<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Чтобы точнее уяснить природу конфликта, необходимо определить его границы, т.е. его внешние пределы в пространстве и во времени. Начнем с бытового примера. Иван Иванович, полагая, что его сосед по садовому участку несправедливо отнял у него часть огорода, решил «проучить» обидчика и собрать с его участка часть урожая помидоров. О своем замысле он рассказал жене, которая вовремя отговорила его от задуманных действий. Был ли здесь конфликт, начался ли он или уже завершился? Каковы его пространственные границы и кто его участники? Эти вопросы, не столь уж важные в случае ссоры между соседями, перерастают в крупные политические и правовые проблемы, когда речь идет о межгосударственных или межнациональных отношениях.
Можно выделить три аспекта определения границ конфликта: пространственный, временной и внутрисистемный.
Пространственные границы конфликта обычно определяются территорией, на которой происходит конфликт. Четкое определение пространственных границ конфликта важно главным образом в международных отношениях, что тесно связано и с проблемой участников конфликта. В нашей недавней истории подобная задача возникала неоднократно в ходе межнациональных конфликтов в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Таджикистане, Северном Кавказе и других регионах, где следовало бы четко определить территориальные границы зоны конфликта для осуществления превентивных мер.
Временные границы - это продолжительность конфликта, его начало и конец. От того, считать ли конфликт начавшимся, продолжающимся или уже закончившимся, зависит, в частности, юридическая оценка действий его участников в той или иной момент времени. Это особенно, важно для правильной оценки роли вновь присоединившихся к конфликту лиц.
Начало конфликта, с нашей точки зрения, определяется объективными (внешними) актами поведения, направленными против другого участника (конфликтующей стороны), при условии, что последний осознает эти акты как направленные против него и им противодействует. Эта несколько усложненная формула означает, что конфликт будет признан начавшимся, если:
1) первый участник сознательно и активно действует в ущерб другому участнику (т.е. своему противнику); при этом под действиями мы понимаем как физические действия, так и передачу информации (устное слово, печать, телевидение и т.д.);
2) второй участник (противник) осознает, что указанные действия направлены против его интересов;
3) второй участник предпринимает ответные активные действия, направленные против первого участника.
Сказанное означает, что, если действует только один участник или участниками производятся лишь мыслительные операции (планирование поведения, обдумывание образа действий противника, прогнозирование хода будущего конфликта и т.п.), говорить о наличии конфликта неправомерно.
В самом деле, ситуацию, в которой действует (пусть даже агрессивно) лишь одна сторона, а вторая ведет себя пассивно, назвать конфликтной еще нельзя. Возможно, предполагаемый противник признает эти действия правильными; может быть, он опасается противодействовать первому участнику и подчиняется ему или же им руководят какие-то иные соображения. Как бы то ни было, он не предпринимает никаких действий против первого субъекта, но в таком случае нет противоборства сторон, т.е. конфликта.
Мысленные действия, никак не выраженные внешне, не являются элементом начавшегося конфликта, под которым понимается фактическое, а не воображаемое противоборство сторон.
Сказанному, однако, не противоречит предложенное некоторыми специалистами выделение латентной (скрытой) стадии развития конфликта, а точнее, стадии, предшествующей открытому конфликту, которая включает планирование будущих операций и подготовку к ним. Выделение этой стадии существенно для анализа крупных конфликтов международного значения (например, планирование войны). Утвердив в 1940 г. план «Барбаросса», предусматривающий нападение на СССР, Гитлер еще не развязал военного конфликта между СССР и 1ерманией, но вступил в его латентную стадию; началом открытого конфликта стало, как известно, 22 июня 1941 г.
Разумеется, конфликт как противоборство сторон в международных отношениях не исчерпывается военными действиями. Так, конфликты дипломатический, торговый, пограничный, политический разрешаются ненасильственными средствами. Однако при всех условиях речь идет о противоборстве сторон, т.е. взаимных действиях (хотя бы и словесных). Таким образом, конфликт всегда начинается как двустороннее (или многостороннее) поведение. Ему, как правило, предшествуют действия одной из сторон, что позволяет в большинстве случаев определить зачинщика конфликта.
Так, нетрудно было определить зачинщика в конфликте Ирака с Кувейтом в 1991 г. Агрессивная роль Ирака, предпринявшего неспровоцированное нападение на соседнюю страну, получила отрицательную оценку со стороны Организации Объединенных Наций и всего мирового сообщества.
Труднее определить, кто являлся зачинщиком многочисленных межнациональных конфликтов, происходивших в 90-е гг. XX в. на территории России и других государств СНГ, а также Югославии. Неясность исходных шагов, запутанность ответных действий, взаимные обвинения, необъективность информации - все это затягивает развитие конфликта, препятствует его быстрому и безболезненному прекращению, мешает выявлению подлинных виновников.
Завершение конфликта также не однозначно. Конфликт может быть исчерпан (например, примирением сторон), но может прекратиться выходом из конфликта одной из сторон либо ее уничтожением (во время войны или при совершении преступления). Наконец, возможно пресечение развития и прекращение конфликта в результате вмешательства третьих лиц. Этим способом в ряде случаев заканчиваются так называемые криминальные конфликты. Практика международных отношений все более часто использует третьи силы для пресечения межнациональных конфликтов (ввод войск ООН, дипломатическое посредничество и др.). Эти методы, как известно, используются во многих странах, в том числе в нашей стране и государствах СНГ
Таким образом, окончанием конфликта нужно считать прекращение действий всех противоборствующих сторон, независимо от причины, по которой они имели место.
Рассмотрим внутрисистемный аспект развития конфликта и определения его границ. Всякий конфликт происходит в определенной системе, будь то семья, группа сослуживцев, государство, международное сообщество и т.д. Эти внутрисистемные связи сложны и многообразны. Конфликт между сторонами, входящими в одну систему, может быть глубоким, обширным или частным, ограниченным. В межгосударственных конфликтах велика опасность разрастания, распространения обостренных взаимоотношений не только в территориальном, но и в социальном, национальном, политическом аспектах; такой конфликт способен затронуть самые широкие слои общества.
Определение внутрисистемных границ конфликта .тесно связано с четким выделением конфликтующих сторон из всего круга его участников. Как мы увидим далее, кроме непосредственно противоборствующих сторон участниками конфликта могут быть и такие фигуры, как подстрекатели, пособники, организаторы конфликта (сами в нем непосредственного замешанные), а также третейские судьи, советники, сторонники и противники тех или иных лиц, конфликтующих между собой. Все эти лица (или организации) - элементы системы. Границы конфликта в системе зависят, таким образом, от того, насколько широк круг в него вовлеченных участников. Знание внутрисистемных границ конфликта нужно для воздействия на происходящие процессы, в частности, для предотвращения разрушения системы в целом (если это, разумеется, необходимо).

§ 3. Функции конфликта

Ясно, что конфликт служит способом выявления и разрешения противоречий. Если противоположные силы, их интересы вызывают напряжение, переходящее в открытое противоборство, то, естественно, этому противоборству рано или поздно должен прийти конец. Конфликт с его последующим разрешением и является одним из путей выхода из противоречия.
При таком подходе возникает проблема оценки роли конфликта. Преобладающая, можно сказать, обыденная оценка любых конфликтов однозначно отрицательна. В самом деле, мы достаточно натерпелись не только от бытовых ссор и неурядиц, служебных неприятностей, но и - в последнее время - от серьезных межнациональных, территориальных, общественно-политических и прочих противостояний и противоборств. Поэтому конфликт оценивается общественным мнением в основном как явление нежелательное. В целом, пожалуй, он таковым и является - по меньшей мере, для одной из сторон. Так, из-за конфликтов на производстве, по мнению многих исследователей, теряется до 15% рабочего времени. Есть и другая точка зрения, согласно которой конфликт - не только неизбежное, но и полезное социальное явление.
Авторы, признающие конфликт нежелательным, считают его разрушителем (или нарушителем) нормально функционирующей социальной системы. По их мнению, в своей изначальной основе конфликт не присущ системе и обычно исчерпывается тогда, когда появятся (или активизируются) те силы в системе, которые вернут ее в положение баланса и стабильности. Но отсюда следует, что уже в самом конфликте заложен стимул к появлению институтов для поддержания системы в устойчивом состоянии. Это и законодательная деятельность, и принятые процедуры для решения различных споров, и политические собрания, где партийные конфликты решаются в «войне слов», т.е. в дебатах и дискуссиях, и рынок, где соперничающие интересы между покупателями и продавцами решаются посредством сделок, и т.д. Отсюда вытекает, что даже те специалисты, которые считают конфликт явлением отрицательным, усматривают в нем некоторые позитивные черты.
Другая научная традиция вообще рассматривает конфликт не как отклоняющееся от нормы и преходящее явление, но как постоянный и даже необходимый компонент социальных отношений. Эта традиция восходит к Аристотелю, Гоббсу, Гегелю, Марксу, Веберу. В соответствии с этой точкой зрения, факт любого дефицита в обществе сам по себе достаточен, чтобы вызвать конфликт; каждый человек в любой группе пытается увеличить свою долю дефицитных ресурсов и, если необходимо, за счет других. А если среди искателей территорий и ресурсов мы обнаружим еще и борьбу за лидерство, власть и престиж, то конфликт просто неизбежен. И здесь не будет аналогии с конфликтом за обладание материальными благами, где стороны могут сделать так, что доля каждого будет возрастать. «Для реального мира, - писал Р. Дарендорф, - необходимо пересечение различных взглядов, конфликтов, изменений. Именно конфликт и изменения дают людям свободу; без них свобода невозможна»1 [' Darendorf R. The Modern Social Conflict. L., 1958. P. 87.].
По мнению Л. Козера, конфликт внутри группы может способствовать ее сплочению или восстановлению единства. Поэтому внутренние социальные конфликты, затрагивающие только такие цели, ценности и интересы, которые не противоречат принятым основам внутригрупповых отношений, как правило, носят функционально-позитивный характер2 [2 См.: Coser L.A. The Function of Social Conflict. Sociological Theory. L., 1957. P 199.]
.
Общий тезис о том, что конфликт - в общем-то нормальное состояние общества, высказывается и отечественными авторами.
Из сопоставления приведенных точек зрения видно, что они относятся к несколько разным вещам. В действительности конфликт полезен тем, что так или иначе разрешает противоречие. Но какой ценой? Путем разрушения или серьезного повреждения системы, а то и посредством уничтожения одной из сторон?
Лучше, если объективно существующее противоречие, не доводя до конфликта, устранить мирными, цивилизованными средствами. Поэтому о полезности конфликтов, с нашей точки зрения, можно говорить лишь в конкретных случаях и притом достаточно условно.
Разрешение противоречий - объективная функция социального конфликта. Значит ли это, что она совпадает с целями участников? Нет, не значит или во всяком случае не всегда. Если целью одной из сторон конфликта может быть действительное устранение противоречия (причем именно в ее пользу), то целью другой стороны вполне может быть сохранение статус-кво, уклонение от конфликта либо разрешение противоречия без противоборства сторон. В конфликте могут быть заинтересованы даже не сами противоборствующие стороны, а третья сторона, провоцирующая конфликт. Поэтому функции конфликта, с позиций его участников, могут быть гораздо более многообразны.

В завершение этой темы рассмотрим один пример из недавнего прошлого. В августе 1992 г. профсоюз российских авиадиспетчеров потребовал от Правительства РФ повышения вдвое заработной платы для работников этой службы. Надо заметить, что с июля зарплата авиадиспетчеров была более чем в 10 раз выше минимума заработной платы государственного служащего. Правительство, учитывая это, отказалось удовлетворить требования авиадиспетчеров. Профсоюз пригрозил забастовкой. Московский городской суд признал забастовку незаконной и в свою очередь пригрозил гражданским иском и уголовной ответственностью зачинщикам. Конфликт на этом был тогда приостановлен. Примерно такая же ситуация сложилась и в 1997 г.
Какие функции выполнял этот конфликт? По мнению авиадиспетчеров, он вынуждал Правительство пойти на повышение заработной платы. Для Правительства назревший конфликт не был нужен, но противостояние профсоюзу позволяло ему не только сохранить экономический статус-кво, но и поддерживать свой престиж. Суд отстаивал требования закона. Нетрудно видеть, что цели и функции конфликта стороны представляли по-разному. В общем социальном плане данный конфликт можно оценить однозначно: это выражение экономического неблагополучия, когда государство не может гарантировать адекватного материального обеспечения своим служащим. Конфликт с профсоюзом авиадиспетчеров был неудавшейся попыткой разрешить противоречие между дефицитом экономических ресурсов государства и насущными жизненными потребностями одной из групп населения.

На межличностном уровне функции конфликта также противоречивы. Проблема в том, что в большинстве случаев функции конфликта связывают с его негативными последствиями, так как они ведут в основном к нарушению определенных форм общения, норм, эталонов поведения и т.п. Менее изучена позитивная функция межличностных конфликтов. Конструктивные же функции этого типа конфликтов заключаются в следующем:
1) межличностный конфликт может способствовать мобилизации усилий группы и индивида по преодолению возникающих в ходе совместной деятельности критических ситуаций;
2) «развивающая» функция конфликта выражается в расширении сферы познания личности или группы, в активном усвоении социального опыта, в динамичном обмене ценностями, эталонами и т.д.;
3) конфликт может способствовать формированию антиконформистского поведения и мышления личности;
4) разрешение такого рода конфликтов ведет к укреплению групповой сплоченности.
В целом конфликт выполняет сигнальную, информационную, дифференцирующую и другие функции1 [1 Более подробно см.: Основы конфликтологии. М., 1997. С. 92-101.]
. Что касается его негативного восприятия на уровне здравого смысла, то это объясняется тем, что конфликт легче и приятнее осуждать. В результате обыденные дискуссии о том, полезны или вредны функции конфликта, скорее основаны на чувствах и умозрительности, чем на доказательности.

§ 4. Основания типологии конфликтов

Известно, что проблема типологии возникает во всех науках, имеющих дело с множеством разнородных объектов. Эта проблема в социальных науках довольно сложна, во-первых, из-за практической невозможности проведения «чистых» экспериментов (как это делается в естественных науках), во-вторых, из-за трудностей методологического характера. Расплывчатость и разнообразие критериев, применяемых при конструировании типологии конфликтов (классификация, систематика, таксономия), настолько заметны, а их идеологические ориентации так трудно устранимы, что возникает вопрос о самой возможности решения поставленной задачи.
Однако проблема остается, и попытки построения типологии конфликтов стали постоянным занятием многих социальных исследователей. Оценивая их труды, можно прийти лишь к одному бесспорному утверждению - произошел отказ от поиска единой типологии как полного и однозначного отображения любого конфликта, что предполагает признание множества типологий.
Как бы то ни было, противоречия и конфликты вечны и постоянны, их субъекты в чем-то тоже постоянны, а потому существует необходимость хотя бы частичного решения проблемы. В этой связи рассмотрим возможные подходы к ее решению.
Типологизировать конфликты можно с помощью, например, с и с т е м н о г о п о д х о д а. Согласно этому подходу, действия системы и ее компонентов, направленные на достижение цели с применением определенных средств, есть не что иное, как осуществление функций системы и ее элементов. При этом функции последних производны от функции системы, они направлены на достижение системных целей. Однако, «работая» на главную цель, компоненты выполняют и свои специфические функции, необходимые для достижения своей специфической (не системной, а частной, частичной) цели. На этом часто основан внутрисистемный конфликт.
Любая общественная система не является раз и навсегда данной, неизменной. Она не абсолютна, ей присущи внутренние противоречия, она проходит этапы своего зарождения и становления, развития и расцвета, упадка и гибели. Время является непременной характеристикой системы.
Система постоянно испытывает на себе внутренние возмущения, являющиеся результатом ее внутренней противоречивости. Компонент и система, часть и целое; прерывное и непрерывное, структура и функция; внутреннее и внешнее; организация и дезорганизация; разнообразие и однообразие - таков далеко не полный перечень противоречивых сторон и отношений, присущих системам и порождающих конфликты. Каждая из этих характеристик способна служить базой для выделения конфликтов определенного типа.
Изучение структур и механизмов, обеспечивающих устойчивость социальных систем, предпринятое представителями структурно-функционального анализа (Т. Парсонс, Р. Мертон, К. Дэвис и др.), привело к созданию различных типологий структур и функций систем, так или иначе связанных с конфликтами. По Парсонсу, например, можно выделить четыре обязательных требования к системе: адаптация к внешним объектам, целеполагание, поддержание бесконфликтного отношения между элементами системы (интеграция) и, наконец, поддержание институциональных нормативных предписаний («ценностного» образца). Это, по сути, предпосылки или условия бесконфликтного существования в обществе.
В отличие от Парсонса Р. Мертон сосредоточил внимание на дисфункциональных явлениях, возникающих вследствие противоречий и напряжений в социальной структуре. В работе «Социальная структура и аномия» он выделяет пять типов приспособления индивидов в обществе (конформизм, инновация, ритуализм, ретризм, мятеж). Отклонение от каждого из этих типов означает неизбежность конфликта - либо с властью, либо с так называемой репрезентативной группой.
Новейшие версии структурно-функционального анализа (Р. Александер и др.) модифицировали эти основные положения, однако основные идеи данной концепции сохранились (статичное, внеис-торическое рассмотрение общества, абстрактный категориальный аппарат, «некорректное поведение» индивида в описании саморегулируемых систем и т.д.).
Вообще, надо заметить, что классификация противоречий в рамках системного подхода по критерию этапности и последовательности их разрешения достаточно уязвима. Как известно, в диалектике принято следующее описание последовательности развития:
возникновение и созревание внутренних противоречий между элементами, частями подсистем, т.е. становление системы, дестабилизация и разрушение системы через борьбу и отрицание одной противоположности другой и переход к новой системе. Современные исследователи признают возможность такого развития, но не считают его единственно возможным. Напротив, получила широкое распространение точка зрения, согласно которой изменения происходят не через разрушение системы, а через рост ее упорядоченности и усложнения. Рост же противоречий в системе рассматривается не как источник развития, а как причина типичного антисистемного действия.
Деление конфликтов на внутри- и внесистемные имеет несомненное познавательное и практическое значение. Особенно важна трактовка внутрисистемных социальных противоречий конфликтов. В соответствии с марксистской позицией, смена общественных систем объясняется, в частности, непримиримыми противоречиями между новыми производительными силами и устаревшими производственными отношениями. Такое упрощенное понимание подверглось в современной социологии основательной критике. Л. Козер, например, считал, что общества можно разделить на «ригидные» (закрытые) и плюралистические (открытые). В ригидных большие группы (враждебные классы) разрешают свои интересы через революционное насилие, в плюралистических же существует возможность решения конфликта через разнообразные социальные институты.
В этом плане представляют интерес воззрения Э. Гидденса. По его мнению, каждый отдельный тип общества характеризуется плюрализмом форм господства и эксплуатации, которые не могут быть сведены к единому классовому принципу. Наряду с классовой эксплуатацией существуют другие виды эксплуататорских отношений:
а) эксплуататорские отношения между государствами, во многом формирующиеся военным господством; б) эксплуататорские отношения между этническими группами, совпадающие или же не совпадающие по форме с эксплуататорскими отношениями первого типа; в) эксплуататорские отношения между мужчинами и женщинами (эксплуатация по половому признаку). Очевидно, что ни один из этих видов эксплуатации не может быть сведен к исключительно классовому уровню.
Внутрисистемные противоречия, таким образом, могут лежать в основании типологии конфликтов, но их отнюдь не следует ограничивать только классовыми противоречиями.

§ 5. Типология конфликтов по сферам

Наиболее простой и легко объяснимой является типология, основанная на выделении сфер проявления конфликта. По этому критерию можно обнаружить экономические, политические, в том числе межнациональные, бытовые, культурные и социальные (в узком смысле слова) конфликты.
Стоит обратить внимание на экономические конфликты, суть и степень распространенности которых при переходе общества к рыночной экономике заметно изменяются. Ведь в обществе, где господствует государственная собственность, а рынка как такового нет, основа для экономических конфликтов весьма ограничена. Отнюдь не беспочвенными являются утверждения, что в тоталитарных обществах нет безработицы, забастовок, «борьбы классов. Мы не обсуждаем здесь вопрос о том, какой ценой это достигается, важно отметить другое: в экономической сфере СССР конфликты общенационального масштаба в течение многих лет практически не встречались или были весьма локальными и кратковременными. Это, разумеется, не относится к теневой экономике, всегда находившейся в состоянии скрытой войны с государством.
При переходе к рынку наблюдается другая картина. По сути дела, сам рынок есть поле постоянных конфликтов не только в виде конкурентной борьбы или вытеснения противника, но, прежде всего - в форме торговых сделок, которые всегда сопряжены с диалогом, а то и с различными действиями (включая угрозы, шантаж, насилие), имеющими целью принудить партнера к выгодному соглашению. Наряду с этим в рыночной экономике возникают и другие острые конфликтные ситуации: забастовки, локауты, кризисы в денежном обращении и т.д. Рынок вообще предполагает постоянное возникновение трудовых конфликтов, которые регулируются специально разработанными правилами. Хотя трудовые конфликты существуют при любом общественном строе, все же они наиболее характерны именно для рыночной экономики, которая базируется на купле-продаже любого товара, включая рабочую силу.
Особенностью крупномасштабных экономических конфликтов является вовлечение в их сферу широких слоев населения. Скажем, забастовка авиадиспетчеров затрагивает интересы не только авиационных компаний, но и тысяч пассажиров. Забастовки врачей затрагивают интересы тысяч и тысяч больных. Поэтому институцио-нализация трудовых конфликтов, включая запрет некоторых видов забастовок, является важным средством стабилизации общественной жизни.
Конфликты в политической сфере - явление обычное. Их особенность состоит в том, что они могут перерастать в крупномасштабные общественные события: восстания, массовые беспорядки, в конце концов - в гражданскую войну. Для многих современных политических конфликтов также характерен межэтнический аспект, который может приобрести самостоятельное значение.
Конфликты, проистекающие из противоречий интересов в сфере труда, здравоохранения, социального обеспечения, образования, тесно связаны с двумя названными выше видами конфликтов - экономическим и политическим. Эти конфликты не столь непосредственно зависят от природы общественного строя, и масштабность их не так велика. То же можно сказать и о бытовых конфликтах между людьми по месту их работы или жительства.

§ 6. Иные типологии конфликтов

Возможны и другие виды классификации конфликтов: по количеству участников, по степени урегулированности, по мотивам и т.д. (приложение 1).
По сути дела, основаниями для типологизации конфликта могут быть любые его характеристики. Таково, например, деление конфликтов по длительности (долгосрочные, краткосрочные), по ресурсам (материальные, духовные, социальные), по степени ограниченности в пространстве и времени, по субъектам и т.д.


Американский конфликтолог Р. Даль классифицирует социальные конфликты и их последствия следующим образом (табл. I) 1 [1 См.: Конфликты и консенсус. 1993. № 3-4. С. 134.]
.

Таблица 1

Конфликты
Пары антагонистов
Уровень антагонизма



низкий
высокий
Кумулятивные (усиливающиеся)
Постоянные биполярные (двусторонние)
Умеренная биполярность
Поляризация

Мультиполярные (многосторонние)
Умеренная мультиполярность
Глубокая сегментация
Перекрещивающиеся
Меняющиеся
Умеренные перекрещивающиеся конфликты
Умеренная сегментация

Понятно, что в рамках какого-либо типа конфликта возможна дальнейшая классификация. Приведем одну из них, относящуюся к межнациональным конфликтам.
К о н ф л и к т ы н е у п р а в л я е м ы х э м о ц и й. Речь идет о конфликтах-бунтах или погромах. Для подобных конфликтов характерна неопределенность целей организаторов беспорядков, случайность конкретных событий. Часто внешние признаки таких событий скрывают за собой не проясненные до конца истинные причины. Это подтверждает анализ драматических ферганских событий 1989 г., когда погромам подверглись ни в чем не замешанные турки-месхетинцы, а также события в бывшей Югославии, во многом не поддающиеся рациональному толкованию.
К о н ф л и к т ы и д е о л о г и ч е с к и х д о к т р и н. Они связаны с политическими, национальными, религиозными движениями и имеют более или менее давние исторические корни. Национальные требования формируются не стихийно, а разрабатываются идеологами-теоретиками. Сторонники определенной идеи готовы пожертвовать за нее самой жизнью, поэтому таким конфликтам свойствен длительный и ожесточенный характер. К такого рода конфликтам относятся споры по поводу принадлежности территорий, по поводу их государственного или административного статуса, возвращения ранее депортированных народов и т.д.
К о н ф л и к т ы п о л и т и ч е с к и х и н с т и т у т о в. Это в основном споры о границах, о взаимоотношениях органов власти, о юрисдикции, о роли политических партий и движений и др. «Войны законов» и «парады суверенитетов» относятся к числу конфликтов именно этого типа. Наконец, можно выделить полностью институционализированные конфликты (типа дуэли), и в то же время конфликты, протекание которых не урегулировано никакими механизмами. Если в конфликтах институционализированных существуют и действуют общие для сторон правила, согласно которым и разрешается проблема, то во втором типе конфликтов возможность достижения согласия сторон минимальна или вообще отсутствует, и борьба осуществляется без правил. Между этими крайними полюсами существует большое разнообразие видов противостояния, которые регулируются хотя бы частично (подробнее об этом в последующих главах).
К какому виду конфликтов относится война? Вероятно, ко второму, но с известной оговоркой: человеческое общество в течение многих столетий вырабатывало и пыталось реализовать целый ряд правил ведения военных действий. В международном праве существуют «законы и обычаи войны», почти между всеми государствами заключены конвенции по этим вопросам, но это, конечно, отнюдь не означает, что эти правила и нормы всегда и везде соблюдаются.
В заключение подчеркну, что типология конфликтов может базироваться практически на любой их характеристике. Смысл поиска всякой типологии в том, чтобы с учетом особенностей конкретного конфликта найти адекватный способ его разрешения.
В нашу задачу не входит детальное рассмотрение всех разновидностей конфликтов. Остановимся лишь на важнейших и наиболее значительных из них, определяющих крутые повороты социального развития, - конфликтах больших социальных групп (гл. 7).
Возможные трудности классификации конфликтных процессов и явлений в значительной мере связаны с тем, что внешне наблюдаемое противоборство субъектов зачастую не дает адекватного представления о его подлинных причинах. В таких случаях исследователи используют понятия «скрытого» и «явного» конфликта. При этом они исходят из того, что конфликт в реальности может основываться на противоречиях более глубоких (скрытый конфликт), чем те, которые служат предметом противоборства во внешнем плане (явный конфликт).
Достаточно часто за внешне наблюдаемым когнитивным конфликтом скрыт его реальный предмет - то или иное столкновение интересов. Внешне конфликт выглядит как научная полемика, но его подлинной основой является борьба за значимый социальный статус (например, обоюдное стремление занять одну и ту же должность в институте). В таких случаях стороны рационально или интуитивно выбирают «язык» когнитивного конфликта, чтобы скрыть свои истинные намерения (язык, которым пользуются, к примеру, дипломаты).
Аналогичным образом пустяковый скандал за семейным столом может скрывать более глубокие разногласия. Психиатрам и психотерапевтам, занимающимся семейной проблематикой, хорошо известно, что основной причиной мелких семейных ссор в семье, возникающих по разным поводам, нередко является сексуальная несовместимость супругов. Давно сложившаяся антипатия может постоянно прорываться наружу в виде разнообразных «объектных» столкновений, ссор из-за денег, немытой посуды и т.п. Конфликт может иметь несколько причин, скрытых друг в друге как матрешки.
Событие или обстоятельство, являющееся толчком к началу конфликта, обычно называют поводом. Известно, что поводом к войнам нередко оказываются частные междоусобицы, хотя истинные причины межгосударственного столкновения, как правило, гораздо глубже. Подобные частные конфликты вероятнее всего утихнут, чем разрастутся в крупномасштабную войну, если нет «скрытого» конфликта.
Повод не только возникает случайно, но и активно ищется, а иногда и придумывается кем-либо из оппонентов. В этих случаях мы имеем дело с провокацией конфликта. Обычно провокация строится по следующей схеме: сторона, желающая развязать конфликт и через борьбу реализовать свои интересы, выискивает, выстраивает или придумывает такую относительно частную ситуацию в отношениях с другой стороной, которую легко можно интерпретировать как проявление враждебности оппонента. Тогда в глазах посторонних заранее спланированная агрессия становится вполне оправданным актом возмущения.

§ 7. Предмет и объект конфликта

Всякий конфликт связан с теми или иными внешними и внутренними обстоятельствами, круг которых всегда достаточно широк, переменчив и не может быть перечислен с исчерпывающей полнотой. Однако есть нечто основное, позволяющее обывателям или журналистам безошибочно идентифицировать тот или иной конфликт или отнести его к определенной категории. Упорядочивая множество характеристик конфликта, обычно выделяют две из них, которые дают возможность более четко определить его существо и направленность: это предмет конфликта и его объект.
Под предметом конфликта понимается объективно существующая или мыслимая (воображаемая) проблема, служащая причиной раздора между сторонами. Каждая из сторон заинтересована в разрешении этой проблемы в свою пользу. Предмет конфликта - это и есть то основное противоречие, из-за которого и ради разрешения которого субъекты вступают в противоборство. Это могут быть властные отношения, желание обладать теми или иными ценностями, стремление к первенству или совместимости (в когнитивном конфликте это называют предметом дискуссии).
Поиск путей разрешения конфликта, как правило, начинается с определения его предмета, и сделать это зачастую отнюдь не легко. Многие конфликты имеют столь запутанную и сложную предысторию, что специалист вынужден как археолог вскрывать один слой за другим. Напластование проблем может сделать сам предмет конфликта абсолютно диффузным, не имеющим четких границ, перетекающим. Конфликт может иметь основной предмет, рассыпающийся на частные предметы, множественные «болевые точки». Примерами конфликта с множеством причин, частных предметов служат семейные неурядицы или межнациональные конфликты.
Предмет конфликта может быть не только искомой целью посредника или арбитра, но и пунктом обсуждения сторон-участниц.
В таком случае переговоры ведутся по поводу предмета того самого конфликта интересов, который побудил стороны к переговорам. Можно, однако, заметить, что на переговорах стороны действуют иначе, чем в конфликте. Переговоры, если они ведутся по правилам, сродни научной дискуссии, а иногда и рыночному торгу.
По мнению некоторых исследователей, «на самом деле во всех конфликтах речь идет о двух вещах или даже об одной: о ресурсах и о контроле над ними. Власть, с этой точки зрения, - это вариант контроля над ресурсами, а собственность - и есть сам ресурс. Можно ресурсы разделить на материальные и духовные, а последние, в свою очередь, дифференцировать на составляющие» (В.А. Ядов). Эта точка зрения, правда, не в столь категоричной форме, поддерживается многими специалистами. Высказывая сходные мысли, нередко используют понятие объекта конфликта, под которым подразумевают конкретную материальную или духовную' ценность, к обладанию или пользованию которой стремятся обе стороны конфликта. Объектом конфликта, по сути дела, может выступать любой элемент материального мира и социальной реальности, способный служить предметом личных, групповых, общественных, государственных притязаний. Чтобы стать объектом конфликта, этот элемент должен находиться на пересечении интересов различных социальных субъектов, которые стремятся к единоличному контролю над ним. Примеров таких ситуаций можно найти множество: от ссоры малышей из-за красивой игрушки до напряженности в отношениях двух государств из-за неурегулированности вопроса о принадлежности той или иной территории.
Объект конфликта в конкретной системе отношений - это всегда некий дефицитный ресурс. Одна должность директора, на которую претендуют два заместителя. Один Черноморский флот и военный порт и две державы, претендующие на них... Действительно, компенсация дефицита ресурсов во многих случаях может решить спорную проблему. Однако дефицит ресурсов не всегда является объектом конфликта. Им может быть конфликт ценностей либо спор по поводу принадлежности к той или иной группе. Иногда конфликт может и не иметь видимого объекта (ложный конфликт).





Причины конфликтов

Глава 4
§ 1. Причинность в обществе

Причинность в социальной среде характеризуется значительной сложностью и запутанностью. Каждое социальное действие влечет за собой массу разнообразных и притом противоречивых событий. Конфликт может быть, в конечном счете, обусловлен совершенно безобидными действиями индивидов или групп, находящихся в достаточно отдаленной связи с противоборствующими сторонами. Но если мы хотим разобраться в подлинных причинах конфликта, необходимо тщательно проанализировать всю цепочку взаимосвязей между событиями и людьми.
Мотив часто рассматривают как внутреннюю, субъективную причину того или иного поступка. Понятно, что, не имея никакого побудительного мотива, невозможно совершить определенное действие; оно окажется бессмысленным, ненужным, необъяснимым.
Мотив имеется не только в действиях зачинщика, но и в поступках каждого участника конфликта. Другое дело, что мотивы поведения разных субъектов могут быть неодинаковыми, несовпадающими, а часто и противоположными. Но это и понятно: если конфликт есть противоборство, то и психологические его причины складываются из противоречий, взаимоисключающих целей и мотивов поведения. Раскрыв мотивацию конфликтующих сторон, мы 'в значительной мере начинаем понимать смысл их противостояния.
Анализируя причины поведения сторон в различных конфликтах, нетрудно заметить, что они обычно сводятся к стремлению удовлетворить свои интересы. Корысть, месть, ненависть, недоброжелательство, обида, неудовлетворенность принятым решением, стремление обеспечить себя материально сегодня или в будущем - вот лишь небольшая часть мотивов бытовых конфликтов, встречающихся, например, в судебной практике. Иной, и не менее разнообразной, является, например, мотивация групповых конфликтов: экономические трудности, политические симпатии и антипатии, стремление к лидерству, национальная гордость и многое другое. Столь же многообразны мотивы поведения государств на международной арене. Поистине, мотивы конфликтов способны отразить всю сложность современной жизни.
Однако мотивы поведения индивидов и социальных общностей не являются глубинными причинами конфликтов: ведь сами эти мотивы требуют объяснения. Человек, реагируя на изменения внешней ситуации, изменяется сам; в свою очередь, психологические факторы воздействуют на ход экономических и политических процессов. Общественное осознание реализуется и преломляется через чувства, потребности, мотивы, разум, интересы, а отсюда - различные мнения, позиции, поступки, действия конкретных людей. При этом именно в разнообразных формах индивидуального выражения общественного сознания, фиксируемого на эмпирическом уровне и обобщаемого в качестве позиции в поведении групп и общностей, противоречия духовной сферы и противоречия бытия проявляются в наиболее открытом и остром виде.
В целом, масштабная конфликтная ситуация свидетельствует о протекании в обществе социалъно-дезорганизационных процессов, о кратковременной или длительной, более или менее глубокой, иногда необратимой дезинтеграции важнейших общественных структур, обеспечивающих стабильность данного общества или общности.
Сама по себе дезорганизация - это совокупность социальных процессов, приводящих к тому, что отклоняющиеся от нормы и негативно оцениваемые действия в рамках определенной общности превышают допустимый предел, серьезно угрожая установленному течению процессов коллективной жизни. Дезорганизация, в частности, заключается в распаде институтов, не выполняющих своих задач, в ослаблении механизмов формального и неформального контроля, в неустойчивости критериев оценок, появлении образцов поведения, противоречащих нормам, признанным допустимыми.
Состояние дезорганизации характеризуется усилением многих негативных явлений: 1) распространением алкоголизма и наркомании во все возрастающих размерах, угрожающих нормальному функционированию общности; 2) распространением тех форм сексуального поведения, которые признаны нежелательными; 3) повышением уровня преступности всех видов; 4) ростом нервных заболеваний, психических расстройств. Симптомами дезорганизации являются и массовые политические волнения. В динамике социально-статистические показатели этих явлений могут рассматриваться в качестве индикаторов конфликтной ситуации в обществе.
Таким образом, в конечном счете, конфликты в современном обществе представляют собой порождение и проявление объективно существующих социальных противоречий.
Само исследование социальных противоречий предполагает изучение сложного и подвижного взаимодействия противоположных сторон, перехода их друг в друга, взаимопроникновения противоположностей; анализ противоречий в их исторической связи и необходимости, раскрытие многообразия действительных и возможных форм, в которых противоречия возникают, созревают и разрешаются.
Противоречия общества являются специфическим отражением его сущности, его решающей движущей силой. Каждое противоречие специфическим образом проявляется в контексте всей системы противоречий и требует адекватного разрешения. Так, например, ключ к разрешению определенных противоречий в области экономики может лежать не в экономической, а в политической или идеологической сферах, и наоборот.
Возникновение конфликта неразрывно связано с появлением и развитием противоречий. Назревание и развертывание конфликта отражает кульминационный этап борьбы реальных противоположностей. Разрешение же конфликта ведет к разрушению данного противоречивого единства с одновременным возникновением его нового качества.
Многие авторы, анализируя объективные социальные противоречия, увязывают их с проблемой неравенства возможностей людей в разных сферах жизни. Именно поэтому притязания считаются мощным источником конфликтов. Неравенство этих возможностей, - определяемое конкретными условиями - принадлежностью к тому или иному социальному слою, республике, региону, организации, движению и т.п. («идентификация»), - всегда обнаруживается в рамках конфликтных ситуаций (В.А. Ядов). Продолжая эту мысль, другой автор (Н.Н. Козлова) полагает, что «за любым конфликтом и его разрешением - «битва ценностей». Наконец, немаловажное значение имеют и субъективные противоречия. Конфликты происходят «не только оттого, что люди хотят есть или не обеспечены материально необходимым, но прежде всего, и в первую очередь, оттого, что ситуация не соответствует их духовным устремлениям» (В.Б. Власова). Как видим, различные мнения ученых касаются разных аспектов проявления социальных противоречий.

§ 2. Типы противоречий

Для более подробного изучения конфликтов представляется уместным использование типологии противоречий. Существуют достаточно подробные научные разработки, касающиеся этой проблемы. Согласно воззрениям отечественных философов, противоречия, обладая всеобщим характером, проявляются в зависимости от условий взаимодействия противоположных сторон по-разному. Поэтому существует классификация противоречий, среди которых различают внутренние и внешние, первичные и вторичные и т.д.
Известно также деление противоречий на антагонистические и неантагонистические, структурные и неструктурные, структурные и функциональные. Типология может исходить и из значения противоречий: основные и неосновные и др. Противоречия существенно различаются по времени: характерные для целой исторической эпохи или даже еще более длительные (например, между производительными силами и производственными отношениями) и кратковременные, преходящие.
Перечислим некоторые современные противоречия.
1. Противоречие между рынком и государством. Конфликтный процесс является во многом результатом действия видимых и скрытых сил, свойственных рыночной экономике. Таким образом, может показаться, что ни конкретные люди, ни государство не несут ответственности за действия, следствием которых может стать обнищание, миграция населения. Триумф рыночной экономики как на национальном, так и на международном уровне приводит зачастую к тому, что многие не уделяют должного внимания проблеме социального и правового равенства, рассматривая неравенство как следствие неэффективности национальной экономики, т.е. как естественное последствие действия рыночных механизмов.
Подобная тенденция освобождения рынка от государственного вмешательства проявилась давно. Безжалостная конкуренция, обострение классовой борьбы и две мировые войны первой половины XX в. привели к разделению мира на так называемые государства всеобщего благоденствия, образовавшиеся из наиболее индустриально развитых стран, и на государства, ставшие их своеобразными придатками.
И хотя нет четко выраженной силы, управляющей всей мировой экономикой, существуют и применяются специальные меры против тех, кто ставит под вопрос «здравый рационализм» рыночной экономики. Программы Мирового Банка и Международного валютного фонда оказали сильное влияние на установление открытой системы рыночной экономики в более чем 50 странах мира, в том числе и в России. Следование данным программам вынудило правительства этих стран отменить меры, направленные на поддержание жизненного уровня людей, что привело к развалу системы социального обеспечения, росту безработицы.
2. Противоречие между обогащением и обнищанием населения почти во всех странах мира, включая Россию. По некоторым данным, различия в доходах разных групп населения особенно увеличились в 90-е гг.: богатые стали намного богаче, число бедных заметно увеличилось. Такая ситуация характерна для многих «старых» высокоразвитых стран мира, т.е. имеются основания полагать, что в современном обществе значительно усилилась социальная поляризация.
Растущая разница в доходах населения особенно, заметна в развивающихся странах. Развитие национального хозяйства в условиях рыночной экономики и невмешательства государства в экономику, как замечено, неизбежно приводит к еще большему неравенству. Согласно некоторым теориям, высокие жизненные стандарты отдельных групп постепенно «просочатся» в менее обеспеченные слои населения; однако подобные утверждения скорее всего так и останутся теоретическими.
Но все-таки наиболее заметны различия между высокоразвитыми странами (старыми и новыми) и развивающимися.
3. Противоречие между принципами рациональной экономической и политической организации и бесконечно растущими потребностями отдельных групп людей. «Рациональная» система, несмотря на ее экономическую эффективность, не способна наполнить смыслом жизнь человека. Вследствие этого люди все чаще стараются подчеркнуть свои этнические, религиозные и национальные особенности.
Это объясняет причину, по которой многие современные социальные конфликты не связаны непосредственно с глобальными интересами. Защита местных и групповых интересов от влияния процесса глобализации часто основана на охране культурных и иных ценностей, связанных с самобытностью отдельных групп.
4. Противоречие между глобальным и местным. Часто то, что является разумным и рациональным на глобальном уровне, может иметь разрушительные последствия для местных общин. Если основной целью Интеграции и экономического роста является повышение благосостояния людей, было бы логично предоставить местным общинам голос, способный влиять на принимаемые решения, непосредственно затрагивающие их интересы. Рыночные механизмы не способны это сделать по определению, а государственные органы, даже демократических стран, чаще всего преследуют общенациональные интересы в ущерб местным.
5. Противоречие между экологией и экономическим ростом. Этот тип противоречий в наше время стал одним из основных. Длительный экономический рост, свойственный западным странам, неизбежно ухудшил окружающую среду. Рыночные силы не могут предотвратить ее загрязнение, поскольку бизнесмены, плановики, экономисты и другие специалисты, принимая то или иное решение, не учитывают его комплексное долгосрочное воздействие на экологию. Государственными границами невозможно препятствовать ни уничтожению лесов, ни загрязнению воды и воздуха, ни истощению полезных ископаемых. Именно поэтому регулирование проблемы на национальном уровне малоэффективно, а необходимое международное вмешательство только лишь обсуждается1 [1 Более подробно см.: International Social Science Journal. UNESCO. P., 1998. S. 156.]
.
Различия в типах противоречий имеют важное значение для понимания природы конфликтов, поскольку в большинстве случаев развитие конфликтов в определенной мере отражает общее объективное противоречие, лежащее в их основе. Так, сомнительно, что удастся устранить столкновения, проистекающие из объективных противоречий между новыми и старыми элементами социальной структуры. Сохранение отживших институтов (системы управления, правовых норм и т.д.) неизбежно ведет к конфликтам, связанным с попытками освободиться от старых догм и устаревших организаций. Глубина и острота конфликта также связана с глубиной породившего его противоречия, хотя от этого правила могут быть и отступления.

§ 3. Объективные и субъективные противоречия

Возникновение конфликта обычно обусловлено теми или иными объективными причинами, способствовавшими столкновению интересов социальных субъектов. Например, конфликт между двумя мужчинами, любящими одну женщину, или столкновение транспортных служащих и фермеров из-за строительства автомагистрали на принадлежащей им территории основаны на противоречиях, закономерно вытекающих из объективно сложившейся ситуации, в которой столкнулись реальные потребности каждой из сторон.
Однако в общественной жизни существует немало противоречий и, следовательно, конфликтов, которые порождаются не объективными причинами, а их субъективными факторами, не имеющими прямого отношения к их действительным мотивам и потребностям.
Особенно часты подобные «субъективные» противоречия между отдельными индивидуумами, вынужденными к постоянному общению в семье, в служебных или иных делах. Эти противоречия могут быть достаточно мелкими, с точки зрения других людей - ничтожными, но в силу особенностей характера они становятся неодолимыми препятствиями для нормальных взаимоотношений. Мелкие душевные раны, постоянно наносимые по самым «чувствительным» местам, явно становятся конфликтогенными. Отмечается, что такими чувствительными сторонами характера или поведения могут быть вполне нормальные, естественные качества, которые, однако, отсутствуют у другого человека: пунктуальность, бережливость, точность, терпение и т.п.
Чье-то неудовольствие может, например, вызывать манера другого человека одеваться или иностранный акцент. Истоки многих национальных предубеждений находятся в различиях в образе жизни или манере общения. Часто труднообъяснимыми оказываются столкновения между людьми с общими интересами, но имеющими различия в темпераментах, скорости реакций. Причиной конфликта, наконец, может послужить просто чья-то раздражительность, дурное расположение духа, оборачивающееся пустыми придирками даже к человеку, который искренне уважаем и любим. Эта причина, конечно, сама может побуждаться чем-то, лежащим за пределами данной системы отношений, какими-либо проблемами, неприятностями, конфликтами, произошедшими у человека в других ситуациях.
Традиционное бытовое мнение о конфликте состоит в том, что конфликт всегда представляет собой некоторое логически объяснимое противоречие между людьми, рационально отстаивающими свои интересы. Именно на нем базируются многочисленные «игровые» модели конфликтов, в которых оппоненты представлены в качестве игроков, стремящихся иметь минимум потерь.
Правда, этому, на первый взгляд убедительному, пониманию противоречат многие факты, наблюдаемые специалистами. В семейной ссоре муж старается максимально сгладить противоречия, уступает жене, но она рассматривает это как «заискивание», которое, по ее мнению, свидетельствует о какой-то скрытой провинности супруга, и конфликт разгорается с новой силой. На межгосударственных переговорах одна из сторон оскорблена тем, что ей не было предоставлено первое слово, и переговоры срываются. Можно привести много примеров, подтверждающих сложность причин конфликта, состоящую в данном случае в том, что те не всегда поддаются строгой логической реконструкции и часто содержат труднообъяснимую иррациональную составляющую, которая придает конфликту индивидуальное своеобразие и не позволяет разрешить его простыми средствами.
Особенно это заметно в межнациональных конфликтах, которые в силу иррациональности, непродуманности действий людей, преобладания деструктивных эмоций приобретают неуправляемый характер и по мере своего расширения и обострения превращаются в катастрофу.
Неопределенность поведения человека в общении, как известно из психотерапевтической практики, может порождать у окружающих невротические реакции, которые ведут к конфликтам, кажущимся посторонним совершенно абсурдными, беспричинными.
Иррациональный элемент может служить и подлинной причиной межличностного конфликта, если в нем участвуют душевнобольные или психопатические личности. А такие случаи нередки. Мы не касаемся здесь внутренних конфликтов личности, поскольку это скорее предмет психиатрического анализа, Но нельзя забывать о том, что в толпе, особенно возбужденной националистическими или религиозными чувствами, нередко присутствуют нездоровые люди, способные сильно обострить конфликт. Вот почему конфликтология, будучи комплексной дисциплиной, должна учитывать и этот немаловажный аспект.
Разумеется, то, что мы назвали «объективными» и «субъективными» противоречиями, а также «иррациональными» элементами, не имеет в реальной жизни четких границ, такое весьма условное разделение нужно лишь для того, чтобы показать спектр возможных вариаций причин конфликтного поведения. Во всех случаях мы так или иначе имеем дело с интересами людей, которые могут быть более или менее существенными, стабильными либо изменчивыми, явными или скрытыми. Нередко абсурдность и иррациональность поступков сторон является лишь кажущейся в силу того, что конфликт был основан на ошибочном представлении одного или всех участников конфликта о действиях друг друга.

§ 4. Концепция депривации

Для объяснения причин крупных общественных коллизий можно успешно использовать так называемую концепцию депривации. Речь идет о состоянии, для которого характерно явное расхождение между ожиданиями людей и возможностями их удовлетворения. Очевидно, что с течением времени депривация может усиливаться, уменьшаться либо оставаться неизменной. Усиление депривации зависит от того, в каком соотношении находятся ожидания, с одной стороны, и возможности их удовлетворения - с другой. Рост депривации может происходить, во-первых, при уменьшении средств для удовлетворения уже сформировавшихся запросов, что наблюдается, в частности, в условиях экономического кризиса. Ожидания многих в таких условиях определяются скромной формулой сохранения статус-кво: «Лишь бы хуже не стало». Во-вторых, возможна ситуация, когда ожидания, запросы растут значительно быстрее, чем возможности их удовлетворения. Тогда также наблюдается усиление депривации, а следовательно, и повышение вероятности возникновения конфликта.
Сохранение стабильного уровня депривации или даже снижение его (что возможно опять-таки либо при уменьшении уровня притязаний, либо при более быстром, нежели рост ожиданий, росте удовлетворения запросов) ведет, согласно этой концепции, к созданию психологических условий, способствующих стабилизации морально-психологической атмосферы в обществе, ослаблению напряженности. И, наоборот, усиление депривации порождает агрессивные реакции на фрустрацию (блокирование целенаправленного поведения другого). Реакция на фрустрацию воплощается обычно в выступлениях, направленных против источников разочарования, подлинных или придуманных виновников бедственного положения; она может реализоваться в поисках «козлов отпущения», которыми в одних случаях становятся национальные меньшинства, в других - лица, получающие «несправедливо много» за свой труд (в зависимости от ситуации это могут быть торговцы, частные предприниматели, «вообще начальники», ученые и т.д.), в третьих-органы власти и управления, функционеры и лидеры правящей партии. Иными сдовами, усиление депривации способствует росту социальной напряженности, возникновению открытых социальных, политических и этнических конфликтов.
Польский исследователь Е. Вятр особо выделяет случай условной депривации, отмечая, что она встречается в группах, чьи запросы особенно сильно возросли по сравнению с возможностями их удовлетворения. Именно тогда появляется отчетливая тенденция к агрессивному поведению, направленному против политической системы или общественной группы, которую считают виновницей де-привации1 [1 См.: Вятр Е. Социология политических отношений. М., 1979.]
. При этом он ссылается на ставшую классической работу А. де Токвиля «Старый порядок и революция», в которой французский ученый XIX в., пожалуй, первым обратил внимание на этот механизм, показав на примере Французской революции 1789 г., что революция может вспыхнуть не тогда, когда массы живут хуже в абсолютном смысле, а тогда, когда их положение несколько улучшилось, вызвав, однако, значительно более интенсивный рост ожиданий.


§ 5. Конфликт интересов

Концепция депривации, по сути, вскрывает общий механизм реализации и взаимодействия потребностей и интересов в обществе. Столкновение интересов личности, группы, общества с объективными возможностями в социальной жизни, в конкретных условиях взаимодействия с другими социальными субъектами - это, как правило, столкновение одних интересов с другими, им препятствующими.
В отличие от когнитивного (познавательного) конфликта, противоборство, основанное на столкновении интересов различных социальных субъектов, мы - вслед за многими исследователями - назовем конфликтом интересов.
В отношениях между собой все социальные субъекты обычно очерчивают сферу своих интересов, соотнося их с представлениями о том, каковы должны быть интересы другого и каковы они на самом деле. Не следует думать, что в общении интерес - это абсолютное и неизменное выражение намерения одного лица безотносительно к ситуации. Интерес при взаимодействии всегда включает некое представление о допустимых и возможных интересах другого. Представления о себе, соотнесенные с представлениями о другом и выраженные так или иначе в поведении субъекта, формируют то, что иногда обозначается как «самоопределение» в общении. Например, в ситуации межгосударственного общения это может быть определение границ собственной территории, которое явно связано с представлениями о том, каковы должны быть границы соседа.
Объяснение природы общественных конфликтов имеет давнюю традицию, отдающую приоритет анализу противоборства интересов. В глобальном масштабе такое противоборство проявляется в борьбе государств за изменение критериев и оснований распределения ресурсов, приобретения территорий и т.п. Зачастую интерес прямо не ассоциируется с материальными благами, он может вытекать из религиозных, культурных, профессиональных устремлений. Объективный и детальный анализ противоречий, столкновений интересов (особенно классовых, групповых и национальных) может существенно прояснить картину конфликтов в стране, регионе, да и в малой социальной группе.
Анализ самых разнообразных конфликтов свидетельствует о том, что какие бы конкретные причины ни лежали в основе поведения противоборствующих сторон, в конечном счете они отражают их интересы, которые в случае конфликта оказываются несовместимыми или противоположными. Гитлеровская Германия стремилась к захвату чужих земель, европейские страны - к независимости и суверенитету. Вор похищает чужое имущество, собственник его защищает. Супруги ссорятся по поводу денег: каждый стремится самостоятельно использовать семейные средства, и каждый по-своему прав, отстаивая свои интересы.
При анализе интересов некоторые исследователи обращают внимание на смежные социальные и психологические явления, в том числе генетически предшествующие интересу. Такова, например, категория потребности, трактуемая обычно как состояние нехватки чего-либо, что организм (личность, группа, общество) стремится восполнить. Потребность предшествует интересу, который представляет собой осознанную потребность (а подчас и осознанный путь ее удовлетворения).
При характеристике взаимоотношений может быть использовано и понятие позиции, определяемой как комплекс фактических прав, обязанностей и возможностей субъекта в конкретной ситуации общения.
Если в когнитивном конфликте цель каждого субъекта - переубедить оппонента, доказать свою правоту или, в конце концов, выявить недостатки собственной точки зрения, то в конфликте интересов каждый стремится захватить или отвоевать некую «зону», соответствующую его самоопределению, ущемив, ограничив интересы другого, изменив его позицию. Конкретно это может выражаться в стремлении захватить и отобрать у другого какой-либо материальный объект, расширить свои права за счет ограничения чужих или, например, подчинить другого своему влиянию. Для характеристики поведения в ситуации конфликта интересов может быть использовано понятие авторитарного способа личностного включения, разработанное А.У. Харашем. «Авторитарное включение в сферу чужой жизнедеятельности и чужого сознания, - пишет автор, - это с необходимостью выключение (вытеснение) из этой жизнедеятельности (и соответственно сознания) каких-то содержаний, которые являются ее собственными составляющими».
Когнитивный конфликт в конечном счете может привести лишь к опровержению одной из точек зрения, к логическому тупику или выработке общего верного решения. Конфликт интересов, напротив, чреват серьезным ущербом или даже гибелью одной или обеих сторон, т.е. вытеснением центральных, жизненно важных «составляющих» той или иной противоборствующей стороны.
Именно этот тип конфликтов будет основным предметом нашего дальнейшего рассмотрения. В реальной жизни почти все возникающие коллизии и все без исключения конфликты с использованием силы представляют собой результат столкновения интересов. Тут читатель вправе задать недоуменный вопрос: разве идейные разногласия и споры не ведут к жарким схваткам, к дракам в парламенте, к унижению политических оппонентов? Разумеется, это так, ответим ему, когнитивный конфликт в чистом виде можно найти, пожалуй, лишь в «Диалогах» Платона или разглядывая роденовского «Мыслителя». На самом деле оценка любого социального явления, в том числе и конфликта, амбивалентна, двойственна, в нем присутствуют некая неоднозначность, противоречивость.


§ 6. Конфликт ценностей

Многие свойства конфликта интересов, его амбивалетность, в частности, характерны и для конфликта ценностей, которые представляют собой обобщенные представления людей относительно целей и норм своего поведения. В ценностях воплощаются исторический опыт и культура отдельных групп (этносов, классов и т.д.), т.е. они служат своеобразным ориентиром, с которым люди соотносят свои действия.
Экономические, культурные и политические перемены связаны между собой и в известной мере предсказуемы. Так, при индустриализации наблюдается непрекращающийся сдвиг от традиционных к рационально-правовым ценностям. Современные стремления людей к получению образования, развитию науки и техники, достижению относительной самостоятельности в поступках и т.д. отмечают многие исследователи.
Две основные школы (марксистская и веберовская) заметно различаются в оценке конфликта ценностей. Если сторонники марксисткой школы утверждают, что экономические интересы предопределяют политические и культурные ценности, то приверженцы веберовской версии считают, что культурные ценности имеют приоритет. Несмотря на разницу в подходах обе они сходятся в том, что связи интересов и ценностей не только неоспоримы, но и тесно коррелируются.
Изучение ценностей в 43 странах мира (1990-1991) показало: модернизация ведет к появлению синдрома индустриализации, вызывает профессиональную специализацию, бюрократизацию, централизацию, подъем образовательного уровня и такую конфигурацию верований и ценностных ориентации, которые тесно связаны с высоким уровнем экономического развития. Однако в высокоразвитых индустриальных обществах, кажется, проявляется второй синдром, выражающийся в том, что экономический рост теряет свою центральную роль. В то же время возникает синдром культурных и институциональных изменений, связанных с переносом внимания на качество жизни в целом и на демократичность политических институтов в частности1 [1 См.: Международный журнал социальных наук. 1996. № 12. С. 10.]
.
Таким образом, ценности, являясь относительно общими, стабильными характеристиками людей, меняются от воздействия экономических, социальных и других факторов и направляют своих носителей к определенным целям. Люди, следовательно, в своей деятельности стремятся к удовлетворению своих потребностей, реализации своих интересов, руководствуясь ценностными представлениями о том, что для них приоритетно, а что нет.
Связь конфликта ценностей с потребностями и интересами в значительной мере опосредована. С учетом значимости сознания отдельные конфликты ценностей бывают унаследованными памятью о прошлых обидах и столкновениях. Бывает и так, что люди одной группы (поселенческой, например), имеющие сходные интересы, резко расходятся в религиозных воззрениях.
Относительной самостоятельностью обладают внутренние психологические конфликты. Если 3. Фрейд все больше склонялся к оценке такого рода конфликтов в качестве поля битвы между вытесненными и вытесняющими силами, то современные исследователи находят, что в число внутренних конфликтов должны быть включены противоречивые отношения не только к другим людям, но и к самому себе, противоречивые качества и противоречивые множества ценностей.
Поскольку конфликты часто касаются убеждений, веры или моральных ценностей, их признание предполагает, что мы развили свою собственную систему ценностей. Просто заимствованные убеждения, не являющиеся частью нашего Я, едва ли обладают достаточной силой, чтобы вызывать конфликты или служить ведущим критерием при принятии решений. Такие убеждения, если на них оказывается воздействие, легко заменяются другими. Если мы просто заимствовали взращенные в нашем окружении ценности, то конфликты по очень важным для нас вопросам не возникают.

Если, например, сын никогда не сомневался в мудрости своего ограниченного отца, то возникнет едва заметный конфликт, когда отец захочет, чтобы сын выбрал профессию, отличающуюся от той, которую он сам предпочитает. Женатый мужчина, который любит другую женщину, находится в реальном конфликте; и если он не смог разобраться в своих взглядах на смысл брака, то просто выберет путь наименьшего сопротивления, вместо того чтобы признать существование конфликта и принять однозначное решение1 [1 См.: Хорни К. Наши внутренние конфликты. СПб., 1997. С. 18-19.]
.
Спецификой обладают и другие уровни конфликта ценностей: между индивидами, малыми, большими группами. Геополитики находят резкие различия не только между ценностями отдельных стран, но и целых цивилизаций. Христианская цивилизация, например, издавна в качестве канонов признает десять моральных заповедей («не убий», «не прелюбодействуй», «чти отца своего» и т.д.). Однако в развитых странах Запада традиционные формы религии (протестантизм, католицизм) находятся в упадке: уровень посещения церквей снижается, обесценивается и роль традиционной морали. Люди в меньшей степени, по сравнению с прошедшими десятилетиями, склонны поддерживать требования относительно абортов, самоубийств, гомосексуализма, разводов.
В то же время исламский фундаментализм с его ценностями находится на видимом подъеме, особенно в тех странах, где экономика либо слабо развита, либо основана исключительно на продаже нефти.
Конфликты ценностей в России и других странах в так называемый переходный период (проведение кардинальных экономических и политических реформ) также обладают определенными специфическими чертами. При всем разнообразии процессов в этих странах самым крупным считается конфликт между традиционализмом и модернизмом. Этот конфликт развивался постепенно, он по многим причинам предшествовал политическим событиям начала 90-х гг. XX в.
Эмпирические исследования в восточноевропейских странах изобилуют выводами о кризисе модернизма и трудностях в обновлении традиций, но в России и на территории бывшей Югославии эти процессы воспринимаются особенно остро. Здесь возникло организованное сопротивление переменам, в котором приняли участие и правящие политические и культурные группы, опираясь на массовую поддержку обнищавшего населения. Другие слои в какой-то мере сохранили модернизаторский потенциал, а в рядах образованной молодежи действуют даже постмодернистские тенденции. Однако трудно определить, насколько они самобытны, а в какой степени являются заимствованием и подражанием западным стандартам. Этот конгломерат ценностей сказывается на позициях политических партий. Исследования выявляют значительные ценностные наложения, смешивание и комбинирование на первый взгляд несовместимых систем (Д. Пантич).
Другими важнейшими видами конфликтов ценностей являются: конфликт между свободой и равенством, справедливостью и неравенством, между коллективизмом и индивидуализмом, ксенофобией (вражда и неприязнь к иностранцам) и открытостью к миру, демократией и авторитарностью, стремлением к общественной собственности и ориентацией к частной собственности1 [1 См.: Социологические исследования. 1997. № 3 С. 24-36.










]
.
Наиболее профессиональные исследователи (Н.И. Лапин, М.Н. Горшков и др.), ведущие мониторинг ценностных ориентации российского населения с 1989 г., сделали вывод: ныне ценностное сознание россиян находится отнюдь не в начале, а примерно посередине пути к модернистской системе ценностей или одолели больше половины этого пути1 [1 См.: Динамика ценностных ориентации населения России: 1990-1994 гг. М., 1995. С. 19.]. Сами конфликты ценностей заметно ускоряют или замедляют общественные изменения.
В развитых западных странах наблюдается постепенное исчезновение тех систем ценностей, которые сложились в условиях дефицита, и явное распространение среди все расширяющихся сегментов общества таких ценностей, в основе которых лежат обеспеченность и стабильность (Р. Инглхарт). Это обусловливается беспрецедентно высоким уровнем реального благосостояния, которым характеризуется положение народа в передовых индустриальных странах, в отличие от условий существования более ранних обществ. В развитых индустриальных странах большинство людей считают достаток само собой разумеющимся и воспринимают его как должное. И именно потому, что они относятся к своему материальному благополучию как к должному, они не осознают степени влияния этой данности на их мировоззрение.
В новой системе ценностей из тех, которые издавна играли ключевую роль в становлении индустриального общества, т.е. экономические достижения, рост и рациональность, в какой-то степени потеряли свое влияние. На уровне общества в целом наблюдается радикальное замещение приоритетов раннего этапа индустриализации, усиливается тенденция к переносу упора с экономического роста на озабоченность его отрицательным влиянием на окружающую среду. На уровне индивидуума максимизация экономических успехов постепенно лишается приоритета: для возрастающей части населения куда более значащими становятся самовыражение и стремление к осмысленному труду. Изменяются и мотивации в труде: максимизация доходов как главный приоритет все очевиднее уступает место степени удовлетворенности самим процессом труда1 [1 См.: Международный журнал социальных наук. 1996. № 12. С. 17].
.

Участники конфликта

Глава 5

§ 1. Уровни научного рассмотрения

Естественно, участниками конфликта являются представители самых разных статусов, ролей и групп. Самое простое выражение конфликта - противоборство двух физических лиц. В основе его лежит определенное противоречие между этими индивидуумами. Так называемый межличностный конфликт может включать и нескольких человек, и разрастаться до групповых масштабов, но суть его от размеров не всегда меняется. Когда двое слесарей повздорили между собой по поводу того, чья очередь идти за водкой, к каждому из них присоединились подвыпившие приятели, и все это закончилось массовой потасовкой, конфликт остался межличностным. Дело в том, что в основе его лежали личные, а не общественные противоречия, хотя межгрупповые расхождения можно обнаружить и здесь.
В межличностном конфликте всегда участвуют конкретные лица. Временные группы, возникающие при этом, представляют собой, в общем, случайные образования, которые распадаются, как только закончится конфликт. Поэтому сколько бы ни было участников межличностного конфликта, уровень его научного рассмотрения в основном должен оставаться психологическим.

Такого рода конфликты относятся к ситуациям, в которых у индивида возникает желание участвовать в двух или более видах деятельности. В Европе мужчина не может быть женат на двух женщинах одновременно, если даже они очень привлекательны. При конкурсном отборе, при поступлении в университет, например, экзаменатор иногда сталкивается с необходимостью выбора между приемом сына приятеля и приемом способного, но незнакомого молодого человека (внутренний конфликт).

Психологический конфликт, как мы заметили, может возникать на разных уровнях. На поведенческом уровне человек стремится и достигнуть своей цели и, одновременно, избегает нарушить правила, санкционированные обществом или группой. На словесном (вербальном) уровне человек желает высказать все, что он думает о своем сотруднике, но боится обидеть последнего. На эмоциональном уровне женщина может испытывать влечение к женатому мужчине, но страх и опасение огласки заставляют ее быть сдержанной. Следовательно, мотивы человека, иногда несовместимые, играют важную роль в конкретном поведении сторон.
К тому же индивид в обществе находится под воздействием групп и их требованием выполнять различные, иногда противоречивые роли. Некоторые исследователи (3. Фрейд и др.) утверждают, что сама цивилизация представляет собой результат столкновений биологических влечений и социальных требований. Концепция конфликта, разрабатываемая психоаналитиками, включает в себя учение о психических неврозах.
Неуравновешенный человек при определенных условиях приходит в ярость, которая достигает максимума, когда он сталкивается с конфликтующими влечениями и осознает невозможность достижения противоречащих целей. Вот почему внезапное осознание конфликта может ввергнуть его в состояние острой паники.
Ярость к самому себе экстернализируется тремя главными способами. Там, где не запрещается проявление враждебных чувств, гнев легко выплескивается наружу. Он обращен против других и проявляется либо как общая раздражительность, либо как специфическое раздражение, направленное на те реальные недостатки в других, которые невротик ненавидит в самом себе1 [1 См.: Хорни К. Указ. соч. С. 113.]
.
Современные сторонники психоанализа (Э. Фромм, К. Юнг, К. Хорни и др.) считают, что постулат Фрейда о конфликте между инстинктами и социальными ограничениями может быть дополнен культурологическими объяснениями. Так, Хорни концентрирует внимание на заботе каждого человека о своей безопасности. В нашей беспокойной обстановке человек гиперболизирует опасности, что приводит к неврозам и конфликтному поведению. Конфликты двух людей (сторон) также могут быть объяснены чувством их незащищенности от общества.
При анализе группового, классового или иного конфликта, где действуют общественные группы, слои, классы и в основе конфликта лежат групповые противоречия, преобладает социологический уровень. Конечно, конкретные личности, например, лидеры, руководители, здесь тоже играют важную роль. Более того, эпизодом группового конфликта может быть стычка двух или нескольких человек. Но все же основными участниками будут массовые образования, и позиции здесь отстаиваются не индивидуальные, а групповые. Л. Козер отмечал, что групповые конфликты не в меньшей степени, чем личностные, отличаются нетерпимостью и стремлением к абсолютной личной вовлеченности всех своих членов в противоборство. Это усиливает конфликтность групп и повышает социальную напряженность.
Конфликт внутри общества приводит к приспособлению существующих институтов к системным изменениям, зависящим от уровня гибкости социальной структуры. Гибкие системы допускают прогрессивные преобразования в своих структурах как следствия внутренних групповых конфликтов. Негибкие общественные структуры, отказывающиеся осуществлять такие приспособления и допускающие накопление неразрешенных скрытых конфликтов, максимизируют шансы насильственных вспышек, направленных против структур согласия и ведущих к изменению социальных систем.
Социология XIX и XX вв. уделяла много внимания социальному конфликту (гл. 1). В целом конфликт рассматривали в качестве исключительного явления, хотя отдельные теоретики не без влияния учения Маркса и Зиммеля (Козер, Дарендорф, Глюкман, Гатлунг и др.) противостояли указанному подходу.
Отечественные авторы (М.Н. Руткевич, В.А. Ядов и др.) отмечают, что при групповых конфликтах не всегда наблюдается четкая идентификация групп. Это верное наблюдение подтверждается хаотическим поведением населения в ряде межнациональных конфликтов (Таджикистан, Северный Кавказ, Грузия и др.), где подчас было трудно определить пристрастия участников и цели их поступков.
Расширяя системные границы конфликта, российские авторы начинают уделять довольно значительное внимание противоборству социальных слоев, классов, общественных систем, государств. Ранее считалось, что с ликвидацией так называемых эксплуататорских классов конфликты между классами (равно как и между социальными слоями) в нашей стране невозможны. В общем это, как ни парадоксально, соответствовало действительности. Появившиеся в последнее время попытки вычленить задним числом для общества, называвшегося социалистическим, какие-либо другие классы (бюрократия, номенклатура, партийные функционеры и др.) просто переводят вопрос в другую плоскость, а именно: были ли в нашем обществе конфликты между какими-либо социальными группами. Ответ будет положительным: несомненно, были, и весьма глубокие, что подтверждается репрессивной политикой государства, особенно в сталинские времена, против людей различной социальной, национальной, религиозной принадлежности. Можно сказать даже больше: существовал глубокий конфликт между государством и обществом, между партией и народными массами, который в большинстве своих проявлений не носил открытого характера. Но этот конфликт не являлся классовым в том смысле, как он трактовался марксизмом.
В 90-х гг. не только различия между классами, но и открытые конфликты между Ними становятся заметными. В этой связи достаточно напомнить о забастовках шахтеров Кузбасса, населения Приморья и т.д.
На высоком государственном уровне правомерны политологический и геополитический подходы к анализу конфликтов. Заметим, что сама конфликтология сформировалась как научное направление во многом на базе исследования международных конфликтов; в современной зарубежной науке им и теперь придается важное значение.
Политологический подход дополняет и углубляет социологический анализ. Он акцентирует внимание на определенном социальном положении субъектов конфликта (личность, группа), т.е. на их месте в системе социальных отношений, что имеет не только экономическое, но и политическое значение. Чаще всего социальные субъекты находятся в зависимости друг от друга, приобретающей заметный властный характер. Политическая или экономическая власть обеспечивает реализацию интересов субъекта, имеющего перевес сил. Именно поэтому существует напряжение (склонное либо к возрастанию, либо к понижению), вызванное неравенством в отношении степени реализации интересов. А это ведет к политическим и иным изменениям в обществе.
Субъекты конфликта в составе класса представляют собой совокупность социально связанных между собой индивидов, численность которых настолько велика, что не дает им возможности непосредственного взаимодействия. Их контакты становятся опосредованными и политизированными. Кроме того, признаком упомянутых субъектов интереса является их формализация (институционализация). Субъектами группового интереса могут выступать не только классы и социальные слои, но и территориальные общности, крупные социально-демографические и социально-профессиональные группы. При этом большое значение приобретает соотношение (включая равновесие) социальных сил. Когда сильный класс (группа) обладает властью при относительном совпадении интереса с другими классами (группами), складывающаяся социальная структура стабильна. Правда, она чревата окостенением и, в конце концов, загниванием, поскольку властвующий класс, как правило, препятствует изменениям, затрагивающим его интересы.
Считается, что слабо структурированные группы и открытые плюралистические общества, допуская развязывание конфликтов между множеством состязающихся на разных фронтах, приобретают иммунитет против тех типов конфликтов, которые создают опасность для основополагающего согласия. Они минимизируют опасность разногласий, затрагивающих центральные общесогласованные ценности. Однако в жестко структурированных группах общества велика возможность того, что возникший конфликт, несмотря на усилия к его подавлению, распространяется, ставя под вопрос основные слагаемые согласия. Например, если основные группы населения в обществе постоянно исключаются из участия в общественных делах, приносящих выгоды, они будут стремиться отрицать саму основу общества, и если система власти ослаблена, они попробуют изменить социальный порядок путем революции. Вместе с тем даже если ни одна из групп населения не считает себя абсолютно исключенной из социальной деятельности, приносящей выгоду, они тем не менее могут быть вовлечены в борьбу за увеличение доли доходов, власти, престижа.
В каждом обществе есть некоторые элементы межгруппового напряжения и потенциального конфликта. Анализ социальных изменений привлекают внимание к тем элементам, которые их обеспечивают. Элементы, которые уклоняются и сопротивляются балансу власти и интересов, могут считаться предвестником возникновения из существующих структур новых или альтернативных групп по интересам. Конфликты в таком случае, оказывая давление на рычаги возникновения инноваций, предотвращают окостенение социальных систем, улучшают способности групп реагировать на новые обстоятельства. Столкновение ценностей и интересов и соответствующее им напряжение может быть «управляемым», поскольку оно проявляется, как правило, в узаконенных интересах групп и требованиях новых групп своей доли общественного богатства (власть, доходы, статус).
Таким образом, социальные изменения могут быть проанализированы только в связи со специфическими (определенными) структурами. Вот поэтому необходимо различать изменения, которые происходят внутри определенных структур, и изменения, которые приводят к разрушению старых и появлению новых структур.

§ 2 Противоборствующие стороны

Основные субъекты конфликта - противоборствующие стороны. В широком смысле отнюдь не все вовлеченные в конфликт являются непосредственными его участниками. Ведь есть еще пособники, пассивные свидетели и очевидцы, посредники и другие интересные фигуры. Словом, противоборствующими сторонами, участниками конфликта можно назвать лишь тех, кто совершает активные (наступательные или оборонительные) действия друг против друга. Напомним, что в конфликте присутствуют обычно две противоборствующие стороны (в межличностном конфликте - два человека), но в принципе может быть три и больше - каждая со своими целями и задачами.
Так, в трудовых конфликтах участвуют рабочие и работодатели. Но на макроуровне интересы рабочих могут защищать трудовые коллективы, профсоюзы и политические партии. За работодателями могут стоять различные организации предпринимателей и государственные организации. На микроуровне мозаика конфликта не менее сложна, поскольку на предприятиях в случаях острого конфликта (забастовки) стороны обычно ищут поддержку у максимально большего количества союзников. Каждая сторона может быть вовлечена к тому же одновременно и в другие конфликты, обрастающие еще большим числом участников. И все же именно противоборствующие стороны - основной стержень конфликта. Если одна из них по той или иной причине прекращает свою деятельность - конфликт исчезает (или изменяется состав его участников). Поэтому в дальнейшем мы более подробно рассмотрим интересы и цели противоборствующих сторон, причины и механизмы их поведения, а также результаты их противоборства.
В конкретном межличностном конфликте стороны представляют индивиды и поэтому каждый из них незаменим. Но заменимы ли эти индивиды в групповом конфликте? По сути дела, в такого рода конфликте незаменимость относится не столько к личности, сколько к группе, так же как в межгосударственном - не к должностному лицу или органу, представляющему государство, а именно к последнему.
Некоторые авторы (Ф. Бородкин, Н. Коряк) считают полезным ранжировать противодействующие стороны следующим образом: самый низкий ранг - индивид, далее идут группа, коллектив, национальное образование, социальный слой, общество, государство. Такой подход представляется малопродуктивным. Конфликт двух личностей (например, М. Горбачева и Б. Ельцина) может быть по своему значению и драматической напряженности подчас гораздо существеннее, чем серия межгрупповых конфликтов, тем более когда он сопряжен с идейными разногласиями. Дело не в «ранге» субъекта, а в механизме конфликта, его направленности, целях противоборствующих сторон и многих других обстоятельствах.
Следует также добавить, что противоборствующие стороны могут быть и неравнозначными, т.е. относиться к разным уровням. Так, индивид может конфликтовать не с другим лицом, а с группой или государством. Само государство нередко конфликтует не с равным себе партнером, а с общественной организацией, политической партией, группой экстремистов и т.п. Такие конфликты, если они протекают в неинституционализированных формах, обычно очень остры, жестоки и нередко заканчиваются гибелью слабой стороны.
В латентной фазе не всегда удается определить противоборствующие стороны. Но, когда конфликт принимает открытую форму, участники противоборства могут быть выявлены со всей определенностью.
Проясним сказанное на примере процедуры уголовного разбирательства. Пока преступник не задержан, конфликт между ним и органами правосудия носит латентный характер. Сам виновный, конечно, знает о своем участии в качестве стороны конфликта, но органы следствия, дознания, суд и прокуратура могут не знать, кто именно совершил преступление. Процессуальная деятельность по раскрытию преступления и наказанию виновного переходит из латентной фазы в открытую, когда подозреваемый задержан. Тем самым конфликт приобретает явную форму.
Разумеется, к важнейшим характеристикам противоборствующих сторон, подчас совершенно однозначно определяющим исход конфликта, относятся их физические, социальные, материальные и интеллектуальные возможности, навыки и умения. Их социальные различия связаны не только с разным рангом или уровнем в том смысле, как это употреблялось выше, но с широтой социальных связей, масштабами общественной или групповой поддержки. Интеллект и опыт ведения борьбы незаменимы во всех видах конфликтов - от дипломатического «торга» до вооруженного столкновения. Именно эти качества позволяют формировать верную и выгодную стратегию противоборства и предвидеть поступки оппонента. Для прямых физических столкновений, вооруженных конфликтов особенно важны деструктивные потенциалы противников. В межличностных конфликтах - это физическая сила, угрозы, наличие оружия, в межгосударственных столкновениях, в войнах - это численность вооруженных сил, характер вооружения и эффективность военно-промышленного комплекса. Характерно, что сильный «деструктивный потенциал», с одной стороны, кажется гарантом собственной безопасности, с другой - провоцирует усиление потенциала других участников социального взаимодействия. Это особенно заметно на межгосударственном уровне, где «гонки» вооружений или разоружении неизбежно приводят к определенному дисбалансу сил.
Одна или обе противоборствующие стороны могут на некоторое время выходить из конфликта (например, объявлять перемирие). Однако факты свидетельствуют о том, что в большинстве конфликтов основная роль противоборствующей стороны остается практически неизменной в течение всего конфликта.


§ 3. Подстрекатели, пособники, организаторы

В отличие от роли противоборствующих сторон конфликта, роли подстрекателей, пособников, организаторов, а также посредников и судей являются главным образом эпизодическими.
Используемая здесь терминология является в основе юридической, но она достаточно полно характеризует не только криминальные, но и другие конфликты, в том числе и международные. Подстрекатель - это лицо, организация или государство, подталкивающие другого участника к конфликту. Сам подстрекатель может затем в этом конфликте и не участвовать; его задача ограничивается тем, чтобы спровоцировать, развязать конфликт между другими лицами (группами). Древний принцип «разделяй и властвуй», по сути дела, олицетворяет такую практику разделения общества (группы) на конфликтующие группы, каждая из которых заинтересована в поддержке власти.
Пособник - лицо, содействующее конфликту советами, технической помощью и другими способами. В международной политике пособничество агрессору, развязывающему вооруженный конфликт, расценивается как серьезное преступление против мира. Известно, что именно такую оценку история дала фактам пособничества нацистской Германии со стороны Англии и Франции накануне Второй мировой войны («мюнхенский сговор»).
При групповых конфликтах, особенно когда в них участвует неопределенный круг лиц, толпа, многие присутствующие люди фактически выступают как пособники основных участников - противоборствующих сторон. Кто-то выкрикивает лозунги, другие угрожающе размахивают палками и бросают камни, подают различные советы, возбуждают окружающих. Дифференцировать активных участников, пособников и пассивных наблюдателей происходящего в большинстве случаев трудно. Однако такая задача всегда возникает перед органами правосудия, когда рассматриваются дела о массовых беспорядках, драках или групповом хулиганстве.
Обычно в обширных массовых и продолжительных конфликтах возможны перегруппировки участников, временные коалиции между ними, сговор или внутренние разногласия, что крайне запутывает и усложняет общую картину.
Организатор - лицо (группа), планирующее конфликт, намечающее его развитие, предусматривающее различные пути. обеспечения и охраны участников и др. Организатором может быть одна из противоборствующих сторон («теневой»), но может быть и самостоятельная фигура. Классический пример последнего - Яго из шекспировского «Отелло», который сам не участвует в трагическом конфликте Отелло и Дездемоны, но тщательно организует его.

§ 4. Посредники

В определенном смысле посредников можно считать участниками конфликта, особенно посредников, которые пытаются не просто разобраться в причинах и обстоятельствах происходящего (что делают и судьи), но предотвратить, остановить, разрешить конфликт.
В практической конфликтологии проблема посредничества имеет важное значение. Наиболее эффективна регламентированная процедура, при которой посредник - строго нейтральное лицо, помогающее конфликтующим, сторонам в достижении согласия с помощью переговоров. Специфической чертой посредничества является то, что стороны обычно сами формулируют текст соглашения. Посредник не наделен полномочиями принимать какие бы то ни было решения, а лишь помогает достичь соглашения, которое и определяет дальнейшие действия сторон.
В связи с развитием в последние годы множества региональных конфликтов, в основном межнационального характера, все чаще прибегают к посредничеству так называемых миротворческих сил, в том числе войск Организации Объединенных Наций, которые в большинстве случаев непосредственно включаются в конфликт. В Конго, Сомали, на территории бывшей Югославии среди таких посредников были убитые и раненые. Следует подчеркнуть, что посредники, как и судьи, не являются противоборствующими сторонами конфликта, их цели диаметрально противоположны: не развивать, а остановить конфликт, разрешить противоречие - по возможности, ненасильственным путем.
Посреднику необходимо обладать рядом качеств; он должен быть мудрым, творческим человеком, уметь вести дело к компромиссу, примирению, быть морально авторитетным для всех участвующих в конфликте сторон, объективным и знающим человеком.
По сравнению с традиционными формами решения конфликтов (прямые переговоры, тайные встречи сторон и т.д.) посредничество обладает рядом преимуществ. Посредника выбирают сами противоборствующие стороны, поэтому ему легче, чем самим сторонам, контролировать и управлять переговорами, создавать благожелательную моральную атмосферу.

§ 5. Ролевое поведение

Все участники конфликта ведут себя по-разному в зависимости от роли, которую они выполняют в той или иной ситуации. Ролевое поведение любого участника конфликта, в общем, вполне определено, поскольку связано не только с его собственным желанием или планом, но и с планами соперника, вынуждающими участников к конкретным действиям. Вместе с тем, говоря о ролевом поведении, следует отметить такое немаловажное обстоятельство, как возможная имитация ролей участниками конфликта. Иногда субъект как бы «входит в роль» непримиримой конфликтующей стороны, хотя конфликта как такового либо еще нет, либо он уже угасает. В этом случае сказываются амбиции субъекта, его эмоциональные и характерологические особенности, групповые, партийные и иные интересы. Упорное удержание роли конфликтующей стороны характерно для межнациональных конфликтов, где такая позиция сильно затягивает примирение сторон, препятствует разрешению конфликтной ситуации. Конфликт в этом случае поддерживается искусственно, хотя реальной почвы для него может уже и не быть.
Входят в «роль» конфликтующей стороны и многочисленные сутяжники и склочники, обивающие пороги разных учреждений с действительными или вымышленными претензиями, для удовлетворения которых подчас вовсе не требовалось вступать в конфликтные взаимоотношения. Преодоление подобных «ролевых» отношений во многих случаях требует немалых и длительных усилий.


Динамикa и механизмы конфликта

Глава 6
§ 7. Конфликтная ситуация

Что же обычно предшествует конфликту? Очевидно, что здесь можно выделить две группы явлений: объективная жизненная ситуация, в которой находятся противоборствующие стороны, и сами эти стороны - люди, имеющие определенные интересы и ценности. Собственно, это структура противоречия, не перешедшего в конфликт.
Жизненные ситуации, в которых оказываются люди, чрезвычайно разнообразны. Обстоятельства жизни отдельного человека или целой социальной группы могут быть скоротечными, преходящими или, напротив, длительными, застойными. Они могут характеризоваться определенной духовной атмосферой и тем или иным уровнем материальных благ. Они связаны с территориальным размещением субъектов, различными социальными иерархиями и многими другими факторами.
Под конфликтной ситуацией следует понимать такое стечение обстоятельств, которое объективно создает почву для реального противоборства между социальными субъектами. Приведем пример. В научном учреждении намечается сокращение штатов. Многие сотрудники, особенно пенсионного возраста, могут подпасть под «сокращение». Пока конкретно вопрос о ликвидации тех или иных должностей не решен, и потому говорить о возникновении самого конфликта преждевременно. Однако конфликтная ситуация налицо, потому что предмет возможных разногласий уже существует, в коллективе явно возникла напряженность, которая может вызвать последующие действия участников.
Анализируя различные конфликтные ситуации в трудовых коллективах, Ф.М.Бородкин и Н.М.Коряк так суммировали некоторые типичные причины, создающие почву для конфликтов в организациях: а) неопределенность технологических связей между структурными подразделениями организации; б) наличие многочисленных начальников, отдающих различные распоряжения; в) большое количество подчиненных у одного начальника, что создает хаотичность в управлении; г) перекладывание ответственности друг на друга, что порождает состояние общей безответственности; д) невысокие личные и деловые качества ряда сотрудников1 [1 См.: Бородкин Ф.М., Коряк Н.М. Внимание: конфликт! Новосибирск, 1983. С. 55-57, 72-80.]
. Естественно, что при этих условиях конфликтная ситуация в коллективе может сложиться достаточно легко. К этому можно было бы добавить ряд внешних для учреждения факторов, создающих в нем напряженность, например, реорганизацию системы управления, указания вышестоящих органов о сокращении штатов, трудности с выплатой заработной платы и т.д.
Весьма сложны и разнообразны конфликтные ситуации в межнациональных делах. Приведем в качестве примера ситуацию в Приднестровье, где возник конфликт между правительством Молдовы и русскоязычным населением региона.

Начало противостояния сторон в этом регионе относилось к лету - осени 1989 г., когда Верховный Совет Молдавской ССР приступил к обсуждению закона о языках, причем утвердил молдавский язык в качестве единственного государственного языка на всей территории республики. В ответ на многих предприятиях Приднестровья были созданы советы трудовых коллективов, которые потребовали проведения референдума по этому вопросу. Требование было отвергнуто правительством республики. Таким было начало приднестровского конфликта, стадии развития которого мы рассмотрим ниже. А здесь разберем ситуацию, предшествовавшую этим событиям.
Надо начать с того, что территория Приднестровья, примыкающая на протяжении 200 км к р.Днестр, до 1940 г. не входила в состав Румынии. В 1924 г. здесь была создана Молдавская АССР в составе УССР. В 1940 г. после присоединения Бессарабии к СССР Левобережье Днестра вошло во вновь образованную Молдавскую ССЕ Большая часть населения этой территории не является румынами или молдаванами (их вместе-39%), зато украинцев - 28%, русских-24%, болгар, гагаузов и других национальностей - 9%. Конфликтная ситуация в Приднестровье и вокруг него не сложилась бы, если бы молдавским руководством проводилась политика равного отношения к лицам всех национальностей. Можно сказать, что малейший признак дискриминации по отношению к любой из национальностей, проживающих в Приднестровье, был способен вызвать неутихающий пожар. И таких моментов оказалось несколько: обсуждение проекта закона о государственном языке, неравное отношение к лицам немолдавской национальности при подборе кадров и получении образования, введение нового трехцветного флага Молдовы, обсуждение вопроса о присоединении Молдовы к Румынии и некоторые другие действия. Все это превратило возможность конфликта в трагическую реальность.

Конфликтная ситуация может сложиться объективно помимо воли и желания потенциальных противоборствующих сторон (пример: сокращение штатов в учреждении), а может быть вызвана или создана одной из сторон или обеими. При этом крайне важно отметить, что каждая ситуация имеет объективное содержание (оно определяется происходящими в действительности событиями) и субъективное значение (оно зависит от того, какую интерпретацию этим событиям дает каждая сторона), в соответствии с которым субъект начинает действовать в конфликте.
Субъективное отражение конфликтной ситуации не обязательно соответствует действительному положению дел. В литературе справедливо отмечается, что осознание конфликта всегда несет в себе элементы субъективизма и уже поэтому является в определенной мере искаженным.

В Приднестровье действия молдавских лидеров интерпретировались населением как дискриминационные по отношению к лицам «некоренных» национальностей. Как показывает анализ всех событий в Приднестровье, основная часть населения оценивала возникшую ситуацию адекватно. Однако нельзя исключать того, что действия молдавского правительства приднестровцы напрямую идентифицировали с лозунгами и воззваниями наиболее экстремистских движений в Молдове, в таком случае их опасения относительно дискриминационных намерений правительства не имели достаточных оснований.

Искажения в восприятии ситуации могут быть весьма значительными. Бывает, причиной конфликта служит простое непонимание другого субъекта. В этой связи специалисты выделяют понятия «частично понятого» и «ложного» конфликтов (Л.А. Петровская).
В «ч а с т и ч н о п о н я т о м» конфликте оценка сторонами ситуации существенно расходится с реальным положением дел (например, значительно преувеличиваются или, напротив, значительно преуменьшаются масштабы возникшей проблемы). Иными словами, конфликтная ситуация отражается неполно или частично. В межнациональных конфликтах это наблюдается довольно часто.
В «л о ж н о м» конфликте объективная конфликтная ситуация полностью отсутствует, между субъектами нет никакого видимого противоречия, но тем не менее стороны ощущают конфликтность взаимоотношений и вступают в противоборство.
В некоторых конфликтах одна из двух сторон интерпретирует ситуацию искаженно или ошибочно, тогда как другая - вполне адекватно. Восприняв ситуацию как конфликтную, первый субъект начинает действовать; другой субъект, став адресатом конфликтных действий, для оценки ситуации в качестве конфликтной имеет уже больше оснований. Впрочем и он будет не вполне объективен, если не осознает случайность возникшей проблемы. Ложное восприятие часто связано с интерпретацией чьих-то непреднамеренных действий как умышленных, т.е. соответствующих определенным интересам другого. Для разрешения этой проблемы обычно достаточно объясниться, выяснить, что действия, начавшие конфликт, были неосторожными, ненамеренными. Но очень часто эти возможности игнорируются, и стороны предпочитают во всех действиях друг друга видеть злой умысел, способствуя разрастанию и углублению конфликта. Так, нередко в неумелых действиях властей усматриваются чьи-то козни и намеренное нагнетание обстановки, в то время как в действительности дело просто в неорганизованности и отсутствии профессионализма.
Рассматривая неадекватное или ложное восприятие конфликтной ситуации как причину конфликта, важно подчеркнуть, что если в генезисе когнитивного конфликта оно обусловлено искаженным толкованием собственно содержания излагаемой точки зрения, то в генезисе конфликта интересов - прежде всего ошибками в оценке мотивов оппонента.
Ложное восприятие возникает в результате неправильного истолкования слов и поступков других. Это восприятие вызывается различными причинами: двусмысленностью сообщения, возможными искажениями первоначального смысла. Замечено, что в определенных обстоятельствах вполне безобидный вопрос или комплимент воспринимаются как оскорбление. Различия в интерпретации чужих поступков во многом определяются различиями культур, норм общения.
Интересно, что восприятие субъектом ситуации как конфликтной не всегда обусловливается какими-либо действиями другой стороны. Для подобной оценки ситуации порой достаточно наличия у другой стороны значительного «деструктивного потенциала». Из этого факта делается нередко ошибочный вывод об агрессивных намерениях другой стороны, и субъект, полагая, что защищает себя, развязывает конфликт. События в этом случае разворачиваются по типу «самоисполняющегося пророчества»: исходя из посылки о враждебных намерениях другого, субъект сам ведет себя агрессивно, чем вызывает действительную враждебность другого и, таким образом, подтверждает первоначальную посылку.
Конфликт, возникший по ошибке, в дальнейшем может развиваться так, будто он имеет реальный предмет. Действительная конфликтная ситуация возникает уже в ходе конфликта. Такая последовательность характерна для криминальных конфликтов. В этой связи некоторые юристы (А.М. Яковлев) характеризуют преступное поведение как неадекватную реакцию на сложившуюся ситуацию. Сама неадекватность оценки ситуации объясняется различными личностными факторами - ограниченностью кругозора, стрессом, неумением предвидеть последствия, состоянием алкогольного или наркотического опьянения и др. Имеет значение и фактор времени: не во всем сразу можно объективно разобраться.
Итак, в межличностном конфликте большое значение имеет характер восприятия конфликтной ситуации сторонами. Человек реагирует на сложившуюся ситуацию сообразно своему характеру и взглядам. Разные люди (разные группы) оценивают одну и ту же ситуацию и реагируют на нее по-разному, порой прямо противоположно. Понятно, что проявление определенных свойств личности в конкретной ситуации способно вызвать конфликт (или уберечь от него).
Невозможность мирно разрешить ситуацию и нежелание вступать по этому поводу в конфликт могут привести к так называемому психологическому замещению (переносу) целей неудовлетворенных потребностей. Нередко такое замещение выражается в пьянстве и других формах социально осуждаемого поведения, которое, в свою очередь, может вызвать конфликт. Характерным примером является бытовое хулиганство, которое часто представляет собой перенос конфликта, сложившегося в семье или соседском окружении, в совершенно иную ситуацию (избиение постороннего прохожего на улице, дебош в общественном месте и т.п.). Такой перенос наблюдается и в поведении разъяренной толпы, ищущей себе жертву.
Таким же образом обстоит дело и в случаях замещения неудовлетворенной потребности в самоутверждении. Не имея возможности доказать свои «преимущества» на работе и избегая там конфликта, субъект затевает этот конфликт дома, в семье, что дает ему определенную «разрядку» и в какой-то степени удовлетворяет самолюбие. Так конфликтная ситуация, сложившаяся в одних условиях и в одном месте, разрешается - с конфликтом или без него - при совершенно иных обстоятельствах.
Замечено, что оценка ситуации в качестве конфликтной сама дает основания и обязывает действовать всех тех, кто может и должен предотвратить конфликт. Это наиболее подходящий момент для своевременного пресечения возникающего конфликта с его зачастую непредсказуемыми последствиями.
Итак, конфликтная ситуация отличается от обычной, повседневной жизненной ситуации несколькими особенностями. Некоторые из них мы уже рассмотрели выше. Теперь коснемся более подробно той социально-психологической атмосферы, которая обычно сопутствует конфликтной ситуации и самому конфликту. Условно назовем ее социальной напряженностью.

§ 2. Социальная напряженность

П о н я т и е

По сути дела, социальная напряженность представляет собой некое состояние общественного сознания и поведения, специфическая ситуация восприятия и оценки действительности. Обычно это состояние свойственно конфликту и сопутствует ему. Масштабы социальной напряженности, как правило, сопоставимы с масштабами конфликта и обусловлены ими. Можно вести речь о напряженности межличностной, межгрупповой, межнациональной или о глобальной напряженности в обществе.
В Словаре русского языка читаем: «Напряженность - неспокойное, чреватое опасностью или ссорой состояние каких-либо отношений»1 [1 Словарь русского языка / Под ред. С.О. Ожегова. М., 1990. С..388.]
.
Термин «социальная напряженность» входит в категориальный аппарат социологии права, психологии, социальной философии, истории и политических наук и может рассматриваться как междисциплинарное понятие.
Итак, социальная напряженность представляет собой эмоциональное состояние группы или общества в целом, вызванное давлением природной или социальной среды и продолжающееся, как правило, в течение более или менее длительного времени. Обычное состояние людей может резко измениться из-за воздействия неподконтрольных человеку сил природы: изменения климата, истощения ресурсов, землетрясения и т.д.
Что касается социальной напряженности, то она, как и любое другое общественное явление, имеет общие предпосылки и локальные причины, действующие при конкретном сочетании обстоятельств, места и времени.
Наиболее общие предпосылки напряженности - это устойчивая и длительное время неразрешаемая ситуация рассогласования между потребностями, интересами, социальными ожиданиями всей массы или значительной части населения и мерой их фактического удовлетворения, приводящая к накоплению недовольства, росту агрессивности отдельных групп и индивидов, нарастанию психологической усталости и раздражительности. Другими словами, речь идет об отражении конфликтной ситуации в сознании населения.
Можно утверждать, что социальная напряженность возникает в обществе по меньшей мере в двух случаях. В о – п е р в ы х, когда большинство людей вначале смутно приходит к осознанию того, что удовлетворение их социальных, экономических, политических, национальных, культурных или каких-либо иных жизненно важных потребностей, интересов и прав находится под угрозой или даже становится невозможным. И в о – в т о р ы х, когда какая-то, поначалу сравнительно небольшая часть людей, не имеющая возможности удовлетворить свои потребности и реализовать свои интересы при существующих общественных условиях, вступает в борьбу против действительных (мнимых) препятствий или реального (надуманного) ущемления своих прав, распространяя в обществе настроения неудовлетворенности, страха, пессимизма и т.д. В обоих случаях социальная напряженность возникает в «патовой ситуации», когда назревший кризис своевременно не выявлен, а противостояние никак не разрешается. Таким образом, социальная напряженность - это одновременно и составляющая, и индикатор социального кризиса и сопутствующих ему всевозможных конфликтов.
Влияние объективных обстоятельств на возникновение социальной напряженности мало изучено. Можно вспомнить в связи с этим трагические события в Армении в декабре 1988 г. Начальная стадия тогдашней катастрофы была прямо связана со стихийным бедствием - землетрясением. В Ленинакане первый удар силой 10 баллов был самым разрушительным. Через несколько минут удар повторился. Началась паника, пик которой пришелся на третий, менее сильный толчок: людей охватили чувства отчаяния, страха смерти. В течение первых двух дней люди действовали спонтанно, хаотично и лишь затем приступили к более или менее планомерному восстановлению города и организованному возвращению жителей. Однако и сейчас, через несколько лет социальная напряженность в регионе все еще сохраняется, хотя ее уровень значительно снизился. Больше всего страдают люди из так называемых социально незащищенных групп. Потеряв родных и близких, они чувствуют себя брошенными, ненужными, они беспомощны и пассивны. Другие группы населения жалуются на недостаточную и несвоевременную помощь, равнодушие приезжих, нехватку информации. Подозрительное отношение к властям, мнительность, настороженность населения района отмечались многими наблюдателями.
Упомянем также о социальной напряженности, вызванной просчетами, проступками, а иногда и преступлениями, совершаемыми руководством на различных уровнях. Может ли, например, «средний» человек спокойно воспринимать информацию об ошибках при размещении АЭС в густонаселенных районах? Даже менее значительные просчеты при благих намерениях властей («антиалкогольный указ», необоснованное введение чрезвычайного положения и др.) могут надолго возбудить население. Что касается намеренных действий, то тут ситуация кажется еще более опасной. Преступления советского режима в отношении больших групп населения («раскулачивание», насильственное переселение народов, репрессии), несомненно, породили в обществе острую напряженность, которая достигла своей кульминации к середине 90-х гг.
Вместе с тем социальная напряженность является необходимой, хотя и непостоянной составляющей существования любого сообщества. На микроуровне человек, переживая это явление как стресс, вырабатывает к нему «иммунитет», что становится необходимой частью его общественной культуры. Напряженность в тех или иных формах и аспектах сопутствует людям всю жизнь.
На макроуровне социальная напряженность как бы встраивается в цивилизационные процессы, она пронизывает все мировое сообщество. По мнению А.С. Ахиезера, мы имеем дело с дуальной оппозицией, могущей принимать форму бесконечного разнообразия полюсов. Речь идет лишь о том, что надлежит и воспроизводить лишь ее позитивные характеристики, охраняя общество от деструкции.
Этот автор выдвинул интересную идею, что существует так называемая конструктивная напряженность, выполняющая функцию преодоления социокультурных противоречий. Вектор этой напряженности направлен против дезорганизации, энтропийных процессов1 [1 См.: Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. М., 1991. Т. III. С. 145-146.
]. Действительно, социальная напряженность при некоторых обстоятельствах может мобилизовать массы, усилить позитивные процессы (например, экологическое движение).
Согласно исследованиям (в том числе эмпирическим), проводившимся в РАН (В.О. Рукавишников), социальная напряженность проявляется прежде всего на социально-психологическом и поведенческом уровнях и характеризуется следующими особенностями:
* распространением настроений неудовлетворенности существующей ситуацией в той или иной жизненно важной сфере общественной жизни (в начале 90-х гг. социальная напряженность проявлялась в недовольстве стремительным ростом цен, инфляцией, оскудением потребительского рынка, отсутствием личной безопасности, загрязнением окружающей среды);
* утратой доверия к властям, падением авторитета власти и власти авторитета, пессимистическими настроениями, циркуляцией всевозможных слухов. В обществе в целом, как и в отдельной территориальной общности, возникает атмосфера массового психического беспокойства, эмоционального возбуждения;
* на поведенческом уровне социальная напряженность выливается в стихийные массовые действия (ажиотажный спрос, скупка товаров и продуктов питания «на черный день» и т.д.), в разного рода конфликты, митинги, демонстрации, забастовки и иные формы гражданского неповиновения и протеста, в вынужденную и добровольную миграцию в другие регионы и за границу;
* на региональном уровне социальная напряженность нередко связана с ростом активности различных общественно-политических формирований в борьбе за влияние в массах и за власть, с деятельностью разного рода экстремистских групп, в том числе националистического толка, с активизацией преступных элементов и т.д.

П о к а з а т е л и

На основании этих характеристик можно построить систему показателей, позволяющую осуществлять измерение степени (уровня) напряженности в обществе или конкретной территориальной или профессиональной общности. В таких системах, как правило, используются прямые и косвенные индикаторы (показатели, учитываемые официальной статистикой, и показатели-переменные, значения которых могут быть получены только в ходе социологического мониторинга общественных настроений и оценок).
В систему показателей непременно входят показатели, характеризующие сферу субъективного: мнения людей относительно тех или иных событий, действий, их оценки степени удовлетворения своих жизненно важных потребностей, ожиданий решения проблем, затрагивающих их интересы, уровень доверия к правительству и руководителям более низких рангов; оценки соблюдения прав человека, состояния охраны общественного порядка и личной безопасности, экологической ситуации, состояния межнациональных отношений, возможности возникновения конфликта, вероятного поведения в предполагаемых ситуациях, альтернатив развития событий в ближайшем будущем и т.д. Обязательно должны учитываться показатели состояния сферы общественного бытия, условий жизни людей: данные о Наличии, частоте и масштабах самих конфликтов, о митингах, демонстрациях и других массовых социально активных действиях, миграционных и эмиграционных потоках, динамике цен, товарооборота и покупательной способности различных категорий населения, структуре и динамике преступности, данные медицинской статистики и др1 [1 См.: Дмитриев А.В., Кудрявцев В.Н., Кудрявцев С.В. Введение в теорию конфликта. М., 1994. С. 95-112.]
.
Существует порог, за которым социальная напряженность приобретает взрывоопасный характер, т.е. становится своеобразной «гремучей смесью», способной взорваться при наличии соответствующих социальных детонаторов. Именно поэтому важно тщательно отслеживать развитие социальной напряженности. Средства обнаружения и измерения должны быть простыми и надежными.
Заметим, что состояние неудовлетворенности и беспокойства, сохраняющиеся в течение достаточно длительного периода времени, как правило, служат питательной почвой для возникновения и развития разного рода общественных движений. Анализируя их лозунги, методы и программные заявления, можно установить причины (подлинные или мнимые) их появления и, следовательно, факторы, влияющие на уровень напряженности.
Социальная напряженность порождает напряженность эмоциональную. На индивидуально-личностном уровне она проявляется во фрустрации, недовольстве, постоянной раздражительности, поисках контактов в неформальных кругах; на групповом - в агрессивности, в действиях, направленных на преодоление сложившейся ситуации. В таких случаях конфликты способствуют либо росту напряженности, либо (при разрешении конфликтов) ее снятию.

С т а д и и

Стадии социальной напряженности как процесса отличаются одна от другой своими пространственно-временными параметрами и формами выражения. Обычно выделяют три стадии.
П е р в а я с т а д и я характеризуется скрытым, не имеющим явных внешних признаков нарастанием недовольства. Ей присуща неорганизованная, главным образом вербальная, форма выражения неудовлетворенности, рост обеспокоенности в связи с множащимися нарушениями привычного хода жизни, без сколько-нибудь ясного осознания массами причин и масштабов происходящих изменений. По сути дела, речь идет о предконфликтной ситуации.
В т о р а я с т а д и я - обострение напряженности. Ее отличительной чертой является отчетливое осознание большинством населения ненормальности существующего положения и наличия в обществе социальной напряженности. Здесь налицо явная конфликтная ситуация. На этой стадии в отдельных регионах и населенных пунктах возникают очаги резкого обострения напряженности, вспыхивают конфликты.
Т р е т ь я с т а д и я обычно характеризуется снижением социальной напряженности, постепенным исчезновением признаков, характерных для этого состояния общественной жизни. Заметим, однако, что конфликты, возникшие на предшествующей стадии, могут и продолжаться (не вызывая, впрочем, широкого общественного резонанса).
Социальная напряженность - своего рода пролог конфликтной ситуации - возникает, когда конфликты еще не проявляются в предельно обнаженном виде, когда отсутствует отчетливо осознаваемое противостояние по линии мы - они, и исчезает лишь тогда, когда кризис разрешен или конфликт исчерпан. Как явствует из сказанного выше, проявляясь на социально-психологическом и поведенческом уровне, она тесно связана с динамикой общественного мнения и общественных настроений.
Таким образом, социальная напряженность - это понятие, обозначающее не только эмоциональное состояние людей, но и состояние всей общественной жизни, характеризующееся обострением внутренних противоречий (в ряде случаев, объективных и субъективных, под действием внешних обстоятельств, скажем, стихийных бедствий, катастроф и т.д.). Социальная напряженность возникает в результате совокупного действия причин.
Анализ такого рода «глубинных» причин напряженности сложен. Здесь анализ общественного мнения - наиболее распространенный метод зондажа. Исследования (В.Н. Иванов, В.О. Рукавишников), проведенные в ряде российских городов, показывают, что в последнее время важным фактором напряженности стал процесс социального расслоения. Всем заметно нарастающее различие в положении людей, занятых в государственном и частном секторах экономики. Потенциальный конфликт зрел не только между разными группами, но и внутри госсектора (чувство неприязни к «директорату»). И, наконец, общеизвестна такая область социальной напряженности, как межнациональные отношения. Неприязнь к лицам некоренной национальности испытывает значительная часть жителей, причем доля молодых особенно высока.
Понятно, что напряженность между различными группами населения не обязательно перерастет в открытый конфликт. Многое зависит от умения политического руководства выстроить такую стратегию развития социальных отношений, которая снимет или смягчит эту напряженность между группами.
Мы уже отмечали выше, что характерная особенность социальной напряженности - ее изменчивость не только во времени, но и в пространстве, дифференциация регионов и населенных пунктов по степени интенсивности проявления социальной напряженности, по локализации очагов (зон) резкого ее усиления, связанного с действием конкретных местных причин и субъективных факторов. Зачастую влияние последних затеняет влияние и само существование более общих причин, подлинная роль и значение которых могут быть выявлены лишь в ходе глубокого теоретического анализа.
Нейтрализовать их действие, в отличие от действия локальных и субъективных факторов, чрезвычайно трудно. Поэтому в конкретном ситуационном исследовании важно различать общие и локальные факторы, причины, предпосылки, выявлять конкретные общественные силы, позиции различных социальных групп, оценивать общественное мнение, указывать на действия и события, способствующие эскалации напряженности, с тем чтобы найти возможные пути и методы ее устранения, а следовательно, купирования конфликтной ситуации. При этом заметим различия в подходах представителей различных общественных дисциплин.
Так, в отличие от социологов, психологи трактуют напряженность как проявление на эмоциональном уровне состояния психического беспокойства, как выход психической энергии, неизрасходованной на достижение какой-либо цели, на удовлетворение потребности.

§ 3. Психология участников конфликта

Конфликты как на уровне малых и больших групп, так и на уровне личности имеют сложнейшую природу и объяснить их можно лишь с учетом взаимодействия объективных и субъективных причин.
В любом обществе личностный или групповой конфликты порождаются не только внешними (экономическими, социальными, культурными и др.) причинами, но и психологическими особенностями личностей и групп. И многие исследователи склонны рассматривать внешние и внутренние (психологические) детерминанты конфликта в качестве паритетных, равнозначных.
Внутренняя детерминанта играет особенно важную роль во внутриличностных конфликтах, поскольку они, проецируясь межличностными и межгрупповыми конфликтами, сами производят их.

Заметим, что в психологии термин «конфликт» имеет более узкое, специальное значение. В качестве примера российский исследователь акад. А.В. Брушлинский ссылается на существование посттравматического стресса, который человек испытывает по прошествии длительного времени после травмы и который сказывается на поведении личности и ее состоянии. В частности, посттравматическому стрессу подвержены ликвидаторы Чернобыльской аварии, первыми приступившие к устранению ее последствий. И сейчас, много времени спустя, в их памяти вновь и вновь возникают картины пережитого, они .вновь и вновь испытывают острые переживания, физическую боль, душевную муку Чернобыльский синдром сродни вьетнамскому синдрому, которым страдают многие участвовавшие в войне во Вьетнаме американцы1 [' См.: Социальные конфликты. Сборник. 1994. № 7. С. 147.]
. В России за последнее время появились афганский и чеченский синдромы.

T u п о л о г и я

Считается, что самое главное для психологов в анализе конфликтных ситуаций и определении практических мер по их регулированию - это раскрытие типологических психических особенностей поведения личностей и групп, которые вызывают повышенную конфликтогенность. Среди такого рода особенностей следует прежде всего назвать завышенный уровень притязаний, самооценки, недисциплинированность, высокую доминантность, сверхвысокую чувствительность к замечаниям в свой адрес, потребность в почтении и восхищении со стороны окружающих, обидчивость и т.д.
На этом основании исследователи (в частности, А.Л. Журавлев) выделяют два полярных психологических типа личности в социальных взаимодействиях:
1) агрессивная личность - личность эмоционально неустойчивая, беспокойная, стремящаяся компенсировать это демонстративной решительностью, тягой к риску. Личности такого типа свойственно неумение учитывать все нюансы ситуации, принимать во внимание точку зрения окружающих; стиль их общения обычно отличается грубостью, бесцеремонностью; они исполнены чувством собственной значимости, амбициозны, безмерно честолюбивы. Легкость возникновения агрессивных реакций обусловливает непредсказуемость их поведения;
2) жертва конфликта. Личности такого типа провоцируют возникновение напряженности в отношениях между людьми, т.е. обладают таким комплексом психологических качеств, которые порождают у окружающих агрессивное к ним отношение.
Определяются и промежуточные типы личностей, играющие позитивную роль в преодолении конфликтных ситуаций.
Возможна и другая типология. Исходя из модели поведения, в обобщенном виде выделяются три основных психологических типа участников конфликта.1 [1 См.: Дмитриев А.В., Кудрявцев В.Н., Кудрявцев С.В. Указ. соч. С. 122-125.]

1. Деструктивный тип. Это психологический тип субъекта, склонного к развязыванию конфликта и усилению его вплоть до физического уничтожения или полного подавления противника. В быту это эгоист, зачинщик ссор и скандалов, в учреждении - кляузник, в толпе - инициатор беспорядков и разрушительных действий. Многие конфликтные ситуации могли бы разрешаться мирным путем, если бы не подогревались такого рода личностями. Особенно наглядно это видно на примерах межнациональных конфликтов, происходящих в последнее время в разных регионах мира. Известны подобные субъекты, действующие и на международной арене (С. Хусейн, Бен Ладен и др.).
С определенными оговорками к субъектам деструктивного типа можно отнести личности, общественные и государственные образования авторитарного склада, поскольку в своих действиях они стремятся доминировать над другими, подчинять их своим интересам. Эти субъекты могут выполнять в конечном итоге и социально позитивные задачи, но, движимые идеей превосходства, склонны нарушать и разрушать чужие ценности, препятствовать чужому волеизъявлению, что зачастую служит причиной раздоров и войн.
Конфликтное поведение обусловлено, в частности, недостатком самоконтроля. Люди, склонные к конфликтам, как правило, импульсивны, жестоки, грубы (причем больше в физическом плане, чем в словесном), склонны к риску и острым ощущениям, недальновидны. И хотя интенсивные психологические исследования в данной области ведутся уже много лет, ряд важных проблем, например выяснение причины устойчивой склонности к конфликтности, до сих пор не решены.
Некоторые исследователи, впрочем, полагают, что склонность к конфликтному, а иногда и к преступному поведению является имманентной характеристикой. Она варьируется у различных людей, но особенно устойчива у людей, уже совершивших преступления.
Существует довольно прочная связь между склонностью взрослого человека к совершению преступлений и такими факторами, как беспризорность в детстве, склонность к совершению преступлений у родителей, низкий коэффициент интеллекта.
Поскольку степень самоконтроля не поддается точному измерению, то различные теории взаимосвязи между преступным прошлым человека и его склонностью к совершению преступлений в будущем, разработанные в криминологии, являются, по своей сути, собранием прототипных объяснений.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>