в плоскости, проходящей через центр Солнца, для Земли это плоскость эклиптики. Но не все планеты движутся в одной плоскости; у каждой своя плоскость, а все эти плоскости по-разному пересекают плоскость эклиптики, к которой мы их относим. В остальном все планеты движутся в одну и ту же сторону, т. е. с запада на восток, и вращаются, так же как и Солнце, вокруг своей оси. Лишь у Меркурия и у Сатурна еще не удалось наблюдать движение вращения, а у других это движение замечается по пятнам, регулярно то появляющимся, то исчезающим. Наблюдение и в особенности расчеты определяют с достаточной точностью соотношение расстояний и величин между планетами и Солнцем. Между тем сопоставить данные размеры с известными мерами невозможно, но если обозначить среднюю удаленность Земли от Солнца как 10, то удаленность Меркурия от Солнца будет 4, Венеры — 7, Марса — 15, Юпитера — 52, а Сатурна — 95. Я начертил Вам схему, изображающую это (рис. 62).

Если принять, что удаленность Земли от Солнца — 10, то удаленность Меркурия от Солнца будет 4, Венеры — 1, Марса — 15, Юпитера — 52 и Сатурна — 95.
Солнце совершает оборот вокруг своей оси за 25 дней. Меркурий обращается вокруг Солнца за 87 дней 23 часа 15'38". Период его вращения вокруг своей оси неизвестен. Венера заканчивает свое обращение по орбите за 224 дня 14 часов 49'20", а оборот вокруг своей оси совершает за 23 часа.
Земля заканчивает период своего обращения за 365 дней 6 часов 9'14". Она совершает оборот вокруг своей оси за 23 часа 56'4".
Период обращения Марса — 686 дней 22 часа 29', а период его вращения — 24 часа 40'.
Период обращения Юпитера — 4332 дня 12 часов 20'9". Оборот вокруг своей оси он совершает за 9 часов 56'.
Сатурн заканчивает свое обращение за 10 759 дней 6 часов 36'. Период его вращения неизвестен.
178
179

Соотношение величин
Считается также, что диаметр Меркурия составляет 300-ю часть солнечного диаметра; диаметр Венеры — его 100-ю часть, так же как и диаметр Земли; диаметр Марса — 170-ю, диаметр Юпитера — 10-ю, а диаметр Сатурна — 117-ю часть; все это приблизительно.
Периоды их обращений
Лучше всего известны периоды их обращений. Меркурий совершает обращение вокруг Солнца за три месяца, Венера — за восемь; за 23 часа она совершает оборот вокруг своей оси. Марс совершает оборот вокруг Солнца за два года, а вокруг своей оси — за 25 часов.


показать в рисунках, где я Вам представлю также и периоды их обращений.
Этого, по-видимому, достаточно, для того чтобы Вы приобрели необходимые познания в астрономии. Достаточно по крайней иере для того, чтобы Вы были в состоянии

когда-нибудь расширить Ваши знания. У Вас даже будет случай приобрести новые знания по этому предмету, когда мы будем изучать историю открытий XVI и XVII веков.
Обращение Юпитера вокруг Солнца длится двенадцать лет, и он быстро, за 10 часов, вращается вокруг своей оси. Наконец, период обращения Сатурна вокруг Солнца длится 30 лет. Наблюдать период его вращения вокруг своей оси не удалось. Впрочем, всего этого я не определяю с предельной точностью и пренебрегаю минутами и секундами.
Известно также расстояние, на котором спутники находятся от их главной планеты, но это достаточно будет
180

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Я попытался, монсеньер, предоставить Вам возможность судить о различных степенях достоверности (certitude), которые, как можно предполагать, присущи нашим знаниям. Вы видели, как совершаются открытия, как они
181
ЛОГИКА,
ИЛИ НАЧАЛА
ИСКУССТВА МЫСЛИТЬ
подтверждаются и до какой степени в них убеждаются. Я привел Вам много примеров и мало правил, потому что искусство рассуждения приобретается лишь путем упражнения. Вам остается лишь поразмыслить над всем тем, о чем Вы узнали, и усвоить привычку возвращаться к этим размышлениям.
Средствами, коими Вы обрели знания, Вы сможете приобретать еще и другие знания, и Вы сами понимаете, что иных путей не существует; Вы либо рассуждаете о том, что сами видите, либо судите по свидетельству других, либо у Вас есть очевидность, либо, наконец, Вы делаете выводы по аналогии. Но, главное, если Вы желаете соблюдать предосторожность, необходимую для того, чтобы овладеть истинными знаниями,— не доверяйте самому себе. Помните, что наилучшим образом доказанные, самые достоверные истины подчас оказываются в противоречии с тем, что мы считаем убедительным, и мы ошибаемся, потому что нам удобнее рассуждать, следуя предрассудку, нежели выносить приговор самому предрассудку. Не верьте видимости, приучитесь сомневаться даже в тех вещах, которые всегда казались Вам несомненными; исследуйте.
Когда на смену какому-нибудь предрассудку приходит новое воззрение, все же не торопитесь с решением. Помните, что сразу мы не приходим к открытиям; мы их достигаем, переходя от одной догадки к другой, от одного предположения к другому; словом, мы продвигаемся вперед ощупью.
Следовательно, если нами могут руководить догадки, все же ни одна из них не является пределом, где мы должны остановиться,— надо неустанно идти вперед, пока не достигнешь либо очевидности, либо аналогии.
Впрочем, если Вы понимаете, что методы всего лишь помогают Вашему уму, то Вы также понимаете, что должны исследовать свой ум, чтобы судить о том, насколько просты методы, насколько они полезны.
Речь идет, таким образом, о том, чтобы Вы наблюдали, как Вы мыслите, и выработали в себе искусство мыслить так же, как выработали в себе искусство писать и искусство рассуждать.
ЛОГИКА, ИЛИ НАЧАЛА ИСКУССТВА МЫСЛИТЬ
ПРЕДМЕТ ЭТОГО СОЧИНЕНИЯ
Для людей было естественно восполнять слабость своих рук теми средствами, которые природа сделала для них доступными; они уже были механиками до того, как у них возникло стремление ими стать. Именно так они стали логиками: они мыслили до того, как попытались узнать, как люди мыслят. Потребовались века, чтобы люди предположили, что мысль может подчиняться законам; да и теперь еще подавляющее большинство людей мыслит, не прибегая к подобным предположениям. Между тем счастливый инстинкт, который называется талантом, т. е. более надежный и лучше прочувствованный способ видеть, руководил без их ведома лучшими умами. Их сочинения становились образцами; в этих сочинениях люди искали, при помощи какого искусства, неизвестного даже их авторам, они доставляли удовольствие и давали знание. Чем больше они удивляли, тем больше люди были склонны думать, что они владеют необыкновенными средствами, и искали эти необыкновенные средства, когда следовало искать лишь простые средства. Таким образом, люди считали, что они быстро разгадали гениальных людей. Но их нелегко разгадать: их тайна тем лучше сохранялась, что не всегда было во власти людей ее раскрыть.
Следовательно, люди искали законы искусства мыслить там, где их не было; и вероятно, именно там искали бы их мы сами, если бы мы первыми должны были начать это разыскание. Но, разыскивая их там, где их нет, люди показали нам, где они есть; и мы можем льстить себя надеждой найти их, если сумеем лучше рассмотреть мышление, что до сих пор не было сделано.
Ведь как искусство приводить в движение большие массы имеет свои законы в способностях тела и в рычагах, которыми наши руки научились пользоваться *, так искус-

ство мыслить имеет свои законы в способностях души и в рычагах, которыми наш ум также научился пользоваться. Значит, нужно рассмотреть и эти способности, и эти рычаги.
Если бы какой-нибудь человек захотел впервые в своей жизни немного поупражнять способности своего тела, он, без сомнения, не стал был придумывать аксиомы, дефиниции, принципы телесных движений. Он не мог бы этого сделать. Он был бы вынужден начать с того, чтобы пользоваться своими руками; для него естественно пользоваться ими. Так же естественно для него пускать в ход все, что, как он чувствует, может оказать ему какую-нибудь помощь, и он скоро сделал себе рычаг из палки. Употребление рычага увеличивает его силы, опыт, который показывает ему, почему он плохо сделал и как он может сделать лучше, постепенно развивает все способности его тела, и он обучается.
Именно так природа заставляет нас начинать, когда мы впервые пускаем в ход способности нашего ума. Она одна их регулирует, как сначала она одна регулировала способности тела; если впоследствии мы способны сами управлять ими, то лишь постольку, поскольку мы продолжаем так, как она заставила нас начать, и своими успехами мы обязаны первым урокам, которые она нам дала. Следова-•тельно, мы не будем начинать эту «Логику» с дефиниций, аксиом, принципов; мы начнем с того, что будем следовать урокам, которые дает нам природа.
В первой части мы увидим, что анализ — это метод, которому мы научились у самой природы; следуя этому методу, мы объясним происхождение и преумножение идей и способностей души. Во второй части мы рассмотрим анализ, применяемые им средства и его следствия, и искусство рассуждать будет сведено к хорошо созданному языку.
Эта «Логика» не похожа ни на одну из логик, созданных до сих пор. Однако новый способ, которым она излагается, не должен быть ее единственным преимуществом; нужно еще, чтобы она была самой простой, самой легкой и самой ясной.
* Это сравнение принадлежит Бэкону '.
184

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КАК САМА ПРИРОДА УЧИТ НАС АНАЛИЗУ
И КАК СОГЛАСНО ЭТОМУ МЕТОДУ
ОБЪЯСНЯЮТСЯ ПРОИСХОЖДЕНИЕ
И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ИДЕЙ
И СПОСОБНОСТЕЙ ДУШИ
ГЛАВА I
КАК ПРИРОДА ДАЕТ ПЕРВЫЕ УРОКИ ИСКУССТВА МЫСЛИТЬ
Способность чувствовать — первая из способностей души
Наши чувства суть первые способности, которые мы замечаем. Только благодаря им впечатления от предметов достигают души. Если бы мы были лишены зрения, мы не знали бы ни света, ни цветов; если бы мы были лишены слуха, у нас не было бы никакого знания звуков; одним словом, если бы мы никогда не имели никаких чувств, мы не знали бы никаких предметов природы.
Но достаточно ли иметь чувства, чтобы познать эти предметы? Без сомнения, нет; ибо одни и те же чувства присущи нам всем, и тем не менее у нас нет одинаковых знаний. Это неравенство может проистекать только из того, что не все из нас могут одинаково употреблять наши чувства для того, для чего они нам были даны. Если я не учусь управлять ими, я приобрету меньше знаний, чем кто-то другой, по той же причине, по какой нельзя хорошо танцевать, пока не научишься направлять свои шаги. Все заучивается, и существует искусство управлять способностями ума, как есть искусство управлять способностями тела. Но люди учатся управлять последними только потому, что знают их; стало быть, нужно познать первые, чтобы уметь управлять ими.
Чувства являются лишь окказиональной причиной 2 впечатлений, которые производят на нас предметы. Чувствует душа; и только ей одной принадлежат ощущения; способность чувствовать — это первая способность, которую мы в ней замечаем. Эта способность проявляется в пяти видах, потому что мы имеем пять видов чувств. Душа чувствует при помощи зрения, слуха, обоняния, вкуса и особенно осязания.


Мы сможем ею
управлять,
когда сможем
управлять нашими
чувствами .
Так как душа чувствует лишь при помощи органов тела, очевидно, что мы научимся правильно управлять способностью нашей души чувствовать, если мы научимся правильно направлять наши органы чувств на предметы, которые мы хотим изучать.
Мы сумеем управлять способностями нашей души, когда заметим,
как хорошо мы иногда ими управляли
Именно природа,
т. е. наши
способности,
вызванные нашими
потребностями,
начинают нас
обучать
Но как научиться хорошо управлять нашими чувствами? — Делая то, что мы делали, когда мы хорошо ими управляли. Нет человека, которому не случалось бы хорошо ими управлять, по крайней мере иногда. Это то, чему нас быстро обучают наши потребности и опыт; доказательством этому являются дети. Они приобретают знания без нашей помощи; они приобретают их, несмотря на препятствия, которые мы чиним им в развитии их способностей. Значит, они обладают искусством приобретать их. Правда, при этом они следуют правилам неосознанно; но они им следуют. Значит, нужно лишь заставлять их замечать то, что они иногда делают, чтобы научить их делать это всегда, и окажется, что мы учим их только тому, что они умеют делать. Так как они начали развивать свои способности сами, они почувствуют, что могут развивать их и дальше, если для завершения этого развития они сделают то, что они сделали для того, чтобы начать его. Они почувствуют это тем более, что, начав до того, как они чему-либо научились, они начали хорошо, так как начинала за них природа. Именно природа, т. е. наши способности, вызванные нашими потребностями, ибо и потребности и способности являются в сущности тем, что мы называем природой каждого животного; этим мы не хотим сказать ничего другого, кроме того, что животное родилось с такими-то потребностями и такими-то способностями. Но, поскольку эти потребности и эти способности зависят от организации и изменяются так же, как и она, то под природой мы понимаем согласованность органов; и действительно, именно этим она по существу и является.
Животные, поднимающиеся в воздух, животные, передвигающиеся только по земле, и животные, обитающие в воде, также являются видами, каждый из которых, бу-
187
186

дучи различно устроен, имеет потребности и способности, свойственные только ему, или, что то же самое, имеет свою природу.
Эта природа и начинает; а начинает она всегда хорошо, потому что начинает одна. Разум, который ее сотворил, пожелал этого; он дал ей все, чтобы хорошо начать. Каждому животному нужно с ранних лет заботиться о своей сохранности; следовательно, оно не могло бы обучаться слишком быстро, а уроки природы должны быть не только быстро, но и надежно усвояемыми.
Как ребенок приобретает знания
Ребенок обучается лишь потому, что чувствует потребность обучаться. Например, он заинтересован в том, чтобы узнать свою кормилицу, и он быстро узнает ее; он различает ее среди многих лиц, не путает ее ни с кем; а именно это и означает знать. В самом деле, мы приобретаем знания лишь по мере того, как распознаем все большее число вещей и все лучше замечаем качества, которые их отличают; наши знания начинаются с первого предмета, который мы научились распознавать 3.
Знания, которые ребенок имеет о своей кормилице или обо всем другом, еще являются для него лишь чувственными качествами. Стало быть, он приобрел их только таким способом, которым он направлял свои ощущения. Настоятельная необходимость может заставить его вынести ложное суждение, потому что она заставляет его судить второпях; но ошибка может быть лишь мимолетной. Обманутый в своих ожиданиях, он быстро чувствует необходимость вынести суждение второй раз и судит лучше; опыт, который заботится о нем, исправляет его ошибки. Думает он, что видит свою кормилицу, потому что замечает в отдалении лицо, напоминающее ее? Он пребывает в заблуждении недолго. Если его первый взгляд обманул его, то второй взгляд выводит его из заблуждения, и он ищет глазами кормилицу.
Как природа уведомляет его о его ошибках
Таким образом, чувства нередко сами рассеивают заблуждения, в которые они нас ввели; например, если первое наблюдение не соответствует потребности, для удовлетворения которой мы его сделали, это уведомляет нас о том, что мы наблюдали плохо, и мы чувствуем необходимость наблюдать снова. У нас никогда нет недостатка в таких уведомлениях, когда вещи, относительно которых мы обманываемся, нам совершенно необхо-
188

димы; ибо пользование ими в результате ошибочного суждения приводит к страданию, тогда как удовольствие мы получаем вследствие истинного суждения. Итак, удовольствие и страдание — вот наши первые учителя; они просвещают нас, потому что уведомляют, хорошо или плохо мы судим; и поэтому-то в детстве мы делаем без посторонней помощи успехи, которые кажутся не только быстрыми, но и удивительными.
Почему она
перестает уведомлять его
Следовательно, искусство рассуждать было бы для нас совершенно ненужно, если бы нам всегда необходимо было судить лишь о вещах, относящихся к насущным потребностям. Мы естественным образом рассуждали бы хорошо, потому что выверяли бы свои суждения по уведомлениям природы. Но едва мы начинаем выходить из детского возраста, как мы уже выносим множество суждений, о которых природа нас больше не уведомляет. Напротив, нам кажется, что удовольствие сопровождает ложные суждения так же, как истинные, и мы, проявляя доверчивость, обманываемся; дело в том, что в этих случаях любопытство является нашей единственной потребностью, а невежественное любопытство довольствуется всем. Оно пользуется своими заблуждениями с каким-то удовольствием; оно часто сочетается с упрямством, принимая за ответ ничего не означающее слово, не будучи способным распознать, что этот ответ всего лишь слово. Тогда мы долго пребываем в заблуждении. Если же, как это весьма часто бывает, мы судим о вещах, нам недоступных, опыт не сможет вывести нас из заблуждения; а если мы судили о чем-либо с поспешностью, опыт больше не выводит нас из заблуждения, потому что наше предубеждение не позволяет нам советоваться с опытом. Таким образом, заблуждения начинаются тогда, когда природа перестает уведомлять нас о наших ошибках, т. е. тогда, когда, судя о вещах, не имеющих непосредственного отношения к насущным потребностям, мы не можем проверить наши суждения, чтобы узнать, являются они истинными или ложными («Курс занятий», «Древняя история», кн. III, гл. З 4) *.
* Чтобы обучиться механическому мастерству, недостаточно постичь его теорию, нужно приобрести навык, так как теория — это лишь знание правил; и никто не может быть механиком, владея только этим знанием; механиком можно стать лишь благодаря навыку производить действие. Однажды приобретенный, этот навык делает правила ненуж-
189
Единственное
средство приобретать знания
Но, наконец, поскольку ость вещи, о которых мы судим правильно с детства, нужно только обратить внимание на то, как мы себя ведем, когда судим о них, и мы узнаем, как нам следует себя вести, чтобы судить о других вещах. Будет достаточно продолжать так, как природа заставила нас начать, т. е. наблюдать и подвергать наши суждения испытанию наблюдением и опытом.
Именно это все мы делали в раннем детстве, и, если бы мы могли вспомнить этот возраст, наши первые знания направили бы нас на путь, который позволил бы с пользой получать другие знания. Тогда каждый из нас делал бы открытия, которыми он был бы обязан лишь своим наблюдениям и своему опыту; мы делали бы их еще и сейчас, если бы сумели идти путем, который нам открыла природа.
Следовательно, дело не в том, чтобы нам самим придумывать систему для того, чтобы узнать, как мы должны приобретать знания; давайте хорошо сохраним ту, какой обладаем. Природа сама создала эту систему; только она могла ее создать; она создала ее хорошо, и нам остается лишь следовать тому, чему она нас учит.
По-видимому, чтобы изучать природу, нужно было бы наблюдать первоначальное развитие способностей у детей или вспоминать то, что происходило с нами самими. Часто мы были бы приведены к необходимости делать предполо-
ными; у человека больше нет нужды о них думать, и он действует правильно до некоторой степени естественным образом.
Вот поэтому нужно учиться искусству рассуждать. Было бы недостаточно понять эту «Логику»; если мы не выработаем себе навык в пользовании методом, которому она обучает, и если этот навык не таков, чтобы можно было рассуждать, не думая о правилах, то мы будем иметь не практику искусства рассуждать, а только его теорию.
Этот навык, как и все другие навыки, может быть усвоен лишь путем длительного упражнения. Значит, нужно упражняться на многих предметах. Я указываю здесь, что нужно будет для этого прочитать, и так же буду поступать в других местах. Следовательно, нужно упражняться на многих предметах. Но так как люди приобретают навык в каком-либо искусстве тем легче, чем лучше они постигают его теорию, то они поступят правильно, если будут читать то, на что я ссылаюсь, лишь тогда, когда смогут уловить дух этой «Логики»; а для этого требуется прочитать ее по крайней мере один раз.
Когда удастся уловить дух этой «Логики», чтение следует возобновить, и по мере продвижения нужно будет читать то, что я указываю. Поэтому я осмеливаюсь обещать тем, кто будет изучать мою «Логику», что они достигнут во всех своих занятиях легкости, которой они удивятся; у меня есть в этом опыт.

жения. Но предположения имели бы то неудобство, что иногда казались бы безосновательными, а в других случаях требовали бы, чтобы люди ставили себя в такие положения, в какие не все могли бы себя поставить. Достаточно заметить, что дети приобретают истинные знания только потому, что, наблюдая вещи, относящиеся лишь к их самым насущным потребностям, они не ошибаются, или потому, что если они и ошибаются, то быстро бывают уведомлены о своих ошибках. Ограничимся исследованием того, как теперь ведем себя мы сами, когда приобретаем знания. Если мы можем положиться на некоторые из них и на способ, которым мы их приобрели, мы знаем, как мы можем приобрести другие знания.
ГЛАВА 11
О ТОМ, ЧТО АНАЛИЗ ЯВЛЯЕТСЯ ЕДИНСТВЕННЫМ
МЕТОДОМ ПРИОБРЕТЕНИЯ ЗНАНИЙ. КАК МЫ УЧИМСЯ ЕМУ У САМОЙ ПРИРОДЫ
Первый взгляд
отнюдь не дает идей
тех вещей,
на которые
он обращен
Представим замок, возвышающийся над обширной изобильной равниной, где природе было угодно расточать разнообразие и где искусство сумело воспользоваться местностью, чтобы еще больше ее разнообразить и украсить. Мы прибываем в этот замок в ночное время. На другой день окна открываются в тот момент, когда солнце начинает золотить горизонт, и тотчас же закрываются.
Хотя эта равнина появлялась перед нами лишь на мгновение, несомненно, мы видели все, что в ней заключено. В следующее мгновение мы не делали бы ничего, а только получали бы те же самые впечатления, которые произвели на нас предметы в первое мгновение. Так же было бы и в третье мгновение. Следовательно, если бы не были закрыты окна, мы продолжали бы видеть только то, что видели сначала.
Но этого первого мгновения недостаточно для того, чтобы мы знали эту равнину, т. е. чтобы мы распознали предметы, которые там находятся; поэтому-то, когда окна были закрыты, никто из нас не смог бы дать отчет в том, что он видел. Вот как можно видеть много вещей и ничего не узнать.
191
190

Чтобы составить себе
их идеи, нужно
рассматривать их
одну за другой
Наконец, окна снова открываются, чтобы больше не закрываться, пока солнце будет над горизонтом, и мы долгое время снова рассматриваем все то, что видели сначала. Но если, подобно людям, находящимся в экстазе, мы продолжаем, как и в первое мгновение, видеть сразу это множество различных предметов, мы не будем знать их больше, когда вдруг наступит ночь, как мы не знали бы их, когда окна, которые только что открывались, вдруг закрываются.
Чтобы иметь знание об этой равнине, недостаточно, стало быть, видеть ее сразу всю; нужно рассматривать каждую ее часть одну за другой и, вместо того чтобы охватить их все одним взглядом, нужно задерживать свой взор на предметах, последовательно переходя от одного к другому. Вот чему учит природа всех нас. Если она наделила нас способностью видеть множество вещей одновременно, она наделила нас также способностью рассматривать по отдельности, т. е. направлять наши глаза на одну какую-либо вещь; и именно этой способности, являющейся следствием нашей организации, мы обязаны всеми знаниями, которые мы получаем благодаря зрению.
И для того чтобы постигать их такими,
каковы они в действительности,
нужно, чтобы
последовательность,
в какой их наблюдают,

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>