<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


МКАС в своей практике неизменно исходил из того, что правоспособность юридического лица определяется по праву страны, где учреждено это юридическое лицо, независимо от того, правом какого государства регулируются отношения по заключенной этим юридическим лицом сделке. Основывался такой подход на предписаниях ст. 161 Основ гражданского законодательства 1991 г., содержащей правила об установлении правоспособности иностранных юридических лиц, и общепринятом понимании этого вопроса в доктрине и судебно-арбитражной практике. В части третьей ГК РФ (ст. 1202) применена более общая формулировка, охватывающая подходы к определению правоспособности как иностранных, так и российских юридических лиц. В ней указано (п. 2 этой статьи), что на основе личного закона юридического лица определяется, в частности, содержание его правоспособности. Личным же законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо.
При разрешении одного из споров (дело N 11/1996, решение от 05.02.97) <*> МКАС отклонил ходатайство российской организации о прекращении производства по делу в связи с отсутствием у другой стороны (итальянской фирмы) государственной регистрации в качестве юридического лица на территории России. В решении указано, что гражданская правоспособность иностранного юридического лица в соответствии со ст. 161 Основ гражданского законодательства 1991 года определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо, т.е. по итальянскому, а не по российскому праву.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 162 - 163.

В другом деле (N 72/1997, решение от 08.10.97) <*> российский ответчик утверждал, что фирма из Лихтенштейна (истец) является недееспособной, поскольку она не зарегистрирована в государственных органах РФ, не состоит на учете в российских налоговых органах и не уплачивает налоги с получаемых доходов. Не обладает названная фирма, по мнению ответчика, и надлежащей правоспособностью, так как согласно действующему российскому законодательству проводимые фирмой на территории России строительные работы подлежали лицензированию и осуществление фирмой строительной деятельности без получения лицензии является незаконным. Соответственно ответчиком был поставлен вопрос о признании недействительным (ничтожной сделкой) контракта, заключенного им с истцом. МКАС не удовлетворил ходатайство ответчика, рассмотрев представленные истцом доказательства. Во-первых, согласно Торговому реестру Княжества Лихтенштейн фирме (истцу) разрешается осуществление торговли и ведение бизнеса под зарегистрированным фирменным наименованием, в том числе под сокращенным. Во-вторых, представленная истцом копия лицензии свидетельствует о том, что истец был вправе осуществлять строительно-монтажные работы на территории России в течение периода проведения работ по спорному контракту.
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 234 - 239.

В третьем деле N 73/1998 (решение от 31.03.99) <*>, в котором применимым к отношениям сторон материальным правом по их соглашению было признано российское, вопросы, связанные с правоспособностью ответчика (узбекской организации), определялись на основании норм права Узбекистана и международных договоров, входящих в правовую систему Узбекистана.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 67 - 72.

Вопрос о правоспособности российских организаций, разрешавшийся в соответствии с нормами российского права и учредительными документами таких организаций, чаще всего поднимался в связи с оспариванием действительности контрактов, подписанных должностными лицами (органами) этих организаций, либо на основании выданных ими полномочий. Примерами могут служить дела: N 408/1995 (решение от 10.02.97) <*> и N 302/1996 (решение от 27.07.99)<**>.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 169 - 171.
<**> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 141 - 147.

Нередко возникали вопросы, связанные с правопреемством истцов и ответчиков. Они, по общему правилу, решались на основе представленных соответствующей стороной документов, подтверждающих факт правопреемства в соответствии с требованиями закона страны учреждения данной стороны. Так, например, по делу N 207/1992 (решение от 16.01.95) <1> на основании выписки из торгового реестра было признано правопреемство иностранного истца, а на основании предписаний российского законодательства и акта о передаче и выверке взаимных расчетов - правопреемство двух ответчиков в отношении ликвидированной российской организации. В деле N 8/1997 (решение от 05.03.98) <2> была признана надлежащим истцом болгарская организация, представившая в доказательство своего правопреемства надлежащим образом удостоверенную копию решения городского суда г. Софии об изменении наименования истца и внесении его нового наименования в реестр торговых обществ. В деле N 326/1996 (решение от 07.06.2000) <3> было установлено правопреемство ответчика (узбекской организации) в результате реорганизации стороны контракта в связи с иском, предъявленным португальской фирмой. В ряде случаев устанавливалось правопреемство в отношении российских организаций. Например, по их искам к бельгийской фирме (дело N 272/1997, решение от 17.03.99) <4>, к организации из Узбекистана (дело N 73/1998, решение от 31.03.99) <5>, к германской фирме (дело N 321/1997, решение от 14.05.99) <6>.
--------------------------------
<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 9 - 12.
<2> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 73 - 75.
<3> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 282 - 287.
<4> См.: Там же. С. 43 - 52.
<5> См.: Там же. С. 67 - 72.
<6> См.: Там же. С. 86 - 92.

6. Правила Венской конвенции о толковании заявления и
поведения стороны применимы и к толкованию договора,
оформленного в виде единого документа

При разрешении конкретных споров МКАС исходил из того, что ст. 8 Венской конвенции, устанавливающая порядок толкования заявления и иного поведения стороны, применима и к толкованию договора, оформленного в виде единого документа, согласованного и подписанного сторонами совместно. При этом МКАС принимал во внимание, что контракт представляет собой выражение воли каждой из сторон. Примерами такого подхода МКАС могут служить, в частности, дела: N 152/1998 (решение от 16.04.99) <1>, N 238/1998 (решение от 07.06.99) <2>, N 302/1996 (решение от 27.07.99) <3>, N 054/1999 (решение от 24.01.2000) <4>, N 201/1997 (решение от 02.03.98) <5>, N 288/1997 (решение от 18.12.98) <6>, N 62/1998 (решение от 30.12.98) <7>, N 3/1996 (решение от 13.05.97) <8>, N 304/1993 (решение от 03.03.95) <9>, N 99/1994 (решение от 22.11.95) <10>. При применении Венской конвенции к договорам, оформленным в виде единого документа, учитывались предписания этой статьи как о юридическом значении намерения соответствующей стороны, так и о порядке установления условий контракта в случаях, когда одна из сторон не знала и не могла знать, каково было намерение другой стороны. В этой связи важная роль отводилась анализу всех соответствующих обстоятельств конкретных отношений (см. п. 7 настоящего раздела).
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 79 - 81.
<2> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 103 - 110.
<3> См.: Там же. С. 141 - 147.
<4> См.: Там же. С. 180 - 191.
<5> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 66 - 70.
<6> См.: Там же. С. 238 - 243.
<7> См.: Там же. С. 250 - 256.
<8> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 198 - 199.
<9> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 46 - 54.
<10> См.: Там же. С. 158 - 164.

Следует особо обратить внимание на то, что в ГК РФ, в отличие от Венской конвенции, содержится правило о толковании договора (ст. 431), но отсутствуют предписания о толковании волеизъявлений сторон по сделкам, не являющимся договором или не приведшим к заключению договора. Учитывая сходность ситуаций, на основании ст. 6 и ст. 156 ГК РФ (о применении гражданского законодательства по аналогии и о правовом регулировании односторонних сделок) при толковании таких волеизъявлений сторон по аналогии могут быть использованы предписания ч. 1 ст. 431 ГК РФ. Что касается второй части этой статьи, то ее толкование по аналогии ограничивается содержащимся в ней указанием о необходимости принимать во внимание все соответствующие обстоятельства и приведенным примерным перечнем таких обстоятельств <*>.
--------------------------------
<*> Подробный комментарий автора в отношении ст. 431 ГК РФ см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). Изд. 2-е, испр. и доп. С использованием судебно-арбитражной практики. М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 2002. C. 825 - 828. Практику МКАС по применению ст. 431 ГК РФ см. в п. 8 настоящего раздела.

КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (части первой) (под ред. О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ, Издательский Дом ИНФРА-М, 1997.


7. При толковании договора на основе положений
Венской конвенции необходимо руководствоваться
использованными в ней принципами и понятиями

Предметом одного из споров (между российской организацией и австрийской фирмой), разрешенных МКАС (дело N 493/1993, решение от 17.11.94) <*>, являлись требования об оплате стоимости поставленного товара и процентов с суммы, представляющей собой его стоимость, не оплаченной в установленный срок. Заключенный сторонами контракт предусматривал, что упущенная выгода не подлежит взысканию. Возражая против иска, ответчик, в частности, ссылался на то, что отсутствует его вина в неисполнении обязательства, поскольку нет причинной связи между действиями (бездействием) ответчика и возникшими у истца убытками. На основе анализа положений Венской конвенции МКАС пришел к выводу об обоснованности требований истца. При этом он исходил из следующих соображений. Во-первых, требование истца не может быть квалифицировано в качестве убытков истца. Основанием для его удовлетворения служит ст. 62 Венской конвенции, предоставляющая продавцу право потребовать от покупателя уплаты цены. В то же время согласно ст. 61 Венской конвенции требования о возмещении убытков, которые могут предъявляться на основании ст. ст. 74 - 77, являются дополнительными. Во-вторых, в силу ст. 78 Венской конвенции проценты с просроченной суммы подлежат уплате без ущерба для любого требования о возмещении убытков. Согласно ст. 74 в понятие убытков включается как реальный ущерб, так и упущенная выгода. Таким образом, требование об уплате процентов, основанное на ст. 78 Конвенции, не является требованием о возмещении упущенной выгоды, удовлетворение которого исключается контрактом. В-третьих, в силу Венской конвенции (ст. 79) вина должника не является условием наступления его ответственности.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий судебно-арбитражной практики. Вып. 2. М., 1995. С. 117 - 131.

В деле N 224/1993 (решение от 06.04.94) в контракте цена, общая сумма и валюта платежа были установлены в долларах США. В то же время в другом месте контракта содержалось указание на курс национальной валюты страны ответчика (покупателя) по отношению к доллару США на день заключения контракта. Во исполнение контракта ответчик открыл аккредитив в долларах США, однако из-за несоответствия другим условиям контракта ответчик по требованию истца должен был внести изменения в аккредитив. При внесении изменений он дополнительно включил в аккредитив оговорку о фиксированном курсе национальной валюты его государства к доллару США, сообщив при этом, что расчеты будут производиться в национальной валюте его государства. В связи со снижением курса национальной валюты страны ответчика по отношению к доллару США это означало, что фактически истец получит в оплату за товар меньшую сумму в долларах США, чем предусмотренная контрактом.
При толковании условий контракта, основываясь на ст. 8 Венской конвенции, МКАС исходил из следующих соображений. Во-первых, из текста контракта недвусмысленно вытекает, что при его заключении каждая из сторон четко и одинаково выражала намерение определить цену товара, валюту платежа и общую сумму контракта в единой валюте - долларах США. Во-вторых, последующее поведение ответчика, первоначально открывшего аккредитив в долларах США, свидетельствует о том, что ответчик, так же как и истец, исходил из того, что платеж им должен быть произведен в долларах США. В-третьих, ответчиком не отрицается, что включение в контракт положения, фиксирующего курс национальной валюты его государства к доллару США на дату заключения контракта, осуществлено по его инициативе. В-четвертых, включение этого условия в контракт не даст оснований считать, что между сторонами состоялось соглашение о применении валютной оговорки и тем самым об изменении других условий контракта. Как следует из обстоятельств дела, о намерении ответчика, если таковое и было, придать этому положению контракта значение валютной оговорки истец не знал и не мог знать в момент заключения контракта. Указание в контракте о фиксации курса национальной валюты государства ответчика к доллару США на дату контракта, а не на весь период действия контракта позволяет прийти к заключению, что и разумное лицо, действующее в том же качестве, что и истец при аналогичных обстоятельствах, не могло бы понимать этого так, как это предлагает ответчик. В-пятых, истец принял платежи в национальной валюте государства ответчика, произведенные ответчиком, под протестом, заявив, что им будут предъявлены ответчику соответствующие требования. Зачисление на счет истца в долларах США уплаченных ответчиком сумм в национальной валюте государства ответчика не может рассматриваться как означающее выполнение ответчиком его обязанности осуществлять платеж в долларах США. Вопрос о конвертации банком истца уплаченных ответчиком сумм в его национальной валюте в доллары США относится к внутренней сфере отношений между истцом и его банком. Учитывая изложенное, МКАС обязал ответчика уплатить истцу полностью сумму в долларах США, предусмотренную контрактом.
При разрешении спора между украинской организацией и швейцарской фирмой (дело N 304/1993, решение от ОЗ.03.95) <*> был констатирован разный подход сторон к вопросу о том, было ли между ними заключено соглашение о дополнительной поставке товара в следующем году. Предложение о такой поставке было сделано продавцом (украинской организацией) с определением в нем обозначения и количества товара и с указанием, что цены будут согласованы (пересмотрены) за 10 дней до начала нового года. Это предложение было принято другой стороной, однако дополнительного предложения о размере таких цен продавцом не было сделано, и, более того, в январе следующего года продавец сообщил о невозможности заключения контракта на эту партию товара. Покупатель, считая контракт на дополнительную партию товара заключенным, требовал возмещения убытков в виде разницы между договорной ценой прошлого года и текущими рыночными ценами. При этом он исходил из того, что поставка продавцом в следующем году недопоставленного в прошлом году товара по ценам прошлого года означала его согласие производить расчеты за дополнительную партию товара также по ценам, указанным в контракте прошлого года. На основе анализа соответствующих положений Венской конвенции МКАС признал контракт на дополнительную партию товара незаключенным и соответственно требования покупателя необоснованными. Вместе с тем МКАС отметил, что, если отмена предложения продавцом была юридически не обоснована, покупатель не лишен права требовать возмещения убытков, связанных с незаключением контракта. При этом МКАС руководствовался, в частности, следующими соображениями. Венская конвенция допускает (ст. 55) заключение контракта без установления в нем цены и содержит предписания, позволяющие в таком случае ее определить. Но в данном деле предложение, сделанное продавцом и принятое покупателем, исходило из того, что цена подлежит дополнительному согласованию между ними, в силу чего ст. 55 Конвенции применена быть не может. Восполнение в следующем году недопоставок по ценам, установленным контрактом для поставок прошлого года, соответствует, исходя из предписаний ст. 8 Венской конвенции, смыслу соглашения сторон о допоставке. Это обстоятельство не может рассматриваться в качестве доказательства согласования сторонами цен в отношении дополнительной партии товара.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 46 - 54.

Рассматривая спор между российской организацией и канадской фирмой (дело N 3/1996, решение от 13.05.97) <*>, МКАС на основании ст. 8 Венской конвенции с учетом всех соответствующих обстоятельств дела признал, что условие контракта, предусматривающее уплату пени за нарушение срока поставки (за каждый день просрочки) с указанием верхнего предела, увязанного с общей суммой контракта, должно толковаться как соглашение сторон об установлении заранее определенного фиксированного размера убытков, подлежащих возмещению продавцом покупателю в случае просрочки поставки. С учетом этого было отказано в удовлетворении требования об уплате продавцом сверх этого предусмотренной контрактом неустойки за недопоставку товара.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 198 - 199.

В споре между российской организацией и норвежской фирмой (дело N 131/1996, решение от 14.09.98) <*>, к которому была признана применимой Венская конвенция, МКАС отверг как необоснованный подход истца, трактовавшего понятие убытков в соответствии с предписаниями российского законодательства (ч. 2 ст. 15 ГК РФ), являвшего субсидиарным статутом. В решении отмечено, что это понятие подлежит применению в точном соответствии с предписаниями Венской конвенции (ст. 74). Истцу было отказано в удовлетворении его требования о взыскании с ответчика суммы штрафа, которую сам истец еще не уплатил третьему лицу.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 161 - 165.

Вынесенные МКАС решения по ряду споров содержали ссылки на общие принципы, на которых Венская конвенция основана, что прямо вытекает из указаний, предусмотренных в ч. 2 ст. 7 Конвенции. Так, например, с учетом принципа свободы договора был разрешен спор между российской организацией и индийской фирмой (дело N 385/1998, решение от 18.10.99) <1>, российской организацией и итальянской фирмой (дело N 94/1996, решение от 27.01.97) <2>. Принцип разумности при оценке поведения сторон был использован, в частности, при разрешении споров между фирмой из США и российской организацией (дело N 054/1999, решение от 24.01.2000) <3> и между кипрской фирмой и российской организацией (дело N 196/1997, решение от 22.10.98) <4>. Неоднократно использовался в решениях принцип соблюдения добросовестности в международной торговле. Например, при разрешении споров между китайской и российской организациями (дело N 201/1997, решение от 02.03.98) <5>, германской фирмой и российской организацией (дело N 96/1998, решение от 24.11.98) <6>, российской и узбекской организациями (дело N 288/1997, решение от 18.12.98) <7>, швейцарской фирмой и российской организацией (дело N 302/1996, решение от 27.07.99) <8>.
--------------------------------
<1> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 159 - 163.
<2> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 158 - 160.
<3> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 180 - 191.
<4> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 193 - 199.
<5> См.: Там же. С. 66 - 70.
<6> См.: Там же. С. 232 - 237.
<7> См.: Там же. С. 238 - 243.
<8> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 141 - 147.

8. Применение в практике МКАС правил ГК РФ
о толковании договора

Предусмотренные ГК РФ (ст. 431) правила толкования договора практически совпадают по содержанию со ст. 59 Основ гражданского законодательства 1991 г. В практике МКАС они постоянно использовались, когда применимым являлось российское гражданское законодательство, хотя ссылки на них в решениях встречаются не столь уж часто. Их применение с соответствующими ссылками может быть проиллюстрировано следующими примерами. В деле N 62/1995 (решение от 20.12.96) <*> арбитражным составом было определено в соответствии с предписаниями ст. 59 Основ гражданского законодательства 1991 г. значение условия контракта, предусматривающее, что "основанием для начала отгрузки служит представление покупателем банковских документов о перечислении средств на счет продавца и открытие аккредитива". Признав, что это условие установлено в контракте в интересах продавца, МКАС пришел к выводу, что продавец, отгрузивший товар в срок, предусмотренный контрактом, притом что покупатель не выполнил указанной обязанности, не допустил нарушения условий контракта. С учетом этого было отвергнуто заявление покупателя о том, что продавцом была допущена досрочная поставка. При рассмотрении другого спора (дело N 102/1998, решение от 30.10.98) <**> на основании ст. 431 ГК РФ устанавливалось содержание заключенного сторонами договора и давалось толкование его условий. Соответственно принималось во внимание буквальное значение содержащихся в договоре слов и выражений, а при их неясности оно устанавливалось путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Как отмечено в решении, при невозможности указанным выше способом определить содержание договора состав арбитража выяснял общую волю сторон с учетом цели договора, используя критерии, предусмотренные в этой статье ГК. В деле N 255/1996 (решение от 02.09.97) <***>, анализируя условие контракта о базисе поставки, неодинаково понимаемое сторонами, состав арбитража, используя предписание ст. 431 ГК РФ с учетом Инкотермс 1990 и Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА, пришел к выводу, что должен быть применен принцип "смешанной ответственности". Основанием для этого послужили следующие установленные судом обстоятельства. Сторонами при заключении контракта недостаточно внимания было уделено определению базисного условия поставки, что выразилось в несоответствии отдельных положений контракта одно другому. При реализации контракта обеими сторонами не были соблюдены его условия.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 135 - 149.
<**> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 200 - 209.
<***> См.: Арбитражная практика за 1996 - 1997 гг. С. 219 - 223.

Ссылка на ст. 431 ГК РФ приведена и в решении от 08.07.99 по делу N 318/1997 <*>, однако, на наш взгляд, без достаточных оснований. Спор между российской организацией и нидерландской фирмой разрешался, как правильно указано в решении, на основании норм Венской конвенции, участниками которой являются Россия и Нидерланды. Российское гражданское право по согласованию сторон подлежало применению в качестве субсидиарного статута. При наличии в Венской конвенции предписаний по вопросу толкования использование субсидиарного статута противоречит п. 2 ст. 7 Конвенции. И по существу то толкование условия контракта о количестве товара, подлежавшем поставке, могло быть дано с использованием положений ст. 8 Венской конвенции.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 126 - 131.

9. При применении положений Венской конвенции,
норм внутригосударственного права и условий контракта
необходим их тщательный сопоставительный анализ

Наглядно это видно на примере приводимого ниже изложения дел, рассмотренных МКАС, по контрактам, регулировавшимся Венской конвенцией и внутригосударственным законодательством.

* * *

В деле N 493/1993 (решение от 17.11.94) <*> контракт, заключенный российской организацией и австрийской фирмой, предусматривал обязанность покупателя (австрийской фирмы) открыть в установленный в нем срок безотзывный аккредитив. Он не должен был содержать условий, не предусмотренных контрактом, и датой его открытия, если он такие условия содержит, считалась дата приведения его в полное соответствие с контрактными. Аккредитив, открытый покупателем, не полностью соответствовал требованиям контракта и содержал ряд условий, прямо противоречащих им. К их числу, в частности, относились запрещение частичных отгрузок, хотя в контракте прямо предусматривалось их разрешение, и то, что поставка должна была производиться в железнодорожных вагонах, а объем поставок должен был составить тысячи тонн товара; к документам, подлежавшим предъявлению к оплате, в аккредитиве предъявлялись иные требования, чем предусмотренные контрактом; аккредитив был открыт на меньший срок. Изменения, внесенные в аккредитив покупателем, не устранили всех его несоответствий условиям контракта, в связи с чем он не мог быть использован продавцом. В силу контракта при задержке в открытии аккредитива свыше 10 банковских дней покупатель уплачивает 0,1% от суммы аккредитива за каждый день просрочки. Согласно другому условию контракта в случае задержки открытия аккредитива более чем на 30 календарных дней уплачивается штраф в размере 6% от суммы аккредитива. Ссылаясь на эти условия контракта, истец (продавец) аккумулировал оба этих штрафа и потребовал их уплаты ответчиком со дня окончания срока для открытия аккредитива до даты предъявления иска (исходя из ставки 0,1% в день), а также 6% суммы аккредитива. Кроме того, он предъявил требование об уплате процентов за пользование его денежными средствами. Арбитражный суд признал, что аккредитив покупателем открыт не был и что требование об уплате штрафа, как основанное на условиях заключенного сторонами контракта, подлежит удовлетворению, однако не в полной сумме. Сопоставительное толкование условий контракта привело арбитражный суд к выводу, что штраф, подлежащий уплате за каждый день просрочки, может начисляться только в течение 30 дней, а при задержке свыше 30 дней подлежит дополнительной уплате штраф в размере 6% от суммы аккредитива. Поскольку просрочка в открытии аккредитива превысила 30 дней, истец вправе взыскать штраф в размере 9% от суммы аккредитива.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий судебно-арбитражной практики. Вып. 2. М., 1995. С. 117 - 131.

Венская конвенция (ст. 78) предусматривает право продавца потребовать от покупателя, допустившего просрочку в уплате цены, проценты с просроченной суммы без ущерба для требования о возмещении убытков. Поскольку размер этих процентов Венской конвенцией не установлен и не может быть определен, основываясь на ее общих принципах, подлежат использованию нормы применимого внутригосударственного права. МКАС по заявлению истца рассмотрел вопрос о применении п. 3 ст. 66 Основ гражданского законодательства 1991 г. Согласно его предписаниям при просрочке исполнения денежных обязательств кредитор вправе требовать уплаты должником за время просрочки 5% годовых, начисленных на сумму, уплата которой просрочена, если законодательными актами или соглашением сторон не установлен иной размер процентов. При исполнении обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью, или иных денежных обязательств юридических лиц указанная неустойка за просрочку платежа подлежит уплате сверх процентов, взимаемых за пользование чужими средствами.
Анализ условий контракта в их сопоставлении с положениями п. 3 ст. 66 Основ гражданского законодательства 1991 г. привел Арбитражный суд к выводу, что по своим целям и характеру совпадают установленный контрактом штраф, взыскиваемый в пользу истца, и требование об уплате 5% годовых, право на предъявление которого предусмотрено п. 3 ст. 66 Основ гражданского законодательства 1991 г. Поэтому МКАС признал, что контрактом определен для этих случаев иной размер неустойки, и соответственно не подлежит взысканию в пользу истца 5% годовых на основании п. 3 ст. 66 Основ гражданского законодательства 1991 г.
В то же время в соответствии с предписаниями ст. 78 Венской конвенции истец вправе претендовать на уплату ему процентов за пользование его средствами, размер которых подтвержден документами, представленными истцом. Размер этих процентов ответчиком доказательно оспорен не был.

* * *

Сложный правовой и фактический состав явился предметом анализа при разрешении спора между украинской организацией и швейцарской фирмой (дело N 304/1993, решение от 03.03.95) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 46 - 54.

Отношения сторон, из которых возник спор, были оформлены тремя документами:
1) дополнение к контракту, заключенному сторонами за два года до этого, с указанием в дополнении наименования, количества, цены и сроков поставки товара, а также предоставлявшее ответчику (покупателю) на один месяц опцион на дополнительную закупку партии этого же товара;
2) телекс истца (продавца), отправленный ответчику через 5 месяцев и предусматривавший снижение цены на товар, указанный в дополнении, и содержавший предложение о поставке дополнительного количества товара в 1 квартале следующего года по ценам, которые должны быть согласованы сторонами за 10 дней до начала нового года;
3) телекс ответчика, подтвердивший принятие предложения истца (направлен через 4 дня после получения телекса истца).
Поставка товара, предусмотренного дополнением, была произведена в основном в установленный срок. Недопоставка части товара была восполнена в 1 квартале следующего года. Цена на дополнительную партию товара, предложенную истцом к поставке в 1 квартале следующего года, сторонами согласована не была: истец не сделал предложения о ее размере, а в дальнейшем (в январе следующего года) сообщил ответчику о невозможности поставки этой дополнительной партии. Расчеты за поставленный товар были произведены по согласованным сторонами измененным ценам. Однако ответчик не оплатил истцу часть стоимости поставленного товара, требуя выполнить обязательства в отношении дополнительной партии товара.
Требования истца, указанные в исковом заявлении, включали стоимость неоплаченной части поставленного товара и проценты за просрочку платежа. По мнению истца, контракт на поставку дополнительной партии товара в 1 квартале следующего года между сторонами заключен не был, поскольку между ними не была согласована цена. Что же касается опциона, предоставляющегося ответчику в дополнении, то им ответчик не воспользовался ни в установленный дополнением срок, ни в дополнительный срок, предоставленный ему истцом.
Считая необоснованными требования истца о полной оплате ему поставленного товара, ответчик выдвинул следующие возражения:
1) истец согласился на отсрочку платежа;
2) контракт на поставку дополнительной партии товара сторонами был заключен, его невыполнение истцом причинило ответчику убытки, значительно превышающие исковую сумму;
3) цена на товар была установлена в телексах, которыми обменялись стороны, на определенный период поставки.
Предъявив в следующем году счета за товар, поставленный в январе, по ценам, предусмотренным в телексе, истец тем самым подтвердил свое согласие на сохранение этих цен и в 1 квартале следующего года и соответственно на их применение при поставке дополнительной партии товара. Ответчик предъявил встречный иск, включавший следующие требования:
1) возмещение ему убытков, вызванных непоставкой дополнительной партии товара, исчисленных как разница между текущими рыночными ценами, применявшимися в 1 квартале следующего года, и ценами, установленными путем обмена телексами;
2) возмещение морального ущерба;
3) возмещение расходов, понесенных в связи с предпринятыми попытками мирного урегулирования спора.
Возражая против встречного иска, истец по основному иску утверждал, что контракт на поставку дополнительной партии товара сторонами заключен не был и соответственно необоснованны требования о возмещении убытков, вызванных его неисполнением. Оспаривалась им и компетенция МКАС рассматривать требования, содержавшиеся во встречном иске.
Рассмотрев материалы дела и заслушав объяснения сторон, МКАС пришел к следующим выводам.
1. Для определения того, относится ли к компетенции МКАС рассмотрение основного и встречного исков, необходимо прежде всего установить, было ли заключено сторонами соглашение по этому вопросу. Имея в виду, что отдельного арбитражного соглашения не заключалось, МКАС подверг юридическому анализу документы, представленные сторонами, и пришел к заключению, что как к основному иску, так и к встречному иску применима арбитражная оговорка, содержавшаяся в контракте сторон, на который была сделана ссылка в документе, названном дополнением к этому контракту. Хотя документ и назван дополнением к контракту, он в юридическом смысле представляет собой самостоятельный контракт, предусматривающий поставку товара того же наименования, но за пределами этого контракта (поставка товара сверх количеств, предусмотренных этим контрактом, вне рамок установленных им годовых сроков, по иным ценам). Вместе с тем указание сторонами в документе, что он представляет собой дополнение к контракту, не может пониматься иначе, чем означающее соглашение сторон применять к этой поставке все условия контракта, не содержащиеся в документе, названном дополнением, в том числе и арбитражную оговорку этого контракта.
Телексы сторон по своему содержанию представляют собой не самостоятельное соглашение сторон, а изменение и уточнение названного выше документа. Соответственно к отношениям, возникшим из них, также применяются условия контракта в части, не противоречащей этим телексам и документу, названному ими дополнением к контракту.
Контракт предусматривает разрешение споров, возникших из него или в связи с ним, в Арбитражном суде при ТПП СССР в г. Москве. Согласно п. 4 Положения о Международном коммерческом арбитражном суде при ТПП РФ (приложение 1 к Закону РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже") МКАС при ТПП РФ является преемником Арбитражного суда при ТПП СССР и, в частности, вправе разрешать споры на основании соглашений сторон о передаче их споров в Арбитражный суд при ТПП СССР.
Не может быть признан обоснованным довод истца по основному иску об отсутствии у МКАС компетенции рассматривать встречный иск. Независимо от того, будет или не будет признан Арбитражным судом факт заключения между сторонами контракта на поставку дополнительной партии в 1 квартале следующего года, арбитражное соглашение сторон, о котором указывалось выше, остается в силе. Такое заключение прямо следует из ст. ст. 7 и 16 Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже" и п. 2 Положения о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, а также из параграфа 1 Регламента Арбитражного суда.
2. На дату оформления документа, названного сторонами дополнением к контракту, государства, в которых находятся коммерческие предприятия сторон, являлись участниками Венской конвенции. Учитывая, что между сторонами отсутствует соглашение об ином, отношения, из которых возник спор, регулируются в силу подпункта "а" п. 1 ст. 1 Венской конвенции предписаниями этой Конвенции. Применение Венской конвенции по вопросам заключения договора (в том числе при определении того, был ли заключен договор между сторонами в отношении дополнительной партии товара в результате обмена телексами) основывается на ст. 100 Венской конвенции. Предложение о заключении договора сделано телексом, направленным после того, как Венская конвенция вступила в силу для обоих государств. В то же время в силу п. 2 ст. 7 Венской конвенции по вопросам, которые прямо в ней не разрешены и не могут быть разрешены в соответствии с ее общими принципами, подлежат применению нормы национального права, определяемого на основании норм международного частного права (коллизионных норм). Руководствуясь ст. VII Европейской Конвенции о внешнеторговом арбитраже от 21 апреля 1961 г. (участниками которой являются как Российская Федерация, так и государства, в которых находятся коммерческие предприятия спорящих сторон) и п. 2 ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже", МКАС признал применимым по вопросам, которые не могут быть решены на основании норм Венской конвенции, право страны истца по основному иску. При этом он исходил из следующих соображений. В силу ст. VII указанной выше Конвенции от 21 апреля 1961 г. и ст. 28 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", если не имеется указаний сторон о подлежащем применению праве, арбитраж определяет применимое право в соответствии с коллизионной нормой, которую он сочтет в данном случае применимой. Из материалов дела и устных объяснений сторон следует, что между ними отсутствует соглашение о применимом праве. В заседании Арбитражного суда представители сторон просили Арбитражный суд определить применимое право по его усмотрению. При признании применимым права страны истца по основному иску Арбитражный суд (с учетом существующих коллизионных норм) исходил из того, что продавцом поставленного товара является истец по основному иску и местом заключения соглашения о внесении изменений в дополнение путем обмена телексами в силу положений Венской конвенции (п. 2 ст. 18 и ст. 23) является также государство, где учреждена и имеет основное место деятельности сторона, являющаяся истцом по основному иску. Из столицы государства истца по основному иску было направлено предложение о заключении договора на дополнительную поставку товара. Таким образом, при определении применимого права Арбитражным судом были использованы коллизионные критерии "закон страны продавца" ("lex venditoris"), "закон места заключения договора" ("lex loci contractus") и "закон места совершения акта" ("lex loci actus").
3. Основываясь на предписаниях параграфа 34 Регламента Арбитражного суда, МКАС исходил из того, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований или возражений.
4. Требование истца по основному иску о взыскании неоплаченной стоимости поставленного товара признано подлежащим удовлетворению. Оно подтверждено материалами дела. Его обоснованность как в принципе, так и по размеру ответчиком не оспаривается. Юридическим основанием для его удовлетворения служат ст. ст. 53, 61 и 62 Венской конвенции.
5. Арбитражный суд признал подлежащим удовлетворению и требование истца по основному иску в отношении процентов годовых за просрочку платежа. Поскольку Венская конвенция не предусматривает размера процентов за просрочку платежа и порядка их начисления и их нельзя определить, основываясь на общих принципах Конвенции, Арбитражный суд учел предписания законодательства страны истца по основному иску. При этом начисление процентов произведено не с даты начала просрочки, а с даты отзыва истцом предоставленной им ответчику отсрочки платежа по день фактической уплаты.
6. При предъявлении встречного иска, как следует из материалов дела и объяснений представителя истца по встречному иску, он исходил из того, что между сторонами был заключен контракт на поставку в 1 квартале следующего года дополнительной партии товара. Анализ материалов дела привел Арбитражный суд к выводу, что такой контракт заключен сторонами не был.
В соответствии с Венской конвенцией (ст. 14) предложение заключить договор должно быть достаточно определенным. Оно признается таковым, если в нем обозначен товар и прямо или косвенно устанавливается количество и цена либо предусматривается порядок их определения. Телекс ответчика по встречному иску в отношении поставок в 1 квартале следующего года дополнительной партии товара содержал обозначение товара и его количество. Но в нем не были установлены ни цена на товар, ни порядок ее определения. Указание в телексе на то, что цены на этот товар будут согласованы (пересмотрены) за 10 дней до начала нового года, не может толковаться как означающее установление порядка определения цены. Оно является лишь выражением согласия в будущем по договоренности сторон определить цену на товар. Подтвердив это предложение своим телексом, истец по встречному иску тем самым согласился с тем, что цена на этот товар подлежит дополнительному согласованию между сторонами. С учетом изложенного, в данном случае неприменима ст. 55 Венской конвенции, позволяющая определить цену товара, когда в договоре прямо или косвенно она не установлена или не предусмотрен порядок ее определения. Из подтвержденного истцом по встречному иску предложения ответчика по встречному иску, как отмечено выше, следует, что стороны подразумевали необходимость достичь соглашения о цене в будущем.
Из материалов дела и объяснений сторон следует, что впоследствии (после обмена телексами) между ними не была согласована цена на эту партию товара.
Не может быть признано обоснованным утверждение истца по встречному иску о том, что, предъявив счета за товар, поставленный в январе по цене, установленной для поставок основной партии товара, ответчик по встречному иску тем самым согласился с сохранением в 1 квартале следующего года цены, установленной сторонами в отношении товара, подлежавшего поставке в предшествующем году. Во-первых, при толковании на основании предписаний ст. 8 Венской конвенции содержания предложения ответчика по встречному иску, подтвержденного другой стороной, следует прийти к выводу, что цена была согласована сторонами только в отношении товара, подлежавшего поставке в предыдущем году и входившего в основную партию товара. Соответственно именно по этой цене подлежал оплате и товар, поставленный в январе следующего года в восполнение недопоставки этого количества в предыдущем году. Поэтому предъявление к оплате счетов за этот товар по цене, согласованной на основную партию товара, соответствует соглашению сторон. Во-вторых, сама по себе просрочка поставки товара не может влечь за собой для просрочившей стороны права требовать оплаты товара по более высоким ценам. Если же исходить из подхода, предложенного истцом по встречному иску, то следовало бы прийти к выводу, что ответчик по встречному иску был бы вправе предъявить счета за просроченный товар по ценам, установленным для поставок 1 квартала следующего года, если бы такие цены были согласованы сторонами. Уровень же этих цен, судя по материалам, представленным истцом по встречному иску, оказался бы значительно более высоким.
7. Поскольку, как указано выше, контракт на поставку дополнительной партии товара в 1 квартале следующего года заключен не был, не может быть удовлетворено требование о возмещении ущерба, вызванного неисполнением этого контракта. Учитывая это, Арбитражный суд не счел целесообразным подвергать специальному анализу представленный истцом по встречному иску расчет убытков, которые, по его заявлению, понесены в связи с неисполнением контракта, и документы, представленные в их подтверждение. Арбитражный суд указал, что примененный истцом по встречному иску метод расчета убытков, учитывающий разницу между договорной и текущей рыночной ценой, применим лишь в случае, когда доказывается ущерб, вызванный неисполнением одной из сторон заключенного контракта. В частности, Венской конвенцией (ст. 76) предусмотрено право требовать разницу между ценой, установленной в договоре, и текущей рыночной ценой, когда договор расторгнут стороной из-за нарушения, допущенного другой стороной.
8. Придя к выводу, что контракт на поставку дополнительной партии товара заключен не был и соответственно не может быть удовлетворено требование о возмещении убытков, вызванных неисполнением этого контракта, Арбитражный суд вместе с тем отметил, что предложение о согласовании цен на эту дополнительную партию товара не позднее чем за 10 дней до начала нового года исходило от ответчика по встречному иску и было подтверждено истцом по встречному иску. Соответственно истец по встречному иску был вправе ожидать получения предложения от ответчика по встречному иску даже в случае общего повышения цен на рынке. Уклонение ответчика по встречному иску от согласования цен в установленные в его предложении сроки, принятые другой стороной, и в дальнейшем сообщение, сделанное в январе следующего года, о невозможности заключения контракта на эту дополнительную партию товара может быть расценено в качестве отмены сделанного предложения. В случае отсутствия у ответчика по встречному иску доказательств того, что отмена предложения была юридически обоснована и существовали обстоятельства, освобождающие его от ответственности за невыполнение обязанности, вытекающей из этого предложения, если такие действия ответчика по встречному иску вызвали убытки, связанные с незаключением контракта, истец по встречному иску не лишен возможности их предъявления с представлением соответствующих доказательств. Такое требование могло бы быть предметом самостоятельного иска с выделением его из данного дела в отдельное производство.
9. Арбитражный суд не нашел оснований для удовлетворения требования о возмещении морального вреда, причиненного ответчиком по встречному иску за весь период договорных отношений с даты заключения контракта, на который была сделана ссылка в дополнении. Во-первых, встречный иск может заявляться только в отношении требований, вытекающих из того же правоотношения и подпадающих под ту же арбитражную оговорку, что и основной иск. Как отмечено выше, основной иск предъявлен на основании самостоятельного контракта. Поэтому при разрешении данного спора не могут в качестве встречных рассматриваться требования, основанные на нарушении других контрактов, заключавшихся сторонами, в том числе и контракта, на который сделана ссылка в документе, названном дополнением к нему. Во-вторых, не обоснован размер требований. В-третьих, ни Венская конвенция, ни применимое национальное законодательство не содержат предписаний о возмещении в подобных случаях морального ущерба.
10. Нет оснований для удовлетворения и требований истца по встречному иску о возложении на другую сторону расходов, связанных с поездками представителей истца по встречному иску на переговоры с другой стороной. Во-первых, для возложения таких расходов (которые обычно несет сторона, их понесшая) на другую сторону необходимо доказать, что они причинно обусловлены неправомерными действиями этой стороны. Такие доказательства в материалах дела отсутствуют. Во-вторых, их размер документально не подтвержден.

* * *

В деле N 302/1996 (решение от 27.07.99) <*> при разрешении спора необходимо было выяснить комплекс вопросов.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 141 - 147.

Иск был предъявлен швейцарской фирмой к российской организации в связи с частичным невыполнением контракта международной купли-продажи, заключенного сторонами в июле 1993 г., предусматривавшего поставку товара не позднее конца октября 1993 г. несколькими партиями на условиях ФОБ конкретный украинский порт. Ответчиком была поставлена лишь одна партия товара (20% от общего количества, предусмотренного контрактом). Истец требовал возмещения убытков, вызванных неисполнением обязательств, понуждения ответчика к исполнению в натуре на предлагавшихся им условиях или альтернативно уплаты упущенной выгоды, а также возмещения арбитражных расходов и издержек, связанных с ведением процесса. Ответчиком оспаривалась действительность контракта, заключенного с истцом, а также содержащейся в нем арбитражной оговорки. Не признавались им обоснованными и конкретные требования, предъявленные истцом.
Приводимые ниже основные положения этого решения дают представление о соответствующих подходах МКАС.
1. Действительность контракта. Контракт должен считаться действительным в силу следующих обстоятельств.
Действие лица, подписавшего контракт от имени ответчика, нельзя считать сделкой, "не соответствующей требованиям закона или иных правовых актов (...)" (ст. 168 ГК РФ). Закон и иные правовые акты, на которые ссылается ответчик (п. 9.3 Типового устава акционерных обществ, являющегося неотъемлемой частью Указа Президента РФ N 721), предусматривают обязанность учредителей акционерного общества, образованного в процессе приватизации, предусмотреть в уставе особый порядок принятия решений, касающихся отдельных сделок с имуществом Общества. Данные требования были полностью соблюдены при учреждении организации ответчика, в уставе которой присутствуют соответствующие статьи. Бремя же доказывания незаконности заключения контракта и соответственно недействительности последнего со стороны ответчика, являющегося акционерным обществом, возлагается на ответчика (§ 34 Регламента МКАС). Ответчик между тем не привел доказательств того, что действиям его должностного лица, подписавшего контракт от его имени, не предшествовали соответствующие решения Собрания акционеров или Совета директоров (например, не были приведены протоколы собраний и заседаний за соответствующий период). Таким образом, не доказано, что должностное лицо ответчика действовало в нарушение закона или иных правовых актов. Соответственно и заключенная им сделка не может расцениваться как ничтожная.
Действия ответчика, направленные на исполнение контракта (поставка части товара и проведение соответствующих расчетов, ведение переписки о порядке поставки оставшейся части товара), "свидетельствуют об одобрении в дальнейшем данной сделки акционерным обществом" (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 03.06.97 N 4374/96). При этом корреспонденция, направленная ответчиком в адрес истца после 13.09.93 (дата возвращения из отпуска генерального директора организации ответчика), не может быть расценена как отказ от одобрения сделки. Напротив, содержащиеся в корреспонденции многочисленные уведомления о неготовности к отправке товара и просьбы об отсрочке в поставке, направленные ответчиком после этой даты (в сентябре - октябре 1993 г.), свидетельствуют о существовании договорных отношений между сторонами.
Требования ответчика о признании контракта недействительным, противоречат положениям ст. 10 ГК РФ о добросовестности в гражданских правоотношениях. Действия лица, допустившего нарушение при заключении сделки, скрывшего подобное нарушение от другой стороны, получившего исполнение "добросовестного контрагента" (п. 1 ст. 302 ГК РФ) по данной сделке и пытающегося вслед за этим - через три года (в течение которых он один знал о возможной причине недействительности сделки) - заявить о признании сделки недействительной, не могут быть квалифицированы иначе как "злоупотребление правом".
Доводы ответчика неприемлемы и в свете lex mercatoria, которое отрицает юридическую и судебную защиту стороны, использующей собственное право (в данном случае право аннулирования контракта) неразумным образом или в противоречии со своим предшествующим поведением (nemo potest venire contra factum proprium).
В частности, на основании ст. 7 Венской конвенции и требования "соблюдения добросовестности в международной торговле" международная арбитражная практика пришла к выводу о применении к договорам международной купли-продажи англо-американского принципа estoppel или немецкого Verwirkung.
Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА, постепенно приобретающие статус международных торговых обычаев, также предусматривают особый вид estoppel, ограничивающий возможность признания недействительности договоров по прошествии "разумного срока времени... после того, как отказывающаяся сторона узнала или не могла не узнать о соответствующих фактах или получила возможность действовать по своему усмотрению" (см. ст. 3.15 Принципов УНИДРУА).
В контракте имеется ссылка на доверенность, на основании которой действовало должностное лицо ответчика, подписавшее контракт от его имени. Ответчик не привел доказательств ненадлежащего содержания или отсутствия доверенности. Оформление доверенности от имени данного акционерного общества до момента регистрации учредительных документов последнего не может быть приравнено к отсутствию доверенности, поскольку оно образовано в процессе преобразования ранее существовавшего производственного объединения и является "правопреемником прав и обязанностей преобразованного предприятия" (см. ст. 10 Положения о коммерциализации государственных предприятий с одновременным преобразованием в акционерные общества открытого типа, утвержденного Указом Президента РФ от 01.07.92 N 721).
Подписание контракта в нарушение ограничений, установленных Уставом, не влечет за собой ничтожность контракта и не означает несоблюдения требования письменной формы, предусмотренного ст. 162 ГК РФ для внешнеторговых сделок.
2. Применимое материальное право. В ходе слушания стороны согласились, что к их правоотношениям должна применяться Конвенция о договорах международной купли-продажи товаров, подписанная в Вене в 1980 г., а по вопросам, не урегулированным Конвенцией, - российское материальное право.
3. Компетенция МКАС. Компетенция МКАС в отношении настоящего спора следует из текста арбитражной оговорки, содержащейся в ст. 9.2 контракта, в соответствии с которой, "если стороны не достигнут согласованности, спор решается в Арбитражном суде при Торгово-промышленной палате России в Москве, решение которого обязательно для сторон". Постановлением Верховного Совета РФ от 07.07.93 N 5339-1 (п. 2) Арбитражный суд при ТПП РФ был переименован в Международный коммерческий арбитражный суд при одноименной палате. Утверждения истца об отсутствии компетенции МКАС лишены основания по следующим причинам:
- арбитражная оговорка, содержащаяся в контракте, подлежит применению вне зависимости от доказанности недействительности последнего в силу принципа "независимости арбитражной оговорки", закрепленного в п. 5 § 1 Регламента МКАС и п. 1 ст. 16 Закона от 07.07.93 "О международном коммерческом арбитраже";
- вне зависимости от толкования вышеприведенных норм ответчик не доказал недействительности контракта, содержащего арбитражную оговорку (см. п. 2.1).
4. Невыполнение контракта ответчиком. Ответчик поставил истцу лишь одну партию товара, недопоставив около 80% общего количества, предусмотренного контрактом. Данное обстоятельство не опровергается ответчиком и расценивается судом как доказанное.
5. Невыполнение контракта истцом. Ссылка ответчика на приостановление исполнения своих обязательств по контракту в силу его нарушения истцом, который не выставил должным образом оформленный аккредитив, не может быть расценена как обстоятельство, оправдывающее срыв поставки большей части товара, предусмотренного контрактом, поскольку ответчик никогда не уведомлял истца о факте приостановления и не просил его устранить соответствующее нарушение (п. 3 ст. 71 Венской конвенции).
6. Требование истца об исполнении контракта. Требование истца об осуществлении ответчиком поставки недопоставленного количества товара по ценам, предусмотренным в контракте, подвержено условию о том, что в случае неосуществления данной поставки в течение года со дня вынесения решения Арбитражного суда истец будет вправе самостоятельно приобрести на мировом рынке это количество товара, а ответчик будет обязан возместить истцу разницу между фактически понесенными истцом затратами и ценой, предусмотренной в контракте. Указанное условие выходит за рамки договорных отношений между сторонами и тем самым не позволяет рассматривать требование истца как требование об "исполнении контракта". Само по себе данное обстоятельство является препятствием для удовлетворения требования истца, поскольку Арбитражный суд не обладает полномочиями выносить решение, изменяющее согласованную волю сторон. Подобное изменение арбитражем первоначальной воли сторон означало бы удовлетворение просьбы об исполнении контракта в порядке, односторонне обусловленном истцом. С учетом изложенного данное требование истца удовлетворению не подлежит.
7. Убытки истца.
7.1. Признано необоснованным требование истца о возмещении ему ответчиком убытков, связанных с неисполнением договора между истцом и судовладельческой компанией, судно которой зафрахтовал истец. Истец ссылался на решение Лондонского арбитражного суда и мировое соглашение, заключенное между ним и судовладельческой компанией. В свете общих принципов lex mercatoria (см., например, ст. 7.4.8 Принципов УНИДРУА) МКАС расценил поведение истца, осуществившего фрахт судна несмотря на неоднократные заявления ответчика о невозможности осуществления своевременной поставки, как не соответствующее ст. 77 Венской конвенции (обязанность уменьшения ущерба), а также ст. 404 ГК РФ (вина кредитора). Соответственно отказано и в удовлетворении требования о возмещении арбитражных расходов истца по ведению процесса с судовладельческой компанией. Более того, отмечено, что истцом не были представлены доказательства и пояснения о необходимости участия в данном арбитражном разбирательстве.
7.2. Убытки, связанные с невыполнением истцом контракта с фирмой, которой истец перепродал товар, купленный у ответчика. В возмещении этих убытков отказано по следующим основаниям. Во-первых, не представлено доказательств того, что фирма, купившая у истца товар, действительно выдавала своему контрагенту на случай непоставки товара "перфоманс бонд", возмещения стоимости которого требует истец. Отмечено также, что с учетом предписаний ст. 74 Венской конвенции и конкретных обстоятельств такого случая в момент заключения контракта ответчик не предвидел и не должен был предвидеть, что неисполнение им своих обязательств повлечет за собой подобный ущерб, имея в виду, в частности, что в реализации поставлявшегося им товара будет участвовать многоступенчатая система посредников.
7.3. Возмещение истцу суммы штрафа, который истец должен уплатить окончательному покупателю за просрочку поставки. Арбитражный суд признал недоказанной возможность одновременного применения к истцу штрафных санкций за полную непоставку товара (10%) и штрафных санкций за задержку в поставке (штраф 5%). Данная возможность не следует из текста контракта и не получила какого-либо подтверждения из других документальных источников. Более того, дословное толкование текста контракта указывает на то, что при "отсутствии" поставки ("non delivery") не могут применяться санкции за "просрочку" в поставке ("late delivery"). В любом случае данное последствие нарушения контракта не могло и не должно было быть предвидено ответчиком на момент его заключения.
7.4. Упущенная "выгода истца", заявленная им в качестве альтернативы требованию об исполнении в натуре. Признано подлежащим удовлетворению с учетом того, что размер упущенной выгоды исходит из нормы ожидаемой прибыли и ответчиком не оспаривается. Он представляется арбитражу разумным и предвидимым.
8. Требование об уплате процентов годовых удовлетворено с суммы взимаемой в пользу истца упущенной выгоды по ставке LIBOR + 2% в год на основании ст. 78 Венской конвенции 1980 г. и ст. 395 ГК РФ, отсылающей к ставке банковского процента в месте нахождения кредитора. Арбитражный суд нашел, что указанный размер годовых соответствует тому, который доминирует в Швейцарии (местонахождении фирмы истца) в соответствующих отношениях. Арбитражный суд при этом исходил также из того, что ответчик каких-либо возражений по вопросу о размере процентов не заявлял.
9. На ответчика возложено возмещение истцу расходов по арбитражному сбору пропорционально удовлетворенной части иска.
10. Издержки истца на ведение процесса признаны подлежащими частичному возмещению ответчиком в размере, который Арбитражный суд признал разумным.

* * *

В деле N 054/1999 (решение от 24.01.2000) <*> для разрешения спора проводился сопоставительный анализ условий контракта с учетом предписаний Венской конвенции 1980 г.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 180 - 191.

Иск был предъявлен фирмой, зарегистрированной в США (Продавец), на основании контракта, заключенного сторонами в январе 1998 г. и предусматривавшего поставку двух партий товара на условиях франко-вагон (FCA согласно ИНКОТЕРМС 1990) железнодорожная станция отправления в месте нахождения Продавца. Требования к качеству товара были определены в контракте в пункте "Качество товара" путем ссылки на конкретные Технические условия (ТУ), действующие в России. Товар предназначался для отправки в заморскую страну путем его отгрузки Продавцом в выходной российский порт, указанный в контракте. На Продавца была возложена обязанность произвести проверку качества товара до его отгрузки на соответствие требованиям ТУ (которыми предусматривался стопроцентный осмотр всего товара) и представить Покупателю подтверждающие товаросопроводительные документы (ТСД). Сданным по качеству товар признавался согласно контракту в соответствии с данными ТСД. Вместе с тем Покупателю было предоставлено право произвести инспекцию товара признанной нейтральной контрольной организацией типа SGS или аналогичной ей в порту отправления или при погрузке товара.
Поскольку по заявлению Покупателя инспекция первой партии товара в порту отправления по технически причинам оказалась невозможной, она была произведена в стране назначения товара. Выборочной проверкой партии товара были установлены существенные отступления от требований контракта, в результате чего партия была принята конечными получателями со значительным снижением ее стоимости. В отношении первой партии товара Покупатель в исковом заявлении потребовал предоставления ему скидки с цены, равной сумме, недоплаченной конечными потребителями.
По второй партии товара Покупатель потребовал от Продавца возмещения ущерба в виде упущенной выгоды, вызванного тем, что поставка в первой партии товара ненадлежащего качества привела к потере продукцией данного производителя репутации на рынке, а это вызвало существенную задержку в ее реализации и продажу по значительно более низким ценам.
В дополнение к исковому заявлению Покупатель требовал возмещения ему убытков, понесенных в связи с транспортировкой первой партии товара по территории России и ее хранением и перевалкой в выходном российском порту.
Продавец возражал против требований Покупателя и просил в иске отказать. По мнению Продавца, Покупатель, нарушив правила проверки качества товара, не доказал факта поставки товара ненадлежащего качества, к тому же предъявив претензию с нарушением установленного контрактом срока. Оспаривались Покупателем и документы, представленные Продавцом в качестве доказательства несоответствия качества первой партии товара, и возможность предъявления требования с учетом условия контракта о франшизе. Ссылался Продавец и на то, что Покупатель не доказал и факта того, что задержка в реализации второй партии товара причинно обусловлена ненадлежащим качеством первой партии и что за период реализации второй партии изменились рыночные цены.
Покупатель представил объяснения по всем пунктам возражений Продавца, обоснованность которых в заседании Арбитражного суда оспаривалась представителями Продавца.
Вынесенное МКАС решение содержало следующие основные положения.
1. Компетенция МКАС рассматривать данный спор прямо вытекает из контракта и не оспаривается сторонами.
2. Контракт содержит соглашение сторон о праве, подлежащем применению. Согласно этому соглашению права и обязанности сторон по контракту, а также другие отношения, связанные с его выполнением, определяются по праву страны Продавца. Поскольку Продавцом по контракту является организация, учрежденная в России и основным местом деятельности которой является Российская Федерация, применимым правом по соглашению сторон является российское материальное право. Между тем, поскольку Покупатель - фирма, учрежденная в США, а Россия и США - участники Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (далее - Конвенция, Венская конвенция 1980 г.), их отношения по данному контракту регулируются этой Конвенцией. К такому заключению МКАС пришел на основании пп. "а" п. 1 ст. 1 Конвенции с учетом того, что стороны не воспользовались правом на исключение ее применения, предусмотренным ст. 6 Венской конвенции 1980 г., и в исковом заявлении и отзыве на иск стороны ссылаются на эту Конвенцию. Соответственно в силу п. 2 ст. 7 Конвенции российское гражданское законодательство (нормы ГК РФ) подлежит субсидиарному применению по вопросам, прямо в ней не разрешенным, с соблюдением правил Конвенции об использовании общих принципов, на которых она основана. При субсидиарном использовании норм ГК РФ учитывалось, что заключенный сторонами контракт должен быть квалифицирован в соответствии с предписаниями российского права в качестве договора поставки.
3. При рассмотрении вопросов, по которым имеются расхождения в позициях сторон, в отношении первой партии товара МКАС основывался на условиях контракта, соответствующих положениях Венской конвенции 1980 г. и субсидиарно применяемого российского гражданского законодательства, а также учитывал сложившееся понимание в доктрине и практике разрешения споров.
3.1. Порядок (способ) проверки покупателем качества товара.
Покупатель справедливо отмечает, что в пункте контракта "Условия сдачи-приемки товара" отсутствуют указания о порядке проверки Покупателем качества товара. В то же время в пункте контракта "Качество товара" предусмотрено, что оно должно соответствовать ГОСТ и/или ТУ, указанным в спецификациях, и подтверждаться товаросопроводительными документами (ТСД), выпускаемыми Продавцом. В спецификациях к контракту содержатся конкретные ссылки на ТУ, в которых предусмотрен порядок (способ) проверки качества товара. Венская конвенция 1980 г. не содержит прямых указаний о порядке (способе) проверки качества товара покупателем. Между тем ГК РФ (п. 4 ст. 474) устанавливает, что порядок, а также иные условия проверки качества товара, производимой как продавцом, так и покупателем, должны быть одними и теми же. Этому предписанию ГК РФ соответствует и сложившаяся многолетняя практика Арбитражного суда при ТПП РФ (ТПП СССР), исходящая из того, что условие контракта, согласного которому качество товара должно отвечать определенному стандарту, означает, что проверка качества в стране продавца и в стране покупателя должна производиться в соответствии с указаниями этого стандарта. При этом в конкретных решениях Арбитражного суда особо отмечалось, что действие в стране покупателя иных предписаний не имеет значения, так как стороны прямо договорились подчинить свои отношения по вопросам качества положениям конкретного стандарта, устанавливающего и порядок определения качества (см., в частности: Розенберг М.Г. Международная купля-продажа товаров. М.: Юридическая литература, 1995. С. 94 - 95 и решения Арбитражного суда, на которые приведены в этой работе ссылки, а также: Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1998 г. М.: Статут, 1999. С. 57).
Соответственно то обстоятельство, что стороны могли в отношении порядка приемки согласовать иные условия, чем предусмотренные ТУ, не может служить основанием для признания того, что Покупатель вправе при отсутствии в контракте условия о порядке приемки основываться на какой-либо практике, отличающейся от требований ТУ, на которые в контракте сделана прямая ссылка при определении требований к качеству товара.
Как следует из представленных Покупателем документов, и сам Покупатель вопреки его утверждениям исходил из того, что инспекция качества товара, если ее пожелает произвести Покупатель, должна производиться SGS методами, установленными в стране происхождения товара. Так, в представленном им в МКАС при ответе на отзыв на исковое заявление проекте контракта, направленном им фирме из третьей страны, прямо содержалось такое условие. МКАС при этом отмечает, что такое условие истец включил в проект контракта еще до того, как в порт назначения поступила первая партия товара, составлен документ об обнаружении дефектов и направлено Продавцу уведомление об этом.
Такое же условие содержится в двух контрактах, заключенных Покупателем в апреле и июне 1998 года с контрагентами как из той же страны, в которую была поставлена первая партия товара, так и из другой страны. Указанные контракты были представлены в МКАС самим Покупателем.
3.2. Соответствует ли требованиям контракта привлечение для инспекции качества товара компании, услугами которой воспользовался Покупатель в стране назначения?
Основываясь на положениях ст. 8 Венской конвенции 1980 г., МКАС констатирует, что указанная компания соответствует требованиям, предусмотренным контрактом, поскольку имеет государственную лицензию на осуществление деятельности того рода, которая была ей поручена в данном случае. Контракт прямо оговаривал возможность поручения проведения инспекции не только организациям типа SGS, но аналогичным им. По мнению МКАС, термин "аналогичный" с учетом критериев, предусмотренных ст. 8 Конвенции, не может трактоваться как означающий полное совпадение по уровню авторитетности.
3.3. Допустимость применения метода экстраполяции результатов выборочной проверки на всю партию товара.
Применение этого метода в практике международной торговли и во внутригосударственных хозяйственных отношениях является общепризнанным, но лишь в случаях, когда допустима выборочная проверка качества товара. С учетом того, что изложено выше в п. З.1, в данном деле для использования этого метода основания отсутствуют.
3.4. Может ли служить основанием для отклонения требования Покупателя то обстоятельство, что уведомление о недостатках товара было направлено Продавцу с нарушением установленного контрактом срока.
Для определения подхода к этому вопросу необходимо выяснить ряд моментов.
Во-первых, контрактом в отличие от предписаний Венской конвенции (ст. 39) и ГК РФ (п. 1 ст. 483 и п. 2 ст. 513) установлен срок не для уведомления об обнаруженном несоответствии товара, а для предъявления претензии по качеству товара.
В российском праве термин "претензия" применяется в качестве синонима понятия требования, содержащего данные о характере несоответствия с определением выбранных покупателем из числа предусмотренных законом или договором последствий обнаруженного несоответствия товара. Письмо Покупателя от 30 марта 1998 года содержало данные о характере обнаруженного несоответствия, и из него вытекает, что был поставлен вопрос о замене дефектного товара, поскольку содержалась просьбы определить механизм замены. Эти действия Покупателя соответствуют предписаниям п. 2 ст. 46 Венской конвенции 1980 г., коль скоро Покупатель считал, что Продавцом допущено существенное нарушение контракта (ст. 25 Конвенции).
Во-вторых, контрактом сторон 50-дневный срок для заявления претензии исчисляется не с даты, когда несоответствие обнаружено или разумно должно было быть обнаружено, а с даты поставки товара, которой признается дата штемпеля на последней железнодорожной накладной станции отправления. Вместе с тем контрактом предусмотрено право Покупателя на инспекцию товаров для проверки их качества при прибытии в порт погрузки и/или при их погрузке на судно. С учетом времени транспортировки товара от станции отправления до порта погрузки контрактом заведомо был установлен крайне ограниченный срок для предъявления претензий.
В-третьих, материалами дела подтверждается, что инспекция товара в порту погрузки (в т.ч. при погрузке на судно) в соответствии с требованиями ТУ технически и экономически была явно неразумна. По мнению МКАС, принявшего во внимание один из основных общих принципов Венской конвенции 1980 г. о применении правила разумности при оценке поведения сторон (см., в частности: Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров. Комментарий. М.: Юридическая литература, 1994. С. 28), отложение инспекции качества товара до его прибытия в порт назначения или на предприятия потребителей в стране назначения должно быть признано разумным. Учитывая, что в контракте отсутствовали конкретные сроки для инспекции товара, МКАС посчитал возможным применить принципы подхода к этому вопросу, использованные в ст. 38 Венской конвенции 1980 г.
В-четвертых, контракт не предусматривает последствий нарушения Покупателем сроков предъявления претензий. Рассматривая этот вопрос, с учетом изложенного выше и принимая во внимание предписания Венской конвенции 1980 г. (ст. 44), МКАС пришел к выводу, что у Покупателя имелось разумное оправдание того, почему он не дал Продавцу требуемого извещения в установленный контрактом срок для предъявления претензий. Вместе с тем МКАС не посчитал возможным согласиться с Покупателем в том, что в данном случае применима ст. 40 Венской конвенции 1980 г., исключающая право Продавца ссылаться на ст. ст. 38 - 39 Конвенции, когда несоответствие товара связано с фактами, о которых он знал или не мог не знать и о которых он не сообщил Покупателю. Как следует из материалов дела и результатов их рассмотрения МКАС, из самого факта наличия дефектов, их характера, объема забракованной продукции и примененной сторонами их оценки нельзя сделать вывод, который предлагает Покупатель, о том, что Продавец "виновно не указал в товаросопроводительной документации о наличии дефектов".
3.5. Применимо ли условие контракта о франшизе к случаям обнаружения дефектов товара?
Предусмотренное контрактом условие о франшизе в размере 0,3% от веса нетто товара, на которое ссылается Продавец, с учетом содержания этого условия и принимая во внимание положения ст. 8 Венской конвенции 1980 г., по мнению арбитражного суда, охватывает лишь случаи обнаружения несоответствия по количеству товара (недостачи товара), но не его качественных дефектов.
3.6. Количество товара, в отношении которого установлены дефекты качества.
Учитывая изложенное в п. 3.1, МКАС приходит к выводу, что требования Покупателя по первой партии товара могут рассматриваться лишь в отношении того количества товара, которое реально было проверено и по которому выявлены дефекты. В этой связи не имеет значения обстоятельство (на которое ссылается Продавец), что экспертом были отобраны товары не из всей партии, а только из той ее части, которая поступила на завод одного из покупателей в стране назначения. Что касается количества, указанного в сертификате компании SGS, то оно во внимание не принято, поскольку предметом инспекции являлась только часть товара, и притом отобранного на трех заводах (в том числе на двух также в том же пункте, что и в первом случае). Соответственно не исключается, что визуально осмотрено и отмечено наличие брака в отношении тех же мест, по которым наличие брака отмечено в сертификате, выданном ранее. Вместе с тем, руководствуясь общим принципом Венской конвенции 1980 г. о необходимости соблюдения добросовестности в международной торговле, МКАС не может согласиться с мнением Продавца о том, что Покупателем вообще не доказано, что на заводах-потребителях проверялся товар из первой партии, поставленной им.
3.7. Размер суммы, подлежащей уплате Продавцом Покупателю по первой партии товара.
При ее определении суд исходил из следующих соображений. Во-первых, при расчете исходной является стоимость первой партии товара.
Во-вторых, из документов, представленных Покупателем, нет возможности точно установить, имелись ли недостатки товара, признаваемые браком в соответствии с условиями контракта (в котором имелась ссылка на конкретные ТУ), в отношении всего проверенного забракованного количества товара.
В-третьих, Покупателем контракт не расторгнут, а свое требование он основывает на ст. 50 Венской конвенции 1980 г., т.е. требует снижения цены в той пропорции, в какой стоимость, которую фактически поставленный товар имел на момент поставки, соотносится со стоимостью, которую на тот же момент имел бы товар, соответствующий контракту. При определении размера скидки с цены Покупатель основывался на разнице в ценах между товаром, соответствующим требованиям контракта, и ценой, по которой им была передана потребителям первая партия. Между тем доказательств того, что товар мог быть использован только в тех целях, которые он указывает, Покупатель не представил.
В-четвертых, допустив просрочку в осуществлении осмотра товара и уведомления об обнаруженном несоответствии товара в рамках установленного контрактом срока на предъявление претензии и представив оправдания этому, признанные МКАС обоснованными, Покупатель в силу ст. 44 Венской конвенции 1980 г. имел право снизить цену в соответствии со ст. 50 Конвенции или потребовать возмещения убытков, за исключением упущенной выгоды. Потребовав предоставление скидки с цены, Покупатель тем самым отказался от сформулированного в его дополнении к исковому заявлению требования возмещения сверх уплаты суммы скидки расходов в соответствии со ст. 45 Конвенции. Ссылка Покупателя в дополнении к исковому заявлению на статьи 75 и 76 Конвенции не может быть признана обоснованной, поскольку эти статьи, что прямо в них указано, применимы лишь в случаях, когда контракт расторгнут.
С учетом того, что Покупатель не потребовал в своем дополнении к исковому заявлению увеличения размера скидки с цены на понесенные им транспортные расходы, арбитражный суд, исходя из ст. 18 Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже", предусматривающей равное отношение к сторонам и исходящей из принципа состязательности процесса, не имел возможности по своей инициативе рассматривать вопрос о повышении размера скидки.
В-пятых, Продавец в заседании арбитражного суда не высказал своего мнения об обоснованности примененного истцом метода расчета при определении суммы требования по первой партии товара.
В-шестых, в соответствии со ст. 77 Венской конвенции 1980 г., если сторона, ссылающаяся на нарушение договора, не принимает разумных при данных обстоятельствах мер для уменьшения ущерба, нарушившая договор сторона может потребовать сокращения возмещаемых убытков на сумму, на которую они могли быть уменьшены. Продавец в отзыве на иск и в заседании МКАС ссылался на то, что Покупателем не были приняты такие меры, в связи с чем он ходатайствовал об отказе Покупателю в иске. Как следует из материалов дела, Покупатель своевременно не представил Продавцу документы, подтверждающие обоснованность предъявленных требований, и соответственно не получил от Продавца необходимой информации, которая могла быть использована при ведении переговоров с потребителями товара и способствовать решению вопроса о снижении размера скидки с цены.
Такой вывод подтверждается, в частности, и тем, что, как отмечалось в п. З.1, вопрос о неправильности примененной при инспекции качества товара методики имел решающее значение. Изложенная позиция Продавца позволяет МКАС прийти к заключению о применимости в данном случае ст. 77 Венской конвенции 1980 г.
С учетом всех указанных выше соображений МКАС пришел к выводу, что справедливым будет установление скидки с цены в отношении реально проверенного количества товара в размере 50% разницы между ценой товара по спорному контракту и ценой, установленной в отношениях между Покупателем и его потребителями. Таким образом, Продавец должен уплатить Покупателю по требованию, касающемуся первой партии товара, указанную выше скидку.
4. Требование Покупателя о взыскании с Продавца убытков в виде упущенной выгоды по второй партии товара обосновывается им статьей 74 Венской конвенции 1980 г. Покупатель исходит из того, что вследствие поставки не соответствующей условиям контракта первой партии товара на рынке серьезно пострадала репутация товара, производимого Продавцом, что затруднило реализацию второй партии и причинило Покупателю ущерб в размере предъявленных им убытков.
Хотя Покупатель по этой партии товара представил сертификаты, составленные компанией SGS в порту погрузки по результатам ее выборочного осмотра, однако им не предъявлены конкретные требования по качеству поставленного в ней Продавцом товара. Если бы подобные требования были предъявлены, то при их рассмотрении должны были бы приниматься во внимание все основные соображения, изложенные выше в отношении первой партии товара.
При рассмотрении требования о взыскании упущенной выгоды МКАС учитывал условия применения ст. 74 Конвенции, предусмотренные в ней.
4.1. Доказательства факта нарушения Продавцом контракта, повлекшего предъявление убытков по второй партии товара.
Хотя факт нарушения контракта Продавцом в отношении первой партии товара и установлен МКАС, однако, как следует из изложенного выше, Покупателем он доказан лишь в незначительной части по сравнению с объемом предъявленных им требований по первой партии товара. Соответственно отсутствуют достаточные основания для признания того, что допущенное Продавцом нарушение контракта могло повлечь за собой причинение серьезного ущерба на рынке репутации товара, поставляемого продавцом. Между тем, если действительно репутации данного товара, как утверждает Покупатель, был причинен серьезный ущерб, то он явился следствием применения неправильных методов инспекции качества товара в стране его назначения, которые и создали впечатление о серьезном нарушении контракта Продавцом. Более того, при наличии доказательств имевшихся дефектов в части товара, поставленного во второй партии, Покупатель не ссылается на то, что продажа второй партии по более низким ценам, чем первая партия, имела место вследствие недостатков товара. Тем самым опровергается тезис Покупателя о потере товаром репутации на рынке. К тому же действия Покупателя по фиксации в последующих контрактах ясных требований в отношении методов инспекции качества свидетельствуют о том, что им самим, как было отмечено выше, применительно к первой партии товара, была осознана ошибочность предъявленных к нему требований потребителями.
4.2. Имелась ли причинная связь между убытками, предъявленными к взысканию Покупателем, и допущенным Продавцом нарушением контракта?
В пунктах 3 и 4.1 МКАС констатировал, что доказанное Покупателем допущенное Продавцом нарушение контракта в отношении первой партии товара не могло вообще привести к нанесению серьезного ущерба репутации товара и создать затруднения в реализации второй партии. Таким образом, оно не могло причинно обусловить ущерб, возмещения которого требует Покупатель. Вместе с тем МКАС считает необходимым отметить, что Покупатель не представил доказательств того, что им были приняты надлежащие меры для устранения сложившегося (по его утверждению) негативного впечатления на рынке в отношении данной продукции Продавца. По сути дела, он согласился с необоснованным утверждением своих потребителей, а дополнительная проверка качества товара производилась снова выборочным путем, т.е. с теми же отступлениями от требований ТУ, на которые имелась ссылка в контракте.
4.3. Размер требования, предъявленного к взысканию.
Статьей 74 Конвенции предусмотрено, что убытки за нарушение договора составляют сумму, равную тому ущербу, который понесен другой стороной вследствие нарушения договора. Как вытекает из изложенного выше, Покупатель не доказал того, что предъявленное им требование соразмерно допущенному нарушению. Если бы он и доказал, что репутации товара действительно был причинен ущерб вследствие обнаруженных дефектов, приведший к невозможности его реализации в короткие сроки, он вправе был бы претендовать на возмещение понесенных убытков лишь пропорционально той их части, которая была вызвана реально установленным нарушением контракта Продавцом.
Статья 74 Конвенции содержит прямые указания о том, что взыскиваемые убытки не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она в то время знала или должна была знать.
Между тем из материалов дела следует, что Продавец не предвидел и не должен был предвидеть в момент заключения контракта, учитывая обстоятельства, о которых он в то время знал или должен был знать, что инспекция качества товара будет проводиться за рубежом, и притом методами, не соответствующими требованиям ТУ, на которые сделаны ссылки в контракте, и это приведет к потере товаром репутации, вызвавшей для Покупателя ущерб.
Учитывая изложенное, МКАС пришел к выводу, что требование Покупателя, предъявленное им в отношении второй партии товара, подлежит отклонению.
5. Основываясь на § 9 Положения об арбитражных расходах и сборах, являющегося Приложением к Регламенту МКАС, и учитывая результаты рассмотрения настоящего спора, МКАС признал разумным и справедливым возложить на Продавца возмещение издержек Покупателя, связанных с защитой интересов через юридических представителей, в сумме, соразмерной удовлетворенному требованию.
6. В соответствии с п. 2 § 6 Положения об арбитражных расходах и сборах на Продавца возложено возмещение возникших у Покупателя расходов по уплате арбитражного сбора пропорционально удовлетворенной сумме его требований.

10. Вправе ли комиссионер передать комитенту
права и обязанности по контракту с третьим лицом
без согласия третьего лица в случаях,
когда контрактом это прямо запрещено

В практике МКАС возникал вопрос о соотношении условия контракта, запрещающего передачу прав и обязанностей по нему без согласия другой стороны, и положения российского законодательства (ч. 2 п. 2 ст. 119 Основ гражданского законодательства 1991 г.), обязывающего комиссионера передать комитенту по его требованию права и обязанности по сделке с третьим лицом, совершенной комиссионером по поручению комитента.
Рассматривая дело N 186/1994 (Определение от 25.01.95) <*>, МКАС признал этот вопрос не имеющим юридического значения для разрешения данного спора, поскольку пришел к выводу, что требование, являвшееся предметом спора, по своему содержанию не охватывается арбитражной оговоркой, и тем самым отсутствуют предпосылки для рассмотрения заявленного иска. В контракте было указано, что споры между продавцом и покупателем по вопросам, касающимся исполнения контракта (купли-продажи), передаются в Арбитражный суд при ТПП РФ. Спор же касался отношений, возникших из договора на транспортно-экспедиционное обслуживание, заключенного истцом с транспортно-экспедиционной компанией, не являвшейся стороной контракта, в котором содержится арбитражная оговорка. Ответчик считал, что иск заявлен ненадлежащей стороной, а истец (комитент, которому комиссионер передал свои права и обязанности по контракту с зарубежным партнером) предъявил требование о признании недействительным указанного условия контракта ввиду его противоречия ст. 119 Основ гражданского законодательства 1991 г. Применение к данному спору российского законодательства было предусмотрено контрактом. Сторона контракта (продавец), передавшая истцу свои права и обязанности по контракту, являлась российским спецэкспортером, а истец - производителем товара, подлежавшего поставке в соответствии с контрактом.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 15 - 16.

Учитывая, что этот вопрос (признанный Арбитражным судом не имеющим значения для разрешения конкретного спора) имел общее значение, в первом издании настоящей книги (с. 71 - 76) были подробно рассмотрены на основе законодательства, действовавшего в России до 1 марта 1996 г., связанные с ним проблемы. Высказанные соображения сохраняют значение для случаев, когда к отношениям сторон применяется действовавшее в то время законодательство и, в частности, ст. 119 Основ гражданского законодательства, а также Основные условия регулирования договорных отношений при осуществлении экспортно-импортных операций, утвержденные Постановлением Совета Министров СССР от 25.07.88 N 888 <*>.
--------------------------------
<*> Следует иметь в виду, что Федеральным законом РФ от 26 января 1996 г. "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" (п. 2) признан утратившим силу п. 6 Постановления Верховного Совета РФ от 3 марта 1993 г. "О некоторых вопросах применения законодательства Союза ССР на территории Российской Федерации". Соответственно с 1 марта 1996 г. прекратилось действие в качестве нормативных актов Положения о поставках продукции производственно-технического назначения и Положения о поставках товаров народного потребления, утвержденных Постановлением Совета Министров СССР от 25 июля 1988 г., а также Основных условий регулирования договорных отношений при осуществлении экспортно-импортных операций, утвержденных тем же Постановлением. Это в принципе не исключает возможности для сторон договора использовать указанные документы в качестве договорных условий путем ссылки на них в договоре либо воспроизведения в нем текста соответствующего положения. Однако такая возможность исключена, если в ГК РФ, ином законе или правовом акте по этому вопросу содержатся предписания, сформулированные в императивной форме. Учитывая, что они предназначались для применения в условиях планово-регулируемого оборота, спорной представляется возможность использования в отношениях по договору поставки Положений о поставках и Основных условий регулирования договорных отношений при осуществлении экспортно-импортных операций в качестве обычаев делового оборота (см. ст. 5 и п. 5 ст. 421 ГК РФ) или примерных условий договора (ст. 427 ГК РФ). В пункте 4 Постановления Пленума ВАС РФ N 18 от 22.10.97 "О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки" (Вестник ВАС РФ. 1998. N 3) выражен именно такой подход к этим документам. Отмечено, что при разрешении споров арбитражные суды могут их применять в качестве согласованных условий обязательства не только при наличии в договоре прямой ссылки на конкретный пункт этих Положений, но и тогда, когда из текста договора очевидно намерение сторон его применять. Этот же подход должен применяться и к Основным условиям регулирования договорных отношений при осуществлении экспортно-импортных операций (утвержденным тем же Постановлением Правительства СССР, что и Положения о поставках). Хотя эти Основные условия не названы ни в отмеченном Постановлении Верховного Совета РФ от 3 марта 1993 г. (п. 6), ни в Постановлении Пленума ВАС РФ N 18, такой вывод основывается на том, что по своему юридическому характеру Основные условия аналогичны Положениям о поставках, но отличаются от них по сфере применения. Они предназначались для использования в качестве нормативного акта в условиях планово-регулируемого оборота.

В части второй ГК РФ (ст. 993) содержится прямой ответ на поставленный вопрос. В соответствии с п. 2 этой статьи в случае неисполнения третьим лицом сделки, заключенной с ним комиссионером, комиссионер обязан по требованию комитента передать ему права по такой сделке с соблюдением правил об уступке требования (ст. ст. 382 - 386, 388, 389). При этом согласно п. 3 ст. 993 ГК РФ уступка прав комитенту по сделке в таких случаях допускается независимо от соглашения комиссионера с третьим лицом, запрещающего или ограничивающего такую уступку, что не освобождает комиссионера от ответственности перед третьим лицом в связи с уступкой права в нарушение соглашения о ее запрете или об ограничении.
В связи с этой новеллой в законодательстве необходимо обратить внимание на ряд моментов. Во-первых, новые положения существенно отличаются от ранее действовавшего законодательства.
В ГК РСФСР 1964 г. (п. 1 ст. 413) предусмотрено, что по исполнении поручения комиссионер обязан передать комитенту по его требованию все права в отношении третьего лица, вытекающие из сделки, совершенной комиссионером с этим третьим лицом. В то же время согласно другому положению ГК РСФСР 1964 г (ч. 4 ст. 411) комитент, извещенный о нарушении третьим лицом сделки, вправе потребовать передачи ему требований комиссионера к этому лицу по указанной сделке. В Основах же (ч. 2 п. 2 ст. 119), как отмечалось выше, предусмотрено, что по требованию комитента комиссионер должен передать ему права и обязанности по сделке с третьим лицом <*>.
--------------------------------
<*> Следует заметить, что в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г., действовавшем до 1 октября 1964 г. (гл. IX, вступившая в силу в 1926 г., с изменениями 1927 и 1933 годов), содержалось иное регулирование. На комиссионера была возложена обязанность передать комитенту по его требованию все обязательства против третьих лиц, вытекающие из договора комиссии (ст. 275-е). Но комитент был вправе требовать передачи ему требований комиссионера к третьему лицу по заключенным за счет комитента договорам лишь в случае, если третье лицо нарушило условия договора или если комиссионер объявлен несостоятельным (ст. 275-ш).

В силу же части второй ГК РФ передаче подлежат права по сделке, а не права и обязанности, т.е. не весь комплекс взаимных обязательств сторон по сделке. Во-вторых, уступка прав должна оформляться по правилам ГК РФ об уступке требования. В-третьих, обязанность комиссионера передать комитенту права по сделке сформулирована императивно с исключением возможности для комиссионера или третьего лица ссылаться на запретительные или ограничительные условия контракта. В-четвертых, на комиссионера возлагается ответственность перед третьим лицом за передачу комитенту прав по сделке в нарушение соглашения между комиссионером и третьим лицом о ее запрете или об ограничении. В-пятых, как и в ранее действовавшем законодательстве, не решен вопрос о праве комитента потребовать от комиссионера не уступки требования в отношении третьего лица, а предъявления самим комиссионером к третьему лицу иска в интересах комитента. Применительно к внешнеэкономическим сделкам этот вопрос крайне актуален, поскольку зачастую внешнеэкономический контракт содержит арбитражную оговорку, использование которой в ряде случаев было бы в интересах комитента. Между тем комиссионеры в определенных случаях предпочитают уступить комитенту право требования к третьему лицу вместо того, чтобы предъявлять к нему иск. Встречаются случаи, когда между комитентами и комиссионерами возникает спор, за чей счет должен вестись процесс против третьего лица. Целесообразно в договоре комиссии оговаривать соответствующее условие. Новые условия ГК РФ вызывают необходимость для российских организаций, действующих в качестве комиссионеров на основании договоров, заключаемых с другими российскими организациями-комитентами, включать в контракты международной купли-продажи с иностранными контрагентами условие, предоставляющее комиссионеру возможность передать комитенту права по контракту международной купли-продажи товаров в случае его неисполнения иностранным контрагентом.
Вопрос о передаче комиссионером комитенту требований к третьим лицам в праве зарубежных государств решается неодинаково. В английском праве (в котором применяется не договор комиссии, а агентский договор) исходят из того, что принципал (применительно к нашему случаю - комитент) наделен правом преследовать в судебном порядке третье лицо, с которым заключил сделку в его интересах агент <*>. И в праве других государств (в частности, Франции и Германии) предусматривается, что комитент вправе потребовать от комиссионера передать требования к третьему лицу из сделки, заключенной комиссионером с третьим лицом, и даже при определенных обстоятельствах (при несостоятельности комиссионера) предъявить третьему лицу требование и без такой передачи.
--------------------------------
<*> См., в частности: Шмиттгофф К. Экспорт: право и практика международной торговли. М.: Юриздат, 1993. С. 145, 151.

В Директиве Совета Европейского Экономического Сообщества от 18 декабря 1986 г. о координации законодательства государств - членов ЕЭС по вопросу о независимых торговых агентах не содержится по этой проблеме каких-либо указаний <*>. В Женевской конвенции о представительстве при международной купле-продаже товаров 1983 г. <**> содержится соответствующее регулирование (в разработке в рамках УНИДРУА проекта этой Конвенции и в дипломатической конференции участвовали представители Советского Союза; в силу Конвенция не вступила). В частности, в ней предусмотрено, что, если агент действует за счет принципала в пределах своих полномочий и третье лицо знало или должно было знать, что агент действует в качестве агента, его действия непосредственно связывают принципала и третье лицо. В то же время действия агента, совершаемые в пределах его полномочий, могут связывать только агента и третье лицо, если третье лицо не знало и не было в состоянии знать, что агент действует в качестве агента, или когда из обстоятельств дела вытекает, например ввиду ссылки на договор комиссии, что агент обязывает только себя. Особые правила предусмотрены Конвенцией для случаев, когда агент не исполнил или не был в состоянии исполнить обязательства по отношению к принципалу в связи с тем, что третье лицо не выполняет свои обязательства: принципал вправе осуществить непосредственно против третьего лица права, приобретенные за его счет агентом. Непосредственно к принципалу может обратиться и третье лицо, если агент не осуществляет или не в состоянии осуществить свои обязательства по отношению к третьему лицу. В соответствующих случаях агент должен сообщить третьему лицу имя принципала или принципалу - имя третьего лица. Конвенция предусматривает право на особую оговорку для государств - ее участников, в которых внешняя торговля в целом или в определенных областях осуществляется исключительно специально уполномоченными на это организациями. Согласно этой оговорке такие организации или организации, поименованные в списке, в случаях, когда они действуют на внешнем рынке в качестве продавцов или покупателей, не будут рассматриваться в качестве агентов в их отношениях с другими организациями того же государства. Как отмечает С.Ю. Рябиков <***>, предложение о включении в Конвенцию изложенного выше положения было внесено рядом стран Восточной Европы, когда в них действовала особая система организации внешней торговли, но оно не потеряло актуальности и в настоящее время.
--------------------------------
<*> Неофициальный ее перевод приложен к брошюре: Рябиков С.Ю. Агентские соглашения во внешнеэкономических связях. М: Совинтерюр, 1992. С. 79 - 85.
<**> О ее содержании и истории разработки см. там же. С. 65 - 69.
<***> См.: Рябиков С.Ю. Указ. соч. С. 68 - 69.

Спорным представляется и вопрос о том, сохраняет ли силу арбитражная оговорка контракта в отношениях между третьим лицом и комитентом (которому комиссионер передал по требованию комитента права и обязанности по контракту без согласия третьего лица). Соглашение об арбитраже носит процессуальный характер и, безусловно, связывает именно те стороны, которые его заключили. Требует соответствующих доказательств и специальных обоснований утверждение о том, что такая передача охватывает и процессуальное право на передачу спора в арбитраж.
В этой связи представляют интерес несколько решений МКАС по спорам, в которых возникал вопрос о взаимоотношениях комиссионера с третьим лицом по контракту, заключенному в интересах комитента, и этого третьего лица с комитентом.
При разрешении спора между российской организацией и швейцарской фирмой (дело N 14/1993, решение от 16.03.95) <*> ответчик (швейцарская фирма) настаивал на том, что предметом рассмотрения Арбитражным судом должны являться его отношения с комитентом, а не с комиссионером, учитывая, что первоначально им был заключен контракт с комитентом, который в силу не вступил в связи с неполучением комитентом лицензии на экспорт товара. При вынесении решения МКАС исходил из того, что имеющим правовое значение является только самостоятельный контракт, заключенный между истцом и ответчиком и порождающий их взаимные права и обязанности. Комитент не является стороной контракта, и соответственно правом требования из него к ответчику обладает комиссионер, а не комитент.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 55 - 63.

В споре с российской организацией ответчик, которым являлась фирма из США (дело N 1/1996, решение от 23.10.97) <*>, ходатайствовал о признании комиссионера ненадлежащим истцом (таковым он считал комитента, по поручению которого комиссионер заключил контракт с ответчиком). МКАС отклонил это ходатайство, отметив в решении, что после объяснению истца о факте неисполнения ответчиком его обязательств по контракту был немедленно информирован комитент, от которого не последовало каких-либо заявлений относительно передачи ему требования к ответчику. Поскольку материалами дела был доказан факт невыполнения ответчиком его контрактной обязанности оплатить полученный им товар, с него была взыскана в пользу комиссионера соответствующая сумма.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 240 - 243.

В связи с неполной оплатой товара, поставленного германской фирмой (продавец) по контракту с российской организацией (покупатель), являвшейся комиссионером в силу договора, заключенного с другой российской организацией (дело N 407/1995, решение от 08.10.96) <*>, истец предъявил иск комиссионеру и комитенту. Требования к комитенту истец обосновывал, в частности, тем, что дополнительным соглашением к контракту, подписанным продавцом и покупателем (комиссионером), предусматривалось право комитента непосредственно оплачивать истцу товар, которым комитент и пользовался. Кроме того, истцом и комитентом был подписан акт сверки поставок и взаиморасчетов по контракту. Покупатель (комиссионер) поддержал подход истца о привлечении в процесс комитента в качестве второго ответчика. МКАС исключил комитента из числа ответчиков по следующим соображениям:
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 110 - 113.

- истцом не представлены данные о наличии между ним и комитентом соглашения о разрешении споров. То обстоятельство, что генеральный директор организации комитента визировал дополнения к контракту, на что ссылались продавец и покупатель, не может рассматриваться в качестве доказательства наличия необходимого соглашения и для признания комитента стороной контракта, заключенного продавцом с покупателем;
- привлечение третьего лица к участию в исполнении контракта в качестве покупателя товара, плательщика и т.п. не освобождает покупателя от ответственности перед продавцом за выполнение принятых на себя обязательств по контракту.
Китайской организацией был предъявлен иск к двум российским организациям в связи с частичной непоставкой товаров, в отношении которых истцом была произведена предоплата в соответствии с контрактами, заключенными с одним из ответчиков (дело N 201/1997, решение от 02.03.98) <*>. На основании представленных документов было признано, что покупатель являлся комиссионером, действовавшим на основании договора, заключенного с другим ответчиком. Истцом совместно с первым и вторым ответчиком было подписано соглашение о возврате суммы предоплаты с выплатой штрафа в согласованном ими размере поставками товара или в случае невозможности осуществления таких поставок путем уплаты суммы долга с начислением процентов годовых. Согласие на рассмотрение спора в МКАС было дано арбитражным управляющим второго ответчика. Второй ответчик (комитент) возражал против его привлечения в процесс по следующим основаниям:
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 66 - 70.

- он не является стороной контракта, на основании которого предъявлен иск;
- им не давалась гарантия исполнения первым ответчиком его обязательств по контракту, и соглашение о погашении задолженности подписано от его имени неуполномоченным лицом;
- согласие его арбитражного управляющего на рассмотрение спора МКАС - выражение личного мнения этого лица.
С учетом конкретных обстоятельств дела и представленных доказательств МКАС обязал обоих ответчиков солидарно уплатить истцу сумму основного долга и штраф. При принятии решения о признании соглашения действительным МКАС принял во внимание предписания Венской конвенции о соблюдении добросовестности в международной торговле (п. 1 ст. 7) и об определении намерения стороны или понимания с учетом всех соответствующих обстоятельств (п. 3 ст. 8).
При рассмотрении иска российской организации к китайской (дело N 47/1997, решение от 14.04.98) <*> надлежащим истцом с учетом обстоятельств была признана та российская организация, которой передала право требования по контракту, из которого возник спор, другая российская организация, подписавшая данный контракт, фактически выступая в роли комиссионера (не имея поручения комитента). Сам этот контракт должен был быть признан в силу ст. 183 ГК РФ сделкой, заключенной неуполномоченным лицом, однако из материалов дела следовало, что комитент (грузоотправитель), в интересах которого заключался контракт, своими фактическими действиями одобрил эту сделку. Грузоотправителем с истцом был заключен договор комиссии, и грузоотправитель проявлял заинтересованность в разрешении спора с ответчиком, обратившись в МКАС с соответствующим письмом. В решении отмечено, что передача права требования предусмотрена ч. 1 ст. 382 ГК РФ, при этом согласие должника на такую передачу не требуется. Кроме того, по договору комиссии согласно ст. 996 ГК РФ право собственности как на товар, так и на цену за товар в любом случае принадлежит грузоотправителю. Ответчик в своих объяснениях по иску не выдвигал возражений ни против правомочий истца на предъявление иска, ни против наличия арбитражного соглашения.
--------------------------------
<*> См. там же. С. 97 - 100.

При рассмотрении ряда конкретных дел в практике МКАС возникал вопрос, подлежит ли удовлетворению встречный иск или требование о зачете, предъявленные к истцу, когда они основаны не на договоре истца с ответчиком, а вытекают из отношений между ответчиком и третьим лицом, находящимся в договорных отношениях с истцом. При разрешении конкретных споров МКАС руководствовался следующим подходом, который следует также из того, что изложено выше.
Во-первых, учитывались обстоятельства каждого конкретного случая.
Во-вторых, исследовался вопрос о том, охватывается ли арбитражным соглашением сторон такой встречный иск или требование о зачете. В конкретных случаях МКАС признавал, что они выходят за рамки арбитражного соглашения, и поэтому в компетенцию МКАС не входит разрешение таких споров, если только истец по основному иску не даст на это согласия.
В-третьих, не удовлетворялось требование ответчика о привлечении третьего лица в процесс в качестве соответчика, поскольку на это отсутствовало его согласие, а участником арбитражного соглашения он не является.
В-четвертых, заключенный контракт создает права и обязанности только для его сторон. Применительно к случаю, когда истец является комиссионером, а третье лицо - комитентом по договору, на основании которого истец заключил контракт с ответчиком, часть первая п. 2 ст. 119 Основ гражданского законодательства 1991 г. прямо предусматривает, что по сделке, совершенной комиссионером с третьим лицом, приобретает права и становится обязанным комиссионер, хотя бы комитент и был назван в сделке <*>. Вопрос об ответственности комиссионера за действия (бездействие) комитента может возникать только тогда, когда из-за таких действий (бездействия) комитента не выполняются обязанности комиссионера по контракту, заключенному им с третьим лицом. В таких случаях комитент может рассматриваться в качестве третьего лица, привлеченного комиссионером к исполнению контракта с ответчиком.
--------------------------------
<*> В ГК РФ (ст. 990) содержится важное дополнение: прямо указано, что это правило действует и в случае, когда комитент вступил с третьим лицом в непосредственные отношения по исполнению сделки.

В-пятых, то обстоятельство, что в силу закона (п. 2 ст. 119 Основ гражданского законодательства 1991 г.) по требованию комитента комиссионер должен передать ему права и обязанности по сделке, не может служить основанием для признания права третьего лица, состоящего в договоре с комиссионером, предъявлять к комиссионеру требования, вытекающие из его отношений с комитентом, или требовать вступления комитента в процесс вместо комиссионера или вместе с ним.
Приведенные ниже решения МКАС могут служить дополнительной иллюстрацией такого подхода Арбитражного суда.
В деле N 329/1993 (решение от 21.06.94) ответчик, признавая обоснованность требований истца об оплате стоимости товара, поставленного ему в соответствии с контрактом, заключенным между истцом и ответчиком, предъявил встречное требование. Основанием для него служила непоставка дополнительных количеств этого же товара, согласованная ответчиком с предприятием - производителем, поставляющим товар истцу для выполнения его обязательств по контракту с ответчиком. Констатировав, что никаких дополнений либо изменений к контракту между истцом и ответчиком, расширяющих или изменяющих круг сторон по сделке, сторонами контракта не подписывалось, МКАС отметил, что невыполнение третьим лицом каких-либо обязательств перед ответчиком не является основанием для встречного требования по данному иску. Кроме того, по мнению МКАС, между сторонами отсутствует соглашение о рассмотрении споров в МКАС по дополнительным поставкам. При этом МКАС не посчитал убедительными такие, в частности, аргументы ответчика:
1) переговоры по заключению и исполнению контракта велись в ряде случаев с участием представителей предприятия - производителя товара;
2) извещение об отказе предприятия от поставки дополнительных количеств было сообщено ответчику истцом, указавшим, что он действует по поручению предприятия;
3) по контракту стоимость товара должна была переводиться непосредственно на счет предприятия, а истцу - лишь комиссионные.
В другом деле (N 54/1994, решение от 19.12.94) ответчик ссылался на то, что получатель товара по контракту, заключенному ответчиком с истцом, не выполнил своих обязательств перед ответчиком. В связи с этим ответчик предъявил к зачету по контракту с истцом свои требования, основанные на контракте между ответчиком и получателем товара. МКАС констатировал, что выполнение обязательства по контракту между истцом и ответчиком не обусловлено выполнением обязательств по контракту между ответчиком и получателем товара. Между истцом и получателем товара не было и договоренности об уступке требования по контракту. Соответственно заключенный контракт создает права и обязанности только для истца и ответчика. Поэтому требования ответчика к получателю товара не могут быть зачтены в качестве его встречных требований к стороне контракта. Было также признано, что требования ответчика к получателю товара не подпадают под арбитражную оговорку контракта.

11. Ограничения для зачета однородных встречных
требований между теми же сторонами

В соответствии со ст. 73 Основ гражданского законодательства 1991 г. для зачета встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования, достаточно заявления одной из сторон. В статье приведен перечень случаев, когда не допускается зачет, причем установлено, что он может быть расширен законодательством. ГК РФ (ст. ст. 410 и 411) исходит из этих же посылок, но в нем расширен перечень случаев, когда зачет не допускается, редакционно уточнена формулировка и, кроме того, установлено, что зачет не допускается не только в иных случаях, предусмотренных законом, но и в случаях, обусловленных договором.
В одном из рассмотренных МКАС дел (N 484/1992, решение от 21.10.93) ответчик произвел зачет полученного им аванса по заключенному с истцом контракту в счет погашения задолженности истца по ранее заключенным между этими же сторонами контрактам. Поскольку в соответствии с условиями спорного контракта он вступал в силу после поступления суммы аванса, ответчик считал, что контракт в силу не вступил и соответственно он не обязан его исполнять. К данному спору подлежала применению Венская конвенция, а по вопросам, которые прямо не урегулированы в Конвенции и не могут быть разрешены в соответствии с общими принципами, на которых она основана, - национальные нормы России.
При вынесении решения МКАС, в частности, исходил из следующих соображений.
1) Банковские документы об осуществлении истцом платежей в пользу ответчика содержали недвусмысленную ссылку на спорный контракт, о чем ответчику было известно. Согласно ст. 8 Венской конвенции заявление и иное поведение стороны толкуются в соответствии с ее намерением, если другая сторона знала или не могла не знать, каково было это намерение. На этом основании МКАС констатировал, что намерение истца, осуществившего платеж, было известно ответчику, который, однако, вместо выполнения своих обязательств поставки по вступившему в силу контракту произвольно отнес переведенную сумму на погашение своих потенциальных требований по иным контрактам, не связанным со спорным контрактом, и безосновательно и неправомерно объявил его не вступившим в силу. Такое поведение ответчика противоречит принципу соблюдения добросовестности в международной торговле, закрепленному в ст. 7 Венской конвенции, и в данных обстоятельствах не может расцениваться иначе как злоупотребление правом. В силу действующего на территории России законодательства такие действия ответчика не подлежат охране.
2) Спорный контракт и контракты, в зачет задолженности по которым ответчик обратил полученную сумму аванса, содержали идентичные арбитражные оговорки, что при отсутствии юридической связи между названными контрактами свидетельствует о намерении сторон подчинить каждый контракт и вытекающие из него требования самостоятельному арбитражному разбирательству. В этой связи данный арбитражный состав не обладает компетенцией входить в рассмотрение существа и обоснованности требований, проистекающих из других контрактов, коль скоро истец на это своего согласия не давал. Этот последний вывод аналогичен, в частности, положениям Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ, который отражает господствующую международную арбитражную практику по данному вопросу. В п. 3 ст. 19 указанного Регламента установлено, что "в возражениях по иску или на более поздней стадии... ответчик может предъявить встречный иск, вытекающий из того же договора, или заявить встречное требование, вытекающее из того же договора в целях зачета".
3) Констатировав по вышеприведенным мотивам неправомерность поведения ответчика, МКАС пришел к выводу, что его отказ от исполнения вступившего в силу контракта представляет собой существенное нарушение договора в смысле ст. 25 Венской конвенции и дает истцу право расторгнуть данный контракт (ст. 49 Конвенции), что им и было сделано посредством заявления, направленного ответчику, о возврате уплаченной суммы. Поскольку контракт таким образом был расторгнут, ответчик на основании ст. 81 Венской конвенции обязан возвратить все, что ему по данному контракту было уплачено.
С учетом ст. 78 Венской конвенции и п. 3 ст. 66 Основ гражданского законодательства 1991 г. с ответчика были взысканы также 5% годовых с суммы аванса.
Подход МКАС при разрешении данного спора соответствует предписаниям многих национальных законодательств (например, Германии и Франции) и "Принципам международных коммерческих договоров", одобренным УНИДРУА в 1994 г. Пункт 6.1.12 этого документа предусматривает следующее.
1) Должник, имеющий несколько денежных обязательств в отношении одного кредитора, может в момент совершения платежа указать долг, который он намерен погасить. Однако платеж погашает сначала любые расходы, затем подлежащие уплате проценты годовых и в заключение основную сумму долга.
2) Если должник не дает таких указаний, кредитор в течение разумного срока после платежа может заявить должнику об обязательстве, к которому он относит платеж, при условии, что срок по обязательству уже наступил и оно бесспорно.
3) В отсутствие очередности платежей, предусмотренной выше, платеж относится к тому обязательству, которое удовлетворяет одному из следующих критериев в указанном порядке:
a) обязательство, срок исполнения которого наступил или наступит первым;
b) обязательство, по которому кредитор имеет наименьшее обеспечение исполнения;
c) обязательство, которое наиболее обременительно для кредитора;
d) обязательство, которое возникло первым.
Если ни один из этих критериев не применим, платеж распределяется пропорционально всем обязательствам.
В практике МКАС неоднократно возникал вопрос о допустимости предъявления в качестве встречных требований, вытекающих из отношений тех же сторон, но не связанных с обязательством, на котором основан иск. При рассмотрении одного из таких споров (дело N 42/1997, решение от 18.03.98) <*> МКАС признал, что в его компетенцию не входит рассматривать встречное требование словенской фирмы по иску российской организации, поскольку оно не связано с его обязательством об оплате товара, в отношении которого истцом предъявлен иск, и в договоре, на котором основано встречное требование, предусмотрено разрешение споров в ином третейском суде.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 85 - 86.

Следует заметить, что Регламент МКАС (п. 1 § 33), вступивший в силу с 1 мая 1995 г., предоставляет ответчику право "предъявить встречный иск, вытекающий из того же договора, или заявить требования, вытекающие из того же договора, в целях зачета". Таким образом, в Регламенте МКАС, как и в Арбитражном регламенте ЮНСИТРАЛ, этот вопрос решен аналогичным образом.

12. Должно четко проводиться различие между
передачей третьему лицу обязательств по контракту и
возложением на третье лицо исполнения обязанностей
по контракту

Неясность в этом вопросе приводила к спорам в ряде дел. Разрешались они по-разному в зависимости от того, как квалифицировались Арбитражным судом действия сторон.
При рассмотрении спора по делу N 1/1993 (решение от 15.04.94) было установлено, что заключенный сторонами контракт предусматривал, что ни одна из сторон не вправе передавать права и обязанности по контракту без письменного согласия другой стороны. Отгрузка товара была предусмотрена через 14 дней после предоплаты. После совершения предоплаты истец (покупатель) получил сообщение ответчика (продавца), что заказ будет выполняться третьим лицом, а третье лицо информировало истца, что оно приняло на себя обязательства по контракту, заключенному между истцом и ответчиком. Поскольку товар третьим лицом отгружен не был, истец потребовал от ответчика возврата уплаченной суммы и уплаты штрафа в соответствии с условиями контракта. Ответчик отклонил эти требования истца, считая, что ответственность перед истцом должно нести третье лицо, принявшее на себя обязательства по контракту. МКАС исходил из того, что в данном случае имело место возложение ответчиком исполнения его обязанностей по контракту на третье лицо, а не передача обязательств по контракту. Учитывая, что применимым правом были признаны Венская конвенция и субсидиарно российское законодательство, МКАС возложил ответственность за неисполнение обязательства по контракту на ответчика, являющегося его стороной, в соответствии с их предписаниями.
В деле N 40/1995 (решение от 20.01.96) <*> российская организация требовала от английской фирмы (покупателя) оплаты стоимости поставленного в счет контракта товара. Счет за этот товар был предъявлен не покупателю, а другой английской фирме на основании письма покупателя этой другой фирме, копия которого была передана ответчиком истцу. Однако эта другая английская фирма счет не оплатила. В решении МКАС, которым иск удовлетворен, отмечено, что, хотя контракт не содержит указания на то, что ответчик вправе возложить исполнение своего обязательства по оплате товара (в целом или в части) на третье лицо, в силу российского законодательства, применимого к отношениям сторон, исполнение обязательства, возникшего из договора, может быть возложено на третье лицо, если это третье лицо связано с одной из сторон соответствующим договором. Но даже если предположить, что ответчик был связан с другой английской фирмой договором, предусматривающим оплату последней непосредственно истцу стоимости поставленного товара, то в силу российского законодательства (ч. 3 ст. 62 Основ гражданского законодательства 1991 г.) <**> ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение этого обязательства несет сторона по договору, из которого оно возникло, т.е. в данном случае ответчик.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 12 - 15.
<**> Аналогичное предписание содержит и ГК РФ (ст. 403).

Разрешая спор между эквадорской фирмой и российской организацией (дело N 166/1995, решение от 12.03.96) <*>, МКАС отклонил как необоснованные аргументы ответчика (российской организации) о том, что на него не может быть возложена ответственность из контракта, заключенного с эквадорской фирмой, до удовлетворения его иска к российскому заводу-изготовителю. В решении отмечено, что, поскольку заключенный контракт создает права и обязанности только для истца и ответчика, наступление ответственности и ее размер не зависят от того, как решаются эти вопросы в отношениях между ответчиком и третьим лицом, на которое он возложил исполнение обязанностей по договору.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1996 - 1997 гг. С. 42 - 48.

В споре между российской организацией и итальянской фирмой (дело N 174/1997, решение от 25.12.98) <*> ответчик (итальянская фирма), которой были переуступлены права и обязанности продавцом (другой итальянской фирмой) по контракту, заключенному с истцом, не поставил оборудования, за которое истцом была осуществлена предоплата первоначальному продавцу до заключения соглашения о переуступке прав и обязанностей. Ссылаясь на невыполнение первоначальным продавцом его обязательств по указанному соглашению, ответчик отказывался от выполнения обязательств по контракту. МКАС удовлетворил требования истца, признав, что каких-либо доказательств, освобождающих ответчика от выполнения принятых им по соглашению о переуступке прав и обязанностей, он не представил.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 246 - 249.

В деле N 416/1998 (решение от 17.01.2000) <*> истец (кипрская фирма) предъявил иск к двум российским организациям, с одной из которых он подписал контракт, а на вторую по трехстороннему соглашению, заключенному истцом с обоими ответчиками, была переведена часть долга первого ответчика. МКАС, признав свою компетенцию рассматривать спор истца с первым ответчиком, пришел к выводу, что трехстороннее соглашение к контракту не может служить основанием для признания второго ответчика стороной контракта, а также доказательством его согласия на участие в разрешении споров по этому контракту в МКАС. Соответственно было прекращено производство по делу в отношении второго ответчика.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 177 - 179.

Что касается требований к первому ответчику, то в их удовлетворении было отказано, учитывая, что все обязанности первого ответчика по погашению долга в силу трехстороннего соглашения перешли ко второму ответчику. В решении указано, что в соответствии со ст. 391 ГК РФ в данном случае имел место перевод долга с согласия кредитора.

13. По сделкам, совершенным под условием, наступление
или ненаступление условия определяется с учетом
обстоятельств каждого случая, включая поведение сторон

Контракт, из которого возник спор (дело N 164/1992, решение от 25.01.94), содержал условие о его вступлении в силу после подтверждения покупателем (ответчиком) получения валютных средств на закупку товаров, предусмотренных контрактом. Такого подтверждения ответчик истцу не направлял. Однако выдал ему разнарядку (отгрузочную инструкцию) в обусловленном контрактом объеме и подписал дополнение к контракту, которым принял на себя обязательство произвести расчеты за товар путем открытия аккредитива. В дальнейшем ответчик сообщил истцу о принимаемых мерах по изысканию валютных средств.
МКАС не согласился с мнением ответчика о том, что контракт не вступил в силу. Вынося решение, обязывающее ответчика оплатить товар, МКАС исходил из того, что выдача ответчиком разнарядки означала указания истцу об исполнении контракта, т.е. признание контракта вступившим в силу. Подтверждением возможности производства оплаты, т.е. наступления условия, предусмотренного контрактом, признано также подписание ответчиком дополнения к контракту о порядке расчетов. Примерно аналогичные обстоятельства были установлены составом арбитражного суда при рассмотрении иска чешской организации к российской организации (дело N 142/1994, решение от 25.04.95) <*>. И в этом деле контракт сторон содержал условие о вступлении его в силу после подтверждения ответчиком получения валютных средств на закупку товаров, предусмотренных контрактом. Между тем через 7 месяцев после заключения контракта стороны подписали дополнение к нему, в котором были определены транспортные реквизиты. Считая, что подписание этого дополнения означает подтверждение вступления контракта в силу, истец дал указание изготовителю об отгрузке товаров на склад. Через два месяца после подписания дополнения ответчик направил истцу телекс о приостановлении отгрузок до его извещения, а еще примерно через 5 месяцев попросил истца считать контракт аннулированным. Не согласившись с предложением ответчика, истец потребовал возмещения убытков, вызванных расторжением контракта. МКАС пришел к выводу, что, поскольку дополнением к контракту, подписанным сторонами, ответчик дал согласие на отгрузку товара, контракт вступил в силу в день подписания дополнения.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 83 - 87.

В пункте 1.9 настоящего раздела излагаются обстоятельства дела N 198/1992 (решение от 28.06.95) <*>, в котором ответчик также оспаривал факт наступления условия, в зависимость от которого было поставлено вступление контракта в силу. И в этом деле, учитывая его обстоятельства, включая поведение сторон, МКАС, как отмечалось, признал, что контракт вступил в силу, и обязал ответчика выполнить его обязательства по оплате товара, предусмотренные контрактом.
--------------------------------
<*> См: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 124 - 127.

Рассматривая спор между российской организацией и австрийской фирмой (дело N 65/1997, решение от 10.01.98) <*>, МКАС квалифицировал соглашение сторон об урегулировании задолженности в качестве сделки, совершенной под отлагательным условием, учитывая, что соглашение предусматривало вступление его в силу в случае его согласования с тремя официальными российскими инстанциями. Поскольку эти инстанции не подтвердили согласия с этим документом и из материалов дела не усматривалось, что истец (российская организация) каким-то образом воспрепятствовал наступлению оговоренного сторонами условия, МКАС пришел к заключению, что соглашение сторон в силу не вступило. Не был с учетом обстоятельств признан вступившим в силу и договор о совместной деятельности, заключенный ливанской фирмой с российской организацией под отлагательным условием (дело N 289/1997, решение от 13.04.98) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Арбитражная практика... за 1998 г. С. 15 - 17.
<**> См.: Там же. С. 94 - 96.

При разрешении спора между российской организацией и турецкой фирмой (дело N 251/1999, решение от 28.04.2000) <*> МКАС квалифицировал в качестве существенного изменения обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, их договоренность о необходимости принятия совместного решения, если в определенный срок не наступит событие, имевшее важное значение для выполнения их договора (открытие кредитной линии). Соответственно были применены последствия, предусмотренные законом (ст. 451 ГК РФ) для случаев изменения и расторжения договора в связи с существенным изменением обстоятельств, а не для случаев невступления в силу условных сделок.
--------------------------------
<*> См.: Практика МКАС... за 1999 - 2000 гг. С. 251 - 260.

14. Признается действительным соглашение сторон о
применении к отношениям по заключенному между ними
контракту Общих условий поставок, предназначенных
для контрактов между партнерами из других государств

Выше нами отмечалось (в пункте 4 настоящего раздела), что в практике МКАС признается допустимым соглашение сторон о применении к их контракту Венской конвенции 1980 г. в случаях, когда одна из сторон контракта или обе его стороны имеют место основной деятельности в государствах, не участвующих в Конвенции, и она не может быть использована на основании пп. "b" п. 1 ст. 1 (как право государства, участвующего в Конвенции, применимое к данному контракту).
Встречались и случаи, когда стороны контракта включали в него ссылку на Общие условия поставок, разработанные для использования в соглашениях между организациями и фирмами определенных стран, притом что один из партнеров контракта имел место основной деятельности в ином государстве. Например, при рассмотрении иска шведской фирмы к российской организации (дело N 1/1994, решение от 16.11.94) было установлено, что контракт сторон содержит ссылку на Общие условия поставок СЭВ - Финляндия по вопросам, не решенным в контракте. Ответчик (российское предприятие) настаивал на том, что на основании ст. 566 ГК РСФСР применимым правом следует признать российское, учитывая, что контракт был заключен сторонами в апреле 1991 г. на территории России. Что касается ссылки в контракте на Общие условия поставок СЭВ - Финляндия, предусматривающие применение права страны продавца, то этот документ, по мнению ответчика, использован быть не может; в соответствии с п. 1.1.1 этих Общих условий поставок они применяются к отношениям по контрактам купли-продажи между организациями стран - членов СЭВ и юридическими лицами Финляндии, а продавец по контракту не является субъектом финляндского права. Арбитражный суд не согласился с доводами ответчика и применил при разрешении спора по вопросам, не предусмотренным в контракте, Общие условия поставок СЭВ - Финляндия, а по тем вопросам, которые не решены ни в контракте, ни в Общих условиях поставок, - право страны продавца. Мотивировал МКАС свое решение следующим образом. Включение в контракт условия о том, что во всем остальном, что в нем не предусмотрено, действуют Общие условия поставок СЭВ - Финляндия, означает, что стороны согласились подчинить свои правоотношения по данному контракту положениям этих Общих условий поставок. Независимо от того, являются или нет один или оба участника контракта юридическими лицами Финляндской Республики, они вправе были избрать положения, предусмотренные этими Общими условиями поставок, как и любые другие правовые условия.
Это решение МКАС, по нашему мнению, полностью соответствует принципу свободы договора, провозглашенному ГК РФ (см. п. 2 ст. 1 и п. 4 ст. 421).
Следует учитывать, что для применения в таких случаях Общих условий поставок, разработанных для отношений фирм и организаций из определенных стран, необходимо об этом соглашение сторон контракта. Подход МКАС к этому вопросу наглядно виден на примере иска югославской организации к российской (дело N 415/1994, решение от 07.07.95) <*>. Истец считал, что к контракту сторон применимы ОУП СЭВ 1968/1988 гг. Ответчик с ним согласился в заседании Арбитражного суда и просил отказать в иске в связи с пропуском срока исковой давности, предусмотренного этими ОУП. Состав арбитражного суда, отметив, что при отсутствии в контракте ссылки на ОУП СЭВ они не могут быть применены, определил применимое право на основании ст. 566 ГК РСФСР 1964 г., действовавшей на момент заключения контракта. Поскольку контракт был заключен в Москве, применимым было признано российское право. Если бы в контракте содержалась ссылка на ОУП СЭВ 1968/1988 гг., то тогда применимым было бы югославское право как право страны продавца (§ 122 ОУП СЭВ) и в этом случае вопрос о применении норм об исковой давности ОУП зависел бы от того, допускается ли югославским правом соглашением сторон изменять положения законодательства об исковой давности. При применении же к отношениям сторон российского права, как отмечалось выше, такое соглашение было бы признано недействительным и подлежали бы использованию нормы российского гражданского законодательства.
--------------------------------
<*> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда... С. 135 - 137.

15. Принципы имущественной ответственности,
предусмотренные Венской конвенцией 1980 г. и

<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>