<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Бypheв А. Уставно право. Организаци а держание власти. Нови Сад, 1994. Т. 2. С.
128. Подробнее о конституционных судах Сербии и Черногории см.: Там же. С. 131-
133.
30
См.: Витрук Н. Конституционное правосудие: Судебное конституционное право и
процесс. М, 1998. С. 87 - 88.
31
Подробнее см.: Кряжков В. А. Конституционные суды земель Герма-
нии//Государство и право. 1995. № 5. С. 125.
32
Там же.

21
мента институциональности, точнее - «институционного порядка»33, в
предусмотренном § 1 ст. 90 закона о Федеральном конституционном
суде его праве рассматривать жалобы на решения земельных консти-
туционных судов.
В российском законодательстве такой элемент отсутствует: со-
гласно ч. 4 ст. 27 Закона от 31 декабря 1996 г., решение конституци-
онного (уставного) суда субъекта Федерации, принятое в пределах его
полномочий, «не может быть пересмотрено иным судом». Это по-
ложение оспаривается некоторыми отечественными авторами. Так, И.
Умнова предлагает расширить юрисдикцию конституционных
(уставных) судов, наделив их правом оценки конституций (уставов)
субъектов Федерации с точки зрения их соответствия Конституции
РФ34. При этом она признает, что на практике это будет означать со-
здание «по аналогии с исполнительной властью единой системы власти,
где Конституционный Суд РФ в пределах его полномочий по
данному предмету совместного ведения становится высшей апелля-
ционной инстанцией по отношению к конституционным (уставным)
судам субъектов Российской Федерации»35.
И. Умнова, внося это предложение, ссылается на организацию
конституционного правосудия в США, а также на упомянутое право
Федерального конституционного суда ФРГ рассматривать жалобы на
решения конституционных судов земель. Однако в США, как мы ви-
дели, действует совершенно иная модель конституционного правосудия,
принципиально отличающаяся от европейской модели, действующей в
России. Право Верховного суда США пересматривать решения по
конституционным вопросам судов общей юрисдикции в штатах
обусловлено прежде всего тем, что конституционное правосудие не
выделено из общего правосудия и конституционные вопросы рас-
сматриваются лишь в связи с конкретными уголовными и граждан-
скими делами. При этом, как отмечалось, далеко не все решения мог
гут быть обжалованы в Верховный суд.
Что же касается ФРГ, то полномочие Федерального конституци-
онного суда рассматривать жалобы на решения конституционных
33
См.: Государственное право Германии. М, 1994. Т. 2. С. 75.
34
См.: Умнова И. А. Конституционные основы современного
российского федерализма. М., 1998. С. 125.
35
Там же. С. 126.
22
судов земель вытекает из его общего полномочия рассматривать жа-
лобы на решения всех судов. Именно судебные решения составляют
основную массу рассматриваемых им дел, что превращает его, по су-
ществу, в «высший кассационный суд», третью судебную инстан-
цию36.
Можно предположить, что в России, учитывая число конститу-
ционных судов в субъектах Федерации и принимаемых ими решений,
рассмотрение жалоб на эти решения может стать основным в дея-
тельности Конституционного Суда, оттеснив на второй план все иные
его полномочия. В ФРГ же органы конституционного контроля со-
зданы в 15 землях, за исключением земли Шлезвиг-Гольштейн, кото-
рая воспользовалась предоставленным ст. 99 Основного закона правом
земли передавать свою конституционную юрисдикцию Феде-
ральному конституционному суду. Все эти органы едины по своей
юридической природе, хотя и именуются по-разному: конституцион-
ный суд, конституционная судебная палата, государственная судебная
палата. Это специализированные судебные органы, осуществляющие
конституционный контроль.
Такое единство юридической природы органов конституционного
контроля отсутствует в Российской Федерации. Речь идет не о различиях
между конституционными и уставными судами - их нет: и те и другие
являются судебными органами конституционного контроля (первые
образуются в республиках, вторые - в других субъектах федерации и
могут именоваться по-разному, например в Тюменской области -
Судебная палата). Дело в том, что, помимо конституционных
(уставных) судов, конституционный контроль осуществляется
специализированными, но квазисудебными органами (например, Ко-
митет конституционного надзора в Республике Северная Осетия-
Алания, Согласительная палата в Ставропольском крае, Уставная
палата контроля в Челябинской области).
О том, что это не судебные органы, свидетельствуют соответст-
вующие положения основных законов. Так, согласно ч. 2 ст. 98 Кон-
ституции Республики Северная Осетия-Алания, судебная власть
осуществляется посредством арбитражного, административного,



36
Favoreu L. Les cours constitutionnelles. P., 1992. P. 58.

23
гражданского и уголовного судопроизводства37, т. е. отсутствует ука-
зание на конституционное судопроизводство. В ст. 70 Устава Ставро-
польского края, помимо аналогичного положения о формах судопро-
изводства, содержится положение о судебной системе и перечисляются
образующие ее судебные органы, среди которых нет Согласительной
палаты38. Кроме того, в некоторых субъектах Федерации консти-
туционное правосудие осуществляется судами общей юрисдикции. Так,
согласно ст. 83 Конституции Ингушетии39, Верховный суд является
высшим судебным органом республики в сфере не только гражданского,
уголовного и административного судопроизводства, но и
конституционного. Конституция Республики Алтай уполномочивает
Верховный и Арбитражный суды разрешать конституционные споры о
соответствии конституции нормативных правовых актов государст-
венных органов, уставов и актов органов местного самоуправления (ст.
155)40. Согласно Уставу г. Москвы, Московский городской суд дает
официальное толкование законов г. Москвы (ст. 101)41. Таким образом,
законодательство некоторых субъектов Федерации возлагает на
федеральные суды общей юрисдикции, находящиеся на их территории,
функцию осуществления конституционного правосудия. По
справедливому мнению В. Кряжкова и Л. Лазарева, такая практика «не
санкционирована федеральным законом и потому она неправомерна»42.
Система органов конституционного контроля в субъектах Рос-
сийской Федерации в какой-то мере сходна с системой, действующей
37
См.: Конституции республик в составе Российской Федерации: Сборник
документов. М, 1995. С. 280.
38
См.: Уставы краев, областей, городов федерального значения, автономной
области, автономных округов Российской Федерации. М., 1996. Вып. 1. С. 31.
39
См.: Конституции республик... С. 150.
40
См.: Конституционное правосудие в субъектах Российской Федерации. С. 5.
41
См.: Уставы краев, областей, городов федерального значения, автономной
области, автономных округов Российской Федерации. М., 1996. Вып. 2. С. 263.
42
Кряжков В. А., Лазарев Л. В. Конституционная юстиция в Российской Федерации.
М., 1998. С. 323.

24
в кантонах Швейцарии, - конституционный контроль осуществляется
различными по своей юридической природе органами (при этом следует
иметь в виду, что при всей незавершенности построения этой
системы в России она здесь значительно более развита, чем в Швей-
царии, где есть только ее рудименты).
Как и при американской модели, при европейской модели в
странах, где конституционное правосудие существует на двух уровнях,
возникает проблема разграничения конституционной юрисдикции
между федеральным конституционным судом и конституционными
судами субъектов федерации. В данном случае нас интересует не
юрисдикция в полном объеме, а лишь те полномочия и объекты
конституционного контроля, которые в той или иной мере связаны с
федеративными отношениями.
В ФРГ и Российской Федерации в определении и разграничении
этих полномочий имеются как общие моменты, так и существенные
различия, возникают специфические компетенционные коллизии.
Федеральные конституционные суды разрешают споры публично-
правового характера между федерацией и ее субъектами и между
субъектами федерации. Споры в пределах одного субъекта разреша-
ются его органом конституционного правосудия. Однако законода-
тельство обеих стран предусматривает возможность передачи таких
споров в федеральный конституционный суд. Так, согласно ст. 99
Основного закона ФРГ, закон земли может предоставить Федераль-
ному конституционному суду рассмотрение конституционных споров в
пределах одной земли. Российский Закон 1994 г. устанавливает, что
Конституционный Суд Российской Федерации может пользоваться
также правами, предоставленными ему заключенными в соответствии со
ст. 11 Конституции договорами о разграничении предметов ведения и
полномочий между органами государственной власти Федерации и ее
субъектов (п. 7 ч. 1 ст. 3).
Полномочие по контролю за конституционностью законодатель-
ства, имеющее существенное значение для соблюдения компетенци-
онных норм, также сходно по своим объектам. Федеральные консти-
туционные суды рассматривают дела о соответствии законодательства
субъектов федерации федеральной конституции (ч. 1 ст. 100 Ос-
новного закона ФРГ). Однако такая ясность отсутствует в отношении
права конституционного суда субъекта федерации рассматривать во-

25
прос о соответствии федерального закона основному закону субъекта.
Например, в законодательстве некоторых субъектов Российской Фе-
дерации такое право признано, хотя формулируется оно по-разному.
Так, Конституция Дагестана предусматривает, что Конституционный
суд дает заключения о соответствии Конституции Республики Дагестан
федеральных законов и нормативных актов «по вопросам, отнесенным
к совместному ведению Российской Федерации и Республики Дагестан»
(ст. 113)43. Такое ограничение не содержится в законодательстве
Башкортостана. В законе о Конституционном суде указывается, что он
«дает заключения о соответствии законов, нормативных и иных
правовых актов органов государственной власти Российской
Федерации... Конституции Башкортостана» (п. «б» ст. З)44.
По мнению некоторых авторов, определенные предпосылки при-
знания полномочия конституционных судов оценивать федеральные
правовые акты на предмет их соответствия конституции (уставу)
субъекта Федерации создает Конституция РФ, устанавливая верхо-
венство нормативных правовых актов субъектов Федерации по во-
просам, отнесенным к их исключительному ведению (ч. 6 ст. 76)45.
Это верно лишь по отношению к федеральным правовым актам, втор-
гающимся в сферу исключительной компетенции субъектов Федера-
ции, чего, впрочем, они не могут делать. Что же касается вопросов
совместной компетенции, то федеральные законы по этим вопросам
обладают верховенством (ч. 5 ст. 76). В связи с этим положение, со-
держащееся в Конституции Дагестана и основных законах некоторых
других субъектов, о праве конституционных (уставных) судов оцени-
вать федеральные правовые акты по вопросам совместного ведения с
точки зрения их соответствия основным законам субъектов Федерации
противоречит Конституции РФ.
Правда, во всех этих случаях речь идет не о решении конститу-
ционного (уставного) суда, а о заключении, которое имеет лишь кон-
сультативное значение, что прямо предусмотрено, например, законом о
Конституционном суде Татарстана (ч. 2 ст. б)46. Такое заключение

43
Конституции Республик... С. 199.
44
Конституционное правосудие в субъектах Российской Федерации. С. 109.
45
См.: Кряжков В. А., Лазарев Л.. В. Указ. соч. С. 336.
46
См.: Конституционное правосудие в субъектах Российской Федерации. С. 307.
26
«может снять правовое противоречие либо стать основой для обращения
уполномоченных лиц и органов к федеральным органам, издавшим
соответствующий акт, или в Конституционный Суд Российской
федерации» .
Уже отмечалось, что некоторые авторы предлагают расширить
компетенцию конституционных (уставных) судов, наделив эти суды
правом оценки конституций (уставов) субъектов Федерации с точки
зрения их соответствия федеральной Конституции. Однако таким
полномочием уже обладает Конституционный Суд РФ и превращение
этого полномочия в совместное привело бы на практике лишь к мно-
гочисленным коллизиям между решениями органов конституционного
правосудия различных уровней. Это справедливо и в отношении
предоставления органам конституционного правосудия полномочия
контролировать соответствие федеральных правовых актов Консти-
туции РФ, что предусмотрено законодательством некоторых субъектов
Федерации (см., например, ст. 101 Конституции Республики Саха
(Якутия).
То обстоятельство, что указанным полномочием обладают в не-
которых федерациях органы конституционного правосудия их субъ-
ектов, не может служить аргументом в пользу такого решения в усло-
виях России, ибо принципиально различны модели конституционного
правосудия. Характерно, что в ФРГ, согласно ст. 100 Основного
закона, если какой-либо суд признает неконституционным закон, о
действительности которого возник вопрос при решении конкретного
дела, и если речь идет о нарушении Основного закона, то «должно
быть получено решение Федерального конституционного суда». Сле-
довательно, федеральный закон не может быть объектом конституци-
онного контроля конституционных судов земель.
Другая проблема, связанная с разграничением объектов консти-
туционного контроля, - это контроль за конституционностью внут-
рифедеральных договоров. В ФРГ государственные договоры между
федерацией и землями и между землями являются объектом контроля
Федерального конституционного суда. Аналогично решен вопрос и
Конституцией РФ, согласно ст. 125 (п. «в» ч. 2) которой Конституци-
онный Суд РФ разрешает дела о соответствии федеральной конститу-

47
Кряжков В. А., Лазарев Л.В. Указ. соч. С. 336.
27
ции договоров между федеральными органами государственной власти и
органами государственной власти субъектов Федерации, а также между
органами государственной власти субъектов РФ. Вместе с тем
законодательство субъектов Федерации предусматривает полномочие
конституционных (уставных) судов проверять соответствие внутри-
федеральных договоров основному закону субъекта РФ. При этом
можно выделить два варианта определения такого полномочия. В одних
субъектах (Башкортостан, Дагестан, Карелия) объектом контроля
являются договоры между органами государственной власти субъекта
Федерации и федеральными органами государственной власти. В
этом случае такие договоры, по существу, становятся объектом двой-
ного контроля - с одной стороны, Конституционного Суда РФ, про-
веряющего их соответствие федеральной конституции, с другой -
конституционного суда субъекта Федерации, проверяющего их соот-
ветствие основному закону субъекта РФ. В результате может возник-
нуть коллизия между решениями органов конституционного правосудия
двух уровней: договор может быть признан соответствующим (или
не соответствующим) федеральной конституции и в то же время не
соответствующим (или соответствующим) основному закону субъекта
Федерации.
В другой группе субъектов РФ объектом конституционного кон-
троля являются только «межреспубликанские и межрегиональные»
договоры (Адыгея, Бурятия, Тыва). В этом случае также возможны
коллизии между решениями органов конституционного правосудия
различных субъектов и решением Конституционного Суда РФ.
Таким образом, в случае с внутрифедеральными договорами мы
имеем дело со сферой совмещенной компетенции конституционных
судов субъектов Федерации и федерального Конституционного Суда, в
которой возникает конкуренция по объекту конституционного кон-
троля, но «не совпадает правовой масштаб оценки»48, т. е. речь идет о
проверке соответствия договора в одном случае Конституции РФ, а в
другом - основному закону субъекта Федерации. Однако предлагаемые
варианты разрешения возникающих в сфере совмещенной ком-
петенции коллизий вряд ли можно признать приемлемыми, если не
считать предложения о праве не удовлетворенных решением консти-

48
Кряжков В. А., Лазарев Л.В. Указ. соч. С. 355.


28
туционного (уставного) суда лиц и органов обратиться в Конституци-
онный Суд РФ49.
Попутно следует отметить, что авторы рассматриваемых пред-
ложений признают также право граждан обжаловать решения кон-
ституционных (уставных) судов в Конституционный Суд РФ в порядке
конституционной жалобы (ч. 4 ст. 125 Конституции РФ)50. Не ясно
только одно: как с такими предложениями согласуется вывод о том, что
«федеральный Конституционный Суд не выступает в качестве
кассационной, надзорной или апелляционной инстанции» по отношению
к конституционным (уставным) судам51.
Таким образом, основное средство разрешения коллизий, возни-
кающих при разграничении компетенции между органами конститу-
ционного правосудия двух уровней, ряд авторов видят в праве опро-
тестования решений конституционных (уставных) судов в Конститу-
ционный Суд РФ52.
О несовместимости, как правило, таких инстанционных отношений
между органами конституционного правосудия различных уровней с
европейской моделью уже говорилось. Нельзя, однако, не признать, что
проблема разрешения коллизий, которые могут возникнуть при
существующем разграничении компетенции, остается и является
предметом научных дискуссий. Что касается коллизий в сфере сов-
мещенной компетенции, в частности в отношении внутрифедеральных
договоров, то одним из возможных средств их разрешения могло бы
стать использование согласительных процедур заинтересованными
органами государственной власти, что предусмотрено как Конституцией
РФ, так и основными законами субъектов Федерации.
Следует остановиться еще на одном объекте конституционного
контроля конституционных судов - на международных договорах. В
этом отношении значительный интерес представляет российское кон-
ституционное законодательство. К компетенции Конституционного
Суда РФ отнесено разрешение дел о соответствии федеральной Кон-
ституции не вступивших в силу международных договоров Российской
Федерации (п. «г» ч. 2 ст. 125).
49
См.: Там же. С. 358.
50
См.: Там же. С. 356-357.
51
См.: Там же. С. 353.
52
См.: Витрук Н. В. Указ. соч. С. 90.

29
Между тем конституции некоторых республик включают в юри-
сдикцию своих конституционных судов тот же объект (Республика Саха
(Якутия), Татарстан). Так, Конституционный суд Республики Саха
(Якутия) дает заключение о конституционности «действующих на
территории республики... международных договоров, заключенных
Российской Федерацией» (ст. 101). Это положение и аналогичное ему
положение Конституции Татарстана противоречат Конституции РФ.
превращая исключительное полномочие Конституционного Суда РФ в
совместное. Впрочем, практического значения это полномочие
конституционного суда субъекта Федерации не имеет. Он не может
своим решением отменить действие международного договора Рос-
сийской Федерации, который является частью правовой системы по-
следней. Не обладая верховенством над Конституцией РФ, междуна-
родный договор Российской Федерации обладает верховенством над
всеми законами субъектов Федерации, в том числе и над их основными
законами.
Однако, как будет показано ниже, российское законодательство
предусматривает правовой механизм, позволяющий вообще избежать
возникновения конфликтов по поводу заключаемых Российской Фе-
дерацией международных договоров.
Законодательство субъектов Российской Федерации (главным
образом республик) относит к компетенции конституционных судов
рассмотрение дел о соответствии конституции республики междуна-
родных договоров, заключаемых республикой (например, Башкорто-
стан, Бурятия, Дагестан, Тыва). В связи с этим возникают два вопроса.
Во-первых, субъекты Федерации в пределах полномочий, предо-
ставленных им Конституцией РФ (п. «о» ч. 1 ст. 72), федеральным
законодательством и договорами между федеральными органами го-
сударственной власти и органами государственной власти субъектов
Федерации о разграничении предметов ведения и полномочий (см.,
например, соглашения с правительствами Башкортостана, Бурятии,
Коми53), обладают правом на осуществление международных и внеш-
53
Сборник договоров и соглашений между органами государственной
власти Российской Федерации и органами государственной власти
субъектов Российской Федерации о разграничении предметов ведения и
полномочий. М., 1997. С. 21, 64, 92.

30
неэкономических связей. Однако заключаемые в связи с этим согла-
шения, независимо от формы, наименования и содержания, не явля-
ются международными договорами (ст. 7 Федерального закона от 2
декабря 1999 г. «О координации международных и внешнеэкономи-
ческих связей субъектов Российской Федерации»54). В соответствии с ч.
2 ст. 1 Закона это соглашения о связях, осуществляемых в торгово-
экономической, научно-технической, экологической, гуманитарной,
культурной и иных областях. Возникает вопрос: могут ли такие со-
глашения быть объектом контроля конституционного суда? Очевидно,
что если речь идет о соответствии этих соглашений республиканской
конституции, то они являются таким объектом (хотя вопрос этот требует
уточнения в законодательстве субъектов РФ).
Во-вторых, согласно ч. 2 ст. 12 Закона, если соглашение об осу-
ществлении международных и внешнеэкономических связей проти-
воречит Конституции РФ, федеральным законам, общепризнанным
принципам и нормам международного права и международным дого-
ворам Российской Федерации, ущемляет законные интересы другого
субъекта Федерации либо нарушает порядок, установленный этим
Законом, то оно может быть оспорено в судебном порядке. Из этого
положения, на наш взгляд, следует, что существуют две группы осно-
ваний для оспаривания указанных соглашений. В соответствии с ос-
нованиями первой группы (противоречие Конституции РФ, ущемление
законных интересов другого субъекта Федерации) соглашение может
быть оспорено в Конституционном Суде РФ (правда, спорным остается
вопрос о таком его дополнительном полномочии, поскольку оно
вытекает не из конституционного, а из обычного федерального
закона). В соответствии с основаниями второй группы (противоречие
федеральным законам, общепризнанным принципам и нормам меж-
дународного права и международным договорам Российской Федера-
ции) соглашение может быть оспорено в Верховном суде республики.
Все сказанное о разграничении компетенции между Конституци-

<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>