стр. 1
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>






МЕЖДУНАРОДНАЯ КАФЕДРА-СЕТЬ UNESCO/ICES
«ПЕРЕДАЧА ТЕХНОЛОГИЙ ДЛЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ»





Т. С. Георгиева

Русская культура:
история и современность




Рекомендовано Министерством общего
и профессионального образования
в качестве учебного пособия
для студентов высших учебных заведений










УДК 008(091)(470)(075.8)
БВК 71.1(2Рос)я73
Г36

Георгиева Т. С.
Русская культура: история и современность: Учеб. пособие. — М.: Юрайт-М, 2001. — 572 с.
ISBN 5-94227-073-2

На богатом фактологическом материале показана история возникновения и развития русской национальной культуры. Дается анализ теоретических и методологических аспектов культуры — в результате во всей ее многогранности предстает неповторимая самобытность русской культуры и вместе с тем открытость ее другим народам.
Книга живо передает дух исторических эпох, через которые прошла Россия, ее культура, вплоть до наших дней.
Рекомендована Министерством общего и профессионального образования РФ в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений и может быть полезна всем интересующимся отечественной культурой.

УДК 008(091)(470)(075.8)
ББК 71.1(2Рос)я73

Учебное издание


Татьяна Серафимовна Георгиева
РУССКАЯ КУЛЬТУРА:
история и современность


Лицензия ИД № 02265 от 07.07.2000.
Подписано к печати 23.12.2000. Формат 60x90'/i„. Бумага газетная.
Гарнитура Школьная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 36. Уч.-изд. л. 36.
Тираж 3000 экз. Заказ № 1034.
Издательство «Юрайт-М»
105037, Москва, городок им. Баумана, д. 3, корп. 4, стр. 10.
Тел.: (095) 742-72-12. E-mail:urait@aha.ru
Home Page: www.aha.ru/˜urait

Отпечатано с готовых диапозитивов в ГУП ордена «Знак Почета»
Смоленской областной типографии им. В. И. Смирнова.
214000, г. Смоленск, проспект им. Ю. Гагарина, 2.

ISBN 5-94227-031-7 000 «Юрайт-М», 1998

К ЧИТАТЕЛЮ

В условиях нового мышления и концепции единой мировой цивилизации интерес к культуре, ее истории, культуре русского народа в особенности, необычайно возрос.
Парадоксально, но факт: русская культура, культура одного из самых многочисленных народов России, культура говорящих и «исповедующих» русскую культуру, а потому искренне считающих себя русскими, остается у нас малоизученной.
Тем более отрадно отметить научно-исследовательский характер работы доктора философских наук Т. С. Георгиевой «История русской культуры», использующей впервые в нашей печати архивные документы — свидетельства очевидцев далеких эпох, передающих сам дух истории, особенности сознания наших предков, их любовь к прекрасному, к окружающей природе.
Несомненную научно-теоретическую и познавательную ценность представляет первая глава работы, которая посвящена истокам русской культуры, несет в себе содержательную разработку этого динамично развивающегося явления, а также анализ спорных вопросов и различных, порой прямо противоположных точек зрения на проблему возникновения самого русского народа и его культуры.
Автор показывает яркую самобытность и богатство русской национальной культуры, существование которой отрицается сегодня некоторыми теоретиками.
Со всей полнотой и убедительностью в учебном пособии раскрывается синкретичность сознания русского народа, обожествление им природы. Это до сих пор определяет творчество русского народа, проявляется в эстетическом оформлении предметов быта, утвари, жилища и т.п.
С позиций историзма автор останавливается на духовных областях общественного развития, на процессе становления самосознания личности русского человека, анализе причин, тормозивших в прошлые века и тормозящих ныне динамику развития в данной области, а также на поиске путей их успешного преодоления в интересах стимуляции творческой деятельности и использования в полной мере исторического опыта русской нации.
В учебном пособии исследуются многие аспекты культуры пусского народа: уровень и рост его грамотности, просвещенности, возникновение и развитие публицистики и т.д. Вместе с этим в книге находят отражение новые, эвристические методы интеграции эстетической и нравственной культуры российского общества, принявшего христианство и вставшего на путь общеевропейского развития.
Перед нами разворачивается картина становления экологического сознания россиян, предстают первые «экологи» — Петр I и Екатерина II. В книге также описывается трепетно-бережное (часто еще языческое) отношение к природе простого народа, воспевавшего и одухотворявшего ее.
Важным аспектом в работе является не только раскрытие практических сторон развития различных сфер культуры русского народа, но и анализ актуальных задач художественной критики прошлого в исследовании идейно-эстетических и нравственных ценностей искусства, а также освоение опыта прошлого обществом в различные эпохи становления.
Актуализирует работу Т. С. Георгиевой и анализ теоретических и методологических основ различных направлений в теории и практике культуры России. Останавливаясь на многих из них, в частности на «символической», натуралистической и других концепциях русской культуры, европоцентристских и иных взглядах, автор раскрывает их теоретическую поливариантность, внутреннюю противоречивость. В результате такого подхода столь сложные и вместе с тем важные для обогащения науки и практики, а также представления о них наших читателей аспекты культурологических направлений в развитии отечественной науки, как своеобразие и самобытность феномена «русская культура», получают в работе детальное научное освещение.
Особого внимания заслуживают главы, посвященные зарождению философского мышления на Руси, развитию русской философии, с момента возникновения несущей в себе высокий духовно-нравственный потенциал, что во многом объясняет авторитет и влияние русских философов, в силу известных обстоятельств оказавшихся в конце XIX — начале XX в. за рубежом, на западную философию.
В историческом ракурсе в работе проанализированы актуальные вопросы воздействия искусства, особенно литературы, драмы, живописи и музыки, на творчество и общественную активность личности, на формирование мировоззренческих, эстетических и нравственных ценностей. Рассмотрены важные проблемы искусства, всегда выступавшего в России в ее «минуты роковые» как средство гуманизации духовной жизни общества. Значительную ценность представляют главы, посвященные русской культуре зарубежья, раскрывающие бережное отношение к ней наших зарубежных соотечественников.
Автору учебного пособия удалось показать не только неповторимую самобытность русской культуры, но и ее открытость другим народам, общность с мировыми тенденциями в развитии культуры.
В заключение необходимо подчеркнуть, что данную работу отличают четкость формулировок, ясность постановки проблем, логически стройная структура, сформированный, несмотря на молодость культурологической отечественной науки, терминологический аппарат.
Историчность, документальная достоверность материала учебного пособия представляют большую научно-теоретическую и познавательную ценность.
Работа Т. С. Георгиевой нацеливает на активное обогащение знаний. Вдумчивое знакомство с ней было бы полезно не только преподавателям и студентам, но и широкому кругу читателей, живущих как в России, так и за ее пределами, всем тем, кто хотел бы побольше узнать о самобытной, богатой и, как это ни странно, еще мало изученной русской культуре, расширить при этом рамки своего духовного мира, своей общей культуры.
«История русской культуры» — это добротная, свежо и увлекательно написанная настольная книга для каждого, кто размышляет о судьбах русской культуры, кто созидает ее.

В. П. Демин
Заместитель министра культуры Российской Федерации, доктор искусствоведения, профессор, действительный член Академии гуманитарных наук России, член-корреспондент Российской академии образования



***

Учебное пособие «История русской культуры» безусловно является важным словом в российской исторической литературе, поскольку автор, доктор философских наук Т. С. Георгиева, сумела по-новому подойти к истории России. Отказавшись от уже привычного взгляда на историю, как историю завоеваний и приращений, как историю создания географически «громадной» и именно поэтому «влиятельной» империи, она сумела найти новые корни славы российской и могущества российского в культурном развитии, в развитии и становлении ее высокой духовности.
При этом автор очень большое внимание уделяет позитивному взаимодействию самобытной сплавленной культуры русской с культурами соседних народов. Именно через это взаимодействие утверждается тот интересный евразийский феномен русской и российской культуры, без учета которого сегодня трудно объяснить как те или иные факты истории страны, так и ее настоящее и будущее.
Учебное пособие, как представляется, является одной из первых попыток написать новую ненасильственную историю России, где диалог культур, философских идей, взаимодействие конфессий больше говорят о принципах тех или иных исторических свершений, чем перечисления вооруженных конфликтов, завоеваний и насильственных присоединений народов и территорий.
В научный оборот вводится большой по объему, интересно подобранный и добротно откомментированный материал по русской культуре в самом широком понимании этого термина. Он включает данные по народному творчеству, духовному наследию России, о памятниках архитектуры и истории. Глубоко анализируется русская литература, начиная с письменных памятников Древней Руси и кончая произведениями современников. Приводятся перспективы формирования и развития русской философской мысли.
Новизной отличается и подробный анализ роли той части русской культуры, которая волею исторических судеб оказалась за рубежами страны. Носителями этой оставшейся по своему духу и содержанию русской культуры стала российская эмиграция, как послереволюционной, так и последних волн.
Сегодня мы становимся свидетелями многих противоречивых последствий развития цивилизации, все более приобретающих глобальный характер. Учебное пособие «История русской культуры» свидетельствует о том, что объективные и субъективные причины глубоких противоречий между материальной и духовной деятельностью в российском обществе проявляются не только в экономической, но и культурно-духовной сфере. Исторический опыт, нашедший отражение в работе, свидетельствует о том, что культура требует к себе такого же, если не большего, внимания, как и экономика.
Задачи социального и экономического развития выдвигают необходимость глубокой и качественно новой динамики всех сфер человеческой деятельности, в области культуры прежде всего. Она, в конце концов, определяет характер и уровень нашей цивилизации.
Для ЮНЕСКО второго пятидесятилетия своей деятельности стержневой программой становится в 90-е годы культура мира, как культура ненасилия, уважения государственности многочисленных и многообразных народов, их взаимодействия, уважения прав человека. Думается, что учебное пособие доктора философских наук Т. С. Георгиевой приближается по своим подходам к этим идеям и принципам и уже поэтому представляет огромный интерес и значение для воспитания нового поколения в духе истинной демократичности и терпимости.

И. В. Данилов
Чрезвычайный и Полномочный Посол, заместитель Постоянного представителя ЮНЕСКО в Российской Федерации

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
Ф. Тютчев



ВВЕДЕНИЕ

Чем печальнее для современников, тем интереснее для истории.



Изучение народом своего прошлого осуществляется не просто ради любознательности, оно должно питать современность историческим опытом. Эту мысль хорошо выразил известный исследователь древнерусской литературы Д. С. Лихачев: «Мы должны поставить памятники прошлого на службу будущему. Ценности прошлого должны стать активными участниками жизни настоящего, нашими боевыми соратниками»1.
Настоящее исследование посвящается русской проблематике: не только освещению уже не однажды в истории описанных явлений, но и их переосмыслению с позиций современности и прошедших веков, позволяющих с помощью новых документов и свидетельств по-иному интерпретировать, казалось бы, устоявшиеся представления; раскрытию новых, доселе неизвестных страниц нашей истории, особенно касающихся вопросов самосознания русского народа, своеобразия его традиций, обычаев, философско-эстетического мышления, т.е. духовной культуры в самом широком смысле этого полисемантического слова.
Автор полагает, что в освещении проблемы русской культуры, а также самой постановки вопроса о праве русского народа на историю своей собственной культуры, ее своеобразия и т.п. правомерны различные подходы. Автор избирает свой концептуальный путь.
В данной работе все разделы так или иначе рассматриваются в сопоставительном аспекте теоретических и практических положений. С самой первой темы — этапа зарождения русской культуры, ее становления и до последней подчеркивается ценностная ориентация всех компонентов русской культуры, рассматриваемой в тесной связи или на фоне социально-политических, экономических и иных ситуаций и представлений о них в обществе.
Структурно каждая глава содержит в себе, как правило, последовательно материалы по таким образующим и составляющим содержание- культуры компонентам, как образование и просвещение, издательство и печать, наука и техника, религия и общественные настроения, литература и драматургия, театр и музыка, живопись и скульптура, архитектура и усадебное строительство, народные промыслы и народное творчество.
Все богатство и многообразие русской культуры рассматриваются сквозь призму деятельности исторических личностей, их роли и влияния как субъектов исторического процесса.
Далее, дается содержательная разработка такого исконно русского явления, как открытость русской культуры (так же как и прозелитизм русской церкви, христианства на Руси), ее необыкновенная способность культурное достояние одного народа делать достоянием всех. Именно в связи с этим в наше время некоторые вообще отрицают правомерность даже самой постановки вопроса о русской культуре, отвергая «русскость», как таковую. Упомянутые блоки информации дают исчерпывающий ответ и на этот вопрос даже самым сомневающимся.
В ретроспективе на основе глубокого анализа раскрывается процесс зарождения философского мышления на Руси, постоянного нравственного возвышения русской философии, ее сложный, далеко не однозначный характер, благотворное воздействие на духовную жизнь российского общества, не говоря уже о влиянии русской зарубежной философии конца XIX — начала XX в. на западную философскую мысль и мышление в целом.
Высокая нравственность и одухотворенность философских исканий русских художников определили многоассоциативность русского искусства и немало способствовали формированию общенародного типа русской культуры: творцом ее, основной целью и ценностью является сам человек.
На большом историческом материале показана особая роль русского национального искусства в становлении этой самобытной, отличающейся духовным богатством и многокрасочностью культуры.
Итак, в центре нашего внимания — русская культура, понимаемая как образ жизни коренного населения страны — России, его веками складывавшиеся в трудах и жертвах традиции, святыни и радости, творения его высокого духа и нравственной чистоты.

Глава I. ДРЕВНЯЯ РУСЬ

«Откуда есть пошла Русская земля?» (VI в.). Первые «великие князья» русские (IX—Х вв.}. Династия Рюриковичей. Образ жизни, обычаи, представления наших предков. Крещение Руси Владимиром (980—1015). Кирилл и Мефодий. Ярослав Мудрый (1019— 1054]. «Русская Правда».



Изучение истории русской культуры обычно начинается с периода становления Руси как самостоятельного государства. Однако истоки русской культуры уходят в глубь веков, в историю славянских племен и их предков, а также русов, или россов.
Наибольшей популярностью в научной литературе пользуется периодизация древнейшей славянской истории, предложенная известным исследователем Б. В. Торнунгом. В ней выделяются такие исторические периоды: 1) языковые предки славян в эпоху неолита и энеолита (V—III тысячелетия до н.э.); 2) протославяне (конец III — начало II тысячелетия до н.э.); 3) праславяне (XV в. до н.э. — VII в.. н.э.)2.
Конец праславянского периода, т.е. V—VII вв., называется периодом великого переселения народов (начавшегося еще в IV в.), в результате которого происходит формирование южных, восточных и западных славян. Именно в этот период вокруг по-лянского Киева и реки Роси складывается могучий союз славянских племен, охватывающий и левобережную лесостепь до земли северян включительно. Они описываются греческими летописцами, императором Маврикием и Константином Порфирородным, и воюют с Восточно-Римской империей, начиная таким образом вековой антагонизм двух племен — эллинского и славянского, которые и ныне еще спорят о первенстве на Балканском полуострове.
Первый русский летописец Нестор, монах Киево-Печерской лавры, в XII в. рассказывает о том, где именно поселились за два столетия перед тем различные племена, составившие группу среди прочих славян и получившие название славяно-русов.
В ту эпоху было мало разницы между русскими и польскими славянами, но принятие двух соперничающих религий — византийской и римской, влияние противоположных цивилизаций — греческой и латинской, а также двух литератур и алфавитов создали в недрах одного и того же племени два соперничающих и враждующих народа. Славянство, выработанное ляхами, поборниками римской церкви и западного влияния, сформировалось в Польшу; славянство, выработанное варягами, приверженцами греческой церкви и византийского влияния, сложилось в Россию; но первоначально на Висле и Днепре жили только славяне, поклонявшиеся одним и тем же богам, имевшие одно и то же предание и говорившие на одном и том же языке. Это единство происхождения было разрушено соперничеством церквей и борьбой правительств.
Что касается славянских языков, то и здесь нужна небольшая историческая справка. Надо отметить, что славянские языки входят в языковую семью индоевропейских языков, объединяющую индийскую, иранскую, армянскую, италийскую, кельтскую, германскую и другие группы. На основе одного из индоевропейских диалектов сформировался так называемый праславянский язык, явившийся родоначальником всех современных славянских языков. (Сейчас на них говорят свыше 290 млн человек.)
По мере расширения миграционных процессов у славян происходило разложение племенного строя. В результате дробления и смешивания племен складывались новые общности, носившие территориально-политический характер. Особенности ландшафта, где обитали племена, определяли их названия. Например, поляне — живущие в поле, древляне — живущие в лесах3.
Русская народность образовалась на территории, заселенной в древности племенами вятичей, полян, кривичей, радимичей, словен, северян и др. В ее образовании участвовали и неславянские племена (весь, голядь, меря, мурома), постепенно обрусевшие и воспринявшие русский язык. Своими корнями она восходит к древним славянам Восточной Европы, где на протяжении длительного периода складывалась их этническая, хозяйственная (пашенное земледелие, оседлое скотоводство, обработка металлов) общность при господстве патриархального родового строя,
Хотя на территории Восточной Европы, Сибири и Дальнего Востока рабство было известно с древнейших времен, оно не стало основой нового общественного строя. Развитие пашенного земледелия, скотоводства и промыслового хозяйства у восточных славян способствовало производству в рамках общинного строя.
Члены территориальной общины — верви — низшего звена организации непосредственных производителей, объединявших хозяйства отдельных семей, совместна владели сенокосными и местными угодьями, а пашенные земли были поделены между отдельными крестьянскими хозяйствами.
Первые исторические сведения о Руси, о народе «рус», или «росс», относятся к VI в. н.э.
Л. Н. Гумилев отмечает: «Как ныне установлено, славяне не были аборигенами Восточной Европы, а проникли в нее в VIII в., заселив Поднепровье и бассейн озера Ильмень. До славянского вторжения эту территорию населяли русы, или россы, — этнос отнюдь не славянский»4. Еще в Х в. Лиутпранд Кременский писал: «Греки зовут Russos тот народ, который мы зовем Nordmannos — по месту жительства» — и помещал этот народ рядом с печенегами и хазарами на юге Руси5.
Скудные остатки языка россов — имена и топонимы — указывают на их германоязычие. Названия днепровских порогов у Константина Багрянородного приведены по-русски: Ессупы, Ульворен, Геландра, Ейфар, Варуфорос, Леанты, Стру-вун — и по-славянски: Островунипрах, Неясить, Вулнипрах, Веруци, Напрези.
Бытовые навыки у славян и русов были тоже различны, особенно в характерных мелочах: русы умывались перед обедом в общем тазу, а славяне — под струёй. Русы брили голову, оставляя клок волос на темени, славяне стригли волосы в «кружок». Русы жили в военных поселках и «кормились» военной добычей. Авторы Х в. никогда не путали славян с русами6.
Остатки антов, по-славянски — полян, объединились с этносом русов в Х в., что проявилось в образовании государства, называемого в наше время «Русь в узком смысле»7.
Распространено мнение о привнесении термина «Русь»8 в Восточную Европу скандинавскими дружинниками (именовавшимися на Руси варягами). Но его первое упоминание на юге Восточной Европы в так называемом «Баварском хронографе», составленном между 811 и 821 гг., (Ruzzi — названы после хазар, обитавших между Доном и Волгой), относится ко времени, когда присутствие норманнов в этом регионе еще не прослеживается. Название скорее всего южное, неславянское и восходит ко времени ранее IX в. В этом же столетии оно выступает как обозначение этнополитического образования, не совпадающего территориально ни с одним славянским союзом племенных княжеств: «Русь» в IX в. включала помимо земли полян значительную часть территории Северского союза.
Формирование русской государственности, по преданиям, начиналось в двух основных центрах — в Киеве и Новгороде.
Мощный союз славянских племен сложился в Среднем Поднепровье в VI в. Поляне под предводительством Кия и его братьев Щека и Хорива заложили городище, позднее выросшее в город Киев. Находящийся на пути днепровской магистрали, защищенный от набегов степняков обширными лесостепными пространствами, Киев стал центром процесса интеграции восточнославянских племен в южной полосе.
Известно также, что первым князем у северных племен был Рюрик, которого пригласили на княжение ильменские славяне «из-за моря».
В «Повести временных лет» указывается 862 г. как год «призвания» норманнского «конунга» (князя) Рюрика. Рюрик был варяг из этноса руса. Он принял предложение «Гостомысла» или «партии гостомыслов»9.
Истощенные раздорами и междоусобицами русы решили сами призвать себе варягов10. Вот как пишет об этом Нестор:
«Поищем себе, — сказали они, — князя иже бы володел нами и судил по праву». Тогда, продолжает Нестор, «реша Руси чудь и славяне (Новгород) и кривичи все: земля велика и обильна, а наряда в ней нет, да пойдете княжить и володеть нами!»
Здесь уместно отметить, что вопрос о варягах — довольно сложный и вместе с тем спорный. Одни считают, что варяги — это славяне, другие, что варяги — это изгнанные из отечества как славяне, так и скандинавы. Неудивительно поэтому, что часто русов называли тогда также варягами, а в первых русских законах можно без труда увидеть сходство со скандинавскими законами — в Русской Правде Ярослава в первую очередь.
Норманнский конунг Рюрик прибыл к русам со своими братьями Синеусом и Трувером. В переводе скандинавские имена братьев означают: Миротворный, Победоносный и Верный.
Собрав «своих братии и семейства», т.е. дружины, они переплыли Балтийское море и расположились по окраинам территории, которую им предстояло защищать.
Часто варяги ассоциируются с викингами. Действительно, в это время, примерно в VIII в., началось и затем развилось в IX в. новое явление — движение викингов. Позднее, в IX в., они обосновались в Северной Франции — теперь это Нормандия.
Викинги боялись смерти, но скрывали это друг от друга, наедаясь перед битвой опьяняющими мухоморами.
Методы химической стимуляции применялись даже в Средней Азии: басмачи перед атакой натирали ноздри коней опиумом, а сами накуривались анашой, притупляющей чувство страха11.
Итак, Рюрик построил на земле словен город Ладогу, а его братья Синеус и Трувор обосновались в Изборске и на Бело-озере.
Новгород объединял северные славянские племена системой торговых путей, рек и волоков. Через него проходил путь «из варяг в греки». Через него же по Волге и ее притокам, через Каспийское море пролегали торговые пути в Среднюю Азию и в арабские страны.
Таким образом, в середине I тысячелетия н.э. существовало два самостоятельных, независимых друг от друга региона восточных славян с различными культурными традициями, языковыми диалектами, экономическими связями, поклонением различным языческим божествам.
Существенно различались и формы складывающейся государственности: вечевая форма на севере и автократическая на юге.
В 864—869 гг. Киеву12 (где сидели русские каганы (правители) Дир и Аскольд — прямые потомки Кия, а вовсе не сбежавшие от Рюрика конунги13) были подчинены Полоцк и Смоленск14.
Нанятые Рюриком варяги захватили Киев, почти не встретив сопротивления, убив только двух правителей. Киев был захвачен для сына Рюрика, называемого в летописи Игорем Старым. (Может быть, потому, что его первенец — Святослав родился у него, когда Игорю было 60 лет.)
История становления Руси как самостоятельного государства связана с взаимодействием славяно-русов с соседними народами. На Западе они соприкасались с кельтскими и германскими племенами, на северо-западе — с балтийскими, на северо-востоке — с финскими и угорскими племенами, на юге — с Византией. Культура разных племен и народов накладывала отпечаток на славяно-русские племена, испытывая их взаимовлияние. В силу этого русская культура приобретала черты «общеевропейскости и общечеловечности, которые в силу ряда благоприятных причин дожили до нашего времени»15.
В 1982 г. в Бухаре среди средневековых астрономических книг нашлась рукопись на персидском языке, в которой содержится рассказ о Руси первой половины IX в.
Сообщается, что это — обширная страна, а ее жители непокорны, держатся вызывающе, воинственны... Эта страна чрезвычайно богато одарена природой всем, что необходимо. Одна часть их (русов) — рыцарство. Жрецы пользуются у них уважением. Они ежегодно платят правительству девятую часть своих доходов и торговой прибыли. Город Куяба (Киев) расположен в приятной местности. Он — место пребывания царя. Там (в Киеве) выделываются разнообразные и ценные мечи.
В IX в. местные княжения восточных славян объединились в Киевское государство, аналогичное каролингскому на Западе. Во второй половине XI в. Киевская Русь так же, как двумя столетиями раньше империя Карла Великого пережила процесс феодального раздробления. Русь стала типичным феодальным государством — конгломератом княжеств.
О русах VI в. пишут, что «это мужи огромного роста». Арабы сообщают о русах: «Они были высоки, как пальмы».
Позднее, в IX—Х вв., восточные авторы описывали русов так:
«Русы мужественные и храбрые... Ростом они высоки, красивы собой и смелы в нападениях». Император Маврикий отмечал терпеливость русов, которые могут часами сидеть в засаде, погрузясь в воду и дыша при помощи тростника.
По словам Льва Диакона, видевшего русов в битве, они держались плотной массой и были похожи на медную стену, усеянную копьями и сверкавшую от щитов. От них слышались сдержанные клики, ропот, напоминавший шум моря. Огромные щиты закрывали их до земли, и когда они обращали тыл, то закидывали эти щиты на спину и делались неуязвимыми. Они, как и норманны, в пылу битвы не помнили себя, никогда не сдавались, потерпев поражение. Убежденные в том, что в загробной жизни павшие под ударами врага осуждены служить ему, они распарывали себе животы.
Греки издавна ценили храбрость русов и нанимали их к себе на воинскую службу. Под именем русов или варягов они составляли собственную гвардию императора и занимали достойное место во всех византийских армиях. В походе на Крит (902), например, участвовало семьсот русских; в Ломбардской экспедиции (925) — четыреста пятьдесят, в греческом походе (949) — пятьсот восемьдесят четыре.
Русские варяги охотно нанимались в дружины к иноземным нациям, в том числе в Византию16.
Вместе с тем летописи единогласно славят гостеприимство славяно-русов: путешественника они встречали с радостью, а уходя из дома, оставляли дверь открытой и готовую пищу для странника.
Купцы, ремесленники охотно посещали славяно-русов, которые не угрожали им ни воровством, ни разбоем.
Преемник Рюрика Олег, по одной версии — скандинав, по другой — представитель местной знати, в 882 г. захватил Киев — центр Руси и подчинил себе другие племена словен: древлян — в 883 г., северян — в 884 г., радимичей, плативших до этого дань хазарам, — в 885 г. Это государство в целом в Х в. носило название «Русь» или «Русская земля» и распространялось с региона Среднего Поднепровья на всю территорию, подвластную киевским князьям.
Примерно в IX в., ко времени уже довольно широких деловых операций с участием арабских, византийских и западноевропейских купцов, возрастает значение Киева как центра посреднической торговли между Западом и Востоком. Транзитная торговля через Южную Русь еще более оживилась, после того как норманны и венгры перекрыли пути по Средиземноморью и Южной Европе. В самом Киеве деловые отношения развивались в тесной связи с церковной жизнью. В дни религиозных праздников, а также по выходным дням в соборы, церкви и монастыри стекалось множество людей, среди которых было очень удобно рекламировать свой товар. На первых порах торговля проходила прямо в храмах. Позднее она была вынесена на обширные прицерковные площади. В день ее открытия перед храмом поднимался крест или флаг. Это означало, что торг охраняется церковью или княжеской властью.
Пользоваться собственными весами торговцам не разрешалось. Официальные меры длины (локоть и т.д.), а также коромысловые весы хранились в церквях под их надзором.
Волжский путь занимал важнейшее место во внешней торговле Руси и по времени сложился ранее, чем другие. Однако с IX в. для русских купцов заметно возрастает значение черноморской торговли. «Великий путь из варяг в греки», проходивший через Неву, Ладожское озеро, Волхов, Ловать и Днепр, играл особую роль в развитии торговых связей с Константинополем.
Первой известной политической акцией Древнерусского государства было посольство в Константинополе (древнерусское название — Царьград) — столице Византийской империи, наиболее могущественного государства Восточного Средиземноморья и Причерноморья.
В 907 г. киевский князь Олег (882—912) привел морем и сушей флот из 2 тыс. лодок к столице Византии Царьграду. Результатом похода, при котором были опустошены окрестности Константинополя, было заключение в 907 и 911 гг. двух выгодных для Руси мирных договоров. Их тексты, донесенные древнерусской летописью начала XII в. «Повесть временных лет», — самые древние памятники русской дипломатии и права. А сам русско-византийский договор 911 г. является первым русским памятником славянской письменности.
Имя Олега окружено чудесными легендами о необыкновенной находчивости, храбрости и мудрости князя, прозванного народом Вещим. И не без оснований: за короткий срок он достиг по суше ворот Царьграда на лодках, приделав к ним колеса и оснастив их парусами. Увидев гонимые ветром челны у стен своего города. Лев VI Мудрый страшно напугался и немедленно согласился заплатить дань. Но греки решили избавиться от русских, предложив им отравленные яства. Олег прознал об их вероломстве и наложил тяжелую дань на греков, заключив с ними выгодный торговый договор. В знак победы он повесил свой щит на знаменитых Златых вратах.
До нас дошла легенда о том, что один кудесник предсказал Олегу смерть от его любимого коня. Олег послушал кудесника и запретил когда-либо давать ему этого коня. Через пять лет, когда Олег узнал о том, что конь его умер, он решил попрощаться со своим верным боевым товарищем и посмеяться над невежеством и обманом кудесника. Но из черепа коня выползла гробовая змея и смертельно ужалила Олега в ногу.
Преемник Олега киевский князь Игорь (Старый, согласно летописи — сын Рюрика, 912—945) в 941 г. совершил новый, теперь уже третий по счету поход на Константинополь. Побежденный с помощью греческого огня, Игорь все-таки сумел собрать силы и вновь пойти в поход на оставленный им Царьград. Текст заключенного тогда в 944 г. договора также сохранился в летописи. Сам же Игорь на обратном пути был убит древлянами, с которых он по пути в Византию собрал дань.
После гибели Игоря государством правила его вдова княгиня Ольга (945—964). Ольга поддерживала мирные отношения с Византией. В 946 или 957 г. (этот вопрос спорен) она совершила дипломатический визит в Константинополь и приняла христианство17.
Авторитетные исследователи, однако, считают, что Ольга приехала в Царьград уже крещеной, со своим духовником Григорием, а крестилась она якобы еще в Киеве в 957 г.18 В связи с этим актом существует много легенд. В 1996 г. появились и новые данные исторических исследований, позволяющие утверждать, что Ольга получила крещение еще при рождении, так как она якобы не из Пскова, а родилась в императорской византийской семье и приезжала в Константинополь просто навестить своих близких. Во всяком случае, записи об акте ее крещения там нет, хотя о пышном и теплом приеме императором Константином Порфирородным есть несколько упоминаний. Как сообщает Нестор, на приеме у Константина Багрянородного Ольга была так «красива лицом», что базилевс влюбился в нее, а ей уже было тогда 62 года! Неудивительно, что, когда Ольга была моложе, ей было в 946 г. 54 года, князь Мал не просто влюбился в нее, но и довольно настойчиво сватался.
Похоже, что первой заботой Ольги, оставшейся в сущности своей язычницей, была языческая месть древлянам за смерть мужа.
Лев Диакон сообщает, что Игорь, захваченный в плен, «был привязан к двум деревам и разорван на две части»20.
Нестор подробно рассказывает, как древляне посылали к Ольге два посольства, чтобы умилостивить ее, и предложили ей брак с их князем Малом. Но она хитростью погубила их, одних зарыв живыми, а других уморив в бане. Осаждая их город Коростень, Ольга предложила им мир с условием дать ей в окуп по три голубя и по три воробья от каждого дома.
Привязав к лапкам птиц горючую смолу, она выпустила их, и они, прилетев к себе домой в деревянный город, подожгли его. Город выгорел весь дотла, и Ольга, наконец, часть коростенцев перебила, а оставшихся обратила в рабство.
Несмотря на свою жестокость, Ольга тяготела к христианству и пыталась уговорить вначале Игоря, а потом сына Святослава принять крещение.
Князь Святослав родился в 942 г. Его отцом был князь Игорь, и в этом 942 г. ему было более 60 лет, а его жене Ольге было 49— 50 лет21. Святослав был их первенцем22.
Ольга с сыном жила не в Киеве, а в Вышгороде, где «кормильцем» Святослава, т.е. учителем, был некто Асмуд, а воеводой — его отец Свенельд.
Установленная княгиней Ольгой дружба Киева с Константинополем была полезна для обеих сторон. Еще в 949 г. 600 русских воинов участвовали в десанте на Крит, в 962 г. русы сражались в греческих войсках в Сирии против арабов.
После гибели князя Игоря, когда князем стал его малолетний сын Святослав, регентшей была его мать, Ольга, а главой правительства Свенельд. И позднее, когда 15-летний сын Ольги Святослав начал ходить в походы, княгиня возглавляла правительство. До самой своей кончины в 969 г., когда княгине Ольге было 76 лет, она была очень деятельной. Она воспитывала внуков и управляла государством, так как Святослав предпочитал ходить в походы. Понимая важность акта крещения, Ольга убеждала в этом и Святослава. Но Святослав (957—972) был непоколебим и объяснял свое нежелание тем, что его дружинники будут смеяться над ним. Поведение Святослава понятно, если иметь в виду, что княжеская дружина представляла собой вольное военное товарищество. Дружинники — свободные люди, и отношения их к князю определялись вольной службой и верностью. Нестор хвалит прямоту Святослава и его честность. Предполагая воевать с кем-нибудь, Святослав посылал им сказать: «Иду на вас!»
Лев Диакон, присутствовавший при заключении Доростельской капитуляции Святослава со своим врагом императором Цимиа-химием, описывает Святослава так: он был среднего роста, но крепкого телосложения, с широкой грудью, толстой шеей, голубыми глазами, густыми бровями, плоским носом, длинными усами, короткой бородой, на обритой его голове была оставлена прядь волос как признак его благородного происхождения, в одном ухе висела золотая серьга, украшенная рубином и двумя жемчужинами.
Испуганные поражением русских князей Аскольда и Дира и испытывая благоговейный страх перед христианской святыней патриарха Фотия, русы, как сообщают византийские летописи, «отправили послов в Константинополь просить крещения». Тогда император Василий Македонянин23 прислал к ним архиепископа Фотия, который совершил перед ними чудо: ввергнул Евангелие в пламя, но огонь не коснулся святой книги. Так Аскольд волей случая оказался первым христианским русским князем, отсюда и благоговение к его могиле и к его памяти, а 867 г. вошел в историю как год частичного крещения Руси Фотием.
Так или иначе христианство Ольги осталось незамеченным на Руси, а масса дружинников питала только отвращение к христианству. Тем более что в дружину нередко приглашались норманны — варяги, славившиеся в те времена своим воинским искусством и агрессивным нравом. Не случайно поэтому при княжичах в числе воспитателей-советников и воевод были варяги. У Игоря воспитателем и воеводой был варяг Олег, у Святослава — тоже варяг Свенельд, у Владимира (сына Святослава) эту роль исполнял его дядя по матери — Добрыня.
Надо отметить, как пишет Л. Н. Гумилев, что старшее поколение носит скандинавские, а младшие — славянские имена, т.е. теперь вся власть сосредоточилась в руках славян либо ославяненных россов. На Руси восстановлены традиции и тот путь, по которому она двигалась до варяжской узурпации24.

Глава II.
КНЯЖЕНИЕ ВЛАДИМИРА МОНОМАХА
В КИЕВЕ (1053—1125)

Его «Поучение». Культура Киевской Руси. Падение Киева (1169). Междоусобицы. Нестор: «Вся земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет».


Святослав оставил трех сыновей: Ярополка Киевского, Олега Древлянского и Владимира Новгородского. Но мира между братьями не было. В одном из междоусобных боев Ярополк погубил Олега, но, в свою очередь, погиб от руки Владимира. Владимир, влюбившись в беременную невесту Ярополка, взял ее себе в жены и стал киевским князем (980—1015)1.
Владимир стремился объединить все земли русские в единое государство. Однако упрочению централизованных начал препятствовали различные факторы: антикиевские настроения местных княжеских династий, постоянная угроза внешних нашествий, сложность отношений с соседней Византией и другими христианскими странами Европы, соперничество с Новгородом и др. Древнерусский политеизм представлял собой не только серьезные препятствия для налаживания с другими странами экономических связей и культурного общения. Многобожие оставалось препятствием и на пути консолидации племенных союзов в единое национальное объединение. Жители каждого региона поклонялись своим богам, враждебно относились к божествам соседей. Язычество закрепляло патриархально-племенные отношения: кровную месть, многоженство, обычаи человеческих жертвоприношений, сжигание жен вместе с умершими мужьями, рабство и т.п.2
Князь Владимир предпринял попытки создать пантеон, в котором были бы представлены божества разных земель и народов, живших в пределах Древней Руси. Но когда эта попытка не увенчалась успехом, он решил объединить их религией с единым, лишенным этнических признаков Богом, религией, стирающей прежние родоплеменные отношения и традиции и утверждающей принцип единения исключительно по вероисповедальному признаку.
При выборе религии князь Владимир мог ориентироваться на мусульманский Восток, иудейских хазар, католический Рим и православную Византию. В силу сложившихся экономических, военных и социально-политических отношений выбор был сделан в пользу византийского православия.
Предыстория православия или христианства такова, что с момента своего появления оно преследовалось в Европе вплоть до начала IV в., когда римским императором стал Константин. Существует предание о том, что Константину пришлось воевать за Рим. Накануне сражения он и его свита увидели чудесный знак креста на небе, а ночью Константину было видение Спасителя, и он велел всем своим воинам сделать знак креста на шлемах и на щитах. Победив своего соперника, Константин сам стал христианином. Он отменил все преследования христиан, построил Христианский храм в Риме и созвал Первый вселенский церковный Собор в городе Никее в 325 г., положивший начало союза трона и алтаря, духовной и светской власти. Более 300 епископов съехались и сошлись весной этого года в Никее. Чтобы Константин мог присутствовать на этом соборе, императору был пожалован чин диакона, так как миряне на собор не допускались, а обряд официального крещения Константин тогда еще не прошел3. Император Константин сделал своей столицей город Византию, или Истамбул. Византия пробыла столицей Восточной империи около тысячи лет, в то время как Рим оставался столицей западиной части империи.
Византия стала центром православной культуры, искусства, богословия. Император Юстиниан построил в ней замечательный величественный храм Святой Софии, который стоит до сих пор и который посетили послы князя Владимира при выборе религии для Руси.
Вот как о выборе религии Владимиром рассказывает Нестор: с тем, чтобы узнать, какая из религий самая лучшая, были отправлены послы к мусульманам, евреям, католикам и к православным. Владимиру не понравился ни ислам, предписывающий обрезание и запрещавший вино («Руси есть веселие пити, — заметил Владимир, — не можем без того быти»), ни иудейство, последователи которого изгнаны из своего отечества, ни католицизм своим аскетизмом.
Что же касается христианства, то вернувшиеся из Константинополя послы были в полнейшем восхищении. Великолепие Софийского храма, блеск священных одежд, пышность церемоний с присутствием императора со всем своим двором, патриарха с многочисленным духовенством, фимиам, стройность песнопения — все это сильно подействовало на воображение руссов. Последние сомнения Владимира рассеялись, когда бояре сказали ему: «...а ще бы лих закон греческий, то небы баба твоя прияла Ольга яже премудрейша всех человек»4.
Действительно, о христианской вере наши предки знали и раньше. В Крыму, например, жило много христиан еще в I в. после Рождества Христова. Гораздо больше узнали наши предки славяне о христианской вере из-за двух братьев греков — Кирилла и Мефодия.
Кирилл и Мефодий хорошо знали славянский язык с детства, так как отец их был правителем в греческом городе Салоники, а там жило много славян, взятых в плен греками во время их постоянных войн со славянскими племенами. Оба брата получили хорошее образование, и перед ними открывалась блестящая карьера. Но они предпочли уйти из мира и стать монахами. Став служителями церкви, они начали проповедовать христианство в странах, не знавших христианской веры. Когда византийский император захотел послать их проповедовать Христа болгарским славянам, Кирилл и Мефодий ответили ему: «Проповедовать без книг людям, которые не умеют читать, это как пальцем по воде писать»5. Братья после этого уединились на некоторое время в монастыре и составили славянскую азбуку. С ее помощью они перевели на славянский язык Евангелие. На славянском языке братья стали проповедовать Христа славянам и по-славянски совершать богослужения.
Древняя русская летопись рассказывает о том, как приняла христианство княгиня Ольга, прозванная Мудрой. О христианстве Ольга знала и от учеников Кирилла и Мефодия, и от католических епископов, приезжавших из западных стран. На Западе все богослужение велось на латинском языке, и Ольга предпочла принять православную веру на родном для нее языке6.
Так не позднее конца IX — начала Х в. на Руси распространяются славянские азбуки, изобретенные Кириллом и Мефодием, — кириллица и глаголица. Эти азбуки были приспособлены к сложным звукам славянского языка. Первоначальное распространение они получили в западнославянском государстве — Великой Моравии, а затем проникают в Болгарию и на Русь. В видоизмененной форме кириллица является современной русской азбукой.
Кирилл и Мефодий перевели с греческого на славянский богослужебные книги, первая из которых — Евангелие. Впервые славяне, и русский народ в том числе, вместе с крещением смогли определить и осознать свое место в христианском мире.
Стремясь укрепить мирные отношения с Византийской империей, князь Киевского государства Владимир решил принять христианство и жениться на византийской царевне Анне.
Крещение Владимира и его брак с наследницей римских императоров были совершены в завоеванном им Корсуне (Херсоне). Это последний город на Руси, бывший еще во власти Византии. Взятые им в Киев священники были его пленниками; церковные украшения, мощи, которыми он обогатил и освятил свою столицу, были его добычей. Возвратись в Киев в 988 г., Владимир повелел всем своим подданным принять христианство. Привезенные им из Корсуна византийские священники совершали обряд крещения населения. Крестившись в 987 г., Владимир таким образом примирил с собой своих воинов-дружинников и с их помощью спас от гибели Василия II7. Летописи рассказывают, как проходил обряд крещения на Руси. По приказанию Владимира киевляне обоего пола, господа и рабы, старики и дети, входили в священные воды Днепра — теперь освященной древнеязыческой реки, а греческие священники, стоя с Владимиром на берегу, читали над ними молитвы крещения и давали имена крестившимся. Деревянные изображения языческих богов сжигали или бросали в реку. Многие язычники не хотели расставаться со своими богами. Они плакали, отказывались креститься, избивали священников, но их силой заставляли принимать новую религию.
В 989 г. Владимир крестил и новгородцев в Волхове. Низвергнутый Перун будто бы вопил: «О горе! Ох мне! Достахася немилостивым сим рукам»®. Близкий к Новгороду Чернигов был крещен только в 992 г.9
Приняв христианство, киевский князь Владимир принял и византийскую культуру, которая слилась с языческими обычаями славяно-русов, но как более сильная на первых порах их заслонила. Однако процесс обрусения византийского стиля выявился рано и весьма энергично — это позволяет предполагать, что у восточных славян, а вернее — славяно-русов уже раньше была своя достаточно развитая культура. Они имели довольно широкие торговые сношения преимущественно с Азией. В одном из городищ были найдены восточные монеты, относящиеся к 699 г., т.е. за 2 столетия до призвания варягов. А близ Новгорода был найден сосуд с монетами на сумму около 7 тыс. рублей, что свидетельствует о том, что еще в VII в. славяно-русы обладали звонкой монетой. Но главным образом на Руси все-таки имели хождение восточные серебряные монеты, реже византийские. При князе Владимире Святославиче (980—1015) стали чеканить свою золотую и серебряную монету. Затем чеканная монета уступает место серебряным слиткам — гривнам. Со времен Киевской Руси и до конца XVIII в. элиту русского купечества составляли «гости». Уже в договорах князей Олега и Игоря с византийцами этот термин распространяется на крупных купцов, торговавших за пределами Руси.
Мечи, выработанные у славяно-русов, пользовались славой даже у арабов. Нестор рассказывает, что хазары наложили на полян дань, состоявшую из мечей. Когда последние принесли это оружие своим победителям, то хазары пришли в ужас. «Наши мечи, — сказали они своим князьям, — имеют только одно острие, а эти обоюдоострые. Надобно опасаться, что этот народ некогда возьмет дань с нас и других народов». Полагают, что германцы заимствовали у славяно-русов плуг и что немецкое «Pflug» происходит от русского «плуг».
Раскопки курганов и почвы городищ доказали, что славянорусы обладали более высокой степенью цивилизации, чем предполагал Нестор. Археологические раскопки свидетельствуют о высоком уровне художественного ремесла и строительства. Дохристианская Русь знала литье и чеканку, керамику и вышивку, владела тонким мастерством эмалей. Она производила искусные ювелирные вещи — бронзовые амулеты и украшения, звездчатые подвески, пряжки, колты и гривны (древние серьги и ожерелья, осыпанные «зернью», увитые сканью). В узоры этих изделий вплетались птичьи, звериные и человеческие фигуры — славянский вариант поздневарварского «звериного стиля», следы языческой мифологии славян, почитавших бога — громовержца Перуна, бога Велеса — покровителя скота, Берегиню — мать всего живого и многих стихийных природных божеств.
У славяно-русов, так же как и у народов Древней Греции, было много богов: Сварог — бог неба и огня, Ярило — бог солнца, Перун — бог грома и молнии, Стрибог — бот ветра и т.д. Наши предки верили, что всюду есть могущественные правители — добрые и злые духи: в лесу — леший, в воде — водяной с русалками, в доме — домовой. Были также волхвы, или гадатели, как татарские шаманы, советы которых, по-видимому, пользовались особенным вниманием.
В основании религии славяно-русов, как и других арийских народов, лежала природа с ее явлениями, т.е. язычество было своего рода формой освоения человеком природы. Вообще у них было две категории божеств — одни олицетворяли природу, а другие — души предков, одни — добрые, другие — ужасные и зловредные. Вначале последних называли русалками, а затем это слово было вытеснено тюркским названием «убур» или «упырь»10.
У русского книжника XII в. в «Слове об идолах» различаются три этапа языческой культуры: 1) славяне сначала «клали требы упырям и берегыням»; 2) под влиянием средиземноморских культов славяне «начали трапезу ставить Роду и рожаницам»; 3) начали поклоняться «проклятому Перуну и Хорсу и Мокоши и Вилам».
Упомянутый здесь Хорс, в частности, представлялся славянам белым конем, совершающим свой бег над землей с востока на запад. У славян конь считался священным животным. Деревянными конскими головами украшали навершия крыш домов. Конские головы втыкали на колья возле конюшен и хлевов. Славяне считали, что они отгоняют злых духов. В некоторых местах России до конца XIX в. сохранялись каменные статуи коней. На острове Коневце в Ладожском озере славяне еще в XV в. приносили в жертву такому коню-камню живого коня.
В XIX в. в Тульской губернии во время падежа скота возле коня-камня опахивали землю. Считалось, что кони связывают небо и землю, богов и людей. Самым древним богом была и «наша мать — земля сыра».
Языческие символы проявлялись в славянском фольклоре. В некоторых древних песнях упоминаются Купало и Ярило — представители летнего солнца и Дид-Ладо — богиня плодородия. Дид (дед) Ладо — название божества солнца. Последнее название, означающее свет, красоту, мир, любовь, радость, — полнее всего относится к солнцу. Имя Ладо и Лады давалось также любовникам, любящим супругам, первообразом которых была небесная чета — Ладо и Лады (солнце и луна). В различного рода сказаниях, былинах встречаются райское дерево вырий, береза, дуб, сосна, рябина как ось мира, вертикаль, обозначающая сакральный центр.
В эпических песнях прославляют Дуная, Дон Ивановича, Днепра Королевича, являющихся ничем иным, как реками. Славятся былинные богатыри: Илья Муромец, побеждавший двенадцатиглавых змеев, был своего рода солнечным божеством, низведенным в степень богатыря; Светогор — богатырь-исполин, которого едва носит земля; Микула Селянинович — добрый земледелец, соха которого, ударяясь своим жезлом о камни в почве, слышится на расстоянии трех дней пути, был своего рода символом, обожествлением народа, любящего земледелие.
Едва ли не в каждой сказке, повествующей о препятствиях, которые приходится преодолевать добрым, мужественным и смекалистым героям, встречаются Кащей Бессмертный и Баба Яга, живущая на опушке леса в избушке на курьих ножках, поворачивающейся на ветру, олицетворяющие собой силы, враждебные человеку; Морской царь, увлекающий пловцов в свои подводные дворцы, — как символ таинственных, стихийных сил рек и морей; Мороз — олицетворение жестокой зимней стужи.
Языческие символы можно увидеть и в мотивах северно-русской вышивки, где по сторонам дерева обычно помещаются всадники, звери или птицы; в скульптуре — статуи языческих богов из дерева или камня; в зодчестве — на передней части двускатной кровли русских жилищ вытесывали изображение конской головы или птицы; в узелковой письменности древних славян11.
После обряда крещения Владимир занялся преобразованиями, строением церквей, народным просвещением. Во всех своих деяниях он опирался на выборную власть. На том месте, где стоял деревянный Перун, он создал церковь во имя своего ангела св. Василия; по его повелению была построена Десятинная церковь, которую украсили иконами и греческими надписями вызванные с юга художники. Этот храм называли Десятинным, потому что князь отдавал на него десятую часть своего дохода.
Владимир основал школы, в которых мальчики изучали Святое писание, переведенное на славянский язык. Учиться мальчиков брали насильно, и родители, глубоко убежденные в том, что грамота есть опасный вид колдовства, проливали слезы отчаяния12.
Нестор воспевает деяния Владимира и перемены, происшедшие с ним после крещения. Князь избегает военных столкновений, отказывается от казни как меры наказания даже для разбойников. Теперь Владимир, имевший около 300 жен13, любит только одну свою греческую супругу, раздает милостыню и свои доходы церквям и убогим. И для своего народа, оставшегося в сущности своей языческим, Владимир был Красным Солнышком Киева.
15 июня 1015 г. Владимир внезапно скончался. Своему любимому сыну Борису он оставил командование ратью, а значит, и золотой стол киевский, а нелюбимому пасынку Святополку — тюрьму и, возможно, казнь. Но произошло все наоборот: Святополка немедленно освободили и посадили на престол, а войско Бориса разбежалось, покинув своего вождя. Тогда Святополк послал убийцу к Борису и его брату Глебу, а третий брат — Святослав, правивший древлянами, бежал, но был настигнут и тоже убит. И никто не вступился за несчастных юношей, «не повинных ни в каких преступлениях»14.
Скульптурные идолы богов после принятия христианства уничтожались, уцелели только немногие — грузные плосколицые «каменные бабы». Их примитивная глыбистая форма по-своему внушительна. Но эти, собственно, культовые произведения славян далеко уступают их декоративно-прикладным изделиям. Искуснее всего языческая Русь была, по-видимому, в обработке дерева. Деревянные постройки — избы и хоромы, ворота и мосты, крепостные стены, а также лодки, сани, телеги, всякая утварь, щедро украшаемая резьбой, определяли ее облик.
Большое каменное строительство началось в Х в. Это было строительство христианских церквей и, естественно, по византийскому образцу. Однако с самого начала оно восприняло и некоторые черты самобытного деревянного зодчества. Храм св. Софии, воздвигнутый в Киеве, имел тринадцать куполов на столпах, а не дошедшая до нас Десятинная церковь, построенная Владимиром, о которой упоминалось ранее, — даже двадцать пять куполов. Эта многоглавость — своеобразная русская особенность, она часто встречалась в деревянных постройках. На Беломорском севере вплоть до XIX в. строились деревянные церкви, срубленные «без единого гвоздя» — среди них примечательна двадцатитрехглавая церковь в Кижах.
Продолжительное время духовная жизнь на Руси определялась явлением, которое принято обозначать как православно-языческий синкретизм (нерасчлененность, слитность).
Возникшая на Руси уже в XI в. ситуация «двоеверия», «двукультурья» сказывалась на всех уровнях средневекового общественного сознания. В результате, несмотря на все возрастающее влияние православия и постепенное изживание прежней мифологической системы взглядов, на Руси утверждался иной, чем в Византии, религиозно-мировоззренческий идеал, который далеко не во всех чертах повторял свой исходный прототип.
Постепенно славяне привыкали к христианской религии, но старые языческие верования окончательно не исчезли. Многие из них сохранились и влились в христианство. До крещения славяне устраивали праздники, поминали усопших. Так до нас дошел день радоницы, или по-церковному, поминовения усопших, отмечаемый всеми православными на десятый день после пасхи, всегда во вторник на фоминой неделе. Но в древнейшие времена, когда еще не было ни украинцев, ни русских, ни белорусов, а были восточные славяне, наши общие прародители и родственные им прибалты, радуницей называли тризну по умершим, которую справляли на их могилах или на месте сжигания (кремации).
Выдающийся историк прошлого века С. Соловьев выводил слово «радуница» от старолитовского «rauda» (рауда), т.е. погребальная песнь. Ею отпевали умерших, ею же и поминали их.
С приходом христианства все языческие обряды преследовались как греховные. Однако вытравить обычаи, вошедшие в плоть и кровь, оказалось невозможным. И тогда церковь как бы «окрестила» языческий обряд, включив его в пасхальный цикл. И превратилась радуница в радоницу, изменив корень, взяв за него «радость» — см. словарь Даля: раду(о)нец, раду(о)ница, радовница, радошница, т.е., как объясняет знаток русского языка и русских народных обычаев, — это радостная весть о воскресении Христовом, с которой приходят на кладбище родные и близкие похороненных там. Чтобы задобрить предков, они приносили на их могилы дары: блины, мясо, мед, квас. До сих пор у русских сохранился обычай носить на могилы родственников крашеные яйца и т.п. в пасху; сама масленица как праздник пришла к нам из языческих времен.
Синтез славяно-русской дохристианской культуры с тем культурным пластом, который поступил на Русь с принятием христианства из Византии и Болгарии и приобщал страну к византийской и славянской христианской культурам, а через них — к культурам античной и ближневосточной, создал феномен русской средневековой культуры.
Ее оригинальность и высокий уровень были во многом обусловлены бытованием в качестве языка церковной службы и вследствие этого становлением в качестве литературного — славянского языка, понятного всему населению, в отличие от Западной Европы и славянских стран, принявших католицизм, где языком церковной службы была латынь, язык, незнакомый большинству населения, и вследствие этого раннесредневековая литература являлась преимущественно латиноязычной.
С введением христианства создается особая форма принятия княжеской власти — обряд возведения на престол князя, соответствующий византийскому обряду венчания на царство. Если раньше князь был просто главой племенного союза, то теперь его власть была освящена, дарована Богом. Из этого следовало определенное влияние церкви на политическую княжескую власть. Реформа открывала новые возможности для торговли с Византией. Если прежде на торговых площадях заморских стран они были «варварами», «скифами», то отныне в Византии и Европе — уважаемыми единоверцами, что позволяло устанавливать более тесные экономические контакты с Европой.
Рядовые общинники, пока процесс феодализации еще не набрал силу, тоже особенно не страдали. Рабам христианство обещало свободу. В Древней Руси рабство было домашним, рабов не использовали в производстве, но они составляли заметный слой общества. Тогда была довольно широко распространена работорговля. Рабы-славяне очень ценились на невольничьих рынках. Церковь резко выступила против рабства, особенно против работорговли, когда своих соплеменников продавали в «поганые».
Церковь стала основным институтом феодальной культуры Древней Руси. Она играла позитивную роль в развитии русской государственности. Она обогатила социальным и политическим опытом древнерусское публичное право, повлияла на его эволюцию силой церковного суда, рассматривавшего кроме церковных правонарушений и неконфессиональные дела, в сфере семейно-бытовых отношений закрепила моногамный брак.
Христианство не только осуждало полигамию, но и отвергало равенство детей, рожденных от слуг, с детьми законной супруги. Общество сопротивлялось этому новому принципу: сам Владимир, уже будучи христианином, разделил все поровну между всеми своими детьми, несмотря на то, что некоторые из них были, по мнению церкви, незаконными. С течением времени этот новый принцип окончательно утвердился на русской земле и русская семья, утратив азиатский характер, сделалась европейской.
Христианство оказало влияние и на другие стороны законодательства. Воровство, убийство, разбой перестали быть частными оскорблениями, которые преследовались потерпевшими лицами или возмещались вирой15: они теперь рассматривались как преступления, которые наказывались человеческим правосудием во имя Божие.
Под византийским влиянием частная месть была заменена общественной, вместо денежного откупа были введены телесные и исправительные наказания, которые не допускало варварское общество как оскорбительные для свободного человека. В княжение св. Владимира греческие епископы уже требовали казнить разбойников, но общество сопротивлялось в течение долгого времени. Владимир, не прибегнув к этому крайнему средству усмирения, снова восстановил систему вир, которая, кроме того, служила источником дохода для казны. Византийское законодательство не допускало также судебного поединка, суда Божия, которые еще долго удерживались в обычаях и даже позднее узаконились.
Христианская религия ускорила развитие феодальных отношений в Киевской Руси. Введение христианства способствовало сближению ее с Византией и государствами Западной Европы.
Киевская Русь быстро выдвинулась в ряд передовых стран средневекового мира. В городах на Руси строились красивые храмы и монастыри, создавались школы.
Большой вклад в укрепление государства, развитие культуры внес один из сыновей Владимира — Ярослав (р. в 978 г.), с 1019 г. ставший великим князем киевским. Он вошел в историю как Ярослав Мудрый. Высокообразованный Ярослав много читал, знал несколько иностранных языков. В таком же духе он воспитывал и своих детей. Ярослав был женат на дочери шведского короля16. При Ярославе уделялось внимание просвещению, переводились книги, создавались библиотеки.
Для распространения «слова евангельского» Ярослав в 1087 г., «собрав писце многи», поручил им переводи переписку уже переведенных книг, составивших первую библиотеку на Руси при храме св. Софии.
При Ярославе книжная мудрость начинает приобретать и практический интерес, появляются различного рода практические поучения и т.п. (о чем речь будет несколько позднее).
В средние века единственным местом, где была возможность заниматься науками, были монастыри. При Ярославе возникают русское монашество и монастыри (Печерский, св. Георгия, св. Ирины и др.). Здесь велось летописание, создавали сочинения политического характера, переписывали и рисовали иконы, занимались переводами священных писаний и другой литературы.
Ярослав Мудрый сделал русскую церковь более независимой от Византии. В 1051 г. после смерти митрополита-грека Ярослав без ведома Константинопольского патриарха сам назначил митрополитом в Киеве русского священника Иллариона, автора знаменитого «Слова о законе и благодати», и епископом в Новгороде также русского священника. В Киеве при нем был построен Киево-Печерский монастырь (Ярослав прожил 75 лет, умер в 1054 г. и похоронен в Софийском соборе).
Гордость за свою страну, желание независимости от Византии и равенства с нею были близки не только княжескому окружению, но и всему народу. До нас дошло, например, предание о том, как игумен Даниил, который совершил паломничество в Палестину и описал в «Хождении» свои впечатления, увидев, что в храме Гроба Господня висит много кандил (светильников) от разных стран, но нет от Руси, обратился к королю Балдуину с просьбой разрешить ему повесить кандило «от всей Русской земли». Русь нигде не должна была стоять ниже других городов.
Ярослав написал устав «Русская Правда». Дополненная впоследствии сыновьями Ярослава, «Русская Правда» стала основным (и, видимо, первым) письменным законом Киевского государства. Как отмечают исследователи, «Русская Правда» напоминает скандинавское законодательство. Она освящает частную месть, преследование убийцы родственниками убитого; определяет окуп (позднее — откуп) за различные преступления и пеню, вносимую в княжескую казну; допускает судебный поединок, испытание раскаленным железом и кипятком, очистительную присягу. В суде вместе с княжескими судьями участвуют 12 граждан. В «Русской Правде» нет, как такового, уголовного права: ни смертной казни, ни утонченных мучений, ни пыток с целью вырвать Признание у преступника, ни даже тюрьмы. Это скандинавские и германские законоположения во всей их чистоте. Русские имели в то время почти такие же законы, как и Запад17. И если Владимир основал училище в Киеве, то Ярослав сделал это в Новгороде для 300 мальчиков. Он вызвал из Константинополя греческих певцов для обучения русских причта пению. При Ярославе чеканились монеты, на одной стороне было выбито славянскими буквами имя князя, а на другой — греческими буквами его христианское имя, данное ему при крещении, — Георгий.
Как все варварские неофиты, Ярослав доводил набожность до суеверия. Он велел выкопать из могил кости своих дядей, умерших в язычестве, и совершить над ними обряд крещения.
Ярослав занял славное место в ряду современных государей. Он выдал свою сестру Доброгневу замуж за польского короля Казимира. Матримониальные связи русской княжеской династии являются бесспорным свидетельством широты международных связей Руси.
Любимый сын Ярослава Всеволод женился на дочери царя Константина Мономаха; сын Владимир — на Гите — дочери последнего англосаксонского короля Гаральда, погибшего в 1066 г. в битве при Гастингсе. Женой Мстислава Владимировича была дочь шведского короля Христина. Сын Святослав женился на Оде — дочери графа штадского, близкого кесарю Генриху; Изяслав — на Гертруде, дочери маркграфа саксонского. Дочери: Елизавета вышла замуж за норвежского короля Гаральда, а после его смерти — за датского короля Свейна; Анастасия — за венгерского короля. Все дети любили читать по-гречески и по-латыни. Свою младшую дочь — красавицу Анну Ярослав выдал замуж за французского короля Генриха I. Так все четыре дочери Ярослава Мудрого стали королевами.
Венчание Анны Ярославны состоялось в Реймасе 4 августа 1051 г. Генрих I, женившийся на Анне, чтобы поправить свои дела и дела Франции, которую даже нельзя было сравнивать с Киевской Русью, полюбил русскую красавицу и не принимал никаких решений без своей жены. На многих сохранившихся до наших дней документах Франции стоит подпись Анны-рейгины, т.е. королевы латинским шрифтом. В 1053 г. еще при жизни Ярослава Мудрого у Анны родился сын, которого назвали чужеземным тогда для Франции именем — Филипп, положив начало династии королей Филиппов Бурбонов. Филиппом звали варяга Ярла, когда-то в юности любимого ею. Евангелие, привезенное с собой из Руси Анной Ярославной, на котором присягали все короли Франции, показали Петру I, когда он был в Париже, как реликвию — свидетельство давних связей России и Франции.
Ярослав давал убежище изгнанным князьям Англии, Швеции и Норвегии, т.е. Киевская Русь того времени — это в истинном смысле европейское государство.
Современник Ярослава Мудрого летописец из Бремена Адам называл Киев украшением Востока и соперником Константинополя18. До сих пор в Киеве, Чернигове и Новгороде стоят величественные здания, построенные во времена Ярослава Мудрого. Таковы, например, Золотые ворота и Софийский собор в Киеве, свидетельствующие о высоком уровне Русской культуры. Драгоценнейшим украшением храма св. Софии является каменная гробница Ярослава Мудрого (умершего в 1054 г.), а сам храм был истинным чудом Киева, его цветные мозаики той эпохи дожили до наших дней. В Киеве того времени было около 400 церквей.
Киев широко сообщался с другими государствами: помимо Византии и Скандинавии, с которыми связи были наиболее тесными, торговые отношения существовали со славянскими странами, с Францией, Германией, Англией. В Киеве было восемь рынков, и по Днепру постоянно бороздили суда из различных стран мира. Иностранные купцы жили в отдельных кварталах, поэтому в Киеве были голландские кварталы, немецкие, венгерские и т.д.
Эти кварталы охранялись княжеской дружиной, следившей за порядком в городе. Для управления и защиты края князь ставил по городам главнейших своих дружинников с достаточными силами.
В то время военное сословие не представляло замкнутую касту. Известно, например, что Владимир принял к себе на службу сына простого кожевника, правда, отличавшегося необыкновенной физической силой: он победил печенегского великана, а дядя Владимира по матери, Добрыня, не принадлежал по происхождению даже к числу свободных людей.
Отношения в дружине были товарищескими, князь был всего лишь первым среди равных. Как одна большая дружная семья дружинники ели за одним столом, вместе слушали песни поэтов-слепцов, игравших на гуслях. Когда однажды дружинники выразили неудовольствие, что им подают за столом деревянные ложки, Владимир велел сделать для них серебряные и при этом добавил: «Серебром и златом не добуду дружины, а дружиною добуду серебро и злато, как добывал отец мой и дед». Князь ничего не мог предпринимать один без совета с дружиной. Поэтому Святослав в свое время и не мог уступить просьбе своей матери Ольги о принятии крещения: «Како аз хочу ин закон приняти един, а дружина сему смеяться начнут». Все вопросы хозяйственной жизни решались князем довольно просто. Вот что рассказывает арабский писатель Ибн-Дост о княжеском суде: «Когда кто из них (русских) имеет дело против другого, то зовут его на суд к царю, перед которым и препираются; когда царь произносит приговор, исполняется то, что он велит, если же обе стороны приговором царя (т.е. князя) недовольны, то по его приказанию должны предоставить окончательное решение оружию: чей меч острее, тот и одерживает верх».
Другим правом князя кроме суда было право собирать дань. Количество дани определял сам князь. Олег назначил древлянам платить по черной кунице от дыму (т.е. от очага, дома). В сборе дани всегда царил произвол.
Социальное состояние от IX до XI в. представляло собой такое же сословное деление, как и на Западе. Княжеская дружина, включавшая в себя славянских или финских начальников, составляла род аристократии, но в самой дружине тем не менее различали простых телохранителей, гридей (girdin у скандинавов), мужей, или людей (kir — по-латыни, baron — по-французски), и бояр, занимавших первое место в дружине, затем шла «молодшая дружина» — отроки. Свободные жители русской земли назывались «люди» (земство). Гости или купцы не составляли в ту эпоху отдельного класса, это были те же воины, даже князья с копьем в руке занимались торговлей. Олег в свое время под видом купца явился в Киев и захватил там Аскольда и Дира. Византийцы не доверяли этим опасным гостям и отвели для них в Константинополе находившийся под строгим надзором особый квартал.
Сельские массы, на которых лежало бремя рождающегося государства, не были уже так свободны, как в первобытные временна. Крестьянин назывался смердом (от смердеть — пахнуть) или мужиком (презрительное от муж), впоследствии он стал называться христианином, отсюда позднее — крестьянином.
Ниже по положению крестьян были собственно рабы, или холопы. Их добывали на войне, покупали на рынке, холоп мог также родиться в доме господина. Война была главным источником рабства. Ибн-Дост оставил такие наблюдения: русские, «когда нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его всего, женщинами побежденными сами пользуются, а мужчин обращают в рабство». Торговля рабами была широко распространена. Святослав в письме к матери после завоевания им Болгарии писал о товарах, приходящих в Переяславец: «Из Руси же скора и мед, воск и челядь».
В 1113—1125 гг. великим князем Киевским был внук Ярослава Мудрого — Владимир Всеволодович Мономах (1053—1125).
Сами киевляне просили его к себе в город на княжение, и Мономах уступил их просьбам. В свое княжение он с большим успехом воевал против печенегов, половцев, тюрков, черкесов и других кочевников.
Полководец и государственный деятель. Мономах заботился о просвещении народа; при нем была создана школа для юношей. Сестра Владимира Мономаха открыла в Киеве школу и для девушек. До наших дней дошло интересное «Поучение», написанное Владимиром Мономахом на основе его собственной автобиографии. Проникнутое глубокой человечностью, заботами о судьбах страны, его «Поучение» (1117) несет в себе мудрость, воспринятую им от своих предков, еще в глубокой древности отличавшихся гостеприимством, добротой. «Поучение» состоит из двух частей: собственно «Поучения детям» и перечня «путей» — походов и поездок, совершенных Мономахом в течение своей жизни.
Владимир Мономах советовал детям оказывать гостеприимство иностранцам, потому что, говорил он, «ти бо мимоходом прославит человек по всем землям либо добрым, либо злым». Далее в «Поучении» Владимир Мономах пишет: «...Везде, куда вы пойдете и где остановитесь, напоите и накормите просящего... Все же более убогих не забывайте и подавайте сироте, и вдовицу рассудите сами, а не давайте сильным губить человека. Ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его... Если же вам придется крест целовать, то, проверив сердце свое, целуйте только на том, что можете выполнить... Больного навестите, покойника проводите... не пропустите человека, не приветив его, и доброе слово ему молвите...».
В русской истории явно проступает такая связь: милосердный по своим нравственным убеждениям князь более других успевает и в деле укрепления, усиления своего государства. Владимир Мономах был идеалом русского великого князя. И лишь при нем на Руси наступило торжество православия. Даже такая цитадель угро-финского язычества, как Ростов, где еще в 1071 г. был убит толпой епископ Леонтий, превратилась в центр христианской образованности на северо-востоке Руси19.
Владимир довершил водворение славяно-русов в Суздальской области и основал на Клязьме город, названный его именем и впоследствии игравший важную роль в истории России. При милостивом Владимире Мономахе завершилось политическое объединение княжеств, единым усилием надолго прогнавших половцев и других врагов от границ государства, именуемого «Киевская Русь», так как объединение земель полян, ильменских славян, радимичей, кривичей на протяжении IX — начала XII в. происходило вокруг города Киева. При князе Игоре, Ольге, Святославе, Владимире, Ярославе Мудром, т.е. в Х—XI вв., в Киевской Руси начался процесс формирования феодального способа производства, развитие городских и сельских ремесел, земледелия, скотоводства, промыслов, получившие дальнейшее развитие при Владимире Мономахе. Киев этого времени (1117) по богатству и значению считался третьим в Европе после Константинополя и Кордовы20. Но Киев был не единственным городом Древней Руси. По данным летописи, число городов возрастало в Древней Руси из века в век: если в IX—Х вв. их было не менее 25, то в XI в. стало почти 90, и рост продолжался стремительными темпами. Поэтому не случайно скандинавские саги называли Древнюю Русь «страной городов» («Гардарик»).
Говоря об особенностях духовной культуры Киевской Руси той поры, необходимо обратиться к ее истокам — к богатой устной языковой культуре древних славяно-русов, к народной поэтической песенной традиции: песням, сказкам, загадкам, пословицам ;и поговоркам, обрядам, поэтически, песенно-ритмически оформленным, уходящим своими корнями в языческую культуру славян. Значительное место в фольклорной языческой культуре занимала календарная обрядовая поэзия, непосредственно опиравшаяся на языческий культ: заговоры, заклинания, обрядовые песни, воспевающие весеннее пробуждение природы, праздники урожая. Свадебные песни, похоронные плачи-причитания, песни на пирах и тризнах донесли до наших дней традиции народной культуры.
Значение исторических жанров фольклора все более возрастает с образованием государства и с началом складывания древнерусской народности. На протяжении многих поколений народ создавал и хранил своеобразную «устную» летопись в виде прозаических преданий и эпических сказаний о прошлом родной земли. Устная летопись предшествовала летописи письменной и послужила одним из ее основных источников.
К числу таких преданий относятся предания о Кие, Щеке и Хориве и основании Киева, о призвании варягов, о походах на Константинополь, об Олеге и его смерти от укуса змеи, о мести Ольги Древлянам и многие другие. Летописное повествование о событиях IX—Х вв. целиком основано на фольклорном материале.
Вершиной устного народного творчества являются былины. Появление этого героического эпического жанра относят к Х в. Большинство сюжетов былин связано со временем княжения Владимира Святославича — временем единства и могущества Руси и успешной борьбы со степными кочевниками. В основе былин лежат реальные исторические события, прототипами некоторых былинных героев являются реально существовавшие люди. Например, со сватовством норвежского короля Харальда к дочери Ярослава Мудрого Елизавете связан сюжет былины «Соловей Будимирович». Ряд эпических песен связан с борьбой с половецкими набегами конца XI — начала XII в. В них в несколько адаптированном к русскому произношению и народному сказочному восприятию виде встречаются имена известных по летописям половецких ханов (Тугоркан — Тугарин Змеевич, Шарукан — Шарк-великан, Кудреван, Сугра-Скурла). Образ князя Владимира Мономаха — инициатора борьбы с кочевниками (в былинах они выступают под именем монголо-татар, позднее заслонивших собой имена прежних врагов Руси) слился с образом Владимира Святославича.
К эпохе Мономаха относится появление цикла былин об Алеше Поповиче, былина «Ставр Годинович» (прототипом ее героя послужил приближенный Владимира, позже новгородский боярин Ставр Гордятинич).
В Древней Руси былины пелись часто в сопровождении гусляров, еще и еще раз закрепляя в памяти народа ярчайшие события, имена героев и их подвиги.
В былинах отразилось представление о Руси как о едином государстве. Главная тема — борьба народа с иноземными захватчиками, они проникнуты духом патриотизма и гордостью за свою Родину. Идеи единства и величия Руси, служения Родине сохранялись в былинах и во времена феодальной раздробленности и монголо-татарского ига. На протяжении многих столетий эти идеи, образы героев-богатырей вдохновляли народ на борьбу за свободу Руси, что и предопределило долговечность былинного эпоса, сохранившегося в народной памяти XX в.
Что же касается письменной культуры, то тут надо сказать, что в Киевской Руси элементарная грамотность была распространена среди разных слоев населения, о чем свидетельствуют ранние берестяные грамоты (самые ранние — XI в.). До нас дошли сведения, что на территории Древней Руси издавна существовали центры создания рукописной книги. Для новгородского посадника Остромира в 1056—1057 гг. писцом Григорианом было написано «Остромирово евангелие» — старейшая из сохранившихся датированных русских рукописных книг. При церквах и монастырях существовали училища, а при княжеском дворе и при Киево-Печерском монастыре — школы повышенного типа21. Князья на Руси, опирающиеся на монастыри и монахов, выступали основными проводниками книжной мудрости.
Благодаря им книга расходится по всей Русской земле. Книжники с конца XI — начала XIII в. переезжают из княжества в княжество: Симон и Поликарп, создатели Киево-Печерского патерика (истории этого монастыря) были когда-то его монахами, но переписку свою они вели не только в Киеве, но и во Владимире. Серапион Владимирский писал в Киеве и во Владимире, Кирилл Туровский — в Киеве, а может, и в Турове. Князья переезжают вместе с книжниками и строителями.
Создавая собственную книжность, Русь вписывалась в общую культурную жизнь славянских государств. Примером этого процесса могут служить изборники 1073 и 1076 гг. Первый переписан с болгарского оригинала, и по открывающей сборник похвале можно предполагать имя заказчика — «великий в князих Святослав». Переводная литература получает широкое распространение на Руси: в XI — начале XII в. — главным образом с греческого — сочинений как религиозного, так и светского содержания. К последним относятся, в частности, исторические сочинения, среди которых можно выделить перевод византийской «Хроники Георгия Амартола».
Но более ранние переводы, относящиеся к середине Х в., пришли на Русь из Болгарии благодаря славянской письменности моравских братьев. К таковым относятся, например, переводы «Богословия» Иоанна Дамаскина, а также славянский вариант «Шестоднева», повествовавшего о сотворении мира и его устройстве по представлениям христианского вероучения. В Х в. Болгарское царство стало основным очагом, откуда славянская письменность и литература стали проникать в другие страны. Поэтому .существует общность не только письменности, но и всей русской и болгарской литературы — как богослужебной, проповеднической и т.п., так и таких литературных памятников, как прологи (житейные сборники, имеющие календарный характер, где жития расположены в соответствии с днями их церковной памяти), торжественники, шестодневы (беседы о божественном творении мира в шесть дней), отчасти хроники, палеи (пересказ библейских книг с комментариями, дополнениями и полемическими, антииудейскими толкованиями), космографии, физиологи (переводные сборники о свойствах реальных и вымерших животных, камней и Деревьев православного Юга и Востока Европы).
В это же время происходит становление оригинальной литературы.
Самым ранним из дошедших до нас произведений древнерусской литературы является «Слово о законе и благодати» Иллариона (1051). Летопись сообщает об Илларионе: «муж благ, книжен и постник», «книгам хитр писати и съй по вся дьни и нощи писание книги в келий... Феодосия». Ранее уже упоминалось имя Иллариона —это единственный со дня принятия христианства до середины XII в. русский по происхождению глава церкви, возведенный на митрополию в 1051 г. Ярославом Мудрым без санкции Константинопольского патриарха. Вскоре, видимо после смерти Ярослава, он был вынужден этот пост оставить.
Основная идея «Слова о законе и благодати» — вхождение Руси после принятия христианства в семью христианских народов, в чем автор видит заслугу князя Владимира и продолжившего дело распространения новой веры его сына Ярослава. При этом дохристианское прошлое Руси в глазах Иллариона не выглядит «темными веками», напротив, он подчеркивает, что Владимир, его отец Святослав и дед Игорь «не в худой и неведомой земле владычествовали, но в Русской, которая ведома и слышима во всех четырех концах земли». «Слово» написано на основе глубокого погружения в тексты Ветхого и Нового заветов: «В одно время вся наша земля восславила Христа с Отцом и со Святым Духом. Тогда начал мрак идольский от нас отходить и зори благоверия явились. Гогда тьма богослужения рассеялась, и слово евангельское землю нашу озарило...».
Во второй половине XI — начале XII в. на Руси возник ряд оригинальных произведений, среди которых выделяется цикл сказаний — жития первых русских святых: князей Бориса и Глеба, игумена Киевско-Печерского монастыря Феодосия, написанные монахом этого монастыря Нестором (80-е годы XI в.).
В различных городах Киевской Руси начали составляться летописные своды. Примечательно, что они составлялись на русском языке, в то время как в Западной Европе они писались на чуждой народу латыни. Нельзя не отметить, что русское летописание — жанр, не имеющий точных соответствий в других литературах.
Летописный жанр занимает важнейшее место в древнерусской литературе. Некоторые исследователи полагают, что его появление можно отнести уже к концу Х в., когда и был создан первый летописный свод.
Первым летописным сводом, текст которого можно реконструировать, является так называемый Начальный свод конца XI в. Его текст сохранился в составе Новгородской первой летописи.
Древнерусскую литературу можно рассматривать как литературу одной темы и одного сюжета. Этот сюжет — мировая история, тема — смысл человеческой жизни. Древнерусская литература утверждает своеобразный реализм, он носит поучительный характер.
В первую очередь сказанное, конечно же, относится к поучительно-бытовой литературе — притчам. В аллегорической форме они преподносят нравоучения, говоря не о единоличном, а об общем, постоянно случающемся. Жанр притчи для Древней Руси и традиционный, и имеющий библейское происхождение: притчами усеяна Библия. Притчи входили в состав сочинений для проповедников, они были и в произведениях самих проповедников. Притчи повествуют о вечном. Все совершающееся в мире имеет две стороны. Одна — это то, что произошло, и в этом есть реальная причинность: ошибки, совершенные князьями, недостаток единства или недостаток заботы о сохранности родины — если это поражение; личное мужество, сообразительность полководцев, храбрость воинов — если это победа; неосторожность «бабы некой» — если это пожар города.
Другая сторона — это извечная борьба Зла с Добром, это стремление Бога исправить людей, наказывать их за грехи (вот почему со средневековой точки зрения так велико значение их уединенных молитв). В этом случае с реальной причинностью сочетается по древнерусским представлениям причинность сверхреальная.
Литература взяла на себя в культуре Древней Руси роль объединяющего центра в сложившемся и укореняющемся «двоеверии» и «двоекультурье». Она глубоко усвоила народную устную традицию, вместе с тем свою главную роль книжник видел в просвещении, проповеди святой жизни.
В начале XII в. в Киеве, в Печерском монастыре, писал историю Руси монах Нестор. Его большой труд «Повесть временных лет» («Повесть о прошедших временах») переписывался русскими людьми на протяжении пяти столетий. Это древнейшая (около 1113 г.) дошедшая до нас русская летопись, лежащая в основе большинства последующих летописных сводов.
«Повесть временных лет» — выдающееся для средневековой Европы историческое произведение, в котором русская история рассматривалась на фоне истории всех славян и соседских народов. Нестор написал свой труд на основе большого числа собранных им греческих и русских книг. Своей повести он дал следующий подзаголовок: «Откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первое княжити, и откуда Русская земля стала есть»22.
Из переводных византийских источников в наибольшей степени автор использовал «Хронику Георгия Амартола». Из отечественных источников помимо начального свода он привлекал устные легенды (об основании Киева, о призвании варяжских князей, о княгине Ольге и ряд других). «Повесть» начинается с рассказа о расселении славян по Европе, их взаимоотношениях с другими народами. Далее повествуется о возникновении государства Руси, деяниях первых его правителей. Особенно подробно изложены в «Повести» события второй половины XI — начала XII столетия.
В одну из рукописей, сохранивших текст «Повести временных лет», — Лаврентьевскую рукопись были включены произведения, принадлежащие руке князя Владимира Мономаха. Среди них «Поучение». Рядом помещено послание Владимира Олегу Святославичу, написанное в разгар усобиц 90-х годов XI в., после гибели в бою с Олегом сына Мономаха Изяслава. Произведение Владимира Мономаха является не только ценным историческим источником, но и ярким литературным памятником, дающим представление об общественном сознании высшего слоя древнерусского общества.
Мир духовной культуры Киевской Руси был миром традиций, обрядов, канонов — сначала языческих, потом православных. Переход к последним не очень прост. Драматический и противоречивый, он определил особый тип древнерусской духовности, наложившей отпечаток на всю русскую культуру последующих эпох. Язычество являлось не просто религией, но формой закрепления опыта народной жизни на протяжении тысячелетий. Родоплеменные отношения, соответствующие им нравы и представления о правилах жизни отражались в языческих верованиях и обычаях. Поэтому для утверждения новой религии с ее представлениями о человеке и нравственности потребовалось преодолеть не просто язычество, но древнюю традиционную культуру. Хотя Киевская Русь была уже раннефеодальным государством, т.е. основы родоплеменного общества уже изжиты, но обычаи, нравственные ориентиры, формы быта были все еще неотделимой частью народной жизни, народного сознания.
Духовный мир человека Киевской Руси во многом был подобен мироощущению средневекового человека в раннефеодальной Европе: все вокруг значительно и полно мистического смысла — Бог присутствует в этом мире. Человек должен разглядеть сокровенный смысл вещей, окружающих его, символику животных, растений, числовых соотношений. Число «один» свидетельствовало ему о единстве Бога, «два» — напоминало о двуединой природе Христа (сын Божий и человек), «три» — о триединстве Бога (Бог — отец. Бог — сын и Бог — дух святой). «Четыре» было символом материального мира, поэтому мир имеет четыре стороны света, он составлен из четырех элементов и т.д. «Семь» — воплощало в себе соединение в человеке Божественного начала с материальным, поэтому все, что касается человека, семерично: семь смертных грехов, семь противопоставленных им церковных таинств, семь дней недели, в которые был сотворен мир (вернее, шесть дней, а седьмой Бог отдыхал), семь тысячелетий мировой истории и т.д.
Значительный и великий мир лежал вокруг человека. Себя человек ощущал в большом мире ничтожной частицей, но не случайной: он сам — творение Бога и участник мировой истории.
В Киевской Руси существовало весьма противоречивое отношение к светским увеселениям. Моральные критерии относительно народных традиционных праздников не были единообразны, а потому неоднозначно было отношение к ним: то запрет и гонение, то признание необходимости «смеховой разрядки».
В «двумерной» средневековой культуре христианский дуализм тела и духа, возвышенного и низменного выступал как дуализм серьезности христианской литургии, «постничества, благочестия, величия церемониала при княжеском дворе — и буйства «смехового» гротеска в ритуале народных праздников. Древнерусские «смехотворцы» — скоморохи с их «бесовскими песнями» и разгульной гротескной пляской («хребтом их вихляние и ногам их скакание и топтание») были любимыми и при дворе князя, и в крестьянской избе. Непременным атрибутом таких традиционных увеселений были сосуды с хмельным обрядовым зельем. Возможно, таковы были элементы древнего языческого обряда вызывания дождя.
Помимо выступления скоморохов любимы были и коллективные игрища, приуроченные к традиционным бытовым и земледельческим праздникам. Любой участник таких праздников Остановился действующим лицом игры ряженых. Ряженые кривлялись, плясали, прыгали, колотили в ведра, издавая неимоверный шум — ритуал обезвреживания и отпугивания нечистой силы. Разыгрывались шутливые сценки похорон на святки и на масленицу — изгнание старого года и зимы, враждебной человеку и . природе. В языческих обрядах ритуальный смех, знаменуя радость жизни, был направлен на приумножение человеческого рода, животных и урожая. Ритуальный смысл постепенно забывался, но «смеховая культура» сохранялась в традиции праздников.
Однако христианские ценности и образы постепенно входили и в народную культуру, вытесняя язычество или перемешиваясь с ним.

Глава III.
СТАНОВЛЕНИЕ «ПОЛИЦЕНТРИЗМА» — ПОЯВЛЕНИЕ НА РУСИ, РАЗДРОБЛЕННОЙ НА РАЗНЫЕ РЕГИОНЫ, САМОБЫТНЫХ КУЛЬТУРНЫХ ЦЕНТРОВ

X—XI вв. — Новгородское княжение как ступенька к киевскому столу. Сюзеренитет княжеской династии. Новгород Великий (Х—Х111 вв.) — торговля, самостоятельность церкви, своеобразие традиций и национального искусства. Василий Буслаев и Садко: «Не я, видно, купец, богат новгородский. Побогаче меня славный Новгород!»





Христианизация не смогла предохранить Русь от феодальной раздробленности. Религия как форма идеологии не могла противостоять экономическим противоречиям, процессам децентрализации, начавшимся в Древнерусском государстве во второй половине XII в.
Междоусобицы, потрясавшие в средневековье молодые государства всего мира, не миновали и Русской земли, мешая ее развитию и укреплению. И здесь сдерживающим фактором, смягчавшим жестокие нравы князей и витязей, были воспринятая от предков культура высокой духовности, учение, что не земные сокровища и власть, а внутренняя чистота и высота духа есть истинное богатство.
Не все, конечно, князья внимали этому учению, но такие великие мужи, как Владимир Мономах, его сын Юрий Долгорукий1, сыновья Юрия Долгорукого, т.е. внуки Владимира Мономаха — князья Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо, старавшиеся создать единое Русское государство, стояли на этих высоких идеалах. Два других сына Владимира Мономаха — Борис и Глеб отказались проливать кровь своих соотечественников в междоусобной войне. Они погибли от копий и ножей слуг братоубийцы Святополка. Погибшие братья Борис и Глеб навечно остались в памяти народной национальными героями, святыми, олицетворением высокой нравственности и культурных идеалов наших предков.
Справедлив и мужествен был князь Андрей Боголюбский. В середине XII в. этот дальновидный муж, видя разоряемой от междоусобиц и набегов кочевых племен Южную Киевскую Русь, решает перенести политический, экономический и духовный центр государства на север, в Ростово-Суздальские земли. Втайне от своего отца, не одобрявшего его намерений и желавшего видеть любимого сына князем киевским, Андрей Боголюбский отправляется к северным пределам Русского государства. Едет из культурного и богатого Киева в дикие северные леса в твердой уверенности, что вскоре и культура, и богатство, и, самое важное, материальное и духовное процветание будут именно там. В подкрепление своего замысла он увозит из Киевской Руси главную святыню — подарок греческого императора древнюю икону Богоматери, ту самую, которую теперь мы называем Владимирской. В небольшом поселении Владимире, предместье Суздаля, он возводит величественный собор, в котором помещает святыню. Невдалеке от Владимира строит монастырь с храмом Покрова на Нерли, всемирно известным шедевром архитектуры. И люди потянулись в новую столицу. Князь Андрей по праву сказал о себе: «Я Белую Русь городами и селами застроил и многолюдною сделал». Белой Русью тогда назывались места, где выпадало много снега.
На решение Андрея Боголюбского перебраться в более северные районы повлияло и общее изменение ситуации. Половцы и тюрки-сельджуки в середине XII в. перехватили пути на юг и на восток. Торговые связи Западной Европы и Ближнего Востока вновь перемещаются в Средиземноморье. Торговое значение Киева в связи с этим постепенно падает, на первое место с усилением значения деловых связей по Балтике и Волге выходят Новгород, Полоцк, Смоленск, Владимир-на-Клязьме. На изменение направлений торговой деятельности повлиял и подъем ремесленного производства в русских городах. Видное место в ассортименте купцов, в том числе и гостей, занимают изделия русских мастеров.
На зарубежные рынки вывозились главным образом меха, рабы, воск, мед, лен, полотно, серебряные изделия. Ввозились, как и в других средневековых странах, предметы роскоши, драгоценные камни, пряности, краски, ткани (шелк, сукно, бархат), благородные и цветные металлы (серебро, олово, свинец, медь), кони. В целом ввозимые товары предназначались для состоятельных людей. Вместе с тем значительная часть импорта поставлялась ремесленникам (металлы, краски) и крестьянам (лошади). Предметы украшения, в том числе бусы из двухслойного стекла, изготовлявшиеся в восточных странах, покупались на Руси и горожанами, и сельскими жителями.
Во время монголо-татарского ига, когда обезлюдели южные города, Владимир — этот новый духовный центр — хранил русскую культуру и традиции, память о былом могучем государстве и тем давал надежду на возрождение его в будущем. Сохраняя этот последний духовный оплот Руси, рискуя головой, ездил на поклон в Золотую Орду Александр Невский. Отсюда митрополиты Кирилл, Максим и Петр призывали князей прекратить междоусобицы, не губить своей земли и народа.
Страстный призыв князей к единству, прекратить междоусобные войны и дать отпор половцам звучит и в самом замечательном поэтическом произведении Древней Руси — в «Слове о полку Игореве», написанном в 1185 г., очевидно, в Киеве неизвестным автором:
Вступите, господа, в златы стремена...
за землю Русскую!
Загородите полю воротами своими
острыми стрелами!...

«Слово о полку Игореве» посвящено неудачному походу на половцев в 1185 г. новгород-северского князя Игоря Святославича. То, что именно этот поход послужил поводом для создания такого произведения, не случайно. Ряд обстоятельств — сопутствовавшее походу затмение солнца, невзирая на которое Игорь продолжал поход, гибель и пленение всего войска, бегство князя из плена — были уникальны и произвели сильное впечатление на современников (кроме «Слова» им посвящены две пространные летописные повести).
«Слово о полку Игореве» в дошедшем до нас виде было создано, видимо, осенью 1188 г. (возможно, что основной текст его был написан еще в 1185 г., вскоре после бегства Игоря из плена, а в 1188 г. в него были внесены добавления в связи с возвращением из плена брата и сына Игоря). Неизвестный автор его, разгадка имени которого не перестает занимать исследователей и любителей «Слова», был жителем Южной Руси, лицом светским и принадлежащим к высшему слою древнерусской знати — боярству. Основная идея «Слова» — необходимость единства действий русских князей перед лицом внешней опасности. Главное зло, препятствующее этому, -— княжеские распри и междоусобные войны. При этом автор «Слова» -— не сторонник единого государства: разделение Руси на княжества под властью суверенных правителей воспринимает как должное; его призыв направлен не к государственному объединению, а к внутреннему миру, к согласию в действиях.
Являясь произведением о событиях своего времени, «Слово» одновременно представляет собой и яркий памятник исторической мысли. «Нынешнее» время сопоставляется в нем с прошлыми событиями, причем, отечественной истории (что было редкостью — обычно исторические примеры в произведениях древнерусской литературы черпались из библейской и римско-византийской истории). Особенностью историзма «Слова» является попытка отыскать в прошлом корни нынешних бед Руси: автор обращается с этой целью к событиям второй половины XI в., когда началась эпоха княжеских распрей, приведших к ослаблению страны перед половецкими набегами. В своем обращении к истории автор «Слова» широко использует эпические мотивы.
«Слово о полку Игореве» написано образным поэтическим языком. Необычайно выразителен и лиричен знаменитый плач Ярославны (княгини Евфросиньи, жены Игоря); княгиня стоит на высокой крепостной стене города Путивля: впереди расстилается бескрайнее поле, на другом конце которого томится в плену князь Игорь. Ярославна упрашивает ветер, реку и солнце не причинять зла раненому князю и вернуть его на родную землю. Весь плач пронизан народными поэтическими мотивами, автор широко использует природу, одухотворяет ее, воскрешает образы старых языческих богов, использует древний славянский эпос о борьбе с готами, былины о Всеславе Полоцком и «старые словеса» певца Баяна.
Итак, на Руси был уже свой знаменитый рапсод — «вещий Баян», «соловей старых времен», упоминаемый в «Слове о полку Игореве ».
Во второй половине XII в. (точная датировка — предмет спора) в Северо-Восточной Руси появилось другое примечательное произведение древнерусской литературы — «Слово Даниила Заточника» . Оно написано в форме обращения к князю. Автор, выходец из низших слоев господствующего класса, попавший в опалу, старается вновь заслужить княжескую милость и доказать князю свою полезность в качестве мудрого советчика. «Слово» насыщено афоризмами. В 20-е или в первой половине 30-х годов XIII в. была создана вторая редакция этого произведения, именуемая «Молением Даниила Заточника». Она адресована Ярославу Всеволодовичу, в то время князю Переяславля-Залесского. Автор этой редакции дворянин — представитель новой категории господствующего класса. Характерной чертой «Моления» является негативное отношение к высшей знати — боярам.
Еще одно выдающееся произведение древнерусской литературы — «Слово о погибели Русской земли» было написано в самые тяжелые для Руси дни, во время монголо-татарского нашествия. Скорее всего оно было создано в начале 1238 г. в Киеве при дво-ре князя Ярослава Всеволодовича, занимавшего тогда киевский стол, после получения вестей из Северо-Восточной Руси о вторжении в нее полчищ Батыя и о гибели в бою с татарами на реке Сить брата Ярослава — Юрия. Это произведение (оставшееся незаконченным) содержит не имеющий себе равных в средневековой литературе гимн — прославление родной земли, воспоминание о ее былом могуществе (при князьях Владимире Мономахе, его сыне Юрии Долгоруком и внуке Всеволоде Большое Гнездо). «О светло-светлая и украсно украшена земля Русская!» — пишет автор «Слова о погибели Русской земли».
С болью автор рассуждает о «болезни» — усобицах, подтачивающих силу Руси со времени смерти Ярослава Мудрого. Подобно автору «Слова о полку Игореве», автор «Слова о погибели» обращается к прошлому своего отечества, пытаясь понять причины его сегодняшних бед.
Для русской духовной культуры середины XII—XIII вв. характерно становление «полицентризма» — появление в разных регионах Руси самобытных культурных центров.
В XI—XIII вв. возникли рукописные центры в Новгороде, Пскове, Москве, Рязани, Смоленске, Переяславле, Владимире-на-Клязьме, Галиче, Полоцке, монастырях Троице-Сергиевом, Соловецком, Иосифо-Волоколамском, Кирилло-Белозерском и других городах. Русская периодическая печать ведет свое начало от рукописных известий — так называемых «Вестовых писем», или «Курантов».
Получает дальнейшее развитие летописание. Если в XI — начале XII в. центрами летописной работы были только Киев и Новгород, то в последующий период летописание ведется в большинстве центров образовавшихся феодальных княжеств, упомянутых выше. Несмотря на «областной» характер летописания, летописцы XII — первой половины XIII в. не замыкались на своих узкорегиональных событиях, в той или иной мере освещая историю всей Руси. Из дошедших до нас летописных текстов летописание центров Южной Руси в наибольшей степени отражает Ипатьевская летопись (конец XIII в.), Радзивилловская летопись и летопись Переяславля-Суздальского (XIII в.).
От византийско-русского искусства Киевской Руси пошло уже собственно русское искусство отдельных княжеств, выделившихся из первоначально целого, — земель Галицко-Волынской, Ростово-Суздальской, Новгородской и др.
Рубеж XII—XIII вв. отмечен ростом городов, широким строительством крепостных стен, башен, теремов и церквей. В городах возводятся высокие 2—3-этажные великолепные здания с богатым и живописным убранством. Увеличение высоты городских построек обусловило появление в это время нового, башнеобразного типа церковной постройки, большей высоты, чем раньше. Из таких стройных и величественных храмов сохранились Михайловский в Смоленске, Пятницкий в Чернигове и Новгороде.
Особое впечатление оставляет хорошо сохранившееся до наших дней белокаменное зодчество Владимиро-Суздальской Руси. Пропорциональные, гармоничные формы, щедрая отделка золотым кружевом, широкое применение скульптуры на фасадах — все это делает владимиро-суздальскую архитектуру времен Всеволода Большое Гнездо жемчужиной европейского средневекового зодчества2.
Вскоре вместе с храмовым строительством появляются и каменные княжеские дворцы, развивается церковная живопись. В архитектуре второй половины XII — начала XIII в. наблюдается сочетание местных традиций, заимствованных из Византии форм и элементов западноевропейского романского стиля. Из сохранившихся памятников зодчества этой эпохи особо могут быть выделены Георгиевский собор Юрьева монастыря (первая половина XII в.) и церковь Спаса на Нередице (конец XII в.) под Новгородом, а в Северо-Восточной Руси — Успенский и Дмитриевский соборы во Владимире, церковь Покрова на Нерли (вторая половина XII в.). Георгиевский собор в Юрьеве-Польском (1234).
Наряду с этим начиная с середины XI в. на Русь стали проникать и элементы романского стиля (Новгород, Полоцк), особенно ярко проявившиеся в декоре Владимиро-Суздальских храмов, Новгорода, Полоцка, в литературе и фольклоре этого времени. Остатки княжеского замка в Боголюбове обнаруживают явное сходство его с современными ему замками Германии.
В городах в это время процветало художественное ремесло с широким искусным использованием многоцветной эмали, золотой наводки, тонкого металлического кружева и самоцветов. На Руси ковали знатные мечи... Мастера золотых и серебряных дел украшали оружие (изготовлением которого русские славились), рукописные книги, столовую утварь, одежду и создавали изумительной красоты драгоценные украшения для женского убора. Примеров расцвета других видов искусства было немало. Все это свидетельствует о том, что в XII — начале XIII в. русская культура была самостоятельной и зрелой. И если Русь испытывала влияние со стороны Византии, то уже довольно незначительное. Между тем ее связи с Западной Европой постоянно расширялись, особенно во второй половине XII — начале XIII в. — в период расцвета романского искусства на Западе, когда изделия русских ювелиров очень высоко там ценились и пользовались неизменным спросом.
Строительство великолепных культовых зданий и жилых многоэтажных домов, богато украшенных ручным «узорочьем», а также ремесло, столь широко и разнообразно развитое в Древней Руси, — все это требовало опыта работы с разнообразным сырьем (металлом в эмалях, черни, скани, ювелирных работах; камнями в шлифовке и отделке их, строительстве и резьбе; деревом; глиной; стеклом), создания различных технологий (плавка, ковка, сварка, паяние, литье, волочение проволоки и др.), в строительстве: использование подъемников, коромысловых, вращательных и поступательных механизмов. На Руси были сделаны ремесленно-технические открытия, например создание цилиндрического замка. Знание ремесленно-практического толка развивалось, укреплялось, передавалось из поколения в поколение через артели и мастерские, путешествовало из одной русской земли в другую со строителями храмов и иконописцами благодаря переездам их князей. Так происходило освоение новых земель, закладывались основы самого мощного по уровню культуры того времени в европейском регионе государства.
Немаловажными в понимании становления Древней Руси являются и такие исторические реалии того времени: когда в IX— Х вв. в Киеве на юге и в Новгороде на севере только еще формировались первые государственные структуры славянских племен, европейский мир уже воспринял более чем двухтысячелетнюю историю мира и войн разнообразных государств с их опытом тираний и демократий, союзов государств и империй, хранил поэтическую мифологию древних греков, учился у великих древних философов и ученых, писателей и архитекторов, скульпторов и живописцев.
Киевское княжество и Русская земля (узкое значение этого понятия, обозначающего территорию в Среднем Поднепровье вокруг Киева, в XII столетии вновь получило распространение) стали объектом коллективного сюзеренитета княжеской династии: все сильнейшие князья имели право на причастие (владение частью территории) в Русской земле. Номинально киевский стол продолжал считаться старейшим, хотя в середине XII — первой трети XIII в. в результате междоусобных войн киевское княжество было раздроблено. Киев окончательно пал в 1169 г.
Как отмечают историки, время от смерти Ярослава в 1054 г. до появления монголо-татар в 1224 г. — самый смутный и тревожный период во всей истории России. Так как варварский обычай уделов продолжает преобладать над византийской идеей политического единства, то национальная территория подвергается постоянному дроблению. Русский исследователь Погодин насчитывает в этом периоде 64 княжества, существовавших более или менее продолжительное время. В течение этих двух веков 293 князя спорили за обладание Киевом или другими русскими областями, были 83 междоусобицы, в некоторые из них были втянуты практически все земли русские. Междоусобные распри дополняются внешними войнами: из летописи следует, что только с одними половцами, вторгавшимися 46 раз на русскую территорию, было 18 войн.
В результате междоусобной войны и победы Новгорода над Киевом в 1170 г. «общерусским» столом становится новгородский. Социально-политическое развитие Новгорода имело значительную специфику в сравнении с другими русскими землями. В Х — начале XI в. в результате сочетания факторов важности Новгорода как центра Северной Руси и в то же время непрочности и временности положения в нем князей, рассматривавших княжение как ступеньку к киевскому столу, произошла консолидация новгородской знати в свою особую корпорацию, обособившуюся от княжеской дружинной организации.
В XIII в. самостоятельность новгородского боярства по отношению к княжеской власти усилилась. До полного формирования республиканского правления было еще далеко (оно окончательно сложилось только в конце XIII в.). Но новгородское боярство в XII столетии стало оказывать решающее влияние на выбор князей, и ни одному из княжеских кланов не удавалось закрепиться в Новгороде до 30-х годов XIII в.; после же этого времени там княжат только князья суздальской ветви.
Усиление самостоятельности местного боярства по отношению к княжеской власти было обусловлено самими особенностями социально-экономического развития Руси середины XII — середины XIII в. — времени роста вотчинной формы феодальной земельной собственности (княжеской, боярской, церковной). Если для XI в. сведения письменных источников о боярских и монастырских вотчинax единичны, то для XII столетия они относительно часты.
Государственная форма собственности, однако, продолжала играть ведущую роль, но развитие системы боярских вотчин привело к усилению самостоятельности бояр (верхушки дружины), ослаблению их связи с князьями и вследствие этого к постепенному распаду дружинной организации господствующего класса. В течение второй половины XII — XIII вв. дружина распадается на бояр-вотчинников, оставшихся вассалами князя, и княжеский двор, Члены которого именовались дворянами или слугами. Двор соответствовал «молодшей дружине» предшествовавшего периода.
Однако, поскольку процесс смены дружины двором занял длительное время, около столетия, на первых порах существования самостоятельных княжеств господствующий класс в них сохранял «региональную» корпоративность, будучи представлен дружинами князей — правителей земель и дружинами князей — их вассалов.
После распада княжеского рода Рюриковичей было утрачено понятие родового старейшинства — его сменило представление о старейшинстве в своей ветви. Князь, занимавший киевский стол, теперь не являлся не только старейшим в роде, но даже и старейшим в своей ветви и был лишь номинальным, а не реальным верховным правителем Руси. В этих условиях возникла необходимость в особом титуле для подчеркивания политического верховенства. Таким титулом стал великий князь (применявшийся на Руси в Х в., а позже утративший свою актуальность в связи со сложением единого государства, управляемого единым тогда княжеским родом). Первым стал его последовательно употреблять правитель Ростово-Суздальской земли (со столицей в г. Владимире-на-Клязьме) Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1177— 1212), сын Юрия Долгорукого.
В XIII в. этим титулом стали именоваться кроме преемников Всеволода на владимирском столе и другие сильные князья — галицко-волынские, черниговские и др.
Имея сто тысяч жителей и триста тысяч подданных, Новгород, призвавший варяжских князей, был настолько могуществен, что не допускал тирании над собой. Древнее предание говорит неопределенно о восстании против Рюрика под предводительством героя Вадима.
Святослав, завоеватель Дунайской Болгарии, хотел управлять Новгородом через простых наместников, но новгородцы потребовали, чтобы он дал в князья своего сына, грозя при этом: «Если не пойдете к нам, то найдем себе князя». Ярослав Мудрый в награду за их преданность дал им огромные льготы; текста его грамоты нигде не сохранилось, но тем не менее новгородцы постоянно ссылались на нее. С одной стороны, они не могли обойтись без князя, но, с другой стороны, в редких случаях князь долго сидел у них. Истинным государем было вече, собиравшееся по звуку вечевого колокола на Ярославов двор. Новгород сам себя величал «Господин Новгород Великий». «Кто против Бога и Новгорода Великого?» — гласила народная поговорка. Так как этот город был далеко от Днепровской Руси и близко к Балтийскому морю и Западной Европе, то принимал незначительное участие в междоусобицах, предметом и центром которых был Киев. Он (Новгород) воспользовался в ином смысле этими усобицами, ибо среди княжеских раздоров и частых перемен в великом княжестве ни один князь не имел настолько силы, чтобы смирить Новгород. Новгород мог свободно выбирать любого князя из соперничающих фамилий; мог предлагать условия ему и его дружине, «кланялся ему и указывал дорогу» из города. Иногда, для предупреждения дурных замыслов князя, Новгород держал его в заключении во владычном доме, и уже новый князь давал ему свободу. Очень часто смена князя заканчивалась общим грабежом сторонников смененного князя и даже утоплением их в Волхове. Святополк, великий князь киевский, хотел посадить в Новгороде своего сына; новгородцы послали сказать ему: «Аще ли две голови имеет сын твой, то посли и».
Власть новгородского князя опиралась не только на сопровождавшую его дружину, на его семейные связи с тем или другим могущественным княжеством, но и на партию в самой республике, державшую его сторону. Только в случае перевеса противной партии князь лишался престола и чернь мстила его приближенным. Так как Новгород был по преимуществу торговым городом, то причиной внутренних распрей была противоположность экономических интересов.
Ни одна княжеская династия не могла утвердиться в Новгороде и ни одна княжеская дружина не заняла места в местной аристократии, отсюда можно заключить, что эта республика в течение Кратковременных правлений своих князей сохранила неприкосновенными свои древние вольности и обычаи. Без сомнения, во всех русских городах существовало земство рядом с князем, бояре и вече рядом с людьми князя, местная рать рядом с чужестранной дружиной, но в Новгороде земство, вече, городская рать сохранили большую силу, чем где-либо. Город был могущественнее князя. Последний княжил только в силу договора, ряда или своего рода торга, следы которого, без сомнения, встречаются в других русских областях, но который в Новгороде выступает на первый план. Всякий новый князь обязывался принести клятву охранять законы и льготы, данные Ярославом Мудрым. Этот Договор в основном направлен на ограничение власти князя и его людей. Доходы, на которые он имел право и которые назначались да его содержание, были тщательно определены, равно как и его Юридическая и политическая власть. Он получал дар (особый род дани) от некоторых волостей, взимал виры и известные купы (окупы). Но как только меньшие люди поняли, что могут обращаться к суду великого князя московского, независимость республики вала. Не доверяя назначенному — посаженному князю, новгородцы тем не менее нуждались в его посулах для смирения древней славянской анархии. Как во времена Рюрика, «вста род на род, и правды не бе».
Новгородское вече имело более обширную власть и действовало правильнее, чем вече других русских городов. Оно призывало князей, изгоняло их, запирало на владычном дворе, обвиняло и судило их, избирало и сгоняло владык, решало мир и войну, судило государственные преступления. Согласно древнеславянскому обычаю, сохранившемуся у поляков до падения их республики, решение постановлялось не большинством голосов, а единогласно. Это был род liberum veto. Большинство нередко топило несогласных в Волхове. Право созывать вече принадлежало как князю, так и посаднику, как боярам, так и черни. Обычным местом вече был Ярославов двор, но собирались и у Храма св. Софии.
Важнейший памятник новгородского права — Судная Грамота, окончательная редакция которой восходит к 1417 г. В ней встречаем те же правила, что и в Русской Правде Ярослава Мудрого. Как в древнегерманских и скандинавских законах, так и в Судной Грамоте освещается право частной мести, определение цены крови, возмещение убытков, присяга как доказательство, суд Божий, судебный поединок, который удержался в Новгороде после его падения, до XVI в. Однако же упоминаются телесные наказания: клеймение вора, за второе воровство — повешение. Поземельная собственность приобретает значение и допускается, очевидно, под влиянием Москвы. Вторая судебная инстанция — суд великого князя.
Конституция Новгорода с социальной точки зрения имеет много сходства с польской конституцией: во-первых — громадное неравенство различных кланов общества. Окончательно сложилась боярская аристократия, и ее внутренние раздоры бывали причиной волнений в городе.
Ниже бояр стояли дети боярские — род мелкого дворянства, потом различные классы граждан, купцы, черные люди и смерды, или крестьяне. Купцы составляли отдельную общину, род гильдии. Существовали также военные группировки и объединения, всякого рода независимые шайки авантюристов или боярских дружин, которые грабили иногда даже и друзей, не говоря уже о недругах на больших реках Северной России. Они нередко основывали военные поселения народов.
Новгородское духовенство имело свой совершенно особенный характер. Во всей остальной России оно было общим: православнорусским, всероссийским, в Новгороде же — по преимуществу новгородским. Не ранее XII в. ильменские славяне, обратившиеся позже других к христианству, могли иметь архиепископа, не присланного из Греции или Киевской Руси, но принадлежащего к местным служителям церкви. Новгородская церковь носила общенародный характер: духовенство вступало в светские дела, а миряне принимали участие в духовных делах. В XIV столетии вече казнит стригольников3, отменяет древние суеверные обряды, сжигает ведьм.
К началу XIII в. внешнеторговые операции русских купцов настолько укоренились, что их не смогли прервать даже вторжения монгольских орд и крестоносцев. После установления золотоордынского владычества на Руси резко возросло значение торгового пути через Балтику. Деловые связи новгородцев с немецкими купцами имели здесь давнюю историю. Еще в XII в. в Новгороде появляются два иноземных гостиных двора: Готский (Готландский) с церковью св. Олафа (построена в 1152 г.) и Немецкий с церковью св. Петра (1184). К этому времени среди новгородских купцов существовали свои корпоративные объединения. Представители общины участвовали в заключении важнейших торговых договоров и были членами Совета Новгородской республики.
При церкви существовала дума по делам торговли и купеческого суда; здесь же хранились меновые орудия: весы из двух чашей для воска, безмен для меда, локоть для сукна и рублевая гривна для взвешивания благородных металлов4.
С XIII в. балтийский путь оказался в руках посредников — купцов Ганзейского союза. Членами союза помимо северогерманских городов во главе с Любеком являлись Рига, Ревель (Таллинн), Дерпт (Тарту). Для новгородских купцов основным торговым партнером стал Ревель, для псковских и смоленских — Рига. Ганзейцы обладали монопольными правами на посредническую торговлю между странами Западной Европы и Новгородом. Вместе с тем и новгородцы не стеснялись ограничивать права немецких купцов, запрещая им различную торговлю в городе и доступ в другие русские земли. Все оптовые сделки обязательно должны были заключаться при посредничестве местных торговцев. Позже в Новгороде были открыты Псковский, Тверской, Полоцкий, Смоленский и другие дворы. Приезжие купцы обязаны были жить в гостиных дворах — селиться вне их запрещалось. В ночное время там выставлялась охрана. Сами дворы представляли собой длинные здания с жилыми помещениями, амбарами для хранения товаров и лавками. Гостиные дворы были укреплены — их опоясывал высокий забор с крепкими воротами. Новгородский торг был шумным и многолюдным местом. В Новгороде было написано очень интересное для русской культуры произведение «грешным монахом Антонова-монастыря Кирик дьяконом» под названием «Учение им же ведати человеку числа всех лет» (XII в.). Счет ведется от сотворения Адама в годах, месяцах, неделях, днях и часах. По году 6644 от этого времени исследователи вычислили год написания — 1136-й5. Кирик приводит числа лунного и солнечного «кругов»; «обновления» неба, земли, воды; високосных лет и «великого круга» (532), который соответствует полному циклу «блуждания» пасхи; далее называется количество месяцев, недель и дней в году, а также часов; затем речь идет о дробных делениях часа. Сообщается также, когда празднуется пасха. Объяснение этому произведению скорее всего сугубо церковно-практическое. Церковь нуждалась в Календарных расчетах, пасхалии были рассчитаны и переведены из Византии, но необходимыми были и собственные знания в этой области. Трактат Кирика-новгородца — замечательный пример тому, говорящий о высоком уровне математических знаний в 'Новгороде и Древней Руси в целом. Так же своеобразна и национальная светская литература Новгорода. В нем складывается свой собственный цикл эпических песен-былин. Их герои отличаются от героев киевской эпопеи. Популярный новгородский удалой боярин Васька Буслаев, весь в крови, со своей дружиной продолжает сражаться на мосту с мужиками, вызванными им на честный бой. Еще более популярен Садко, богатый купец, удалой молодец, отправляющийся искать счастье на море. Поднимается буря: бросают жребий, кого принести в жертву разгневанным богам. Товарищи Садко бросают на воду железные палочки. Садко — деревянную. Но совершается чудо: железные палочки плавают, а деревянная палочка тонет. Садко повинуется судьбе и кидается в море. На дне моря морской царь в своих палатах принимает Садко и, желая женить его на своей дочери, подвергает разным испытаниям. В конце концов Садко попадает на берег с несметным богатством. Но что оно значит в сравнении с богатством Новгорода?

«Не я, видно, купец, богат, новгородский,
Побогаче меня славный Новгород», —
заключает Садко.

Итак, культура, духовная жизнь Новгорода, новгородцев отличалась большим своеобразием, определенной самостоятельностью и своеобычаем. Она менее других славяно-русских культур подвергалась влиянию, хотя и не обошлась без этого.
Новгородские земли населялись разными людьми, по призыву новгородских князей отовсюду собиравшимися и двигавшимися в сторону этих мест. Наверное, слова одного из западных исследователей — француза Рамбо: «Русское племя, бесспорно, обладает способностью поглощать известные туземные народы» — во многом могли бы быть отнесены к новгородскому характеру и таким русским, как новгородцы.
Бесспорно, что в Новгороде выходцы из южных и северных земель, представители разных народностей и культур — равно очень скоро становились вольнолюбивыми, независимыми и себялюбивыми... новгородцами.

Глава IV. МОНГОЛО-ТАТАРСКОЕ ИГО
И ВОЗРОЖДЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ (1238—1480)

Александр Невский (1252—1263), его загадка. Иван Колита — получение ярлыка на великое княжение (1328). Дмитрий Донской (1363—1389): «Отступило время от них. Господь же с нами!» Куликовская битва (1380J. Епифаний Премудрый «Житие Сергия Радонежского» (начало XV в.). Церковь — важный фактор консолидации Руси под главенством Москвы, так как с 1326 г. Москва — это религиозный центр Руси, место постоянного пребывания митрополита. Экономическое и культурное возрождение земель, объединившихся вокруг Москвы. Андрей Рублев (XV в.). Становление трех новых народов.

стр. 1
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>