<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

<4> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 142 - 147.

Руководствуется МКАС при этом прямыми предписаниями Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже" (п. 1 ст. 16). Аналогичное положение содержится в п. 3 § 1 Регламента Арбитражного суда 1988 г. Предусмотрено оно и Регламентом МКАС 1994 г. (п. 5 § 1).
Такие решения МКАС принимал, в частности, в случаях, когда на основании ст. 45 ГК РСФСР 1964 г. он признавал недействительными контракты, заключенные российскими юридическими лицами до 3 августа 1992 г. с нарушением порядка их подписания советскими организациями, установленного Постановлением Совета Министров СССР от 14 февраля 1978 г. "О порядке подписания внешнеторговых сделок".
Вместе с тем в практике МКАС встречались и случаи, когда не был признан заключенным ответчиком не только контракт, но и содержащаяся в нем арбитражная оговорка. Основанием для этого послужили следующие обстоятельства, нашедшие отражение в Постановлении МКАС о компетенции от 20.06.94 по делу N 97/1993. Контракт, в котором содержалось условие об арбитраже, был подписан не ответчиком, т.е. одной из спорящих сторон, а физическим лицом, не указавшим, в качестве кого он подписывает контракт от имени ответчика, и при этом не имевшим полномочий ответчика на подписание контракта и не состоявшим с ответчиком в трудовых отношениях. Из соглашения о торговых услугах, заключенного между ответчиком и фирмой, президентом которой являлось это физическое лицо, не вытекали такие полномочия. Более того, ответчик оставил без ответа запрос истца о выдаче доверенности на подписание спорного контракта. С учетом этих обстоятельств МКАС пришел к выводу, что отсутствует необходимая предпосылка для рассмотрения спора - соглашение спорящих сторон, заключенное в письменной форме. На аналогичных соображениях основывается и Постановление МКАС от 05.05.95 по делу N 420/1992 <*>, которым МКАС признал, что не обладает компетенцией рассматривать иск к конкретному ответчику (в отношении других ответчиков истец отозвал свои исковые требования). В этом Постановлении отмечено, что не может считаться заключенным и имеющим юридическую силу контракт, подписанный лицом, не являющимся сотрудником фирмы ответчика и не получившим от нее доверенности на совершение сделки (соответствующие доказательства были представлены ответчиком, и истец подтвердил, что лицо, подписавшее сделку от имени ответчика, ему не представляло доверенности, выданной ответчиком). По своему содержанию эти Постановления МКАС, касающиеся процессуально-правового соглашения, аналогичны предписанию п. 1 ст. 183 ГК РФ. Оно предусматривает, что при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 106 - 108.

От случая, когда лицо заключило сделку от имени другого лица вообще без полномочий, следует отличать случаи, когда полномочия имелись, но сделка была совершена с несоблюдением ограничений на ее совершение, предусмотренных договором или соответственно учредительными документами. Возможность оспаривания сделки по такому основанию по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, предусмотрена ст. 174 ГК РФ. В практике МКАС неоднократно встречались случаи, когда соответствующая сторона, ссылаясь на выход лица, заключившего или одобрившего сделку, за пределы установленных ограничений, ставила вопрос о недействительности такой сделки, и прежде всего содержащейся в ней арбитражной оговорки (соответственно об отсутствии у МКАС компетенции рассматривать данный спор). Руководствуясь п. 1 ст. 16 Закона РФ "O международном коммерческом арбитраже", предусматривающим право третейского суда вынести постановление по любым возражениям относительно наличия или действительности арбитражного соглашения, МКАС неизменно считал, что в его компетенцию входит рассмотрение подобных возражений стороны процесса. Следует заметить, что такая позиция МКАС в современных условиях соответствует и предписаниям ГК РФ, поскольку, как отмечалось выше, термином "суд", указанным в ст. ст. 166 и 174 ГК РФ, охватывается в силу п. 1 ст. 11 ГК РФ и третейский суд (в том числе и МКАС), а ст. 12 ГК РФ прямо относит к числу способов защиты гражданских прав признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности.
В этой связи в специальном выяснении нуждаются некоторые процессуальные вопросы.
Во-первых, представляется, что для заявления возражений против компетенции МКАС на том основании, что лицо, заключившее сделку, вышло за пределы установленных ограничений, не требуется предъявления специального иска заинтересованным лицом. Вместе с тем такие возражения по общему правилу не могут быть приняты во внимание до тех пор, пока сделка в установленном в ст. 174 ГК РФ порядке не признана МКАС недействительной, а для рассмотрения вопроса о признании сделки недействительной требуется предъявить самостоятельный иск. Во-вторых, сам факт признания такой сделки недействительной автоматически не влечет за собой недействительности арбитражного соглашения. Если даже решение третейского суда о признании договора ничтожным не влечет за собой в силу закона недействительности арбитражной оговорки (п. 1 ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже"), то тем более не влечет таких последствий признание оспоримого договора недействительным. К такому выводу следует прийти при применении общепризнанных приемов толкования закона. Для признания недействительности арбитражной оговорки в таких случаях требуется доказательство того, что существовали ограничения именно по данному вопросу.
Изложенные выше соображения применимы и к случаю, когда на основании ст. 173 ГК РФ ставится вопрос о признании недействительной сделки юридического лица, выходящей за пределы его правоспособности, в частности по причине отсутствия у него лицензии на занятие соответствующей деятельностью.
Необходимо иметь в виду, что нередко включаемое в арбитражную оговорку условие о применимом праве (праве, применимом к существу спора) не является составной частью арбитражной оговорки. Это отдельное условие договора. Поэтому признание договора недействительным влечет за собой недействительность, в том числе и условие о применимом праве.

1.8. Прекращение (расторжение) договора и
арбитражная оговорка

Признание договора прекращенным (расторгнутым) не влияет на действительность арбитражной оговорки. К такому выводу пришел МКАС, рассматривая дело N 161/1994 (решение от 25.04.95) <*>. Контракт сторон, ненадлежащим образом исполненный ответчиком (португальской фирмой), был признан МКАС обоснованно расторгнутым истцом (российской организацией) на основании соответствующих предписаний Венской конвенции 1980 г. Решение предусматривает распределение между сторонами имущественных последствий расторжения контракта. В этой связи необходимо обратить особое внимание на то, что Венская конвенция 1980 г. (п. 1 ст. 81) прямо предусматривает, что "расторжение договора не затрагивает каких-либо положений договора, касающихся порядка разрешения споров...". Этим предписанием Венской конвенции 1980 г. руководствовался МКАС и при разрешении спора между российской организацией и германской фирмой (дело N 280/1999, решение от 13.06.2000) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 87 - 93.
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 288 - 292.

1.9. Условная сделка и арбитражная оговорка

Не парализует арбитражную оговорку контракта и включение в него положения о вступлении контракта в силу в будущем после наступления определенного условия. При рассмотрении спора по делу N 198/1992 (решение от 28.06.95) <*> ответчик выдвинул возражения против компетенции МКАС рассматривать данный спор, ссылаясь на то, что контракт сторон не вступил в силу, поскольку не наступило условие (открытие ответчиком аккредитива в пользу истца; контрактом было прямо предусмотрено, что он вступает в силу с даты открытия аккредитива). Произведенную истцом отгрузку товара ответчик квалифицировал как бездоговорную. МКАС не согласился с доводами ответчика. В решении обращено внимание на два момента. Во-первых, протоколом, подписанным сторонами после отгрузки товара, стороны внесли изменения в контракт в отношении цен, т.е. тем самым подтвердили действительность контракта и соответственно предусмотренной в нем арбитражной оговорки. Во-вторых, даже если бы не был сторонами заключен указанный дополнительный протокол, действительность арбитражной оговорки в силу Регламента МКАС не зависит от действительности (вступления в силу) контракта, в котором она содержится. Из этого решения следует, что к компетенции МКАС относилось бы, в частности, разрешение между сторонами спора по условной сделке по вопросу о том, наступило ли условие, в зависимость от которого стороны поставили действительность сделки. Так и поступил МКАС, разрешая спор между российской организацией и австрийской фирмой (дело N 65/1997, решение от 10.01.98) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 124 - 127.
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 15 - 17.

1.10. Признание контракта незаключенным и
арбитражная оговорка

Вопрос о действительности арбитражного соглашения сторон применительно к случаю, когда контракт на поставку дополнительной партии товара был признан незаключенным, явился предметом рассмотрения в решении МКАС от 03.03.95 по делу N 304/1993 <*>. В этой связи следует обратить внимание на то, что ст. 432 ГК РФ, устанавливающая, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора, сама по себе не затрагивает действия арбитражного соглашения сторон, коль скоро оно было согласовано. На основании такого арбитражного соглашения происходит выяснение вопроса о том, был ли заключен между сторонами договор. Основанием для признания незаключенным арбитражного соглашения могут служить лишь дефекты самого арбитражного соглашения, которые рассматривались выше.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 46 - 53.

1.11. Альтернативная арбитражная оговорка

При наличии в контракте арбитражной оговорки, предусматривающей альтернативное право обращаться за разрешением споров в один из двух третейских судов, истец вправе обратиться в любой из них по своему усмотрению. Такой подход МКАС выражен в ряде вынесенных решений. Примерами могут служить споры между российской организацией и бельгийской фирмой (дело N 305/1998, решение от 31.01.2000) <*> и российской организацией и германской фирмой (дело N 280/1999, решение от 13.06.2000) <**>. В первом деле истцу предоставлялось право обратиться в Арбитражный суд в Стокгольме (видимо, в Арбитражный институт Торговой палаты Стокгольма) или в МКАС. Во втором деле - в МКАС или в Международный суд в Париже (по-видимому, имелся в виду Международный арбитражный суд при Международной торговой палате, хотя формулировка арбитражной оговорки явно неточна). Истцы обратились в МКАС, признавший, что в его компетенцию входит разрешение этих споров.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 199 - 203.
<**> См.: Там же. С. 288 - 292.

Необходимо отметить, что в случае предоставления соглашением сторон истцу права выбора обратиться по его усмотрению в третейский суд или в государственный суд (например, в российский государственный арбитражный суд по месту нахождения ответчика) подлежал бы применению тот же подход, что нашло отражение в решении МКАС по спору между бельгийской фирмой и организацией из Кыргызстана (дело N 41/2001, решение от 14.11.2001) <*>.
--------------------------------
<*> См: "ЭЖ-Юрист". N 24. Июнь 2002 г.

1.12. Примирительная процедура и компетенция МКАС

Нередко в арбитражную оговорку контракта включается положение о том, что в случае разногласий стороны примут меры к их урегулированию, а при недостижении соглашения споры передаются в МКАС.
В практике встречались случаи, когда ответчик оспаривал компетенцию МКАС, ссылаясь на то, что истцом не было выполнено условие контракта о необходимости принятия всех мер для мирного урегулирования возникших у сторон разногласий. Например, такие возражения выдвинула канадская фирма по иску, предъявленному российской организацией (дело N 188/1995, решение от 11.06.96) <*>. МКАС исходил из того, что, поскольку контракт не предусматривал иного, право сторон урегулировать спор мирным путем является факультативным и ни в коем случае не лишает стороны права предъявить иск в арбитраже, минуя примирительную процедуру. В то же время, когда арбитражная оговорка контракта предусматривала обязательное доарбитражное (претензионное) урегулирование, МКАС при решении вопроса о своей компетенции проверял, было ли оно соблюдено, и, лишь установив этот факт, признавал, что в его компетенцию входит рассмотрение спора сторон. Примером может служить иск российской организации к украинской (дело N 179/2001, решение от 11.03.2002). Следует учитывать, что обязательный претензионный порядок предусмотрен в ряде Общих условий поставок товаров, сведения о которых будут приведены далее <**>.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 73.
<**> Подробнее о претензиях и претензионном порядке см.: Розенберг М.Г. Международная купля-продажа товаров (Комментарий к законодательству и практике разрешения споров). М., 2001. С. 272 - 278.

1.13. Бремя доказывания

Руководствуясь § 34 Регламента МКАС (аналогичные предписания содержал § 30 Регламента Арбитражного суда 1988 г.), МКАС исходит из того, что сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований или возражений. Хотя составу арбитража и предоставлено право потребовать представления сторонами и иных доказательств, назначить по своему усмотрению проведение экспертизы, испрашивать представление доказательств третьими лицами, а также вызывать и заслушивать свидетелей, однако при использовании этого права состав арбитражного суда должен исходить из правила о равном отношении к каждой из сторон, предусмотренного Законом РФ от 07.07.93 "О международном коммерческом арбитраже" (ст. 18). Иллюстрацией подхода МКАС, соответствующего указанным требованиям, может служить ряд решений, вынесенных в последние годы.
Разрешая спор между российской организацией и испанской фирмой (дело N 74/2001, решение от 05.04.2002), МКАС удовлетворил требования продавца о полной оплате стоимости поставленного товара, поскольку ответчик надлежащим образом не доказал своих утверждений о несоответствии в момент перехода на него рисков качества товара, поставленного на условиях FCA российская станция отправления.
При рассмотрении спора между фирмой из США и российской организацией (дело N 054/1999, решение от 24.01.2000) <*> МКАС исходил из того, что требование покупателя (фирмы из США) о предоставлении скидки с цены в связи с обнаруженным несоответствием качества товара требованиям контракта подлежит удовлетворению лишь в отношении того количества товара, которое реально было проверено и по которому выявлены дефекты в месте назначения товара. Признано, что покупатель не доказал своего утверждения о том, что дефекты имелись и в остальной части поставленного товара. Аналогичный подход был использован МКАС и при рассмотрении другого спора между российской организацией и фирмой из США (дело N 49/1998, решение от 09.03.2000) <**>. Было признано, что лишен доказательной силы составленный в месте назначения товара акт, в котором отсутствовали указания о соблюдении при проверке товара конкретных требований к порядку проверки, предусмотренных контрактом.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 180 - 191.
<**> См.: Там же. С. 236 - 238.

Поскольку российская организация (покупатель) не доказала, что несоответствие качества товара, поставленного индийской фирмой (продавцом) на условиях СИФ российский порт, произошло по причинам, за которые несет ответственность продавец, отказано в удовлетворении иска, предъявленного покупателем (дело N 266/1997, решение от 17.05.99) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 93 - 95.

В одном из дел (дело N 202/1997, решение от 25.06.98) <*> ответчик (словацкая фирма) утверждал, что им была произведена оплата поставленного ему российской организацией товара. Предпринятые истцом разумные меры по розыску якобы уплаченной стоимости товара (включая запросы в соответствующие банки) не привели к положительным результатам. В решении отмечено, что бремя доказывания факта надлежащей оплаты полученного товара лежит на ответчике. Поскольку ответчик не представил необходимых доказательств осуществления платежа, иск был удовлетворен. В другом деле (дело N 9/1998, решение от 22.10.98) <**> российская организация (истец) требовала от индийской фирмы возмещения убытков, вызванных конфискацией таможенными органами РФ товара из-за занижения в товаросопроводительных документах его количества. Отказывая в иске, МКАС отметил, что истцом не доказано, что ответчиком с учетом обстоятельств случая не был представлен полный комплект товаросопроводительной документации.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 135 - 137.
<**> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 189 - 192.

С учетом состязательного характера процесса МКАС исходил из того, что сторона, уклоняющаяся от представления соответствующих доказательств, тем самым принимает на себя риск неблагоприятных последствий, могущих возникнуть из-за их непредставления. Такой подход нашел отражение при рассмотрении ряда споров, в частности: по делу N 161/1994 (решение от 25.04.95) <1>; по делу N 152/1994 (решение от 07.09.95) <2>; по делу N 401/1994 (решение от 23.06.96) <3>; по делу N 62/1998 (решение от 30.12.98) <4>.
--------------------------------
<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 87 - 93.
<2> См.: Там же. С. 137 - 138.
<3> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 79 - 81.
<4> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 250 - 256.

По общему правилу МКАС отвергал попытки стороны переложить бремя доказывания на другую сторону. Так, например, при рассмотрении одного из споров ответчик высказал в своем заявлении предположения и просил МКАС обязать истца представить доказательства, опровергающие эти предположения. В таком ходатайстве ответчику было отказано. В другом деле ответчик в объяснениях по иску просил Арбитражный суд обязать истца представить дополнительные материалы, которые позволили бы ему обосновать свои возражения. Учитывая, что имеющихся в деле материалов достаточно для его рассмотрения и что удовлетворение ходатайства ответчика явилось бы нарушением законных прав истца, МКАС отклонил ходатайство ответчика и вынес решение по существу.

1.14. Встречный иск и требование в целях зачета

Регламент МКАС (§ 33) предусматривает право ответчика предъявить встречный иск или заявить требование в целях зачета при соблюдении следующих условий. Во-первых, такие требования должны вытекать из того же договора, на основании которого предъявлен первоначальный иск. Во-вторых, срок для его заявления ограничен определенным периодом (45 дней с даты получения копии искового заявления). Предусмотренные последствия нарушения этого срока (части 2 и 3 п. 1 этого параграфа) служат основанием для вывода о праве состава арбитража принять их к рассмотрению и по истечении установленного срока, однако при возложении на ответчика при необоснованной задержке дополнительных расходов МКАС и издержек другой стороны, вызванных задержкой в предъявлении таких требований, если задержка влечет затяжку арбитражного разбирательства. Вместе с тем составу арбитража предоставлено право признать нецелесообразным предъявление встречного иска или требования к зачету с учетом допущенной задержки. В-третьих, к встречному иску и требованию, заявленному в целях зачета, предъявляются те же правила, что и к первоначальному иску, в частности в отношении их оформления, уплаты арбитражного сбора, доказывания.
Изложенные выше правила Регламента МКАС многократно применялись в практике разрешения споров, и при этом в ряде случаев выявлялось, что стороны не всегда точно их соблюдают, следствием чего являлись отрицательные последствия для соответствующей стороны.
Первое. Предметом встречного иска или требования в целях зачета в некоторых делах являлись требования не из того контракта, на основании которого был предъявлен первоначальный иск. Например, в делах N 309/1996 (решение от 16.01.98) <*> и N 213/1995 (решение от 12.03.98) <*>. Необходимо учитывать, как отмечалось в одном из этих решений МКАС, что рассмотрение таких встречных требований в рамках процесса по первоначальному иску допустимо лишь при наличии соглашения об этом спорящих сторон.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 21 - 23.
<**> См.: Там же. С. 82 - 84.

Второе. Далеко не всегда ответчик по первоначальному иску, предъявляя встречное требование, соблюдал правило о его оформлении в порядке, установленном для первоначального иска, и, в частности, в отношении уплаты арбитражного сбора. По этой причине ряд таких встречных требований оставлялся без рассмотрения. Например, по делам N 211/1998 (решение от 07.10.99) <1>; N 427/1997 (решение от 03.02.2000) <2>; N 102/1997 (решение от 22.01.98) <3>; N 478/1996 (решение от 25.06.98) <4>; N 196/1997 (решение от 22.10.98) <5>; N 218/1995 (решение от 12.03.96) <6>; N 88/1995 (решение от 19.03.96) <7>; N 378/1995 (решение от 16.12.96) <8>; N 99/1994 (решение от 22.11.95) <9>; N 369/1994 (решение от 01.12.95) <10>.
--------------------------------
<1> Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 156 - 158.
<2> См.: Там же. С. 207 - 212.
<3> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 32 - 35.
<4> См.: Там же. С. 131 - 134.
<5> См.: Там же. С. 193 - 199.
<6> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 38 - 41.
<7> См.: Там же. С. 49 - 52.
<8> См.: Там же. С. 130 - 131.
<9> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 158 - 164.
<10> См.: Там же. С. 174 - 180.

Третье. При рассмотрении конкретных споров МКАС со ссылкой на допущенную ответчиком задержку в предъявлении встречного иска отказывал в его принятии. Например, в деле N 157/2000 (решение от 28.03.2002). Вместе с тем МКАС исходил из того, что 45-дневный срок, предусмотренный Регламентом для предъявления встречного иска, не является пресекательным, и с учетом обстоятельств принимал к рассмотрению встречные иски, предъявленные по истечении этого срока, например, в делах N 384/1998 (решение от 14.01.2002) и N 363/1996 (решение от 21.05.97) <*>.
--------------------------------
<*> Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 203 - 204.

Четвертое. К доказательствам, представляемым в обоснование встречных исков, предъявлялись такие же требования, что и к доказательствам, представлявшимся по первоначальному иску. При их недостаточности в удовлетворении встречных исков отказывалось либо они удовлетворялись частично. Например, в делах N 25/1999 (решение от 28.04.2000) <1>; N 318/1997 (решение от 08.07.99) <2>; N 150/1996 (решение от 17.02.97) <3>; N 1/1996 (решение от 23.10.97) <4>; N 231/1989 (решение от 13.11.95) <5>; N 230/1994 (решение от 22.12.95) <6>.
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 251 - 260.
<2> См.: Там же. С. 126 - 131.
<3> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 177 - 182.
<4> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 240 - 243.
<5> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 152 - 157.
<6> См.: Там же. С. 196 - 198.

Особо следует обратить внимание на следующие моменты. Встречные требования, предъявленные ответчиком по первоначальному иску, должны подпадать под арбитражную оговорку контракта, на котором основаны требования по первоначальному иску. В ином случае они не могут быть рассмотрены в рамках данного процесса. Такой подход МКАС выражен, в частности, при разрешении спора по делу N 410/1998 (решение от 22.07.99) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 135 - 140.

При наличии в арбитражной оговорке контракта положения о том, что споры подлежат разрешению в МКАС при ТПП государства ответчика, встречный иск ответчик вправе заявить в тот же третейский суд, в который заявлен первоначальный иск. Такой подход МКАС развернуто изложен в решении от 21.05.97 по делу N 363/1996 <*>, в котором признаны необоснованными возражения истца по первоначальному иску против компетенции МКАС рассматривать предъявленный встречный иск со ссылкой на арбитражную оговорку контракта.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 203 - 204.

Поскольку в отличие от требования, предъявленного в целях зачета, встречный иск носит по отношению к первоначальному иску самостоятельный характер, он может быть большим по сумме, чем первоначальный иск, выражаться не только в денежной форме и отказ в удовлетворении первоначального иска сам по себе не влечет отпадения встречного иска <*>. Соответственно это учитывалось в практике МКАС при разрешении конкретных споров. При рассмотрении ряда споров было отказано в удовлетворении первоначального иска или прекращено дело по первоначальному иску, но удовлетворено требование по встречному иску. Например, по делу N 407/1994 (решение от 22.01.96) <**> и делу N 384/1998 (решение от 14.01.2002).
--------------------------------
<*> Подробнее по этому вопросу см.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 216 - 217.
<**> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 19 - 21.

Не сложился в практике МКАС единообразный подход в квалификации процессуального средства защиты, которое может быть использовано покупателем, оспаривающим требование продавца об оплате товара, в отношении которого имеются у покупателя претензии по качеству товара. На наш взгляд, в таких случаях покупатель вправе заявить по этому основанию возражения против иска продавца, не предъявляя встречный иск или требование в целях зачета на основании § 33 Регламента МКАС. Эта точка зрения нами выражалась и ранее <*>. Тем не менее следует учитывать, что встречаются случаи, когда состав арбитража исходит из того, что подобные требования покупатель должен оформлять путем предъявления встречного иска или требования в целях зачета. Например, в деле N 154/1994 (решение от 20.02.95) <**>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Практика международного коммерческого арбитражного суда... С. 216 - 219.
<**> См.: Там же. С. 34 - 35.

1.15. Восполнение пробелов Регламента МКАС

Регламент МКАС (п. 2 § 13) предусматривает, что при решении вопросов, не урегулированных ни этим Регламентом, ни соглашением сторон, МКАС с соблюдением положений российского законодательства о международном коммерческом арбитраже ведет разбирательство таким образом, какой считает надлежащим, соблюдая при этом равное отношение к сторонам и предоставляя каждой стороне необходимые возможности для защиты своих интересов. Российским законодательством о международном коммерческом арбитраже, на который сделана ссылка в Регламенте, как уже указывалось, является Закон РФ от 07.07.93 "О международном коммерческом арбитраже". Пунктом 2 ст. 19 Закона установлено, что при отсутствии соглашения сторон о процедуре ведения разбирательства третейским судом этот суд может с соблюдением положений Закона вести арбитражное разбирательство таким образом, какой считает надлежащим. Полномочия, предоставленные третейскому суду, включают полномочия на определение допустимости, относимости, существенности и значимости любого доказательства. В этой связи необходимо учитывать, что выбор сторонами МКАС в качестве третейского суда подразумевает (даже когда это прямо не указано в их соглашении) применение Регламента данного третейского суда. Соответственно отступление от положений Регламента допустимо лишь в случаях, предусмотренных в нем.
Из приведенных выше положений Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" и Регламента следует, что при разрешении споров МКАС не руководствуется нормами гражданского процессуального законодательства РФ, регулирующими деятельность судов общей юрисдикции (ГПК) и государственных арбитражных судов (АПК). Когда истец или ответчик требовали применения в процессе, ведущемся в МКАС, применения норм ГПК или АПК РФ, состав арбитражного суда со ссылкой на Регламент МКАС и Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже" отвергал такие требования. Например, при рассмотрении иска ирландской фирмы к грузинской организации (дело N 70/2000, решение от 15.01.2001) требование о применении норм АПК РФ выдвинул представитель истца.
В случаях, когда при рассмотрении конкретных споров устанавливалось отсутствие в Регламенте указаний по каким-либо процессуальным вопросам, МКАС неизменно придерживался предписаний Закона и Регламента. Например, в решениях от 20.12.96 по делу N 62/1995 <*> и от 05.11.97 по делу N 2/1995 <**>. Однако это отнюдь не означает, что с учетом обстоятельств рассматриваемого спора состав арбитража лишен возможности в рамках предоставленного ему законом усмотрения разрешать соответствующие вопросы, используя общие процессуальные подходы, нашедшие, в частности, отражение в ГПК и АПК РФ. В упомянутом выше решении МКАС от 05.11.97 по делу N 2/1995 об этом прямо указано применительно к вопросу о значении в процессе, ведущемся в МКАС, приговора, вынесенного по уголовному делу.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 135 - 149.
<**> См.: Там же. С. 244 - 254.

В ряде решений применен общий процессуальный принцип преюдициальности обстоятельств, установленных другим судебным решением. Так, например, рассматривая спор между панамской фирмой и российской организацией (дело N 410/1998, решение от 22.07.99) <*>, состав арбитражного суда признал обоснованным применение этого принципа относительно обстоятельств, установленных другим решением МКАС по спору между теми же сторонами из того же самого контракта. Из преюдициальности решения государственного арбитражного суда, признавшего недействительным договор о залоге, исходил МКАС при разрешении спора из соглашения о переуступке прав из этого договора залога (дело N 50/1997, решение от 17.04.98) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 135 - 140.
<**> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 104 - 106.

1.16. Инициатива МКАС при
признании недействительным (ничтожным) договора

В практике МКАС неоднократно возникал вопрос о последствиях признания недействительным (ничтожным) договора, на основании которого был предъявлен иск. В ряде случаев (например, по делу N 451/1991, решение от 25.01.95) <*> МКАС, признав договор недействительным, квалифицировал обязательство в качестве неосновательного обогащения и применял последствия, предусмотренные законом для такого рода обязательств. Высказано мнение о сомнительности возможности для МКАС по своей инициативе применять последствия недействительности сделки, поскольку в таком случае МКАС явно выходит за пределы заявленного истцом требования, рассматривая по существу по своей инициативе уже другой иск - из неосновательного обогащения.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 17 - 21.

Применительно к действующему в настоящее время российскому законодательству необходимо обратить внимание на ряд моментов.
Во-первых, в российском законодательстве (п. 2 ст. 166 ГК РФ) проводится четкое различие в отношении требований о последствиях признания недействительности ничтожной и оспоримой сделок. Что касается ничтожных сделок, то суду предоставлено право по собственной инициативе применять такие последствия. Признание внешнеторговой сделки недействительной на основании ч. 2 ст. 45 ГК РСФСР (из-за нарушения порядка ее подписания) влекло за собой последствия, предусмотренные для ничтожных, а не для оспоримых сделок.
Во-вторых, в силу п. 2 ст. 23 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" и § 32 Регламента МКАС в ходе арбитражного разбирательства любая сторона по общему правилу может изменить или дополнить свои исковые требования или возражения по иску. В этой связи возникает вопрос о том, что стороне должна быть предоставлена процессуальная возможность использовать это право. Но когда ей по общему правилу до вынесения судом решения неизвестно, признает или не признает арбитражный суд договор недействительным, она лишается возможности воспользоваться своим правом. В этой связи, по-видимому, целесообразно было бы выносить отдельное промежуточное постановление о признании договора недействительным как в случае, когда это является результатом рассмотрения встречного иска, так и тогда, когда это вызвано обоснованными возражениями ответчика. Право МКАС на вынесение такого постановления может быть обосновано предписаниями п. 2 § 13 Регламента, приведенными выше в пункте 1.15.
В-третьих, ни Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже", ни Регламент МКАС не предусматривают запрета предъявления альтернативных требований, рассчитанных на несовпадающие ситуации. Например, истец, на наш взгляд, при поставке товара ненадлежащего качества вправе в исковом заявлении потребовать устранения в разумный срок установленных недостатков товара, а на случай невыполнения этого требования - замены товара. Применительно к рассматриваемой ситуации представляется возможным заявление истца об удовлетворении его требования на основании договора, а на случай признания договора недействительным - в качестве последствия недействительности договора. Например, истец (покупатель) уплатил ответчику (продавцу) в соответствии с условиями заключенного договора аванс, а ответчик оспаривает действительность договора. Примером применения в практике МКАС альтернативного требования может служить дело N 302/1996 (решение от 27.07.99) <*>, в котором истец (швейцарская фирма) требовал понуждения ответчика (российской организации) к исполнению обязательства в натуре или уплаты упущенной выгоды.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 142 - 147.

2. Порядок подписания российскими организациями
внешнеэкономических сделок,
заключенных после 2 августа 1992 г.

МКАС исходит из того, что этот порядок определяется применительно к российским юридическим лицам российским законодательством, а к иностранным гражданам и юридическим лицам - правом страны, гражданином которой является иностранец или где учреждено юридическое лицо. При этом он руководствовался ст. ст. 14, 28, 30, 160, 161 и 165 Основ гражданского законодательства 1991 г., введенных в действие в России с 3 августа 1992 г. Положения, аналогичные ст. ст. 14, 28 и 30 Основ гражданского законодательства 1991 г., включены в часть первую ГК РФ (ст. ст. 53, 162, 182 и 183), а ст. ст. 160, 161 и 165 Основ гражданского законодательства 1991 г. продолжали сохранять силу до введения в действие части третьей ГК РФ. В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В отношении российских юридических лиц по контрактам, заключенным начиная с 3 августа 1992 г., МКАС исходит из того, что в Основах гражданского законодательства 1991 г. (в отличие от ранее действовавшего законодательства) отсутствуют предписания, предусматривающие недействительность внешнеторговых сделок, при подписании которых российскими (советскими) организациями не был соблюден установленный порядок (ст. ст. 45 и 565 ГК РСФСР 1964 г. и Постановление Совета Министров СССР от 14 февраля 1978 г. "О порядке подписания внешнеторговых сделок"). Указанный порядок исходил из обязательности подписания внешнеторговых сделок со стороны советских организаций двумя уполномоченными на это лицами. Он утратил силу с 03.08.92, т.е. с даты введения в действие на территории России Основ гражданского законодательства 1991 г. Подробно обоснован такой подход, в частности, в решении МКАС от 20.03.95 по делу N 205/1994. Были отвергнуты доводы ответчика, пытавшегося оспорить действительность контракта, заключенного сторонами 18 ноября 1993 г., в связи с его подписанием российским юридическим лицом одной подписью.
При рассмотрении этого вопроса следует учитывать, что Постановление Совета Министров СССР от 14.02.78 N 122 после распада СССР продолжало действовать на территории России в силу Постановления Верховного Совета РСФСР от 12.12.91 "О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств". Согласно этому Постановлению на территории РСФСР до принятия соответствующих законодательных актов продолжали применяться нормы бывшего Союза ССР в части, не противоречащей Конституции РСФСР, законодательству РСФСР и данному Соглашению. Ошибочным является встречающееся утверждение о том, что этот порядок продолжает действовать, поскольку Постановление Совета Министров СССР от 14.02.78 N 122 не было отменено. Во-первых, действие на территории России того или иного акта бывшего СССР определялось, как следует из указанного выше Постановления Верховного Совета РСФСР от 12.12.91, не тем, отменен или не отменен акт бывшего СССР, а тем, принят или не принят соответствующий законодательный акт Российской Федерации. Акт же (Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.), введенный в действие на территории Российской Федерации с 03.08.92, в отличие от Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. и ГК РСФСР 1964 г., как отмечено выше, вообще не содержал специальных требований к порядку подписания внешнеэкономических сделок и не устанавливал последствий его нарушения. Это означает, что с 03.08.92 в России отпали основания для применения соответствующего акта бывшего СССР. Во-вторых, в части первой ГК РФ, так же как и в Основах гражданского законодательства 1991 г., не установлены специальные требования к порядку подписания внешнеэкономических сделок и последствия его нарушения. Более того, в Федеральном законе РФ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" от 30.11.94 (ст. 2) прямо предусмотрено, что с 01.01.95 утратил силу раздел I ГК РСФСР 1964 г. "Общие положения". Именно в этом разделе находится ст. 45, устанавливающая, что "несоблюдение формы внешнеторговых сделок и порядка их подписания (ст. 565) влечет за собой недействительность сделки". Статья 565 ГК РСФСР, предусматривающая, что "форма внешнеторговых сделок, совершаемых советскими организациями, и порядок их подписания, независимо от места совершения этих сделок, определяются законодательством Союза ССР", с 03.08.92 уже не действовала. С этой даты применялась ч. 2 п. 1 ст. 165 Основ гражданского законодательства 1991 г. В ней указано следующее: "Форма внешнеэкономических сделок, совершаемых советскими юридическими лицами и гражданами, независимо от места совершения этих сделок, определяется законодательством Союза ССР". Это прямо вытекает из Постановления Верховного Совета РФ от 14.07.92 "О регулировании гражданских правоотношений в период проведения экономической реформы" и от 03.03.93 "О некоторых вопросах применения законодательства Союза ССР на территории Российской Федерации".
Таким образом, с 03.08.92 в России к подписанию внешнеэкономических сделок юридическими лицами российского права предъявляются те же требования, что и к подписанию иных сделок: они определяются учредительными документами соответствующего юридического лица.
Юридически весьма сомнительным представляется иногда встречающееся суждение о том, что Постановление Совета Министров СССР от 14.02.78 утратило силу на территории РСФСР с 01.01.91 с введением в действие Закона РСФСР "О предприятиях и предпринимательской деятельности". Обосновывается оно тем, что п. 3 ст. 31 этого Закона предоставляет право руководителю предприятия без доверенности действовать от имени предприятия, в том числе заключать договоры. В то же время в ст. 25 Закона оговорено, что предприятие имеет право самостоятельно осуществлять внешнеэкономическую деятельность в соответствии с законодательством РСФСР, и при этом отсутствуют указания о соблюдении особых правил подписания внешнеэкономических сделок. Во-первых, Постановлением Верховного Совета РСФСР от 25.12.90 "О порядке введения в действие Закона РСФСР "О предприятиях и предпринимательской деятельности" прямо предусмотрен перечень тех актов СССР, действие которых на территории РСФСР отменяется. В их число не входит Постановление Совета Министров СССР от 14.02.78 N 122. Во-вторых, ст. 565 ГК РСФСР, предусматривающая обязательность соблюдения порядка подписания внешнеторговых сделок, установленного законодательством СССР, прекратила свое действие, как отмечалось выше, лишь с 03.08.92.
С введением в действие части первой ГК РФ изменился подход к применению правила о последствиях нарушения российскими организациями порядка подписания и тех внешнеэкономических сделок, которые были заключены до 03.08.92. Во-первых, в силу Закона РФ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (ст. 9) нормы Кодекса об основаниях и последствиях недействительности сделок (независимо от времени их совершения) применяются ко всем сделкам, требования о признании недействительности и последствиях недействительности которых рассматриваются судом после 01.01.95. Поскольку в части первой ГК РФ в качестве основания для признания сделки ничтожной не предусмотрено нарушение порядка подписания внешнеэкономических сделок и соответственно не установлено последствий такого нарушения, исключается возможность применения положений ст. 45 ГК РСФСР даже в случае, когда сделка была заключена до 03.08.92. Во-вторых, возможность оспаривания такой сделки по мотиву превышения полномочий лицом, единолично подписавшим сделку, ограничена предписаниями ст. 174 ГК РФ. Право на такое оспаривание предоставлено только лицу, в интересах которого установлены ограничения, и лишь в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.
Новый подход нашел отражение в практике МКАС. Так, при рассмотрении спора по делу N 433/1994 (решение от 26.09.96) <*> МКАС признал ошибочным утверждение ответчика (российской организации) о продолжении действия Постановления Совета Министров СССР от 14.02.78. И при разрешении спора по другому делу (N 249/1995, решение от 20.05.97) <**> МКАС исходил из того, что ст. 45 ГК РСФСР 1964 г. неприменима к случаю нарушения российским контрагентом в 1994 году порядка подписания внешнеторгового контракта. При этом МКАС сослался на ст. 9 Закона РФ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". Применительно к случаю, когда ответчик (российская организация) требовал признать недействительным протокол об изменении контракта, подписанный с его стороны одной подписью, МКАС не согласился с ответчиком, также сославшись на ст. 9 указанного выше Закона РФ (дело N 239/1994, решение от 27.11.95) <***>.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 98 - 101.
<**> См.: Там же. С. 200 - 202.
<***> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 164, 165.

3. Последствия совершения сделки со стороны иностранного
контрагента российского предпринимателя лицом,
не имевшим полномочий или превысившим свои полномочия

В пункте 1.7 настоящего раздела рассмотрена практика МКАС применительно к случаю, когда сделка признавалась недействительной, но должен был решаться вопрос о действительности арбитражной оговорки, являвшейся частью такой сделки.
При решении вопроса о действительности самой сделки принимался во внимание ряд моментов. Во-первых, в силу п. 3 ст. 165 Основ гражданского законодательства 1991 г. форма и срок действия доверенности определяются по праву страны, где она выдана (аналогичные предписания содержит и часть третья ГК РФ - ч. 2 п. 1 ст. 1209 и ст. 1217). Поэтому, было ли лицо надлежащим образом уполномочено на совершение сделки, необходимо определять на основе норм применимого права. Недопустимо в таких случаях основываться на нормах российского права, когда они предусматривают более жесткие требования, чем нормы соответствующего иностранного права, и признавать недействительной доверенность, отвечающую требованиям применимого иностранного права, на том основании, что она не соответствует предписаниям российского права. В этой связи интерес представляет один из споров, разрешенных МКАС (дело N 264/1992, решение от 25.05.93). В этом деле ответчик (французская фирма) оспаривал действительность контракта, заключенного с российской организацией, по тому мотиву, что доверенность, на основании которой был заключен контракт представителем французской фирмы, не соответствовала требованиям российского законодательства. МКАС не согласился с позицией ответчика, установив, что доверенность соответствовала требованиям французского законодательства. По жалобе ответчика Мосгорсуд 12.05.94 предложил МКАСу возобновить производство по делу с целью устранения допущенных процессуальных нарушений. Однако МКАС 21.06.94 пришел к выводу, что отсутствуют основания для возобновления производства по делу, что повлекло за собой отмену этого решения МКАС Определением Мосгорсуда от 10.08.94. В дальнейшем по жалобе истца Верховный суд РФ отменил определение Мосгорсуда от 10.08.94, и в конечном счете Определением Мосгорсуда от 13.06.96 была признана обоснованность подхода МКАС <*>. Вместе с тем учитывалось, что доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям российского права (п. 3 ст. 165 Основ гражданского законодательства 1991 г. Аналогичное предписание предусмотрено в части третьей ГК РФ - п. 1 ст. 1209). Во-вторых, в силу п. 2 ст. 161 Основ гражданского законодательства 1991 г. (аналогичное положение содержится в части третьей ГК РФ - п. 3 ст. 1202) иностранное юридическое лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя, неизвестное праву страны, в которой орган или представитель иностранного юридического лица совершает сделку. В-третьих, последующее одобрение представляемым сделки, совершенной от его имени неуполномоченным лицом, создает для представляемого в силу ст. 28 Основ гражданского законодательства 1991 г. гражданские права и обязанности с момента заключения сделки. В принципе так же решается этот вопрос и в ГК РФ (ст. 183). В-четвертых, доверенность, выдаваемая в порядке передоверия, должна быть нотариально удостоверена (ст. 68 ГК РСФСР 1964 г.). Такое же предписание содержится и в п. 3 ст. 187 ГК РФ. В практике МКАС исходят из того, что это правило должно соблюдаться и в случае, когда передоверие осуществляется на территории России на основании доверенности, выданной за границей.
--------------------------------
<*> Подробное изложение обстоятельств этого дела и хода его рассмотрения не только в МКАС, но и в Московском городском суде общей юрисдикции и Верховном Суде РФ см.: Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2000. С. 104 - 110.

Определение того, имело ли место последующее одобрение сделки, производится с учетом конкретных обстоятельств. Так, при разрешении одного из споров (дело N 493/1993, решение от 17.11.94) <*> МКАС признал, что такое одобрение состоялось. Вопрос о недействительности сделки был впервые поставлен представителями ответчика, получившего и не оплатившего товар, соответствующий требованиям этой сделки, только при рассмотрении иска об оплате стоимости товара. При этом банком по поручению ответчика со ссылкой на эту сделку был открыт безотзывный аккредитив, в который банк по указаниям ответчика, основанным на требованиях истца, дважды вносил изменения, устраняя его несоответствия условиям контракта. Когда истец направил ответчику требование произвести оплату товара (платеж с аккредитива произведен не был), президент фирмы ответчика обратился к руководителю предприятия истца с просьбой о рассрочке платежа в связи с затруднениями с реализацией товара в третьей стране, куда товар был отправлен истцом в соответствии с отгрузочной инструкцией ответчика, содержавшейся в тексте контракта и в условиях аккредитива. Арбитраж не посчитал при таких обстоятельствах убедительными доводы ответчика о том, что аккредитив был открыт без ведома ответственных работников фирмы ответчика по инструкции лица, подписавшего контракт без соответствующих полномочий, а президент фирмы не обладает правом единолично принимать решения по вопросам деятельности фирмы (решением участников фирмы, состоявшимся до совершения сделки, право подписания от ее имени контрактов предоставлено только двум ее коммерческим директорам совместно, что нашло отражение в изменениях к учредительному договору). Не был признан юридически состоятельным и аргумент ответчика, что факт открытия аккредитива в соответствии с условиями контракта не может служить основанием для признания контракта заключенным, поскольку аккредитив является самостоятельной сделкой, обособленной от договора купли-продажи. Арбитражным судом было отмечено, что в соответствии с общепризнанным пониманием (в частности, это предусмотрено ст. 54 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., участниками которой являются Россия и государство местонахождения коммерческого предприятия ответчика) в обязанность покупателя входит принятие таких мер и соблюдение таких формальностей, которые могут требоваться согласно договору, чтобы сделать возможным осуществление платежа. К числу таких мер и относится открытие аккредитива, когда это предусмотрено условиями контракта.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий судебно-арбитражной практики. Вып. 2. М., 1995. С. 117 - 131.

При рассмотрении другого спора (дело N 76/1993, решение от 28.06.94) ответчик (зарубежная фирма) заявил о недействительности контракта, факт поставки товара по которому им не отрицался, на том основании, что согласно его учредительным документам сделки должны подписываться тремя лицами, а оспариваемый контракт со стороны ответчика был подписан двумя лицами. МКАС не принял во внимание это заявление ответчика, и ответчик отказался от своего ходатайства о признании сделки недействительной.
Попытки иностранных контрагентов оспорить полномочия лиц, подписавших от их имени сделки, встречались при разрешении и ряда других споров. Например, в делах N 150/1996 (решение от 17.02.97) <1>, N 33/1997 (решение от 16.02.98) <2>, N 288/1997 (решение от 18.12.98) <3>, N 321/1997 (решение от 14.05.99) <4>, N 55/1998 (решение от 10.06.99) <5>, N 28/1998 (решение от 17.01.2000) <6>, N 305/1998 (решение от 31.01.2000) <7>. С учетом обстоятельств каждого из этих дел такие возражения отвергались.
--------------------------------
<1> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 177 - 182.
<2> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 52 - 54.
<3> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 238 - 243.
<4> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 86 - 92.
<5> См.: Там же. С. 111 - 116.
<6> См.: Там же. С. 174 - 176.
<7> См.: Там же. С. 199 - 203.

Вместе с тем встречались и случаи, когда в результате рассмотрения спора выяснялось, что контракт от имени иностранного контрагента подписан лицом, не имевшим полномочий, притом что действия этого лица впоследствии одобрены не были. В таких случаях контракт, подписанный таким лицом, не влек за собой правовых последствий для иностранного контрагента, от имени которого он был подписан. Так, в частности, был решен вопрос в деле N 62/1995 (решение от 20.12.96) <*>, при рассмотрении которого было установлено, что фирма из США, от имени которой был подписан контракт, полномочий на его заключение не предоставляла лицу, подписавшему контракт. Выше, в пункте 1.7, приведены обстоятельства дела N 97/1993 (решение от 20.06.94), послужившие основанием для признания незаключенным контракта, подписанного от имени иностранного контрагента лицом, не имевшим соответствующих полномочий.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 135 - 149.

Изложенный подход распространяется и на случаи изменения условий заключенного контракта. При разрешении спора между бельгийской фирмой и российской организацией (дело N 243/1998, решение от 28.05.99) <*> была признана необоснованной ссылка ответчика на состоявшееся изменение условий контракта, поскольку документ, в котором содержалось упоминание об этом, был подписан лицом, не обладавшим правом на изменение условий контракта, что следовало из доверенности, имевшейся в деле.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 99 - 102.

4. Нормы права, применимые к существу споров

Основываясь на положениях Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже" (п. 5 ст. 1 и п. 1 ст. 28), а также на ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже (в ней Россия участвует в качестве правопреемника СССР), МКАС исходит их того, что стороны свободны в выборе права, применимого к существу спора. Например, российское право было применено в соответствии с соглашением между российской организацией и английской фирмой (дело N 342/1998, решение от 17.05.99) <1>, российской организацией и пакистанской фирмой (дело N 163/1998, решение от 17.06.99) <2>, португальской фирмой и узбекской организацией (дело N 326/1999, решение от 07.06.2000) <3>, российской организацией и индийской фирмой (дело N 058/1999, решение от 29.11.2000) <4>; бельгийское - в соответствии с соглашением между российской организацией и бельгийской фирмой (дело N 272/1997, решение от 17.03.99) <5>; украинское - по соглашению между ирландской и венгерской фирмами (дело N 347/1999, решение от 08.09.2000) <6>. Необходимо заметить, что при наличии соглашения сторон о применимом праве МКАС им руководствовался даже при его неординарности. Так, например, при рассмотрении спора между итальянской фирмой и российской организацией (дело N 54/2000, решение от 15.05.2001) в соответствии с соглашением сторон было применено английское право. В этом споре, возникшем из договора на продажу акций российской организации, который был признан ничтожным российским государственным арбитражным судом в соответствии с нормами российского права, имущественные последствия этого факта для отношений сторон были определены МКАС на основании предписаний английского права. При отсутствии соглашения сторон о применимом праве в практике МКАС обычно используют коллизионную норму российского (советского) законодательства, действовавшую на момент заключения договора, отношения из которого являются предметом спора. Так, к отношениям по сделкам, заключенным до 3 августа 1992 г., по общему правилу применяется ст. 566 ГК РСФСР 1964 г., согласно которой права и обязанности сторон по внешнеэкономической сделке определяются по законам места ее совершения. По сделкам же, заключенным начиная с 3 августа 1992 г., - ст. 166 Основ гражданского законодательства 1991 г. (содержание которой, применительно к купле-продаже, излагалось выше): право страны, где учреждена, имеет основное место деятельности сторона, являющаяся продавцом. Согласно части третьей ГК РФ (ст. 1211), введенной в действие с 1 марта 2002 г., при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан. Такой страной применительно к договору купли-продажи считается страна продавца, признаваемого стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания этого вида договоров. При этом необходимо учитывать два момента. Во-первых, наиболее тесная связь договора купли-продажи со страной продавца предполагается. Однако иное может вытекать из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств. Во-вторых, при определении страны, право которой подлежит применению, принимается во внимание место жительства или место основной деятельности продавца, которое в отношении организаций (юридических лиц и не являющихся таковыми) может не совпадать с местом их учреждения (личным законом).
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 96 - 98.
<2> См.: Там же. С. 117 - 120.
<3> См.: Там же. С. 282 - 287.
<4> См.: Там же. С. 315 - 317.
<5> См.: Там же. С. 43 - 52.
<6> См.: Там же. С. 312 - 314.

Как отмечалось выше, Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже (ст. VII) и Закон РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже" (ст. 28) позволяют третейскому суду (при отсутствии каких-либо указаний сторон) применять право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми.
Практика применения МКАС указанных выше подходов весьма обширна, учитывая, что при рассмотрении почти каждого из споров вопрос о применимом праве к конкретным отношениям признается узловым. Проиллюстрируем это на примерах отдельных решений.
При разрешении спора между итальянской фирмой (истец) и российской организацией (дело N 343/1996, решение от 08.02.99) <*> истец считал, что отношения сторон подлежат регулированию итальянским правом как правом страны продавца. МКАС с ним не согласился, приняв во внимание, что спорные отношения возникли из контракта, заключенного сторонами 31.08.89. Поскольку в контракте не было согласовано применимое право, МКАС его определил, руководствуясь коллизионной нормой, действовавшей на момент заключения контракта (ст. 566 ГК РСФСР 1964 г.). Соответственно спор был разрешен на основании норм российского права, учитывая, что контракт был заключен и подписан в Москве. То обстоятельство, что на момент рассмотрения спора в России действовала иная коллизионная норма (отсылающая к праву страны продавца), значения для данного дела не имело. По месту совершения сделки было определено применимое право и по другому спору между итальянской фирмой и российской организацией (дело N 427/1997, решение от 03.02.2000) <**>, возникшему из контракта, заключенного 02.06.90. И в этом деле итальянская фирма настаивала на применении итальянского права как права страны продавца. В решении особо подчеркнуто, что не имеет значения, где фактически был заключен контракт, поскольку в нем (как в русской, так и в итальянской версии) указано, что он подписан в Москве (т.е. прямо отражена согласованная по этому вопросу воля сторон). Этот же коллизионный критерий был, в частности, применен при разрешении спора между российской организацией и алжирской фирмой (дело N 211/1998, решение от 17.10.99) <***>. Поскольку контракт был сторонами заключен в Алжире 02.05.91, применимым признано алжирское право.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 24 - 28.
<**> См.: Там же. С. 207 - 212.
<***> См.: Там же. С. 156 - 158.

При разрешении многих споров, возникших из контрактов, заключенных после 02.08.92, применялась коллизионная норма, предусмотренная Основами гражданского законодательства 1991 г., которая, как указывалось выше, отсылает к праву страны продавца. Таковым было признано, например: российское право - в делах N 364/1999 (решение от 14.06.2000) <1> и N 413/1998 (решение от 23.06.99) <2>, индийское право - в делах N 265/1999 (решение от 23.03.99) <3> и N 96/2000 (решение от 14.05.2001), германское - в деле N 419/1995 (решение от 17.07.2001), итальянское - в деле N 198/2000 (решение от 30.07.2001), турецкое - в деле N 215/1993 (решение от 28.04.99) <4>, бельгийское - в деле N 243/1998 (решение от 28.05.99) <5>, японское - в деле N 195/1997 (решение от 30.06.98) <6>, польское - в деле N 331/1996 (решение от 09.09.98) <7>.
--------------------------------
<1> См.: Там же. С. 293 - 295.
<2> См.: Там же. С. 121 - 125.
<3> См.: Там же. С. 61 - 66.
<4> См.: Там же. С. 82 - 85.
<5> См.: Там же. С. 99 - 102.
<6> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 138 - 140.
<7> См.: Там же. С. 152 - 156.

Коллизионный критерий "место совершения сделки" продолжает применяться и в настоящее время в отношении контрактов, сторонами которых являются организации из стран СНГ. При отсутствии иной договоренности сторон он подлежит использованию в силу Соглашения стран СНГ о порядке разрешения хозяйственных споров 1992 года (ст. 11), в котором участвуют не все страны, входящие в СНГ, и Конвенции о правовой помощи... стран СНГ 1993 года, участниками которой являются все 12 государств, входящих в СНГ. Примерами применения этого коллизионного критерия могут служить дела N 93/1995 (решение от 21.03.96) <1>, N 110/1997 (решение от 02.02.98) <2>, N 288/1997 (решение от 18.12.98) <3>, N 204/1998 (решение от 20.01.99), N 105/1998 (решение от 29.01.99), N 322/1997 (решение от 18.06.99). Коль скоро в контракте между организациями стран СНГ содержалось соглашение о применимом праве, МКАС руководствовался таким соглашением. Например, в делах N 386/1997 (решение от 16.09.98) <4> по иску российской организации к организации из Беларуси, N 363/1996 (решение от 21.05.97) <5> и N 174/1998 (решение от 12.07.99) <6> по искам украинских организаций к российским.
--------------------------------
<1> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 53 - 57.
<2> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 43 - 44.
<3> См.: Там же. С. 238 - 243.
<4> См.: Там же. С. 166 - 167.
<5> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 203 - 204.
<6> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 132 - 134.

Используя право, предоставленное ему Европейской конвенцией о внешнеторговом арбитраже и Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже", МКАС в ряде случаев с учетом существа договора либо совокупности обстоятельств дела применял при определении применимого права иной коллизионный критерий, нежели предусмотренный действовавшей на момент заключения контракта коллизионной нормой российского законодательства. Так, например, при разрешении спора между китайской и российской организациями (дело N 278/1998, решение от 08.04.99) <*> было применено к контракту, заключенному 23.04.97, не право страны продавца, а право страны покупателя с учетом его наиболее тесной связи с отношениями по контракту. Такой же подход был проявлен при рассмотрении спора между российской организацией и бельгийской фирмой (дело N 305/1998, решение от 31.01.2000) <**>. И при разрешении спора по делу N 178/1993 (решение от 05.09.94) МКАС с учетом конкретных обстоятельств принял решение о применении к контракту купли-продажи не права страны продавца, а права государства места заключения контракта, совпадавшего с местом осуществления действий, связанных с его исполнением.
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 73 - 75.
<**> См.: Там же. С. 199 - 203.

При рассмотрении иска болгарской организации к российской (дело N 64/1996, решение от 28.04.97) <*> МКАС, ссылаясь на Европейскую конвенцию о внешнеторговом арбитраже 1961 г. и Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже", с учетом обстоятельств признал подлежащим применению к отношениям сторон право страны продавца, а не право места заключения контрактов. С таким подходом МКАС не согласились Мосгорсуд и Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, по мнению которых подлежала применению ст. 566 ГК РСФСР 1964 г. Как нам представляется, в данном случае суды общей юрисдикции допустили ряд серьезных нарушений. Во-первых, они не приняли во внимание то обстоятельство, что международный договор, в котором участвует Россия, и специальный Закон РФ предоставляет право составу МКАС по своему усмотрению определять применимые коллизионные нормы. Во-вторых, даже если бы выбор применимого права и был произведен, по мнению суда общей юрисдикции, неправильно, то и в этом случае Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже" (ст. 34) не относит такой выбор к числу оснований, позволяющих оспаривать вынесенное арбитражное решение. В этой связи следует обратить также внимание на приводившиеся выше положения части третьей ГК РФ (ст. 1211), в силу которых с 1 марта 2002 года и судам общей юрисдикции, и государственным арбитражным судам вменено в обязанность при определении коллизионного критерия учитывать условия и существо договора или совокупность обстоятельств дела.
--------------------------------
<*> Подробное обоснование примененного МКАС подхода при определении применимого по данному спору права см.: Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 70.

При определении применимого права при разрешении спора по делу N 304/1993 (решение от 03.03.95) <*> МКАС, учитывая обстоятельства этого дела (сложный фактический состав, включавший несколько не совпадающих по характеру требований), использовал три коллизионных критерия (см. ниже п. 9 настоящего раздела).
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 46 - 54.

При рассмотрении конкретных споров, вытекающих из контрактов международной купли-продажи товаров, возникал вопрос о соотношении условия контракта о праве, применимом к существу спора, и положений Венской конвенции, которая действует для России (как правопреемника СССР) с 1 сентября 1991 г. В ряде решений МКАС указано, что в силу Конституции России (ст. 15) Венская конвенция, будучи международным договором Российской Федерации, является составной частью правовой системы России. Соответственно она подлежит применению в случаях, предусмотренных в ней:
1) когда коммерческие предприятия сторон контракта находятся в разных государствах, участвующих в ней (пп. "а" п. 1 ст. 1),
или
2) когда надлежащим правом контракта признается право государства - участника Конвенции, даже если коммерческое предприятие одной из сторон контракта (или обеих сторон) не находится в государствах - ее участниках (пп. "b" п. 1 ст. 1).
В практике МКАС Венская конвенция широко применялась на основании как пп. "a", так и пп. "b" п. 1 ст. 1. Так, по спорам между партнерами из стран - ее участниц она, например, была применена между российскими организациями и германскими фирмами в делах N 387/1997 (решение от 16.03.99) <1>, N 516/1996 (решение от 02.08.99) <2>, N 356/1999 (решение от 30.05.2000) <3>, N 280/1999 (решение от 13.06.2000) <4>, N 17/1998 (решение от 01.02.99) <5>; между российскими организациями и фирмами из США в делах N 269/1998 (решение от 27.10.99) <6> и N 054/1999 (решение от 24.01.2000) <7>; между российскими организациями и итальянскими фирмами в делах N 071/1999 (решение от 02.02.2000) <8> и N 338/1997 (решение от 18.07.2000) <9>; между российскими организациями и швейцарской фирмой (дело N 302/1996, решение от 27.07.99) <10>, шведской фирмой (дело N 469/1996, решение от 10.03.99) <11>, нидерландской фирмой (дело N 318/1997, решение от 08.07.99) <12>, организацией из КНР (дело N 202/1998, решение от 03.03.99) <13>, финляндской фирмой (дело N 148/1999, решение от 29.02.2000) <14>, литовской фирмой (дело N 348/1998, решение от 27.10.99) <15>.
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 38 - 40.
<2> См.: Там же. С. 148 - 149.
<3> См.: Там же. С. 264 - 266.
<4> См.: Там же. С. 288 - 292.
<5> См.: Там же. С. 16 - 18.
<6> См.: Там же. С. 164 - 165.
<7> См.: Там же. С. 180 - 181.
<8> См.: Там же. С. 204 - 206.
<9> См.: Там же. С. 303 - 306.
<10> См.: Там же. С. 141 - 147.
<11> См.: Там же. С. 33 - 37.
<12> См.: Там же. С. 126 - 131.
<13> См.: Там же. С. 29 - 32.
<14> См.: Там же. С. 233 - 235.
<15> См.: Там же. С. 303 - 306.

На основании пп. "b" п. 1 ст. 1 Венская конвенция была применена, когда надлежащим правом контракта являлось российское право в спорах российских организаций, например: с английскими фирмами в делах N 342/1998 (решение от 17.05.99) <1>, N 406/1998 (решение от 06.06.2000) <2>, N 345/1999 (решение от 21.06.2000) <3>; бельгийской фирмой (дело N 301/1998, решение от 04.08.99) <4>; индийскими фирмами в делах N 238/1998 (решение от 07.06.99) <5> и N 385/1998 (решение от 18.10.99) <6>; иранской фирмой (дело N 227/1996, решение от 22.03.99) <7>; кипрской фирмой (дело N 55/1998, решение от 10.06.99) <8>.
--------------------------------
<1> См.: Там же. С. 96 - 98.
<2> См.: Там же. С. 276 - 281.
<3> См.: Там же. С. 296 - 298.
<4> См.: Там же. С. 150 - 153.
<5> См.: Там же. С. 103 - 109.
<6> См.: Там же. С. 159 - 163.
<7> См.: Там же. С. 53 - 60.
<8> См.: Там же. С. 111 - 116.

Вместе с тем в силу ст. 6 Венской конвенции стороны контракта могут исключить ее применение либо отступить от любого ее положения или изменить его действие. Исключение сделано в Конвенции лишь по одному вопросу (ст. 12) - о форме контракта, его изменения или прекращения, когда государство сделало оговорку на основании ст. 96 Конвенции. В этой связи важно четко формулировать в контрактах условие о применимом праве с тем, чтобы не возникла возможность (если только у сторон не было противоположного намерения) трактовать такое условие как означающее исключение применения Венской конвенции к их договору. Наглядно это видно на примере спора между германской фирмой и российской организацией, разрешенного МКАС 26.01.2001 (дело N 73/2000). Контракт содержал условие о применении к отношениям сторон российского законодательства. МКАС разрешил спор на основании норм ГК РФ. Представляется, что такой подход состава арбитража соответствует предписаниям ст. 431 ГК РФ, согласно которой при толковании условий договора судом, прежде всего, принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Общая же воля сторон подлежит выяснению, если указанное выше правило не позволяет определить содержание договора. Таким образом, данное составом арбитража толкование условий договора влечет за собой признание того, что стороны своим соглашением исключили применение к их договору Венской конвенции 1980 г., что, как отмечалось выше, допустимо в силу ст. 6 Конвенции. Коль скоро в их договоре содержалось бы условие о применении к их отношениям российского права (а не российского законодательства), не вызывало бы сомнений, что их отношения регулируются Венской конвенцией 1980 г., учитывая, что международные договоры РФ, являясь составной частью правовой системы РФ (ч. 4 ст. 15 Конституции), входят в право России. Следует заметить, что в практике МКАС встречались случаи, когда соглашение сторон о применении к их отношениям по контракту российского законодательства признавалось основанием для использования положений Венской конвенции 1980 г., что представляется весьма спорным.
Вообще сохраняет актуальность вопрос о необходимости точного формулирования в контракте условия о применимом праве. В ранее опубликованных изданиях настоящей книги приводился пример неточной формулировки этого условия контракта и в связи с этим подход, примененный составом арбитражного суда (дело N 54/1994, решение от 16.06.94). МКАС должен был дать толкование следующему условию контракта: стороны несут имущественную ответственность за невыполнение или ненадлежащее выполнение обязательств по контракту в соответствии с законодательством одного из латиноамериканских государств и России. Как отметил МКАС, такое условие возможно толковать следующим образом:
1) его положения применяются только к тем видам ответственности, которые не предусмотрены контрактом;
2) указанное условие арбитраж вправе рассматривать как возможность использовать любую из названных национальных систем.
При этом может быть использован один из следующих вариантов: применимо законодательство только указанного латиноамериканского государства; применимо законодательство только России; применимо законодательство и этого латиноамериканского государства, и России. Поскольку истец предъявил требование за просрочку исполнения денежного обязательства, а ответчик не оспаривал применение российского законодательства ни в письменном отзыве на иск, ни в заседании Арбитражного суда, МКАС пришел к заключению, что ответчик согласился с применением российского законодательства к отношениям сторон. При этом, как отмечено в решении, МКАС исходил из принципа свободы распоряжения сторонами своими правами.
Примеры из последующей практики МКАС свидетельствуют о том, что аналогичные неточности продолжают допускаться. В контракте, заключенном в феврале 1995 г. между российской организацией и итальянской фирмой (дело N 11/1996, решение от 05.02.97) <*>, было указано, что контракт "соответствует материальному праву России и Италии". МКАС пришел к выводу, что эта формулировка не может свидетельствовать о выборе сторонами применимого к их отношениям права, и осуществил такой выбор, использовав коллизионную норму российского законодательства. В контракте, заключенном российской (продавец) и украинской (покупатель) организациями 5 апреля 1996 г., предусматривалось, что "взаимоотношения сторон по поставке и оплате товара регулируются действующим законодательством Российской Федерации и страны покупателя" (дело N 79/1997, решение от 15.03.99). И в этом случае МКАС определял применимое право, используя коллизионную норму. В контракте, заключенном в сентябре 1996 года польской (продавец) и российской (покупатель) организациями (дело N 336/1998, решение от 12.04.99), содержалось условие, согласно которому спор должен разрешаться в соответствии с принципом правильности и справедливости с исключением материального права сторон. Основываясь на п. 1 § 13 Регламента, МКАС указал, что он разрешает споры на основе применимых норм материального права. Поскольку на момент заключения контракта Польша и Россия являлись участницами Венской конвенции, МКАС разрешил спор на основании ее норм, определив субсидиарно применимое право, использовав коллизионную норму российского законодательства. Согласно контракту, заключенному узбекской и российской организациями (дело N 73/1998, решение от 31.03.99) <**>, споры подлежали разрешению "на основании действующего законодательства и соглашений, заключенных между Российской Федерацией и Республикой Узбекистан". Неясность формулировки была устранена путем письменного обмена мнениями сторон, позволившего им достичь ясной договоренности о применимом праве. В контракте, заключенном германской фирмой с российской организацией 29.07.96, предусматривалось рассмотрение споров "с применением норм международного права" (дело N 356/1999, решение от 30.05.2000) <***>. Признав, что это условие контракта отличается неопределенностью, состав арбитражного суда с учетом того, что Германия и Россия являются участницами Венской конвенции, при разрешении спора применил ее положения. В качестве субсидиарного статута в соответствии с коллизионной нормой российского законодательства было определено германское право как право страны продавца. Контракт, заключенный 22 декабря 1997 года между польской фирмой и российской организацией (дело N 216/2000, решение от 06.11.2001), содержал указание о применении при рассмотрении споров "гражданского права Российской Федерации или Польской Республики". МКАС пришел к выводу об отсутствии между сторонами соглашения о применимом праве и определил в качестве такового на основании коллизионной нормы российского законодательства польское право.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 162 - 166.
<**> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 67 - 72.
<***> См.: Там же. С. 264 - 266.

В практике МКАС при применении Венской конвенции в соответствии с ее предписаниями нередко возникал вопрос об определении национального права соответствующего государства, подлежащего применению в качестве субсидиарного статута по вопросам, не решенным в Конвенции. Его определение осуществлялось на основании соглашения сторон, а при его отсутствии - с использованием коллизионных норм. Наличие в контракте, регулируемом Венской конвенцией, условия о применимом национальном праве рассматривалось в качестве соглашения сторон о субсидиарном статуте. В ряде дел им являлось российское право, в других - иностранное.
Иностранное право было признано применимым в качестве субсидиарного статута, например: германское - по спорам между германскими фирмами и российскими организациями в делах N 356/1999 (решение от 30.05.2000) <1>, N 152/1996 (решение от 12.01.98) <2>, N 96/1998 (решение от 24.11.98) <3>; итальянское - по спорам между итальянскими фирмами и российскими организациями в делах N 198/2000 (решение от 30.07.2001) и N 174/1997 (решение от 25.12.98) <4>; болгарское - по спору между болгарской и российской организациями (дело N 491/1996, решение от 25.03.98) <5>; украинское - по спору между украинской организацией и швейцарской фирмой <6>; югославское - по спору между югославской и российской организациями (дело N 228/1995, решение от 31.01.96) <7>.
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС за 1999-2000 гг. С. 264 - 266.
<2> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 18 - 20.
<3> См.: Там же. С. 232 - 237.
<4> См.: Там же. С. 246 - 249.
<5> См.: Там же. С. 90 - 91.
<6> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 46 - 54.
<7> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 26 - 28.

Встречались случаи, когда сторонами заключалось соглашение о применении Венской конвенции к контрактам, не соответствующим указанным выше критериям. Так, при рассмотрении спора между кипрской и германской фирмами (дело N 94/2000, решение от 15.12.2000) <*> было установлено, что применение Венской конвенции предусмотрено соглашением сторон, притом что коммерческое предприятие продавца (кипрской фирмы) находится в государстве, не участвующем в этой Конвенции, а в случае определения применимого национального права с помощью коллизионной нормы российского законодательства им было бы, по-видимому, признано право страны продавца. МКАС разрешил спор на основании норм Венской конвенции 1980 г., признав допустимость такого соглашения сторон. В этой связи необходимо обратить внимание на ряд моментов. Во-первых, положения международного договора в таких случаях становятся частью контракта сторон и, несомненно, имеют приоритет в отношении диспозитивных норм применимого национального законодательства. Во-вторых, поскольку нельзя по соглашению сторон отступить от императивных норм применимого национального законодательства, такие императивные нормы, когда они отличаются от положений международного договора, подлежат использованию при разрешении спора вместо положений международного договора. Наглядно виден такой подход МКАС на примере другого спора (между румынской и российской организациями - решение от 09.04.99 по делу N 314/1998) <**>. Сторонами в контракте была сделана ссылка на Общие условия поставок СЭВ 1968/1988 гг. (ОУП СЭВ), которые на момент заключения контракта утратили нормативное значение. Признав применимым к отношениям по контракту российское материальное право, а ОУП СЭВ - частью контракта сторон, МКАС не принял во внимание заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, предусмотренного ОУП СЭВ. При этом было учтено, что в силу императивных предписаний российского права соглашением сторон не могут быть изменены сроки исковой давности и порядок их исчисления, а ОУП СЭВ устанавливают более короткий срок и иной порядок его исчисления, чем предусмотренные российским законодательством.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 318 - 321.
<**> См.: Там же. С. 76 - 78.

Необходимо учитывать принципиальные отличия, имеющиеся в подходе к определению сферы применения Венской конвенции и норм ГК РФ, регулирующих поставку и куплю-продажу.
В силу Венской конвенции обязательным условием ее применения (ст. 1) является нахождение коммерческих предприятий сторон договора в разных государствах. Из этого следует, что договор, заключенный предпринимателями разной государственной принадлежности, коммерческие предприятия которых находятся на территории одного государства, не признается в смысле Конвенции договором международной купли-продажи и соответственно к нему неприменимы ее положения. Такой договор, если к нему применимо российское право, регулируется нормами ГК РФ.
Прямо исключено применение Венской конвенции в отношении определенных видов товаров (ст. 2), в частности судов водного и воздушного транспорта, судов на воздушной подушке, электроэнергии, ценных бумаг. В то же время они либо безусловно подпадают под сферу регулирования ГК РФ, либо, как это предусмотрено в отношении ценных бумаг (п. 2 ст. 454), регулируются общими положениями о купле-продаже, если законодательством не установлены специальные правила их купли-продажи.
Венская конвенция не применяется к продаже товаров, которые приобретаются для личного, семейного или домашнего использования, за исключением случаев, когда продавец в любое время до или в момент заключения договора не знал и не должен был знать, что товары приобретаются для такого использования. Не применяется она и к продажам с аукциона, в порядке исполнительного производства или иным образом в силу закона (ст. 2).
Венская конвенция регулирует только заключение договора и те права и обязательства продавца и покупателя, которые возникают из такого договора. В частности, по общему правилу она не касается действительности самого договора или каких-либо из его положений либо любого обычая или последствий, которые может иметь договор в отношении права собственности на проданный товар (ст. 4). Не применяется она и в отношении ответственности продавца за товар (product liability), т.е. за причиненные товаром повреждения здоровья или смерть какого-либо лица (ст. 5). В отношении смешанных договоров (предусматривающих наряду с поставкой товара также выполнение работ или оказание иных услуг) Конвенция (ст. 3) содержит критерий, согласно которому она не применима в случае, когда обязательство стороны, поставляющей товары, заключается, в основном, в выполнении работ или в предоставлении иных услуг. В то же время в соответствии с ГК РФ (п. 3 ст. 421) к отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора. Это означает, что в случаях, когда смешанный договор, содержащий элементы договора международной купли-продажи, не подпадает под сферу регулирования Венской конвенции, к нему применимы в соответствующей части положения ГК РФ, относящиеся к купле-продаже (поставке).
При применении норм ГК РФ необходимо учитывать, что все эти нормы, включая и те, в которых устанавливаются правомочия суда, являются гражданско-правовыми, а не гражданско-процессуальными нормами. В соответствии с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" (ст. 28) такая квалификация означает, что они подлежат применению во всех случаях разрешения спора по существу, когда применимым признается российское право. Квалификация норм ГК, в которых содержатся правомочия суда, в качестве гражданско-процессуальных не основана на законе и, кроме того, привела бы, в частности, к следующим последствиям. Во-первых, в силу п. 2 ст. 19 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" такие нормы не являлись бы обязательными для МКАС и других третейских судов, выполняющих функции международного коммерческого арбитража, поскольку гражданско-процессуальное законодательство России к разбирательству в международном коммерческом арбитраже не применяется <*>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Поздняков В.С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации. М., 1996. С. 16.

Во-вторых, при разрешении споров с участием иностранцев в российских государственных судах указанные суды при отсылке к иностранному праву должны были бы применять эти российские нормы, а не соответствующие нормы иностранного права, учитывая, что иностранный закон не подлежит применению в российском суде по тем вопросам, которые по российскому законодательству считаются процессуальными <**>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1998. С. 352.

В-третьих, при разрешении споров в иностранных судах (в том числе третейских) с применением российского права эти нормы по общему правилу не применялись бы также иностранными судами, поскольку в науке и практике международного частного права общепризнанно, что отсылка к праву иностранного государства понимается как отсылка к нормам материального, а не процессуального права. В гражданских процессуальных вопросах суд, рассматривая дела с иностранным элементом, в принципе применяет только право своей страны <*>.
--------------------------------
<*> См.: Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного частного права. Международный гражданский процесс. М., 1976. С. 13; Богуславский М.М. Указ. соч. С. 352.

Следует заметить, что в ГК РФ содержится немалое число норм, предусматривающих правомочия суда при разрешении споров. К ним, в частности, относятся ст. 166 (о праве суда применить последствия недействительной сделки по своей инициативе), ст. 199 (о применении исковой давности), ст. 205 (о восстановлении срока давности), ст. 333 (об уменьшении неустойки), ст. 393 (о праве суда при определении размера убытков принять во внимание цены, существующие в день вынесения решения), ст. 395 (о праве суда определить день, на который принимается во внимание ставка банковского процента при взыскании процентов годовых), ст. 404 (о праве суда уменьшить размер ответственности должника при вине кредитора), ст. 451 (об изменении и расторжении договора в связи с существенным изменением обстоятельств), ст. 1083 (о праве суда уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином).
То, что законодатель исходит из гражданско-правового, а не гражданско-процессуального характера норм об исковой давности, прямо выражено в законе: согласно ст. 159 Основ гражданского законодательства 1991 г. вопросы исковой давности разрешаются по праву страны, применяемому для регулирования соответствующего отношения. Этот же подход нашел отражение и в ст. 1208 части третьей ГК РФ.
В практике МКАС вопрос о подходах к определению соответствующих норм материального права во времени возникал многократно применительно к Венской конвенции 1980 г., Основам гражданского законодательства 1991 г., ГК РФ и ГК РСФСР 1964 г. От его решения в ряде случаев зависела вообще возможность реализации предъявленного требования либо размер удовлетворения. МКАС исходил из того, что решать его необходимо в точном соответствии с предписаниями конкретных нормативных актов, имея в виду существующие расхождения в их содержании.
МКАС учитывал, что в отличие от ГК РФ (ст. 5 Вводного закона к части 1 и части 2), нормы которого подлежат применению не только к обязательственным отношениям, возникшим после введения в действие соответствующей части ГК, но и к правам и обязанностям, которые возникают после введения ее в действие, для применения Венской конвенции (ст. 100) необходимо, чтобы на дату заключения контракта соответствующие государства (государство) были ее участниками. В приводившемся выше решении МКАС по спору между итальянской фирмой и российской организацией (от 08.02.99 по делу N 343/1996) <1> факт признания применимым российского права повлек вывод о том, что отношения сторон по данному контракту не подпадают под сферу действия Венской конвенции 1980 г., поскольку Россия на дату заключения контракта в ней не участвовала (Италия участвует в этой Конвенции с 1 января 1988 года). В отношении ряда споров из контрактов международной купли-продажи, в которых продавцами выступали фирмы из стран, которые на дату заключения этих контрактов не являлись участниками Венской конвенции 1980 г., МКАС признавал неприменимыми к отношениям сторон ее положения, хотя на дату предъявления иска или рассмотрения спора они таковыми уже были. Например, по спорам: между бельгийской фирмой и российской организацией (дело N 243/1998, решение от 28.05.99) <2>; польской и российской организациями (дело N 331/1996, решение от 09.09.98) <3>; латвийской фирмой и российской организацией (дело N 173/2000, решение от 27.09.01) <4>. Между тем следует учитывать, что коль скоро признавалось применимым к контракту сторон право государства, которое на дату заключения контракта являлось участником данной Конвенции, в силу ее предписаний (пп. "b" п. 1 ст. 1) Конвенция по общему правилу применялась к отношениям сторон. Например, по спорам: между российской и узбекской организациями (дело N 288/1997, решение от 18.12.98) <5>; между российской организацией и кипрской фирмой (дело N 55/1998, решение от 10.06.99) <6>; между английской фирмой и российской организацией (дело N 406/1998, решение от 06.06.2000) <7>; между российской организацией и индийской фирмой (дело N 238/1998, решение от 07.06.99) <8>.
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 24 - 28.
<2> См.: Там же. С. 99 - 102.
<3> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 152 - 156.
<4> См.: ЭЖ-Юрист. N 15. 2002.
<5> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 238 - 243.
<6> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 111 - 116.
<7> См.: Там же. С. 276 - 281.
<8> См.: Там же. С. 103 - 110.

При применении российского законодательства наглядно видно значение четкого определения действия соответствующих норм материального права на примере требований о взыскании процентов годовых при просрочке должника по денежному обязательству. Учитывая, что право на получение процентов возникает по мере наступления просрочки (т.е. за каждый день), МКАС при удовлетворении таких требований использовал нормы российского законодательства, действовавшие в соответствующий период просрочки. За просрочку, имевшую место до 3 августа 1992 г. (т.е. до даты введения в действие Основ гражданского законодательства 1991 г.), начисление процентов производилось на основании предписаний ч. 1 ст. 226 ГК РСФСР 1964 г. (т.е. по ставке три процента годовых), за период с 3 августа 1992 г. до 1 января 1995 г. - на основании п. 3 ст. 66 и ч. 2 п. 3 ст. 133 Основ (т.е. 5 процентов годовых плюс проценты, взимаемые за пользование чужими средствами в размере средней ставки банковского процента, существующей в месте нахождения кредитора) и с 1 января 1995 г. - в соответствии с предписаниями ст. 395 ГК РФ (т.е. в размере учетной ставки банковского процента - ставки рефинансирования в месте нахождения кредитора). Например, по спорам: между швейцарской фирмой и российской организацией из договора комиссии (дело N 424/1995, решение от 23.01.97) <*>; между российской организацией и германской фирмой из контракта международной купли-продажи (дело N 250/1994, решение от 23.11.98) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 153 - 157.
<**> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 227 - 231.

При применении иностранного права возникали аналогичные вопросы, имея, в частности, в виду то обстоятельство, что и в иностранное законодательство вносятся изменения, в отношении которых необходимо при разрешении спора установить их действие во времени. Например, при рассмотрении спора между болгарской и российской организациями (дело N 229/1996, решение от 05.06.97) <*> МКАС установил, что в болгарское законодательство, которое было признано применимым для его разрешения, неоднократно вносились изменения по вопросу, подлежавшему решению (о снижении размера неустойки). Оценив их и с учетом международно-правовой практики, выраженной в документе УНИДРУА "Принципы международных коммерческих договоров", МКАС вынес решение, отметив его юридическую возможность и справедливость. Разрешая спор между российской организацией и индийской фирмой, МКАС, признав применимым индийское право, при вынесении решения руководствовался положениями Индийского закона о продаже товаров 1930 года с последующими его изменениями и дополнениями (дело N 265/1997, решение от 23.03.99) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 209 - 211.
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 61 - 66.

Когда в качестве стороны контракта, заключенного с партнером из дальнего зарубежья, выступали предприятия из независимых государств, ранее входивших в СССР, и применимым правом в соответствии с условиями контракта или на основании коллизионной нормы признавалось советское право, МКАС исходил из того, что должно применяться законодательство соответствующей бывшей союзной республики, входившей в СССР, действовавшее на момент заключения контракта. Так, например, при разрешении одного из споров (дело N 150/1993, решение от 18.05.94) был применен ГК Узбекской ССР, в деле N 289/1992 (решение от 10.03.94) и N 207/1993 (решение от 21.03.95) - Украинской ССР, в деле N 136/1994 (решение от 01.02.95) - Грузинской ССР. В отношении тех прав сторон, которые возникли после распада СССР, например требований об уплате процентов за просрочку платежа, применялось право соответствующего государства, действовавшее на момент возникновения права на него (например, по делу N 451/1991 был применен ГК Белорусской ССР 1964 г. - решение от 25.01.95) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 17 - 21.

В этой связи необходимо иметь в виду, что в ряде государств СНГ приняты новые гражданские кодексы. Круг вопросов, охватываемых в них, неодинаков. Так, в Армении (введен в действие с 01.01.99), Беларуси (введен в действие с 01.07.99), Узбекистане (часть первая и часть вторая введены в действие с 01.03.97), Кыргызстане (часть первая введена в действие с 01.06.96, а часть вторая - с 01.03.98), Казахстане (часть первая введена в действие с 01.03.95, а часть вторая - с 01.07.99) круг вопросов, охватываемых новыми гражданскими кодексами, соответствует положениям Модельного гражданского кодекса, разработанного для стран СНГ. В ГК Таджикистана (часть первая введена в действие с 01.01.2000, а часть вторая - с 01.07.2000), Азербайджана (часть первая и вторая приняты 28.12.99), а также Туркменистана (введен в действие с 01.03.99) отсутствуют предписания, касающиеся международного частного права.
ГК Грузии (введен в действие с 25.11.97) разработан не на основе Модельного кодекса.
Вопрос о том, должна ли признаваться Венская конвенция правом, действующим на территории соответствующего государства, ранее входившего в состав Советского Союза, когда в контракте имеется отсылка к праву этого государства, решался МКАС в каждом конкретном случае с учетом представленных доказательств. Так, при рассмотрении спора по делу N 341/1993 (решение от 18.05.94) было установлено, что в контракте, заключенном сторонами в марте 1993 г., имеется ссылка на право Казахстана. Вопреки мнению истца, считавшего, что к отношениям сторон применима Венская конвенция в качестве права Казахстана, МКАС не признал достаточным для этого основанием то обстоятельство, что Постановлением Верховного Совета Казахстана от 16 декабря 1991 г. "О порядке введения в действие Конституционного закона Республики Казахстан "О государственной независимости Казахстана" предусмотрена возможность применения на ее территории норм законодательства СССР и признанных норм международного права. Учитывая, что в соответствии с Постановлением Верховного Совета Республики Казахстан от 30 января 1993 г. на территории Казахстана применялись Основы гражданского законодательства 1991 г., Арбитражный суд разрешил спор на основании норм этого акта.
В настоящее время в Венской конвенции из стран СНГ участвуют: Россия, Украина, Беларусь, Грузия, Кыргызстан, Молдова, Узбекистан. Соответственно не являются участниками Конвенции: Азербайджан, Армения, Казахстан, Таджикистан, Туркменистан.
При определении применимого права по товарообменным (бартерным) сделкам не сложилось единообразной практики МКАС, что вызвано отсутствием в действующем в России законодательстве соответствующих указаний по этому вопросу и сложностью его решения с учетом специфического характера этого рода сделок. В российском праве (ст. 255 ГК РСФСР 1964 г., п. 2 ст. 567 ГК РФ) предусмотрено, что к договору мены применяются правила соответствующих статей, регулирующих куплю-продажу. При этом каждый из участвующих в договоре мены считается продавцом имущества, которое он передает, и покупателем имущества, которое он получает. При применении ст. 166 Основ гражданского законодательства оказывалось неясным, право страны какого из участников договора следует применять к отношениям сторон, в которых оба они выступают в роли продавцов.
При разрешении одного из споров (дело N 116/1993, решение от 12.09.94) МКАС установил, что в товарообменном контракте, заключенном в 1989 г. между российским и югославским юридическими лицами, имеется отсылка по вопросам, в нем не решенным, к Общим условиям поставок товаров между организациями СССР и СФРЮ от 16 июня 1977 г. Согласно § 89 этих Общих условий поставок к отношениям сторон по вопросам, не урегулированным Общими условиями, контрактом или отдельным соглашением, применяется право страны продавца. Истец полностью выполнил свои обязательства по сделке, ответчик же выполнил их не полностью. Таким образом, ответчик нарушил свои обязанности покупателя в отношении того товара, который он получил, и обязанности продавца применительно к товару, который он должен был передать. При таких обстоятельствах МКАС признал невозможным использовать отсылку к праву страны продавца и определил применимое право на основании ст. 566 ГК РСФСР 1964 г., действовавшей на момент заключения товарообменной сделки.
При разрешении другого спора (дело N 9/1994, решение от 09.09.94) МКАС учел обстоятельства конкретной сделки, по которой должна была осуществляться поставка товара в обмен на другой товар, но с выплатой одной из сторон денежного аванса. Аванс был выплачен, но обязательство по поставке одной из сторон выполнено не было. МКАС квалифицировал сделку как договор купли-продажи, учитывая, что часть стоимости товара была возмещена деньгами. Соответственно он определил, что применению подлежит (на основании ст. 166 Основ гражданского законодательства 1991 г.) право государства стороны, получившей аванс.
При рассмотрении спора по делу N 108/1992 (решение от 14.04.95) МКАС применил право государства стороны, выполнившей свои обязательства (поставившей товар по бартерной сделке), притом что другая сторона своих обязательств не выполнила. С ответчика была взыскана стоимость товаров, предусмотренных в качестве встречной поставки.
Применимое право по бартерной сделке при разрешении спора между стороной, выполнившей свое обязательство, и стороной, его не выполнившей (дело N 326/1994, решение от 28.06.95) <*>, было определено на основании п. 5 ст. 166 Основ гражданского законодательства 1991 г., содержащей предписания в отношении договоров, специально не перечисленных в этой статье. Сторона, ненадлежащим образом исполнившая свое обязательство, была квалифицирована в качестве стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, и соответственно право ее страны было признано применимым, что далеко не бесспорно.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 122 - 124.

При разрешении спора между китайской и российской организациями (дело N 269/1997, решение от 06.10.98) <*> соглашение сторон о проведении денежных расчетов за поставленный одной из сторон товар вместо осуществления встречных поставок по бартерной сделке было квалифицировано в качестве трансформации бартера в контракт купли-продажи. Соответственно спор был разрешен на основании положений Венской конвенции, поскольку Китай и Россия - ее участники.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 176 - 178.

Бартерными контрактами между венгерской и российской организациями в 1994 году (дело N 407/1996, решение от 11.09.98) <*> было определено применение к отношениям сторон законодательства страны места их заключения. МКАС пришел к выводу, что каждый заключенный сторонами бартерный контракт представляет собой два договора купли-продажи, по одному из которых осуществляется поставка товара из Венгрии в Россию, а по другому, взамен этого товара, должен был поставляться товар эквивалентной стоимости из России в Венгрию. На этом основании он признал применимой Венскую конвенцию, а в качестве субсидиарного статута законодательство России, где были заключены контракты.
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 157 - 159.

По бартерному контракту, заключенному российской организацией с английской фирмой в мае 1993 года (дело N 17/1998, решение от 01.02.99) <*>, истец, предъявляя иск, ссылался на нормы российского права, а ответчик в отзыве на иск согласился с применением таких норм. На этом основании МКАС применил при разрешении спора нормы российского права.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 19 - 23.

При рассмотрении иска российской организации к бельгийской фирме и встречного иска (дело N 272/1997, решение от 17.03.99) <*>, в отношении которых обе стороны были согласны с применением бельгийского права, МКАС пришел к выводу, что контракт сторон, заключенный в ноябре 1992 года, представляет собой смешанный договор, в котором сочетаются элементы договора купли-продажи и бартерного соглашения, т.е. договора мены. С учетом соответствующих предписаний бельгийского права и подходов в доктрине Арбитражный суд пришел к выводу о применимости положений Единообразного закона о международной купле-продаже товаров, являвшегося приложением к Гаагской конвенции 1964 года о международной купле-продаже товаров, если они не противоречат существу бартера. На момент заключения контракта Бельгия являлась участницей этой Конвенции. В соответствии с ее предписаниями указанный Единообразный закон был инкорпорирован в бельгийское законодательство. Конвенция Бельгией денонсирована 1 ноября 1996 г. Денонсация вступила в силу с 1 ноября 1997 г. С этой же даты Бельгия является участницей Венской конвенции 1980 г. Важным в этом решении представляется выраженный в нем подход, согласно которому нормы, регулирующие международную куплю-продажу (согласованные в международном порядке), могут применяться и в отношении договора мены (бартерной сделки).
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 43 - 52.

Когда предметом требования является возврат полученного по сделке, признанной недействительной, возникает вопрос о применимом к такому требованию праве. Основами гражданского законодательства 1991 г. (ст. 168) предусмотрено, что к обязательствам, возникающим вследствие неосновательного обогащения, применяется право страны, где обогащение имело место. Этим коллизионным принципом МКАС воспользовался, в частности, при разрешении спора по делу N 503/1992 (решение от 07.12.94). Признав контракт недействительным в связи с его подписанием с российской стороны до 3 августа 1992 г., одной подписью, МКАС вынес решение об удовлетворении требования об оплате стоимости оборудования, поставленного в Россию, на основании ст. 473 ГК РСФСР 1964 г. При этом было принято во внимание, что неоплаченное ответчиком оборудование было получено и использовано в России.
При разрешении спора по делу N 451/1991 (решение от 25.01.95) <*>, возникшего из контракта, заключенного сторонами в 1989 г. и признанного недействительным, МКАС учел, что Основы гражданского законодательства 1961 г., действовавшие на момент заключения сторонами контракта, не предусматривали коллизионной нормы, определяющей применимое право к обязательствам из неосновательного обогащения. Руководствуясь п. 2 ст. 28 Закона "О международном коммерческом арбитраже" от 7 июля 1993 г., МКАС признал применимым право бывшей Белорусской ССР, поскольку основным местом, в котором происходили действия сторон, вызвавшие возникновение обязательства из неосновательного обогащения, являвшегося предметом спора, была территория бывшей Белорусской ССР.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 17 - 21.

В части третьей ГК РФ (п. 1 ст. 1223) установлено аналогичное правило с тем, что сторонам предоставлена возможность договориться о применении к таким обязательствам права страны суда. При этом особо установлено (п. 2 этой же статьи), что, если неосновательное обогащение возникло в связи с существующим или предполагаемым правоотношением, по которому приобретено или сбережено имущество, к обязательствам, возникающим вследствие такого неосновательного обогащения, применяется право страны, которому было или могло быть подчинено это правоотношение. Из этого следует, что если бы в приведенном выше примере применялась бы часть третья ГК РФ, то применимое право к отношениям из неосновательного обогащения определялось бы по правилам, установленным для того вида договоров, который был признан составом арбитража недействительным. Но необходимо не забывать, что часть третья ГК РФ в силу прямого указания об этом во Вводном законе к ней (ст. 5) применима лишь к тем отношениям сторон, которые возникли начиная с 1 марта 2002 года. Соответственно применимое право к отношениям из неосновательного обогащения, возникшим до 1 марта 2002 года, подлежит определению на основании ст. 168 Основ гражданского законодательства 1991 г.
Следует заметить, что в практике МКАС встретился случай (дело N 289/1997, решение от 13.04.98) <*>, когда состав арбитража, признав договор сторон, заключенный в октябре 1995 года, недействительным, применил российское право о неосновательном обогащении на основании п. 2 ст. 166 Основ гражданского законодательства 1991 г. - по месту предполагавшегося исполнения данного договора. Хотя в данном случае подлежала применению статья 168 Основ гражданского законодательства 1991 г., а не п. 2 ст. 166, допущенная составом арбитража неточность не имела практического значения, учитывая, что неосновательное обогащение имело место также на территории России.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 94 - 96.

В некоторых случаях, когда применимым признается российское право, тем не менее в силу его предписаний по конкретным вопросам должны при разрешении спора использоваться нормы не российского, а зарубежного права. Так, в частности, как уже отмечалось, в соответствии с Основами гражданского законодательства 1991 года гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо (п. 1 ст. 161), а форма и срок действия доверенности - по праву страны, где выдана доверенность (п. 3 ст. 165). Эти предписания российского законодательства учитывались в практике МКАС <*>. Вопрос об учете норм иностранного права возникал и при применении п. 1 ст. 395 ГК РФ, когда в качестве кредитора (истца) выступало юридическое лицо с местонахождением за рубежом. В силу ст. 395 размер процентов годовых при неисполнении денежного обязательства определяется существующей в месте нахождения кредитора учетной ставкой банковского процента, но в отдельных странах он установлен законодательством.
--------------------------------
<*> Об этой практике см. п. п. 3 и 5 настоящего раздела.

5. Определение правоспособности юридических лиц

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>