<< Пред. стр.

стр. 51
(общее количество: 69)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

тенденциями стихийного хода действительности. И если тем не менее
перспективы эти в таких условиях окажутся иногда отвечающими ходу
действительности, то они могут оказаться таковыми не благодаря их
обоснованию, а разве только по счастливой случайности, на которую, конечно,
мы не можем ориентироваться.
Итак, обоснование перспектив на данных объективной действительности и
тенденций ее стихийного хода предполагает разрешение проблемы предвидения.
Но, как было отмечено
577
выше, перспективы плана обосновываются не только на основе анализа
стихийного хода хозяйственной действительности, а и на основе выяснения той
системы средств и мер воздействия на этот ход, при помощи которой мы могли
бы в максимальной степени направлять его по желательному руслу. Что же
предполагает разрешение этой задачи? Оно предполагает не только выяснение,
какими средствами воздействия на ход хозяйственного развития мы располагаем
сейчас, в момент построения плана, но и какими средствами мы будем
располагать на протяжении интересующего времени, на которое строится план.
Оно вместе с тем предполагает выяснение эффекта, какой дадут проектируемые
нами мероприятия в смысле их влияния на ход действительности в будущем. Но
если это так, то очевидно, что как выяснение вопроса о возможных средствах
нашего воздействия в будущем, так и о возможном влиянии наших мероприятий
на ход развития действительности опирается в свою очередь на предвидение.
Совершенно ясно, что, если мы не можем предвидеть, какими средствами
воздействия мы будем располагать в течение интересующего нас отрезка
будущего, если мы не в состоянии предвидеть, какой эффект даст наше
воздействие на действительность, то мы не можем и сказать, насколько в наших
силах видоизменить направление развития действительности в желательном
смысле, не можем обосновать и перспектив плана.
Итак, обоснование перспектив может быть найдено на путях анализа
действительности и доступных нам средств воздействия на нее. Причем здесь
предполагается не только анализ нашего прошлого и настоящего хозяйственного
положения, но и разрешение (в каких-то пределах, удовлетворяющих требования
практики) проблемы предвидения как в отношении вероятного хода стихийного
развития хозяйства, так и в отношении эффекта нашего сознательного
воздействия на него. Только при разрешении этой проблемы мы могли бы
считать перспективы плана обоснованными.
Изложенное бросает дополнительный и новый свет на характер самих
перспектив, которые выдвигаются планом. Являются ли при таких условиях
перспективы, выдвигаемые планом, директивами, указаниями на то, чего мы
хотим достичь? Да, они являются директивами, потому что, как было выяснено
выше, они строятся в расчете на проведение определенной системы наших
мероприятий. Следовательно, выдвигая те, а не иные перспективы, мы тем самым
даем или, точнее, принимаем
578
на себя определенную директиву в организации наших мероприятий и действий.
Но являются ли перспективы только директивами? Из всего предыдущего
изложения ясно, что нет. Эти перспективы построены или, точнее, должны быть
построены одновременно на основе известного предвидения тенденций
стихийного хода событий и на основе предвидения определенного эффекта
наших мероприятий, то есть на основе предвидения, что эти мероприятия в
общем могут быть выполнены, что, будучи выполнены, они дадут намеченный
результат и что, следовательно, вложенная в перспективы директива будет
осуществлена. И если кто-либо не согласится с этим выводом, то мы вправе
спросить его: какое же иное толкование можно дать понятию плановых
перспектив?
Таким образом ясно, что перспективы плана являются не только директивой, но
одновременно и предвидением. Но если это так, то в итоге оказывается, что
построение всех основных элементов плана, весь план, начиная с анализа
хозяйственной действительности и ее вероятного хода, переходя к системе
мероприятий и кончая системой самих перспектив, представляется как бы
пронизанными стоящей перед нами на каждом основном этапе работы над
планом необходимостью практического разрешения проблемы предвидения. И
можно твердо сказать: план - не только предвидение: он одновременно и
программа действий; но план без всякого предвидения - ничто.
5
Всем известна знаменитая формула Конта: знать, чтобы предвидеть; предвидеть,
чтобы управлять. В этой формуле превосходно выражена та мысль, что
управлять, а следовательно, и планировать нельзя без известного предвидения.
Вместе с тем в ней выражена и та мысль, что предвидеть можно только на
основании знания. Предвидение, если оно не превращается в простое и
необоснованное пророчество, всегда опирается на знание. И если мы пришли к
выводу, что при построении планов предвидение играет столь значительную
роль, то естественно дать себе отчет, какие же возможности предвидения дает
нам современное знание. Совершенно ясно, что тот или иной ответ на этот
вопрос имеет глубочайшее значение для выяснения пределов, форм и методов
построения перспективных планов.
Мы можем знать непосредственно лишь то, что было или что есть. И если мы
пытаемся выйти за пределы прошлого и
579
настоящего, если мы хотим заглянуть в будущее, то есть предвидеть, то мы
неизбежно опираемся на знание связей и закономерностей в ходе
действительности, которые были подмечены при изучении прошлого.
Предвидение всегда опирается на знание связей и закономерностей в ходе
явлений действительности. Причем для возможности предвидения особенно
большое значение имеет знание динамических закономерностей, то есть
закономерностей, которые наблюдаются в ходе событий во времени. Разрешая
проблему предвидения, то есть заключая от настоящего к будущему, мы
неизбежно сталкиваемся с необходимостью знать динамические закономерности
явлений и не можем обойтись знанием только статических закономерностей их,
так как только динамические закономерности могут указать путь и формы
перехода событий из стадии настоящего к той или иной стадии будущего, только
динамические закономерности как бы связывают настоящее и будущее. И
очевидно, что чем большее количество связей и закономерностей научно
установлено, тем большие возможности мы имеем для предвидения.
Но связи и закономерности, устанавливаемые наукой, устанавливаются ею в
различной форме. Они могут иметь точную количественную форму или не иметь
ее и выражаться в более или менее общей, суммарной форме. В первом случае
они дают нам возможность утверждать, что совокупность данных явлений влечет
за собой совокупность других явлений, и в то же время установить
количественную характеристику взаимоотношений тех и других. Во втором
случае они последней возможности не дают.
Они могут быть, далее, строгими каузальными связями и закономерностями и,
наоборот, они могут иметь характер простых подмеченных эмпирических
правильностей. Разница между строгими каузальными связями и эмпирическими
правильностями состоит в том, что первые при наличии определенных условий
обязательны, вторые такой обязательностью не обладают и допускают различные
исключения. Совершенно очевидно, что чем большее количество установленных
связей и закономерностей каузально обоснованы и количественно выражены, тем
большим и тем более точным знанием действительности мы располагаем, тем
большие возможности предвидения находятся в наших руках, тем в более точной
форме мы можем выражать это предвидение. И, действительно, мы обладаем
наибольшими возможностями предвидения именно в тех областях, где наука
располагает достаточным количеством
580
установленных точных и каузально истолкованных связей и закономерностей.
Такова область точного естествознания, как физика, химия, астрономия и т.п. Но
уже в таких областях естествознания, как метеорология, где нам приходится
иметь дело с явлениями весьма сложными, мы не располагаем достаточным
числом установленных связей и закономерностей, допускающих точную
количественную формулировку. И здесь наши возможности предвидения
чрезвычайно суживаются.
В области общественно-экономической жизни мы имеем дело с явлениями, также
неизмеримо более сложными, чем в сфере точного естествознания. Здесь мы
располагаем еще меньшим количеством установленных связей и
закономерностей, и они поддаются еще в меньшей степени точному
количественному выражению. Совершенно очевидно, что здесь мы обладаем и
значительно меньшими возможностями предвидения.
Однако возможности нашего предвидения в каждом случае зависят не только от
наличного запаса знаний. При том же запасе знаний - и это имеет основное
значение для методов построения наших планов - они зависят, во-первых, от того,
как и насколько сложно ставится задача предвидения, во-вторых, от общих
особенностей той области явлений, в отношении которой она ставится, в-
третьих, от особенностей специально того явления которое мы хотим
предвидеть.
Если остановиться на первом условии, то необходимо отметить следующее. Чем с
большими деталями хотим мы предвидеть события и чем более отдаленные от
нас события хотим мы предвидеть, тем большее количество установленных
связей и закономерностей мы должны иметь, чтобы учесть все обстоятельства, от
сочетания которых зависит интересующее нас событие. Очевидно, что именно в
этом случае достаточного запаса знаний у нас может чаще всего не оказаться, что
именно в этих случаях мы легче всего можем перейти объективные пределы
имеющихся у нас возможностей научного предвидения и превратить предвидение
в произвольное пророчество.
Если остановиться теперь на втором условии, на значении общих особенностей
сферы явлений, в которой мы строим предвидение, то необходимо иметь в виду
следующее. Есть области, явления которых обладают чрезвычайной сложностью
и относительно малой устойчивостью. К числу последних, как было уже
отмечено выше, принадлежит и сфера социально-экономических явлений, причем
в различных частях и в различной степени. Во-первых, явления этой области
находятся под
581
воздействием не только многообразных внутренних социально-экономических
условий, но и под влиянием окружающей космической среды. Очевидно, чтобы
предвидеть более или менее точно события социально-экономической жизни, мы
должны знать связи и закономерности не только самих социально-экономических
событий, но и пертурбирующие воздействия на них со стороны внешней среды.
Во-вторых, и это особенно важно для построения перспективных планов, явления
этой области находятся под воздействием не только стихийных социально-
экономических условий, но и рациональных факторов, в виде воздействия
органов государственной власти и т.д. Чтобы предвидеть социально-
экономические явления достаточно точно, мы должны достаточно точно
предвидеть направление и эффект и таких воздействий. Совершенно ясно, что
предвидение событий в столь сложной среде предъявляет неизмеримо большие
требования к развитию нашего знания связей и закономерностей хода событий,
чем в сфере более простых явлений. И очевидно, что опять скорей всего именно
здесь необходимого запаса такого знания у нас может не оказаться.
Остановимся теперь на третьем условии предвидения, на значении особенностей
специально тех явлений, которые мы хотим предвидеть. В зависимости от
особенностей этих явлений можно установить и различные типы предвидения,
которые имеют различное значение, представляют различные трудности и дают
различные результаты. Возможны три основных типа предвидения явлений
социально-экономической действительности.
Первый тип предвидения - это предвидение таких событий, которые
представляются, по крайней мере при данном состоянии знания, событиями
иррегулярными. Примером таких событий могут служить: конкретные размеры
урожая или промышленного производства на определенную дату, конкретные
размеры экспорта, конкретный уровень цен в определенный момент времени и
т.д. Поскольку эти события являются однократными, конкретными, сами по себе
они не могут быть включены в ту или иную формулу закона или ряда законов.
Для того чтобы предвидеть их точно, нам нужно было бы располагать почти
идеальным знанием хозяйственного положения в исходный момент и почти всей
совокупности закономерностей хода относящихся сюда окружающих событий.
Только тогда мы могли бы предсказать интересующие нас события как результат
перекрещивания этих закономерностей. Такой тип вполне конкретного
582
предвидения, если бы он был точным, представлял бы наибольшее практическое
значение. Он давал бы наиболее точную ориентировку в возможном ходе
событий. Но именно потому, что мы не располагаем этим почти идеальным
запасом знания, такой тип предвидения, строго говоря, представляется и
наиболее трудным. И на практике, особенно когда он делается на более или менее
отдаленный срок, в большинстве случаев он оказывается ошибочным. Очень
часто он оказывается ошибочным или грубо приблизительным и в перспективе
даже весьма короткого времени. Чтобы подтвердить последнюю мысль на
примере, укажем на попытку прогноза именно такого типа в первом издании
"контрольных цифр" Госплана.
В них Госплан пытался предсказать конкретный уровень цен в течение 1925-1926
гг. по месяцам и в целом за год. Действительность не только не оправдала
предсказаний Госплана, но, наоборот, избрала даже совершенно другое
направление в движении цен. Так, Госплан предполагал, что в целом за 1925-1926
гг. средний уровень оптовых цен понизится на 8,3%. В действительности он
повысился на 2,7%. Контрольные цифры предполагали, что при этом оптовый
индекс сельскохозяйственных цен упадет за год на 8%, а промышленных цен - на
9%. В действительности первый повысился на 0,7%, а второй - на 4,7%. В тех же
контрольных цифрах Госплан пытался предвидеть конкретное изменение вкладов
и текущих счетов в банках, размеров денежного обращения, экспорта и т.д. и
тоже ошибся: Госплан предполагал, что вклады и текущие счета кредитной
системы в среднем за 1925-1926 гг. возрастут на 114%, в действительности они
возросли всего на 40,5%. По контрольным цифрам среднегодовая денежная масса
должна была увеличиться на 71%, в действительности она выросла на 17,5%.
Экспорт должен был вырасти в ценностно-червонном выражении на 138%, а он
вырос на 16%. Могут сказать, что предположения контрольных цифр были
рассчитаны на определенную систему мероприятий экономической политики,
которые не были осуществлены. Но, во-первых, неизвестно, оправдалось бы
сделанное предвидение даже и при осуществлении этой системы мероприятий.
Во-вторых, - и принципиально это самое главное - раз известная система
мероприятий предполагалась, а потом не осуществилась, значит, предположения
по поводу ее были нереальны, значит, прогноз вероятного направления
мероприятий был ошибочен. Значит, и в целом прогноз в той форме, как он был
сделан, оказался не под силу. Но именно это мы и хотели доказать.
583
Второй тип предвидения имеет место тогда, когда речь идет о предвидении
наступления того или иного более или менее регулярно повторяющегося
события. Примером такого предвидения могут служить предсказания
наступления капиталистических экономических кризисов, явлений, связанных с
сезонными колебаниями конъюнктуры, и т.д. Предсказания такого рода также
весьма трудны. Но поскольку здесь идет речь о предсказании событий не в
конкретно-количественном выражении, а лишь в форме утверждения вероятного
наступления или ненаступления в известный период времени события,
возникающего более или менее закономерно и периодически, постольку
предвидение такого типа оказывается в известных пределах доступным и при
прочих равных условиях, как правило, более доступным, чем предвидение
первого типа. В настоящее время методика предсказания второго типа
подверглась значительной разработке. И часто, хотя далеко не всегда, мы можем
по наличию тех или других симптомов за некоторое, правда непродолжительное,
время предвидеть более или менее точно наступление таких событий.
Наконец, третий тип предвидения заключается в предвидении лишь общего
развития тех или иных социально-экономических тенденций. Этот тип
предвидения не локализирует предсказываемых событий точно во времени и не
характеризует их в точной количественной форме. В отношении количественной
характеристики, где это допускает природа интересующих событий, он может
давать лишь приблизительные количественные границы развития тенденций.
Примерами такого рода предвидения могут служить предсказания роста или,
наоборот, упадка тех или иных отраслей хозяйства, предсказания общего
повышательного или, наоборот, понижательного движения цен и т.д. Этот тип
предвидения, особенно когда речь идет о предвидении в рамках значительного
отрезка времени, по-видимому, наиболее доступен нам при современном уровне
социально-экономического знания. И практика знает наряду со случаями
неудачного предсказывания такого типа также и многие случаи успешного
прогноза.
Заканчивая настоящий раздел статьи, заметим, что к какому бы типу предвидения
мы ни прибегали, форма выражения нашего предвидения может быть двоякой:
категорической или условной. В первом случае формула предвидения такова: на
основании таких-то данных мы считаем вероятным выход события X. Во
втором случае она такова: на основании
584
таких-то данных мы считаем, что если наступят события А, Б, В и т.д., то
наступит и событие X. Отсюда ясно - форма выражения предвидения в первом и
втором случае различна. Можно было бы сказать, что в случае условной формы
предвидения мы поступаем более осторожно, но и решаем проблему лишь
наполовину. Действительно, в этом случае мы считаем наступление события X
вероятным, если наступят события A, Б, В и т.д. Но так как мы не решаемся
сказать что-либо определенное о наступлении событий А, Б, В, то, в сущности,
мы ничего определенного не говорим и о событии X. Отсюда очевидно, что
условная форма выражения предвидения является как бы недоразвитой формой.
На практике, прибегая к предвидению, мы, конечно, почти всегда постулируем те
или иные условия, не входя в их анализ или потому, что некоторые из них
очевидны, или потому, что анализ их недоступен.
Однако число таких условий не может быть слишком большим и в числе этих
условий не может быть условий явно спорных. В противном случае предвидение
утрачивает уже всякое значение. Хотя формы выражения предвидения, строго
говоря, могут быть различны, но ясно, что принципиальные основания
предвидения всегда остаются те же. Поэтому ко всем формам его одинаково
приложимо то, что было изложено выше.
Предыдущее рассмотрение возможностей социально-экономического
предвидения показывает, что возможности эти заключены в довольно узкие
пределы. Очевидно, что, решаясь на то или иное предвидение при построении
планов, если мы хотим остаться в своих построениях на объективно-научной
почве, мы должны всякий раз отдать себе достаточно точный отчет в том, где
проходят границы этих пределов.
6
Спрашивается теперь, отдается ли действительно достаточный отчет в этих
границах при построении наших планов? Соразмеряются ли перспективные
построения в смысле их сложности и детальности с имеющимися объективно
научными возможностями предвидения? Соразмеряются ли с этими
возможностями сроки, на которые мы хотим проникнуть в будущее?
Учитываются ли в достаточной мере специфические особенности интересующих
нас явлений в отношении большей или меньшей возможности предвидеть их
будущее изменение? Отдается ли достаточный отчет в формах и типах
предвидения, к которым
585
мы в различных случаях перспективных построений прибегаем? Учитываются ли
достаточно строго возможности осуществления мероприятий, предполагаемых
перспективами, а также эффект этих мероприятий? В связи со всем этим -
достаточно ли обосновываются наши перспективные построения?
Нужно откровенно сказать, что очень часто, если не в большинстве случаев, на
многие из этих вопросов пришлось бы ответить отрицательно.
При построении наших планов очень часто предвидению ставят столь сложные
задачи, разрешить которые при данном уровне знания мы не в состоянии. Очень
часто расчет ведется на такие отдаленные сроки, сквозь которые наш анализ не в
состоянии пробиться. Особенность различных явлений, их степень изменчивости
и в связи с этим возможности нашего предвидения относительно их хода
учитываются в большинстве случаев недостаточно. Одновременно и несмотря на
все это, при прогнозе и построениях на будущее мы обычно избираем самый
трудный путь - путь однозначного количественно-конкретного выражения
перспектив на определенное время, то есть первый путь предвидения. Строго
говоря, при построении планов нам приходится иметь дело со всеми тремя
типами предвидения. Мы имеем в них дело с предвидением третьего типа, когда
утверждаем в планах вероятность тенденций роста или упадка различных
отраслей хозяйства, повышения или понижения цен, развития или понижения
товарности хозяйства, роста производительности труда и т.д., иногда с
примерными количественными выражениями их. Нам не приходится иметь дело
с предвидением наступления повторяющихся экономических кризисов
капиталистического типа ввиду того, что наше хозяйство не знает таких
кризисов. Но мы все же прибегаем к предвидению второго типа, когда
учитываем в планах периодические колебания хозяйственной жизни под
влиянием сезонных условий. Наконец, мы имеем дело с предвидением первого
типа, когда на определенный период времени предсказываем в точной
количественной форме рост производства, повышение или понижение цен, рост
товарности и товарооборота, приток вкладов и т.д. В большей, или меньшей
степени, повторяем, нам приходится иметь дело со всеми типами предвидения.
Но вместе с тем нельзя не отметить, что наши планы как правило, совершенно не
отдают себе отчета в относительной трудности этих различных типов
предвидения и наши планы недостаточно критически стремятся строить
предвидение преимущественно по первому типу. В этом отношении
586
у нас часто наблюдается чрезвычайная смелость. Смелость эта выражается в том,
что на большой, иногда необычайно большой срок вперед формулируют в точной
количественной форме как перспективы, так и систему мероприятий. Причем их
формулируют в чрезвычайно дробной и детальной форме. Указывают не только,
каких размеров достигнет, скажем, производство той или иной крупной отрасли
хозяйства, но и производство по отдельным даже мелким культурам. Указывают,
каких размеров оно достигнет в пределах отдельных районов, губерний и т.д. В
точной количественной форме указывают, каковы будут товарные избытки
различных отраслей хозяйства, каковы будут размеры экспорта, каковы будут
уровень цен, потребление, национальный доход, прибыли и задолженность
предприятий и т.д. Иначе говоря, мы идем в планах, как правило, по наиболее
трудному и сложному пути предвидения.
При этом проектируется на длительный срок, также в дробно-количественной
форме, и система необходимых мероприятий. При этом достаточного анализа,
что эту систему мероприятий можно осуществить, что, будучи осуществлена, эта
система даст именно ожидаемый результат, - в большинстве случаев нет.
Если теперь принять во внимание это недостаточно критическое отношение ко
всем указанным проблемам предвидения и построения перспектив и поставить
вопрос, имеются ли в таком случае серьезные основания для предлагаемого
предвидения и выдвигаемых планом перспектив в каждом отдельном случае, то
нужно прямо сказать, что в большинстве случаев таких оснований не окажется.
Для иллюстрации только что изложенного остановимся кратко на двух
конкретных примерах. В качестве первого примера возьмем перспективные
построения Сибкрайзему правления по отношению к сельскому хозяйству
Сибири.
Сибкрайзему правление разработало и в 1926 г. опубликовало под общим
заглавием "Сельское хозяйство Сибирского края" два больших тома. В первом
томе - "Материалы к перспективному плану" - оно дало довольно ценную
систематизацию статистико-экономических материалов по сельскому хозяйству
края. Во втором томе - "Перспективный план" - оно попыталось обрисовать
перспективы развития сельского хозяйства края. Что же мы находим в этом
втором томе? Сибкрайзему правление исходит как из основной задачи из задачи
радикального изменения системы сельского хозяйства края и перехода
587
его от залежной и парозалежной системы к системе травопольной со всеми
вытекающими отсюда последствиями в смысле реорганизации животноводства.
Оно полагает, что проектируемое коренное изменение может быть осуществлено
в период "примерно в течение 25-летнего периода". Отправляясь от этого
положения, оно, далее, строит схемы или модели организации травопольного
осуществляющегося примерно через 25 лет хозяйства, типичного для каждого из
8 районов края. При этом для каждого такого типа будущего хозяйства дается в
точной количественной форме характеристика организации полеводства и
луговодства с указанием возможных урожаев, организации животноводства с
указанием кормовых норм и продуктивности скота, организации удобрения,
рабочей силы, основного и оборотного капитала, организации транспорта,
размеров валовой продукции (по условным ценам), товарности хозяйства,
расходов и доходности его и т.д. На основе расчетов относительно этих типов -
моделей хозяйства по тем же примерно рубрикам дается далее сводный баланс по
всей массе хозяйств края.
В заключение дается характеристика системы проектируемых мероприятий в
области организации земельной территории, переработки сельскохозяйственного
сырья, кооперирования и сельскохозяйственного кредита в области
агрикультурных мероприятий и сельскохозяйственного образования.
Нет никакого сомнения, что Сибкрайземуправлением проделана огромная работа.
Но что дают его перспективные построения? Если его организационно-
балансовые построения в крайне дробной количественной форме как в
отношении типичного хозяйства будущего по каждому району, так и по всему
краю в целом рассматриваются как желательно возможный и при условии
осуществления намеченных мероприятий вероятный баланс и организационный
тип сельского хозяйства Сибири примерно через 25 лет, то этот баланс лишен
всякой реальности. Он построен на основе условных цен, на основе условных
норм, на основе принятых, но не мотивированных урожаев и т.д. Как форма
предвидения перспектив на столь отдаленный срок он не дает ничего. Ни анализ
положения сельского хозяйства в прошлом, ни характеристика системы
намеченных мероприятий ни в какой степени не доказывают и не обосновывают,
что намеченная реорганизация хозяйства будет осуществлена, что в итоге ее
осуществления получится примерно именно запроектированная продукция и
товарность хозяйства, что продукция эта, если она будет иметь место, найдет
рынок внутренний и мировой, что
588
доходность хозяйства будет примерно та, которая указана, и т.д. Можно сказать,
что в плане даже нет подхода к обоснованному ответу на эти вопросы.
Если же построения плана рассматривать просто как метод доказательства
необходимости и целесообразности перехода к травополью, то совершенно ясно,
что, во-первых, для этого были не нужны столь обширные и головоломные
исчисления об организации хозяйства и его балансе, во-вторых, эти исчисления
сами по себе не убеждают в необходимости и возможности повсеместного
перехода Сибирского края к травопольной системе. Путь обоснования этого
лежал бы в плоскости более глубокого анализа фактической эволюции сельского
хозяйства Сибири, в анализе общих перспектив рынка, промышленности по
переработке, путей сообщения и т.д. Но именно этого в достаточной степени не
дано в работе Сибкрайземуправления и именно эти соображения привели,
например, Земплан HКЗ РСФСР к выводу, что намеченная планом задача
всеобщего перехода сибирского сельского хозяйства к травополью нереальна.
Таким образом, ясно, что, несмотря на концентрацию ценных фактических

<< Пред. стр.

стр. 51
(общее количество: 69)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>