<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>





Монголо-татарское нашествие и века татарского ига (1238— 1480) затормозили развитие русской культуры почти повсюду, кроме Новгорода и Пскова, которые не были должниками Золотой Орды и к тому же успешно отразили натиск западных врагов — ливонских рыцарей. Русь почти одновременно испытала монголо-татарское нашествие и удар с Запада. На нее двигались рыцари-монахи так называемого ордена меченосцев, силой обращавшие в христианство язычников — литовцев и ливов. Их поддерживал папа римский. Православные русские люди казались меченосцам такими же дикарями, как и язычники.
В то же время в 1240 г. на русские земли вторглись шведские завоеватели. Новгородский князь двадцатилетний Александр Ярославич со своей небольшой дружиной в неравной битве уничтожил тогда шведскую рать на Неве. Это была его первая крупная победа, за которую он получил титул «Невский». В следующем году он разрушил опорный пункт немцев — крепость Копорье. В 1242 г. Александр Невский дал сражение меченосцам на льду Чудского озера, убил 400 рыцарей, взял в плен 590 и истребил много чуди. Эта битва была названа Ледовым побоищем, после которой Александр Невский торжественно вошел в Новгород, ведя за собой скованных пленников. В 1241 и 1245 гг. он разгромил литовцев, а в 1256 г. нанес еще одно крупное поражение шведам.
Двести сорок лет длилось монголо-татарское иго над Русью. Сильно пришлось пострадать русским людям за это время. Много бед было причинено и тем, что князья разных городов ссорились и воевали друг с другом, часто призывая к себе на помощь татар в этой борьбе.
Во времена феодальной раздробленности, междоусобиц и монголо-татарского ига по-разному стала складываться судьба различных частей Русской земли. Постепенно на основе прежней древнерусской народности оформилось три новых народа: русский (или великорусский), украинский и белорусский — при всей близости все-таки со своими особыми типами культур. Междуречье Оки и Волги и Новгородско-Псковская земля явились центром развития великорусской народности и русской культуры.
Собственно Русское государство стало формироваться на основе великого княжества Владимирского; украинский и белорусский народы оказались в составе Польско-Литовского государства.
Начиная с первых десятилетий XIV в., говоря о Русском государстве, мы будем иметь в виду только Северо-Восточную Русь и государственные образования, выросшие на ее основе.
До XIV в. был единый восточнославянский язык, называемый древнерусским. Будучи единым по происхождению и характеру, он получал на разных территориях местную окраску, выступая в диалектных разновидностях.
В славянской ветви со временем выделилось три подгруппы: южная, западная и восточная. В восточную группу входят три восточнославянских языка: русский (великорусский), украинский (малорусский) и белорусский. И как отмечает французский исследователь русской тематики Рамбо, из всех славянских народов один только великорус сумел создать и сохранить огромную империю среди самых неблагоприятных исторических и физических условий1.
Первый погром на Русской земле монгольские полчища устроили в 1224 г., вызвав ужас и страх не только в России, но и во всей Европе. Русь первая приняла удары этих неведомых врагов, прозванных Гога и Магога, которые «должны явиться пред концом мира, когда наступит пришествие антихриста» (Жуанвиль).
Но после этого нападения татары повернули назад на восток и скоро были забыты на Руси. Прошло тринадцать лет, в течение которых князья не прекращали свои междоусобные войны, а о монголах совсем забыли. Однако сами события: неурожаи, голод, заразные болезни, пожары и всякого рода бедствия — землетрясение и солнечное затмение в 1230 г., а также появление кометы в 1224 г. — все это наполняло летописи того времени мрачными предвещаниями.
Вся ярость монгольского урагана обрушилась на славянские народы: русские сражались при Калке, Коломне; поляки — при Лигнице; чехи, моравы — при Ольмюце. «Многие были убиты в Польше и Венгрии» — сообщает посол папы к монгольскому хану Плано Карпини2.
Крупные города Венгрии — Пешт, Варадин, Арад, Перег, Егрес, Темешвар, Дьюлафехервар — пали. Затем подверглись разгрому Словакия, Восточная Чехия и Хорватия. Западная Европа была в панике, страх охватил не только Германию, но и Францию, Бургундию и Испанию и повлек за собой полный застой торговли Англии с континентом.
Папа Иннокентий IV в 1243 г. в Лионе предал анафеме императора Фридриха II, пошедшего на союз с монголами, и хана. Он объявил о «пяти скорбях» католической церкви: 1) татары; 2) православные; 3) еретики-катары; 4) хорезмийцы; 5) Фридрих II3.
Монголо-татары были обескровлены и остановлены на границах Германии и Чехии, так что немцы отделались от монгольского вторжения одним страхом; вторжение свирепствовало преимущественно на русских равнинах, как будто служивших продолжением великих азиатских степей. И только на русскую историю оно имело значительное влияние.
Русские князья при этом не проявили нужной сплоченности перед лицом столь страшного врага. Более того, даже отважный воин Александр Невский4 проявил такое отношение к монголо-татарскому нашествию, которое до сих пор вызывает у одних полное непонимание, у других — недоумение. В самом деле, когда в 1238 г. татарское войско вторглось в пределы Суздальской земли, он не послал подкреплений ни своему отчему городу Переяславлю-Залесскому, ни столице Владимиру. Не пытался он соединиться и с войском дяди — великого князя Юрия Долгорукого, стоявшего на реке Сить. Даже Торжок, исконно новгородская вотчина, не получает помощи от молодого князя и захватывается ордынцами. Неудивительно, что, видя такую покорность, Батый оставляет у себя в тылу неразоренный Новгород и поворачивает войско громить города Южной Руси.
В последующие годы Александр Ярославич не меняет своей позиции. Покорно прибывая в ханскую ставку в Каракорум, он получает «из рук» татар в дополнение к Новгородскому еще и Киевское княжество.
Традиционное объяснение этим фактам — «князь не шел на конфликт с ордынцами, поскольку понимал, что с ними не справиться» — оказывается при внимательном рассмотрении отнюдь не бесспорным. К середине XIII в. на Руси стали складываться условия для мощного военно-политического союза Мономашичей против Орды. Русский тыл к этому времени стал относительно надежным: Польша и Венгрия были обескровлены татарами, а литовцы, шведские и немецкие рыцари значительно ослаблены Невским. Основная часть монгольского войска, понеся большие потери в походе в Европе, вернулась на родину. В свою армию Батыю приходилось набирать ненадежных воинов из покоренных народов. В 1250 г. между младшим братом Александра Андреем, владельцем великого Владимирского княжества, и Даниилом Галицким, правителем всей Западной Руси, заключается антиордынский союз. Земли, контролируемые Александром Невским, могли бы сыграть здесь ключевую роль, поскольку связывали в единое целое удаленные княжества. Кроме того, богатый Новгород был способен пополнить русское войско финансами и людьми.
Однако Александр не только не примкнул к союзу, но и, наоборот, поспешил в Орду с жалобой на брата. Итогом поездки стал карательный поход Неврюя на Владимирское княжество. Что касается Даниила Галицкого (1229—1264), то он предпринимал самые разнообразные меры и многочисленные попытки, чтобы поднять свою Галицкую область из развалин, оставленных монголо-татарским нашествием. Чтобы увеличить население своей страны, уменьшившееся от татарского погрома, он вызывал немцев, армян, евреев. Новым поселенцам он давал многие привилегии. Экономическим последствием этой меры было развитие торговли и промышленности, этнографическим же результатом было введение в Галиче еврейского элемента. В отличие от других переселенцев евреи образовали как бы отдельный народ среди русских, чуждый ему и практически не ассимилировавшийся с другими народами.
Даниил вынужден был отправиться в Орду, и сделал это он значительно позднее всех других русских князей. Монгольский хан Батый принял его с почетом, избавил от унизительных обрядов, сказав: «Ты хорошо сделал, что приехал наконец!», а заметив, что Даниилу не нравится кумыс, велел подать вино. Только большая выдержка Даниила предотвратила его схватку с самим Батыем. После провала союза с Александром Невским, едва терпя иго монгольских варваров, Даниил обратился к Риму, обещая употребить все усилия для соединения обеих церквей и дать войско для крестового похода, который проповедовали тогда в Европе против монголов.
Иннокентий IV назвал его своим дорогим сыном, дал ему королевский титул, прислал венец и скипетр. Папский легат торжественно короновал Даниила в Дрогиниче (1254). Крестовый поход против монголов и соединение обеих церквей не имела успеха. Даниил презрел упреки и угрозы папы Александра IV, но сохранил королевский титул. Он принял участие в европейских войнах и достиг блестящего успеха. «Венгры, — говорит один летописец, — удивлялись порядку, царствовавшему в его войске, татарскому вооружению последнего, великолепию князя, его греческому вышитому золотом платью, его мечу и стрелам, его седлу, богато украшенному драгоценными камнями и металлами».
В 1264 г. окончилась его тревожная жизнь, память о которой сохранена русскими летописцами. Усобицы во время его молодости, татарское нашествие в его зрелые годы, переговоры и войны с Западной Европой никогда не давали ему покоя. По смерти его Галицко-Русская область раздробилась между различными князьями из его рода и в XIV в. была присоединена к Польскому царству и потеряна для России.
Чтобы понять поведение Александра Невского в столь трудное для Руси время, необходимо посмотреть на него в контексте тех исторических событий в мире вообще, особенно с точки зрения того, как складывались отношения Руси с Западом в XII—XIII вв., помня о местоположении Новгородской области, где княжил Александр Ярославич. Вести о первом крестовом походе 1096—1099 гг., завершившемся взятием Иерусалима, были встречены на Руси с энтузиазмом, это и понятно, так как еще в VII в. арабы заняли Иерусалим. Теперь же налицо был триумф христианского мира, к которому относила себя Русь. Выступая против половцев в 1111 г., Владимир Мономах также постарался придать своим действиям характер крестового похода против «поганых».
Однако позднее идеология крестовых походов в Западной Европе претерпела значительные изменения. Объектом претензий католиков-крестоносцев все чаще становились территории, Haделенные православными. Ватикан осуществлял идейное и духовное руководство натиском ливонских и тевтонских рыцарей на земли славян. Разорение крестоносцами центра православия — Константинополя в 1204 г. Русь восприняла крайне болезненно1;
Слухи о стяжательском и развратном образе жизни папского клира усиливали отчуждение.
Русь — возможно, впервые в своей истории — попыталась вполне осознанно возвести «железный занавес» в отношениях с Северной и Западной Европой. В отношении европейцев отечественная идеология с этого времени требовала «обычая их не держати и учения не слушати, не брататися с ними, потому что раэвращенные мысли их полны гибели».
Вероятно, молодому новгородскому князю ордынцы казались меньшим злом, а то и союзником в борьбе с экспансией с Запада. После похода Неврюя за ним было закреплено великое Владимирское княжество, а сам князь побратался с сыном Батыя Сартаком. В 1251 г. Невский наотрез отказался от помощи папы римского в борьбе с Ордой. Вскоре он привел в Новгородскую землю татарских численников, переписывавших население для обложения данью (исключение было сделано для духовенства). В отказавшийся подчиниться Новгород князь ввел в 1259 г. свои войска, подавляя антиордынские выступления, зачинщикам которых выколол глаза и отрезал носы.
В ноябре 1263 г. Александр Невский, разболевшись, умер у Нижнего Новгорода на обратном пути из ханской ставки. (Нижний Новгород был основан в 1220 г. на реке Волге близ впадения в нее Оки.) Версия о его отравлении в Орде появилась, скорее всего, потому, что народное сознание не хотело мириться с фактом дружбы популярного князя с татарами...
Трудно давать оценки деяниям наших предков, живших в те далекие и страшные времена. И все же сделаем осторожные выводы. Столетия назад Русь столкнулась с проблемой поиска своего места в споре Запада и Востока. В жестоком XIII в. Александр Ярославич Невский решился на союз с Востоком. Тем более что согласно монгольским правилам войны города, подчинившиеся им добровольно, не подвергались разорению и получали название «гобалык» — «добрый город». С таких городов монголы взимали довольно умеренную контрибуцию: съестные припасы для ратников и лошадей для пополнения своей конницы. Так избежали разгрома богатые приволжские города, входившие в состав Владимирского княжества, — Ярославль, Ростов, Углич, Тверь и др., они вступили в переговоры с монголами для получения ярлыка — пакта о дружбе и ненападении. Реальной зависимости ярлык не предполагал. Батый посылал ярлыки к правителям Рума, Сирии и других стран, от него независимых.
В то же время, стоило любому русскому княжеству отказаться от союза с татарами, оно немедленно становилось добычей литовцев или поляков, как, например, Галиция в 1339 г.5
Итак, христианская Европа разделилась пополам. Гибеллины и Никейская империя искали союза с монголами; по их следу пошли Ярослав Всеволодович, великий князь владимирский, и Гетум, царь Малой Армении (Киликии). Гвельфы, возглавляемые папой Иннокентием IV, южнорусские князья Даниил Галицкий и Михаил Черниговский всеми силами старались создать антимонгольскую коалицию, но неудачно.
Так же разделился мусульманский мир. Сунниты встали против монголов, шииты относились к ним лояльно, вследствие чего не пострадали при наступлении монголов на Багдад и Иерусалим (1258—1260). Зато были беспощадно истреблены исмаилиты, которых все — христиане, мусульмане и язычники — считали носителями злого начала, убийцами6.
О жестокости монголов в 1387 г. в Исфагане говорит, например, такой факт: «Воины Тимура принесли 70 тыс. отрубленных голов, из которых были построены башни в разных кварталах города»7.
Войско Тимура состояло из профессионалов — опытных всадников, на полном скаку ловивших копьем обручальное кольцо, стрелявших из тугого лука, спешившись и укрывшись за оконный щит. Наступали монголы, неся впереди девятиножное белое знамя— полотнище, державшееся на девяти копьях, причем на каждом висело по бунчуку — конскому хвосту.
Говоря о героической борьбе русского народа против монголо-татарского ига, нельзя не упомянуть битву, не только возвестившую приближающееся освобождение, но и вошедшую во многие исторические культурные памятники Руси, в былины, поэмы, песни, (сказания и т.п., — это Куликовская битва (1380). Предание гласит, что недалеко от Москвы, откуда князь вел свои войска простив Мамая, ему явилась икона Николая Чудотворца. И князь воскликнул: «Сия все утеша сердце мое!..» (на этом месте и основали Николо-Угрешский монастырь. До наших дней в монастыре сохранились многие сооружения: Спасо-Преображенский Собор, Патриаршие палаты, уникальная Иерусалимская стена, стилизованная под иконописный город... Неподалеку стоит деревянная Петропавловская церквушка на берегу монастырского пруда, где не иссякает родник, вода из которого считается лечебной)8.
На решающую битву на Куликовом поле Дмитрия, получившего прозвание Донского, так как Куликово поле было на реке Дон, вдохновил и благословил преподобный Сергий Радонежский.
Прославившийся в веках князь Дмитрий Донской, окончательно утвердивший единодержавие на Руси, по единодушному мнению историков, не мог бы, став в 12 лет во главе государства, удержать его, если бы не имел таких мудрых наставников, как (митрополит Алексий и игумен земли Русской Сергий Радонежский. Легенда гласит, что во время битвы преподобный Сергий в своем дальнем монастыре стоял на молитве, называя по именам убитых в бою и молясь за них.
Как пишет Н. М. Карамзин, «...в городке дотоле маловажном, созрела мысль благодетельного единодержавия, открылась мужественная воля прервать цепи ханские, изготовились средства независимости и величия государственного... В Москве спаслися отечество и вера».
Великий князь московский Дмитрий Иванович перед выступлением в поход на хана Мамая приехал к Сергию в обитель и просил благословения. Это благословение необходимо было, чтобы огромная московская рать, большую часть которой составляли крестьяне, почувствовала святость предстоящей войны. Это не был очередной поход против войска Золотой Орды. Это был крестовый поход христиан. Если права легенда о том, что Сергий дал ратникам Дмитрия вопреки запретам монашества двух схимников — Пересвета и Ослябю, то тем самым Сергий с особенной убежденностью показал, что сражение в войсках Дмитрия — святое дело. Могущество нищего-крестьянина было здесь продемонстрировано с особой убедительностью. Русское войско между тем понесло огромные потери, особенно ранеными. Их везли домой на телегах, а свежие литовские ратники (киевляне и белорусы) и рязанцы преследовали отставшие обозы, грабили их и добивали беззащитных раненых9. Но Куликовская битва показала русским, что они могут побеждать непобедимых. Вдохновленный этой победой, Дмитрий Донской пошел собирать войско для окончательного освобождения страны, а татары, воспользовавшись ситуацией, овладели тем временем с помощью суздальских князей, обманувших москвичей, воротами Москвы и предали в ней все огню и мечу. По точному исчислению, погибло 24 тыс. человек10. Погибли также драгоценные документы и первые архивы Московского княжества.
У Московского княжества не было союзников: ни искренних, ни корыстных. Для уходящей Руси и рождающейся России друзьями были православные: греки, болгары, сербы, грузины, валахи. К сожалению, в 1385 г. турки взяли Софию, в 1389 г. победили сербов на Косовом поле, после чего через год оккупировали Болгарию, а с 1394 г. началась блокада Константинополя. В эти же годы (1386—1403) Тимур рядом походов обескровил Грузию.
Казалось бы, у Москвы было меньше шансов, чем у ее соседей. В 1353 г. по Московской земле прокатилась чума11, в 1380 г., как уже упоминалось, произошло страшное кровопролитие на поле Куликовом, а в 1382 г. было похоронено 24 тыс. москвичей, зарубленных татарами. Откуда было взяться силам? Традиционная историография ответа не дает12. Очевидно, в большей степени право утверждение, что Москва устояла потому, что «Московская политическая идеология была церковной... московский царь мыслился своими подданными не столько как государь национальный, сколько как царь православного христианства всего мира»13. Христианский идеал давал силы, не раз являясь залогом победы русских.
Полностью с монголо-татарским игом было покончено лишь в 1480 г., но незадолго до этого, как гласит предание, великий московский князь Иван III в присутствии татарского посла изломал изображение хана, бросил обломки на землю и растоптал их. Это событие часто упоминают как истинный конец монголо-татарского владычества14.
Владения потомков Чингисхана были самой обширной и самой могучей державой в ойкумене. Разделенная на четыре больших улуса: империю Юань в Китае и Монголию, царство ильханов в Иране, Джагатайское ханство в Средней Азии и улус Джучие, включавший Золотую Орду, Белую орду на Иртыше и Синюю Орду — кочевья от Тюмени до Аральского моря, — она, казалось, не имела опасных врагов и достойных соперников. Но к концу XIV в. эта «монголосфера», как ее назвал Г. В. Вернадский, развалилась почти бесследно. Небольшой этнос дурбэн-ойратов, продержавшийся до XVIII в., был истреблен китайцами в 1759 г.15
При рассмотрении последствий монголо-татарского ига для русского народа, невольно возникает вопрос о его влиянии на русский генофонд.
Однако исследователи, историки в первую очередь, считают, что оно совсем незначительно. Хотя аристократия обоих народов заключала браки и несколько мурз, приняв православие, сделались русскими князьями, однако в массе своей оба народа оставались долгое время враждебными и чуждыми друг другу. Даже теперь, Когда финские коренные жители продолжают русеть, татарские поселения, даже принявшие христианство, остаются татарскими. И тем не менее единственным местом, где татары — противники ислама — могли найти приют и дружелюбие, были русские княжества16. Так появились смешанные браки и фамилии:
Аксаков, Алябьев, Апраксин, Аракчеев, Арсеньев, Ахматов, Бабичев, Балашов, Баранов, Басманов, Батурин, Бекетов, Бердяев, Бибиков, Бильбасов, Бичурин, Боборыкин, Булгаков, Бунин, Бурцев, Бутурлин, Бухарин, Вельяминов, Гоголь, Годунов, Горчаков, Горшков, Державин, Епанчин, Ермолаев, Измайлов, Кантемиров, Карамазов, Карамзин, Киреевский, Корсаков, Кочубей, Кропоткин, Куракин, Курбатов, Милюков, Мичурин, Рахманинов, Реутов, Салтыков, Строганов, Таганцев, Талызин, Танеев, Татищев, Тимашев, Тимирязев, Третьяков, Тургенев, Турчанинов, Тютчев, Уваров, Урусов, Ушаков, Ханыков, Чаадаев, Шаховский, Шишков17.
Косвенным следствием завоевания явилось увеличение силы и богатства церкви, так как монголо-татары отличались большой веротерпимостью. Именно в это время русская церковь приобрела то богатство, которое не раз служило государям в минуты великих национальных кризисов. Церковь с самого начала своего появления была против междоусобиц, стремилась и призывала к единству земли Русской. Она много поспособствовала объединению земель вокруг Москвы. Московские митрополиты делаются постоянными, самыми верными союзниками великих князей, стараются улаживать ссоры между ними.
В 1299 г. митрополит всея Руси Максим переезжает во Владимир, тем самым была заложена основа сплочения земель Северо-Восточной Руси, давшая начало современной России.
Из Владимира князь Иван Данилович, по прозванию Калита18, приступил к собиранию и возрождению Руси. Он взошел на великокняжеский престол во Владимире, а затем перенес столицу в свой наследственный удел — городок Москву.
До и при Калите Владимир был столицей de jure, а Москва — de facto. Калита много сделал, чтобы Москва стала стольным городом как de jure, так и de facto.
В 1328 г. Иван Калита получил ярлык на великое княжение, с этого времени владимирский стол почти постоянно находился у московских князей.
Утверждению нового духовного и политического центра в Москве способствовало прежде всего то, что митрополит Петр, полюбив этот город и предвидя его великое будущее, перенес сюда из Владимира свою кафедру (1326). Мудрый старец советует князю начать укрепление новой столицы по примеру Андрея Боголюбского: «Если ты... воздвигнешь здесь храм, достойный Богоматери, то будешь славнее всех иных князей и род твой возвеличится...». Иван Калита делал все, чтобы придать блеск столице: он построил в Москве первый каменный собор — Успенский. Отныне все митрополиты имели здесь свою кафедру. Этим определилось то, что наследники Ивана Калиты смогли присваивать исключительно себе великокняжеский титул, покончили с междоусобицами, а русская православная церковь как общественный институт становится выразительницей надежд и чаяний всех русских людей независимо от их отношения к тем или иным князьям. Благодаря Ивану Калите и его преемникам первые московские митрополиты причислены к лику святых: св. Алексей и св. Петр19 принадлежат к числу покровителей России.
Имя Москвы упоминается первый раз в летописи 1147 г В летописи сказано, что великий князь Юрий Долгорукий, прибыв во владения боярина Стефана Кучки, казнил его за какую-то вину и, пораженный живописным видом одного из его сел, лежащего на высотах у Москвы-реки, на том самом месте, где ныне находится Кремль, построил город Москву20. Название церкви Спаса на Бору напоминает о дремучих лесах, которые покрывали эти берега Москвы-реки и на местах которых раскинулась теперь столица. В течение века с ее основания Москва была небольшим неизвестным пригородом Суздаля. Летописцы упоминают о ней лишь потому только что ее сожгли татары (1237) или что брат Александра Невского — Михаил Ярославич убит здесь в сражении с литовцами (1248). Истинным основателем Московского княжества был сын Александра Невского Даниил, получивший в удел этот городок с несколькими селами. Он увеличил свои владения важным городом Переяславлем-Залесским, который перешел к нему по наследству от одного из племянников, и Коломной, которую он отнял у Рязанского княжества. Так сын Александра Невского Даниил Александрович (1281—1325) становится родоначальником династии московских князей. Он первый погребен в Архангельском соборе, до Петра Великого, бывшем усыпальницей русских государей. Преемниками Даниила были последовательно два его сына, Юрий и Иван, получивший прозвище Калита.
Покровителем Москвы считался Георгий Победоносец. Георгий Победоносец в христианской религии святой. Церковная легенда рассказывает о казни Георгия Победоносца (около 303 г.) в Никомедии (ныне город Измит в Турции) во время гонений на христиан при Диоклетиане (на территории Римской империи), о чудесах Георгия Победоносца, в том числе о победе его над драконом. Первоначально считался покровителем земледелия, позднее феодалы в Европе создали культ Георгия Победоносца — святого патрона рыцарства. В Древней Руси Георгий Победоносец часто изображался на княжеских печатях и монетах, в царской России — на государственном гербе21.
Москва сыграла значительную роль в культурном возрождении русского народа. С объединением земель вокруг Москвы связано вступление русской культуры в новый этап своего развития. Москва теперь предстает в качестве общерусского центра борьбы против иноземного владычества.
В XIV в. укрепляются позиции московских торговых людей. К этому времени купцы занимают видное место среди населения многолюдного московского посада (посад — торгово-ремесленное поселение, возникавшее за пределами городских стен). При перечислении различных групп москвичей летопись ставит купцов вслед за представителями знати.
В XIII—XIV вв. на Руси получили распространение торговые товарищества (складничества). Они состояли из 2—4 человек — или родственников или чужих друг другу лиц, объединенных общими деловыми интересами. Соединяя товары, складники образовывали своеобразное торговое предприятие.
Нельзя не признать тот факт, что после монголо-татарского нашествия каких-либо серьезных достижений в области материальной и духовной культуры XIII в. до наших дней не сохранилось. Согласно новым исследованиям, уцелели только доли процента былого книжного богатства Руси XI—XII вв.22, так как в древних деревянных городах свирепствовали пожары23, возникавшие то по неосторожности обывателей, то при междоусобных войнах. Немало поработали и иноземцы. В 1224 г. немцы сожгли Юрьев. В 1382 г. при нашествии Тохтамыша на Москву кремлевские церкви были полны «до строп», т.е. доверху, иконами и книгами. И все это сгорело. Позднее, в 1547 г., пожар в Москве уничтожил много рукописей. В 1612 г. Москву дотла сожгли поляки. Во время пожаров гибли ценные вещи и из устойчивых материалов, даже стальное оружие24.
Со второй половины XIII в. до нас дошло незначительное по сравнению с предыдущим периодом количество летописей, причем они стали, как правило, более краткими и сухими в изложении. Наиболее полные летописи сохранились в тех местах, куда монголо-татары не доходили: в Новгороде, Пскове, Смоленске и ряде других мест. Однако в это время продолжало развиваться народное творчество, в монастырях не прекращалась работа по восстановлению утраченного литературного наследия.
С начала XIV в. наметился новый подъем культуры в русских землях, который продолжался в течение XIV—XV вв. Практически во всех крупных городах, таких, как Москва, Новгород, Тверь, Ростов, Псков, Нижний Новгород и др., расширялись и восстанавливались монастырские школы и училища, в монастырях продолжалась переписка старых и создание новых книг, которых становилось все больше.
Значительное количество найденных берестяных грамот того времени свидетельствует о высоком уровне грамотности русского народа.
В это трудное время широко развивалось устное народное творчество. Появились былины, повествующие о борьбе народа с татарами. Наряду с ними возникли и новые легенды, например «Сказание о граде Китеже» — городе, ушедшем под воду, на дно озера, со всеми защитниками и жителями, не сдавшимися врагам. Создавалось и много задушевных, грустных песен, отразивших тоску русских людей по свободе, печаль о судьбе родной земли.
В этот период (с XIV в.) получили широкое распространение летописи, становящиеся все более подробными. Летописи писали не только в монастырях, но и при дворах московских, тверских и других князей. Постепенно центром летописания становится Москва. Возникают летописные своды, в которых Москва рассматривается как преемница Киева и Владимира. Широкое распространение до Куликовской битвы получили повесть «О битве на Калке», «Повесть о разорении Рязани Батыем», многочисленные повести об Александре Невском.
Славная победа русских на Куликовом поле (1380) воспета в «Сказании о Мамаевом побоище» и в поэме «Задонщина». Эта поэма перекликается с бессмертным творением XII в. «Словом о полку Игореве». Автор «Задонщины» призывает русских людей к объединению. В XIV в. дорогой пергамент стал заменяться бумагой, в обиход входит более беглое и свободное письмо — полуустав.
Были составлены Общерусский летописный свод 1408 г., так называемая Троицкая летопись, погибшая в Москве при пожаре 1812 г., свод Фотия 1418 г., свод 1472 г. и др., проводившие идею единого государства в контексте мировой истории. К 1480 г. относится создание Московского летописного свода. В 1442 г. появился первый русский хронограф, составленный Пахомием Лагофетом, в котором своеобразно рассматривалась всемирная история, включавшая историю России.
Одним из литературных жанров в XIV—XV вв. были жития. Это повести о князьях, митрополитах, основателях монастырей.
Талантливые церковные писатели Пахомий Лагофет и Епифаний Премудрый составили жизнеописания крупнейших церковных деятелей Руси: митрополита Петра, перенесшего центр митрополии в Москву, Сергия Радонежского — основателя Троице-Сергиева монастыря. Особую известность приобрели «Слово о житии князя Дмитрия Ивановича» и «Житие Сергия Радонежского», названного так по местечку Радонеж, недалеко от которого он основал монастырь. «Житие Дмитрия Донского», написанное в церковной манере, рисует яркий образ мужественного полководца, в нем раскрываются глубокий патриотизм и единство русского народа.
«Житие Сергия Радонежского» написано Епифанием Премудрым в начале XV в., через двадцать лет после смерти преподобного Сергия.
Сергий Радонежский родился примерно в 1314—1322 или 1323 г., Умер 25 сентября 1392 г.
Главная добродетель Сергия — то, что он труженик, «Бог сделал его тружеником, наставником множества иноков, многочисленной братии игуменом и главой», — пишет автор его жития.
Сергий Радонежский — один из самых почитаемых среди русского крестьянства святых. Он был чрезвычайно популярен уже при своей жизни. Это можно объяснить в первую очередь тем, что он был близок народу и своей святой бедностью, и своим крестьянским трудолюбием. Крестьяне были основным населением России, и недаром они назывались именно крестьянами, т.е. христианами.
Даже служение Богу (совершение литургии) соединялось у Сергия с простым крестьянским трудом. Был он «учителем и исполнителем: и кутью сам варил, и свечи делал, и кануны творил ».
Сперва крестьянский труд, а потом хозяйственные заботы, особенно основателей монастырей, стали со времени Сергия постоянным элементом благочестивой деятельности русских святых из монахов.
Вокруг Сергия Радонежского, наделенного высокой духовной силой, собрались самые сильные духом люди того времени. Его ученики осваивали и населяли отдаленный Север. Возрождали к жизни опустевшие места, поднимали дух и надежду в людях, К Сергию Радонежскому шли за утешением и ободрением князь и простой землепашец. Его увещевания останавливали и братоубийственные войны.
Ярче всего популярность Сергия проявилась в истории с нижегородским княжением. Не в первый раз выступал он миротворцем между князьями, но в 1365 г. суздальский князь Борис Константинович захватил у своего брата Дмитрия Константиновича нижегородское княжение. Дмитрий признавал главенство великого князя московского Дмитрия Ивановича, будущего победителя татар на Куликовом поле. И поэтому вернуть Дмитрия Константиновича на нижегородское княжение было особенно важно. Когда уговоры не подействовали, Сергий по одному своему слову затворил все церкви в Нижнем Новгороде, и Борис вынужден был сдаться. Народ не мог остаться без церковной службы. А через год конфликт закончился династическим браком Дмитрия московского на дочери Дмитрия суздальского.
Сила Сергия Радонежского, его слава особенно возросли когда он решительно отверг сан главы русской православной церкви. Сергий заявлял: «От юности я не был златоносцем, а в старости тем более желаю пребывать в нищете» — и отказался принять от митрополита Сергия золотой «парамандный» крест митрополитный, усыпанный драгоценными камнями.
Сергий Радонежский основал монастырь Троице-Сергиеву Лавру недалеко от Москвы. В ее благодатной атмосфере развился гений великого русского иконописца Андрея Рублева (теперь там учатся будущие священники).
Одним из самых распространенных литературных жанров того времени были исторические повести, в которых описывались как «хожения» (путешествия), так и крупные исторические события. Выдающимся памятником русской культуры XV в. явилось «Хожение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, содержащее много точных и ценных наблюдений об Индии и других странах, лежащих между Индией и Русью. Ценные географические описания других территорий представлены в «хожениях» новгородца Стефана (1348—1349) и смолянина Игнатия (1389— 1405) в Царьград в дневнике поездки русского посольства на церковный собор в Феррару и Флоренцию (1439).
Как известно, в русской культуре отсутствовала эпоха Возрождения. Существовали отдельные явления гуманистического и возрожденческого характера. Однако, как считает академик Д. С. Лихачев25, можно говорить об эпохе Предвозрождения, не перешедшей затем в эпоху Возрождения, а как бы замолчавшей на несколько столетий, пока барокко не приняло на себя некоторые из функций Возрождения. Наиболее характерная черта Предвозрождения — это обращение к внутреннему миру человека, к его эмоциональной сфере во всех областях культуры. Для Руси наиболее интенсивный период Предвозрождения приходится на вторую половину XIV — начало XV в. В религиозной жизни это было время основания многочисленных монастырей среди дикой природы, тяги к отшельничеству, нищенской жизни, полной лишений, трудной и упорной переписки книг, составления переводов, влияния исихазма26. На русский язык переводились многие произведения греческих и римских писателей. Князья и монастыри основывали большие библиотеки. Однако много книг, летописей и других литературных памятников не сохранилось — они сгорели во время бесчисленных пожаров. Развивалась своеобразная русская архитектура. Возводились каменные и деревянные дворцы, крепости, церкви.
В «послекуликовский» период московского зодчества (рубеж XIV—XV вв.) оформился новый тип одноглавого башнеобразного храма, поднятого на высоком цоколе, увенчанного рядами килевидных закомар и кокошников, с высоким барабаном; с системой лестниц, ведущих к перспективным порталам (Спасский собор Спасо-Андроникова монастыря в Москве, 1425—1427). Еще при Дмитрии Донском в 1367 г. были возведены первые белокаменные стены Московского Кремля. С этих пор Москву стали звать белокаменной. Кремль тогда выдержал осаду литовцев. Однако после нашествия Тохтамыша в 1382 г. они сильно пострадали. Спустя столетие с помощью итальянских мастеров были возведены стены Кремля, сохранившиеся в основном до наших дней. Московский Кремль стал одной из крупнейших в мире крепостей. Под укрытием мощных стен были возведены дворцы великого князя и митрополита, здания государственных учреждений, монастыри.
В центре Кремля, на Соборной площади, появляется колокольня Ивана Великого (окончательно достроена при Борисе Годунове). В 1479 г. был сооружен на фундаментах старой церкви главный собор Московского Кремля — Успенский, который начали строить псковские мастера, а завершил талантливый зодчий итальянского Возрождения Аристотель Фиорованти. В Успенском соборе Московского Кремля Фиорованти сумел органично слить традиции и принципы русского зодчества с передовыми техническими достижениями европейской архитектуры. Пятиглавый Успенский собор являлся крупнейшим общественным зданием того времени.
В 1484—1489 гг. псковские мастера возвели Благовещенский собор — домовую церковь московских государей. Неподалеку от него была сооружена усыпальница московских великих князей — Архангельский собор. В конце XV в. была построена Грановитая палата, получившая свое название от «граней», украшавших наружные стены. Грановитая палата являлась частью царского дворца, его тронным залом. Московский Кремль стал своеобразным символом могущества и силы сложившегося вокруг Москвы государства.
Так, в XV в., сбросив монгольское иго и объединившись вокруг Москвы, Русская земля переживала новый подъем. XV в. можно считать золотым веком древнерусского искусства и культуры, произведения московской школы — его классикой.
Идея русского единства воплотилась и в ряде других городов и их архитектурных памятниках, например в соборе Саввино-Сторожевского монастыря близ Звенигорода, Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря, Звенигородском и др. При сооружении этих соборов были использованы традиции древнерусского зодчества (планы зданий, особенности архитектурной композиции и т.д.). В некоторых соборах делались цветные (майоликовые) полы, медные двери с различными изображениями и украшениями, золоченые прорезные кресты, производилась внутренняя и внешняя роспись стен. На каменное зодчество XIV—XV вв. большое влияние оказал стиль деревянных построек, тесно связанный с народным творчеством. Характерное для русской культуры того времени подчеркивание исторических связей с предшествующим периодом нашло, в частности, свое выражение в реставрации архитектурных памятников в Переяславле, Ростове, Владимире, Твери, Новгороде.
Древнерусское искусство развивалось в общем русле средневековой культуры. Оно, так же как и современное ему искусство Западной и Восточной Европы, оставалось преимущественно церковным, культовым, преломляло впечатления жизни через призму христианской мифологии и соблюдало установленную иконографию. Оно также было делом рук ремесленников, делом коллективным, артельным, его художественные принципы, еще не зная большого расхождения между профессиональным и народным, складывались как приемы искусного, «хитрого» ремесла, поэтому оно естественно входило в окружение и быт человека. Оно питало особую любовь к «узорочью», к ярким краскам, но при этом в полной мере обладало «реальным чувством величия», свойственным органическим культурам средневековья. Однако древнерусское искусство не было ни ответвлением византийского, ни аналогом западного; у него был свой путь. Можно назвать его искусством эпически-былинного склада.
Если в готике образы святых и мучеников воплощают страдания и смуты настоящего, то в русском искусстве красной нитью проходит величавая народная сага, полная затаенных воспоминаний о славном прошлом, стойких надежд на победу добра, стремления к благообразию жизни.
Все это чувствуется прежде всего в русской архитектуре. Церкви строились на Руси во множестве и стали частью ее ландшафта. Древние зодчие умели безошибочно выбирать места для храмов — по берегам водных путей, на возвышениях, чтобы они были хорошо видны, как маяки для путников. Церкви не были ни слишком высокими, ни угловато-остроконечными, как готические, — им свойственна компактная, телесная скругленность форм; они хотя и господствуют над пейзажем, но не противостоят ему, а объединяются с ним, они родственны русской природе. В XII в. выработался характерный русский тип крестово-купольного белокаменного храма. Древний прообраз — простой деревянный сруб — скрыто живет в этих каменных сооружениях.
В XII столетии художественное первенство принадлежало Владимиро-Суздальскому княжеству — сопернику и преемнику Киева, претенденту на роль общерусского центра. Наиболее известным памятником владимиро-суздальской да и всей древнерусской архитектуры является церковь Покрова на Нерли, построенная в 1165 г.
Вторую половину XIV — начало XV в. называют «золотым веком» стенной живописи Древней Руси.
С большой силой самобытная, народная струя искусства пробилась в Новгороде. «Господин Великий Новгород» был в средние века богатой и знатной боярско-купеческой республикой. Особенно успешно развивается там монументальная живопись, опиравшаяся на местные традиции и использовавшая достижения византийского искусства.
Вместе со своим «младшим братом» Псковом Новгород, сохранив независимость от Золотой Орды, лишь к концу XV столетия утратил значение самостоятельного государства, покорившись после долгого сопротивления центральной московской власти.
Искусство Новгорода и Пскова было мужественным, простым, великолепным в своей простоте и цельности. Исконные народные начала здесь были особенно прочными.
В образах древнерусской живописи очевиден сплав христианской мифологии с бытовыми и фольклорными традициями, исторических воспоминаний с эмоциональными переживаниями современности. Примерно в таком же ключе творили и художники русского средневековья. К концу XII в. относится цикл росписей новгородского храма Спаса на Нередице.
В XV столетии в Новгороде работал и создал целое художественное направление мастер ярчайшей индивидуальности — Феофан Грек. Он переселился на Русь из Византии; на Руси его искусство пустило глубокие корни и принесло плоды.
Вместе с Симеоном Черным Феофан Грек расписал московскую церковь Рождества Богородицы, участвовал в оформлении Архангельского собора в Москве. Под его руководством проходили росписи соборов и теремов Кремля. Наиболее достоверными творениями художника в Москве считаются иконы деисусного чина Благовещенского собора начала XV в. («Спас», «Богоматерь», «Иоанн Предтеча» и др.). Деисус, деисусный чин (от греч. — моление) — икона или ряд иконостаса, имеющие в центре изображения Христа Вседержителя, справа и слева от него — соответственно Богоматери и Иоанна Крестителя в позе молитвенного заступничества. Может включать аналогичные изображения архангелов, апостолов и др.27
Еще шире и ярче, чем в росписях стен, сказался характер древнерусского искусства Руси в иконописи, ставшей национальным явлением, как в Древней Греции — статуя, в Египте — рельеф, в Византии — мозаика. И здесь сослужило службу дерево, верный спутник русских — липы и сосны. Доска покрывалась левкасом — тонким слоем гипса, на который наносились контуры рисунка. Краски иконописцев, растертые на яичном желтке, отличались яркостью и прочностью.
Древнерусская иконопись — действительно создание гения, коллективного многоликого гения народной традиции28. Ранние иконы были похожи на монументальные росписи, служили как бы их заменой.
Примерно в XIV в. иконы начинают объединять в общую композицию иконостаса, помещая их на перегородке, отделяющей алтарь. Иконостас — чисто русское изображение. Византия его не знала. Иконы в иконостасе располагались в несколько горизонтальных ярусов.
«Житейская» поэзия иконы сливалась воедино с поэзией сказки. В иконе много идет от русского сказочного фольклора, а может быть, было и обратное — сказочный фольклор имел одним из своих источников икону.
Особенно ощутима фольклорность в ранних иконах новгородской школы с их ярко-красными фонами, простыми цельными силуэтами.
В новгородских иконах и близких им иконах «северных писем», а также в новгородских и псковских иллюстрациях рукописей намечаются и истоки лубков — занятных картинок, которые еще в XIX в. были главной духовной пищей простых людей.
К концу XIV — XV столетию новгородская икона перестает быть фольклорным «примитивом» (не надо смешивать это понятие с «примитивностью!») и становится артистически тонко разработанным произведением средневековой живописи.
В эпоху Куликовской битвы — победы над татарами, возвышения Московского княжества и нового объединения Руси — страна поднималась к новой жизни. Воплощением зари кажется живопись Андрея Рублева.
Его имя было известно уже современникам, оно упоминается в летописях и житиях, но по этим источникам нелегко отделить факты от предания, тем более трудно установить, какие именно из сохранившихся произведений принадлежат Рублеву. Однако можно считать достоверным, что он расписывал стены владимирского Успенского собора и был создателем большого деисусного чина из Звенигорода. Совместно с Феофаном Греком и живописцем Прохором из Городца он расписал собор во Владимире и Троицкий собор в Троице-Сергиевом монастыре.
Главное же творение Рублева — знаменитая икона ветхозаветной Троицы. Она отмечена печатью личной гениальности, кристаллизовавшей опыт народного гения. «Троица» изображает явление Бога в виде трех ангелов ветхозаветному праведнику Аврааму. Рублев говорил, что написал ее для того, чтобы люди, глядя на единство Святой Троицы, побеждали злобу и ненависть, разделяющие мир. Три ангела — это предвечный совет о послании Отцом Сына на страдания во имя спасения человечества. Чаша на столе — символ искупительной жертвы Христа. Таким образом, в «Троице» выражены две сложные богословские идеи — о таинстве евхаристии29 и о триединстве Божества. Понимание «Троицы» современниками не ограничивалось богословскими идеями. В Святой Троице как единой, нераздельной осуждалась раздробленность и проповедовалась соборность, а в «Троице» как неслиянной осуждалось иноземное иго и содержался призыв к освобождению30. Стиль московского мастера, глубоко национальный по своей сути, отмечавшийся неповторенной индивидуальностью, надолго определил лицо не только московской школы живописи, но всей русской художественной культуры.
«Троицу» ныне знают все — даже те, кто имеет самое приблизительное представление о русском искусстве. Ею гордится Третьяковская галерея как одной из своих реликвий. Написана она была в начале XV в. для собора Троице-Сергиева монастыря над могилой духовного отца Рублева — преподобного Сергия Радонежского. Расчищена икона была только в 1904 г.
Иконостас Благовещенского собора — древнейший из дошедших до нас так называемых русских высоких иконостасов, в становлении которых большую роль сыграли Феофан Грек, Андрей Рублев и их товарищи. В настоящее время иконостас включает пять основных рядов (чинов); местный — с иконами, особо почитаемыми в данной местности; деисусный; праздничный (иконы, посвященные двунадесятым праздникам, установленным церковью в воспоминание о событиях из жизни Христа); пророческий (в центре — Богоматерь с младенцем) и праотеческий (в центре — Троица новозаветная); венчает иконостас Распятие. В шестом, дополнительном ряду могут изображаться страсти Христовы и др.
Продолжателем традиций Рублева во второй половине XV в. является известный иконописец Дионисий (30—40-е годы XV в. — ок. 1508 г.), работавший вместе с сыновьями в технике фрески.
В росписях Рождественского собора Ферапонтова монастыря (1502) проявились лучшие черты стиля художника — идеальные пропорции, мягкий скругленный силуэт в сочетании со светлым, звучным колоритом, предельная слитность живописи с архитектурой. Хорошо сохранились фрески Дионисия в Ферапонтовом монастыре (под Вологдой). Влияние Дионисия сказывалось на всем искусстве XVI в. Для иконописи XVI в. характерно возвеличивание средствами искусства политических идей и событий (икона-картина «Церковь-воинствующая», середина XVI в., напоминающая живописный памятник казанской победе Ивана Грозного, — произведение историко-аллегорического жанра).
Большего развития в XIV—XV вв. достигло русское прикладное искусство, сохранились выдающиеся образцы ювелирных изделий, резьбы по дереву и камню; деревянной скульптуры, произведений шелкового шитья. Подъем русской культуры отражал развитие великорусской народности.
К середине XV в. относится и такое русское изобретение, как водка. Первая государственная винная монополия была введена в 1478 г., когда власти поняли, что водку можно облагать налогом31. С этих пор фальсификаторов водки наказывают так же жестоко, как фальшивомонетчиков: не обложенная госпошлиной водка — прямое посягательство на государственную финансовую систему.
Во второй половине XIV в. в Новгороде, Пскове, а затем и в Москве стали распространяться учения так называемых еретиков32, выступивших против церкви как очищающего все института. Еретики не удовлетворялись религиозными учениями и объяснениями окружающего мира. Они занимались математикой, астрономией, знали древние языки. В конце XV в. церковники по примеру западной инквизиции стали сжигать еретиков живыми. Страшные костры горели на льду Москвы-реки. Но и это не остановило и не могло остановить развитие свободной мысли. Еретические и вообще антицерковные выступления продолжались и в XVI в. и жестоко преследовались властями.
В движении еретиков нельзя не видеть выступлений народа в IX в., накануне и в течение долгого времени после крещения, против христианизации и огосударствления веры и религии.
Необходимо отметить вообще, что общественные идеи, связанные с осмыслением места человека в мире и обществе, а также политические теории со времени принятия христианства на Руси в основном укладывались в рамки религиозного мировоззрения.
В XIV—XV вв. господствовали три течения философско-богословской мысли, выходившие за рамки церкви: традиционное православие, исихазм33 и слабые ростки рационализма (ереси).
Одним из наиболее ярких проявлений умственной жизни средневековья повсюду в Европе были ереси. В 70-е годы XIV в. в среде горожан и низшего духовенства возникла новгородско-псковская ересь стригольников34, критиковавших церковь как по проблемам догматики (оспаривали божественное происхождение таинств священства, крещения и пр.), так и по организационным вопросам (отвергали церковную иерархию и монастырское землевладение, выступали за «дешевую церковь» и за предоставление мирянам права проповеди). Отголоски подавленной в конце XIV в. ереси еще долго давали о себе знать, пока не слились с новым движением в конце XV в. — «ересью жидовствующих». (Происхождение названия до сих пор удовлетворительно не объяснено. По мнению одних, оно связано с тем, что ересь занес из Литвы ученый еврей Схария, другие связывают название с тем, что в своей полемике с церковью еретики обращались к Ветхому завету.)
Умеренная часть движения ограничивала борьбу правом на известное свободомыслие в литературе и науке, более радикальная доходила до отрицания церковной иерархии (требование дешевой церкви) и основных богословских догматов (о троичности Бога). Отрицание монашества церковного землевладения еретиками вызывало симпатии государственной власти, видевшей в церковных землях источник пополнения земельных фондов казны. Но несмотря на поддержку Ивана III, церковный собор 1490 г. осудил ересь. Идеи еретиков XV в. развили «нестяжатели». Учителя нестяжательства — идеолог русского исихазма Нил Сорский (1433—1508) и Вассиан Патрикеев35 — высказывались за реформу монастырей, отказ монастырей от землевладения и строгий аскетизм, указывали на несоответствие церковной практики принципам христианства. Их идеи нашли поддержку у боярства, служилого дворянства и у великого князя, но со стороны многих церковников, позицию которых сформулировал игумен Иосиф Волоцкий (1439—1515)36, встретили враждебное отношение. Осифляне добились союза с великокняжеской властью. Иосиф развил теорию теократического абсолютизма, что укрепило авторитет светской власти и усилило позиции церкви. Нестяжатели были осуждены как еретики37. Отсутствие широкой социальной базы для реформационного движения предопределило его поражение. На развитии культуры XVI в. это отразилось ужесточением канонических требований.
С тем, чтобы закончить эпоху в истории Руси, связанную с монголо-татарским нашествием, и перейти к периоду становления ее как независимого государства Россия, проведем небольшую хронологию.
После смерти Калиты в 1341 г. московским и владимирским князем стал его сын Симеон, прозванный Гордым, скончавшийся в 1353 г. Наследовал ему его брат Иван, в 1363 г. его сын Дмитрий Иванович московский получил ярлык на княжение. После битвы на Куликовом поле (1380) он вошел в историю как Дмитрий Донской. После смерти Дмитрия его старший сын Василий не только получил большую часть Московского княжества, но и великое княжество Владимирское по завещанию (первый случай в истории Руси), золотоордынский хан санкционировал подобный прецедент, прислав ярлык. После его смерти в 1425 г. власть перешла к его малолетнему сыну, тоже Василию, которому в 1462 г. наследовал сын Иван III, вошедший в историю как собиратель земли Русской (1462—1505).
В 1478 г. Иван III полностью отказался выплачивать дань Золотой Орде. Это привело к противостоянию войск хана Ахмата и войск Ивана III на реке Угре в октябре—ноябре 1480 г. и закончилось уходом татар без боя, что ознаменовало собой признание ими полной независимости Руси.

Глава V. УКРЕПЛЕНИЕ ЕДИНОГО ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО (XVI в.)

Иван Грозный (1533—1584) — коронация (1547J. Опричнина. Церковь и государство. Земские соборы. Иван IV (Грозный) — писатель, публицист, композитор. Первопечатник Иван Федоров. «Гуляй-город». Полеты холопа Никиты. Духовенство: «Человек не птица, крыльев не имеет... Кто же приставит себе крылья деревянные, то это не божье дело, а от нечистой силы. За эту дружбу с нечистой силой отрубить выдумщику голову... А выдумку сжечь». Закрепощение крестьян. Появление и распространение названия «Россия».





Иван III недаром получил название собирателя земли Русской, во всяком случае, он сумел утвердить позиции московского самодержавия. С этой целью он многое сделал для упрочения и украшения Москвы.
Стены первого каменного укрепления, построенного в 1367 г. Дмитрием Донским, охватывали около 2/3 территории нынешнего Кремля. Но белый камень известняк, который использовали русские зодчие, быстро потерял свою прочность в огне многочисленных штурмов и пожаров. Так что великому князю московскому Ивану III пришлось затевать строительство оборонительного рубежа заново. В 1485—1495 гг. стараниями итальянских мастеров Кремль опоясался треугольником кирпичных стен, сохранившихся до нашего времени.
Свой статус самодержца Иван III подкрепил и повышением статуса русской церкви. Во многом этому способствовал, конечно же, его брак с племянницей последнего византийского императора Зоей (Софьей) Палеолог (1472).
Брат последнего византийского императора Фома Палеолог нашел себе убежище при папском дворе. Он умер в Риме, оставив дочь Софью. Папа искал ей супруга. Иван III и бояре с восторгом приняли предложение «отрасли царственного древа, коего сень покоила некогда все православное христианство». К тому же Софья получила от папы приданое.
Софья Палеолог имела громадное влияние на Ивана III. Вместе с Софьей прибыли в Москву многие греческие эмигранты, они принесли Софье греческие книги — драгоценное наследие древней цивилизации: эти рукописи послужили началом нынешней патриаршей библиотеки.
В результате брака с Софьей Палеолог Иван III стал наследником византийских императоров и римских цезарей, он принял для России новый герб — двуглавый орел, который в своей архаической форме хранится и ныне в Грановитой палате. Теперь Москва с полным основанием наследовала Византии, как наследовала Византия Риму. Сделавшись единственной метрополией православия, она обязалась покровительствовать христианам греческого исповедания на всем Востоке и подготовить возмездие исламу за 1453 г., когда пала Византия.
Деятельность русской церкви, особенно митрополитов, была направлена теперь не только на поддержку Ивана III, всех московских князей, но и на прекращение междоусобиц. Слово московского митрополита теперь стало далеко не последним в решении всех, в том числе и политических, вопросов.
При Иване III бояре полностью потеряли право свободного перехода. Теперь они обязаны были служить не удельным князьям, а великому московскому князю и присягали ему в этом. Количество бояр в Московском государстве росло по мере расширения Москвы.
XV в. был временем активного роста помещичьего землевладения и постепенного оттеснения им боярского. Со второй половины XV в. начинается процесс активного распространения и юридического оформления поместной системы. Расширение социального слоя помещиков способствовало усилению централизованного Московского государства.
Первые элементы юридического закрепощения крестьян стали появляться во второй половине XV в. С середины века сохранились наиболее ранние княжеские грамоты, запрещавшие выходы крестьян от своих владельцев, однако пока они носили фрагментарный характер. Первым общегосударственным юридическим актом, ограничивавшим свободу крестьянских переходов, был «Судебник» Ивана III 1497 г.1, согласно которому крестьяне могли «отказаться» от боярина или помещика только один раз в году, в Юрьев день (осенний). Это был первый открытый шаг к установлению крепостничества на Руси. Попытки ограничения свободы крестьян со стороны высших слоев общества проявлялись и в политике финансового закабаления. Получив от помещика или феодала кредит, крестьянин уже не мог его покинуть до выплаты долга, а это нередко растягивалось на многие годы и десятилетия. Наиболее бесправная часть должников получила название «кабальные люди» (первые упоминания о них приходятся на конец XV в.).
В XV в. интенсивно развивается экономика Руси. Изменения затронули и ремесленное производство, и строительство, и сельское хозяйство. Основой прогресса в сельском хозяйстве служил практически повсеместный переход на трехполье. Перелог, т.е. набрасывание» земель на несколько лет, использовался только при обработке новых земель.
Применение органических удобрений стало необходимой составляющей сельскохозяйственных работ. Повышение производительности труда в сельском хозяйстве привело к увеличению городского населения, что, в свою очередь, способствовало росту ремесла и торговли. Каких-либо новых технологий на Руси в XV в. не появилось, за исключением производства огнестрельного оружия. Но на протяжении всего столетия происходил как количественный, так и качественный рост ремесленного производства, углублялась специализация, увеличивалось число ремесленных слобод и городов.
Иван Васильевич умер в 1505 г., и его место занял сын Василий. Родившийся за год до падения монголо-татарского ига, в 1479 г., Василий III, вступив на престол в октябре 1505 г., продолжил дело своего отца Ивана III по «собиранию» Русских земель. В 1510 г. к Московскому государству был присоединен Псков, в 1514 г. — Смоленск, в 1521 г. — Рязань. Этим в основном Василий III, княживший с 1505 по 1533 г., и завершил объединение Русских земель.
В память воссоединения с Россией Смоленской земли в 1514 г. был основан Новодевичий монастырь в Москве. Он является участником и свидетелем многих исторических событий — пострижения в монахини Ирины, бездетной жены царя Федора Иоанновича, венчания на царство Бориса Годунова в 1598 г., заточения в 1689—1704 гг. царевны Софьи, сестры Петра I. Под его стенами 22 августа 1612 г. ополчение К. Минина и Д. Пожарского дало польско-шведским интервентам решающее сражение.
Несмотря на те или иные войны, в Восточной Европе возникало огромное Российское государство, раскинувшееся на 2800 тыс. квадратных километров. Это было единое централизованное государство, все города и земли которого подчинялись великому московскому князю. Население России составляло 9 млн человек.
К этому времени достиг зрелости процесс формирования русской народности. Стало распространяться название «Россия». Во второй половине XVI в. в России кроме русских жили украинцы, белорусы, карелы, саамы (лопь), вепсы (весь), ненцы (самоядь), коми (чудь заволоцкая), ханты, манси (югра), татары, башкиры, удмурты (вотяки), марийцы (черемисы), чуваши, морды, кумыки, ногайцы, кабардинцы и некоторые другие этнические группы.
В XVI в. Москва вела напряженную борьбу с сепаратизмом бояр-княжат за укрепление центральной власти.
Еще при жизни Василия III остро встала задача укрепления позиций Москвы как первопрестольного града.
Москва разрасталась, окружая себя посадами. Так, только часть города оказалась под защитой Кремлевской стены, сооруженной при Иване III. Самые богатые посадские кварталы находились со стороны Фроловских (Спасских) ворот. Именно это «торговое чрево» столицы решили защитить от нападения врагов новыми укреплениями. Приземистые башни и стены Китай-города возводили под руководством итальянца Петрока малого с 1535 по 1538 г.
Перед смертью в 1533 г. Василий III завещал московский престол 3-летнему сыну Ивану. В январе 1547 г. по задуманному митрополитом Макарием ритуалу 17-летний Иван венчался на царство. В Успенском соборе Кремля в присутствии дворцовой знати и иностранных послов впервые в истории Руси был совершен обряд коронации Ивана IV, впоследствии получившего имя Грозного. Так московский великий князь принял царский титул и формально был приравнен к западноевропейским императорам. Тем самым подчеркивалась неограниченность власти монарха внутри государства. В феврале 1547 г. также по инициативе митрополита Макария был созван церковный собор, канонизировавший большое число местных святых, что идеологически подчеркивало превращение страны в единую Российскую державу!
В 1549 г. был впервые созван земский «собор примирения», на котором царь выступил с яркой речью. Собор принял решение о составлении нового Судебника, утвержденного в 1550 г. Тогда же начались военные реформы. Был определен единый порядок прохождения воинской службы: «по отечеству» (по происхождению) и «по прибору» (по набору). Службу «по отечеству» проходили дворяне и дети боярские (мелкие феодалы на службе князей и бояр).
В 1552 г. была создана Дворовая тетрадь— список государева двора (около 4 тыс. человек), из числа которых назначались .высшие должностные лица государства: городские воеводы, дипломаты и др.
Царская власть, заинтересованная в поддержке духовенства, не могла остаться в стороне от назревших церковных преобразований. По инициативе царя и митрополита в январе—мае 1551 г. собрался собор русской церкви, получивший название «Стоглавый» по количеству глав, в которые были сведены его решения.
Собор закрепил унификацию общерусского пантеона святых, единого культа и обрядов, были установлены общие правила — каноны для церковной живописи. Собор заявил о высоком моральном значении церкви, пастырском служении священников, выступил против распутства, пьянства и бродяжничества монахов. На церковь возлагалось устройство школ для мирян.
Еще при Иване III и Василии III остро стоял вопрос о церковном землевладении. Ряд священнослужителей, духовным предтечей которых был Нил Сорский (1433—1508), выступал за отказ монастырей от землевладения и строгий аскетизм (отсюда их название — нестяжатели). Против этого боролась другая группа церковных деятелей, главой которых был игумен Иосиф Водоцкий (1439—1515), считавший, что только богатая церковь может выполнять в государстве свою высокую миссию. В правление Василия III иосифляне (стяжатели) одержали верх на соборе, где был поднят вопрос о церковных землях. Было решено сохранить земли церквей и монастырей, но в дальнейшем их приобретение или получение в дар можно было осуществить только после доклада царю2.
В середине XVI в. религиозное брожение не прекращалось и, несмотря на казнь «жидовствующих», вылилось в ересь Матвея Башкина и Феодосия Косого. Осужденный церковным собором за ересь дворянский сын Матвей Башкин отрицал церковные обряды, иконы, а принцип христианского равенства довел до равенства социального: «изодрал» кабалы своих холопов, освободив их таким образом.
Если в «ереси жидовствующих» было много высокопоставленных и образованных людей (дьяк Ф. Курицын, его брат Иван), а в сочувствии еретикам обвиняли даже жену Ивана III и самого Ивана III, то у беглого холопа Феодосия Косого оказалось много приверженцев среди простого люда. Это — самая радикальная из известных на Руси ересей, лежащая в русле реформационного течения. Ф. Косой никогда не записывал своего «рабьего учения», он проповедовал его только устно. Происхождение Феодосия неизвестно, в то время в холопах мог оказаться человек и из дворянского сословия. Он отрицал божественную сущность Христа, таинства и возможность воскресения из мертвых, объявляя неправедной высокую власть, проповедуя любовь к ближнему. Есть данные, что феодоскане имели свои общины, построенные на ранних христианских коммунистических принципах. Около 1555 г. Феодосию, арестованному незадолго до этого, удалось бежать в великое княжество Литовское, где он продолжал проповедовать свое учение, приобретая новых сторонников.
Деятельность его сподвижников на территории Московии не прекратилась.
Итоги правления Ивана Васильевича Грозного были для страны крайне противоречивыми. Главным результатом его почти 50-летнего пребывания на престоле явилось оформление централизованного Российского государства — царства, равного великим империям прошлого. Оно приобрело в XVI в. широкий международный авторитет, имело мощный бюрократический и военный аппарат, который лично возглавлял «Всея России самодержец».
Фигура самого Ивана IV, необузданного средневекового тирана, вызывала в российской истории самое противоречивое отношение, но, видимо, явление царя-тирана на российском престоле в эпоху становления в Европе единых национальных государств можно считать закономерным. (Примерно в это же время властвовали Генрих VIII в Англии, Филипп II в Испании.)
Как отмечают историки, Иван IV был не только жестоким, но и развратным и суеверным тираном. Он то предавался самым постыдным оргиям, то, надев монашескую рясу, устраивал со своими опричниками торжественные процессии и совершал благочестивые дела. Как и Генрих VIII, он имел несколько жен: после Анастасии Романовны он женился на черкешенке Марии, потом имел еще четырех жен. От седьмой жены Марии Нагой у него был сын — царевич Дмитрий. Под конец жизни он искал себе жену за границей, в Англии. Порывистый, необузданный характер Ивана, его привычка пускать в дело окованный железом посох явились причиной трагедии. Заспорив со своим старшим, любимым сыном, на которого он возлагал все свои надежды, Иван ударил сына посохом, удар оказался смертельным. У царя не было более достойного преемника, он был объят глубокой и лютой скорбью.
Иван IV обладал природным острым умом, блестящим красноречием и талантом писателя-публициста, а также композитора, наделенного незаурядными голосовыми данными. До нас дошли стихири, созданные Иваном IV, свидетельствующие о музыкальной культуре того времени и таланте их автора. Он был тонким политиком, неоценимым дипломатом и крупным военным организатором. Но человек бурных страстей, нервный, резкий и вспыльчивый, Иван IV, как упоминалось, был наделен очень тяжелым, деспотичным характером. Первый царь России вошел в историю как беспощадный тиран, а потому и прозванный народом Грозным.
Не доверяя княжеско-боярской аристократии, Иван IV стал больше опираться на служилых людей — дворян, получивших свое название от дворецкого, управляющего царским дворцом, в распоряжении которого они находились.
Дворяне (они же помещики) были заинтересованы в укреплении власти царя, который предоставлял им поместья и должности. Иван IV собирал земские соборы для решения всех важнейших государственных вопросов. Кроме бояр, дворян и духовенства в них участвовали представители иных сословий: купцы и ремесленники. В России установилась сословно-представительная монархия.
Русское купечество в это время включало помимо гостей (ведших заморскую торговлю) торговых людей гостиной и суконной сотен. Последние набирались из состоятельных крестьян и жителей посадов, обретая одновременно права на торговую деятельность в пределах русского государства, а также на посреднические операции с иностранными купцами. Со своей стороны, гости в отличие от «сотен» имели право на владение земельной собственностью наравне с военно-служилыми людьми.
Свое положение Иван Грозный попытался укрепить с помощью террористической системы — опричнины — только ему послушного войска. Опричники ездили на вороных конях и носили черные кафтаны. К седлу их были привязаны собачьи головы и метлы, это означало, что они выметают измену и грызут врагов государевых. На самом деле они часто разбойничали и убивали ни в чем не повинных людей. Все это привело к еще большему ; недовольству в разных слоях общества, к разорению значительной части страны и бегству населения на окраины. Опричнина (просуществовала семь лет — с 1565 по 1572 г. 1 Для России тех лет вообще были очень характерны переселения больших масс народа.
Уже вскоре после присоединения Новгорода к Московской Руси большая группа новгородских купцов была переселена в центральные районы страны. Но особенно крупное переселение состоялось |при Иване Грозном в связи с так называемым делом о «новгородской измене»: в 1569 г. в Москву выехало 145 семей, через два года — еще 1003.
Видимо, из этих переселенцев и образовалась в Москве влиятельная «новгородская сотня», известная с конца XVI в, Произведен был также свод, т.е. переселение, из Пскова после присоединения его в 1510 г. к Московскому государству. Эти переселенцы образовали свой квартал «псковичей» в районе Сретенки. В 1518 г. ими была поставлена церковь Введения, которая и сделалась религиозным центром их поселения. В 1569 г. Иван Грозный свел в Москву еще 500 человек из Пскова. Наконец, крупное значение |имел перевод в 1514 г. на жительство в Москву большой группы богатых смоленских купцов, образовавших здесь особый разряд «смольнян», занимавший в деловой иерархии Москвы второе место после гостей.
Переселения не только способствовали сосредоточению в Москве крупных капиталов. «Сведенцы» сохраняли деловые связи с городами, откуда были родом: двинские везли свои товары и деньги на Двину, устюжане обогащали своими вкладами святыню родного Устюга — Михайло-Архангельский монастырь. Аналогичные последствия имел перевод на жительство коренных московских купцов в другие города.
Переселенцы из Москвы жили в Новгороде на торговой стороне в плотницком конце. Здесь, на месте старой церкви, они совместно с новгородскими торговцами построили в 1536 г. церковь Бориса и Глеба.
После взятия Пскова Василий III перевел туда на жительство более 100 иногородних купцов. Москва становилась, таким образом, местом, куда сходились нити деловых отношений на Руси. Это, в свою очередь, способствовало складыванию в стране единого хозяйственного пространства.
С образованием единого Русского государства Новгород и Псков сохранили свое важное место в русской торговле.
Новгород великий был быстро восстановлен после тяжелых лет Ливонской войны (1558—1583) и погрома 1569 г., учиненного опричниками. На его городском торгу, немного в стороне, стояло два гостиных двора: Тверской с 46 амбарами и Псковский с 41 амбаром.
Немецкий двор с его былым иммунитетом и привилегиями, представлявший своего рода иноземную крепость в стенах «вольного» Новгорода, был закрыт в связи с Ливонской войной. Другой средневековый гостиный двор — Готский перестал существовать в 1540-х годах.
Устранить «прибалтийский барьер» московским царям так и не удалось. Торговля России с западноевропейскими государствами морским путем не могла получить развитие, поскольку доступу к балтийским портам по-прежнему препятствовал ряд государств, прежде всего Ливонский орден. Поражение в Ливонской войне, понесенное Иваном Грозным, окончательно закрыло путь по Балтике. Вместе с тем открытие Северного морского пути, завоевание Казани и Астрахани, проложившее дорогу в Среднюю Азию и Персию, постепенное освоение Сибири создавали новую, более обширную базу для деловой предприимчивости.
Толчком к развитию торговых связей по Северному морскому пути явилось прибытие в 1553 г. в устье Северной Двины британских кораблей. Вслед за этим в Архангельск, основанный в 1584 г., стали приплывать голландские и французские суда. Здесь в отличие от Прибалтики русские купцы вели дело с приезжими без посредников, что приносило выгоду и той, и другой стороне. В XVII в. торговая роль Архангельска еще более выросла. Иван Грозный может считаться основателем национальной милиции — стрельцов, оказавших в течение ста лет много услуг государству.
Он также учредил на границах, подвергавшихся нападению татар, ряд постов и станов, в которых местная милиция упражнялась в военном деле.
Роскошь царского двора Ивана Грозного в Кремле приводила иностранцев в изумление. По рассказам посла германского императора Максимилиана II Ганса Кобенцеля, посетившего Москву в 1576 г., во время приема царь Иван Грозный и его сын сидели в одеждах, усыпанных драгоценными камнями и жемчугом, а на шапках сияли «как огонь горящие рубины, величиной с куриное яйцо». «В жизнь мою не видел я вещей драгоценнейших и прекраснейших, — писал Ганс Кобенцель. — В минувшем году видел я короны или митры священного нашего господина... Видел корону и все одеяния короля католического... видел многие украшения короля Франции и его императорского величества как в Венгерском королевстве, так и в Богемии и других местах. Поверьте же мне, что все сие ни в малейшей степени сравниться не может с тем, что я здесь видел»4.
Придворный церемониал в средние века вообще имел, и в России в особенности, большое значение. В нем видели одно из выражений богатства и мощи государства. Государственные регалии выполнялись из золота талантливыми мастерами, обильно украшались драгоценными камнями. Поэтому они являются не только символами царской власти, но и великолепными произведениями декоративно-прикладного искусства.
Всемирно известная шапка Мономаха — древнейший царский венец. Согласно легенде киевский князь Владимир Мономах получил ее от своего деда — византийского императора Константина. «Мономаховой» она названа впервые в завещании Ивана Грозного. Таким образом, шапка, получив наименование «мономаховой», становилась не просто символом высшей государственной власти, но власти преемственной от Византии.
В царствование Ивана Грозного Российское государство делилось на уезды (территориально близкие к бывшим княжествам), а уезды — на волости. Во главе ставился наместник в уезде и волостель — в волости. Должности эти давались, как правило, за Прежнюю военную службу. Поэтому административные и судебные обязанности оказывались лишь обременительным довеском к получаемому наместническому «корму».
В XVI в. продолжала существовать Боярская дума5 на правах совещательного органа при великом князе. Количество членов Думы (включая окольничих) не превышало 24 человек. В XVI в. в число думных бояр начинают жаловать и князей. До середины века существовало лишь два общегосударственных централизованных учреждения: Дворец — ведавший землями великокняжескими, и Казна (Казенный двор) — не только финансовый центр, но и государственная канцелярия. В середине века из Казны выделяются приказы — центральные органы: Поместный, ведавший земельными раздачами дворянам; Разрядный, обеспечивавший их жалованьем и ведший учет всех служилых людей, как бы структурировавший правящий класс; Разбойный, Посольский, Челобитный.
Важным этапом в истории России был первый земский собор, созванный Иваном IV в Москве в феврале 1549 г. Он состоял из Боярской думы, Освященного собора, представителей различных слоев феодалов. Созыв земского собора стал важным шагом в развитии России на пути сословно-представительной монархии. Сохранились данные о том, что соборы созывались в 1575, 1576, 1579, 1580, 1584 гг., однако регулярно действующим органом в XVI в. они так и не стали.
В русле централизации находится и новый Судебник, который принят в 1550 г. Он базировался на Судебнике 1497 г., но включал в себя более упорядоченные статьи о правилах перехода крестьян, ограничил права наместников, ужесточил наказания за разбой, вводил статьи о наказании за взяточничество.
В поисках выхода из кризиса в 1581/82 г. правительство вводит «заповедные годы», в течение которых крестьянам запрещалось переселение. В самом конце XVI в. крестьянам вообще было запрещено уходить от помещиков.
Собственниками земли являлись преимущественно светские и церковные феодалы, вотчины которых имели широкие податные и судебные льготы, закрепленные великокняжескими или княжескими грамотами.
Несмотря на обострение внутриполитической борьбы при первом русском царе, в XVI в. в России развивались культура и просвещение, создавались школы. Богатые землевладельцы и горожане для обучения своих детей нанимали домашних учителей. Возникали училища, в которых готовили духовенство. Значительно увеличился спрос на книги.
В 1553 г. по распоряжению Ивана IV недалеко от Кремля был построен Печатный двор. До этого в Москве были небольшие частные типографии6. Руководителем Государственной типографии стал дьякон Кремлевской церкви Иван Федоров, человек одаренный и образованный, хорошо овладевший печатным делом.
В 1564 г. Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили первую книгу «Апостол» (это первая русская точно датированная печатная книга), через год вышла вторая книга «Часослов» — сборник молитв, по которому обучали детей грамоте.
В 1574 г. Федоров напечатал русскую грамматику и первый печатный славяно-русский букварь. В послесловии он писал, что букварь «напечатан для пользы русского народа». Он был не только издателем, но и редактором книг. Местная знать не поддержала русского первопечатника. Ростовщики потребовали уплаты долга и отобрали типографию. Несмотря на то что Иван Грозный был покровителем книгопечатания, народ считал это нечестивым 1я святотатственным делом. Впоследствии народная ненависть и обвинение в ереси заставили Мстиславца и Федорова бежать во Львов, где Иван Федоров умер в нищете в 1583 г.
Процесс создания сильного централизованного государства в ХVI в., в ходе которого литература все больше подчиняется государственным интересам, определяет стиль эпохи. Литература отличается пышностью и торжественностью. Утрачиваются многие особенности развития местных культурных традиций, «не вместившиеся» в общий ее ход. Так, например, местное летописание сменилось единой великокняжеской летописью, исчезают целые иконописные школы, как это случилось, например, с тверской иконописью.
В XVI в. интерес к повествовательной, беллетристической литературе, характерный для второй половины XV в., значительно |падает. Большое развитие получает публицистика. Важнейшие |вопросы жизни общества становятся предметом широкого обсуждения не только церковных, но и светских авторов.
В «Сказании о князьях владимирских» обосновывались важнейшие идеи официальной доктрины самодержавия, а сам род Московских государей возводился от «Августа Кесаря». Вопрос о Характере власти обсуждался и в полемике иосифлян и нестяжателей. И если Нил Сорский участия в полемике не принимал, то его ученик, бывший опальный князь Вассиан Патрикеев, уделял ей большое внимание.
Вопрос о власти и государстве занимал дипломата Федора Карпова и «бедного воинника» Ивана Пересветова, но уже как светских людей. Ф. Карпов в своих посланиях и И. Пересветов в своих Произведениях, особенно в так называемых челобитных (написанных в 40-е — начале 50-х годов), обосновали необходимость сильной государственной власти, но построенной на принципах справедливости и права. Царистские настроения сильнее выражены У Пересветова, ярого защитника дворянских интересов. Ф. Карпов же, пожалуй, впервые в русской публицистике рассматривает государство не как божественное, а как людское установление и подчеркивает, что «милость без правды малодушество есть», а правда без милости мучительство есть».
Нужно отметить, что яркие, талантливые публицисты А. Курбский и Иван Грозный в полемике, которую открыл Андрей Курбский своим посланием Ивану после бегства в Литву в 1564 г., выражают более архаичную позицию: отношение к государству как творению божественному. Правда, делают они из этого противоположные выводы. Иван — о праве на самовластие, Курбский — о долге государя заботиться о своих подданных. В письмах, которыми обменялись Курбский и Иван Грозный, Иоанн блещет глубоким знанием священных и мирских писаний, сжатостью языка и жестокой иронией, Курбский же отличается трагическим красноречием оскорбленного человека. Иван также написал сильное и серьезно-насмешливое послание к инокам обители св. Кирилла. Тот же Курбский написал пристрастную историю (в 8 книгах) царя, который преследовал «сильных Израиля», русских аристократических героев; живя в Литве, он защищал православие от вторжений протестантства и иезуитства, написал историю Флорентийского собора и выучился латинскому языку, чтобы перевести отцов церкви на русский язык.
Идеология православной церкви разрабатывалась не только в произведениях Курбского или в решениях Стоглавого собора, но и в таких публицистических произведениях, как послание старца Псково-Печерского монастыря Филофея (в 20-е годы) и «Повесть о новгородском белом клобуке», время создания которой ряд исследователей относит еще к XV в. В этих произведениях проповедуются идеи греховности всего католического и России как единственного после падения Константинополя в 1453 г. центра истинного христианства: «Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».
Большое место в полемике первой половины XVI в. занимал вопрос о праве монастырей владеть землями, заселенными крестьянами. Противники такого землепользования, как уже упоминалось ранее (см. с. 73), получили название «нестяжатели». Чисто церковный вопрос приобрел такое значение потому, что из него можно было извлечь реальный политический и экономический вывод — попытаться ликвидировать или уменьшить размеры монастырских владений, что и пытался сделать Василий III.
За отказ от стяжательства и монастырских владений высказывался и афонский монах Максим Грек (он же Михаил Триволис), прибывший в Россию в 1518 г. в качестве переводчика и справщика книг Святого писания. Много лет проживший в Италии, широко гуманистически образованный иностранец вызывал у русских большой интерес. Вокруг него собрался кружок людей, который иногда называют академией Максима Грека. Русских собеседников и адресатов Максима Грека интересовали богословские вопросы, история западного мира и религиозных споров на Западе и многое другое.
После периода фавора Максим Грек попадает в опалу и решением соборов в 1525 г., а затем и 1532 г. приговаривается к монастырскому заточению, и если Максим Грек и Вассиан Патрикеев осуждали эксплуатацию монастырских крестьян с религиозной точки зрения, Иван Пересветов клеймил всякое рабство, исходя из интересов дворян и государя, то Ермолай (постригшийся в 60-е годы в монахи под именем Еразма) считал эксплуатацию недопустимой в силу того, что крестьяне — необходимейший элемент общественного устройства. Особенно ярко эту мысль он выразил в своем трактате «Благохотящем царем правительнища и землемерие»: «В начало же всего потребна бо суть ратаева: от них бо трудов есть хлеб от сих же всех благих главизна»7.
Второй своеобразной академией в Москве был кружок митрополита Макария. Из его среды, в частности, вышло такое монументальное собрание древнерусской литературы, как «Великие Четьи-Минеи». Это 12-томное (по числу месяцев) собрание житий святых, поучений, произведений канонического права и других текстов, расположенных по дням христианских праздников и дням памяти святых. «Четьи-Минеи» предназначались не для богослужебных целей, а для личного чтения. Собирались «Четьи-Минеи» в течение 30—50-х годов и, по мнению создателя, должны были охватить всю литературу (кроме летописей), допускаемую к чтению. Их создание способствовало собиранию в единое целое громадного литературного наследия Древней Руси. «Четьи-Минеи» отразили рост интересов русского общества, включив в себя все те произведения, которые в XV в. были особенно популярны у еретиков, но в то же время произведения, по какой-либо причине в «Четьи-Минеи» не попавшие, стали реже переписываться и читаться, оказавшись на периферии литературного и культурного процесса. (Митрополит Макарий и Максим Грек в 1988 г. причислены к лику святых.)
Историческая литература XVI в., также идейно примыкавшая к публицистике, проникнута задачами укрепления самодержавия, усилением его союза с церковью. Так, Никоновская летопись (около 1539—1542) по замыслу ее составителей (в число редакторов входил Иван IV) должна была показать историю Московского Царства как мировой державы, а Ивана — достойным преемником римских и византийских императоров8.
Многообразие общественных идей, выражавших устремления различных слоев в новых исторических условиях, отрицалось в светской публицистике XVI в.
В оформлении теории феодальной монархии приняли участие Представители духовенства (теория «Москва — третий Рим» монаха Филофея, выступившего с тезисом о богоизбранном царстве); дворянства (челобитные И. Пересветова, содержавшие программу строительства дворянской монархии); княжеско-боярской аристократии (переписка Ивана Грозного с князем А. Курбским демонстрирует противоположные взгляды на власть венценосного апологета самодержавия и убежденного сторонника сословно-пред-ставительной монархии)9. Умонастроение эпохи, конечно, не исчерпывается названными течениями, но в них сфокусированы важнейшие представления русского человека XIV—XVI вв., определившие характер историко-культурного процесса.
Создаются в это время и произведения обобщающего характера, регламентирующие духовную, политическую, правовую и повседневно-бытовую жизнь, — это заимствованные у св. отцов поучения, «чтения на все дни года», называющиеся «Златой волной», «Златоустом», «Смарагдом» и пр., или жития святых греческой и русской церкви.
Продолжали составлять хроники, «Степенную книгу», например официальную записку о первых годах царствования Ивана Грозного. Кроме великих законодательных памятников. Судебника и «Стоглава» следует упомянуть еще о «Лецевом летописном своде» и о «Домострое» попа Сильвестра, духовника Иоанна IV.
«Домострой», говоря современным языком, — домоводство. Это один из многих сборников «учительного» содержания на Руси, предназначаемый для домашнего чтения. «Домострой» объединяет статьи не только духовного, но и бытового содержания: «как богу молиться» и «как обрезки беречь». В нем впервые на Руси идеал аскетический «примиряется» с идеалом житейским, а добытые трудом достаток и благополучие объявляются угодными Богу. «Домострой» указывает, в какие дни подавать лебедей, журавлей, петухов, перепечу; предлагает наставления к деланию меда, кваса и пива, к приготовлению каш и варений, дает список блюд и в то же время преподает господину дома назидание, как управлять женой, детьми и рабами, избегать греха и злых помыслов, угождать Богу, чтить царя, князей и вельмож, вести себя за столом, «сморкнути или плюнути, от людей заворотясь, да и потерте ногою». В «Домострое», как ни в каком другом печатном издании, отразились многие особенности быта людей того времени.
Сильвестр увещевает: «А старые слуги, которые не могут де-лати, и тех також кормити и одевати, за старую послугу их, ино от Бога мзда и души польза». И далее! «Да государю или государыне всегда дозирати и спрашивати слуг о всякой нуже, о естве, и о питии, и о одежи, и о всякой потребе, и о скудости и о недостатке, и о обиде, и о болезни, и о всех тех нужах... А держати людей у себя по силе, как мощно бы их пищею и одеянием удоволити; а толко людей и себя держати не по силе и не по добытку, и не удоволить их ествою и питием и одеждою, или который слуга нерукоделен, собою не умеет промыслити; ино тем слугам щужику, и жонке и девке, у неволи плакав, красти, и лгати, и блясти; а мужикам разбиватии красти и в корчме пити и всякое зло чинити. И тому безумному государю и государыне от Бога грех, а от людей посмех, и не соседство со всяким». Поучения эти были актуальны, так как усадьбы тех дней были полны всякой челяди, дворовых людей, взятых от сохи или родившихся в доме боярина. Кормили этих людей плохо, жалованье им не платили. Многочисленность же таких дворовых людей свидетельствовала о степени богатства их владельца. Поездка в Кремль боярина совершалась вместе со множеством всякой челяди.
Длинный ряд саней или телег, сотня лошадей, вершники впереди поезда, разгонявшие народ ударами кнута, свита из вооруженных дворян и позади поезда толпа дворовых, часто босоногих, но в богатой ливрее, наполняли криком улицы Белого города. Эти домашние рабы подчинялись без различия полов строжайшей дисциплине, подвергались всем жестоким или сладострастным капризам своего господина, наказывались, как древние рабы, самым жестоким образом; между тем как приписной поселянин был по преимуществу недвижимым имуществом, холоп составлял движимость, которую можно было продать семейством или поодиночке, не обращая внимания на то, что при этой продаже разлучали мужа с женой, родителей с детьми.
Обычай держать женщин взаперти существовал на Руси задолго до татарского вторжения. Византия имела больше влияния на русские нравы, чем Казань; в древних же Афинах и древневековом Константинополе замужняя женщина или молодая девица должна была сидеть в гинекее, который в Москве превратился в терем, или верх. В России, как в республиканском Риме, женщина была вечно несовершеннолетней — таков результат патриархальной организации семейства; женщина жила под опекой отца, свекра, дяди, старшего брата, деда. Русские монархи перевели для своего употребления проповеди византийских иноков, в которых предписывалось женщине: «повиноваться своему мужу, как раб повинуется господину», не допускать называть себя госпожой или хозяйкой, но почитать своего супруга как господина или владыку. Отец семейства имеет право наказывать ее, как своих детей или рабов. Поп Сильвестр в своем «Домострое» рекомендует только избегать слишком толстых палок или посохов с железными наконечниками, не унижать женщины, колотя ее перед слугами, но отвести ее в комнату и, без гнева и насилия, вежливенько постегать ее. Ни одна женщина не осмеливалась восставать против этого наказания, самая смелая покорно переносила побои от самого чахлого мужа. Сложилась даже русская пословица: «Люблю тебя, как душу, трясу, как грушу!» Герберштейн рассказывает, как одна москвитянка, выйдя замуж за иностранца, считала себя потому только нелюбимой, что муж не бил ее. Дома, в своем тереме, русская женщина покрывалась фатой, на улицах ее охраняли от взоров занавески экипажей. Считалось оскорблением взглянуть на жену боярина и уголовным преступлением видеть лицо царицы. Постоянное пребывание «этого скудельного сосуда» дома казалось в такой степени необходимым, что женщине разрешалось не ходить в церковь. Ее храмом был ее дом, где она должна была заниматься чтением молитв и назидательных книг, совершать коленопреклонения перед иконами, раздавать милостыню, быть окруженною нищими, иноками и монахинями. Поп Сильвестр также требует, чтобы она смотрела за порядком в доме, вставала раньше всех, будила слуг и служанок, назначала им урочную работу и сама трудилась, как крепкая жена, упоминаемая в Священном писании. Туалет русских боярынь был очень сложен. «Они, — говорит Петрен, — раскрашивают всеми цветами не только лицо, но и глаза, шею и руки. Употребляют белую, красную, синюю, черную краску. Черные ресницы они окрашивают в белый цвет, белокурые — в черный или другой темный цвет. Они так искусно румянятся, что это бросается всем в глаза. Во время моего пребывания в Москве жена знаменитого боярина, чудесная красавица, не хотела сперва раскрашивать себя и подверглась порицаниям со стороны других женщин. «Она презирает обычаи страны! — говорили они. — Мужья пожаловались царю, и тот приказал этой боярыне румяниться и белиться». Так как дородность была идеалом турецкой и татарской красоты, то русские женщины употребляли все усилия испортить свой стройный стан и достигали этого посредством праздности и усердного питания. Что касается мужчин, то они отращивали себе бороды и носили как длинные бороды, так и длинные одежды: брить себе бороду, как делали то западные народы, было, по уверению Ивана Грозного, таким грехом, которого не могла смыть кровь всех мучеников. Не значило ли это обезображивать свое лицо, созданное по образу Божию?
На Руси борода издревле пользовалась особым почетом. Особенно гордились своей бородой бояре. За туалетом мужские представители древних родовитых семейств проводили времени куда больше своих жен: бороду расчесывали, заплетали в косички, украшали лентами и всевозможными «подвесками». Потерять бороду было большой обидой и позором. Борода ценилась выше человеческого здоровья. Русская Правда — свод законов средневековья — гласит, что за увечье человека накладывается штраф в 3 гривны, а за лишение его бороды — 12 гривен! На страже бороды стояла и церковь. Стоглавый собор еще в 1551 г. постановил, что всех бреющих бороду следует проклинать и отлучать от церкви. Правда, цари и в древности были выше законов. Василий III и Борис Годунов бороду брили!
Влияние византийского монашества было довольно сильным аа Руси, оно сказывалось даже в запрещении самых невинных забав: карточная игра и даже шахматы не разрешались, песни в честь древних героев в России осуждались как дьявольские песнопения, охота и танцы также воспрещались. «Или ловы творит, с собаками и угодья творит, и скоморохи и их доля, плясание и сопели, песни бесовские любя; и зрению, и шахматы, и тавлей... прямо, все вкупе, будут во аде, а зде прокляты».
При сравнении с польским обществом Россия казалась обширным монастырем. Но это, в сущности, ничего не значило: бояре, живя среди рабов, покорных их капризам, развращались, развращая последних; с изобретением водки пьянство стало национальным пороком.
«Даже у вельмож, — говорит Забелин, — пир тогда только бывал весел, когда все напивались. Гости были не веселы, — значит: не пьяны. Еще и теперь быть навеселе — значит быть пьяным».
Единственным развлечением были, вопреки «Домострою», шуты, не щадившие даже духовенства, грубые шутки дураков, неразлучных спутников боярских, не покидавших своих господ и в монастыре; соколиная и псовая охота и медвежий бой. Музыкой сопровождались все пиршества, иногда слепой певец прославлял древнерусских богатырей. Богатые люди любили засыпать под сказки народного рассказчика: у Ивана Грозного было три таких сказочника, которые по очереди усыпляли его своими сказками.
Все восточные суеверия были в ходу в России, которая, впрочем, прибавила к ним и свои. Верили в гороскопы, гаданье, волшебство, чернокнижие, таинственную силу известных трав или заклинаний, в возможность вредить врагу, выкрадывая его следы, верили в заговоры, в любовные зелья, в оборотней, привидения, вампиров, которые играют столь ужасную роль в русских сказках. Самые просвещенные цари не были чужды этой слабости, и Борис Годунов требовал от всех своих служителей клятвы в том, Что «не будут прибегать к колдунам, колдуньям или иным средствам, могущим вредить царю, царице или их детям, волховать над Их следами или над следами их экипажей».
Питали больше доверия к рецептам знахарей, к чудодейвенной воде, чем к врачам, которых, впрочем, считали за особый род колдунов. Медицинская практика была сопряжена с неслыханными затруднениями и с величайшей опасностью. Если врач не вылечивал больного, то его наказывали как злого волшебника. В царствование Ивана III один из врачей, родом еврей, был казнен на площади за то, что допустил смерть царевича. Положение врачей улучшается в конце XVI в., но можно ли было правильно диагностировать, когда, пользуя знатную женщину, медик не мог видеть ее лица и должен был проверять ее пульс сквозь кисею?
Такова была древняя Россия, открытая и описанная европейскими путешественниками XVI—XVII вв.: Герберштейном, Мейербергом, Кобенцелем, австрийскими послами; Ченслером, Дженкинсом и Флетчером, английскими послами; веницианцами Контарини и Марко Фоскарини; римским купцом Барберини и т.д.
XVI в. отмечен бурным ростом национальной культуры: создаются народные песни и преследовавшийся властями народный театр скоморохов, высмеивавший людские пороки, и в первую очередь богачей и угнетателей. Из крестьян и ремесленников выдвигается много талантливых мастеров, строителей, изобретателей, литейщиков, ювелиров и других замечательных умельцев. Большую изобретательность проявили русские мастера в создании военной техники. Знаменитый «Гуляй-город» вызывал всеобщее удивление. Это была деревянная башня, поставленная на колеса или на полозья. Внутри башни размещались стрельцы и пушкари с пищалями и пушками. Деревянные щиты раздвигались, и скрытые в башне воины бросались на неприятеля.
На Московском пушечном дворе десятки искусных литейщиков отливали пушки, пищали, колокола. Там работал знаменитый русский мастер Андрей Чохов, создавший целую школу литейного мастерства. Самое замечательное творение Андрея Чехова — царь-пушка, которая стоит в Московском Кремле.
В те времена в человеке уже зародилась мечта о полете. Холоп боярина Лупатова Никита сделал большие деревянные крылья и, прыгая с высокой башни, ловко парил в воздухе, а потом плавно опускался на землю. Чудесной выдумкой заинтересовался Иван Грозный. В Александровской слободе в присутствии царя и многих гостей Никита совершил свой изумительный полет. Но вмешалось духовенство. В сохранившемся документе написано:
«Человек не птица, крыльев не имеет... Кто же приставит себе крылья деревянные, то это не божье дело, а от нечистой силы. За эту дружбу с нечистой силой отрубить выдумщику голову... А выдумку сжечь». По настоянию церковников Никиту казнили.
Спустя полстолетия после возведения Китай-города в Москве кольцом укрепления стали обносить московский Большой посад. Крепостных дел мастер Федор Конь в 1583—1586 гг. сложил эти достройки из белого плитняка, а потому и вся городская территория, оказавшаяся внутри, получила название Белый город. (В конце XVIII в. обветшавшие уже стены разобрали, на освободившемся от них пространстве разбили бульвары, образовавшие знаменитое Бульварное кольцо. Лишь сохранившиеся названия — Покровские ворота. Яузские ворота, Никитские ворота — напоминают теперь о прежних проездных башнях Белого города.)
Москва в эти годы (XVI в.) по своим размерам превосходила Лондон, Прагу и другие города Европы. По тому времени Москва была благоустроена: имелись деревянные мостовые и водостоки.
Москва XVI в. — это уже крупный экономический центр, обслуживающий не только местное население, но и потребности всего государства. Значительный подъем испытывала московская торговля, центром которой стал Китай-город. Когда в 1535 г. была построена китайгородская стена, появилось распоряжение ввести все торги в «город». Вдоль Красной площади перед Кремлем протянулись ряды, каждый из которых предлагал определенный вид товаров. Оптовая торговля велась в гостиных дворах, куда обязаны были свозить свои товары иногородние и иноземные купцы.
Деловые отношения были связаны с церковной жизнью, это наблюдалось и в специфике торговли съестными припасами. Широкий спрос, например, на рыбные продукты, определялся обычаем употреблять рыбу во время многочисленных постов. «Обычай свято сохранять посты, установленные церковью, — писал известный историк Н. И. Костомаров, — развил у нас повсеместно рыбные промыслы и рыбную торговлю. Не было реки или озерца, где бы не занимались рыболовством: не было базара, где бы рыба не была самым обыкновенным товаром»10.
Историки и археологи, занимающиеся изучением феодальной Руси, в поисках точной социальной дифференциации населения Широко пользуются терминами «крестьянская усадьба», «усадьба горожанина», «усадьба ремесленника», «усадьба вотчинника», «монастырская усадьба». Применяя такую классификацию, можно почти любое поселение средневековой Руси отнести к совокупности разных усадеб. Это довольно точно характеризует некоторые Специфические стороны жизненного уклада того времени.
Застройка крупного города складывалась в значительной части из отдельных усадеб. Богатые московские усадьбы состояли из Двух или более дворов, окруженных крепкой оградой с воротами.
Редко когда к городской усадьбе Москвы XVI в. не примыкал оад или огород.
Усадьба в силу своей распространенности, традиционной утилитарности предстает как некий универсальный уклад жизни.
Характерной чертой меняющегося отношения владельцев к своим вотчинам и поместьям явилось начавшееся в XVI в. возведение каменных усадебных храмов. Дорогостоящее строительство монументальных и долговечных культовых зданий вело к усилению репрезентативного аспекта древнерусского села-усадьбы, демонстрируя еще один путь преодоления его утилитарного назначения. Архитектура первых каменных усадебных храмов отмечена подлинным своеобразием и свидетельствует о привлечении к их созданию первоклассных мастеров.
В подмосковном селе Юркино (Рождественно), владении боярина Я. С. Голохвостова, в начале XVI в. был построен кирпичный храм-собрат, может быть, и предшественник так называемых «посадских храмов» Москвы, сыгравших видную роль в истории древнерусского зодчества. Пропорции этого небольшого одноглавого здания наделены подчеркнутой стройностью, а фасады — немногочисленными, но изысканными декоративными деталями. Одним из излюбленных типов усадебной церкви стали шатровые храмы — самое яркое творение русского зодчества XVI в.
Из нескольких каменных храмов сел-усадеб, принадлежавших, например, роду Шереметевых, близ Коломенского сохранились два, и оба шатровые, — церковь села Городня и церковь села Прус.
Усадьбы XVI в. несут на себе явный отпечаток воздействия ансамблевых монастырей — крепостей или кремлей — ведущей области строительства XVI столетия.
Пример тому — усадьба Александровское — знаменитая в русской истории Александрова слобода. Она возникает как путевая усадьба, необходимая при длительных богомольных путешествиях Василия III по замосковским монастырям. До 1514 г. здесь уже был выстроен государев двор с хоромами и великолепным Покровским (ныне Троицким) собором. Очевидно, еще в первой половине XVI в. Александровское превратилось в крупную усадьбу с несколькими каменными храмами (среди них — уникальная двухбашенная церковь-колокольня), а также жилыми палатами, в которых не зазорно было принимать иностранных послов. Но удивительную и редчайшую для усадьбы эволюцию Александровское претерпевает во второй половине XVI в. На ней останавливает свой выбор Иван Грозный, «метавшийся» в предшествовавшие годы по окрестным подмосковным городам и монастырям, вынашивая исполненный исторического трагизма замысел опричнины.
Именно в Александрову слободу, вотчинную царскую усадьбу, бежит в 1564 г. из Москвы подозревающий все и вся в измене самодержец, не прельстившись толстыми стенами монастырей и крепостей. Почти на 20 лет усадьба становится гнездом опричнины, резиденцией монарха, второй столицей государства. Здесь зреют идеи гласной и потаенной политики Ивана Грозного, запечатленные в его «посланиях» и реальных действиях. Здесь принимают иностранных послов, творят суд скорый и над настоящими противниками, и над безвинными жертвами, пышно пируют, а наутро, облачившись в рясы, во главе с царем, игуменом опричники замаливают свои кровавые грехи. Сюда свозят награбленные сокровища древних русских городов, перевозят из Москвы Печатный двор, здесь возникает ремесленный посад, наконец, в Александровой слободе протекает вся одиозная личная жизнь .Ивана Грозного с ее постоянными смотринами, венчаниями и ,крутыми расправами над царицами. Александрова слобода в это время — это не только и не столько усадьба, это политический |центр, замок — резиденция царя, военный лагерь одновременно.
В первой половине XVI в. в России идет интенсивное строительство каменных церквей и крепостей, хотя в целом Русь, и Деревенская и городская, остается деревянной. Деревянный шатровый стиль проникает и в каменное зодчество. Одним из лучших образцов этого стиля является церковь Вознесения в Коломенском, построенная в 1536 г. Это один из первых каменных шатровых храмов, построенных как благодарственный, обетный храм Василия III за дарование наследника престола будущего Ивана Грозного.
Сын гречанки, Василий III привлекал к строительству в Москве иностранных (итальянских) мастеров. Аристотель Фиорованти, Алевиз Новый, Петр Фрязин, Бон Фрязин строили в России с учетом русских традиций, как, например, Успенский собор Кремля. Итальянские мотивы чувствуются в архитектуре Архангельского собора, усыпальнице князей. Благовещенский собор Кремля, как и храм Василия Блаженного, строили псковские мастера.
В ознаменование победы под Казанью над Казанским ханством Иван Грозный решил построить храм Покрова Богоматери — Покровский собор на Красной площади. За строительство собора взялись талантливые русские зодчие из Пскова Барма и Постник.
В 1560 г. собор был построен. Во время его строительства в нем поселился юродивый человек Василий Блаженный, по его имени Покровский собор стали называть храмом Василия Блаженного. Первоначально храм был белым. Свою пеструю раскраску он получил в XVII в.
В честь венчания на царство Ивана IV и его моления о благополучии династии был построен Дьяковский храм (1547—1554). Торжественность образа храма воплотила в себе величие этого исторического акта11.
Много церквей на Руси строилось на средства богатого купечества (Ю. Г. Бобынина, В. Бобра, Ф. Вепря). Строительство крепости в начале XVI в. ведется в Пскове. В конце века Федор Конь строит не только упоминаемый Белый город (по современному Бульварному кольцу) в Москве, но и кремль в Смоленске.
В связи со строительством церквей и соборов новый импульс получает иконописное искусство России. Но, как никогда раньше, оно подвергается официальному контролю.
В связи с повышенным интересом к историческим темам в XVI в. усиленно развивается жанр исторического портрета. Портреты исторических лиц в XVI в. носили условный характер, художников тогда интересовали не индивидуальные черты портретируемых, а только их сан и возраст.
В живописи середины и второй половины XVI в. образ человека-святого теряет черты возвышенного величия, становится более конкретным, земным и обыденным. Особое внимание в это время уделялось Московскому Кремлю, который должен был воплотить в себе идеи единства и могущества Российского государства. Одновременно с перестройкой Кремля в нем были построены Успенский, Благовещенский и Архангельский соборы, Грановитая палата. К концу XV— началу XVI в. Московский Кремль превратился в первоклассную крепость, сильнейшую в Европе. Вместе с тем его величественные соборы и дворцовые постройки выразили в четких архитектурных формах идею величия и славы объединенного Российского государства, свободного от иноземного ига и занимающего выдающееся положение среди других государств. Участие итальянских зодчих и инженеров Марио Руффо и Антонио Солари в перестройке Московского Кремля еще более подчеркнуло неразрывную связь освободившейся от монголо-татарского ига России с передовой европейской культурой того времени.
Так династия, шедшая от Рюрика, произошедшая от Андрея Боголюбского, совершила свое дело — создала единую Россию.
В XVI в. Россия перешла от феодальной раздробленности к централизованной феодальной монархии.
В XIV—XVI вв. сложилась культура великорусской народности, закрепившая соответствующий этнический процесс.
Именно с XVI в. начинается история культуры России, русского народа в собственном смысле слова (так же, как и культура белорусского и украинского народов).

Глава VI. XVII в. — ВОЦАРЕНИЕ ДИНАСТИИ РОМАНОВЫХ

Коронация 16-летнего Михаила Романова (1613—1645). Начало нового периода в истории русской культуры. Естественнонаучные энциклопедии — «Луцидарус». Славяно-греко-латинская академия (1687). Русский балетный театр («Балет об Орфее и Евредике»). Аввакум: искусство «духовное», Ушаков: «шарописательное». Первые парсуны.





18 марта 1584 г. царь Иван IV скончался, и царем был провозглашен его сын Федор Иванович (1584—1598). При нем был создан совет, самыми видными участниками которого были бояре Борис Годунов (1598—1605) и Богдан Бельский. Борис Годунов стал фактически главой государства, тем более что сын Ивана Грозного Федор никогда не отличался особым здоровьем.
Годунову было присуще «злое сластолюбие власти», но в целом современники отмечали его «праведное и крепкое правление».
Годунов стал первым русским царем, избранным сословно-представительным органом — земским собором1. После этого целый год не взимали подати. Во внешней политике он старался не ввязываться в войны, предпочитал путь дипломатии. Во внутренней — опирался на служилых людей и духовенство. Зная ненависть к себе князей и бояр, Борис Годунов искал опоры в мелком дворянстве и духовенстве. Этим объясняются два важнейших законодательных акта царствования Федора Ивановича: закрепощение крестьян и учреждение патриаршества в России в 1589 г., церковь добивалась этого с середины XV в.
Борис Годунов воспользовался приездом в Москву константинопольского патриарха Иеремии и убедил его учредить русское патриаршество и рукоположить в патриархи архиепископа Иова, Теперь обязанного Борису. На церковном соборе первым московским патриархом был провозглашен Иов. Учреждение патриаршества делало русскую православную церковь юридически независимой от константинопольского патриарха. Более того, поскольку Византия — второй Рим, когда-то давшая Руси христианскую веру, была покорена турками, Москва стала фактически центром православия — третьим Римом, а московские митрополиты теперь стали называться патриархами. Борис же Годунов приобрел могущественную поддержку со стороны церкви.
Что же касается крестьянства, то, как уже упоминалось, крестьяне до сих пор имели право на Юрьев день переходить от одного землевладельца к другому. Этим пользовались крупные землевладельцы, переманивая к себе крестьян, и при этом страдало мелкое дворянство. Во имя интересов государства и военного дворянства указ Федора воспретил крестьянам впредь переходить с земель одного собственника на земли другого.
Юрьев день стал несчастным днем для крестьянина. Отсюда и пошла поговорка: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — как день надежды и большого обмана. Крестьяне проклинали виновников этого указа. Но протест их выражался только в увеличивающихся случаях бегства, с одной стороны, и росте казачества, с другой. Чем строже становилось законодательство по отношению к крестьянам, тем больше населялись донские и днепровские казачьи коши.
Расходы государства постоянно росли, поэтому также соответственно росли подати и оброки, собираемые с крестьян.
Твердое правление Бориса Годунова вселяло доверие к нему иностранцев, расширявших торговые контакты с Россией.
За свое семилетнее правление, предсказанное ему астрологами, он окружил себя учеными, художниками. При их содействии он воздвигал памятники, строил в Кремле колокольню Ивана Великого, лил царь-колокол. При активном и самом непосредственном участии Бориса Годунова Москва продолжала расти вширь. По его указу в 1604 г. был разработан план Москвы2. Новые посады образовались вокруг только что поставленных Федором Конем стен. После очередного нашествия крымских татар в 1591 г. для защиты поселений царь Борис Годунов затеял сооружение следующего оборонительного рубежа. Деревянные укрепления ставили тысячи москвичей и жителей окрестных сел. В итоге строительство закончили небывало быстро, за один год. В память об этом новое городское кольцо стали называть Скородом. Штурмовавшие Москву поляки в 1611 г. сожгли бревенчатые стены и башни Скородома, но в 1633—1640 гг. на их месте насыпали высокие земляные валы. Естественно, местность, охраняемая ими, с тех пор получила имя «Земляной город».
Когда укрепления потеряли свое военное значение, в воротах Земляного вала устроили заставы, где собирали пошлину с ввозимых товаров.
Подъем московской торговли вызвал постройку при Борисе Годунове новых торговых рядов. Они представляли собой длинное каменное одноэтажное здание углом; лавки размещались под сводчатыми арками, ниже которых находились кладовые, где купцы хранили товары. За лабиринтом тесных и извилистых улочек Китай-города, застроенных деревянными и каменными лавками, поднимались здания гостиного двора с помещениями, отдававшимися внаем приезжим иногородним и иноземным торговым людям. В Китай-городе были расположены и дворы иностранных купцов3.
Борис Годунов первый послал молодых русских изучать европейские искусства в Любек, Англию, Францию и Австрию.
В Москву начинает проникать западная мода, а некоторые вельможи даже начали брить себе бороды.
Со смертью Бориса Годунова в России начались времена, вошедшие в историю как Смутное время.
1612 г. был ознаменован освобождением России от поляков народом, возглавляемым нижегородским гражданином Кузьмой Мининым. Он начал собирать со всех пожертвования и ударил челом перед князем Дмитрием Пожарским быть предводителем войска, вооруженного на деньги, собранные народом.
Наконец в январе 1613 г. земский собор, созванный из выбранных людей, из почти семисот представителей от дворянства, бояр, духовенства 50 городов, стрельцов и казаков со всех концов Русского государства, выбрал в цари 16-летнего Михаила Федоровича Романова (правил в 1613—1645 гг.). Отец Михаила митрополит Филарет происходил из старинной боярской семьи. В свое время он был насильно пострижен в монахи Борисом Годуновым, а теперь избран патриархом.
Рассказывают, что поляки, узнав об избрании Михаила Федоровича Романова на трон, послали вооруженных людей схватить его в Костроме. Один крестьянин Иван Сусанин завел этих посланцев в чащу леса и пал под ударами их сабель, спасая своего государя. Это был конец Смутного времени. После избрания Михаила Романова на трон на Руси установились особенные отношения между церковью и государственной властью. Царь был сыном патриарха, патриарх был отцом и первым подданным царя. Все законы и приказы подписывались царем и патриархом. И царь, и патриарх назывались великими государями. Поскольку Михаил был человеком небольшого ума, нерешительным, болезненным, то основную роль в управлении страной играл его отец — патриарх Филарет.
С утверждением и усилением самодержавной власти в XVII в. еще пышнее и торжественнее становится детально разработанный придворный церемониал. В 1627—1628 гг. ювелиры кремлевских мастерских выполнили для Михаила Федоровича «государев большой наряд». Удивительный по роскоши и ценности, он включал венец, скипетр, державу. Все это должно было свидетельствовать о богатстве и мощи Русского государства.
Особенно усилилось в царствование Михаила Романова4 западное влияние, начавшееся еще при Годунове. Русские купцы просили воспретить иностранцам доступ внутрь страны, так как они Разорялись от соперничества с последними.
Иностранцы же оказывались столь необходимыми для государева и общего прогресса, что московские цари старались привлечь их всеми средствами. В царствование Михаила в Москве было гораздо больше иностранцев, чем когда-либо. Голландец Винниус в 1637 г. основал в Туле завод для отливки пушек, ядер и других изделий из железа. Немец Марселейн основал такие же заводы на Волге, в Костроме и Шексне. Даны привилегии многим другим иностранным торговцам и промышленникам. Непременным условием было, чтобы они не скрывали от русских ни одного из секретов своего производства. То же делал и французский король Генрих IV, вызывавший промышленников из Фландрии, Англии, Венеции.
Впрочем, один привозной европейский товар не был допущен в Россию, а именно табак: нюхавшим его отрезали носы, или, как тогда говорили, рвали ноздри и били кнутом.
Интересно, что в это же самое время — в правление Михаила Романова — во Франции при Людовике XIII и всесильном кардинале Ришелье в 1616 г. в Париже происходили прямо противоположные события, по сути, рекламирующие табак и курение: там с успехом шел балет «Табак», исполнители которого танцевали с трубками во рту и курили. Так стал пропагандироваться табак во Франции, а затем и в других западноевропейских странах, хотя до этого там, как и в России, курение считалось бесовским делом.
Первым, кто закурил трубку в России, был Петр I.
Несомненно, что уже в первой половине XVII в. в России зарождается отечественное мануфактурное предпринимательство. В старинном районе мелкой металлургии возникает несколько тульско-каширских металлургических и железоделательных заводов, основанных русскими купцами и предприимчивыми боярами.
Блестящая предпринимательская карьера тульского кузнеца Никиты Антуфьева-Демидова привела его в начале XVIII в. в число крупнейших деловых людей страны.
Основание железоделательных предприятий боярином Б. И. Морозовым тоже во многом опиралось на традиции мелкого провинциального товарного производства5.
В 1649 г., когда жители Туманного Альбиона учинили «злое дело — государя своего Карлуса до смерти убили», англичан выселили из Москвы.
Всем другим иноземцам также досталось: ведено было в пределах Земляного города «дворов и дворцовых мест у русских людей немцам и немкам вдовым не покупать и в заклад не имети... А буде кто русские люди учнут немцам дворовые места продавать: и им за то от государя быти в опале». Но достатка земле русской от таких крутых мер не прибавилось — хирела торговля. Пришлось царю-батюшке сменить гнев на милость, посулами да дорогими подарками привечать иноземцев.
Иностранцы (Таннер, Рейтенфельдс) отмечали своеобразие торговли в Московском государстве, в том отношении, что велась она 'в рядах — в каждом товарами определенного рода. Такой порядок ими одобрялся, поскольку покупатель «из множества однородных вещей, вместе расположенных, может весьма легко выбрать самую лучшую»6.
По описи 1695 г., в Китай-городе существовало 72 ряда, в том числе только рядов, торговавших материями, было до двадцати. Имелись ряды кулачный, рукавичный, чулочный, башмачный, пушной, иконный и т.п. Многие торговцы пытались выставлять товары . на более удобном для себя месте, например у ворот собственного дома.
Однако правительство, прежде всего в фискальных целях, вело упорную борьбу с такой торговлей вне рядов. Запрещался также трудноконтролируемый разносный торг: «по рядам с белой рыбицей не ходить», «с сельдями не ходить», «с сдобными калачами не ходить»7.
В 1681 г., в царствование Федора Алексеевича, вновь было указано: «чтобы всяких чинов люди не в указанных местах не торговали и от того его великого государя казне напрасной потери и недоборов не было»8.
На практике эти запреты обычно не соблюдались: на протяжении всего XVII в. торговля вне рядов продолжала развиваться.
По свидетельству Иоганна Кильбургера, посетившего Россию в конце царствования Алексея Михайловича, в Москве было «больше торговых лавок, чем в Амстердаме или в ином целом княжестве»9.
Усложнение городской жизни, рост государственного аппарата, развитие международных связей предъявляли новые требования к образованию. Уровень грамотности в XVII в. значительно вырос и в различных слоях составил: среди помещиков — 65%, купечества — 96, посадских людей — около 40, крестьян — 15, стрельцов, пушкарей, казаков — 1%10.
В городах уже довольно много людей стремилось научить своих детей грамоте. Но стоило обучение недешево. Поэтому учиться могли далеко не все желающие. Женщины, дети в богатых семьях оставались обычно неграмотными. Учителями были церковники или приказные (служившие в приказах).
По-прежнему грамоте чаще всего обучали в семье. Одним из основных методов педагогики, как и в XV в., признавалось телесное наказание («розга», «сокрушение ребер», «жезл»). Весьма показательно сочинение по педагогике «Гражданство обычаев детских11 — свод правил, определявший все стороны жизни детей: поведение в школе, за столом и при встрече с людьми; одежду и даже выражение лица. Основными учебными пособиями оставались книги религиозного содержания, но вышло в свет и несколько светских изданий: буквари Бурцева (1633), Полоцкого (1679) и Истомина (1694), которые по содержанию были шире своего названия и включали статьи по вероучению и педагогике, словари и т.п.; азбуковники — словари иностранных слов, знакомившие с философскими понятиями, содержавшие краткие сведения по отечественной истории, об античных философах и писателях, географические материалы. Это были справочники — пособия, обеспечивавшие уже в начальной школе знакомство с довольно широким кругом проблем.
В Москве появились средние школы, в том числе частные, где изучались не только чтение, письмо, арифметика, но и иностранные языки и некоторые другие предметы: 1621 г. — всесословная лютеранская школа в Немецкой слободе, в ней обучались и русские мальчики; 1640-е годы — частная школа боярина Ф. Ртищева для молодых дворян, где их учили греческому и латыни, риторике и философии; 1664 г. — государственная школа для обучения подьячих Приказа тайных дел при Заиконоспасском монастыре;
1680 г. — школа при Печатном дворе, основной дисциплиной в которой был греческий язык, и др.
В 1687 г.12 патриархом Макарием в Донском монастыре Москвы было открыто первое в России высшее учебное заведение — Славяно-греко-латинская академия для свободных людей «всякого чина, сана и возраста» для подготовки высшего духовенства и чиновников государственной службы, первыми учителями которой стали братья Лихуды — греки, окончившие Падуанский университет в Италии. Братья Лихуды Иоаникий и Софроний прочли в академии первые курсы «естественной философии» и логики в духе аристотелизма. Вообще к концу XVII в. стал заметным процесс обмирщения русской философской мысли (С. Полоцкий, А. Белобоцкий, Ю. Крижанич). Состав учеников был неоднородным, здесь учились представители разных сословий (от сыновей конюха и кабального человека до родственников патриарха и князей древнейших российских родов) и национальностей (русские, украинцы, белорусы, крещеные татары, молдоване, грузины, греки)13. В академии изучали древние языки (греческий и латинский), богословие, арифметику, геометрию, астрономию, грамматику и другие предметы. Академия сыграла большую роль в развитии просвещения в конце XVII — первой половине XVIII в. Из нее в царствование Петра I вышел математик Магницкий, позже
104
Ломоносов, историк Бантыш-Каменский, в царствование Екатерины II — митрополит Платон. Впоследствии академия была перенесена в Святотроицкую Сергиеву лавру.
6 XVII в. получило импульс развитие научных знаний и техники, носивших в основном практический характер, отвечающий потребностям российской экономики.
Так, интенсификация торговли увеличила потребность в прикладной математике. Появились рукописные учебники типа «Цифирной счетной мудрости»14, которые можно было использовать в качестве самоучителей, и первые печатные книги по математике, приближенные к торговой практике («Считание удобное, которым всякий человек, купующий или продающий зело удобно изыскати может число всякие вещи»)15. В торговой практике, в приказной системе и в быту использовался неизвестный на Западе инструментальный счет с помощью механического прибора с костяшками или бусами, нанизанными на закрепленные в раме прутья. Знания в области механики широко использовались в практике XVII в. Разнообразные механизмы применялись в строительстве (вороты, блоки, полиспасты, винтовые деревянные домкраты и т.п.) и на первых мануфактурах: мельничные водяные колеса приводили в движение молоты, сверлильные станки, циркулярную механическую пилу, подъемные механизмы и т.п. Многие русские заводы были оснащены передовой для своего времени техникой, поэтому появилась потребность в пособиях, обобщавших опыт ее применения и содержащих теоретические сведения по физике, химии, механике и другим наукам. Попыткой соединения теории и практики явился рукописный «Устав ратных, пушечных и других дел» (1621)16, составленный пушечным мастером Анисимом Михайловым, он содержал немало практических сведений из области физики, химии, механики, геометрии.
Показателем развития техники того времени явилась установка больших часов с боем (курантов) на Спасской башне Московского Кремля. Эту сложную работу осуществили крестьяне — мастера из Поморья. Куранты появились на башнях ряда городов, в том числе Верхотурья и Тюмени.
Широкое распространение имела народная медицина. Веками накапливались знания о целебных свойствах различных трав, о средствах лечения болезней. В Аптекарском приказе в Москве были собраны искусные мастера со всей страны, которые изготавливали лекарства. Широкой популярностью пользовались рукописные «Лечебники» и «Травники», обобщавшие вековой опыт народной медицины. Одновременно закладывались основы государственной медицины: открывались первые аптеки, больницы17. В 1654 г. при Аптекарском приказе была открыта «Школа русских лекарей» со сроком обучения 5—7 лет. Для продолжения образования некоторых лекарей направляли в университеты Англии, Франции, Италии. По возвращении на родину получившие ученые степени врачи занимались не только практической медициной, но и создавали первые научные труды (Степан Кириллов, Петр Постников и др.).
Были известны многие сведения из астрономии. В середине XVII в. в Россию проникло учение Коперника о том, что не Земля, а Солнце является центром видимого мироздания.
В XV—XVII вв. широкое хождение получили «Христианская топография» и подобные произведения. Появилась и светская научная литература, чему способствовали еретические движения. Новгородско-московскими еретиками в конце XV — начале XVI в. переводились произведения арабо-еврейской литературы, в частности, астрономической — «Шестокрыл» (6 таблиц движения луны) и «Космография». С XVII в. распространялись естественнонаучные энциклопедии для любознательного читателя — «Луцидарус», азбуковники. Основная масса печатной продукции выпускалась московским Печатным двором, издавшим до 1700 г. около 500 книг.
Вырос слой потребителей и авторов исторических сочинений. Привычную фигуру монаха-летописца оттеснял широкий круг светских историографов (князья и бояре, приказные дьяки и посадские люди). Расширялась историческая проблематика — деятельность не только светских и духовных владык, но и «меньших людей», народных масс стала предметом истории. Об этом свидетельствуют псковские новости «О разорении Пскова» и «О бедах, скорбех и напастех, иже быть в Велицей России», возникшие в демократической городской среде; «Повести об Азовском осадном сидении», происхождением связанные с казачеством;
Раскольничья летопись, ставшая идеологическим оружием противников церковной реформы, и литературно-повествовательные Сибирские летописи (Осиповская и Строгановская), центральными фигурами которых были Ермак и Строгановы. Провиденциалистское объяснение истории начало вытесняться зарождающимся рационализмом. Монах Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын в труде о Смутном времени «История в память предыдущим родам» (1620)18 предпринял одну из первых попыток в русской историографии найти реальные причинно-следственные связи между событиями, хотя и он не избежал привычных рассуждении о Божьей каре за грехи. Предпринимались попытки создания широких картин исторического прошлого. Таковы «Синопсис» И. Гизеля (1678), первый печатный исторический труд, долгое время бывший единственным учебником русской истории; «Скифская история» А. Лызлова (90-е годы XVII в.), посвященная борьбе русского народа и его соседей против монголо-татар и турок.
Стремление историков к объективным, независимым от церкви исследованиям пока не могло осуществиться в полной мере, так как зависимость от церкви все еще была доминирующей. Прежнее подчиненное отношение государственной власти по отношению к церкви продолжалось при сыне Михаила — Алексее. Патриархом был Никон, человек властный и решительный. По настоянию Никона царь Алексей, стоя на коленях, просил прощения у гроба митрополита Филиппа, замученного Иоанном Грозным. В это время установился обычай устраивать крестный ход в вербное воскресенье, в воспоминание входа Иисуса Христа в Иерусалим. Из Кремлевского собора выходил крестный ход. С ним ехал патриарх, сидя на ослике, которого вел под уздцы царь. Этим показывалось, какие отношения должны быть между царем и патриархом.
Патриарх Никон, человек умный, образованный, энергичный, но суровый и резкий, горячо взялся за дело исправления ошибок в церковных книгах и обычаях. Для этой работы он выписал ученых монахов из Греции и из Киевской академии. Когда книги были исправлены, патриарх Никон велел разослать новые книги по всем церквам, а старые книги отобрать и сжечь. Народ взволновался, потому что люди верили, что спасать душу можно только по старым книгам, по которым молились их отцы и деды. Больше всего волновал народ приказ креститься не двумя пальцами, к чему все привыкли, а тремя, как в греческой церкви, где сохранился древний, более правильный обычай.
Спор об исправлении книг и о церковнообрядовых реформах, проведенных по приказу патриарха Никона, продолжался очень долго. Сама эта реформа и силовые методы ее проведения привели к расколу. Раскол — сложное социально-религиозное явление, связанное с глубокими изменениями народного сознания19. Под знаком борьбы за старую веру собирались все, кто был недоволен изменениями условий жизни: плебейская часть духовенства, протестовавшая против роста феодального гнета со стороны церковной верхушки, и часть церковных иерархов, выступивших против централизаторских устремлений Никона; представители боярской аристократии, недовольные усилением самодержавия (князья Хованские, сестры Соковнины — боярыня Морозова и княжна Урусова, и др.); стрельцы, стесняемые на второй план военными формированиями регулярного типа; купцы, напуганные ростом конкуренции. За старую веру стояли и члены царской семьи.
Во главе несогласных стал священник — протопоп Аввакум, тоже человек властный и горячий. В защиту старой веры стал и знаменитый Соловецкий монастырь, и только после семилетней осады монастырь был взят московским войском. Староверов по приказу патриарха преследовали, сажали в тюрьмы, наказывали.
Что же касается крестьянства, то оно в массе своей ухудшение своего положения связывало с отступлением от «древнего благочестия». Так что движение староверов было довольно массовым.
Никоновская реформа обнаружила скрытый раскол, существовавший уже в русской церкви, с его бесчисленными сектами староверов, молокан, духоборцев, хлыстов, скопцов и многих других.
Идеология раскола включала сложный спектр идей и требований от проповеди национальной замкнутости и враждебного отношения к светскому знанию до отрицания крепостного строя с присущим ему закабалением личности и посягательством государства на духовный мир человека и борьбу за демократизацию церкви20 («Житие протопопа Аввакума, им самим написанное», «Жезл правления» С. Полоцкого, 1667, «Цвет духовный» патриарха Иоакима, 1682, и др.).
Наряду с этим в России на протяжении XVII в. шел процесс обмирщения культуры — освобождение ее от церковного влияния.
Важнейшим явлением в развитии общественной мысли стал активный рост национального самосознания в период «смуты». Политические идеи выражались такими анонимными публицистическими жанрами, как «прелестные» или «подметные письма», «летучие листы— писания» («Новая повесть о преславном Российском царстве и великом государстве Московском», конец 1610 — начало 1611 г.; «Плач о пленении и конечном разорении превысокого и пресветлейшего Московского государства», 1612). В связи с династическим кризисом в начале XVII в. обострился интерес публицистов к вопросу о характере власти:
о роли и месте различных слоев господствующего класса в политической системе («Временник» И. Тимофеева, «Сказание» А. Палицына). Авторы этих сочинений единодушны в признании божественной сущности царской власти и в том, что она является оплотом порядка в стране.
Во второй половине XVII в. в условиях становления абсолютизма закладывались основы его теоретического обоснования. Ю. Крижанич21 и С. Полоцкий22 высказывались в пользу неограниченной монархии, считая, что только единоличная власть способна навести порядок внутри страны, а также обеспечить решение важнейших внешнеполитических задач23. Закладывая основы идеологии «просвещенного абсолютизма», С. Полоцкий в своих стихотворениях и проповедях рисовал идеальный образ мудрого монарха, призванного распространять среди подданных просвещение.
Симеон Полоцкий был ярким представителем официальной публицистики XVII в. Он был монахом в Полоцке, его истинное имя Самуил Емельянович Петровский-Ситнианович. В 1664 г. Алексей Михайлович привез его в Москву в качестве учителя при царских детях. Симеон Полоцкий был первым придворным поэтом, сочинявшим оды в честь царской фамилии, кроме того, были широко распространены его публицистические произведения во славу самодержавия. Симеон Полоцкий наставлял царя учиться, чтобы люди делали то же, подражая ему: «Обычай есть у людей подражать царю, все любят то, что ему любезно, благо тому царству, в котором царь приемлет благие нравы для исправления всех».
Симеон Полоцкий написал против раскольников «Жезл правления», сочинял светские стихи, панегирики, проповеди, драмы, сюжеты для которых брал из священной истории.
Представление об общественной мысли XVII в. было бы неполным без анализа настроений общественных низов. Антифеодальными идеями и верой в «доброго царя» наполнены упомянутые ранее повести, а также «листы» (прокламации) И. Болотникова и «прелестные письма» С. Разина.
Расцвет русской общественной мысли первой четверти XVII в. связан с появлением ряда повествований духовных и светских авторов о событиях Смутного времени. Наиболее известные произведения: «Сказание» Авраамия Палицына, «Временники» дьяка Ивана Тимофеева, «Словеса» князя Ивана Андреевича Хворостинина, «Повесть» князя Ивана Михайловича Каптярева-Ростовского. Официальная версия событий смуты содержится в «Новом летописце» 1630 г., написанном по заказу патриарха Филарета. Основная цель этого произведения — укрепление положения новой династии Романовых. Обличительное направление представляет «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». Его автор, вдохновитель движения старообрядцев, проповедует идеи древнего благочестия.
В XVII в. светская литература стала заметным явлением русской культуры. Произошла ее значительная жанровая дифференциация. Трансформация житийного жанра завершилась возникновением повести-жития (биографической повести). Лучшие произведения этого жанра отличались своеобразным бытовым реализмом: «Повесть об Улиании Осорьиной»24, «Дружины Осорьина», «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное»25 и др.
Рост грамотности вовлек в круг читателей провинциальных Дворян, служилых и посадских людей, предъявлявших новые требования к литературе. Ответом на эти потребности было появление бытовой повести, которая, в занимательной форме обращаясь к обыденной жизни, делала попытку проникнуть в психологию героев, отойти от средневекового шаблона, делившего персонажей на идеальных героев и абсолютных злодеев. Основная тематика таких произведений — столкновение молодого и старшего поколений, вопросы нравственности, человек с его личными переживаниями («Повесть о Горе-Злосчастии», сер. XVII в.; «Повесть о Савве Грудцыне», 60-е годы XVII в.; «Повесть о Фроле Скобееве», 1680 г.)26.
Герои этих повестей, купцы и небогатые дворяне-авантюристы, отвергали патриархальные устои и нравственные нормы прошлого. Новые идеалы выражались пока неопределенно.
В этот период возникает литература посада, а также демократическая сатира, которая осмеивает государственные и церковные институты, пародируя судопроизводство («Повесть о Шемякином суде»), церковную службу («Служба кабаку»), священное писание («Повесть о крестьянском сыне»), канцелярскую волокиту («Колязинская челобитная»). В сатирической «Повести о Ерше Ершовиче» высмеивались Осетр — «большой боярин и воевода», дворянин Лещ и богач Сом.
Среди посадских людей было уже немало грамотных книголюбов, которые переписывали для себя полюбившиеся им сочинения. Получались целые рукописные книги, которые проникали в крестьянскую среду.
В XVII в. под влиянием польского силлабического27 стихосложения возникла русская рифмованная поэзия, основоположником которой был С. Полоцкий («Букварь», «Рифмованная псалтырь», два больших рукописных сборника «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный»). Продолжали дело С. Полоцкого его ученики Карион Истомин и Сильвестр Медведев28.
Среди новых жанров, выражавших рост самосознания, особое место занимает драматургия. Первые театральные представления состоялись в 1672 г. в придворном театре царя Алексея Михайловича, где ставились пьесы на античные и библейские сюжеты. Основоположником русской драматургии явился С. Полоцкий, пьесы которого («Комедия притчи о блудном сыне» и «Трагедия о Навуходоносоре царе»)29 поднимали серьезные нравственные, политические и философские проблемы.
Литература XVII в. медленно освобождалась от средневековых традиций. Религиозное мировоззрение было потеснено более реалистическим видением действительности, провиденциализмом — поиском закономерностей мирового развития. Становление сатирико-бытовых и автобиографических жанров положило начало собственно художественной литературе. Появились новые области литературы — стихосложение и драматургия.
Близким Алексею Михайловичу человеком был боярин Матвеев. Женитьба царя на племяннице Матвеева сироте Наталье Нарышкиной еще более укрепила их дружбу. Матвеев был всецело предан европейским идеям. Его дом был меблирован и оформлен по-западному. Жена Матвеева была единственной русской придворной женщиной, которая не употребляла белила, и, вместо того чтобы сидеть в тереме, подобно прочим женщинам, принимала участие в мужских беседах. Неудивительно, что их воспитанница Наталья была первой русской государыней, отдернувшей занавеску у носилок и явившей народу свое лицо.
Матвеев покровительствовал иностранным художникам, «мастерам перспективного дела». Он устроил в немецкой слободе в Москве в 1673 г. род драматической школы, в которой 26 мальчиков из мещанских семейств обучались «комедийному делу».
Царю понравились театральные представления. В дощатом театре представляли перед царем балеты и драмы, сюжеты которых были заимствованы из Библии. Эти библейские драмы были приправлены грубыми шутками; так, в «Олоферне» служанка, увидев отрубленную Юдифью голову ассирийского воеводы, говорит: «Бедняжка, проснувшись, очень удивится, что у него унесли голову». Это была, по существу, первая театральная школа в России.
В 1673 г. в постановке Н. Лима был впервые представлен «Балет об Орфее и Евредике» при дворе Алексея Михайловича, положивший начало периодическим показам спектаклей в России, возникновению русского балетного театра.
Малоизученным у нас остается музыкальное творчество древних. Однако, как свидетельствуют дошедшие до нашего времени стихири Ивана Грозного, этот вид искусства также развивался в нашей стране, и, пожалуй, наиболее самобытным путем.
По городам и селам ходили бродячие артисты-скоморохи, гусляры-песенники, поводыри с медведями. Большой популярностью пользовались кукольные представления с участием Петрушки.
В XVII в. существенные изменения коснулись зодчества. Основным строительным материалом по-прежнему оставалось дерево — вершиной деревянного зодчества XVII в. является роскошный царский дворец в Коломенском. Постепенно увеличивался объем строительства из кирпича — в основном это здания правительственных учреждений, торгово-промышленных предприятий.
Началось использование многоцветных изразцов, фигурного кирпича, белокаменных деталей, что придавало постройкам праздничный вид. Достигло своего расцвета традиционное храмовое строительство. В XVI в. был построен грандиозный Ростовский кремль, в это же время завершается оформление монастырских ансамблей — Иосифо-Волоколамского, Троице-Сергиева, Кирилло-Белозерского.
В конце XVII в. возникает новый стиль храмовой архитектуры — московское барокко, использовавшийся для строительства небольших церквей в усадьбах русских вельмож. Этот стиль условно именовался «нарышкинским». Главные композиционные принципы этого стиля — ярусность, центричность, симметрия и равновесие масс (нижний ярус квадратный или прямоугольный, на нем — восьмерик, выше — второй, меньшего объема, и, наконец, завершающий барабан с главой). Ярусной композицией достигался эффект вертикального движения, присущий столпообразным и шатровым постройкам предшествующих времен. Декоративное убранство из резного белого камня выглядело необычайно выразительно на красном фоне кирпичных стен. Окна, часто овальные или восьмиугольные, обрамлялись небольшими колонками с вычурными фронтончиками; над карнизами помещались так называемые «петушиные гребешки» — полосы разных декоративных элементов (церкви Покрова в Филях, 1690—1693; Спаса в селе Уборы, близ Москвы, 1693—1697, зодчий Я. Бухвостов). Декоративные формы московского барокко применялись и в пятиглавых храмах: Успенский собор в Рязани, конец XVII в., зодчий Я. Бухвостов, московская церковь Воскресения в Каданях, 1687—171330.
В зодчестве XVII в. в борьбе старых традиций и новых тенденций вырабатывались новые художественные взгляды, генетически связанные с народным творчеством. В то же время творчески осваивалась стилистика западноевропейской архитектуры, что требовало дальнейшего развития и «полной перестройки специального образования зодчих и новой теоретической основы строительного искусства»31.
В 1666 г. в связи с лишением сана патриарха Никона замирает строительство любимого детища властолюбивого и умного церковника Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. В этот же год начинается заготовка колоссального количества строительного леса. Весной следующего года происходит торжественное «складывание» государственных хором в подмосковном селе Коломенском. Для их украшения из Нового Иерусалима переводятся лучшие мастера декоративно-прикладного искусства — столяры, резчики, ценных дел мастера, собранные Никоном для воплощения его грандиозных архитектурных замыслов. Среди них было немало выходцев из западных земель, познакомивших Москву с новыми для России европейскими приемами архитектурного и декоративного убранства. Светская власть в лице царя всея Руси Алексея Михайловича как бы перехватывает строительную инициативу из рук церкви, а нарождающаяся усадьба одерживает первую заметную победу над уходящим в прошлое крупнейшим центром притяжения общественной и культурной жизни — над монастырем.
Новая царская резиденция — дворец в Коломенском — строилась с невиданным для своего времени размахом и пышностью. Она вобрала в себя вековые традиции древнерусского деревянного народного зодчества, обрядив его в узорочные одеяния XVII в. 1 Дворец был так необычен и красив, что поражал воображение современников. Он первый из светских сооружений Руси заслужил хвалебную оду — оду Симеона Полоцкого:

Осмое ныне на Москве явися,
сада сей царский твой дом совершися,
Всячески дивный, красный и богатый,
велелен извне, внутрь нескудно златый.

Западноевропейский путешественник Якоб Рейтенфельс, посетивший Коломенское в 1671 г., писал о дворце: «...благодаря удивительным образом искусно исполненным резным украшениям, блистающим позолотой, он кажется только что вынутым из ларца». Создание новой государевой вотчины было заметным событием и в идейно-политической борьбе того времени. Этой загородной резиденции сознательно придавался общественно-репрезентативный характер.
Говорит об этом отрывок из стихотворения А. П. Сумарокова: «Российский Вифлеем, Коломенское село, которое на свет Петра произвело!»
Измайлово — другая крупная царская вотчина, отстроена в 70—80-е годы XVII в. с помощью чисто феодальных средств принуждения. Усадьба Измайлово — уникальное в своем роде явление, в том числе и культуры — в эти годы превращается в хозяйство нового образца, своего рода сельскохозяйственную ферму царя Алексея Михайловича. Здесь предпринимаются попытки акклиматизации южных растений (например, винограда, тутового дерева и др.), механизации отдельных сельскохозяйственных работ, создания сложных ирригационных сооружений. Все это приближает Времена образованного помещика, мечтающего о ведении своего хозяйства в соответствии с новейшими предписаниями и нововведениями в сельском хозяйстве. И вполне закономерно, что в Измайлове организуется стекольный завод, уже не прообраз, а прямой предшественник будущих усадебных мануфактур.
В садовый ансамбль в качестве его центра включаются теперь и беседки-терема («с различными образцами, писаны красками»), и Красивые фонтаны, украшенные изваяниями диковинных зверей. Сад-лабиринт (так называемый Вавилон) вскоре станет непременной и любимой затеей в наиболее богатых подмосковных усадьбах.
Развлекательная функция царской резиденции Измайлово просилась и в наличии знаменитого зверинца, где рядом с обитателями русских северных лесов соседствовали представители экзотической фауны: тигры, леопарды и слон. Можно упомянуть и огромный лебединый двор, где размещалось несколько сотен этих изящных и красивых птиц, и бобровые загоны-заповедники. Вершиной же светских потех был театр. Комедийное действо отпугивало робких, вызывало ненависть ярых ревнителей старины, но было особо привлекательным в глазах человека, тянувшегося к новшествам. «Комедийные хоромины» Измайлова и другой подмосковной усадьбы, расположенной в селе Преображенском, стоят у колыбели русского театра.
Весь облик усадьбы Измайлово с ее двенадцатью прудами, с ее деревянными и каменными зданиями, с замком, на башне которого стояли голландские куранты, с розами (их только что начали разводить в России), цветущими в садах, зверинцем казался столь новым, необыкновенным и диковинным, что надолго запомнился современникам и неоднократно ими описывался32.
В конце XVII в. художественное начало играет все более определяющую роль в создании облика как городских, так и загородных резиденций богатых вельмож.
Какие же стилистические веяния характерны для этих лет? В произведениях искусства мастера ищут ясные простые закономерности, доступные анализу разума и опыта. Этот этап развития художественного чувства в живописи обретает, например, формы поиска правильной перспективы и светотеневой моделировки, характерных для Симеона Ушакова и близких к нему изографов. В архитектуре же, переживающей в последние два десятилетия XVII в. великолепный расцвет стиля московского барокко, создаются выдающиеся произведения. Планы зданий сравнимы с прихотливыми арабесками, объемно-пространственная композиция подчинена архитектонической логике, интерьеры светлы и просторны, декор стен наряден.
Черты архитектурного стиля конца XVII в. воплощены и в усадебных храмах Подмосковья. Лучшие из них принадлежат к особому типу, вновь вызванному к жизни потребностями усадебного строительства. Это храмы типа «восьмерик на четверике», включавшие в себя собственно церковь и колокольню-звонницу под ней. Облику подобных сооружений, в обилии строившихся в имениях Нарышкиных, Голицыных, Шереметевых, свойственны приподнятая торжественность, праздничность.
Большинство построек московского барокко непередаваемо своеобразны своей компромиссностью. Удивительная способность этой архитектуры черпать запасы форм из самых разных источников и под руками «каменных дел художников» приобретать особые, новые, свойственные лишь ей качества. Эта особенность заметна и в других видах искусства этого времени. Так, на парсунных изображениях традиционные окладистые бороды соседствуют с новомодными париками, боярские одеяния «по-азиатски» прихотливо смешаны с деталями польского и французского Костюма. Торжественность парадного портрета оборачивается идолообразной застылостью фигур, нехитрое перспективное построение стремится опрокинуться на плоскость. А в целом картушная рама парсуны открывается окном в прошлое, и в ней возникает бесспорно своеобразный облик высокопоставленного человека русского общества того времени, запечатленный столь же своеобразным искусством царских изографов Оружейной палаты.
В XVII столетии, особенно в последних его десятилетиях, были возданы предпосылки для развития светской культуры Петровского времени. Сами по себе, даже без учета общей перспективы развития, они придали немалое своеобразие этому периоду. В их числе — и контакты с западноевропейским искусством и бытом, которые — стоит отметить специально — были разнообразны. Я. Рейтенфельс в своих «Сказаниях о Московии» отмечает «свободное обращение с иностранцами», столь много дающее русским с их природной понятливостью и способностями ума». Немало свидетельствовало о новом: западноевропейские гравюры и произведения Художественных ремесел, парсуна и иконописное «живство» в реалистической манере, «флемская» (т.е. фламандская) резьба по камню и разведение садов в подражание садам Немецкой слободы (на &то указывал еще И. Е. Забелин). Но не было все же магнита, который силой своего притяжения соединил бы то, что появилось спорадически, дал бы этим явлениям инициативу, ведущую вперед. Стихия творческой энергии, прекрасно ощутимая в конце XVII в., легко Освоила новое, сделав его своим, но она остановилась в ожидании Изменений в социальной структуре общества. Бурные 90-е годы XVII в. в истории России и ее культуры $тали важной вехой в создании нового стиля. Скромные реформы Федора Алексеевича и прекраснодумные мечтания В. В. Голицына 9 «гражданском житии» должны были уступить место реальной тяжелой работе по преобразованию России. Появившиеся элементы нового во всех областях общественной жизни требовалось Свести в единую систему нового миропознания. Простое количественное увеличение новшеств не могло решить эту задачу. Надо было разорвать неожиданно крепкие связи, возникшие между Элементами нового и старого в последнем пятнадцатилетии XVII в. своеобразная критика действиям всего отжившего, тянувшего страну в средневековье была пусть не везде осознанной, но ведущей идеей, пафосом деятельности людей раннепетровской эпохи, смотревших в будущее, к началу XVIII в. Возникавшие порознь черты нового в быту, культуре и искусстве дали реальные предпосылки для решения задачи создания специфического архитектурно-художественного образа усадьбы. Активный дух раннепетровского времени, искавший открытых общественных форм бытия — триумфальных шествий, шумных празднеств, ассамблей, усугублял насущность решения этой задачи. Дворцу и усадебному комплексу как его продолжению предназначена была важная функция вместилища целой сферы новой общественной жизни.
Последним этапом древнерусской живописи был XVII в. Он же является началом нового периода в истории русского искусства и культуры.
В XVII в. в иконописи начинают появляться противоборствующие течения. Борьба шла между сторонниками понимания иконы как наглядного изображения умозрительного, надчеловеческого, идей и догматов православия в чистом виде и теми, кто стал понимать икону как изображение человеческой воплощенной духовности, как повествование о человеческих делах, отражающих деяния земные по месту действия и форме, хотя и небесные по своему смыслу: «Равни бы суть икона и словесная повесть, чудодейства Христова и святых памяти ради возвещающая и часто равно восприемлющая»33.
В трактатах крупнейшего художника этой эпохи Симона Ушакова и его друга Иосифа Владимирова, в сочинении крупного поэта Симеона Полоцкого утверждено новое, по существу, понимание искусства, выраженное в общей теоретической форме с наибольшей отчетливостью. Представление об искусстве как зеркальном отражении действительности, ее кристальном образе высказано было Симоном Ушаковым, который обосновал превосходство живописи или, как он ее называл, «искусства шарописательного» тем, что оно полнее всего передает вещь. Большой интерес Симон Ушаков проявлял к портрету, к изображению лица. Некоторый отход от традиций виден в его произведениях: иконах «Нерукотворный спас», «Насаждение древа государства Российского». Однако установка на чувственное восприятие в искусстве была враждебно встречена сторонниками инакомыслия, «духовного» по самой своей природе. Вождь старообрядцев, протопоп Аввакум посвятил особое сочинение полемике с новым течением в живописи, в котором он увидел пагубное влияние Запада.
Переворот, происшедший в общественном сознании в результате Смутного времени и отозвавшийся в искусстве острым интересом к индивидуальной судьбе, к проблеме личности, обусловил необходимость глубоких перемен в живописи, особенно там, где портретность не могла быть осуществлена иконописными средствами.
В развитии живописи XVII в. можно выделить два этапа: 1601—1650-е годы и с 60-х годов до конца века.
Первый этап ознаменовался борьбой двух направлений в живописи, унаследованных от предшествующей эпохи. Одно, «го-дуновская школа», тяготело к монументальным традициям прошлого и было попыткой оживить угасающий дух великого искусства путем ортодоксального следования древнему канону (иконы «Достойно есть», 1605; «Симеон Стольник», 1605; иконостас Ризоположенной церкви Московского Кремля, Н. Истомин «со товарищи»). Другое направление, «строгановская школа»34, явилось более живой струёй в живописи первой половины XVII в. Строгановские иконы впервые в русском искусстве как бы на равных с религиозно-символической функцией несли усиленное эстетическое начало (виртуозный рисунок, тонкая проработка деталей, богатая орнаментация, полихромный колорит). Выдающимся мастером «строгановской школы» был П. Чирин, иконам которого свойственны особая мягкость колорита, пластичность вытянутых фигур и изящество поз («Никита-воин», «Избранные святые», ГТГ). Во второй четверти XVII в. сосуществовали «годуновская» и «строгановская» школы. Одновременно возникло немало памятников синтезного характера как в станковой живописи (иконы «Князь Георгий», ок. 1645; «Сретение иконы Владимирской Богоматери», сер. XVII в.), так и в монументальной (фрески Успенского, 1642—1643, и Архангельского соборов, 1652—1653 Московского Кремля)35.
Второй этап развития живописи XVII в. характеризовался медленным отходом от догмы, становлением нового художественного идеала, освоением гуманистической культуры Запада. Сторонники нового, подчеркивая эстетическое значение религиозного искусства, стремились к реалистическому воплощению художественного образа, их взгляды нашли отражение в трактатах, посвященных вопросам теории искусства («Послание Иосифа Владимирова Симону Ушакову», 1656—1658; «Слово к люботщателям иконного писания» С. Ушакова, ок. 1666—1667, и др.). Царские изографы С. Ушаков и И. Владимиров основным условием высокого искусства считали соответствие правде жизни. Традиционные иконописные приемы все менее удовлетворяли художников-новаторов и постепенно заменялись более реалистическими. Заметно усилились реалистические тенденции в поздних Работах Ушакова (9 медальонов с изображением святителей в иконостасе церкви Троицы в Никитниках, 1680), гравюрах к «Рифмованной псалтыри» С. Полоцкого36. Симон Ушаков, глава московской иконописной школы, был первым русским художником, Который в XVII в., в эпоху крайнего упадка древних традиций иконописи, нашел способы оживить это священное ремесло, возвысить его до степени искусства, введя в нее элементы красоты.
В XVII в. живопись снова и снова пытается ослабить ее окостеневшие традиции — на этот раз посредством обращения к светским и жанровым мотивам и к некоторым приемам западной живописи. Шли неутихающие распри между сторонниками западных новшеств и защитниками старины. Это свидетельствует о том, что характер развития древнерусского искусства, как отметил Д. С. Лихачев, действительно соответствует общему динамическому типу европейской культуры.
В русской эстетике в XVII в. происходит крутой перелом. Новая эстетика разрушает установившиеся в живописи традиции во имя правды.
Рассказы Священного писания использовались художниками для создания простых бытовых картин. В ярославской церкви Ильи Пророка на стене изображена сцена жатвы. Художники изобразили не библейскую легенду, а картину привычной работы крестьянина.
Церковники боролись против обмирщения живописи (т.е. превращения ее в мирскую, светскую).
Иконописное искусство сохранило преимущественно традиционно-консервативный стиль, так как находилось под пристальным надзором и церкви и государства. Контроль за деятельностью живописцев осуществляла Оружейная палата Кремля, с XVII в. ставшая художественным центром страны. В ней выполнялись работы для царского двора: писали иконы, украшали рукописи, изготавливали мебель, утварь, игрушки.
Но среди живописцев, выполнявших заказы царя и патриарха, уже ясно определилось стремление вырваться из-под сковывающих правил церковного иконописания. Так, Симон Ушаков в своих иконах старался передавать черты реального человеческого лица. Впервые на Руси появлялись так называемые парсуны (от слова «персона») — портретные изображения людей. Русские живописцы приглашались в Молдавию и в Грузию, а в Греции работали украинские и белорусские мастера. Портретная живопись этого времени была первым светским жанром.
В XVII в. в портрете стараются запечатлеть свой образ все именитые люди страны. Царские иконописцы Симон Ушаков, Федор Юрьев, Иван Максимов писали портреты князя Б. И. Репнина, стольника Г. П. Годунова, Л. К. Нарышкина и многих других.
Парсуны — этот первый чисто светский жанр зародился еще на рубеже XVI—XVII вв., дальнейшее развитие получил во второй половине XVII в. (портреты царей Алексея Михайловича и Федора Алексеевича, юного царевича Петра)37, лучшие парсуны написаны в конце века (портреты стольника38 В.Ф. Люткина, дяди и матери Петра I — Л.К. и Н.К. Нарышкиных). В них уже наметились черты русского портрета грядущего столетия — внимание к внутреннему миру портретируемого, поэтизация образа, тонкий колорит. Всего за несколько десятилетий новый жанр прошел громадный путь — от полуиконописных парсун до вполне реалистических изображений.
Фреска в XVII в., переживавшая последний взлет, лишь условно может быть отнесена к монументальной живописи. В ней поч-ти отсутствует соотнесение живописных поверхностей с архитектурными, изображения измельчены, пронизаны затейливым орнаментом, житийные композиции приобрели характер жанровых картин, изобилующих фольклорными элементами (фрески ярославских церквей Ильи Пророка, 1681, работы Г. Никитина И С. Савина с артелью, Иоанна Предтечи в Толчкове, работы Д.' Плеханова с артелью).
Реалистические устремления в искусстве выражали становление нового мировоззрения, но не привели пока к созданию единого творческого метода. Яркое и противоречивое русское искусство XVII в. — крупное художественное явление, завершившее восьмивековую историю средневекового искусства и подошедшее вплотную к эстетике нового времени.
Русская деревянная архитектура XVII в. принадлежит к числу самых замечательных явлений мирового искусства. Фантазия и изобретательность были свойственны народным мастерам, умевшим возводить нарядные красивые постройки из дерева, будь то Княжеский терем или крестьянская изба. Об искусстве деревянного зодчества XVII в. дает представление деревянный дворец в селе Коломенском. Известны имена его создателей — это холоп Семен Петров и стрелец Иван Михайлов.
Церкви теперь часто строили по заказу горожан, посадских людей, по их вкусам и потребностям. Мастера, строившие посадские Каменные церкви, смело применяли привычные традиции народного деревянного зодчества. Зодчие стремились к нарядности, праздничности внешнего облика зданий. Они применяли цветные изразцы, фигурный кирпич, белый камень для отделки храмов, тщательно отделывали каждую деталь. Стены зданий покрывали ярко-красной Краской, а входы расписывали многоцветными узорами. Эти творения посадских мастеров вызывали радостное, праздничное настроение, утверждая земную, а не небесную жизнь.
Стремление мастеров к народному «узорочью» было так велико, что оно проникло в жизнь монастырей и церковных властей. Выстроенный по заказу церковников Ростовский кремль в полной мере отразил характерные черты русского зодчества. Этот сказочный город — прекрасный памятник русского искусства XVII в. И в самой Москве Кремль украсили шатровыми башнями — теми самыми, на которых сияют ныне красные звезды. Шатровые башни, украшенные цветными изразцами, фигурным кирпичом и резным белым камнем, придали Московскому Кремлю торжественный вид.
Большое распространение и высокое художественное развитие получила резьба по дереву, проникавшая всюду — от царских теремов до крестьянских и посадских изб и домашней утвари.
Резные наличники, карнизы, крыльца, своеобразие приемов резьбы в разных местностях — одна из характерных черт художественной культуры XVII в. Искусные косторезы были в Холмогорах, и среди них мастера по изготовлению шахмат. (Игра в шахматы издавна была знакома во всех слоях общества. «Русские превосходно играют в шахматы, — писал французский автор хроники, — наши игроки перед ними школьники».)
С конца XVII в. в русской культуре начинается процесс, который принято называть ускоренным развитием, процесс быстрого усвоения достижений европейской культуры и переработки ее применительно к русским условиям. Интенсивное развитие искусства и его осмысление в это время привели некоторых исследователей к мысли о «русском Ренессансе». Именно на рубеже XVII—XVIII вв. происходит полная переориентировка господствующей системы взглядов, полный переворот в культуре, который по своей значимости близок к ренессансному в истории других национальных культур, а главное — он подготовил основы для реформ Петра I.
Подводя итоги, надо отметить, что начало правления династии Романовых стало расцветом сословно-представительной монархии39.
Это время ознаменовалось также переходом правительства к политике «экономии», расцвету взяточничества и произвола приказного аппарата.
В правление Алексея Михайловича (1645—1676) начались преобразования в стране40. Ему наследовал болезненный и далекий от государственных дел Федор Алексеевич (1676—1682), затем царем стал его брат Петр Алексеевич — Петр I Великий (1682—1725). Петр боролся против всего феодально-вотчинного в быту и общественной жизни, всего изолирующего Россию от человечества, мешающего ей сотрудничать с другими народами, задерживающего ее вступление на путь Ренессанса. Петр I действительно «прорубил окно в Европу» — началось невиданное по своим масштабам культурное сотрудничество с Западом и заимствование — переработка западной культуры, а через нее и прерванное историей знакомство русских с античной культурой, культурой эпохи Возрождения.

Глава VII. РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ:
ЭПОХА ПЕТРА I ВЕЛИКОГО (1672—1725) (конец XVII — первая четверть XVIII в.)

Петр I: «Аз есмь в чину учимых и учащих мя требую». Преобразования Петра Великого: коренная ломка «материальной» сферы и духовной жизни российского общества. Утверждение внесословной ценности человека. Новый быт: «Юности честное зерцало». Ассамблеи. Подчинение церкви государству. Перенесение столицы в Санкт-Петербург (1712). Первая печатная газета «Ведомость» (1703). Государственная система образования. Первая государственная публичная библиотека (1714). Успехи науки. Кунсткамера и «аптекарский огород», «комедиальная храмина».




Преобразования России в первой четверти XVIII в. связаны с именем Петра I, сына царя Алексея Михайловича и его второй жены Натальи Кирилловны Нарышкиной.
Петр обладал выдающимися умственными способностями, железной волей и неиссякаемой энергией. Он постоянно и целеустремленно учился. Недаром Петр I носил перстень с надписью: «Аз есмь в чину учимых и учащих мя требую». Хорошо знал историю, математику, артиллерийское дело, кораблестроение, охотно занимался физическим трудом. Он в совершенстве владел различными профессиями: был отличным корабельным мастером и матросом (этому он учился в Голландии под именем Петра Михайлова), умел чинить сложные механизмы и шить сапоги, выполнять хирургические операции и лечить зубы. «То академик, то герой, то мореплаватель, то плотник», — писал о нем А. С. Пушкин.
Петр окружил себя способными, энергичными помощниками и специалистами, особенно военными. Еще ребенком, Петр I любил барабаны, сабли, ружья. Он играл в солдаты со своими сверстниками — конюхами и другого звания лицами, образовал из них батальон потешных, который маневрировал по-европейски и послужил ядром регулярной армии. Друзьями его были иностранцы с улицы, с ними он стал бесстрашным и способным на любые испытания. Голландец Брант построил ему целую флотилию, так уже с детства Петр I, прежде боявшийся воды, стал завзятым моряком. Гвардия, созданная Петром I (бывшие потешные полки), ставшая своеобразной «кузницей кадров», была; пожалуй, наиболее совершенным созданием царя, обеспечивавшим проведение, реализацию идей Петра в жизнь. Гвардейцы по поручению царя были на разных должностях — от горной промышленности до контролеров за высшим генералитетом армии. Гвардия являлась как бы моделью идеального государства, к которому стремился
Петр, — четкое, послушное, сильное, слаженное и добросовестно работающее. В последующие послепетровские времена она сыграла особую роль в истории России, став политическим фактором первостепенного значения. В Петровское время гвардия явилась гарантом успеха реформ, проводимых Петром I. Социально-экономические изменения XVII столетия явились своего рода важными предпосылками для преобразовательной деятельности Петра I, создали благодатную почву для реформ. Как отмечал В. О. Ключевский, XVII столетие не только создало атмосферу, в которой вырос и которой дышал преобразователь, но и начертало программу его деятельности, в некоторых отношениях шедшую даже дальше того, что он сделал1. Петровские реформы затронули практически все сферы общества, — хозяйство, административный аппарат, армию, флот, культуру. Содержанием реформ в самом общем смысле явились два важнейших момента — решительный сдвиг от средневековья к новому времени и европеизация всех областей жизни. Очевидно, что Петровские преобразования носили двойственный характер. С одной стороны, они проводились в интересах дворянства и в условиях крепостничества вели к ухудшению положения народа, усилению деспотии. Прогрессивные реформы Петра I, с другой стороны, стимулировали сохраняющиеся еще потенции феодального строя и тем самым способствовали экономическому и культурному развитию общества.
В первой четверти XVII в. происходит ломка старых государственных учреждений и замена их новыми, складывается новый, современный административный аппарат. В 1711 г. вместо прежней Боярской думы, основанной на наследственном представительстве, Петр I учреждает Сенат, в состав которого входят 9 человек, назначенных царем. (В состав Боярской думы входило временами до 190 человек.) Причем при назначении в Сенат учитывались лишь деловые качества. Одновременно Петр создает в стране институт фискалов, в обязанности которого входит осуществление негласного надзора за всеми. Это Преображенский приказ, или Тайная канцелярия. Вот как определял сам Петр его цель:
«Дела же его оне суть: должен он над всеми делами тайно надсматривать и проведывать про неправедный суд, також в сборы казны и протчего. И кто неправду учинит, то должен фискал назвать его перед Сенатом (какой высокой степени ни есть) и тамо его уличать. И буде уличит кого, то половина штрафа в казну, а другая ему, фискалу». Далее Петр, стремившийся создать госаппарат по западноевропейскому образцу, заменяет существовавшие ранее приказы коллегиями, в которых устанавливался коллегиальный принцип решения дел. Производится также ряд преобразований органов власти на местах. Осуществляет Петр I реформу и в области финансов, суть которой состояла в том, что подымный налог, дававший повод к бесконечным спорам, был заменен подушной податью, от которой избавлялись духовные лица, дворяне, отставные солдаты, жители прибалтийских провинций, башкиры и лапландцы. От нее были освобождены даже вольные хлебопашцы.
Раскольники были обложены двойной податью. Носившие бороду платили от 30 до 100 рублей, смотря по своим средствам. Крестьяне, въезжая в город, уплачивали за бороду по две денежки.
Петр Великий, с младых лет посещавший Немецкую слободу на краю Москвы, а потом добравшийся и до европейских столиц, усиленно приглашал в Россию ученых мужей и деловых людей. В 1702 г. по всей Германии был «распубликован» манифест Петра I, приглашавший в Московское государство иноземных капиталистов и фабрикантов, ремесленников. С тех пор начался усиленный прилив в наше Отечество заграничного фабричного и ремесленного люда; иноземцы соблазнялись выгодными условиями. Но выгодные условия давались иноземцам с одним непременным условием: «учить русских людей без всякой скрытности и прилежно».
В результате Петровских преобразований экономика России совершает огромный рывок вперед.
Успехи были значительны и в области торговли, и в области промышленности. Конечно, следует учитывать, что реформы Петра I легли тяжелым бременем прежде всего на плечи трудового народа, крестьянства и проводились они в основном приказным порядком. Петр сам решал: кому, в какие руки передавать ту или иную казенную фабрику. Например, в 1712 г. ведено было казной завести суконные фабрики и отдать торговым людям, собрав компанию, «а буде волею не похотят, хотя в неволю».
Известное пристрастие Петра I к компанейской форме деловых отношений объяснялось тем, что она действительно помогала мобилизовать нужные для крупного мануфактурного дела средства.
Но компании (товарищества) не были новостью для отечественного делового мира. Они существовали и в допетровское время, главным образом в форме «складничества», как об этом сообщалось ранее (см. с. 63)2.
Все в государстве Российском зависело от монаршей милости. Промышленник или купец, сумевший угодить самодержцу, мог получить из казны огромные субсидии, ему даровались сотни крестьян для работы на фабриках, но впавший в немилость мог сразу же прощаться и с жизнью, и с капиталами. Поучительна -история купца Соловьева, который за жалобу на запрещение вывоза из России зерна был колесован да лишен в пользу казны одного миллиона рублей. Но и сам Петр I, как отмечает В. О. Ключевский, стал «жертвой собственного деспотизма. Он хотел насилием водворить в стране свободу и науку. Но эти родные дочери человеческого разума жестоко отомстили ему». Вместо 15—20 допетровских мануфактур за первую четверть XVIII в. было создано около 200 предприятий. С 1695 по 1725 г. в стране действовало уже 205 мануфактур, среди которых преобладали металлургические (69, или около 34% общего числа), текстильные (32, или 17%) и лесопильные (23, или 11% )3.
Об успехах русской металлургии в Петровскую эпоху свидетельствует и тот факт, что вместо ввозимых из Швеции 35 тыс. пудов железа к 1726 г. Россия могла вывозить только через балтийские порты свыше 55 тыс. пудов. Одновременно правительство выступает инициатором развития и других производств — кожевенного, стекольного, писчебумажного и др.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>