<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 20)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

будь они совершены в обстановке храма, были бы восприняты, как свидетельство
милости Божьей. По мнению Льебо, с помощью гипноза можно добиться излечения
в случае рака, а также при анемии, малярии, туберкулезе, невротических и др.
болезнях. Льебо устанавливает, что внушаемость, или, что то же самое,
податливость к внушению, присуща всем людям без исключения. Одним в большей
степени, другим — в меньшей, но гипноз усиливает, обостряет это свойство.
Мысли, высказанные гипнотизером при внушении, а также собственные мысли,
чувства, желания гипнотизируемого оказывают на человека, находящегося в
подобном сне (гипнотическом состоянии), особенно глубокое влияние, изменяя
его чувствительность, деятельность внутренних органов, самочувствие,
поведение.
Работа Льебо осталась бы незамеченной, если бы не врач, профессор
медицинского факультета в Нанси Ипполит Бернгейм (1840—1919). Бернгейма
возмутило то, что в 1882 году Льебо заявил, что добился излечения больного,
страдавшего ишиасом, который до того в течение шести лет был пациентом
профессора Бернгейма, и тот ничем ему помочь не смог. Заявление Льебо
возмутило до такой степени Бернгейма, что он решил посетить его клинику с
тем, чтобы заявить ему, что он шарлатан. Но, прибыв к Льебо с полным
недоверием, Бернгейм не только согласился с правомерностью этого метода
лечения, но и увлекся гипнозом. Профессор Бернгейм стал одним из самых
яростных сторонников и пропагандистов этого метода и опубликовал монографию,
в которой провозглашал целесообразность лечения гипнозом. Вместе с большой
группой ученых он приступил к широкому исследованию гипноза и связанных с
ним явлений. Бернгейм убедился в том, что при определенных условиях, а
именно, когда оказывают сильное воздействие на воображение или чувства
человека, его восприимчивость к внушению и наяву оказывается ничуть не
меньше, чем в гипнозе.
Бернгейм — первый ученый, который указал на существование
психологического феномена — внушение в бодрствующем состоянии через механизм
самовнушения. Этот факт, который установил Бернгейм, показывает, что не
всегда дело в гипнотическом сне. Когда распалено воображение, когда
подавлены все чувства и желания, кроме единственного, волнующего все
существо, — избавиться от недуга, исцелиться, стать снова здоровым и
сильным, тогда лишь одно слово человека, на которого возлагается исполнение
этой надежды, одно лишь прикосновение к нему или к святыне, от которой ждут
спасения, может силой
самовнушения привести к эффекту — снять болезненный симптом, облегчить
самочувствие.
Но все ли болезни и у всех ли больных?
Особого внимания заслуживает знаменитый невролог своего времени Жан Марти
Шарко (1825—1893), деятельность которого была связана с прославленной
парижской больницей Ля Сальпетрнер. Шарко, увлеченный методом гипноза,
провел эксперименты с больными с признаками истерии, сформулировав на
основании полученных результатов совершенно неправильный вывод о том, что
происходило. Шарко читал свои знаменитые лекции, которые слушали не только
студенты, но и врачи, съезжавшиеся из многих стран Европы. При входе больной
в лекционный зал раздавался резкий удар гонга или пронзительный звук
громадного камертона или внезапно вспыхивал ослепительный свет. И больная
застывала, словно каменное изваяние. Шарко выделил три характерные стадии
гипноза, из которых наибольший интерес представляет самая глубокая —
сомнамбулическая.
Больную, находящуюся в этой стадии, можно одним только внушением того,
что она находится, например, в зоологическом саду, заставить пережить полную
гамму впечатлений от такой прогулки. Шарко решил, что повышенная внушаемость
вообще составляет главную черту больных истерией, поэтому явления гипноза
относятся к патологическому состоянию.
Другое неверное физиологическое объяснение гипноза было дано профессором
Вороцлавского университета Р. Хайденхайном. Он полагал, что фиксация глаз на
точке во время гипнотизации парализует на определенное время деятельность
высших нервных центров и приводит к тому, что данный индивид становится
жертвой автоматических действий.
Как Шарко, так и Хайденхайн в свое время оказывали столь значительное
влияние на представителей своей среды, что их выводы не подлежали
обсуждению- С их “легкой руки” гипноз долгое время относили к
патологическому явлению.
Единственный, кто отважился поставить под сомнение выводы Шарко, был
Бернгейм и его сотрудники из Нанси. Бернгейм подчеркивал, что гипнотического
состояния можно добиться у любого психически здорового человека при помощи
внушения. Гипнотическое состояние — нормальное здоровое явление человеческой
психики. Яростный спор между представителями школ, базировавшихся в Ля
Сальпетрнере и в Нанси, закончился победой Бернгейма.
Исследование гипноза в России
Русские ученые весьма трезво подошли к учению о животном магнетизме,
всколыхнувшему всю Европу. Они проявили сдержанность к идее месмеризма, но в
то же время с большим интересом стали исследовать практическую и лечебную
деятельность месмеристов.
Одновременно с исследованиями Шарко профессор физиологии Харьковского
университета Василий Яковлевич Данилевский (1852—1939) в многочисленных
экспериментах изучал гипнотические явления у животных.
Будучи молодым физиологом, Данилевский в 1878 году на заседании
Харьковского медицинского общества делает свое первое сообщение о
результатах наблюдений под гипнозом у лягушки. Он сообщил членам
медицинского общества, что первым описал так называемое гипнотическое
состояние у животных в 1646 году профессор и иезуит Афанасий Кирхер, назвав
это явление “чудесным опытом”.
Кирхер брал курицу, укладывал ее на бок (на спину) и удерживал ее в этом
положении, пока она не успокоится. Он проводил мелом черту перед клювом
курицы и переставал ее удерживать. Курица в таком неудобном положении лежала
очень долго, сохраняя полную неподвижность, что ее можно было принять за
дохлую. Кирхер считал, что курица видит проведенную мелом черту и принимает
ее за веревку, которая ее удерживает, и, понимая бесполезность
сопротивления, не пытается встать.
Автор этих строк свои первые шаги в исследовании гипноза тоже начинал с
экспериментов на птицах. Я проводил опыты по “гипнотизации” кур, гусей,
уток, лягушек и мелких певчих птичек и могу сказать, что чертить мелом черту
перед клювом птицы не надо. Все животные становятся неподвижными,
нечувствительными к щипкам, уколам, а также подолгу сохраняют приданное их
лапкам и крылышкам неудобное положение.
Немецкий физиолог В. Прейер в конце XIX в., изучая эти особенные реакции
у животных при насильственном обездвиживании, делает заключение, что это не
гипнотическое состояние, а явление, которое возникает в результате
инстинктивного страха, испуга, ужаса животного перед внезапным нападением
хищника.
Данилевский продолжает эксперименты над животными. Он приходит к выводу,
что гипнотическое состояние у животных и человека очень сходно по своему
проявлению, и эта мысль прозвучала в его докладах на IV съезде общества
русских врачей в 1891 году. Один доклад так и назывался: “Единство
гипнотизма у человека и животных”. Он рассказал о гипнотизации речных раков
и морских крабов, жаб, змей, ящериц и черепах. Данилевский сожалел, что
кошек и собак ему загипнотизировать не удалось, но других млекопитающих —
кроликов, морских свинок — он гипнотизировал с успехом.
Он объяснял гипноз у животных, который возникал в результате физического
насилия, как явление физическое, а остальные явления, как снижение
чувствительности, отсутствие произвольных движений и т. п., по его мнению,
относились к параличу воли животного. Объясняя природу гипноза человека по
аналогии с животными, он сводит ее к параличу воли и самостоятельности
мышления, а причиной, вызывающей гипноз, считает психическое принуждение.
Это физиологическое представление о гипнозе было очень далеко от
действительности, но оставило свой негативный, глубокий след, который еще
можно встретить в некоторых публикациях.
На том же IV съезде общества русских врачей в Москве, где выступил В. Я.
Данилевский с докладом “О терапевтическом применении гипнотизма”, выступил
психиатр Ардалион Ардалионович Токарский (1859—1901). Это выступление, а
также и вся последующая деятельность Токарского
в области психотерапии была направлена против ошибочных взглядов Шарко,
Данилевского и других ученых, которые говорили о патологической природе
гипноза, о параличе воли гипнотизируемого и о вредном влиянии на здоровье
самого процесса гипнотизирования.
Рассказывая о той острой борьбе, в которой складывалось научное
представление о гипнозе, и выступая против существующих среди ученых и
врачей предубеждений, А. А. Токарский заявил:
“Смешно было бы думать, что гипнотизм вырос где-то сбоку, за дверьми
храма науки, что это подкидыш, воспитанный невеждами. Можно только сказать,
что невежды его достаточно понянчили и захватали руками”. А. А. Токарский
исходил из того, что гипноз и внушение являются эффективными методами
воздействия на функции нервной системы в смысле ее укрепления и успокоения,
так как “необходимость влияния на нервную систему встречается на каждом
шагу, независимо от болезни”, чем и определяются широкие границы применения
этих методов. В своей работе “К вопросу о вредном влиянии гипнотизирования”
он указал, что правильно проведенная гипнотизация в лечебных целях не
причинит больному вреда, а если ее применение в данном случае необходимо, то
может принести большую пользу. Необходимо отметить, что А. А. Токарский был
первым, кто организовал и начал чтение курса гипнотерапии и психологии в
Московском университете. Он считал, что применение гипноза в принципе
доступно каждому человеку, но успех в этом деле может быть достигнут лишь
при хорошем знании техники гипнотизации и глубоком знакомстве с этими
явлениями.
За свою короткую жизнь (он умер от туберкулеза в возрасте около 42 лет)
А. А. Токарский разработал многие важные практические приемы и указания по
вопросам гипнотерапии, которые имеют ценность и в настоящее время.
Несколько позднее А. А. Токарского начал свою деятельность в области
гипнологии выдающийся русский ученый, психоневролог Владимир Михайлович
Бехтерев (1867—1927).
В. М. Бехтерев, изучая особенности гипнотического состояния человека,
приходит к выводу, что большую роль при наступлении гипнотического состояния
играют словесное внушение, а также ряд физических раздражителей,
способствующих погружению человека в гипнотическое состояние. Он подразделял
гипноз на три стадии — малый, средний и глубокий, которые соответствовали
трем общепринятым стадиям Фореля — сонливость, гипотаксия и сомнамбулизм.
Бехтерев уделял много внимания исследованиям, направленным на то, чтобы
разработать способы повышения лечебной эффективности внушения, проводимого
больному в гипнозе или наяву. На основе многочисленных опытов, наблюдений и
исследований В. М. Бехтерев развил представление о гипнозе как о
своеобразном видоизменении обычного естественного сна. Но гипнотический сон
вызывается искусственно теми усыпляющими приемами, которыми пользуется
гипнотизер. Наиболее удобным и успешнее других действующим приемом Бехтерев
считал словесное внушение сна, которое может заключаться как во внушении
гипнотизируемому представлений, связанных у каждого человека с засыпанием,
так и путем повелительного требования — “Спать!”.
Слабые физические раздражители, например, поглаживание, тихий шепот,
ритмичное, легкое постукивание, по его мнению, могут способствовать быстроте
усыпления, а иногда и вызывать гипнотический сон без всякого словесного
внушения.
В середине декабря 1897 года профессор В. М. Бехтерев произносил речь в
актовом зале военно-медицинской академии. Он говорил об одной из центральных
тем общественной психологии — “Внушение и его роль в общественной жизни”.
Его речь была вскоре выпущена книгой. Темой своей Бехтерев выбрал внушение,
воздействие слова на психику, ибо он-то знал за долгие годы работы, как
сильно оно влияет на человека.
Внушение — это то духовное влияние, которое оказывают люди друг на друга.
Он назвал внушением “воздействие одного лица на другое путем
непосредственного прививания идеи, чувства, эмоции и других психофизических
состояний без участия личного сознания внушаемого лица”. Влияя в первую
очередь на область эмоций, на воображение, внушение чрезмерно их обостряет и
тем самым заглушает рассудочную, критическую оценку действующих на психику
впечатлений. Внушение оказывают словами, интонацией, мимикой и жестами,
собственными поступками и действиями, своей симпатией и своим отвращением,
своей любовью и ненавистью. “Не замечая того сами, мы приобретаем в
известной мере чувства суеверия, предубеждения, склонности, мысли и даже
особенности характера от окружающих нас лиц, с которыми мы чаще всего
обращаемся” (В. М. Бехтерев).
В своей работе В. М. Бехтерев показал механизмы возникновения психических
эпидемий и
роль внушения, самовнушения и гипноза в их зарождении и распространении.
Он прослеживает механизмы возникновения массовых увлечений теми или иными
сектантскими вероучениями, теориями всевозможных мистиков, средневековых
эпидемий, демономании и колдовства, кликушества и т. п. Давно уже было
замечено, что внушаемость людей особенно велика, когда они находятся в
массе. В этом случае внушение усиливается за счет взаимного влияния
охваченных общими чувствами людей, друг на друга — за счет взаимного
внушения и подражания.
Бехтерев изучал особенности повышенной внушаемости в коллективе,
разработал методику коллективного гипноза, которую использовал при групповом
лечении больных.
Эта методика была внедрена им в 1912 году, но он считал ее настолько
важной и перспективной, что избрал темой своего доклада на I Всесоюзном
съезде невропатологов и психиатров в декабре 1927 года. В. М. Бехтерев перед
докладом имел встречу со Сталиным, а через 32 часа после доклада скончался.
Научные труды В. М. Бехтерева имеют большую научную ценность и сегодня,
так как очень хорошо объясняют нашу современную психическую эпидемию —
экстрасенсорного бума, магии, колдовства и других видов чудодейства. Его
научное наследие в области гипнотерапии говорит о том, что этим методом в
комплексе других лечебных мероприятий можно успешно лечить органические
заболевания и невротические расстройства.
С середины прошлого века многие ученые осознали необходимость найти более
точный
метод изучения работы мозга. Путь строгого объективного изучения психики
был положен академиком-физиологом Иваном Петровичем Павловым (1849—1936).
Изучая работу высшей нервной деятельности у животных при помощи метода
условных рефлексов, И. П. Павлов с их помощью устанавливает, что фундамент
психической деятельности составляют два основных взаимно противоположных и
тем не менее тесно друг с другом связанных нервных процесса — возбуждение и
торможение, что орган высшей психической деятельности — кора больших
полушарий головного мозга, что именно в ней сосредоточено верховное
управление жизнедеятельностью нашего организма.
Нервные клетки мозга отличаются большой ранимостью и утомляемостью.
Превышение предела их работоспособности и выносливости грозит им опасностью
болезненного истощения, необратимого разрушения. На пути этой опасности,
считает И. П. Павлов, самой природой поставлен защитный барьер — процесс
торможения, главнейшее средство саморегуляции мозга. Если действующий на
нервные клетки мозга раздражитель чрезмерно силен или длительность действия
даже умеренного раздражителя излишне велика, деятельность мозговых клеток
угнетается. Вначале величина их ответов перестает соответствовать силе
раздражителя, а затем они перестают реагировать. Развивается полное
торможение.
Влияние, ослабляющее мозговые клетки, снижающее их работоспособность —
утомление, нервное потрясение, болезнь, отравление, — увеличивает их
подверженность торможению. Для ослабленных нервных клеток раздражители,
бывшие
прежде сильными, становятся сверхсильными, превышающими предел их рабочих
возможностей.
Согласно представлению Павлова, торможение, как и возбуждение, процесс
движущийся: возникнув в одном участке коры больших полушарий, оно может
распространиться дальше, разлиться по всей ее поверхности и даже спуститься
на нижележащие отделы мозга. Именно так выглядит мозг в то время, когда
человек крепко спит. Охваченные торможением нервные клетки не отвечают или
лишь слабо отвечают на поступающие к ним извне сигналы; поэтому спящий и не
реагирует на шум, свет, разумеется, если раздражения не очень сильны. Во
время сна восстанавливается работоспособность огромной массы клеток мозга,
поэтому человек утром чувствует себя бодрым.
Торможение переходит в сон, когда условия благоприятствуют
распространению тормозного процесса. Сильное снотворное действие оказывают
однообразно повторяющиеся раздражители умеренной силы. Так, неодолимо клонят
ко сну тихий шелест листьев, перестук колес, монотонная речь, колыбельные
песни и шум дождя. Благоприятствует сну и устранение нескольких
раздражителей из окружающей обстановки — громкий шум, яркий свет.
В лаборатории И. П- Павлова провели опыт. Доктор Б. Н. Бирман и И. П.
Павлов вырабатывали у двух собак условные рефлексы на 23 тона фисгармонии,
22 из них подкреплялись последующим кормлением, а один тон — “до 256” —
всегда сопровождался дачей пищи. Через некоторое время, тихо ли, громко ли
звучали тона, не обещавшие обеда, их проигрывание действовало на собак
усыпляюще. Засыпали они под эту музыку
так крепко, что никакими силами не удавалось их разбудить. Толчки,
оклики, уколы булавкой — все было тщетно. Зато звучание “до 256” обрело
поистине магическую силу. Едва слышное, оно мгновенно пробуждало собак.
Бодрые и с аппетитом облизываясь, они тянулись к миске. И. П. Павлов на
основании этого исследования писал: “Настоящая экспериментальная работа Б.
Н. Бирмана значительно приближает к окончательному решению вопрос о
физиологическом механизме гипноза. Еще две-три добавочные черты, и в руках
физиолога окажется весь этот механизм, так долго остававшийся загадочным,
окруженным даже какой-то таинственностью” (Павлов И. П. Собр. соч. Т. 6. М.;
Л., 1951).
Сопоставляя условия наступления гипноза у животных, Павлов увязывает их с
известными способами гипнотизации человека: “Процедура гипнотизирования
людей вполне воспроизводит описанные условия у животных. Ранний классический
способ гипнотизирования — это так называемые пассы, т. е. слабые,
однообразно повторяющиеся раздражения кожи, как в наших опытах. Теперь
постоянно применяющийся способ — повторяющиеся слова (к тому же произносимые
в минорном, однообразном тоне), описывающие физиологические акты сонного
состояния... Наконец, гипнотизирование истеричных, по Шарко, достигается
сильными, неожиданными раздражителями, как в старом способе гипнотизирования
животных... Как у животных, так и у людей большинство гипнотизирующих
приемов тем скорее и вернее к цели, чем они чаще применяются” (Павлов И. П.
Собр. соч. Т. 4. М.;
Л., 1951).
Главная загадка гипноза в том, что погруженный в это состояние человек,
казалось бы, напрочь отрешенный от всего окружающего, спокойно-безразличный
к сильнейшим воздействиям (вплоть до боли от ран и ожогов), проявляет
поразительную тонкую восприимчивость лишь к одному — к влияниям, оказываемым
на него тем, кто погрузил его в гипноз, — к голосу, словам, жестам
гипнотизирующего. Разгадка, считал Павлов, в том, что гипноз — это частичный
сон, при котором среди моря залитых торможением спящих нервных клеток мозга
остается небольшой островок клеток бодрствующих, возбужденных, настроенных
на восприятие определенного раздражителя. Создается такой вид сна особыми
искусственными условиями. Например, при гипнотизации испытуемого просят
фиксировать немигающий взгляд на блестящий шарик. В этом случае в зрительном
анализаторе коры головного мозга нейроны, которые реагируют на данный
длительно действующий внешний раздражитель (блестящий шарик), устают,
истощаются и переходят в тормозное состояние. Таким образом, в зрительном
анализаторе коры головного мозга возникает процесс торможения, который,
распространяясь (иррадируя) на соседние участки мозга, вызывает
гипнотический сон.
При действии на слуховой анализатор пользуются различными монотонными
звуковыми раздражителями. Это может быть звук метронома или монотонный голос
гипнотизера. Все звуковые раздражители, если они длительно действуют,
истощают нервные клетки слухового анализатора испытуемого, вызывая в них
процесс охранительного торможения, что влечет за собою
возникновение “частичного”, т. е. гипнотического, сна.
Для вызывания гипнотического сна через кожный анализатор пользуются
воздействием через кожу в виде своеобразного массажа. Равномерно и ритмично
поглаживая кожу испытуемого своей теплой рукой, гипнотизер возбуждает кожные
рецепторы, от которых в кору головного мозга идет поток импульсов,
постепенно истощающих нервные клетки кожного анализатора, что и вызывает
процесс торможения, а иррадиация этого тормозного процесса, как и в
предыдущих случаях, ведет к возникновению искусственно вызванного —
гипнотического сна.
Наряду с раздражителями, указанными выше, благоприятствующими засыпанию,
всегда имеется и такой, который оказывает противоположное действие, —
сохраняет и поддерживает очаг возбуждения, или, как его назвал Павлов,
“сторожевой пункт”. У человека, погруженного в гипноз, этот пункт всегда
“настроен” на голос того человека, который вызвал у него это состояние. Это
явление стали называть — гипнотический раппорт, или избирательный контакт
между гипнотизером и загипнотизированным.
Развернутый анализ физиологических процессов, лежащих в основе
гипнотического внушения, И. П. Павлов дал уже в 1927 году в последней главе
“Лекций о работе больших полушарий головного мозга”. Он писал: “Среди
гипнотических явлений у человека привлекает к себе — и законно — особенное
внимание так называемое внушение. Как понимать его физиологически? Конечно,
слово для человека есть такой же реальный условный раздражитель, как и все
остальные, общие у него с
животными, но вместе с тем и такой многообещающий, как никакие другие, не
идущий в этом отношении ни в какое количественное и качественное сравнение с
условными раздражителями животных. Слово, благодаря всей предшествующей
жизни взрослого человека, связано со всеми внешними и внутренними
раздражениями, приходящими в большие полушария, все их заменит и потому
может вызывать все те действия, реакции организма, которые обусловливают те
раздражения. Таким образом, внушение есть наиболее упрощенный типичнейший
условный рефлекс человека. Слово того, кто начинает гипнотизировать данного
субъекта при известной степени развивающегося в коре полушарий торможения,
концентрируя по общему закону раздражение в определенном узком районе,
вызывает вместе с тем, естественно, глубокое внешнее торможение (как только
что в указанном моем собственном случае) во всей остальной массе полушарий и
тем самым исключает какое-либо конкурирующее воздействие всех других
наличных и старых следов раздражении. Отсюда большая, почти неодолимая сила
внушения как раздражителя во время гипноза, и даже после него. Слово и
потом, после гипноза удерживает свое действие, оставаясь независимым от
других раздражителей, неприкосновенное для них, как в момент его
первоначального приложения к коре, не бывшее с ними в связи.
Многообъемность слова делает понятным то, что внушение может вызвать в
гипнотизируемом человеке так много разнообразных действий, направленных как
на внешний, так и на внутренний мир человека”.
Рассматривая физиологическую сторону внушения, И. П. Павлов установил
условия, способствующие повышению восприимчивости к внушению, или, иначе,
повышению внушаемости. Согласно И.П. Павлову, основой повышенной внушаемости
является понижение предела работоспособности корковых клеток, что вызывает
их облегченную тормозимость. Физиологической основой извращенных реакций у
человека, находящегося в гипнотическом состоянии, составляет, как считал
И.П. Павлов, парадоксальная фаза, возникающая на тех или иных стадиях
гипноза в коре больших полушарий головного мозга. “Я думаю, что наша
парадоксальная фаза, — писал И.П. Павлов, — есть действительный аналог
особенно интересной фазы человеческой гипнотизации, фазы внушения, когда
сильные раздражения реального мира уступают место слабым раздражениям,
идущим от слов гипнотизера” (Павлов И. П. Т. 3. М.; Л., 1951).
Следует отметить, что И. П. Павлов признавал правильность деления гипноза
на три стадии, которые выделял В. М. Бехтерев: малый гипноз, средний гипноз
(гипотаксия) и глубокий гипноз (сомнамбулизм).
И.П. Павлов, изучая условные рефлексы у животных, считал, что различные
явления психики животных и человека можно объяснить через понятие условного
рефлекса. Такая позиция получила со стороны советских ученых однобокое
толкование как при жизни Павлова, так и после его кончины. Хотя в последние
годы своей жизни И. П. Павлов, изучая поведение человекообразных обезьян,
пришел к выводу о существовании таких явлений в высшей нервной деятельности
животных, которые не могут быть определены как условные рефлексы. К
большому сожалению, это замечание Павлова осталось незамеченным и эти
явления не стали предметом систематических исследований.
Ученые нашей страны продолжали рассматривать условный рефлекс как явление
физиологическое и одновременно “психическое”, как “рабочую” единицу мозговой
деятельности.
На основе учения И.П.Павлова в 1956 году была разработана подробная
классификация различных стадий и степеней глубины гипноза врачом Е. С.
Катковым. Данная классификация представляет интерес даже потому, что дает
информацию о полной динамике гипнотического транса.
Первая стадия. Первая степень. Наблюдается нарастающее снижение тонуса
коры головного мозга. Основные процессы — торможение и возбуждение —
изменены, что создает условия для иррадиации торможения на двигательный
анализатор и вторую сигнальную систему действительности. Субъект ощущает
приятный покой. Это исходное предгипнозное состояние.
Показатели первой степени первой стадии: у гипнотика ощущение покоя.
Приятное состояние легкости в теле. Окружающее слышит, свои мысли
контролирует. Чувствительность сохранена.
Легко реализуется внушение двигательных реакций. Из этого состояния
гипнотизируемый легко может выйти.
Вторая степень. Тонус коры еще более сжимается. Глубоко заторможен
двигательный анализатор. Глотательные движения. Прикосновение к руке
вызывает активное нормальное
напряжение. Двигательные реакции легко реализуются. Слышит и активно
воспринимает внешние раздражители. Чувствительность сохранена. Легко может
быть разбужен.
Третья степень. Тонус коры значительно снижен. Более глубокое угнетение
двигательного анализатора и второй сигнальной системы.
Показатели третьей степени первой стадии:
ощущение гипнотиком дремоты и сонливости. Течение мыслей вялое. Тяжесть в
теле. Мышцы расслаблены. Поднятая рука бессильно падает. Невозможно открыть
веки, двинуть рукой. Моторные внушения часто не реализуются. Окружающие
звуки слышит. После пробуждения уверен, что мог бы выйти и сам из этого
состояния.
Вторая стадия. Первая степень. Тонус коры снижен, возникает зона
раппорта. Разлитое торможение выключает кинестетическую систему
(каталепсия). Торможение и второй сигнальной системы действительности.
Торможение иррадиирует и на кожный анализатор (анальгезия) (обезболивание.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 20)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>