<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

§ 4. Социальное партнерство

Сотрудничество в целях предотвращения трудовых конфликтов на предприятиях обычно рассматривается в терминах социального партнерства. В широком понимании оно означает гармонизацию интересов различных классов, слоев, социальных групп, в узком — как принцип взаимоотношений между работодателем и наемным работником.
В основе социального партнерства лежит компромисс, взаимовыгодные уступки. Так, желание предпринимателей сотрудничать с профсоюзами может быть обусловлено различными мотивами, в том числе заботой о материальном благополучии трудящихся. Однако очевидно, что оно, как правило, направлено на «профилактику» возможных трудовых конфликтов.
Сам термин «социальное партнерство» стал употребляться в первой половине XX в. Однако реальное звучание он приобрел лишь в последние десятилетия, что обычно связывают с воздействием научно-технической революции. Классовые различия стали размытыми, возросла производительность труда, значительно повысились доходы различных групп населения, в том числе и рабочих. Таким образом, произошла некоторая интеграция рабочих в систему трудовых отношений и одновременно изменилась и их психология.
В создавшихся условиях работодатели отказались от чрезмерного употребления власти, не ставя, разумеется, под вопрос само ее существование. Возрастает и их воздействие на интенсивность коммуникации на предприятии, заключающейся в разъяснении важности субординации и интеграции коллектива. В то же время профсоюзы исходят из необходимости существования оформленных коллективных соглашений, а также расширения «соучастия» в управлении. Социальное партнерство, таким образом, не сняло противоречий между трудом и капиталом, однако заметно их ослабило.
Социальное партнерство во всех странах, где оно утвердилось, имеет много общих сущностных черт, хотя его способы и формы обладают определенной национальной спецификой.
Важно отметить, что партнерские отношения в обществе возможны лишь при условии социальной ориентации рыночной экономики, когда во главу угла ставится не стремление получить прибыль любой ценой, а удовлетворение потребностей общества, обеспечение высокого уровня благосостояния его членов. Другими словами, должен быть достигнут такой уровень жизни, при котором большинству было бы что терять в случае резкого ухудшения социально-экономической ситуации, реальной угрозы социального взрыва1 [1 См.: Семигин Г.Ю. Социальное партнерство в современном мире. М., 1996. С.143. ].
В России принцип социального партнерства применяется относительно редко, поскольку этому препятствуют не только отсутствие опыта (ранее в роли работодателя выступало исключительно государство). Проблема заключается в кризисном состоянии экономики.

Один из руководителей «Ростовугля» Л.Э. Жигунов так оценил ситуацию, сложившуюся на шахтах Восточного Донбасса: «Введение с 1 июля 1993 г. свободных цен на уголь обострило финансовое состояние отрасли и предприятий. В результате неплатежи потребителей практически парализовали отрасль... Работа угольных предприятий в «режиме экономической выживаемости» является одной из основных причин роста движений от социального сближения и партнерства к его антиподам»1 [1 См. Социальное движение. Истоки, проблемы, перспективы. Шахты, 1996. Ч.1. С.35].

Помимо необходимых объективных условий социальное партнерство предполагает не только желание, но и возможности его основных субъектов (государство, профсоюзы, работодатели) эффективно сотрудничать. Однако руководители государственных органов (министерств, отраслей, территориальных управлений, предприятий) пока не могут эффективно координировать процессы общественного развития в силу многих объективных и субъективных факторов. Очевидно, что переход от тоталитаризма к политическому плюрализму и демократии, к гражданскому обществу требует времени, политической воли и соответствующим образом подготовленных людей. Всего этого государству пока недостает. Нерешительность власти часто гасит положительные эффекты реформы, а самим структурам государственной власти свойствен дефицит ответственности.
Кроме того, профсоюзное движение в России находится в стадии формирования. Количество одних лишь всероссийских объединений профсоюзов в 1994 г. превысило 50, причем только некоторые из них имеют разветвленную структуру (Федерация независимых профсоюзов России насчитывает 36 отраслевых профсоюзов)2 [2 См. Рупец В.Г. Профсоюзное движение в России \\ Власть. 1994. N 9. С.34.].
В свою очередь предприниматели-работодатели разобщены по десяткам ассоциаций и союзов, внутренним и международным. Если на низовом уровне такая разобщенность сторон не помеха сотрудничеству, то на федеральном и отраслевом уровнях она серьезно затрудняет поиск общих решений (ГЮ. Семигин).
И все же договорные методы регулирования трудовых отношений в России применяются все чаще, а их правовая основа совершенствуется.
Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О коллективных договорах и соглашениях» представляет собой первый комплексный закон, установивший принципы и порядок проведения коллективных переговоров, заключения и выполнения коллективных договоров и соглашений.
По существу, это основной нормативный акт в сфере коллективных трудовых отношений. Он определил систему коллективно-договорных актов, их правовую природу как особых договоров о труде, содержащих нормы права. Законом установлена процедура коллективных переговоров и гарантии для их участников, предусмотрена и ответственность за его нарушение.
Сама процедура рассмотрения коллективного трудового спора предусматривает широкое использование примирительных актов и предполагает активное участие сторон в достижении компромисса. Это в полной мере согласуется с международным опытом и обеспечивает демократичность разрешения конфликтов в сфере труда.
Особое внимание Закон уделяет использованию забастовки как одного из способов разрешения коллективного трудового спора. Право на забастовку рассматривается как производное от прав трудящихся на объединение и ведение коллективных переговоров. Забастовка является не самоцелью, а средством разрешения противоречий и продолжения сотрудничества работников и работодателей. Учитывая серьезность последствий любой забастовки как для сторон спора, так и для общества в целом, Закон установил четкую процедуру осуществления такого рода коллективных действий. Главная задача его авторов заключалась в том, чтобы обеспечить права трудящихся и согласованное разрешение коллективного трудового спора, не нарушив в то же время права и интересы других граждан и не причинив ущерба общенациональным интересам.
В отличие от ранее действовавшего на территории страны законодательства Закон существенно расширяет возможность реализации права на забастовку, что, несомненно, является одним из его достоинств.
В целом значение нового акта определяется, с одной стороны, укреплением правового обеспечения системы социального партнерства, с другой — созданием условий для смягчения противоречий в сфере трудовых отношений1 [1 См.: Комментарий к законодательству о социальном партнерстве. М., 1996. С. 46.]
.

§ 5. Институционализация отношений

Во избежание конфликта важно укреплять позитивные отношения возможных его участников. Но не менее важна их институционализация - создание постоянных или временных форм, взаимодействия сторон, которые препятствуют возникновению конфликта, помогают решать спорные вопросы. Здесь большое поле для деятельности юридических, правоохранительных органов, рассмотрению которой посвящена следующая глава пособия.
Современное общество постоянно нуждается в сохранении устойчивости. Каждый индивид только тогда сможет реализовать свои права и свободы без угрозы их нарушения, когда они будут четко определены и постоянно поддерживаться. Задачу обеспечения стабильности и безопасности в обществе должны выполнять все социальные институты гражданского общества и государства. Известно, что только большинство социальных институтов так или иначе принимает участие в отправлении власти или оказывают влияние на ее распределение. Не случайно одной из первоочередных задач любого общества является задача государственного и конституционного строительства.
Современная конституционная модель обычно опирается на фундаментальные ценностные ориентации в политико-государственной и социально-культурной жизни общества и реализуется с учетом продуктивного использования мирового опыта конституционного развития. Она осуществляется через конкретные социальные институты, прежде всего институты власти (конституция юридически оформляет их структуру), механизмами взаимодействия государственных органов и территориального управления, через развитие правового статуса личности.
Важная роль в предупреждении конфликтов принадлежит общественным объединениям. Так, классы и социальные слои — носители противоположных интересов и ценностей — могут сформировать временную общность, члены которой будут придерживаться разных взглядов, но сходиться во мнении, что так или иначе спорный вопрос должен быть разрешен ими самими. Речь идет о создании некоего общественного форума для обсуждения спорных проблем. При этом борьбы как таковой уже не будет, ее подменит развитое взаимодействие общественных организаций.
Надо отметить, что близкая точка зрения, хотя иначе сформулированная, настойчиво выражалась многими публицистами, политическими деятелями, в том числе М.С. 1орбачевым (1991-1992), и Б.Н. Ельциным (1997), Е.М. Примаковым (1998). Они призывали к общественному согласию и объединению всех сил и всех слоев общества в интересах возрождения России и успешного осуществления экономической реформы. Конечно, временное объединение тех или иных слоев населения или политических партий под популярным лозунгом возможно, но в современных условиях российской действительности эта цель представляется довольно утопичной.
Что касается институционализации отношений до и во время конфликта, то сама социальная структура содержит определенные гарантии единства групп перед лицом конфликта: это определение степеней его допустимости. Социальные группы как бы договариваются о приемлемости своих притязаний и уровне терпимости в отношении друг друга.
В демократическом обществе существует множество конфликтных ситуаций, но интенсивно используются старые и создаются новые разнообразные институты, предназначенные для их разрешения. Чаще используется право обжалования в суде незаконных действий должностных лиц и коллегиальных органов.
Свобода слова и многопартийная система позволяют открыто обсуждать политические конфликты на самом широком общественном уровне. Такая же возможность существует и для представительных органов власти. Ныне практически отсутствуют репрессии по политическим мотивам. Все это, казалось бы, создает благоприятную почву для предупреждения многих конфликтов или их мирного разрешения.
В действительности дело обстоит не так просто. Создавая институты, направленные на предупреждение нежелательных форм противоборства, не всегда учитывается вся сложность этой проблемы. Л. Козер справедливо обратил внимание на то, что социальные системы различаются по уровню толерантности и институционализации конфликтов; нет таких обществ, где любое притязание могло бы быть беспрепятственно и незамедлительно удовлетворено. Но в нашем обществе в 90-е гг. некоторые лица и группы попытались достигнуть этого немыслимого положения, руководствуясь, видимо, тезисом Раскольникова: «Все дозволено». Война законов, суверенитет областей и районов, бессилие милиции и бездействие власти — все это привело не к институционализации, а к безудержному росту конфликтов. .
Одним из самых древних способов предупреждения конфликтов является институт выборов. Разные народы на всех континентах давно пришли к пониманию самой необходимости избрания должностных лиц с целью сгладить различия и прийти к соглашению. Смысл выборной процедуры состоял в том, чтобы убедить население в том, что важные решения принимаются с учетом его желания.
Чем успешнее такие приемы осуществлялись, тем в большей степени действующая власть была защищена от внутренних конфликтов, протестов, которые могли ее разрушить (В.В. Смирнов).
Одна из главных целей выборов—легитимация данной политической системы. Любопытно заметить, что в период выборов происходит меньше забастовок, пикетировании, демонстраций, поскольку выборные процедуры отвлекают людей от этого, направляют их энергию на легитимное разрешение трудностей.
Проведение выборов, разумеется, не сводится только к регулированию конфликтов — выборы вносят серьезные коррективы в политику, выступают фактором и инструментом политической социализации. В самой процедуре выборов нет ни одного этапа, который бы не играл существенную роль в разрешении дилеммы: будут ли выборы служить благородной цели согласования интересов и оптимизации конфликтов или же, наоборот, вести к усилению социально-политической напряженности. Последнее возможно при
нарушениях правил, фальсификации результатов1 [1 См.: Социальные конфликты. 1994. № 7. С. 38.]
. Именно поэтому любым «отдушинам», создаваемым для сохранения стабильности социальной структуры, а также применяемым санкциям свойственна двойственность, функциональная незавершенность, они способны дать обычно лишь частичный регулирующий эффект. Создание же специальных институтов для разрешения конфликтов — дело долгое, трудное и не всегда благодарное. Но оно перспективно — конечно, с учетом региональных и национальных условий и обстоятельств нашего переходного исторического периода.


§ 6. Нормативные механизмы

Отмечая важность институционализации конфликта, необходимо особо подчеркнуть значение нормативного подхода к его регулированию. Нормы поведения можно в известном смысле также считать институциональным образованием; во всяком случае институты, как известно, без норм не действуют.
Конфликт, как и всякое отношение между людьми, в той или иной степени обычно регулируется нормами общественного поведения. При этом действуют нормы различного рода и содержания: правовые, нравственные, религиозные, политические и т.д. Нормативное регулирование конфликтов в отличие от временно действующих институтов делает систему более стабильной, определяет долговременный порядок развития и разрешения конфликтов и тем самым является наиболее эффективным для развитых общественных систем.
Разумеется, нормативное урегулирование конфликтов имеет свои особенности, определяемые как природой самих норм, так и спецификой противоборства сторон. По-видимому, наибольшее значение при регулировании конфликтов имеют нравственные нормы поведения людей. И это естественно, поскольку почти любой конфликт так или иначе затрагивает нравственные представления: о добре и зле, правильном и неправильном поведении, чести и достоинстве, справедливости и порядочности, вознаграждении и наказании и т.п. Следовательно, здесь действуют нормы, в соответствии с которыми уже сам конфликт и его участники изначально получают нравственные оценки. Как уже отмечалось, трудность состоит в том, что эти оценки обычно неоднозначны, а порой и весьма различны, даже противоположны. В 1999 г. власти Республики Ингушетия, ссылаясь на традиции своего народа, сделали легитимным многоженство, что противоречит Конституции РФ. Как известно, многие нравственные, а иногда и юридические нормы не являются общепринятыми и одинаковыми для разных классов, социальных слоев, групп и даже индивидуумов. Разумеется, это не исключает норм общечеловеческой морали, но она распространяется лишь на ограниченный круг действий и отношений («не убей», «не укради» и т.п.) и, кроме того, даже эти, казалось бы, общечеловеческие ценности приняты далеко не всеми людьми.
В результате конфликт и его причины нередко расцениваются no-разному не только его участниками, но и окружающими, что, в свою очередь, способно расширить его масштабы и вызвать все новые и новые конфликты. Самый наглядный пример — отношение населения некоторых регионов Северного Кавказа к межнациональным распрям, в которых часть жителей видит недопустимое нарушение прав человека и даже геноцид, а другая часть — законное утверждение своего национального достоинства и суверенитета.
Осложняет ситуацию и тот факт, что нравственные нормы, в том числе и относящиеся к конфликтам, обычно четко не сформулированы. (Впрочем, в свое время существовал дуэльный кодекс, определявший основания и порядок вызова на поединок, правила его проведения. Базой такого кодекса были четкие представления о дворянской чести и нравственности.)
К сожалению, обращение к нравственным нормам и представлениям в нашей практике встречается еще редко. Нельзя не согласиться с М.С. Айвазяном, отмечавшим, что при забастовках шахтеров упор делается, как правило, только на экономические факторы, но никто не обращался к моральным оценкам забастовки, подрывающей благосостояние всего общества. А было бы полезно и, вероятно, убедительно перевести спор в плоскость справедливости распределения ресурсов и нравственной оценки завышенных, например, требований шахтеров или авиадиспетчеров по сравнению с уровнем жизни остального населения.
Конфликтная ситуация может регулироваться религиозными нормами. Особенно характерно это для тех религий, где, подобно мусульманству, религиозные правила распространяются помимо чисто церковных отношений на довольно широкую область гражданской жизни (брак, семья, обучение и др.). Конфликт может иметь и межрелигиозный характер (например, отношения между православными и униатами в Украине, исламистами и христианами в Средней Азии и Закавказье). Здесь регулирование конфликта существенно затрудняется и соблюдение самих по себе религиозных норм становится явно недостаточным.
Важное значение имеют нормы права. В отличие от нравственных и религиозных правил, правовые нормы, как правило, однозначны, они закреплены в законах и других актах и санкционированы государством. Из этого следует, что правовая оценка предпосылок и самого конфликта имеет официальный характер и не может быть изменена под давлением одной из сторон или под воздействием общественных настроений и пристрастий. В полной мере это относится и к конфликтам, подпадающим под действие норм международного права.
В международных конфликтах ориентируются на политические нормы: необходимость соблюдения устных договоренностей между руководителями государств, нормы переговорного процесса, встреч глав государств, взаимные уступки и другие акции, в том числе и не оформляемые в юридическом (международно-правовом) порядке.
Нормативный характер имеют и различного рода правила общежития. Не все из них можно отнести к нормам нравственности. Например, в различного рода спортивных играх придерживаются четко определенных правил. Игра по форме является своеобразной имитацией конфликта, искусственно создаваемой и законно признанной (бокс, футбол, шахматы и т.д.).
Я его фигурку смерил оком,
И когда он объявил мне шах,
Обнажил я бицепс ненароком,
Даже снял для верности пиджак.

И мгновенно в зале стало тихо,
Он заметил, как я привстаю...
Видно, ему стало не до фишек —
И хваленый пресловутый Фишер
Тут же согласился на ничью.

Само участие в этих конфликтах представляет удовольствие для сторон (и болельщиков). Но правила их проведения должны строго соблюдаться. При этом будут предупреждены и подлинные — межличностные и групповые конфликты, которых в спорте немало.
В США и многих других государствах в целях предупреждения конфликтов принято включать в договоры между фирмами, а также частными лицами специальные параграфы, в которых оговаривается поведение сторон при возникновении споров.

Н а п р и м е р, Американская Ассоциация судей рекомендует при подготовке любого делового контракта предусмотреть:
письменный обмен мнениями в случае возникновения разногласия (а не просто устные разговоры);
привлечение помощника или консультанта — на случай возникновения разногласий;
использование любых попыток примирения;
обеспечение достаточно высокого уровня лиц, ведущих переговоры;
установление нескольких этапов переговоров;
заранее определить арбитра, а также судебный или иной порядок рассмотрения спора - на случай неудачи переговоров.

Несомненно, предусмотренные контрактом эти и другие условия помогают избежать конфликтных ситуаций, удерживают стороны от непродуманных поступков.
Нормативные способы предупреждения конфликтов означают не только установление норм, но и контроль за их соблюдением. В таких случаях указываются цель, средства (ресурсы) и правила самого контроля.
Существует несколько методов нормативной регуляции.
Неформальный метод устанавливает оптимальный вариант повседневного поведения.

Если вы, находясь за столом в компании уважаемых господ, которые к тому же постоянно одалживают вам деньги, случайно уронили ложку, то никто не обратит на это особого внимания. Но если же вы, поднимая ее, умудрились отдавить ногу соседу, да еще и пролить вино на платье его жены, то это вряд ли пройдет незамеченным. Вас вряд ли после этого пустят на порог, а тем более дадут какие-либо кредиты...
Метод формализации означает письменную или устную фиксацию норм с целью устранения неопределенности выражаемых ими требований, расхождений в их восприятии. Куда стороны расходятся, то стоит вернуться к исходным пунктам их взаимодействия и более четко их зафиксировать.
Метод локализации — «привязывание» норм к местным особенностям и условиям. То, что является нормой в обычных условиях, перестает быть таковой в экстремальной ситуации, скажем, норма социальной поддержки нуждающихся. Этот метод ориентирует на более точный учет и использование локальных, ситуационных ресурсов. Скажем, в сельской местности принято приветствовать незнакомого человека, встретившегося на улице. В городских условиях такое требование оказалось бы неприемлемо.
Метод индивидуализации предполагает дифференциацию норм с учетом личностных особенностей и ресурсов людей. Так, наука об управлении рекомендует, чтобы поручаемое подчиненному задание находилось на уровне верхней границы его возможностей. Человек, загруженный ниже своих возможностей, начинает пренебрегать работой, исполнять ее неохотно и часто даже хуже тех, кто имеет более низкую квалификацию. Работа вполсилы развращает дольше, нежели безделье.
Метод информации — разъяснение необходимости соблюдения норм. Обратимся для его иллюстрации к опыту Китая, где в течение пяти лет проводилась национальная кампания правового воспитания. Некоторые примечательные штрихи: пять месяцев проходил всекитайский конкурс «Знаете ли вы право?» Участвовало около миллиона человек и более 17 тыс. получили призы.
Метод выгодного контраста. — нормы (дознания, например) сознательно завышаются, а потом постепенно «спускаются» и фиксируются на психологически приемлемом уровне, который, понятно, выше их стартового уровня1 [1 См.: Данакин Н.С., Дяпгченко Л.Я., Сперанский В.И. Конфликты и технологии их предупреждения. Белгород, 1995. С. 134, 135.]
.

§ 7. Воздействие норм

Рассмотрим сам механизм воздействия норм на возможное поведение участников конфликта.
Правовая норма, как и любая другая социальная норма, воздействует на поведение людей по нескольким каналам (или линиям). В о – п е р в ы х, она оказывает информационное воздействие предлагает индивидууму (социальной группе) варианты поведения, одобряемые государством, предупреждает о последствиях того или иного поступка. В о – в т о р ы х, она декларирует ценности, признаваемые обществом и государством; нередко в этой связи говорят о «воспитательном воздействии» права. В-третьих, правовая норма обладает принудительной силой в отношении тех, кто игнорирует ее требования. При нарушении нормы вступает в действие правоприменительпый механизм, начинают функционировать учреждения и должностные лица, призванные применять право.
По всем этим линиям (или каналам) право воздействует: на причины конфликта; на его предпосылки (конфликтную ситуацию); на его развитие и разрешение; на последствия завершения конфликта, включая судьбу участников.
Как отмечалось ранее, объективные причины конфликта с трудом поддаются нормативному регулированию. Здесь возможно лишь воздействие на мотивацию участников конфликта.

Приведем п р и м е р. Некто А вступил в ссору со своим начальником Б из-за того, что был, по его мнению, несправедливо лишен премии. В учреждении, где они работают, порядок премирования сотрудников не определен и решения руководства по этому вопросу нередко вызывают недовольство и нарекания. Очевидно, что четкое определение порядка и оснований премирования сняло бы напряженность в коллективе. Нормативные акты по вопросам премирования существуют, как известно, на большинстве предприятий.

Конфликтная ситуация поддается нормативному регулированию в том смысле, что право (как и другие нормативные системы) указывает дозволенные формы конфликтных взаимоотношений и запрещает другие, выходящие за допустимые пределы. Большинство конфликтов можно разрешить законным путем, например обращением в суд. Довольно эффективны третейские суды, когда арбитров избирают сами участники конфликта. Но проблема заключается в том, что во многих случаях конфликтующие стороны как раз стремятся избежать суда или вмешательства посредников, предпочитая решить конфликт самостоятельно и притом, естественно, каждый в свою пользу.
Подобные конфликты характерны, например, при взаимодействии сотрудников дорожно-патрульной службы с водителями транспорта, нарушившими правила дорожного движения. Как показали исследования, несоблюдение норм отношений приводит к конфликту, при котором преобладают формы так называемого утилитарного общения, где главенствуют не нормы права и морали, а произвольные формы поведения. Такого рода общение имеет место, скажем, между парикмахером и клиентом, продавцом и покупателем, милиционером и нарушителем движения и т.п. Правда, некоторые исследователи отмечают, что в сфере утилитарного общения удельный вес нормативности все же достаточно высок.
Вступая в межличностные отношения, люди должны считаться с принятыми в данной среде условностями, правилами поведения.
Многим понятные и известные различные социальные ограничения послужили основанием для выделения интердиктивного общения, запрещающего выходить за рамки целевой направленности предмета общения. Например, ясно, что водитель не будет общаться с сотрудником ГИБДД по поводу разведения цветов или своих литературных предпочтений. Предмет такого рода общения заранее предусмотрен. Вступая в утилитарное общение, относящееся к социально-ролевому, люди тем не менее надеются на понимание, внимательность и добросовестность.
Ход и результаты конфликта подлежат правовой оценке в тех случаях, когда при фактическом разрешении конфликта пострадала та или иная сторона или были нарушены общественные либо государственные интересы.

Вернемся к предыдущему п р и м е р у. Если А, вымогая премию, все же добился того, что его начальник Б подписал приказ о премировании, хотя для этого не было оснований, то такой приказ подлежит отмене.

Тем самым предрешается вопрос о судьбе участников конфликта. Так, в международных делах предусматриваются самые различные последствия неправомерного поведения представителей государств, развязавших конфликт и действовавших в нем вопреки нормам международного права (репарации, территориальные уступки и др.). И все же юридические пути предупреждения конфликта, при всей их важности, не гибки, а подчас чреваты новыми конфликтами. Уже говорилось, что человечество давно использует такие способы их предотвращения, как достижение взаимопонимания, переговоры, обычное общение, не обращаясь непосредственно в суд. Все чаще для решения такого рода споров привлекаются не юристы, а посредники, консультанты, психологи.

В США, например, в последнее время обращают внимание на программы, где изучаются проблемы культурных, родовых и национальных различий (Сиракузский университет), ведется обучение искусству переговоров (игры, решение эмоциональных и психологических задач — Стэнфордский университет).

Представляется более перспективным неюридический способ решения конфликтов и на уровне семейных отношений. Разрешение возникшего при этом юридического конфликта — дело, разумеется, судебных органов. Развод, имущественные и другие вопросы решаются по известной процедуре и, как правило, лишь завершают супружеские конфликты. Но профилактика конфликтов требует все же иных решений. Отечественный психолог В.П. Левкович, обследовав разнонациональные и однонациональные семьи, пришел к выводу о конфликтогенности этнических стереотипов, при которой у испытуемых преобладает тенденция к исключительно позитивной оценке собственной этнической группы. Одной из основных причин дестабилизации разнонациональных семей является недостаточная психологическая помощь молодым семьям, нуждающимся в коррекции супружеских отношений. Межличностные отношения национально-смешанной семьи часто ставят перед супругами такие проблемы, которые они не в состоянии решить без специалиста-психолога и без поддержки социального окружения.



Разрешение и ослабление конфликтов

Глава 1 1

§ 7. Разрешение политических конфликтов

Динамика политического, как и любого другого, конфликта имеет некоторые универсальные стадии (скрытое назревание противоречий, напряженность, эскалация и разрешение). Однако центральным моментом противостояния в политике всегда является борьба элит за власть.
Борьба за власть между политическими элитами и внутри них явление, в общем-то, ординарное. В демократических условиях она имеет интегрирующую функцию, поскольку способствуют рациональному урегулированию интересов отдельных общественных групп. Она приводит к упадку и даже кризису общества и государства, если ведется некомпетентными в управлении, коррумпированными группами без соблюдения «правил игры» и без какого-либо влияния общественных групп на характер этой борьбы. Когда в подобные политические конфликты вовлекаются политические партии, другие политические субъекты, политические системы общества оказываются под угрозой распада.
Последствия конфликтов между правящими и неправящими группами и внутри них зависят от степени развития демократических институтов. В тех странах, где существует разделение власти и где парламентаризм имеет богатую традицию, где политическая культура высока и где не существует острых национальных и религиозных (или конфессиональных) противоречий, эти конфликты решаются главным образом путем рационального компромисса. В них и переход власти от одной политической группы к другой происходит без серьезных общественных потрясений. В странах, где подобная практика отсутствует, конфликты между различными фракциями напоминают военные действия. Парламентские столкновения переносятся на «улицу». Власти прибегают к насилию. Такая форма политических конфликтов чревата гражданской войной. Особая опасность состоит в том, что отдельные крупные партии в некоторых из этих стран имеют (или имели) свои военизированные или вооруженные отряды1 [1 См.: Видоевич 3. Доклад на Московской конференции «Социальные конфликты в трансформирующихся обществах». М., 1997.]
. Само собой разумеется, что конфликты между сторонниками этих партий и властью, перенесенные на «улицу», за которыми стоят соответствующие политические элиты (или псевдоэлиты), не могут быть мирными.

Р о л ь к о н с т и т у ц и и

Известно, что главным легитимным средством разрешения политических конфликтов является конституция. Иногда, особенно в условиях перехода к качественно новому состоянию общества, возникает необходимость ее пересмотра.
Существуют, однако, обстоятельства, которые затрудняют проведение конституционной реформы. Не рекомендуется, в частности, проводить ее в ходе коренной трансформации экономической системы. Деловая активность с самого начала нуждается в большой правовой уверенности, так что конституция должна быть принята до начала трансформации.
Если население питает доверие к законодательным и контрольным органам (типа конституционного суда), а конституция была одобрена квалифицированным большинством, то отдельным группам уже не удастся с легкостью уклониться от тягот, откорректировав пути трансформации в свою пользу или перетащив в новую систему свои старые привилегии. Порукой тому является укорененность важнейших элементов новой экономической системы в конституции (при условии, что сделано это четко и исключена возможность неоднозначных толкований).
Очевидно, что для стран, проводящих преобразование экономики, особое значение имеет законодательное закрепление взаимоотношений государства и общества, поэтому важно в конституции определить пределы государственного вмешательства в экономику. Представители так называемой экономической теории конституции, основанной на взглядах Нобелевского лауреата Дж. Бьюкенена, разработали ряд предложений в этой связи; в частности, предложено фиксировать в конституции предельную долю государства в экономике, установить границы налогообложения и государственной задолженности1 [1 См.: Вrenпап С., Buchanan J. The Reason of Rules. Constitutional Political Economy. Cambridge, 1985.]
. Важное значение имеют также запреты на вмешательство в ценообразование и на определенную практику субвенций. Наконец, может быть ограничен и объем промышленной государственной собственности.
Правда, с введением подобных запретов возникает опасность, что фиксированные в конституции цели могут оказаться недостижимыми, конституция утратит, таким образом, связь с реальностью, а потому в конце концов и свое влияние. Чтобы избежать этого, целесообразно дополнить конституцию временно действующим «трансформационным наказом», который предусматривает осуществление определенных мер лишь до тех пор, пока не будет создана установленная конституцией экономическая система. Этим «наказом», действующим лишь на этапе реформирования, предписывается принятие и проведение такой программы трансформации, которая сама по себе не является предметом конституции, но, как и конституция, защищена квалифицированным большинством.
Подобная программа трансформации должна с необходимостью охватывать все элементы перехода к рыночному хозяйству, которым угрожает несовершенство политической конкуренции и которые не урегулированы конституцией. Сюда относятся прежде всего элементы, связанные со значительным перераспределением доходов и имущества. Именно здесь особенно велика опасность создания политического неравновесия, потому что наиболее ожесточенные столкновения, естественно, случаются в связи с распределением и перераспределением собственности. Если положения программы трансформации приняты квалифицированным большинством, то вероятность блокирования ее меньше. Благодаря этому возрастают шансы того, что политические конфликты будут проходить в рамках той экономической системы, которую стремятся построить, а не по вопросу о выборе самой этой системы.
Предлагаемая стратегия дает больше преимуществ с точки зрения завоевания доверия населения. Прежде всего, политики освобождаются от давления, которое могли бы оказывать на них различные группы по интересам. Поскольку политические институты с самого начала трансформации защищены конституционным порядком, они перестают быть «переменной», зависящей от превратностей политического процесса, и становятся долгосрочным постоянным фактором.
Конечно, не следует замалчивать того факта, что трансформация, даже и защищенная статьями конституции, не снимает острых проблем. В некоторых странах конституции обладают высокой действенностью, даже не будучи полностью кодифицированными. В других странах конституции остаются на бумаге и беспрестанно нарушаются. Таким образом, шансы на конституционное решение любой проблемы в разных странах весьма различны. Поскольку действенность конституционных норм в значительной степени зависит от опыта, а отдельные восточноевропейские страны, а также Россия имеют некоторый опыт, то шансы такого решения существуют.
Экономическая теория конституции предполагает, что с коренными политическими реформами согласны все участники процесса только в том случае, если обеспечено такое положение, когда никто не может уклониться от связанных с этим обязательств. В этом отношении представители данной теории требуют соблюдения принципа принятия конституции квалифицированным большинством, считая такой подход практичным. Но не следует упускать из виду, что голосование по новой конституции может вызвать к жизни стратегический образ действий совершенно особого рода, когда немногочисленные группы могут выдвинуть непомерные требования, угрожая в противном случае отказать в своем согласии. Если по этой причине приходится отказаться от правила единогласия, то это означает, что группам придется подчиниться новым нормам против их воли. Эту проблему можно решить, например, таким образом, чтобы правило единогласия относилось только к представительным органам, члены которых, возможно, менее зависимы материально от результатов решения.
Заметим, что и в обществах с развитой либеральной демократией конфликты между политическими элитами и внутри них часто отличаются неразборчивостью в средствах, демагогией, прибегают к обманам и интригам, потому что политика нередко далека от морали и противоречит ей. Однако большая разница между статусом политических элит в обществах с развитой либеральной демократией и в постсоциалистических обществах состоит в том, что первые намного жестче контролируются общественностью.
Создать серьезную основу для преодоления отчуждения и создания атмосферы доверия между представителями государства и населения чрезвычайно трудно даже в условиях стабильного общества. Традиция соблюдения конституции обычно играет важную роль, но проблема состоит в том, что любая конституция должна дополняться правовой системой, отвечающей конкретной ситуации и использующейся активной поддержкой большинства- населения.
Обычно конституция вносит ясность в вопрос о компетенции основных политических институтов. Однако их структура не должна быть слишком сложной и обременительной для налогоплательщика. Может быть и ограничен объем собственности в руках государства.
Опасность заключается и в том, что цели, зафиксированные в конституции, могут оказаться недостижимыми. Тогда политическое равновесие нарушается. В частности, значительное перераспределение доходов и имущества, связанное с конкуренцией, может обострить ситуацию. В подобных условиях политикам трудно освободиться от давления, которое оказывает на них различные группы по интересам.
Главная же проблема состоит в том, что в ряде стран, особенно неразвитых в экономическом и политическом отношениях, конституция постоянно нарушается, что заметно ослабляет государственную власть.
Чтобы конфликты между населением и элитами, между группами элит оставались в конституционных рамках, не привели к необратимым для общества последствиям, необходимо выполнение нескольких условий:
* создание серьезного базиса доверия населения к политике и политикам;
* приоритет профессиональных качеств, а не национальных признаков при кадровом формировании органов власти;
* создание демократических (общественных) организаций по контролю за действиями и сменяемостью власти;
* пресечение деятельности экстремистских (национальных, религиозных) организаций и движений;
* поощрение создания и совершенствования институтов гражданского общества со свойственными ему толерантными многосторонними связями.

Д р у г и е с п о с о б ы

Что касается конкретных способов разрешение политических конфликтов, то их предостаточно. Выбор зависит от субъектов конфликта, от его места и времени. В одних случаях для достижения согласия используется механизм референдумов и выборов, в других оно обеспечивается с помощью указов, декретов, приказов исполнительной власти или принятия необходимых законов (парламент). Формы разрешения конфликтов могут быть как силовыми (подавление, принуждение), так и ненасильственными (поиск консенсуса и компромисса). Осознание этого факта должно было бы сопровождаться и пониманием того, что для многих людей история зачастую не является учительницей жизни и что новые поколения не всегда делают необходимые выводы из ее самых мрачных годов. В современных условиях акцент на мирное разрешение внутренних политических конфликтов в России является крайне необходимым.

§ 2. Разрешение международных конфликтов

Наиболее сложными для разрешения представляются международные конфликты, в которых соперничество и насилие играют главную, если не решающую, роль. В них зачастую тесно переплетены расовые, классовые и групповые, национальные, территориальные и иные интересы. В борьбу вовлекаются разного рода правительственные и частные организации, общественные движения.
В последние десятилетия в понимании международных конфликтов наметились заметные перемены. Возникла и широко распространилась идея, что существующие противоречия всегда можно разрешить взаимоприемлемыми и всеохватывающими средствами, связанными с мирным выбором.
Однако мировой опыт чаще свидетельствует об обратном. Достаточно в этой связи упомянуть военную акцию НАТО против Югославии (1999). Тем не менее сама идея исключить насилие конструктивна и полезна и для развития теории конфликтологии, и для практических целей, поскольку она стимулирует поиск мирных решений.
При выборе мирного способа решения представляется желательным четко очертить открыто проявляемые противоречия: ими гораздо легче управлять, чем скрытыми. Кроме того, всегда следует стремиться рассматривать противника (и любого другого участника конфликта) как партнера, а не как врага, подлежащего уничтожению. Тогда стороны начинают понимать, что безопасность может быть полной только в том случае, если обеспечена безопасность противоборствующей стороны.
Подобный подход, кажется, в какой-то степени восторжествовал в таком застарелом конфликте, как арабо-израильский. Элементы новых взаимоотношений наблюдаются и в российско-американских отношениях последних лет. Подобного заключения, разумеется, нельзя сделать об армяно-азербайджанском, грузино-абхазском конфликтах, а также о конфликтах на территории бывшей Югославии, где иррациональные моменты все еще преобладают.
Новое в разрешении международных конфликтов обычно связывают с различением, «разведением» двух основных подходов.
Т р а д и ц и о н н ы й связан с разрешением противоречий, лежащих в основе конфликта, и согласуется с существующими социальными теориями, в которых достаточно полно отражены происходящие в мире изменения. Второй подход выработан в последние годы. Он связан с идеей «миросозидания», направленной на всеобъемлющее миротворчество, а также (в узком смысле) на ограничение самой возможности вооруженного конфликта. Методы миросозидания, направленные на ограничение вероятности вооруженных конфликтов, включают в себя постоянные поиски объединяющих начал и развитие институциональных способов избежания конфликтов. По-видимому, этот подход особенно перспективен для будущих типов отношений между государствами и народами. Частично он уже апробирован (ввод войск в Боснию, разъединение враждующих сторон в Абхазии и Южной Осетии, греческой и турецкой общин на Кипре и т.д.) и показал свою, хотя и относительную, эффективность. Что касается создания объединяющих начал, то главная проблема всегда заключается в необходимости согласия всех сторон.
Своевременное воздействие на конфликтную ситуацию обычно предотвращает появление кризиса. Так, ряд конфликтов, назревших в 70-80-е гг. между отдельными республиками (Армения — Азербайджан, СССР—Прибалтика), могли быть вовремя смягчены различными путями и методами. В арсенале правящих кругов имелись, но не были использованы такие приемы, как создание «предохранительных клапанов», поиск условий для открытого выявления конфликтов на ранней стадии, в том числе принятие законов о трудовых конфликтах, о гражданстве и др. Тогда недопустимо обострили конфликтную ситуацию ложная информация, демагогия, слухи, поощрение националистических устремлений.
И, наконец, другая важная особенность разрешения международных конфликтов. Непрекращающиеся попытки построить мировой порядок на основе разделения сфер влияния чаще всего приводили к смягчению конфликтов, но не к их исчезновению. Порядка было бы больше, если бы доминирующие в каждом регионе государства действовали только в соответствии с зафиксированными нормами международных отношений.
Однако события последних двух десятилетий говорят о том, что любое подобие международного правопорядка существует лишь в рамках структуры, позволяющей использовать силу государств, в том числе и ведущих, всегда готовых пойти на решительные действия.
Акты открытого вмешательства демонстрировали США (Иран, Панама, Сомали и др.), Танзания (Уганда), Турция (Кипр), Вьетнам (Камбоджа) и др.
Международному сообществу предстоит решить трудную задачу, связанную с выработкой процедур принятия решений, а главное — надзора за осуществлением актов вмешательства каждый раз, когда под угрозу будут поставлены национальные интересы конкретных стран.
Разработка таких процедур может привести к реформам Совета Безопасности, с тем чтобы он отражал новую расстановку сил в мире, создал условия для всех великих держав в плане учета интересов безопасности каждой из них и провозглашения приверженности международному праву.
Нынешний состав Совета Безопасности не позволяет ему претендовать на легитимность в ряде регионов мира. Такие крупные державы, как 1ёрмания, Япония и Индия, ."чье влияние на мир и международную безопасность весьма значительно, не являются его постоянными членами. Целые континенты — Африка и Латинская Америка — не представлены в Совете ведущими державами этих двух континентов.
США настаивают на том, чтобы статус постоянного члена предоставлялся лишь государствам, готовым внести значительные финансовые средства, т.е. своим стратегическим союзникам. Расчет строится как на участии Германии и Японии в миротворческих операциях, так и на увеличении финансовых взносов со стороны других крупных держав.
Если же применения силы избежать нельзя, США и их союзники предлагают полагаться на великие державы и военные блоки (НАТО), а не на ООН, т.е. предоставлять полномочия сильным государствам, готовым действовать с учетом своих интересов в целях принудительного обеспечения решений мирового сообщества.
Поскольку между крупными державами не существует более высоких политических и экономических барьеров и поскольку большинство стран стремится сейчас к расширению национального могущества за счет интенсивного экономического развития, а не территориальных завоеваний, мировое сообщество получило шанс заручиться согласием крупных держав на применение силы лишь в соответствии с нормами международного права.
Остается надеяться, что не во всех случаях великим державам придется прибегать к подобным актам вмешательства. Миру, скорее всего, придется столкнуться с непрекращающимися волнениями сразу в нескольких точках планеты, полагаясь в максимально возможной степени на диалог, посредничество и гуманитарную помощь.
Как бы ни были важны усилия руководителей держав к примирению и сотрудничеству, на них оказывают значительное влияние внутренние силы и вполне объяснимые формальность и официальность. Эти ограничения могут быть сняты так называемой народной дипломатией, существующей, как правило, параллельно с официальной. Этот вид регулирования международных конфликтов может быть эффективным, поскольку улучшает взаимопонимание и доверие на разных уровнях путем переговоров, обмена визитами, совместных проектов, организации культурной и материальной помощи и т.д. Обычно подобного рода деятельностью занимаются отставные политические лидеры, бывшие дипломаты, ученые, деятели культуры, экологи, медики.
Усилия народной дипломатии демократичны, гибки и поэтому достаточно результативны. Однако они длительны по времени и не всегда структурированы и требуют поддержки со стороны государственных органов.


§ 3. Технологии консенсуса и компромисса


К о н с е н с у с

Консенсус (согласие) представляет собой приемлемое для конфлик­тующих сторон решение, в выработке которого все члены группы сознательно и рационально принимает участие. Он как бы симво­лизирует коллективное мнение участников этого решения. Данный подход к решению разногласий, по мнению В.А. Соснина, приме­няется, когда:
* предмет спора сложен, а интересы сторон слишком значимы для принятия простого решения;
* обе стороны готовы заняться поиском и анализом скрытых по­требностей и интересов;
* достаточно времени и ресурсов для поиска альтернатив, удов­летворяющих притязания обеих сторон;
* стороны заинтересованы в долгосрочном, а не временном ре­шении проблемы и т.д.
Технология достижения консенсуса трудна и сложна. Осмысле­ние значимости этого подхода разрабатывается лишь в нескольких дисциплинарных направлениях — институционально-социологичес­ком, социально-психологическом, юридическом, теорией междуна­родных отношений. Пытаясь обозначить некоторые общие подходы к достижению консенсуса, отметим, что представляется оправдан­ной следующая позиция: конфликтами необходимо управлять таким образом, чтобы не только минимизировать потери, но и максимально уве­личить общую выгоду для противоборствующих сторон.
Динамика конфликта представляет собой процесс, предполагаю­щий обоюдную активность сторон, следовательно, для того чтобы погасить конфликт, стороны должны заключить договор относи­тельно норм и правил, которые позволили бы им определить ре­альное соотношение сил. Введение конфликта в некое нормативное русло как бы усиливает зависимость соперников друг от друга в самом процессе отстаивания противоположных целей и способст­вуют разрешению конфликта в той мере, в какой последний институционализируется, а принятые правила соблюдаются.

С п о с о б ы д о с т и ж е н и я

Существуют четыре способа разрешения конфликтов: 1) соглашение в результате совпадения мнения всех сторон; 2) соглашение в соот­ветствии с законодательной или моральной волей внешней стороны;
3) соглашение, навязанное одной из сторон конфликта; 4) самолик­видация конфликта, когда он просто теряет свою актуальность и разрешается самостоятельно1 [1 Один из «управленческих приемов». «старый опытный чиновник учит молодого». «Не спеши рассматривать жалобы клиентов – девяносто процентов дел решаются сами собой, а другие просто неразрешимы».]
.
Анализируя эти способы, нельзя обойти вниманием вопрос, что считать более эффективным методом разрешения конфликта — при­нуждение или убеждение. Иными словами, что предпочтительнее:
«сила права» или «право силы»? С одной стороны, нельзя отрицать, что принуждение в определенной ситуации может дать положитель­ный эффект. Целесообразность силового давления зависит от таких факторов, как его легитимность, степень доверия, честность, точ­ность оценки всех выгод и затрат.
С другой стороны, главная задача конфликтолога — не только раз­решать и предотвращать конфликты, но и пытаться трансформи­ровать их насильственные формы в конституционно-законодатель­ный и переговорный процесс, снижать уровень криминогенности, не допускать скрытых столкновений и человеческих жертв. Прин­ципами разрешения конфликтов в данных случаях являются соблю­дение законности, прав человека, учет соответствующих междуна­родных конвенций и деклараций.
Одним из основных способов, содействующих разрешению кон­фликта, следует назвать переговоры.
Ограничить развитие конфликта и смягчить его способно и учас­тие третьей стороны, если ей удается воздействовать на выработку норм честности, социальной ответственности, на адекватность ус­тупок и поиск альтернативных вариантов.
Относительно путей достижения соглашений между конфликту­ющими сторонами существует несколько концепций. В частности, предполагается, что восприятие наилучшей альтернативы играет ве­дущую роль в достижении соглашений, а конечный результат пере­говоров, как правило, представляет собой такой пункт, от которого, по мнению одного из соперников, другой никогда не откажется.
Согласно другому предположению, что в достижении соглашений ведущую роль играет принцип «дистрибутивной справедливости», распределения уступок в зависимости от затрат и участия. Нарушение этого принципа вызывает психологическое сопротивление и негативную эмоциональную реакцию сторон.
При обобщении практики регулирования всех видов конфликтов стоит обратить внимание и на следующее: неправильно квалифицировать конфликты лишь как выигрышно-проигрышные — таковыми являются лишь немногие из них. А если конфликт не оценивается как выигрышно-проигрышный, необходимо вырабатывать кооперативную ориентацию решения проблемы и пытаться установить открытый, основанный на взаимной ответственности процесс коммуникации, в ходе которого стороны могли бы выражать и формировать мнения об интересах друг друга. В ходе коммуникации должны применяться методы, призванные поддержать «честные переговоры», ослабить возможность использования «нечестных трюков» и не допустить превращения конфликтов в деструктивные процессы.
Остановимся кратко на некоторых из этих методов.
Обязывающий арбитраж. Конфликтующие стороны выбирают одно или несколько нейтральных лиц (обычно в количестве трех или более человек) для рассмотрения их спора и вынесения окончательного решения, имеющего обязательную силу. Как и судебное разбирательство арбитраж является состязательным процессом, направленным на решение спорных вопросов, возникших между сторонами. Тем не менее арбитраж значительно отличается от судебной процедуры, так как здесь отсутствуют нормы, регулирующие процесс предоставления и оценки доказательств, нет и определенной процедуры разбирательства.
Сторонами обычно предусматривается большая гибкость в выборе арбитра, они зачастую приглашают в качестве такового специалиста в области, составляющей предмет спора. Решениям обязывающего арбитража суды придают, как правило, принудительную силу, если только в самом процессе арбитражного разбирательства не было грубых ошибок.
Арбитр может прибегнуть к помощи так называемого нейтрального слушателя. Нейтральный слушатель — это некоторый индивидуальный или коллективный субъект, выбранный спорящими для получения от каждой из сторон предложений по урегулированию спора. Не раскрывая содержания этих предложений, нейтральный слушатель дает сторонам советы, когда видит, что предложения имеют сходство в определенных рамках. Если же позиции сильно различаются, слушатель содействует сторонам в их сближении и достижении окончательного соглашения.
Рекомендательный арбитраж. Данная процедура аналогична процедуре обязывающего арбитража с той лишь разницей, что решение, вынесенное нейтральным лицом (лицами), носит скорее рекомендательный характер. Стороны имеют возможность принять его, либо отвергнуть и передать дело в суд, либо прибегнуть к обязывающей процедуре.
В данном варианте наряду с «нейтральным слушателем» может участвовать и эксперт — человек или организация, от которых требуется предоставить сторонам какое-либо квалифицированное заключение по спорным вопросам. Как использовать данное заключение, стороны решают сами.
Арбитраж «окончательного предложения». Является разновидностью обязывающего арбитража, в котором каждая из сторон должна представить на рассмотрение свой вариант решения по данному спору. Арбитр, в свою очередь, вправе выбрать любое из них без каких-либо изменений. Такой подход иногда способствует сближению позиций сторон и позволяет им прийти к соглашению.
Ограниченный арбитраж. Еще одна разновидность обязывающего арбитража, где стороны ограничивают свой риск поражения, устанавливая определенные пределы уступок до начала арбитражного разбирательства. Эти ограничения сообщаются арбитру. По завершении разбирательства, в случае, если решение арбитра выходит за указанные границы, взаимные претензии удовлетворяются в соответствии с ранее достигнутым соглашением.
Посреднический арбитраж представляет форму смешанного урегулирования конфликта, когда стороны договариваются о том, что вопросы, нерешенные путем посредничества, будут решены с помощью арбитража. Стороны могут выбрать определенное лицо (группу лиц), которое будет совмещать функции и посредника, и арбитра, хотя такое совмещение не всегда полезно.
На термине «посредник» имеет смысл остановиться повторно (гл. 5). Задача посредничества в отличие от арбитра более скромна — найти некую формулу согласия, которая бы не затронула достоинства конфликтующих сторон, т.е. создала бы благоприятную обстановку. Посредничество может осуществляться на международном, федеральном и местном уровнях и предполагает создание конфликтных комиссий, третейских судов, временных согласительных комиссий и т.д. В их состав в зависимости от характера конфликта могут включаться представители советов старейшин, национально-культурных, религиозных, женских, молодежных и других организаций.
Функции посредника определяются отчасти пожеланиями сторон, а отчасти установкой самого субъекта, выбранного для посредничества. Некоторые посредники сами предлагают условия соглашения и пытаются уговорить стороны пойти на взаимные уступки. Другие же работают только с предложениями сторон и помогают им в реальной оценке различных вариантов решений. Как минимум, посредники создают обстановку, в которой стороны могут конструктивно общаться друг с другом. Так, в мае 1999 г. бывший премьер-министр B.C. Черномырдин активно выполнял роль посредника в конфликте НАТО — Югославия.
В противоположность арбитрам посредники зачастую приглашаются для консультаций лишь по процедуре разрешения спора, а не для экспертизы самого предмета спора. Умелая процедура позволяет расширить возможности для защиты интересов сторон и в то же время способствует их примирению. При этом роль посредника будет тем значительней, чем в большей степени он сумеет снять или ослабить возможные негативные эмоции и поможет сторонам сосредоточиться на существе спорных вопросов.
Третейский суд. Стороны определяют частное лицо, уполномоченное рассмотреть и разрешить конфликт между ними. Сама процедура при этом может быть исключительно предметом соглашения между сторонами, либо предметом законодательного регулирования. В первом случае стороны сами устанавливают основные нормы, определяющие положение третейского судьи и пределы его полномочий, во втором — ход рассмотрения спора отчасти определяется и конституционным судом. В обоих вариантах решение судьи является окончательным и обязательным.
Перечисленные методы, перечень которых далеко не полон, в своей основе являются согласительными. Следует заметить, что разрешение конфликта часто бывает многоступенчатым. Так, первым шагом к разрешению конфликта обычно считается закрепление той или иной формы переговоров между сторонами. Следующим шагом становится посредничество, которое способствует достижению соглашения. Последний шаг — вынесение обязательного решения либо арбитражем, либо третейским судом, либо через суд непосредственно.
При всех достоинствах согласительного метода его применение связано с определенными негативными издержками. Например, практика многократного согласования позиций в ряде случаев затягивает принятие важных правовых актов или таит в себе опасность появления «расплывчатых» решений. Другими словами, повышение уровня согласования не может рассматриваться лишь как благо, оно способно отрицательно повлиять на качество решений.
Утверждение консенсуса как ведущего метода принятия правовых решений требует значительного времени и опыта, особенно в условиях низкой парламентской культуры, неразвитой юридической техники и правовой установки на силовые методы решения конфликтов. Общими ориентирами консенсуального решения спорных вопросов является необходимость всеобщего и строгого соблюдения нормы при отсутствии или крайней ограниченности возможности применения принуждения.

К о м п р о м и с с

Компромисс в отличие от консенсуса ориентирован на решение спорной проблемы совместными усилиями сторон, и в основном состоит из взаимных уступок. Этот подход является «классическим» методом простого разрешения конфликта на всех уровнях; его технология более проста и зачастую не решает спора, а как бы временно его откладывает на более поздний срок. Обычно он применяется, когда проблема очевидна, ресурсы и время для решения проблемы ограничены, другие технологии (консенсус, сила, избегание и пр.) не работают.

В разгар чеченской операции федеральных войск боевики Ш. Басаева захватили больницу (г. Буценновск) с ее персоналом в качестве заложников. Тогдашний Председатель Правительства РФ B.C. Черномырдин пошел на известные уступки (обещание прекратить огонь, обеспечить безопасный выезд террористов из города и т.д.). Басаев в свою очередь дал обязательство освободить заложников. Несмотря на спорность этой акции при оценке деятельности главы федерального Правительства (факт повышения «авторитета» главы банды, например), она может считаться классическим примером политического компромисса.

Консенсус и компромисс, будучи родственными, взаимосвязанными явлениями, чаще всего являются результатом переговоров конфликтующих сторон.

§4. Проблемы урегулирования этнических конфликтов

Анализ заметно участившихся этнических конфликтов со всей очевидностью свидетельствует о необходимости выработки некоторых новых подходов к их регулированию. В частности, поставлена под сомнение старая идея, что каждая группа населения, объединяемая территорией, общим происхождением, языком, культурой, обязательно должна иметь собственное государство. В свое время Президент США Вудро Вильсон с учетом интересов своей страны (передел мира) наиболее громко заявил о такой идее. Некоторые положения о необходимости предоставления независимости новым государствам в связи с крахом колониальных империй были записаны и в Уставе ООН. Однако события конца XX в. внесли в политику промышленно развитых стран, утративших свое бесспорное господство в этой международной организации, заметные коррективы. Стали, в частности, очевидными опасности, связанные с абсолютизацией идеи самоопределения. Оказалось, что во многих регионах этнические группы не имеют мест компактного проживания и, следовательно, демаркировать границы попросту невозможно. И даже в местах, где проживание казалось реальным (например, территория бывшей Югославии), неизбежно возникали новые конфликты, иногда более острые, чем прежние.

Н о в ы е п о д х о д ы

Это потребовало поиска подходов к урегулированию этнических конфликтов.
Предлагаемые новые подходы в основном сводятся к следующему:
* распространять идеи западной демократии на все регионы мира, оказывая при этом помощь сторонникам и вводя санкции против строптивых стран. Официальная позиция руководителей западных государств такова: этнические конфликты более свойственны диктаторским и репрессивным режимам, чем демократическим;
* сама по себе демократия не предоставляет никаких реальных гарантий этническим меньшинствам, поэтому следует поддерживать не их стремление к отделению, а автономию. В таком случае этническое меньшинство, обладая некоторым самоуправлением, может не столь сильно опасаться, что большинство, используя демократические нормы, будет его притеснять;
* для урегулирования вооруженных этнических конфликтов предлагается выработать некие правила и механизм международного вмешательства. Эти правила и механизм должны быть легитимными, т.е. принятыми основными международными организациями, но относительно того, какими именно организациями, существуют серьезные разногласия (ООН, НАТО, СНГ). Часть исследователей и дипломатов полагает, что ООН просто не в состоянии вмешиваться в каждый из бесчисленных конфликтов, поэтому региональные организации должны взять эту заботу на себя. Другие возражают: нельзя ожидать равного и справедливого отношения к участникам конфликта от организации, преследующей лишь собственные интересы (например, НАТО);
* должен быть пересмотрен традиционный для международных отношений принцип, по которому регулирование этнических конфликтов на территории какого-либо государства есть чисто внутреннее дело этого государства. Вмешательство ныне оправдывается угрозой со стороны возможного потока беженцев через границы, что может серьезно дестабилизировать экономическую и политическую жизнь соседей. Правомерно также использовать силу против международного терроризма (обстрел ракетами США летом 1998 г. лагерей боевиков на территории Афганистана, охваченного этническим конфликтом, был одобрен практически всеми странами НАТО);
* следует разработать условия, при которых вновь возникшие государства могут быть признаны и приняты в ООН и другие международные организации. В этой связи предлагается признавать государства, которые не были бы созданы под внешним, чаще всего вооруженным, воздействием (например, Турецкая Республика Кипр). Кроме того, необходимым условием признания является соблюдение прав человека, обязательства уважать существующие границы, право национальных меньшинств на самоопределение.

Р о с с и й с к и й о п ы т

Конфликтные события в России начала 90-х гг. привели к официальному признанию правомерности постановки вопроса о политическом и правовом статусе любого этноса, что несколько ослабило напряженность в отношениях национальных движений (одна сторона конфликта) с республиканскими и федеральными властями (вторая сторона). Так, на Северном Кавказе — в наиболее конфлик-тогенном регионе страны — сначала республиканские, а затем и федеральные органы власти признали этносы в качестве субъектов политической жизни, а их лидеров — в качестве равноправных участников переговоров. Например, в январе 1993 г. Госкомнацу России и общественному движению «Сенежский форум» удалось добиться лояльности со стороны национальных движений. Закрепление на федеральном уровне политического статуса этносов рассматривается ныне руководством субъектов Федерации в качестве основного средства стабилизации межэтнических отношений. Таким образом, межэтнические отношения во многом определяются позицией руководства национальных республик.
Дело в том, что в принятых в середине 90-х гг. в конституциях северокавказских республик закреплен их статус в качестве уже суверенных государств, образованных в результате реализации права на самоопределение проживающих в них народов.
Правовой статус этносов обеспечивается нормами представительства этносов в высших органах власти (пропорционального и паритетного). Например, в Конституции Адыгеи предусмотрен принцип равного представительства адыгейского и русскоязычного населения в исполнительных и представительных органах власти республики, в Конституции Дагестана — нормы равного представительства коренных народов в высшем исполнительном органе власти республики — 1оссовете, квотного (пропорционального) представительства в Народном Собрании — высшем законодательном и представительном органе. В Кабардино-Балкарии обсуждается вопрос о введении двухпалатного парламента с равным представительством коренных национальностей в одной из палат.
Таким образом, делаются определенные шаги для смягчения этнических конфликтов в этом регионе, но объективные причины для их возникновения все же сохраняются.
Так, довольно неожиданно возникла необходимость законодательно решить проблему взаимных претензий различных этнических групп россиян. Ждет своего окончательного решения проблема разделенных, репрессированных, депортированных и коренных народов. Оказалось ущемленным в своих правах нетитульное население республик («этническая разностатусность»). Отсюда напряженность и, как следствие, частичный исход русского населения.
Сложные межэтнические отношения обусловили необходимость предоставления на федеральном уровне конституционных гарантий представительства этнических групп в органах власти всех уровней, но прежде всего в субъектах Федерации1 [1 Требования формирования центральных органов власти в РФ на основе пропорционального представительства этносов вряд ли выполнимы хотя бы по чисто техническим причинам.]
.
Исследователи этнических конфликтов предлагают множество способов их регулирования. Так, В. Мукомель, Э. Паин, А. Попов (Центр этнологических исследований) разделили все принципы и пути разрешения конфликтов на три основные категории: оперативные, тактические и стратегические. Оперативные и тактические действия направлены на то, чтобы не допустить разрастания конфликта (охрана объектов, забота о беженцах и т.д.), либо на урегулирование уже возникшего конфликта (давление, переговоры и т.д.). Стратегические же действия обычно направлены на предупреждение кризиса, на создание необходимых правовых, экономических и политических условий «безболезненного» развития.

«Недопустимо использование разных, порой взаимоисключающих подходов к однотипным явлениям межнациональной и межгосударственной жизни. Признание каких-то дополнительных политических прав всего лишь за одной республикой или этнической группой влечет за собой немедленную волну аналогичных правопритязаний во всех остальных частях бывшей империи. Нельзя, например, одной из республик без согласования с другими национализировать всю общественную собственность на своей территории и одновременно возмущаться тем, что в другой национализировали случайно забредший в их порт траулер или крейсер. Нарушая договоренности в одной сфере, трудно рассчитывать на их соблюдение в другой.
С другой стороны, не может быть эффективной политики без компромиссов, основанных на взаимных уступках»1 [1 Межнациональные конфликты в постсоветском обществе. Фрагменты доклада // Независимая газета. 1992. 10 янв.]
.

П о и с к и н ф о р м а ц и и

Исследователи обращают внимание на отсутствие достаточной информации о возможных вспышках напряженности в межнациональных отношениях. Чтобы исправить положение, когда руководство страны узнает о вспышке межнациональной розни из средств массовой информации, в начале 90-х гг. группе российских ученых (В. Тишков, М. Устинов, А. Беляева) и американцу Б. Аллин предложили создать международную сеть этнологического мониторинга с целью получения информации по урегулированию этнических конфликтов в бывшем Советском Союзе. Предполагалось создать сеть профессиональных специалистов в области урегулирования этнических конфликтов в пределах бывшего Советского Союза, которые бы участвовали в серии международных учебных семинаров, разрабатывали собственные учебные программы и процедуры примирения и создавали центры или группы урегулирования конфликтов в своих регионах.
Главное — участники проекта намеревались создать сеть обмена информацией, которая предоставит им возможность коммуникации непосредственно друг с другом, с международным сообществом и с действующими координирующими офисами в Москве и Кембридже. Сеть обмена информацией должна была обладать следующими возможностями:
* связываться непосредственно со всеми другими пунктами проекта сети обмена информацией в пределах бывшего Советского Союза;
* устанавливать контакты со всеми специалистами, связанными системой Интернет, а также — с проектами, имеющими отношение к этническим проблемам в разных регионах, такими, как Проект по этническим отношениям (PER—Projekt of Ethnic Relations), основанный в Восточной и Центральной Европе;
* связываться с существующими офисами для координации деятельности Проекта и обмена информацией о местном и международном опыте регулирования сложных этнических конфликтов и оценки ситуации в сфере межэтнических отношений.
Проект ставил своей целью поддерживать представителей на местах в разработке их собственных мероприятий в регионах для содействия урегулированию местных конфликтов. Сеть обмена информацией в конечном итоге обеспечила канал связи для представителей на местах, по которому они могут рассказать зарубежным партнерам о собственном опыте, практических результатах по урегулированию конфликтов и концептуальных подходах. Зарубежные участники Проекта узнают от представителей на местах о трудностях в урегулировании местных конфликтов и передают им информацию о международном опыте: об успешных результатах урегулирования схожих этнических конфликтов, использованных методах и усвоенных уроках. В случае необходимости Проект предусматривает организацию посещения «горячих точек» международной группой экспертов.
Сеть является неправительственной и координируется Проектом «Урегулирование этнических конфликтов в бывшем Советском Союзе», спонсорами которого являются Институт этнологии и антропологии Российской академии наук. Группа урегулирования конфликтов Гарвардской школы нрава, Кембридж (шт. Массачусетс, США) в сотрудничестве с международной лабораторией «Вега» — совместным российско-американским бесприбыльным проектом для разработки телекоммуникации в бывшем Советском Союзе.
Данный проект в значительной мере претворен в жизнь. В частности, изданы бюллетени, где функционеры сети делились впечатлениями и оценками международных отношений на территории проживания (Владикавказ, Казань, Уфа, Элиста, Алма-Ата, Баку, Ереван, Киев и Др.). Очевидная трудность для организаторов состояла в том, что информация предоставлялась довольно произвольно — в соответствии с субъективной оценкой со стороны функционера сложившейся ситуации. По-видимому, разработка единой методики и стандартной системы показателей — важная задача для конфликтологов.
Из работ, посвященных анализу частных случаев урегулирования конфликтов, представляют интерес работы отечественных исследователей в области переговорного процесса (В.А. Соснин, А.Н. Чумикова и др.). Все они отмечают неудачу многих попыток оптимально организовать переговорный процесс при регулировании возникающих конфликтов (за исключением, впрочем, Приднестровья, Северной Осетии)1 [1 См.: Психологический журнал. 1993. № 6. С. 16-22.]. Эти неудачи во многом объясняются типичными ошибками: недоучетом социально-психологических закономерностей конфликтов (дезинформация, враждебность, склонность к насилию и т.д.), недостаточной подготовкой переговоров, которая обычно должна включать разработку стратегии и плана переговоров, обучение посредников, и, наконец, непониманием национальных традиций, национальной культуры участников переговоров.
Обращают на себя внимание работы Р. Абдулатипова, посвященные организации механизма разрешения конфликтов. Автор подробно освещает проблемы наднационального регулирования (создание третейского суда СНГ и других институтов), что изначально предполагает некую заинтересованность руководителей стран СНГ2 [2См.: Абдулатипов Р.Г. Этнополитические конфликты в СНГ: наднациональные механизмы разрешения. М., 1996.]
.



С т р а т е г и я р е г у л и р о в а н и я

Традиционно стратегия урегулирования конфликта предполагает два варианта: 1) разрешение конфликта самими участниками; 2) вмешательство третьей стороны.
Конфликт может быть разрешен на разных стадиях. В одних случаях его развитие можно приостановить на ранних стадиях, когда потери сторон незначительны. В иных случаях конфликт разрешается уже тогда, когда причинен непоправимый ущерб (гибель людей, разрушение жилья, уничтожение имущества и т.п.).
Довольно распространен второй вариант разрешения конфликтов — вмешательство тех или иных миротворческих сил, которые могут воздействовать на конфликтную ситуацию, на обстоятельства, поддерживающие конфликт, на его участников. Одно из важнейших правил успешного урегулирования конфликта — не противопоставление «правой» и «неправой» сторон, даже если они в действительности могут быть обозначены таким образом, а поиски решения, отвечающего интересам обеих сторон.
Но самый эффективный путь разрешения конфликта — устранение противоречий, его обусловивших:
* устранение объекта конфликта (например, открытие границы);
* раздел объекта конфликта между сторонами;
* установление очередности или иных правил обоюдного использования объекта;
* компенсация одной из сторон за передачу объекта другой стороне;
* разведение конфликтующих сторон;
* перенос отношений сторон в другую плоскость, предполагающую выявление у них общего интереса, и пр.
Итак, разрешение конфликта — это, по сути дела, достижение соглашения по спорному, вопросу между участниками. В принципе такое соглашение может быть заключено: 1) в результате совпадения мнений сторон; 2) в соответствии с законодательной или моральной волей внешней силы; 3) под давлением одной из противоборствующих сторон. Однако международная и внутриполитическая практика показывает, что, если решение навязано, конфликт рано или поздно в той или иной форме возобновится.
Конструктивными представляются сочетания институционального, инструментального (экономические и иные стимулы и санкции, просвещение, разработка законов и т.п.) и стандартного подходов; обеспечение равных условий для сторон независимо от их национальности; создание экономической и культурной инфраструктуры межнационального согласия; гуманизация межнациональных отношений; наконец, привлечение третейского судьи.

Заметим, что нечего этого не было сделано во время многократных попыток прекращения конфликта в Нагорном Карабахе; переговоры проводились спонтанно, без предварительной подготовки, без плана и, естественно, не привели к какому-либо позитивному результату.

Не только в межнациональных, но и во многих Других конфликтах может быть использован такой метод, как разведение сторон, их изоляция друг от друга. В бытовом конфликте это, например, расселение соседей, в семье — развод, в управлении — перевод конфликтующих сотрудников в разные отделы. В международной практике разведение сторон может предполагать установление «коридора безопасности», введение миротворческих сил и т.п. Естественно, что разведение сторон может встретить сопротивление противоборствующих сил, но иногда, как показала международная практика, оно является единственно эффективным способом.
Важно также воздействовать на идеологические и социально-психологические характеристики участников конфликта, в частности стараться развеять ложные представления сторон друг о друге, о действиях и мотивах их поведения.
Для того чтобы свести к минимуму издержки конфликта, можно попытаться контролировать его динамику, сохранив его позитивный потенциал (если он, конечно, имеется). В этом случае используются пропагандистские, административные, силовые средства, которые, естественно, имеют временный эффект. Но здесь особенно важны сопутствующие усилия по разрешению долговременных противоречий, лежащих в основе конфликта.
В то же время лидер участвующего в конфликте этноса, несмотря на соблазны «волевого» решения, может принять такие меры по разрешению конфликта, которые хотя бы временно удовлетворили все стороны (компромиссный стиль руководства). Правда, возможности руководителя бывают довольно невелики — его разгоряченные сторонники и советники нередко подталкивают его к кардинальному решению.
Если исходить из тезиса, согласно которому столкновения, основанные на расхождении интересов, признаются естественными и неизбежными, то тогда и открыто проявляемые противоречия могут быть достаточно полезными с точки зрения улучшения отношении. Проблема не в снятии напряженности, не в устранении самого конфликта, а в умелом управлении столкновением. Подобный подход заставляет видеть в противнике не всегда приятного, но все же партнера.
Так, на традиционных встречах руководителей северокавказских субъектов Федерации удается не только обнаружить самые болевые точки в межнациональных отношениях, но и осознать необходимость выработки мер по смягчению напряженности. Хотя эти руководители, как правило, исходят из интересов одного этноса, они понимают цену, которую заплатят не только «противники», но и «свое» население.
Одним из эффективных средств урегулирования этнических конфликтов является преследование лиц, нарушающих национальное и расовое равноправие. Для многонациональной России это средство может иметь определяющее значение, особенно на уровне реализации существующего закона1 [1 См.: Государство и право. 1994. № 7. С. 95.]
.
Статья 282 Уголовного кодекса РФ устанавливает ответственность за умышленные действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства, пропаганду исключительности либо неполноценности по национальной принадлежности. Криминалом объявлялись и действия должностных лиц по ограничению прав. Особо тяжкими считаются действия групп лиц, следствием которых являются межэтнические конфликты, сопровождаемые гибелью людей. Последующие дополнения и различные акты федеральных органов и субъектов РФ подтвердили существующий запрет на подобные действия.
Несмотря на существующие запреты, действия, направленные против отдельных этносов, остаются на практике по сей день, как правило, ненаказуемы.
Российский исследователь Ю.Н. Демидов охарактеризовал сложившееся положение следующим образом:

«В настоящее время в российском законодательстве достаточно правовых норм, охраняющих национальное и расовое равноправие от преступных посягательств. Проблема состоит в неуклонной их реализации. Своевременное, законное, наступательное применение уголовно-правовой нормы об ответственности за нарушение национального равноправия к лицам, умышленно возбуждающим национальную рознь и вражду, является одной из мер предупреждения острых социальных конфликтов на национальной почве и сопряженных с ними тяжких преступлений против личности, общественного порядка, интересов государства. Закон следует применять на начальной стадии преступной деятельности, когда умышленные действия по возбуждению национальной розни и вражды еще не привели к фактическому ущемлению прав и свобод граждан. В отдельных случаях речь может идти о применении норм закона о приготовлении или покушении на преступление. В реализации норм об охране национального и расового равноправия важно стремиться к положению «lex valet in omnes» («закон имеет силу для всех»)»1 [1 Государство и право. 1994. № 7. С. 96.].

В многонациональной России охрану национального, расового и религиозного равноправия от преступных посягательств кажется целесообразным считать в качестве одной из основных задач уголовного законодательства. Основы уголовной политики государства должны исходить из необходимости усиления правовой охраны национального и расового равноправия граждан, в том числе уголовно-правовыми средствами. При этом важно учитывать положения международно-правовых актов, касающихся охраны прав человека в сфере национальных отношений.
Уголовная политика должна включать в себя разработку и реализацию региональных и федеральной программ профилактики преступлений на почве национальной неприязни. Непосредственное участие в их разработке и реализации обязаны принимать как государственные органы, так и общественные организации, объединения, представители культуры, различных религиозных конфессий. На правоприменительном уровне следовало бы строго выполнять конституционное положение о недопустимости создания и деятельности партий, организаций и движений, имеющих целью разжигание социальной, национальной и религиозной розни1 [1 Государство и право. 1994. № 7. С. 99.

]
.
Усилению правовой охраны национального равноправия граждан способствовало бы введение и административной ответственности за распространение различными способами идей, материалов, пропагандирующих национальное неравенство и неприязнь.
Не стоит, однако, сводить все формы урегулирования конфликта к правовым.

§ 5. Разрешение коллективных трудовых конфликтов

Коллективный трудовой конфликт встречается как на макроуровне (страна, регион, отрасль хозяйства), так и на микроуровне (предприятие, цех, бригада и т.д.).
На м а к р о у р о в н е разрешение конфликтов этого вида происходит прежде всего путем его институционализации на основе сотрудничества сторон. Заинтересованность в стабильности системы, а также наличие соответствующего законодательства обусловливают готовность предпринимательских организаций, профсоюзов и правоохранительных органов к гибкому регулированию возникающих конфликтов. Все эти институты, включая разного рода примирительные комиссии, должны уметь адекватно реагировать на разнообразные формы проявления трудовых конфликтов.
К числу наиболее встречающихся форм трудовых конфликтов относятся: 1) критические выступления на собраниях трудового коллектива; 2) увольнение, в том числе и коллективное, по «собственному желанию» после обсуждения сложившейся ситуации; 3) забастовка (предупредительная, временная, бессрочная и др.); 4) массовые демонстрации и митинги; 5) саботаж (отказ от выполнения приказов администрации); 6) бунт, сопровождающийся порчей
оборудования, поджогами1 [1 См.: Зайцев А.К. Социально-трудовой конфликт — это норма // Социологические исследования. 1993. № 8.]
. К этому перечню можно добавить специфическую форму протеста — перекрытие важных железнодорожных магистралей и шоссейных дорог.
Министерство труда РФ (информация службы по урегулированию коллективных трудовых споров) в 1998 г. сообщило, что коллективные трудовые споры в январе — сентябре 1997 г. были зарегистрированы на 6620 предприятиях, в организациях и учреждениях, в них приняли участие 1135,5 тыс. человек. В соответствующем периоде 1998 г. число их достигло 10 754.
Наибольшее количество коллективных трудовых споров зарегистрировано в Кемеровской (1205), Свердловской (648), Оренбургской (290), Владимирской (282), Воронежской (228) областях и Хабаровском крае (506).
Для общества в целом оптимальной является "модель взаимодействия, направленного на согласование интересов, достижение консенсуса и компромисса. Отказ от такой модели взаимодействия, особенно в период кардинальных социально-экономических изменений, ведет к массовым трудовым конфликтам.
В развитых же странах механизм предупреждения и разрешения забастовок довольно хорошо отлажен.
В США еще в начале XX в. был принят закон о трудовых отношениях, созданы правительственные и независимые организации по урегулированию трудовых споров (например. Министерство труда, агентство «Федеральное посредничество и услуги примирения»). Закон Тафта—Хартли отказывает в праве проведения забастовок в знак солидарности, а также забастовок госслужащих. Кроме того, запрещены забастовки с требованиями восстановить на работе уволенных рабочих, оплатить время простоя во время забастовки и т.д. Суд может запретить забастовку, если она будет признана представляющей угрозу общественной безопасности.
В ряде европейских стран, с учетом их опыта и традиций, приняты и действуют законы, схожие с американскими.
Механизм разрешения трудовых конфликтов, разумеется, не может действовать без учета причин забастовок, без изучения мотивов их проведения. Дело в том, что администрация предприятия (конфликт на м и к р о у р о в н е) часто поддается соблазну объявить ту или иную забастовку нелегальной, т.е. незаконной.
Согласно российскому Закону «О порядке разрешения трудовых споров (конфликтов)», незаконными считаются те забастовки, цели которых — изменить конституционный строй, изменить существующий порядок деятельности высших органов государственной власти, отправить в отставку их руководителей или руководителей государства и республик, а также требовать нарушения национального и расового равноправия либо изменения границ; запрещено также проведение забастовок в обход установленных законом процедур.
Прекращение работы как средство разрешения коллективного трудового конфликта не допускается, если это создает угрозу жизни и здоровью людей, а также на предприятиях и в организациях железнодорожного и городского общественного транспорта (включая метро), гражданской авиации, связи, энергетики, оборонных отраслей (в подразделениях, непосредственно занятых производством продукции оборонного назначения), в государственных органах, на предприятиях и в организациях, на которые возложено выполнение задач по обеспечению обороноспособности, правопорядка и безопасности страны, в непрерывно действующих производствах, приостановка которых связана с тяжелыми и опасными последствиями.
Трудовые коллективы указанных предприятий и организаций или профсоюзы после соблюдения установленных примирительных процедур имеют право обратиться за защитой своих законных прав к Президенту РФ, премьер-министру или другим высшим государственным лицам, которые обязаны принять решение в течение одного месяца. Поскольку на практике данные запреты не всегда соблюдаются, специалисты в области права (В.А. Леванский) предлагают дополнительный, более подробный перечень оснований, дающих право отдельным властным органам запрещать забастовку1 [1 См.: Юридический конфликт: сферы и механизмы. М., 1994. С. 86.]
.
Что касается легальных (разрешенных законом) забастовок, то при их организованной подготовке имеются широкие возможности для урегулирования конфликта. До забастовки может и не дойти, если примирительные комиссии и трудовой арбитраж (независимые профсоюзы и органы работодателя) смогут примирить стороны на договорно-согласительном принципе.
Решение арбитража обязательно для сторон конфликта, если они заранее об этом договорились. Арбитраж вправе внести представление в отношении должностных лиц, виновных в возникновении конфликта. Вышестоящие хозяйственные и профсоюзные органы должны рассмотреть это представление, принять по нему меры и проинформировать об этом трудовой коллектив.
Эффективно и привлечение постороннего авторитетного человека (посредника), который смог бы примирить стороны.
Участники конфликта должны также иметь возможность непосредственного обращения в суде. Невыполнение любого решения суда администрацией предприятия или его владельцем влечет за собой юридическую ответственность конкретных лиц, а трудовым коллективом — признание забастовки незаконной.
Конфликтологи и другие специалисты, занимающиеся регулированием забастовки, обязаны помнить, что этот вид противостояния — дело Добровольное и никто не может быть принужден к участию в нем. Недопустимы преграды (пикетирования) с целью воспрепятствовать выходу на работу тех, кто не желает бастовать, а также приказы и угрозы администрации в адрес работников, принимающих участие в легальной забастовке.
Высокая степень готовности к забастовке, решимость трудящихся в отстаивании своих прав делают неэффективной тактику работодателей, направленную на изоляцию «зачинщиков». Часто встречающиеся попытки возложить ответственность за забастовку на представителей тех или иных партий не способствуют снятию эмоциональной напряженности, которая всегда свойственна трудовым спорам.
Население, даже если оно несет в результате забастовки определенные издержки и потери, обычно понимает, что это нормальная для демократически организованного общества форма защиты работниками своих прав.
Причин для коллективных трудовых споров великое множество, однако основной является задержка выплаты заработной платы.
В последние годы территориальные органы службы по урегулированию коллективных трудовых споров из-за недостаточного финансирования (которое осуществлялось Минфином России по остаточному принципу по мере поступления в федеральный бюджет налогов и платежей), малочисленности и неукомплектованности практически не могли выполнять свои функции в полном объеме.
В то же время Минтруда России в целях совершенствования порядка регулирования социально-трудовых отношений продолжает работу по согласованию с главами администраций субъектов Российской Федерации порядка делегирования функций по урегулированию коллективных трудовых споров органам по труду исполнительной власти на вверенных им территориях1 [1 См.: Социальный конфликт. Калуга, 1998. № 1. С. 83.]
.

§ 6. Переговоры как метод разрешения конфликтов

Из всех способов преодоления противоборства сторон переговоры между ними являются наиболее эффективным. Для так называемого переговорного типа взаимодействия характерно то, что стороны пытаются добиться хотя бы части желаемого, пойти на определенные компромиссы. Процесс переговоров может начаться, если стороны: 1) помимо противоречащих интересов имеют и значимые общие интересы; 2) считают возможным достижение определенного понимания или соглашения, которое для них более выгодно, чем другие альтернативы; 3) вступают в дискуссию в поисках взаимно удовлетворяющего решения.
На наш взгляд, готовность сторон идти на компромиссы или забота о получении другой стороной определенной выгоды не являются обязательными атрибутами переговоров. Возможна ситуация, при которой каждая из сторон высказывает просьбу или выдвигает требование не с целью пойти на компромисс, а с целью добиться уступок только от другой стороны. Подчас сами переговоры могут привести к обострению отношений. Тем не менее отказываться от них нецелесообразно.
Примеров более или менее эффективного использования переговорного процесса, направленного на разрешение конфликтной ситуации, множество. Весьма позитивную роль, как правило, играют посредники, умеющие хотя бы на время примирить противоборствующие стороны и тем избежать кровопролития и иных нежелательных результатов.
Для того чтобы погасить конфликт, стороны должны в первую очередь договориться о спорных вопросах и об условиях дальнейшего их обсуждения. При этом чем точнее и жестче очерчен предмет спора, тем больше шансов, что конфликт будет разрешен окончательно. Ведь если предмет не определен и конфликт в значительной степени перешел в фазу межличностной неприязни, погасить его трудно: сразу врагов не сделаешь друзьями. В международных отношениях такого рода «неопределенные» конфликты особенно опасны, так как они могут тянуться десятилетиями.
Польский исследователь К. Доктур, характеризуя переговоры, считает, что возможны следующие варианты:
* каждая из сторон выслушивает аргументы другой стороны и отказывается от некоторых своих требований;
* достигается равноправие сторон, происходит компромисс путем переговоров;
* стороны прибегают к силе, чтобы навязать свое мнение;
* силы конфликтующих сторон неравны, и происходит отступление более слабой (или более разумной) стороны;
* происходит увеличение количества предполагаемых решений, что приводит к новым трудностям, особенно в тех случаях, когда стороны не имеют четких целей.
Представляется, что любая стратегия переговоров на макроуровне, да еще и при множестве конкурирующих групп, является наиболее сложной. Эту стратегию трудно смоделировать и вряд ли можно предсказать ее результаты. В условиях России, переживающей переходный период, это особенно заметно хотя бы потому, что становление новой системы ценностей в отношениях между людьми потребует довольно длительного времени. Кроме того, в стране постоянно нарастают противоречивые требования, исходящие от различных групп населения.
Определенную роль играет и число участников переговоров. В любом случае в переговорах должен учитываться как можно более широкий спектр мнений. Только так может быть обеспечен честный и стабильный результат, поскольку даже проигравшие стороны по-своему способствуют его достижению. Но с ростом числа участников переговоров возрастают различные трудности и издержки.
Принимая во внимание тот факт, что в переговорах могут участвовать множество совершенно различных участников, отметим, что результат достижения согласия может быть незначительным. В то же время с увеличением числа участников переговоров повышаются шансы формирования устойчивой коалиции.

«Проблема политической и экономической трансформации в Восточной Европе состоит в том, чтобы понять, что позиции всех участников переговоров носят на себе определяющий отпечаток исторической исходной позиции, в корне отличающейся от той, которая типична для развитого рыночного хозяйства. Это может быть и преимуществом, поскольку слабый противник сопротивляется менее упорно. Но такая ситуация может привести и к нестабильности, потому что интересы и средства их обеспечения вполне очевидны только у прочных группировок»1 [1 См.: Цель - рыночное хозяйство. М., 1995. С. 434.].

Важно учитывать и саму ситуацию переговоров. Согласно теории игр, вероятность совместного решения возрастает, если определенная игра повторяется, хотя, возможно, на новом уровне. Трансформация любого режима — уникальное, единичное событие. Отсутствие опыта делает в принципе возможным получение существенных преимуществ одними группами или лицами за счет и в ущерб другим; в будущем такое развитие событий может быть лишь с трудом как-то снивелировано.
Наконец, немаловажный фактор — намерения и ожидания сторон. Выбор стратегии отдельными участниками переговоров зависит, в сущности, от их ожиданий результатов. Если, например, результат совершенно не определен в силу недостаточных знаний о функционировании хозяйственной системы, то невозможно принять рационального решения, а значит, отсутствуют и рациональные ожидания по поводу возможных действий других сторон.
Таким образом, достичь стабильного равновесия, необходимого для принятия приемлемого для всех решения, при трансформации экономической системы в посткоммунистических обществах очень трудно. Альтернативой решения проблем трансформации путем переговоров являются спонтанная эволюция и «просвещенная» диктатура, т.е. так или иначе институциональный выбор решения1 [1 См. Цель – рыночное хозяйство. М., 1995. С.435].
Несколько проще ситуация, когда в переговоры включаются две или три стороны (микроуровень) с четко определенными целями и выраженным желанием идти на компромисс.
Четкость и ясность предлагаемых или используемых процедур принятия решений предопределяет взаимное доверие сторон и повышает вероятность надежных результатов. Одностороннее и сугубо совместное принятие решений отличаются друг от друга рядом промежуточных этапов, на которых проводятся следующие процедуры:
1) принятие решений и их оповещение, мотивирование, (традиционный процесс принятия решений сверху донизу);
2) консультации с конкретными лицами, принятие решений и их оповещение (наиболее распространенный способ принятия политических решений);
3) консультации с какой-либо группой, принятие решений и их оповещение (консультации под знаком голубой ленты/модели консультативного комитета);
4) предложения по принятию конкретных решений какой-либо группой, имеющей определенные ограничения (модифицированный консенсус);
5) предложения по принятию конкретных решений определенной группой.
На каждом этапе критерием являются результаты предыдущего этапа. Например, если группа на третьем этапе не в состоянии прийти к консенсусу или рекомендации, то полномочное решать лицо возвращается ко второму этапу.
Переговоры включают в себя различные действия. Это могут быть просьбы, требования, предложения, обещания, отказы и пр.
Человечество накопило огромный опыт ведения переговоров. В последние десятилетия выкристаллизовались несколько стандартных правил и процедур их ведения. Определены стороны переговоров, непосредственные участники, предмет, каналы взаимной коммуникации, информация. По мнению многих исследователей, недостаток последней ведет к подозрительности и недоверию участников, т.е. к углублению конфликта. Замечено также, что существуют трудности с выработкой критериев оценки как хода, так и результатов переговоров. В целом же, поведение участников во многом зависит от сложившейся ситуации, а также их образовательного и культурного уровня, волевых и иных личностных характеристик.

П р о ц е д у р ы

Существуют специфические приемы по ведению переговоров. Например, в работах, посвященных менеджменту, большое внимание уделяется проблеме решения производственных конфликтов. Здесь весьма важной считается сама процедура подготовки переговоров. В нее входит сбор сведений о сопернике (партнере по переговорам), его личностных характеристиках, вероятных аргументах. Во время самих переговоров специалистами рекомендуется такая линия поведения, которая противодействует обострению конфликта. Основные правила при этом достаточно просты:
* уважать права друг друга;
* выслушать партнера не перебивая;
* демонстрировать понимание точки зрения партнера;
* выяснить, как партнер воспринимает конфликт;
* четко формулировать предмет обсуждения;
* констатировать общие точки зрения;
* спокойно выяснить, что вас разъединяет;
* после этого снова обрисовать содержание конфликта;
* искать общее решение;
* принять общее «коммюнике», отметив согласие и оставшиеся расхождения.
Приводится и перечень типичных ошибок, в том числе и с тяжелыми для переговоров последствиями. Допуская такие ошибки, переговоры в принципе можно и выиграть. Но это будет временная победа, и конфликт может снова продолжиться, так как противник, проиграв, не всегда будет соблюдать заключенное соглашение. Эти ошибки большей частью состоят в следующем:
* партнер изображает собственный промах как ошибку противника;
* партнер частично скрывает свои интересы;
* партнер принимает «боевую стойку» или уходит в оборону без необходимости;
* партнер настаивает на признании своего превосходства (преимуществ);
* припоминаются старые обиды, акцентируются уязвимые места противника;
* в конце переговоров объявляются «победитель» и «побежденный».
Как мы уже говорили, очень часто напряженность при переговорах — в определенном смысле есть плод воображения участников. Справиться с «ложными» конфликтами гораздо труднее, чем с действительными. Только квалифицированно проведенные переговоры могут снять с повестки подобные «конфликты-призраки», что в значительной мере облегчит разрешение реально существующих конфликтов.
Переговоры становятся более успешными по мере укрепления доверия между их участниками. Если их потребности удовлетворены хотя бы частично, обычно это означает большее, чем простое устранение осложнений. Отсутствие доверия заметно затрудняет, если не обесценивает вообще переговоры.
Как известно, переговоры между армянской и азербайджанской сторонами по прекращению огня в зоне конфликта (конец 80-х гг.) велись постоянно. Подписывались соглашения, которые затем стороны не выполняли. Причина, на наш взгляд, заключалась в том, что коренная проблема, связанная со статусом Карабаха, так и не была разрешена; она разводила стороны на диаметрально противоположные позиции. Немаловажную роль играла подозрительность в отношениях, сложившаяся в ходе самих переговоров. Каждая сторона чувствовала, что к ее мнению в очередной раз не прислушались. Тем самым никакого доверия между сторонами не создавалось. Атмосфера подозрительности, несмотря на все усилия международных посредников, сохраняется до сих пор.
Множество рекомендаций по ведению переговоров, касающихся разрешения трудовых, ведомственных и международных конфликтов, выработано американскими исследователями. Приведем некоторые из них:
* переговоры должны вестись как по процедуре, так и по существу Дела;
* необходимо добиваться согласованного понимания проблемы и лишь затем переходить к ее совместному решению;
* прежние проблемы следует свести к их причинам. Необходимо отличать человеческие проблемы от человеческих достоинств, а интересы — от занятых позиций;
* важно видеть людей отдельно от их проблем, улучшать отношения, стремиться к убеждению. Не следует жертвовать хорошими отношениями ради своей точки зрения, равно как и не отказываться от своей точки зрения ради улучшения отношений;
* нужно использовать справедливый подход к обоснованию своих взглядов. Отдавать должное чужим идеям, даже если не кажутся приемлемыми;
* нельзя забывать о том, к чему стремитесь, давать слишком большую волю фантазии.
При правильно организованном переговорном процессе его участники, стремясь к достижению своих целей, дают возможность и другой стороне достичь успеха. Такой подход способствует изменению поведения в ходе переговоров более легкими средствами.
Надо также принять во внимание, что переговорный этап взаимодействия может прерваться и перерасти в борьбу. Последняя возникает вследствие того, в ходе переговоров по частному поводу вскрываются более глубокие разногласия или более глубокие претензии одного из субъектов. Предметом этой борьбы будут уже не разногласия, которые первоначально были предметом переговоров, а разногласия, прежде скрытые.
Помимо конфликтующих сторон в переговорном процессе, как отмечалось, могут участвовать арбитры и посредники. Арбитраж и простое посредничество при этом различаются степенью регламентации процедуры переговоров: в арбитраже она более упорядочена, хотя и не требует соответствия судебным правилам. Посредник также не навязывает сторонам никакого решения, он только способствует нормальному ходу переговоров между ними. В разрешении конфликтов в западных странах и США обычно принимают участие многие институционализированные учреждения, отсутствующие пока в России: дисциплинарный суд, мини-суд, конфиденциальный Заседатель и различные ведомственные комиссии. Все это, разумеется, способствует более упорядоченному и спокойному рассмотрению конфликта.
Российские конфликты обладают некоторой спецификой. В частности, этнические конфликты часто связаны с претензией на территорию с ссылками на необходимость восстановления исторической справедливости. Кроме того, отсутствует достаточный опыт посредничества.

<< Пред. стр.

стр. 5
(общее количество: 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>