<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 20)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Тбилиси, 1961).
Явление “внушения” со стороны предметов нам всем известно. Предметы
притягивают нас к себе и побуждают к определенной деятельности.
Иногда и потребность и сам ее предмет не
осознаются человеком, но тем не менее властно определяют его поступки,
“притягивают” человека к себе. Так, герой романа “Преступление и наказание”
Раскольников, намеревавшийся пойти в полицейскую контору, вдруг находит себя
у того места, где им было совершено убийство старухи-ростовщицы.
“В контору надо было идти все прямо и при втором повороте взять влево:
она была уже в двух шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился,
подумал, поворотил в переулок и пошел обходом через две улицы, — может быть,
без всякой цели, а, может быть, чтобы хоть минуту еще потянуть и выиграть
время. Он шел и смотрел в землю. Вдруг как будто кто шепнул ему что-то на
ухо. Он поднял голову и увидел, что стоит у того дома, у самых ворот. С того
вечера он здесь не был и мимо не проходил.
Неотразимое и необъяснимое желание повлекло его” (Достоевский Ф. М.
Преступление и наказание. Т. 6. М., 1960. С. 132-133).
Читая, мы видим и чувствуем, как какая-то непонятная сила влечет
Раскольникова к месту преступления, и она, эта сила, словно действует помимо
него.
Два описанных примера отличны, но в них есть общая особенность, которая и
становится центром исследований Д. Н. Узнадзе. При наличии некоторой
потребности, предмет, могущий удовлетворить индивида, влечет его к себе и
побуждает совершить действие, “требуемое” этим предметом и приводящее к
удовлетворению потребности.
В одном случае этот предмет — стакан воды, а в другом — место
преступления. В первом примере состояние, вызванное потребностью и ее
предметом, осознается, а во втором примере скрыто от человека.
Но в обоих случаях специфическое состояние, возникшее у субъекта, при
наличии потребности и ее предмета, выражается в направленности, готовности к
совершению определенной деятельности, отвечающей потребности, т. е.
установки.
В понимании Д. Н. Узнадзе “первичная установка” выражается в конкретном
психологическом явлении — феномен “побуждающего характера” предметов.
Этот феномен может вызывать импульсивные установки, которые переходят в
импульсивное поведение. Примеры действия импульсивных установок встречаются
буквально на каждом шагу. Вы пишете статью, а рядом стоит тарелка с яблоками
или лежит пачка сигарет. Время от времени вы, не отрываясь от работы,
машинально протягиваете руку и берете яблоко или закуриваете сигарету. В том
случае, если условие, способное удовлетворить потребность, находится перед
нами в стандартной ситуации, мы почти никогда специально не задумываемся,
что предпринять: “Сами условия ситуации диктуют нам, что надо делать”
(Узнадзе Д. Н. Формы поведения человека // Психологические исследования. М.,
1966).
Любое импульсивное поведение осуществляется под влиянием актуального
импульса сиюминутной потребности и отвечающего ей предмета,
диктующего, в буквальном смысле этого слова, что нужно делать.
Стакан воды, стоящий на кафедре, “внушает” лектору, почувствовавшему
жажду, взять и выпить его, не прерывая хода своих рассуждений.
Если вы сыты, но чувствуете приятный запах лакомства, то этот продукт
“внушает” вам ложный аппетит, и вы его покупаете.
Любая женщина, занятая многочисленными домашними делами, в момент
появления недостаточно знакомого человека машинально поправляет волосы,
направляясь навстречу гостю. Заядлый курильщик, увлеченный разговором,
механически будет курить столько раз, сколько будут протягивать ему
сигареты.
Многие установки помогают нам жить автоматически в стандартных ситуациях.
В этот момент индивидуальные установки не мешают нам думать о других
проблемах. Например, у молодого человека, собирающегося на свидание с
любимой девушкой, никак не надевается ботинок, и все его усилия оказываются
тщетными. Тогда, порядком разнервничавшись, он начинает разбираться, в чем
дело, и с досадой обнаруживает, что, увлекшись мечтой о встрече с любимой
девушкой, он упорно пытался натянуть ботинок своего брата. Препятствие,
возникшее при надевании ботинка, парализует установку, направленную на
встречу с девушкой, возникает в сознании потребность узнать причину
задержки.
Наши установки могут проявляться и в оговорках, обмолвках и ошибочных
действиях. Так, 3. Фрейд в одном из своих исследований рассказывает о
председателе, который открывает не
предвещающее ему ничего хорошего заседание словами “объявляю заседание
закрытым” (вместо “открытым”), не замечая при этом обмолвки. Эта обмолвка
приоткрывает то значение, которое собрание имеет для председателя.
Или еще один пример. Юноша, расставшийся с любимой девушкой, начинает
встречаться с другой. Оживленно беседуя с ней о чем-то, он несколько раз
называет ее именем той девушки, с которой встречался раньше. Его новая
знакомая вспыхивает и заявляет: “Ты вовсе не меня любишь”. И сколько бы ни
оправдывался юноша, утверждая, что просто оговорился, она проницательно
увидела то реальное значение, которое она имеет для юноши, “увидела” ту
смысловую установку, которая прорвалась на поверхность в виде обмолвки.
Смысловая установка представляет собой выражение личностного смысла в
виде готовности к определенной деятельности. Эта функция может
непосредственно проявляться в общей смысловой окраске различных действий,
входящих в состав деятельности, выступая в виде “лишних” движений, смысловых
обмолвок и оговорок.
Следующий уровень установочной регуляции — цель действия. Цель, будучи
представлена в форме образа осознаваемого предвидимого результата,
актуализирует готовность субъекта к ее достижению и тем самым определяет
направленность данного действия. Под целевой установкой и понимается
готовность субъекта совершить прежде всего то, какую цель он поставил при
решении определенной задачи. Одним из наиболее впечатляющих примеров силы
действия целевой установки остается случай с
охотником, описанный К. Марбе. В поздний вечерний час охотник с
нетерпением подстерегал в засаде кабана. И вот наконец долгожданное событие
произошло, листья кустарника качнулись, и... грянул выстрел. Охотник кинулся
к подстреленному “кабану”, но вместо кабана он увидел девочку. Сила целевой
установки, готовность увидеть именно то, что он ожидал и хотел увидеть, была
столь велика, что чувственное содержание, возникшее в процессе восприятия
объекта (девочки), преобразовалось в иллюзорный образ кабана (Нататдзе Р. Г.
Воображение как фактор поведения. Тбилиси, 1972).
В обычной жизни часто встречаются случаи “самостоятельного” проявления
целевой установки в форме тенденции к завершению прерванных действий.
Подобные проявления целевой установки были открыты и исследованы Б. В.
Зейгарник на материале запоминания прерванных и законченных действий.
Испытуемым предлагали в беспорядке совершать различные действия, причем одни
действия им давали довести до конца, а другие прерывали. Выяснилось, что
прерванные действия запоминаются примерно в два раза лучше, чем законченные.
В классических экспериментах Б. В. Зейгарник был установлен тот
фундаментальный факт, что предвосхищаемая субъектом цель действия продолжает
оказывать влияние и после того, как действие прервано, выступая в виде
устойчивой тенденции к завершению прерванных действий.
Этим феноменом интуитивно пользуются писатели и хорошие лекторы.
Писатель, желающий, чтобы его читатель захотел прочесть вторую, еще не
опубликованную часть книги, старается “обо
рвать” изложение на самом интересном месте. Лектор, стремящийся, чтобы
его слушатели глубже поняли проблему, не “разжевывает” ее до конца, а
прерывает лекцию, вынуждая тем самым слушателей самим попытаться решить или
обдумать эту проблему. Если слушатель выходит с лекции в состоянии
прерванного действия и имеет установку на поиск решения поставленной
проблемы, то, значит, лекция удалась.
Любой план своего поведения мы разбиваем на операции, которые помогают
нам достичь намеченную цель. Готовность к осуществлению определенного
способа действия понимается как операциональная установка.
В повседневной жизни операциональные установки действуют в привычных
стандартных ситуациях, целиком определяя работу “привычного”, по выражению
Д. Н. Узнадзе, плана поведения.
После того, как человек многократно выполнял один и тот же акт в
определенных условиях, у него при повторении этих условий не возникает новая
установка, а актуализируется ранее выработанная установка на эти условия
(Узнадзе, 1961). Воспользуемся образным примером П. Фресса, чтобы
проиллюстрировать эту мысль:
контролер на станции метро после многократного предъявления билетов
ожидает вновь увидеть билет, а не стакан с аперитивом, т. е. при встрече с
пассажиром у него каждый раз на основе прошлых воздействий актуализируется
готовность действовать именно по отношению к билету.
Если вы рискнете в час пик предъявить контролеру похожую на билет
бумажку, то убедитесь в том, что установка, вылившись в
Операцию, будет по своему содержанию соотнесена именно с билетом, а не с
бумажкой. Иными словами, выражение операциональной установки будет
обусловлено “образом действия”, принятым в данной ситуации.
Разнообразные фиксированные социальные установки также могут выступать
как операциональные установки. Очень удачный пример действия социальных
фиксированных установок, актуализирующихся в стандартных ситуациях, можно
увидеть в произведении Л.Н.Толстого “Анна Каренина”: “Жизнь Вронского тем
была особенно счастлива, что у него был свод правил, несомненно,
определявших все, что должно и не должно делать. Свод этих правил обнимал
очень малый круг условий, но зато правила были несомненны, и Вронский,
никогда не выходя из этого круга, никогда ни на минуту не колебался в
исполнении того, что должно. Правила эти несомненно определяли, что нужно
заплатить шулеру, а портному не нужно, что лгать не надо мужчинам, а
женщинам можно, что обмануть нельзя никого, но мужа можно, что нельзя
прощать оскорблений, но можно оскорблять, и т. д. Все эти правила могли быть
неразумны, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что
он спокоен и может высоко носить голову” (Толстой Л. Н. Собр. соч. Т. 8. М.,
1963. С. 324).
Эти правила, нормы оценок и отношений внедряются в сознание человека и,
выступая в форме отвечающих стандартному кругу условий операциональных
установок, руководят человеком в повседневной жизни и избавляют от
необходимости всякий раз решать, как надлежит действовать в той или иной уже
встречавшейс
ситуации. Достаточно, опираясь на прошлый опыт, отнести встретившуюся
ситуацию к определенному классу, и “срабатывают” соответствующие установки.
Эти установки будут операциональными — по их месту в деятельности и
отвечающими усвоенным социальным нормам (пример с Вронским) — по их
содержанию. Операциональные установки обычно осознаются лишь в тех случаях,
когда они нарушаются.
Так, главный персонаж романа Ф. М. Достоевского “Идиот” князь Мышкин
вместо того, чтобы небрежно бросить свой узелок швейцару, заводит с ним
обстоятельную беседу в “людской”, чем сначала приводит в недоумение самого
швейцара, а затем и княгиню Мышкину. Нарушение принятых норм мешает
швейцару, “человеку с намеком на мысль”, решить, как себя вести с князем.
Подобное нарушение правил и вытекающих из них установок на определенное
поведение в данной ситуации расценивается и швейцаром, и княгиней как
событие из ряда вон выходящее, о чем недвусмысленно дается понять князю
Мишкину.
Взаимоотношения между установками
Согласно учению Д. Н. Узнадзе, бессознательное психическое состоит из
множеств установок. Он смог экспериментально показать их формирование и
некоторые из них классифицировать.
Итак, в самых общих чертах вы познакомились с этой классификацией
установок — первичной, целевой, импульсивной, смысловой и операциональной.
Но ни в коем случае не следует
представлять эти установки, как этажи, надстроенные друг над другом и
лишенные каких бы то ни было отношений между собой.
Все установки находятся в постоянном взаимоотношении друг с другом и
влияют друг на друга. Каждая установка стремится реализовать свою целевую
потребность, и каждая из них имеет свой установочный операциональный способ
ее реализации. Эти установки, стремясь к своей цели, действуя, наступают
друг на друга. Таким образом, может возникнуть противоречие, конфликт,
который из бессознательного может перейти в сознание.
Например, увидев на улице симпатичную незнакомую девушку, молодой человек
хочет подойти и познакомиться, но в его круге такой поступок будет расценен
как неприличный. В этой ситуации действует несколько установок, между
которыми складываются определенные отношения. Прежде всего это целевая
установка, проявляющаяся во вполне осознанном намерении молодого человека
познакомиться с девушкой. Она актуализирует, с одной стороны, различные
операциональные социальные установки, усвоенные в прошлом в виде социальных
норм поведения в подобных ситуациях, с другой стороны, она приводит в
действие смысловую установку, выражающую реальное отношение молодого
человека к вставшей перед ним цели. В зависимости от смысловой установки
фиксированные социальные установки могут либо блокироваться, и тогда молодой
человек решится подойти к девушке, либо реализоваться в действие, и тогда он
пройдет мимо.
Описанная ситуация, конечно, упрощена, но
благодаря такому упрощению в ней удается увидеть то, как установки других
уровней под влиянием целевой установки вплетаются в контекст действия и
определяют его ориентацию.
Наши старые установки могут оказывать свое действие на новые. Например, у
курильщика появилась целевая установка, которая проявилась в осознанном
желании бросить курить. Он сознательно принимает решение, что завтра больше
курить не будет.
Утром старая операциональная фиксированная установка актуализирует у него
в сознании желание закурить, и он берет сигарету. Но “целевая установка”
опять анализирует в сознании курильщика мотив бросить курить, например: “Я
бросил курить! Все, я не курю!”. Курильщик убирает сигарету. В этот момент
“старая установка” диктует противоположную мотивацию: “Кто сразу бросает
курить? Сразу бросать курить вредно! Давай будем отвыкать постепенно”. Эти
две установки находятся в конфликте друг с другом, а сознание курильщика,
его “Я” должно поддержать одну из них. Если “Я” курильщика не актуализирует
мотив “бросить курить”, то “старая привычка” курить остается.
Итак, между установками различных уровней складываются определенные
взаимоотношения. Мышление среднего человека подобно обезьяне, которая
прыгает и бегает между конфликтующими установками и принимает зачастую
“импульсивные” решения. Люди смотрят на мир сквозь очки, стекла которых
затемнены светонепроницаемой пленкой “старых установок” (догм, знаний,
устаревших предрассудков и т.д.).
Д. Н. Узнадзе в связи с этим писал: “Стара
установка продолжает свое существование в определенной качественности
установок настоящего”.
Эта глубокая мысль создателя теории установки показывает нам, что “старые
установки”, или, как их называют в школе Д. Н. Узнадзе, “установки на
прошлое”, оказывают существенное влияние на “новые установки”, или
“установки на будущее”.
Но существуют творческие установки, которые могут организовать и
интегрировать деятельность конфликтующих между собой установок. Формирование
подобных установок — это, по-видимому, одна из важнейших функций вашего
бессознательного. Такая интеграция дает человеку духовную силу, творческий
потенциал. Творческие установки выражают в жизнедеятельности человека его
личностный смысл, придают устойчивый характер и помогают преодолеть многие
трудности в жизни человека, создают в сознании индивида духовный
самоконтроль и ведут его к самосовершенствованию.
К пониманию этого, правда, в неясной форме, неоднократно уже приходили
лучшие умы прошлого. Известный римский философ Луций Анней Сенека, не
сомневаясь, утверждал: “Сколько человек прожить хочет — может”. Интересно
подчеркнуть, что спустя столетия к этому же выводу пришел Гёте. По поводу
смерти одного знакомого он писал: “Вот умер 3., едва дожив до 75 лет. Что за
несчастные создания люди — у них нет смелости прожить дольше. Главное, надо
научиться властвовать над самим собой”.
На симпозиуме по бессознательному было отмечено, что внушаемость человека
и его
гипнабельность зависят от неосознаваемой психологической установки.
Именно возникновение неосознаваемой психологической установки на внушаемость
оказывает непосредственное и глубокое влияние на гипнабельность. Но до тех
пор, пока положительная установка на внушение не исключит в сознании
индивида мотивы поведения, противоречащие процессу внушения, гипнотического
эффекта не будет.
Под влиянием положительной установки на внушение бессознательно
срабатывает механизм, исключающий поведение, противоречащее этой установке.
Именно тогда отпадает под влиянием этой установки последний мотив,
определяющий контроль за своим поведением, наступает гипнотическое
состояние, при котором словесная информация, поступающая от гипнотизера,
воспринимается без критики сознания индивида.
Установка на внушение является реорганизатором психологических установок
личности, которые в дальнейшем не только способствуют достижению
гипнотического состояния, но и активно участвуют в самом процессе создания
этого состояния.
Некоторые выводы и обобщени
Итак, учение 3. Фрейда — психоанализ и теория неосознаваемой
психологической установки Д. Н. Узнадзе выступают на сегодня как наиболее
обобщенные направления научной мысли о бессознательном психическом. Они
приводят к выводу о том, что сознание индивида вовсе не является феноменом,
исчерпывающим психологическую сущность и способ проявления психических
особенностей человека. Все личностные качества индивида имеют
бессознательную причину.
Оба эти направления считают, что бессознательное психическое управляет
всеми фундаментальными измерениями человека во всех аспектах. Управление
осуществляется бессознательно или может реализоваться через сознание.
Бессознательное есть неустранимое начало всего общественного бытия человека,
а не одной только его индивидуальности.
Читатель, думаю, уже догадался, что искусство гипнотизера состоит в
умении присоединиться к бессознательному индивида, формировать положительную
установку на внушение и через гипнотический транс получать нужный эффект. Но
все это в следующих главах.
3. Феномены внушения и гипнотического транса
Известно, что без податливости по отношению к внушению гипнотический
транс вызвать невозможно. Поэтому возникает вопрос: чем, собственно,
является гипноз? Можно перечислить несколько ответов, которые дают на этот
вопрос профаны и специалисты: “Целительное чудо”, “Театральный фокус”,
“Религиозное чувство” и т. д.
Нет ничего странного в том, что эти ответы столь противоречат друг другу
— ведь речь идет о явлении, которое всегда понималось неправильно. В конце
1990 года в городе Констанце, бывшей ФРГ, проходил 5-й европейский конгресс,
посвященный применению гипноза в психотерапии и психосоматической медицине.
Подавляющее большинство участников конгресса, специалисты-гипнологи, пришли
к выводу, что гипноз и его эффекты не смогла объяснить ни одна из
существующих научных школ, поэтому гипнолог должен строить свою практику,
полагаясь на собственный опыт и врачебную интуицию. На эту тему была
прочитана лекция профессора Д. Ревенштрофа (ФРГ) “Гипноз: лечение без
теорий”.
Тем не менее были выступления, где говорилось о феномене внушаемости
человека, что решающее значение имеет вера больного в авторитет гипнотизера,
что в состоянии гипноза информационные процессы протекают в правом полушарии
мозга быстрее, чем в левом.
Как видите, охарактеризовать сущность гипноза сложно, поскольку он у
отдельных людей существует в столь разнообразных формах. Но в
гипнозе мы встречаемся с совокупностью загадочных элементов,
прослеживающихся во многих видах взаимодействий людей, — феномен
внушаемости.
Люди обладают врожденным механизмом податливости к внушению, который
находится в определенной связи с очень многими присущими нам способностями к
научению и развитию. Ребенок учится путем подражания, поступая в
соответствии с указаниями своих родителей и учителей. Уровень его
податливости к внушению высок, что приносит огромную пользу, поскольку в
этом случае необходимость научения с помощью метода проб и ошибок не столь
велика. Представление ребенка о мире, его системе ценностей и установки в
значительной мере определены тем, что он принимает оценки и рекомендации,
сообщаемые ему дома и в школе взрослыми людьми, пользующимися авторитетом.
Печать авторитета переносится в дальнейшем на другие лица и даже на средства
информации. То, что ребенок видит по телевизору, слышит по радио и читает в
книгах и журналах, кажется ему особенно достоверным. Ставить под сомнение
достоверность сообщений, поступающих из всех этих источников, означает
ставить под сомнение авторитет самих родителей. В тех случаях, когда ребенок
воспитывался в атмосфере уважения авторитетов или страха перед ними,
еретический подход указанного рода может привести к усилению тревоги.
По мере того, как ребенок растет и превращается во взрослого человека, он
начинает проявлять склонность ко все большей ориентации на собственное
критическое суждение и сохранение
своего права на независимость суждений и действий. Но и во взрослом
человеке по-прежнему кроется весьма податливый к внушению ребенок, который
продолжает верить в истинность того, чему его учат.
Примеры того, как человек неосознанно поддается внушению, весьма
многочисленны. Так, торговая реклама строится в значительной мере с учетом
того, что клиент поддается внушению. Основная посылка рекламы заключается в
том, что если с помощью таких средств массовой информации, как телевидение,
радио, газеты и журналы, передать людям соответствующую информацию, они, по
всей вероятности, станут потребителями данного товара независимо от его
истинного качества.
Мнения популярных, любимых и вызывающих восхищение личностей очень часто
воспринимаются как нечто неоспоримое, даже если эти лица никоим образом не
подготовлены к тому, чтобы судить о данной проблеме.
В давнем французском кинофильме “Новый Дон-Жуан” совершается удачная
комедийная подмена. В городе ждут приезда блестящего и опасного Дон-Жуана.
Волнуются женщины, наслышанные об этом чуде соблазна и красоты; нервничают
мужчины, зная о безумной храбрости наглеца и дуэлянта. Но вместо Дон-Жуана
появляется его слуга — прямой антипод своего господина. Его играет
знаменитый актер Фернандель — всем памятно некрасивое, будто наспех и грубо
вылепленное лицо этого блистательного актера;
он сам пошутил над собою, что похож на кавалериста, проглотившего свою
лошадь.
Но женщины словно ослепли! Они льнут к Фернанделю, как к Дон-Жуану, без
устали восхищаются им и тают при одном его взгляде.
Наше восприятие мира не пассивный, а очень активный процесс. Мы видим
события, людей и факты не объективно и беспристрастно, а сквозь некие очки,
фильтры, призмы, которые прихотливо и разнообразно искажают реальность для
каждого из нас. Эту заведомость, предвзятость, избирательность и
произвольную окраску восприятия психологи обозначают термином “установка”.
Видеть желаемое вместо действительного, воспринимать реальность в ореоле
ожиданий — удивительное человеческое свойство. В очень многих случаях, когда
мы уверены, что поступаем и судим вполне здраво, при зрелом размышлении и
пристальном рассмотрении оказывается: сработала установка на внушаемость.
Сведения, прошедшие эту мельницу искажающего восприятия, приобретают порой
неузнаваемый облик.
Внушение вообще непременно содержится в любом, совершенно любом общении
людей. Совет, указание, высказывание собственного мнения уже таят в себе
внушение. Любая речь — это внушение, действенное или исчезающее впустую в
зависимости от таланта и умения говорящего и от готовности слушателя —
готовности в меру доверия, возможности и способности поверить, от активности
и достаточности ума.
В разной степени и от разных лиц подвержен внушению любой человек. “Не
замечая того, сами мы приобретаем в известной мере чувства, суеверия,
предупреждения, склонности, мысли и даже
особенности характера от окружающих нас лиц, с которыми мы чаще всего
обращаемся” (В. М. Бехтерев).
Внушение — это то духовное влияние, которое оказывают люди друг на друга.
Оказывают словами, интонацией, мимикой и жестами, собственными поступками и
действиями, самим фактом своей симпатии, отвращения, ненависти, любви или
страха. Внушение — это всякое информационное воздействие на личность помимо
сознательного контроля разума.
Система государственного, политического воздействия — система массового
внушения. Мы хорошо знакомы с ней в форме внушений идеологических. Политики
не скупились на информацию, сдобренную обещаниями всяческих возможных и
невозможных благ, эти внушения были причиной известных трагедий в истории.
Последствия одержимости ложными мыслями, ложным духом у нас перед глазами.
В сознание людей внушалась информация, в которой было обилие расхожих
штампов, распространенных предрассудков, общепринятых ярлыков, заведомых
суждений, кажущихся очевидностей, типовых мнений и стандартных образов, что
именуется “установками”.
Эти установки с легкостью использует разум как готовые блоки для
постройки картин мира и рецептов поведения в нем.
Блестящий пример такого идеологического установочного мышления можно
прочитать у драматурга Шварца в его “Драконе”.
Скромный архивариус Шарлемань, несмотря на ум, доброту и образованность,
начинен блока
ми установок до предела. Он, например, даже радуется, что город порабощен
привычным драконом ибо простодушно и твердо убежден, что вообще жизни без
драконов не бывает. Он, кроме того, весьма благодарен дракону, ибо в
незапамятные времена тот избавил город от цыган — плохих и страшных людей:
они враги любой государственной системы, их песни лишены мужественности, а
идеи разрушительны. Но бедный Шарлемань, как немедленно выясняет собеседник,
в жизни не видел ни одного цыгана, а все это некогда проходил в школе, уж,
конечно же, во времена дракона, позаботившегося о курсе обучения.
Отлаженная система установок позволяет уверенно и с порога судить обо
всем на свете, ко всему с готовностью подходить, относиться, заведомо
воспринимать. Такое суждение не содержит ни справедливости, ни милосердия,
ни истины, поскольку суждение предшествовало доказательству и отменило,
отбросило за ненужностью главное — доказательство, как самый прием выяснения
истины.
Неисчислимо множество готовых воззрений у любого верующего, преданного
приверженца строгой и замкнутой системы мировоззрения — он твердо знает, к
чему, как и почему следует относиться, что и как оценивать и воспринимать.
Элементы этого набора установок так увязаны друг с другом, что одна

<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 20)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>