<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

В 1711 г. при мануфактурах были учреждены ремесленные школы.
С точки зрения принадлежности не так уж редко мануфактуры переходили из разряда казенных в частные и наоборот, притом неоднократно.
Петровские реформы, перенос центра торговли из Архангельска в Петербург, введение государственной монополии на торговлю особенно прибыльными товарами были такой силы ударом, оправиться от которого даже крупное купечество так и не смогло. В результате, если в 1705 г. среди гостей насчитывалось 27 фамилий, то уже в 1713 г. их было всего 10. А во второй четверти XVIII в. осталось лишь 5 гостиных родов, представители которых продолжали занимать видное место в деловой жизни страны4.
В окружении Петра I было много энергичных, предприимчивых людей с дворянской родословной, среди таковых были «светлейший» князь А. Д. Меншиков, Савва Рагузинский — верный соратник Петра и видный предприниматель, тайный советник А. В. Макаров. Промышленной деятельностью занимались также князья П. Черкасский и П. Дашков, дворянин Ф. Веневитинов, графиня С. А. Толстая, тайный советник Н. И. Маслов, княгиня Н. А. Голицына.
Указом 1721 г. крестьянам предписывалось применять во время жатвы вместо серпа косы и грабли. «Он хотел вырастить рабов с деловыми качествами свободных людей» — так оценивает деятельность Петра I историк Я. Гордин5. Вводились новые культуры — табак, находившийся ранее под строгим запретом, виноград, тутовые и фруктовые деревья, лекарственные растения, разводились новые породы скота — молочные коровы и овцы — мериносы.
В 1721 г. регламентом Главного магистрата объявлялось обязательным деление всех «регулярных» граждан (т.е. всего городского населения, за исключением иностранцев, шляхетства, духовенства и «подлых» людей — чернорабочих, поденщиков и т.п.) на две гильдии. К первой были отнесены банкиры, знатные купцы, имеющие значительные отъезжие торги или продающие разные товары в рядах, городские доктора, шкиперы купеческих кораблей, золотых ' и серебряных дел мастера, живописцы. Во вторую гильдию вошли ; все торговцы молочными товарами и харчевными припасами, а также ремесленники. В третий разряд, который в регламенте не назван гильдией, включены чернорабочие и лица наемного труда. Купцы, записанные в гильдии, получали ряд весьма серьезных льгот, положивших начало их выделению в новое привилегированное сословие. Помимо разрешения покупать крестьян (но с припиской их к предприятию) они освобождались от личной рекрутской повинности при условии уплаты в казну по 100 руб. с человека.
Последующее развитие принципа чиновной бюрократической выслуги нашло отражение в петровской Табели о рангах 1722 г. Новый закон разделил службу на гражданскую и военную. В нем было определено 14 классов, или рангов, чиновников. Всякий получивший чин 8-го класса становился потомственным дворянином. Чины с 14-го по 9-й тоже давали дворянство, но только личное. Привлечению дворян к службе способствовал и принятый 23 марта 1714 г. Указ о единонаследии, приравнявший поместья к вотчинам.
Иерархия чинов в армии, на флоте, в государственном аппарате, т.е. Табель о рангах просуществовала до декабря 1917 г. За два века Табель несколько раз изменялась и уточнялась. Приводим таблицу соответствия на 1913 г.
Унтер-офицерские чины, соответствующие в современной армии (сержантскому составу, во флоте имели звания боцманматов и старшин, в казачьих войсках — старших и младших урядников.


Класс
Чины гражданские
Чины военные




сухопутные
морские
казачьи
1
канцлер
генерал-фельдмаршал
генерал-адмирал

2
действительный тайный советник
генерал-от-инфантерии, -кавалерии
адмирал

3
тайный советник
генерал-лейтенант
вице-адмирал
войсковой атаман
4
действительный статский советник
генерал-майор
контр-адмирал
наказной атаман
5
статский советник



6
коллежский советник
полковник
капитан 1-го ранга
войсковой есаул
7
надворный советник
подполковник
капитан 2-го ранга
войсковой старшина
8
коллежский асессор
капитан, ротмистр

есаул
9
титулярный советник
штабс-ротмистр штабс-капитан,
лейтенант
подъесаул
10
коллежский секретарь
поручик
мичман
сотник
11
корабельный секретарь — не использовался с начала XIX в.



12
губернский секретарь
подпоручик, корнет

хорунжий
13
провинциальный секретарь
прапорщик

подхорунжий
14
коллежский регистратор





Если Табель о рангах практически не изменялась, то число Коллегий (затем министерств) стало быстро расти. Стремление к росту аппарата, «выбиванию» новых министерств, департаментов (управлений), столов (отделов) сразу же стало замечаться современниками Петра I: удорожание аппарата, потеря комплексности и оперативности управления, с чем впоследствии пыталась бороться жена Петра I Екатерина I.
Так дворяне были уравнены во всех правах с боярами. Петр I разрешил дворянам передавать детям свои поместья или боярские вотчины по наследству. В результате петровских реформ дворянство стало господствующим привилегированным сословием, которое в последующем по своему усмотрению меняло монapxoв.
Реформы Петра Великого затронули и церковь. Церковь оставалась крупнейшим феодалом в России. И к концу XVII в. она все еще сохраняла некоторую политическую самостоятельность, несовместимую с развивающимся абсолютизмом. Сам Петр I был человеком верующим, любил петь в церкви, соблюдал посты, но, чтобы проводить реформы, ему нужны были люди, солдаты, рабочие. Поэтому он запретил принимать новых монахов — людей моложе 30 лет, многие монастыри вообще были закрыты, а их имущество было отобрано государством.
Но и в это трудное время нашлись в церкви епископы, сумевшие понять нужность и полезность реформ Петра. Например, епископ воронежский Митрофаний поддерживал царя Петра в его работах по постройке флота, отдал ему на это дело все свои деньги и призывал народ помогать Петру в защите Родины. Он был против слепого подражания всему иностранному и убеждал царя не ломать русского строя жизни.
Однако русское духовенство в основной массе своей к концу XVII в. являло собой удручающее зрелище. Грубость нравов, стяжательство, невежество и темнота процветали в среде приходских священников. Не лучше обстояло дело и в монастырях. К концу XVII в. монастыри утратили то культурное значение, которое они имели в предшествующие века. В область преданий отошли и просветительная деятельность монастырей, когда они являлись очагами книжности, и их колонизаторская деятельность. Церковь перестала существовать как носительница православных начал в государстве.
Недовольство Петра духовенством росло год от года. Этому способствовало то обстоятельство, что в этой среде находилось наибольшее число противников обновления страны.
Когда в 1700 г. умер патриарх Адриан, ярый приверженец старины и противник нововведений, царь назначил ему преемника в лице митрополита рязанского и муромского Стефана Яворского, объявленного блюстителем патриаршего престола. Патриарший разряд был упразднен, а его функции были переданы восстановленному в 1701 г. Монастырскому приказу во главе с боярином И. Л. Мусиным-Пушкиным и дьяком Е. Зотовым. Все имущество и финансы церкви, закрепленные за ней земли и крестьяне находились в ведении Монастырского приказа, впоследствии подчиненного Синоду. Вскоре Петр издал ряд указов, сокращавших самостоятельность духовенства в государстве и независимость духовного чина от светской власти. Ряд дальнейших мер облегчал жестокость гонений на ревнителей Древнего благочестия и разрешал свободное исповедание и оказательство своей веры иностранцам, как католикам, так и протестантам. В основу этих мер лег принцип, высказанный Петром: «Господь дал царям власть над народами, но над совестью людей властен один Христос»6.
Наконец в 1721 г. церковь получила свой высший орган — 25 января Петр подписал манифест об установлении Духовной коллегии, или Святейшего правительствующего Синода. Псковский архиепископ Феофан Прокопович по поручению Петра написал духовный устав, или регламент, для Синода. Это был законодательный акт, в котором определились функции Синода, обязанности его членов по управлению церковью, подчеркивался государственный характер учреждения: «Духовный коллегиум под державным монархом есть и от монарха установлено». Фактически члены Синода приравнивались к чиновникам других государственных учреждений. В регламенте также объяснялись причины, заставившие Петра предпочесть соборное, или коллегиальное, и синодальное управление церковью единоличному патриаршему. «От соборного правления можно не опасаться отечеству мятежей и смущения, каковые происходят от единого собственного правителя духовного ибо простой народ не ведает, как разнствует власть духовная от самодержавной... Когда же народ увидит, что соборное правительство установлено монаршим указом и сенатским приговором, то пребудет в кротости и потеряет надежду на помощь духовного чина в бунтах»7. С 1724 г. Синод был преобразован в Синодальную камер-контору. Таким образом, Петр I полностью подчинил церковь своей власти. Церковь теперь полностью подчинилась, став послушным орудием в руках светской власти. Духовенство стало превращаться в такое же сословие, имеющее свои обязанности и задачи, как дворянство и посадские. А обязанности эти были довольно тяжкими — священникам предписывалось не только защищать проводившиеся правительством реформы, но также помогать правительству в сыске и задержании лиц, отрицательно относившихся к преобразованиям. Нарушалась даже тайна исповеди — под страхом казни священники обязаны были доносить о намерениях исповедовавшихся совершить государственное преступление: измену, бунт, злоумышление на жизнь царя и пр. В 1722 г. реформа церкви была дополнена введением должности обер-прокурора. Причем если на первых порах функция обер-прокурора была преимущественно наблюдательная, то со временем он фактически становился руководителем Синода, облеченным неограниченной властью.
Попав под юрисдикцию государственной власти, будучи инкорпорированной в систему государственной бюрократии, она превратилась в послушную служанку светских правящих органов, в государственную «этаблированную» церковь8.
К раскольникам, не занимавшимся политикой, Петр I относился спокойно. В Выговской пустыне он нашел промышленных раскольников, приказал оставить их в покое и даже просил их молиться за него. Московских раскольников он только обложил двойной податью и обязал носить особенную одежду. Однако он считал раскол заблуждением и не допускал его распространения. Более того, все россияне должны были ходить каждое воскресенье в церковь и быть ежегодно у исповеди и святого причастия.
Такой же политики Петр держался и в отношении западных вероисповеданий, позволил иностранцам иметь свои церкви в Петербурге, бывал даже при богослужении во Французском храме, в котором еще и сейчас сохраняется его кресло. Невский проспект с иностранными церквами был «проспектом веротерпимости».
При непосредственном участии Петра в ходе Северной войны (1709—1721) была создан армия нового образца, вскоре ставшая одерживать победы над шведской армией Карла XII. (Шведы считались самым сильным воителем в Европе.) Столь же успешно был организован военно-морской флот, с его помощью Россия получила выход в Балтийское море. История создания Российского флота связана с неудачной попыткой в 1695 г. взять крепость Азов. Тогда по указанию Петра в течение года под руководством мастера Титова в Воронеже было построено 28 судов и 19 июля 1696 г. Азов был взят с моря. Так получил первое крещение новорожденный военно-морской флот России. В 1699 г. Петр I учредил Андреевский кормовой флаг Российского военно-морского флота с изображением голубого креста святого Андрея Первозванного, считавшегося покровителем России.
Полотнище Андреевского флага первоначально было трехполосное — бело-сине-красное, а с 1709 г. — одного из этих цветов или только белое (при императрице Анне Ивановне, Екатерине II с 1765 г.); крест располагался по диагонали в верхнем углу у древа или по диагонали всего полотнища.
А за год до этого в 1698 г. впервые в России Петром I были учреждены ордена: орден святого апостола Андрея Первозванного, являвшийся высшей наградой отличившимся в боевых сражениях, и женский орден святой великомученицы Екатерины (1714)9.
Позднее, в 1725 г., был учрежден орден св. Александра Невского, но сам Петр I уже не успел наградить им. Им наградили уже при Елизавете Петровне гражданское лицо; так с тех пор им награждают как военных, так и гражданских.
В 1769 г. при Екатерине II был введен орден святого великомученика и победоносца Георгия для награждения офицеров и генералов за военные отличия, в 1782 г. — орден равноапостольного кн. Владимира (этот орден 4-й степени давали за выслугу лет по государственной службе).
Ордена 1-й степени обычно носились через плечо на ленте установленного для этого ордена цвета (для Андрея Первозванного — голубая лента, для ордена Александра Невского — красная и т.д.).
В 1721 г. Петр объявил Россию империей. Торжественная церемония венчания на царство уступает теперь место обряду коронации. Шапку Мономаха, начиная с Петра I, уже не возлагали на голову царя, а несли впереди торжественной процессии. Древний венец с этого времени сменила императорская корона.
В состав России при Петре (с начала XVIII в.) входили: Прибалтика, Правобережная Украина, Белоруссия, часть Польши, Бессарабия, Северный Кавказ; с XIX в., кроме того, Финляндия, Закавказье, Казахстан, Средняя Азия и Памир.
Согласно реформе, проведенной Петром I, страна была разделена на губернии, установлен порядок прохождения военной и гражданской службы.
Империя Петра, раскинувшаяся от берегов Балтики до Тихого океана, имела к концу XVIII в. на своей территории не более 40 млн человек.
Подавляющее большинство составляли крестьяне, горожане — не более 4% всего состава граждан. Дворяне, верхний слой духовенства и зажиточные неслужащие землевладельцы — 200 тыс. человек, или 1%. Внутри «одного правящего процента» один процент составляли высшие среди высших.
Введение рекрутских наборов и подушной подати, увеличение налогов, усиление гонений на раскольников, продолжительная тяжелая Северная война — все это обостряло социальные противоречия в стране, вызывало многочисленные волнения среди помещичьих и приписных крестьян, а также работников мануфактур. Но процесс переустройства был необратим, а Россия начала быстро завоевывать европейский авторитет, становилась могучей державой.
Процесс коренной ломки, замены старого новым захватил не только «материальную» сферу (промышленность, торговлю и т.п.), но и настойчиво стал вторгаться в область духовной жизни русских людей.
Официальная идеология русского абсолютизма, разработанная Петром I и его единомышленниками и завещаемая последующим эпохам просвещенного и «непросвещенного» абсолютизма XVIII столетия, выдвинула взамен религиозного обоснования государевой службы идею служения общему благу, общей пользе, понимаемой как государственный интерес в первую очередь. При этом искусство и культура, взятые под высокое покровительство государства и поставленные ему на службу, получили одновременно некое подобие идеологической автономии от церкви и религии. Церковь перестала быть бесконтрольным хозяином и руководителем искусства. Секуляризация обмирщения культур, достигнутого в большинстве стран Запада уже в эпоху Возрождения, в России происходит только в начале XVIII в. Но зато решительно и бесповоротно, поскольку одной из самых основательно осуществляемых реформ Петра I было превращение православной церкви из идеологической руководительницы нации во вспомогательную часть государственного механизма с ограниченными правами и строго регламентированными обязанностями.
Наиболее важное суждение общетеоретического характера по проблемам этого времени принадлежит русскому ученому-историку В. Н. Татищеву. Последователь Бэкона, ученик Вольфа, Татищев одним из первых в России занялся определением места искусства в национальной культуре, обоснованием его общественной функции. В философском трактате «Разговор о пользе наук и училищ» (1733) он дает классификацию «щегольских», или «увеселяющих», наук, как он называет искусство, отстаивает идею о единой системе образования в России.
При Петре I устанавливается система прямой зависимости развития культуры от правительства.
Для успешного развития начатых преобразований России требовались новые, подготовленные и образованные кадры. Решалась эта задача двумя путями.
Во-первых, внутри страны. Главную роль в России в подготовке нужных стране специалистов суждено было сыграть школе. В предыдущее время преобладало церковное образование — готовили священников, ученых-монахов, сочинителей проповедей и духовных книг. Новый, XVIII в. выдвинул свои запросы. Требовалось светское практическое образование. До Петра светское образование получали почти исключительно путем домашних занятий, да и они ограничивались элементарной грамотой и счетом. Государственные училища были единичны.
В первой четверти XVIII в. возникла сеть организованных на казенный счет общеобразовательных и специальных учебных заведений. В училищах низшей ступени (так называемые цифирные школы) воспитанники овладевали навыками чтения, письма и счета. Цифирные школы открылись более чем в 40 городах России. Для детей солдат было образовано несколько гарнизонных школ, а для детей матросов Адмиралтейство также учредило свои начальные учебные заведения. В 1699 г. в Москве была основана Пушкарская школа, а в 1701 г. в здании Сухаревской башни в Москве открылась Школа математических и навигационных наук, дававшая более обширные и разносторонние знания (алгебра, геометрия, тригонометрия, черчение, астрономия и т.д.).
Любопытна внутренняя жизнь этой первой светской Школы математических и навигационных наук. Основание ее было встречено населением с большим недоверием; Сухареву башню, где она помещалась вначале, считали жилищем нечистой силы. Несмотря на строгие указы, многие недоросли не являлись в школу; самые жестокие меры употреблялись против них, вплоть до отправки на галерные работы; за нехождение в школу били батогами и наказывали денежным штрафом; бежавших из нее ловили и под караулом возвращали, а имение их отбирали в казну. За побеги из школы грозила смертная казнь.
Та же беспощадная строгость господствовала и в школе. Занятия здесь продолжались почти весь день. Дядька, находившийся в каждом классе, при малейшем беспорядке бил учеников хлыстом, несмотря ни на какое звание, а среди питомцев были представители самых разных сословий, даже самых знатных семей... Преподавали в этой школе англичане. В круг изучаемых в школе предметов входили арифметика, геометрия, тригонометрия плоская и сферическая, навигация, морская астрономия, основы географии. Все эти дисциплины ученики проходили последовательно, переходя «из одной науки в другую», по мере овладения ученье приравнивалось к службе и учащиеся получали кормовые деньги, причем чем дальше продвигался в овладении науками ученик, тем больше он получал.
Выпускники этой школы нередко назначались преподавателями в других училищах. В 1715 г. часть классов перевели в Петербург и на этой базе создали Морскую академию. Ее воспитанниками стали многие выдающиеся русские мореходы, и среди них знаменитые полярные исследователи Г. Малыгин и С. Челюскин. Навигацкие школы были открыты также в Новгороде, Нарве, Ревеле, Астрахани. Вскоре по типу навигацкой школы появилось еще несколько профессиональных школ — инженерная, артиллерийская (1712). Это были казенные профессиональные школы высшего чина, в задачу которых входила подготовка техников-специалистов. Школы эти носили ярко выраженный сословный характер. Если сначала в них помимо дворянских детей принимали детей «всяких чинов», то впоследствии они превратились в привилегированные закрытые учебные заведения для дворян. К 1707 г. относится основание медицинской школы в Москве, через несколько лет такая же школа стала действовать в Петербурге. На Урале и в Карелии создаются горные училища, кораблестроительные, штурманские и ремесленные школы.
В провинции начальное образование осуществлялось в трех типах школ: 46 епархиальных, готовящих священнослужителей; 42 цифирных — для подготовки местных мелких чиновников; гарнизонных — для обучения солдатских детей.
Помимо государственной профессиональной школы в начале XVIII в. зарождается частная, общеобразовательная школа. В 1703 г. в Москве на Покровке открывается школа, руководителем которой назначается мариенбургский пастор Эрнст Глюк, необыкновенно деятельный и прекрасно образованный человек. В школе преподают грамматику, арифметику, историю, философскую мудрость, язык греческий, латинский, немецкий, французский, обучают танцам, верховой езде. Чуть позже подобные частные общеобразовательные школы возникают и в других городах. Основываются и другие учебные заведения, где главным предметом были иностранные языки, включая восточные. Возникают закрытые учебные заведения — кадетские корпуса, институты благородных девиц.
Таким образом, уже в начале 1700-х годов в России существуют школы трех типов: высшая богословская — Славяно-греко-латинская академия; высшая техническая — навигацкая; общеобразовательная гуманитарная — гимназия Глюка.
В дальнейшем школьное образование приобретает более широкое развитие и складывается в определенную систему. В Москве основали артиллерийскую и инженерную школы. На заводах создавались школы по подготовке квалифицированных мастеров. При Морской академии открываются вскоре подготовительные классы — «русская школа» и «цифирная». Подобные школы создаются и в других городах. Первоначально в цифирных школах (назывались они так потому, что в них изучали в основном арифметику и геометрию) предписывалось учиться всем «поголовно». Впоследствии дети дворян и духовенства были освобождены от обучения, и основной контингент этих школ составили дети придворных и солдат.
В это же время в некоторых городах возникают так называемые адмиралтейские русские школы, призванные «плотничьих и прочих мастеровых людей детей обучать грамоте и цифири, дабы потом могли добрыми мастеровыми стать». Фактически программы этих школ сливались с программами цифирных.
После издания духовного регламента открываются школы при архиерейских домах «для детей священников и прочих», в задачу которых входит подготовка будущего духовенства. К концу царствования Петра почти во всех более или менее крупных городах образуется по 2 школы — духовная и светская. В первой обучались дети духовенства, во второй дети приказных и солдат.
В дворянских семьях преобладает домашнее обучение. Образование в России приобретает сословный характер. Высшая школа все более становится привилегией дворянства.
Таким образом, в России возникает школа как государственное учреждение. Петровская школа создавалась в первую очередь как профессиональная, техническая, ставившая своей целью подготовку кадров в таких областях, которые были нужны государству на данном этапе, — инженеров, артиллеристов, мореходов, офицеров. Задачи общего образования и воспитания в качестве первостепенных не ставились. Общеобразовательное значение давалось лишь в той мере, в какой оно было необходимо для технической профессиональной выучки.
Среди педагогов-теоретиков XVIII в. можно было бы упомянуть в первую очередь Ивана Тихоновича Посошкова (1653—1726), изложившего целую систему педагогики в обширном сочинении, написанном в 1719—1720 гг. и носящем заглавие «Завещание отеческое». Это «Домострой» XVIII в. — модернизированный «Домострой» XVI в.10
Посошков — самородок, учился на медные гроши, крестьянин-самоучка, горячий патриот и демократ. Заслуживают внимания идея Посошкова о необходимости посильного труда для детей, забота об образовании крестьянства11.
Другим деятелем Петровского времени, высказавшим совершенно определенно свои педагогические убеждения, был Василий Никитич Татищев (1686—1750). Татищев — боярского рода, хорошего образования, бывал за границей, много видел и наблюдал. Для него не наука была подозрительная, а духовенство русское. В его исторических исследованиях проводится мысль о борьбе между просветительными стремлениями правительства и обскурантизмом и властолюбием духовенства. В старой русской жизни, по его словам, «видно ни единого не токмо философских наук, но и грамматики ученого не было, и для того, какая надежда от таких пастырей просвещения народу уповать было должно», хотя между «ними мужи благоразумные и жития похвального были»12.
Его педагогика — утилитарная, проникнута петровским началом непосредственной практической пользы и профессионализма. По его мнению, крестьянских детей обоего пола от 5 до 10 лет нужно обучать грамоте и письму, а от 10 до 15 лет — ремеслам.
Для подготовки кадров (во-вторых) использовались также и поездки за рубеж с целью быстрейшего достижения результата в обучении наукам «политичным нравам» и «политессу». Конечно, за границу часто отправляли дворянских недорослей, от которых мало получалось пользы, но их, как правило, сопровождали их слуги, а среди них оказывались и такие талантливые люди, как будущий сановник Алексей Курбатов из крепостных графа Шереметева, из крепостных уже его сына был и заводоуправляющий графа Шереметева, почетный гражданин России Яков Попков и др. Среди обучавшихся за границей был и предок А. С. Пушкина А. Ганнибал (арап Петра Великого).
Расширение европейских связей России приводило к расширению кругозора русских путешественников. Они свободно могли попасть в Сорбонну (Парижский университет) и в Лейденский анатомический театр.
Процесс европеизации чаще всего одобрялся деятелями русской культуры.
Даже Стефан Яворский (ставший в конечном итоге противником Петра I) отмечал, что в допетровское время «нельзя было выглянути за государство и видети, что ся деет на свете. Вестей такожде никаких ниоткуда россияне не имеюху, поведений, нравов и обычаев в иных государствах политичных отнюдь не знаяху». Поэтому «поносят россиян многие от прочих государств» как детей и отроков «невежливых», которым «разве то ведомо, что дому деется», теперь же «бог ключом Петровым» открыл «тебе врата на видение света».
Важным шагом в процессе отделения светской культуры от церковной была замена старого церковно-славянского шрифта новым гражданским. В новом алфавите упрощалось начертание букв. В 1710 г. Петр I сам внес в образцы литер последние замечания и утвердил новый шрифт. «Сими литерами, — указал он, — печатать художественные и мануфактурные книги». Так с 1710 г. книги нецерковного содержания стали печататься новым гражданским шрифтом. Сложные буквенные обозначения в это время были заменены арабскими цифирами. Прописным способом продолжали печатать лишь церковные книги.
Для закрепления новой идеологии и развития науки по указанию Петра была развернута широкая издательская деятельность. Появились учебники. В 1703 г. напечатана «Арифметика, сиречь наука числительная» Л.Ф. Магницкого, своего рода энциклопедия математических знаний. Старые учебные пособия— «Азбука», «Часослов», «Псалтырь» — не были пригодны для образования в новых условиях. На смену им пришли «Букварь», «Грамматика славянская», написанные директором Московского печатного двора и Московский синодальной типографии В. П. Поликарповым, «Первое обучение отрокам» Феофана Прокоповича, в котором шла речь о постановке правильного обучения молодых людей. В создание новых учебников и учебных пособий большой вклад помимо Феофана Прокоповича внесли Ф. П. Поликарпов, Г. Г. Скорняков-Писарев и др.
Увеличение потребности в книгах, в особенности светского содержания, вызвало необходимость значительного расширения материальной базы печатного дела. Если в XVII в. в Москве действовала лишь одна типография, то к концу царствования Петра были уже десятки типографий. Новые типографии открылись в Москве и Петербурге, а при них гравировальные мастерские. Петербург становится крупным издательским центром, где первая типография была основана в 1711 г.
В 1703 г. наряду с учебником «Арифметика» Л. Ф. Магницкого были изданы «Таблицы логарифмов и синусов» Магницкого и английского математика Фарварсона, в 1708 г. — первая набранная новым гражданским шрифтом «Геометрия славенски землемерия. Приемы циркуля и линейки» (перевод с немецкого Брюса, отредактирована Петром I); выпускались многочисленные руководства (чаще переводные) по архитектуре, фортификации, артиллерии, астрономии и т.д. Стали известны книги новейших естествоиспытателей — Кеплера, Коперника, Галилея, Ньютона; работы философов Декарта, Гоббса, Локка, Туффендорфа. При содействии Петра I и Брюса началось изготовление научных приборов и инструментов, в том числе оптических. В 1720—1727 гг. при Берг-коллегии была организована химическая лаборатория.
В 1713 г. опубликован на русском языке систематический курс аристотельской космологии «Зерцало естествозрительное». Кстати, в этом же 1713 г. Кристофер Вренар — основатель английского масонства сам принимает Петра I в масоны, что еще более способствует проникновению в Россию новых западных веяний в нравственной и философской культуре. В духе схоластического аристотелизма писали Стефан Яворский и Феофилакт Лопатинский. Ф. Прокопович и его единомышленники в Славяно-греко-латинской академии способствовали смягчению к середине XVIII в. традиции схоластики и проникновению в Россию философских идей Б. Спинозы, К. Декарта, Ф. Бэкона, Г. Лейбница, X. Вольфа. Видную роль в критике схоластических представлений, упрочении светской философской мысли в первой половине XVIII в. сыграли А. Д. Кантемир, В. Н. Татищев, В. К. Тредиаковский.
При частной типографии в Москве существовала бесплатная библиотека. В 1714 г. возникла первая в России Государственная публичная библиотека в Петербурге, заложившая основу для библиотеки Академии наук. При новых учебных заведениях стали также создаваться библиотеки.
Большие собрания книг принадлежали князю Д. М. Голицину, графу Б. П. Шереметеву, графу А. А. Матвееву и другим вельможам.
Рост книгопечатания способствовал развитию в стране книжной торговли.
Важным в преобразовательной деятельности Петра явилось создание в России периодической печати, которая стала мощным средством просвещения народа. Для того чтобы люди «смотрели и учились», Петр I приказал печатать существовавшие ранее рукописные «Куранты», и распространять их в народе. «Куранты» или, как их потом стали называть, «Ведомости», были первой официальной газетой России. Первый номер, вышедший 2 января 1703 г., содержал известие о состоянии школ в Москве, о количестве родившихся в столице детей мужского и женского пола, известия из Казани, Сибири, Нарвы и пр. Примечательно, что известия для первого номера газеты выбирал сам Петр I, он же производил корректуру. Петр очень заботливо следил за первыми шагами своего детища и возлагал на него большие надежды. Газета была призвана разъяснять и пропагандировать проводившиеся в стране реформы, а кроме того, нести новые знания в народ, знакомить русских людей с событиями не только отечественной, но и зарубежной жизни, способствуя тем самым сближению с образованной Европой. Тираж газеты «Ведомости» был от 100 до 2500 экз.
В 1728 г. в Петербурге вышел первый русский журнал «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в Ведомостях». В течение XVIII в. в России выходило около 200 различных периодических изданий.
Неустанное стремление Петра I учиться самому и «насаждать» знания среди подданных привело к тому, что постепенно в стране складывается то, что мы теперь называем системой культурно-просветительных учреждений.
По инициативе Петра I в России было положено начало собиранию научных коллекций. В 1718 г. вышел указ, предписывающий населению предъявлять «как человеческих, так и скотских, звериных и птичьих уродов», а также «старые надписи на каменьях, и прочее все, что зело старо и необыкновенно». С этого момента началась организация отечественного музееведения. В 1719 г. для всеобщего обозрения была открыта Кунсткамера, собрание раритетов которой послужило основой для коллекции будущих музеев: Эрмитажа, Артиллерийского, Военно-морского и др. Будучи в Голландии, Петр I сам приобрел коллекцию чучел редких животных, изумивших его. Тем самым он положил начало Кунсткамере. Примечательно, что вход в Кунсткамеру был бесплатным. По рассказам современников, когда Петру I предложили установить плату за посещение Кунсткамеры, он отказался: «Я хочу, чтобы люди смотрели и учились, надлежит охотников приучать, потчевать и угощать, а не деньги с них брать».
В Петербурге был основан и Ботанический сад (сначала его называли «аптекарским огородом»).
Петр I положил начало собранию сокровищ, представлявших царское фамильное имущество: державу, корону, скипетр, ключ и «светские» бриллианты царственных женщин; теперь это неотчуждаемые ценности России, хранящиеся в Алмазном фонде Московского Кремля. Елизавета и Екатерина II пополнили коллекцию прежде всего «светскими» драгоценностями. Но для коронации бывшей немецкой принцессы было изготовлено и главное ее украшение — большая императорская корона. До сих пор она является самым дорогим, как, впрочем, и самым тяжелым в мире (более 2 кг) головным убором царей.
В Петровское время резко возрос интерес к истории России. По правительственным указам собирали вещественные и письменные памятники прошлого. Выходили в свет исторические сочинения. Петр I предпринял грандиозный труд истории Северной войны, сам участвовал в сборе и редактировании материалов, писал отдельные разделы. Работа осталась незаконченной. Среди предполагавшихся сочинений была также «Краткая история для внушения молодым о нынешних и старых делах». Петр I понимал патриотическое воспитательное значение истории родной страны.
По инициативе Петра «справщик» московской типографии Ф. Поликарпов пишет «Историю о владении российских великих князей». Однако «История» не понравилась Петру I и так и не была опубликована. Предметом целого ряда сочинений стала история русско-шведских отношений: «История императора Петра Великого от рождения до полтавской баталии» Федора Прокоповича; «История Свейской войны» П. П. Шафирова — это «Рассуждение...» о причинах войны с Швецией, подготовленное по поручению Петра I вице-канцлером и представляющее собой первый в российской истории обстоятельный дипломатический трактат о внешнеполитических приоритетах страны. «История Свейской войны», создававшаяся при участии самого Петра I (издана князем М. М. Щербатовым в конце XVIII в. под заглавием «Журнал, или Поденная записка императора Петра Великого»); «Ядро российской истории» — написана секретарем русского посольства в Швеции А. И. Манкиевым в 1715 г. (вышла в свет в 1770 г.); «Гистория о царе Петре Алексеевиче», составленная видным дипломатом Петровской эпохи князем Б. И. Куракиным и опубликованная в конце XIX в.
Экономическая публицистика была представлена работами выдающегося ученого-самородка И. Т. Посошкова (1652— 1726) и прежде всего его наиболее известной работой «Книга о скудости и богатстве».
Проникновение в Россию западных просветительских, рационалистических концепций, утверждавших, что наука, опытное знание являются средством господства над природой, подготавливали почву для развития качественно новой ступени естествознания. Наука становится частью новой светской культуры.
В основе развития науки и техники в Петровскую эпоху лежали в первую очередь практические потребности государства. Большие успехи были достигнуты в геодезии, картографии, гидрографии, в изучении недр и поиске полезных ископаемых. Русские моряки-гидрографы много сделали для составления карт Азовского, Каспийского, Балтийского и Белого морей. Внушительными были результаты географических исследований юга России, не только Каспийского, но и Аральского моря и т.д. Были изданы карты ряда районов России и сопредельных стран, подготовленные на научной основе русскими геодезистами. В январе 1725 г. незадолго до своей смерти Петр I подписал указ об отправке первой Камчатской экспедиции под командованием В. Беринга и А. Л. Чирикова для установления, где же Камчатка «сошлась с Америкой» и существует ли пролив между Азией и Америкой. Эта экспедиция, открывшая этот пролив, продолжалась с 1725 по 1730 г. Значительными географическими достижениями отмечены экспедиции в Сибирь и на Дальний Восток, в Среднюю Азию, предпринятые В. Атласовым, И. Евреиновым, Ф. Лужиным, Д. Мессершмидтом, Ф. Беневениным, И. Унковским и др. Начатая на рубеже XVII—XVIII вв. работа С. Ремезова по картографии «Чертежная книга Сибири» (1699—1701) была продолжена в первой четверти XVIII в. И. Кирилловым, приступившим к составлению сводного «Атласа Всероссийской империи», первый том которого вышел в 1732 г.
Широкий размах приобрели геологические изыскания. Активно велись поиски железных и медных руд на Урале и в Сибири при содействии местных крестьян. В Петровское время было положено начало разведке каменного угля в Подмосковье, Донбассе и Кузбассе, нефтяных месторождений в районе Ухты и в Западной Сибири; в развитие горного дела и металлургии в России значительный вклад внесли Г.В. Геннин, В.Н. Татищев; Я.В. Брюс — в военное.
Результаты многочисленных экспедиций имели огромное практическое значение, способствуя развитию промышленности, сельского хозяйства, торговли. Кроме того, собранный во время экспедиций огромный материал по этнографии, минералогии, ботанике, лингвистике существенно расширил знания о собственной стране, что, в свою очередь, порождало чувство патриотизма и национальной гордости русских людей.
Большими успехами была отмечена деятельность русских изобретателей. В стране возникают первые научно-технические лаборатории. Появляется целый ряд технических изобретений и новшеств. Так, М. Сердюков был известен достижениями в строительстве гидротехнических сооружений; Я. Батищев изобрел машину для водяной обточки ружейных стволов; Е. Никонов представил проект создания «потаенных судов» (подводных лодок); И. Беляев разрабатывал оригинальные оптические инструменты. Известным механиком Петровского времени был А. Нартов — изобретатель токарных и винторезных станков, создатель оптического прицела.
Закономерным итогом Петровских преобразований в сфере науки и просвещения явилось открытие Петербургской академии наук. Это было новым этапом утверждения науки — оформлением ее как социального института. Петр давно вынашивал мысль о создании академии, однако открытие ее затянулось — лишь в 1724 г. проект создания Академии наук и художеств утверждается Сенатом. Официальное же открытие состоялось уже после смерти Петра — в 1725 г. В состав академии входили «три класса наук»: математический, физический и гуманитарный. Ведущую роль играли два первых класса.
Особенностью Петербургской академии было то, что она объединяла три учреждения, которые в Западной Европе действовали самостоятельно, — университет, т.е. «собрание ученых людей, обязанных обучать молодых людей наукам»; гимназию, которая готовила учеников для прохождения курса в университете; собственно академию, т.е. «собрание ученых и искусных людей». Таким образом, в академии были объединены научно-исследовательские и педагогические функции, что диктовалось необходимостью решения двуединой задачи — подготовки собственных научных кадров и развития науки.
Время Петра I — рубеж XVII—XVIII вв. — является началом нового этапа в истории России. Содержанием его было разложение феодального способа производства и вызревание в недрах феодальной экономики капиталистического уклада, а также формирование русской нации на базе великорусской народности, сопровождающееся глубокими изменениями в общественном сознании. Это обусловлено рядом причин. Петровские преобразования, направленные на ущемление самостоятельности церкви, вели к подрыву ее идеологического влияния на культуру и общественную мысль. Не последнюю роль здесь сыграл также церковный раскол. Войдя в ряд великих держав Европы благодаря победе в Северной войне, Россия активно стремилась к установлению экономических, политических, торговых, культурных контактов с западноевропейскими странами. Широкому проникновению в русское общество гуманистических и рационалистических концепций способствовала практика обучения молодых людей за границей. В результате этих процессов общественная мысль выдвинула ряд новых социально-политических проблем, и среди них центральное место отводилось идеологическому обоснованию абсолютизма.
Утверждающийся в Петровскую эпоху абсолютизм представлял собой высшую форму феодальной монархии и был прогрессивным этапом в развитии феодального строя. Характерными признаками абсолютизма являлись сосредоточение власти в руках одного человека — абсолютного монарха, жесткая политическая централизация, усиление господства дворянского сословия. Неограниченная власть царя была вполне однозначно выражена в воинском уставе: «... его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен, но и силу и власть имеет свои государству и земли, яко христианский государь, по своей воле и благонамерению управлять». Выражением и подтверждением утвердившегося в стране абсолютизма явилось принятие Петром I титула императора в 1721 г., а также принятый им указ о престолонаследии, который отменял традиционный переход престола к старшему сыну и давал монарху право назначать своего наследника.
Обоснование идеологии абсолютизма нашло отражение в законодательных актах того времени, а также в трудах сторонников Петра.
Первоначально концепция неограниченной власти самодержца опиралась на идею о богоданной природе государства, царской власти. Однако по мере расширения контактов с Западной Европой в Россию проникают рационалистические, раннепросветительские идеи «естественного права», «общественного договора», «общего блага», которые разрабатывались знаменитыми философами Т. Гоббсом, Г. Гроцием, С. Пуфендорфом. Идеи о человеческой природе государства порождали представление о том, что «государство есть средство преобразования общества, инструмент, с помощью которого можно обеспечить общее благо». Эти теории, а также идеи рационалистов с их верой в безграничные возможности человеческого разума в начале XVIII в. достигли России, где стали элементами общественного сознания.
Крупнейшим идеологом абсолютизма был Феофан Прокопович (1681—1736). Это был один из блестящих ораторов, писателей, церковных и общественных деятелей Петровской эпохи («Духовный регламент» и «Правда воли монаршей»), ярый сторонник реформ. Фактически в его сочинениях изложена официальная политическая доктрина русского абсолютизма.
Развивая концепцию неограниченной власти монарха, Прокопович опирался, с одной стороны, на традицию Московского царства, с другой — на западноевропейские теории естественного права, общественного договора и общего блага. Это был первый в России вариант теории просвещенного абсолютизма. Эта теория обосновывала приоритет светского начала, разума, науки, опирающихся на сильную и просвещенную государственную власть, главной обязанностью которой является осуществление «всенародной пользы». В основе же силы государства и благосостояния граждан лежат образование и распространение науки, по сему носителем государственной власти должен быть «философ на троне» — просвещенный монарх, который должен править, опираясь на строго соблюдаемый закон. Идеалом абсолютного монарха для Прокоповича выступал Петр I.
Ф. Прокопович являлся также идеологом церковной реформы. В его «Духовном регламенте» обосновывалась необходимость подчинения церкви государству, секуляризация церковных и монастырских имений, доказывалась справедливость отмены патриаршества и учреждения Синода.
Будучи хорошо образованным для своего времени человеком, Ф. Прокопович отстаивал в своих произведениях необходимость развития науки, образования, культуры, рассматривая их как средства европеизации России, всеобщего благоденствия страны.
Одним из важнейших завоеваний переходного периода, а Петровского времени в особенности, была разработка новой концепции человека, новое решение проблемы личности. Человек перестает быть лишь источником греховности. Он воспринимается как активно действующая личность, ценная сама по себе и еще в большей степени за «услуги отечеству», когда не богатство и знатность рода, а тем более не национальность, а общественная польза, ум и храбрость могут возвести человека на одну из самых высоких ступеней социальной лестницы. И примеров тому в Петровское время немало. Это Меншиков, Ягужинский, Нестеров, да и сама жена Петра, будущая императрица, «знатностью» рода не отличалась.
Петр I на практике осуществлял один из основных постулатов просветительства — требование внесословной ценности человека. В 1722 г., как уже упоминалось ранее, он зафиксировал это положение законодательным путем в Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, открывшей возможность недворянам получить за заслуги перед государством дворянское звание. Возможно, что в первую очередь именно этот законодательный акт имел в виду Белинский, когда давал оценку реформ Петра I: «Реформа Петра Великого не уничтожила, не разрушила стен, и если не повалила, то положила их на бок, — и теперь со дня на день они все более и более клонятся»10.
Специфика процесса исторического развития Русского государства привела к тому, что в то время, когда на Западе возрожденческие идеалы стали вытесняться буржуазными идеями индивидуализма и эгоизма, в России признание за личностью права на свободное волеизъявление и земные радости сочеталось с просветительским требованием неукоснительного исполнения гражданского долга. Идеалом Петровской эпохи стал человек-гражданин, человек-патриот.
Но у политики преобразования Петра I и его самого как носителя власти были и противники. Социальная база противников абсолютизма была разнообразной — феодальная аристократия и духовенство, крестьяне, стрельцы, ремесленники. Против неограниченной власти государства, которое уничтожило самостоятельность церкви, подорвало ее значение и влияние в обществе, выступали такие представители духовенства, как Стефан Яворский, Дмитрий Ростовский, Феофилакт Лопатинский. Митрополит Стефан Яворский (1658—1722) — местоблюститель патриаршего престола в 1700—1721 гг. Его литературная деятельность отмечена крупными религиозными трактатами «Знамение пришествия антихриста» и «Камень веры», направленными против реформаторства и протестантизма. Среди оппозиции находилось так же движение старообрядцев, в котором соединялись элементы народного протеста, идеи Реформации и социально-консервативных утопий (Прокопий Лупкин, Квирин Кульман). Среди части низшего духовенства и жителей посада критика абсолютизма получает обоснование в идее замены царя — антихриста (Григорий Талицкий).
Изменения в социально-экономической и общественно-политической сферах составили основу изменений в культурном процессе, в конечном счете определяя их особенности. Главное содержание культурного процесса составляло формирование и развитие русской национальной культуры. Начало XVIII в. — время крутого перелома, перехода от «древней» России к новой. В силу сложности и неоднозначности Петровская эпоха всегда вызывала споры. Основной вопрос, вокруг которого разгорались дебаты, — в какой степени эпоха реформ означала разрыв с национальными традициями, усвоение чуждых, западных образцов. Так, С. М. Соловьев придерживался точки зрения, что реформы явились радикальным преобразованием, страшной революцией, рассекшей историю России надвое. Подобной позиции придерживались также М. М. Богословский и М. Н. Покровский. В настоящее время в науке преобладает точка зрения, что реформы Петра не означали радикального разрыва с прошлым, однако дали толчок к ускоренному развитию России, что и определило своеобразие Петровской эпохи.
Созданное Петром I абсолютистское государство все больше нуждалось в светской культуре. Важной чертой культуры нового времени стала ее открытость, способность к контактам с культурами других народов, что явилось результатом политики, направленной на подрыв национальной и профессиональной замкнутости, на утверждение религиозной толерантности. Заметно расширяются связи с зарубежными странами. Особенно активными и плодотворными становятся контакты России с Западом: Польшей, Германией, Италией, Голландией.
Для нового времени характерны также такие процессы, как ускорение темпов и усложнение общественного развития в целом. В результате в культуре намечается процесс дифференциации, появление новых отраслей культуры (науки, светской живописи, садово-парковой культуры и пр.). Кроме того, изменяется иерархия культуры.
Особенностью новой культуры являлось также ускорение темпов развития по сравнению с предшествующим временем, смены стилей (барокко, рококо, классицизм). Также отличительной чертой новой русской культуры выступает появление авторства, хотя в значительной своей части культура еще продолжает оставаться анонимной. Под влиянием рационалистических идей значительно меняются и представления о творческом процессе, который начинает восприниматься как закономерное явление, подвластное логике, в котором можно представить себе конечный результат. Проектирование (в широком смысле слова) становится составной частью творчества.
Осуществляемые в стране преобразования нашли отражение в художественной культуре первой трети XVIII в. — литературе, театре, изобразительном искусстве, музыке.
Литература этого периода носит переходный характер, основная тенденция ее развития — интенсивный процесс обмирщения. Петр, чуждый церковным интересам, старался придать литературе светский, реально-жизненный и общественный характер. Изменилась сама «внешность» книги — гражданская азбука Отделила светскую книгу от церковной. Если раньше книги издавались в основном по «благословению церковной власти», то теперь — только по повелению государя. Литература, особенно публицистическая, служила пропагандистским целям. В произведениях этого жанра разъяснялись необходимость и польза преобразований. Вместе с тем литература в Петровскую эпоху помимо чисто практических функций стала выполнять также функции развлекательные.
Изменяется и сам тип писателя — если раньше был преимущественно монах, пишущий по обету, внутреннему убеждению, то теперь — это грамотей, пишущий по заказу14.
Характерная черта литературы Петровского времени — появление нового героя. В этом сказалось, в частности, влияние западноевропейских рационалистических и гуманистических идей. В центре внимания литературы — человек-деятель, патриот, гражданин, слуга отечества. Это человек, верящий в свои силы и преодолевающий трудности и невзгоды силой своих знаний. Не случайно особой популярностью в это время пользуются различные «гистории», в частности «Гистория о российском матросе Василии Кориотском и о прекрасной королевне Ираклии Флорентийской земли». Сюжет этой повести не нов — это похождения блудного сына. Однако если в подобных повестях XVII в. героя сопровождают неудачи и несчастье и он, раскаявшись возвращается домой, то здесь Василию постоянно сопутствует удача, причем благодаря его личным качествам, предприимчивости и пр.
В поэзии преобладают «сильвии» — стихи «на случай» — на победу, на знаменательные даты (рождения, брак) и т.п. Получают распространение «канты», «виваты» (торжественная лирика), возникает любовная лирика, что опять-таки свидетельствует о проявлении интереса к человеческой личности, ее чувствам.
В первой четверти XVIII в. в русской литературе продолжает преобладать барочный стиль. В то же время складываются предпосылки формирования классицизма. По существу, основы русской литературы нового времени заложил Феофан Прокопович в своем трактате «О поэтическом искусстве».
В русской культуре этого времени происходят процессы, аналогичные (в известном смысле) западным, но с определенным отставанием.
В современной отечественной науке нет однозначного мнения по поводу того, считать ли классицизм первым достаточно четко оформленным направлением в культуре или ему предшествовало барокко15.
При культурологическом подходе, когда барокко считают определенной стадией в развитии культуры между Ренессансом и эпохой Просвещения, это должно проявляться во всех региональных и национальных искусствах, даже и в тех случаях, если не было достаточных условий для его возникновения. Тогда, правда, барокко принимает заимствованный характер, претерпевая порой значительные качественные изменения, нарушая ожидаемую хронологическую последовательность и протяженность своего бытования.
Не имея социальных корней на русской почве, какими оно обладало на Западе, барокко в русской культуре смогло стать только одним из явлений переходного периода; от средневековой системы и культуры к системе и структуре жанров нового искусства. Так, с «периодом» барокко связано появление в русской литературе ямбического стихосложения и школьной формы, где барочное начало просматривается достаточно отчетливо. И все-таки о барокко в русской культуре можно говорить с точки зрения стиля в некоторых его искусствах.
В прозе переходного периода наиболее барочным оказался жанр церковно-придворной проповеди, так как барокко опиралось на средневековые риторики, в которых заметное место занимала гомилетика — наука о церковном красноречии. В России не культивировалась характерная для зарубежного барокко чувственная любовь. Русское барокко исключило также и тему «ужасов» — безобразия смерти и загробных мучений16.
Кроме ораторской прозы (проповедей, похвальных слов) характерные черты барокко прослеживаются во многих других жанрах литературы переходного периода. Из них, пожалуй, наиболее «барочной» была драматургия. В России в это время стали действовать театры двух типов: общедоступный, публичный (для него была построена в 1702 г. «комедийная хоромина» на Красной площади) и школьный театр, впервые начавший функционировать в Московской славяно-греко-латинской академии, вероятно, вскоре после ее открытия в 1687 г.
«Комедийная хоромина» была построена по распоряжению Петра I, так как он сам был большой любитель театральных зрелищ. Актерами театра были вначале иностранцы — немецкая труппа актеров под управлением актера и драматурга Кунста, затем в труппу стали набирать русских людей. Театральных зрителей обычно называли «охотными смотрелыциками», а билеты — «ярлыками».
Представления давали 2 раза в неделю. Переводчики Посольского приказа переводили на русский язык пьесы Кунстова репертуара, в числе которых на московской сцене шли «Сципий Африканский», комедии о Дон-Педре и Дон-Яне (Дон-Жуан), о Баязете и Тамерлане и даже «Доктор принужденный» Мольера. В пьесы вводился и музыкальный элемент из «поючих действ», т.е. из опер в форме арий, и элемент комический в лице неизбежного Гансвурста, балаганного шута, героя немецкой народной сцены, которого московские приказные переводчики перевели как Заячье сало. Верный правилу не просто пользоваться иноземными мастерами, но и водворять в России их мастерство, Петр обязал Кунста обучать русских «комедиантским наукам с добрым радением и со всяким откровением», для чего наряженные в это мастерство подьячие из разных приказов должны были ходить в Немецкую слободу, где жил Кунст17.
Интерес Петра I к театральному искусству был связан с возможностью использовать зрелищные мероприятия для пропаганды своих преобразований. И если в этом плане театр не оправдывал ожиданий, он лишался необходимой поддержки Петра I. Так случилось с публичным театром (которым с 1702 по 1703 г. руководил Кунст, а после его смерти до 1707 г. — Фират).
Судьба общедоступного театра была решена его репертуаром. В нем ставились мало связанные с непосредственными проблемами Петровской эпохи переводные пьесы (переводы часто были неточными, язык их был тяжеловесным, не всегда понятным для зрителя того времени).
В переводе — переделке мелодрамы Чиканьини «Честный изменник, или Фридерико фон Поплей и Алаизия, супруга его» речь шла о супружеской неверности и о способе восстановления поруганной чести. В пьесе противопоставлена речь главных героев и второстепенных персонажей. Переводчики сделали попытку (правда, далеко не совершенную) воспроизвести галантно-утонченную лексику любовных объяснений героев. Обращаясь к Алаизии и вспоминая счастливое время, герцог говорит: «У довольствования полное время, когда мы веселость весны без препятствия и овощ любви без зазрения употребляти могли. Прииди, любовь моя! Позволь чрез смотрение наших цветов очеса и чрез изрядное волнение чувствования нашего наполнить».
Театральные представления сопровождались музыкальными и балетными номерами, оформление сцены нередко было красочным. Несмотря на некачественность переводов, на тематику многих пьес, далекую от интересов, волнующих русское общество, первый публичный театр сыграл определенную воспитательную и просветительную роль. Русский зритель познакомился с некоторыми заметными произведениями европейской литературы, встретившись в них с возрожденными идеями о земных радостях, с личностями героическими, полными высоких, благородных чувств.
Более успешно с воспитательными пропагандистскими задачами справился в конечном итоге в Петровское время школьный театр, начав с постановок пьес типа абстрактных мистерий, моралите и мираклей; авторы школьных драм, не порывая в основном с библейскими сюжетами, стали все чаще откликаться в своих произведениях на злободневные политические и особенно военные события.
Школьная драма в России была барочной уже по своему происхождению. Своим возникновением она обязана С. Полоцкому, оказавшемуся в Москве, в стенах Славяно-греко-латинской академии.
Одной из ранних, дошедших до нас школьных драм, исполнителями которой были «благородные великороссийские младенцы» — «студиозусы» (ученики) Московской академии, была «Ужасная измена сластолюбивого жития с прискорбным и несщетным» (1701). В основу пьесы было положено библейское сказание о богатом и Лазаре, введены аллегорические сцены, в которых появлялись «сластолюбивый образ» с надписью «наслаждает маловременно», образ муки вечной с надписью «вечно мучает», а также образы милости божией с чашей «небесной сладости», любви земной с «чашей наслаждений».
Иногда просветительские элементы не только включаются в структуру школьной драмы, но могут составить основное ее содержание. Таково «Действо о семи свободных науках» (1702— 1703), в котором «в люботрудных рифмах» достаточно полно определяется назначение этих наук. Но сперва дается перечисление и их краткая характеристика:

Первая грамматика с правописанием,
Вторая же риторика с красным вещанием,
Еще диалектика, давша речь полезну,
В-пятых арифметика, щет свой предложивша,
В-шестых астрология, небеса явивша,
В-седьмых философия, вся содержащая,
Яко мати сущи тех наук владящая.

Примерно в это же время, когда появлялись школьные драмы с несочувственным отношением к политике Петра I с его усилиями окончательно утвердить абсолютизм в России, в стенах Московской академии стали создаваться пьесы панегирического характера, отражавшие в той или иной степени победы русской армии над шведами. Первая из них — «Страшное изобретение второго пришествия Господня на землю...», разыгранная в «Славяно-российских Афинах» (Московской академии) лета господня 1702-го, месяца февруариа, в 4 день».
С пьесы Ф. Прокоповича закладывается в русской драматургии традиция строить произведения на материале отечественной (а не античной, как это часто было в западной литературе) истории. Сюжетом пьесы является принятие Владимиром христианства на Руси в 988 г. Совершение этого акта осложняется борьбой с противниками новой веры — идольскими (языческими) жрецами, да и сам князь Владимир далеко не сразу отказывается от «прелестей» языческой жизни (у него, к примеру, 300 жен), в нем происходит душевная «брань» (борьба). В конечном итоге необходимость обновления Руси, уничтожения невежества заставляет Владимира принять христианство. Герой пьесы Прокоповича прославляется прежде всего как правитель-реформатор, сближавшийся в сознании современников писателя с образом Петра I, a своекорыстные невежественные жрецы давали возможность сопоставить их с той частью духовенства, которая выступала против Петровских преобразований.
Самым необычным явлением для русской поэзии оказалась в Петровское время любовная лирика. Именно в ней заметнее всего проявилась лексическая пестрота, характерная для языка Петровского времени: «Ость велико радость аз есть обретах, Ку-пидо Венерику милать мне принесах».
В том случае, когда любовная лирика опирается на народную поэтику или воспроизводится народная песня, мы встречаемся со стихами задушевными, искренними, высокохудожественными. Примером могут служить некоторые песни Петра Квашнина. Вот одна из его песен, ставшая почти хрестоматийной:

Кабы знала, кабы ведала,
Нелюбовь друга милого.

В том же духе в 1722 г. «сочинил» (вероятнее, записал) стихи дед поэта Н. А. Львова. Они вскоре стали народной песнью, популярной и в наши дни:

Уж как пал туман на сине море,
А злодей-тоска в ретиво сердце.

Что же касается светской музыки, то она продолжает оставаться такой же «потехой» двора, как и во времена Алексея Михайловича. Не видя в музыке средства решения практических задач, Петр не уделял ее развитию особого внимания, рассматривая ее лишь как средство внесения в общественную жизнь большего блеска, разнообразия, оживления. Музыка сопровождала парады, балы, ассамблеи, торжественные шествия, выступая в качестве их шумного аксессуара, была также непременным компонентом театральных представлений.
Вместе с тем в музыкальной жизни России Петровского времени происходили некоторые изменения, явившиеся теми предпосылками, которые подготовили взлет национального музыкального творчества конца XVIII в. В царствование Петра создаются духовые оркестры в воинских частях, впервые музыка сопровождает похоронные процессии. В аристократической среде распространяется любительское музицирование — некоторые дамы недурно играли на клавесине (княжны Черкасская и Кантемир, графини Головнины). Некоторые вельможи (Меншиков, Головин, Ф. Прокопович) заводят у себя оркестры. Появляются первые регулярные концерты. Таким образом, в Петровское время музыка входит в обиход высших слоев общества.
Регулярно начинают устраивать театрализованные всенародные действия, триумфальные шествия, маскарады, фейерверки. Как отмечал Н. С. Тихонравов, Петр «выдвинул театр из царского дворца на площадь»18. Это было, безусловно, сильным средством влияния на массы.
В области изобразительного искусства в первой четверти XVIII в. активное развитие получает светская живопись, особенно портретная. Выдающимися портретистами того времени были И. Н. Никитин (1690—1742) и А. М. Матвеев (1701— 1739), запечатлевшие энергичного, действенного человека Петровского времени.
Лучшие работы Никитина — «Петр I на смертном ложе», портрет Г. И. Головкина, «Опальный гетман» и др. Из работ Матвеева сохранились «Автопортрет с женой», парные портреты супругов Голицыных. Оба художника в своих работах изображают различных людей Петровского времени, передавая в портретах современников образ бурной эпохи. Наряду с портретной живописью в первых десятилетиях XVIII в. получают свое развитие и другие жанры — историческая композиция, батальная живопись. Большое распространение получает гравюра, которая существовала в форме книжной иллюстрации и самостоятельных станковых произведений. В гравюрах преобладали батальные сюжеты, городские пейзажи, портреты. Крупнейшими мастерами гравюры начала века были братья Алексей и Иван Зубовы, а также И. Адольский. Произведения художников-граверов А. Зубова, А. Ростовцева и П. Пикара донесли до нас архитектурный облик обеих российских столиц.
Рассматриваемая эпоха отмечена также достижениями в области скульптуры, которая не имела столь богатых традиций в Древней Руси, как живопись и архитектура (это было связано с борьбой церкви против язычества). В начале XVIII в. постепенно начинают осваиваться все жанры станковой и монументальной скульптуры. Самой крупной фигурой этого времени в области скульптуры был К. Растрелли.
Особое распространение в это время получили также скульптурные композиции, что ярко выразилось в создании дворпово-парковых ансамблей, например оформление Большого каскада Петергофского дворца (архитектор Ж.-Б. Леблон).
Бурное развитие в это время получают архитектура, зодчество, которые, как и другие виды искусства, с одной стороны, опираясь на национальные традиции, сохраняют национальное своеобразие, с другой, находятся в тесном контакте с искусством западноевропейских художественных стилей — барокко и классицизма.
Начинается градостроительство со строгой планировкой улиц, площадей, административных зданий, дворцов, которое как бы воссоздает регламентированность и иерархичность жизненного уклада абсолютистского государства.
Наиболее ярко новые веяния в градостроительстве отразились в строительстве Санкт-Петербурга (его заложили в 1703 г.), который стал олицетворением абсолютистской империи с ее идеей всеобщего порядка, символом новой культуры. Это был первый русский город, который строился по определенным правилам — прямые улицы, соблюдение требования высоты зданий. Это был город, не свойственный для России с ее кривыми улочками, использованием природного ландшафта. По существу, здесь была заложена новая эстетическая концепция — строгая архитектурная дисциплина, отсутствие русской живописности. Характерной особенностью Петербурга стало строительство по образцовым проектам. Этим достигалась общность архитектурного решения застройки. В 1714 г. были разработаны проекты «образцовых» домов для «именитых» (двухэтажные), для «зажиточных» и для «подлых».
При участии европейских специалистов — среди них такие выдающиеся мастера, как Ж.-Б. Леблон (1679—1719), — в Петербурге высокого расцвета достигло русское садово-парковое искусство, также создавшее свою развитую типологию, соотнесенную с масштабом, назначением и местоположением здания. В те же годы создается специфический архитектурный облик большого дома-дворца.
Для успешного решения задач в области градостроительства были приглашены иностранные архитекторы. Из их числа наибольшее воздействие на развитие русской архитектуры Петровского времени оказали упоминавшийся Ж.-Б. Леблон (им был разработан первый проект планировки Петербурга в 1716 г.) и Д. Трезини (им были построены Петропавловский собор и Петровские ворота в Петропавловской крепости, спроектировано здание Двенадцати коллегий, разработаны проекты «образцовых» домов).
Петропавловская крепость была основана Петром I на Эписаре, или Заячьем острове. Еще в 1703 г. Петр Великий поселил в ней регулярных солдат, казаков, татар, калмыков, инкр-манландцев или карелов, крестьян из внутренних областей России — всего более 40 тыс. человек. В начале работы не было инструментов, копали землю палками или руками и относили ее в полах кафтанов. Приходилось спать под открытым небом, среди болот, часто недоставало съестных припасов, умирало много народу. Но вскоре порядок в строительных работах был наведен.
Чтобы привлечь всех каменщиков для строительства города Петербурга, было запрещено под страхом ссылки и конфискации строить кирпичные дома в других городах, кроме Петербурга. Всякий помещик, владевший 500 крестьян, должен был построить в Петербурге кирпичный двухэтажный дом, менее богатые строили в складчину. Всякое судно, желавшее причалить к берегу, обязывалось доставить известное количество камня. Для устранения недостатка в фураже для корма лошадей Петр I поощрял плавание по рекам и каналам, всякий житель обязывался иметь собственную лодку, приезжать ко дворцу можно было не иначе как водой.
Петербург становился не только «окном в Европу», но и центром возрождения России. С большей свободой и полнотой, чем в Москве, где все говорило о традициях и воспоминаниях прошлого, Петр водворяет в Петербурге терпимость к протестантской и католической религии, симпатию к иноземцам, которых продолжают ненавидеть в Москве. С большой легкостью Петр заставляет дворянство усвоить немецкую моду, говорить на иностранных языках, заниматься наукой и искусством, сбросить вместе с национальным кафтаном древние русские предрассудки. В Москве иностранцы обязаны были жить только в Немецкой слободе, в Петербурге русский и чужеземец живут друг возле друга и заводят между собой знакомства.
В 1706 г. Петр писал Меншикову, что все идет чудесно, что он здесь как в раю. Он украшал церковь в крепости собственноручной резьбой из слоновой кости и отнятыми у шведов знаменами. Указал в церкви Петра и Павла место погребения своего и своих преемников: «И перед новою столицей главой склонилася Москва, как перед юною царицей порфироносная вдова».
Предавшись всей душой своему делу, Петр в течение всей своей жизни презирал пышность, роскошь и всякого рода изысканность. Первый русский император, основатель Петербурга, «позабыл» выстроить себе дворец, у него был деревянный небольшой домик в Петербурге.
Народ сохранил память о Петре, как о царе, который «работал не хуже бурлака».
Русские и иностранные историки еще долго будут колебаться в оценке и окончательном суждении о Петре, высказывая противоречивые мнения.
Еще до основания Петербурга Петр предпринимает попытку изменить облик Москвы, издавая указы о выпрямлении улиц, о запрещении строить в центре города деревянные дома, о застройке «лицом по улицам».
Однако здесь не удалось реализовать идею регулярного города. Вместе с тем в Москве появляются новые постройки, складываются своеобразные приемы в архитектуре. Характерным памятником московского зодчества начала XVIII в. является храм Архангела Гавриила (Меншикова башня), построенный И. П. Зарудным. Церковь является ярким примером соединения традиционных архитектурных форм (традиционная схема церковного зодчества восьмерик на четверике) с новыми элементами (ордерные элементы и шпиль).
После перенесения в 1712 г. столицы России в Петербург Москва оставалась «первопрестольной столицей», второй столицей. В эти годы в ней закладываются основы городского общественного самоуправления. В древней Москве еще на рубеже нового столетия возникает комплекс, который как бы моделирует некоторые черты образа будущей «Северной Пальмиры» на берегах Невы. Район реки Яузы издавна привлекал внимание москвичей как место охоты и прогулок. Еще при Иване IV на ее берегу был дворец. В XVI в. в этом районе стала складываться знаменитая Немецкая слобода, после того как последовал государев приказ о выселении иностранцев за пределы города. Усадьбы Немецкой слободы имели по преимуществу хозяйственный характер, но включали в свой состав и много старинных садов и прудов, создававших здесь большой зеленый массив. Во взаиморасположении усадеб не было регулярности, они еще возникали хаотично, порой сбиваясь вместе, а иногда отделяясь друг от друга расстоянием чуть ли не в километр. Лишь к концу XVII — началу XVIII в. район оживает благодаря деятельности Петра I и его сподвижников.
Среди новых сооружений в Немецкой слободе особенный интерес представляли дворцы Ф. Лефорта (построен в 1697—1699 гг.) и Ф. Головина (построен до 1703 г.). Именно об одном из них писал Петр I: «Я надеюсь со временем ехать водой из Петербурга и в Головинском саду при реке Яузе в Москве встать». И несмотря на официальное назначение построек, Петр I выдвигает на место заказчиков своих сподвижников, сам же оставаясь в тени; так он часто поступал в своих начинаниях.
Архитектура Лефортовского дворца, созданного русским мастером Д. Аксамитовым, тесно связана с традицией московского барокко. Лишь большая самостоятельность в расположении ордерной декорации на фасадах да попытка создания трехчастной композиции здания отличают ее от принципов «регулярства». Сам Лефорт владел этими палатами всего один месяц.
Что же Москва? Очевидно, теперь, когда она перестала быть стольным городом, она не могла активно включиться в строительный процесс. Петровские указы о запрещении каменного строительства во всех городах, кроме Петербурга, как бы узаконили ее провинциализм. Старой столице отводилась роль поставщика — на первых порах художественных кадров, затем — строительных материалов, нужных пород деревьев и т.п. Поэтому в Москве развитие новой усадьбы не могло быть таким быстрым и радикальным, как в Петербурге, где все создавалось заново и по-новому. Строительство Петербурга надолго отвлекло внимание царствующей фамилии от Москвы и Подмосковья, Москва казалась местом покоя и отдыха. Со смертью царя-реформатора дворяне толпами стали покидать Петербург и возвращаться в старую столицу. Их звали сюда не только традиции знатного рода, но и условия климата, несравненно более привлекательные для тех, кто не успел привыкнуть к серому небу Финского залива.
Петровский приказ о запрещении каменного строительства в Москве отменила Анна Иоанновна. Она мечтала о возрождении Москвы, стремясь этим продемонстрировать преемственность своей власти от традиций русской государственности. Придворный архитектор Р. Растрелли строит в Московском Кремле Зимний дворец. Но тут же рождается идея дублирования этого городского дворца, получившего название Анненгоф, дворцом пригородным — Летним дворцом на берегах Яузы.
Расположение Москвы вдоль берегов Москвы-реки, впадающей в Оку — приток Волги, позволяло ей общаться с Востоком. Так реки России определяли ее историю, и если Днепр сделал Россию византийской, Волга — азиатской, то Нева — европейской. Вся история России — это история ее трех больших рек, в соответствии с которыми можно выделить и три периода: днепровско-киевский, волжско-московский, невско-новгородский и невско-петербургский. Значение Петровских деяний заключалось именно в перенесении столицы на Балтийское море, причем не забыты Каспий и Волга, для последней найдено новое средство сообщения с западными морями. Благодаря Тихвинскому и Ладожскому каналам, созданным при Петре I, Нева приобрела значение северного устья, европейского лимана Волги. Петр I предполагал соединить Белое море с Финским заливом, а Черное море — с Каспийским при помощи канала между Волгой и Доном.
Со свойственной ему энергией Петр I насаждал во всех сферах жизни общества, в том числе и в быту, западную светскую культуру. Новое XVIII столетие Россия встретила необычно. Взамен старого летосчисления «от сотворения мира» Петр I ввел с января 1700 г. новое, принятое во многих европейских странах, от «рождества Христова». Раньше новый год начинался с 1 сентября, а в 1700 г. и впредь его было указано праздновать 1 января. Празднества непременно сопровождались украшением домов еловыми и сосновыми ветками, иллюминацией, весельем и взаимными поздравлениями. (Однако переход к новому летосчислению произошел на основе юлианского календаря в отличие от большинства западноевропейских стран, где применялся григорианский календарь.)
Возвратясь из «Великого посольства» в Европу, Петр I рьяно взялся за введение одежды европейского покроя. 26 августа 1700 г. на всех городских воротах при въезде в Москву был вывешен царев указ о ношении боярством, дворянством и купечеством французского и венгерского платья. Для образца у съездных ворот выставлялись чучела-манекены, одетые по новой моде. Новшество вводилось одно за другим.
Строить дома и обустраивать все в домах разрешалось только по западноевропейскому образцу.
На одном из пиров Петр I собственноручно брил бороды и обрезал длинные кафтаны. Такими же методами действовала царская администрация на местах, устраивая настоящие облавы на тех, у кого были бороды и платье русского образца.
Крестьянам и церковнослужителям разрешалось не брить бороды, все прочие в указном порядке должны были бриться. Дозволялось носить бороду лишь при условии уплаты пошлины, что удостоверялось особым медным «бородовым знаком». Портным запрещалось шить русское платье, а торговцам — продавать его.
Для дворянства и верхов городского населения Петр I в конце 1718 г. ввел так называемые ассамблеи, т. е. общественные собрания. Ассамблеи проводились в зимнее время поочередно у знатных лиц. На ассамблеях также должны были присутствовать и женщины, что явилось большим нововведением, так как по старым порядкам женщины не допускались в мужское общество.
Петр I вел ожесточенную борьбу с прежним обычаем держать женщин взаперти. За шесть недель до свадьбы должно было совершиться обручение, после которого жених и невеста могли свободно видеться, и если не понравятся друг другу, то имели право отказаться от брака. Петр Великий вывел жен и дочерей из домашнего затворничества и ввел их в жизнь европейских салонов.
На ассамблеи, «свободные собрания в каком-либо доме», все должны были являться в европейской одежде, исполнять немецкие и польские танцы.
Петр I заботился о том, чтобы дворяне усваивали хорошие манеры, умели фехтовать, ездить верхом, танцевать, могли свободно изъясняться на иностранных языках, писать и говорить красноречиво.
Петр обучал своих придворных правилам этикета и светским манерам с той же настойчивостью, как офицеров воинскому уставу. Петр даже составил инструкцию, которой должны были руководствоваться при дворе. В этой инструкции есть такие пункты: «Не разувая, сапогами или башмаками, не ложится на постели»; «Кому дана будет карта с нумером постели, то тут спать имеет не переноси постели, ниже другому дать, или от другой постели что взять».
На помощь приходили пособия, вроде книги «Приклады, како пишутся комплименты разные» (1708), т.е. образцы писем на все случаи жизни. Такие «письмовники» издавались и много десятилетий спустя. Они были образцами писем галантных и деловых.
Появляются руководства, как вести себя отрокам и юношам («Юности честное зерцало»), где некоторые рекомендации в наше время могут вызвать только улыбку: «младый отрок» перед едой должен вымыть руки, а затем ему предложено— «не хватай первый в блюдо, не жри, как свиния... не сопи егда яси». Но и сенаторам были даны указания Петром I «не вопить в Сенате, как бабы на базаре». Если еще недавно знание иностранных языков «в зазор, нежели за искусство почитано», то теперь сам царь «глаголет» немецким языком и тысячи его поданных «искусны в разных европейских языках».
Со свойственной ему энергией Петр I взялся за наведение порядка в стране, в том числе в сфере нравственности государственных чиновников, с тем чтобы покончить с коррупцией, взятками и воровством. О том, чем закончилась эта попытка, и о духе того времени очень хорошо свидетельствует дошедший до нас почти анекдотический случай: «Государь (Петр I), заседая однажды в Сенате и слушая дела о различных воровствах, за несколько дней до того случившихся, в гневе своем клялся пресечь оные и тотчас сказал тогдашнему генерал-прокурору Павлу Ивановичу Ягужинскому: «Сейчас напиши от моего имени указ во все государство такого содержания: что если кто и на столько украдет, что можно купить веревку, тот, без дальнейшего следствия повешен будет». Генерал-прокурор, выслушав строгое повеление, взялся было уже за перо, но несколько поудержавшись, отвечал монарху:
«Подумайте, Ваше Величество, какие следствия будет иметь такой указ?» — «Пиши, — прервал государь, — что я тебе приказал» — Ягужинский все еще не писал и наконец с улыбкою сказал монарху: «Всемилостивейший государь! Неужели ты хочешь остаться императором один, без служителей и подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой». Государь, погруженный в свои мысли, услышав такой забавный ответ, рассмеялся и замолчал19.
Нововведения затронули и городское благоустройство. Издаются правительственные распоряжения об упорядочении застройки городов, соблюдении чистоты на улицах и площадях, сооружении каменных мостовых. Современники свидетельствуют, что Петр I не раз участвовал в тушении пожаров и способствовал улучшению противопожарной службы.
Петр I принимал меры к охране лесов, приказывал отыскивать всюду полезные ископаемые. Чтобы побудить ленивых дворян прилагать труд и капитал, он объявил: если не будут разрабатывать минеральное богатство, могущее оказаться в их землях, то всякий посторонний получит право на это, уплатив владельцу известную долю прибыли; кто им препятствовал в их изысканиях и работах, тот подвергался телесному наказанию и даже смертной казни.
Если посмотреть на высшее общество Петровских времен, то можно увидеть изменения не только в его внешнем облике, но и в духовном, в его нравственных понятиях, в частных взаимоотношениях. Именно в эту эпоху появляются вкус к музыке, интерес к книге, люди начинают стремиться к тому, чтобы осмыслить те новые явления, которые стремительным потоком хлынули в русский быт через прорубленное Петром «окно в Европу». И пусть это новое не всегда воспринималось всеми, но оно воспринималось и входило в повседневный обиход жизни.
Нововведения Петра I дали импульс, новую жизнь русской усадьбе. К ней обратили свои взоры блистательные вельможи из окружения Петра, в первую очередь, Шереметьев. Усадьба становится особым видом зодчества и одновременно явлением культурной жизни России. Родившаяся в оправе русских национальных традиций и русского барокко, усадьба в эпоху Петра I нашла свое место в новом искусстве наряду с театром, музеем, дворцом, триумфальной процессией и карнавалом, включая себя в нее как нечто цельное, синтетическое.
Конечно, барокко не было связано исключительно с Петровским временем. Оно прошло долгий путь развития. Его формирование приходится на конец XVII столетия. В это время Россия включилась в широкий круг «славянского» барокко, распространившегося уже в Польше, Чехии, Украине и Белоруссии.
Для этого историко-художественного феномена было характерно сочетание черт культуры Возрождения, маньеризма XVI в. и собственно барокко с частичным сохранением позиций мировоззрения средневековья. Кудрявость и варварская пышность цветения русского барокко конца XVII столетия вполне соответствуют такому явлению в культуре Западной Европы, как «готическое» барокко, имевшее место в странах, не знавших Возрождения (районы Германии, Австрии). Включение России в общеевропейское развитие барокко дает возможность говорить о том, что стиль этот распространился до пределов мыслимого тогда культурного мира. Растущее сближение славянских стран, общая историческая судьба, традиции борьбы с турками и татарами, обострение национального самосознания создавали почву для развития «славянского» барокко. Памятниками этим явлениям культуры в России стали постройки нарышкинского стиля, парсунная живопись и предметы декоративно-прикладного назначения. Как в соседних странах, русское барокко XVII в. интересно попыткой включения в иерархию «высоких» искусств элементов низовых — традиционной фольклорной системы мышления. (В сфере изобразительных искусств и архитектуры это в первую очередь орнамент, связанный генетически с узорочьем народного искусства.) «Славянское» барокко легко поддается социальному анализу: оно импонирует боярской аристократии своей пышностью и репрезентативностью, западным характером и необычностью. Первые памятники в духе «славянского» барокко возникли в усадебных комплексах. Наиболее яркий пример из них — церковь Знамения в селе Дубровицы. Но барокко, распространившись, не получило всеобщего признания, не приобрело столь необходимого общественно-публичного характера.
В Петровские времена русское барокко подчинилось утилитарной и просветительной миссии. Оно получило массовый облик государственного стиля. Барокко сочетало пропагандистскую устремленность с документализмом и идеей триумфа. Этот сложный синтез наглядной агитации, вещественной убедительности, триумфа и просветительства можно видеть в создании увеселительных садов, в устройстве огненных представлений — фейерверков, в сочинении похвальных слов и праздничных кантов, в организации травестированных вечеров и гротескных карнавалов, в издании газеты и в распространении гравюры, в написании батальных сцен и парадных портретов, в устройстве анатомических композиций музея Кунсткамеры и в пышном оформлении траурной процессии. Наконец, Петровское время было эпохой еще одного триумфа — триумфа светской культуры.
Соблюдение требований светскости, подражание Западной Европе способствовали во многом обогащению русской культуры. Это касается, в частности, интереса к античной культуре, античным памятникам, появившегося в Западной Европе в эпоху Возрождения и не угасшего в конце XVII — начале XVIII в. Во дворцах и парках правителей и знатных людей Западной Европы собирались коллекции памятников древней скульптуры и прикладного искусства. По их примеру и во дворцах русских царей и вельмож, начиная с Петра I, стали собираться коллекции памятников искусства. Так, в 1716 г. Петр I для дворца Монплезир в Петергофе приобрел картину Рембрандта «Давид и Искафан», в 1718 г. в Риме по его же указанию была куплена мраморная статуя Венеры, доставленная в Петербург и получившая название «Венеры Таврической». Кроме нее в Россию были доставлены и другие античные статуи для украшения парков, Петра I восхищала голландская живопись. По его указу в Голландии было заказано 23 картины, приобретенные затем для России.
В 1715—1716 гг. в Кунсткамеру (о которой ранее упоминалось) — первый музей в России — были переданы поступившие из Сибири золотые изделия так называемого скифо-сибирского стиля, относящиеся к V—III вв. до н.э. и открывавшие новую, дотоле неизвестную культуру. Петром I был издан и первый в России указ о бережном отношении к древностям.
Приведенные примеры показывают, что русской культурой первых двух десятилетий XVIII в. были восприняты элементы редкого культурного наследия и было проявлено внимание к исчезнувшим и забытым культурам.
Россия была открыта как для Запада, так и для Востока.
Следует заметить, что в имперской России вообще никогда не придавали особого значения национальному происхождению. Татарские мурзы участвовали в земском соборе 1613 г. и выбирали на царство Михаила Романова. Выходец из Шотландии Барклай-де-Толли стал российским фельдмаршалом и военным министром. Армянин генерал Г.Б. Меликов (говоривший по-русски с сильным акцентом) был фактически главой государства.
На патриаршем престоле в России сидел мордвин Никон, а русскими армиями руководили потомки черемисов Шереметевы, а позднее выходец из татар — Кутузов. И такие примеры можно было бы продолжить до бесконечности. Россия, начиная с Московской Руси, тем и отличалась от Западной Европы, испытывавшей предубеждение по отношению к неевропейским народам, что всегда относилась к окрестным народам как к равным. Она всегда была открыта для людей доброй воли. Благодаря этому русские устояли в вековой борьбе, утверждая принципы взаимопомощи и дружбы народов. Русским также было свойственно уважение к другим национальным культурам. Заслуга в этом и прозелитизма русского православия. Прозелитизм — обращение в свою веру. Стремление обратить в свою веру свойственно всем религиям, кроме иудаизма, запрещающего это. Этим во многом объясняется необыкновенное богатство русского языка, являющегося, по сути, синтезом многих языков, и каждый его синоним — это память о каком-то народе, его культуре. Необходимость учиться у других народов, начало которому положил Борис Годунов, с успехом продолжил Петр I. И потому тем более значительны были его преобразования.
Безусловно, реформы Петра в быту и культуре вели в конечном счете к обособлению дворянства, к выделению его в привилегированное сословие, были направлены на его возвышение в феодальном обществе. Преобразования практически не затрагивали низшие слои населения. Тем не менее классовая направленность реформ не исключает их общенациональной значимости — они способствовали расцвету культуры и вывели Россию на путь ускоренного культурного развития.

Глава VIII. РОССИЯ В ПОСЛЕПЕТРОВСКИЕ ВРЕМЕНА И ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в. (1725—1801)

Рост производительных сил и выход на арену третьего сословия. Городская школа. Создание системы общего и профессионального образования. Ломоносов (1711—1768 J:
«...может собственных Платонов
И быстрых разумов Невтонов
Российская земля рождать».
«Золотой век» дворянства. Карамзин «о любви к чтению в России:
...сердца наблюдатели по профессии». Пугачев (1773—1775). Державин — «отец русских поэтов». Масонство. Н. И. Новиков, А. Н. Радищев. Д. И. Фонвизин — это «революция в искусстве на русской почве». Первое русское научное общество (1765). Крепостной театр.


После Петра I с 1725 по 1727 г. на российском троне была его жена Екатерина I (Марта Скавронская). Как свидетельствуют современники, «царица была небольшого роста, очень смуглая, без осанки и грации». Она долго жила с Петром I, не будучи его официальной женой, и родила ему 14 детей. Из них только две дочери — Анна и Елизавета остались в живых. Они присутствовали при обряде венчания родителей, и согласно российским законам тем самым их рождение было также узаконено.
Для обряда коронования первой русской императрицы была специально изготовлена корона из позолоченного серебра, представлявшая собой истинное произведение искусства.
Рост бюрократии, начавшийся еще при Петре I, жалобы на чиновничью волокиту, злоупотребления побудили Екатерину I через два года после смерти Петра I поставить этот вопрос «сверху». По ее инициативе 22 февраля 1727 г. был издан указ, где, в частности, было сказано: «...Умножение правителей и канцелярий во всем государстве не токмо служит великому отягощению штата, но и великой тягости народной, понеже вместо того, чтобы к одному управителю отдресоватца, ныне и десяти, а может быть и больше... А все те разные управители имеют свои особливы канцелярии и канцелярских служителей и каждый по своим делам народ волочит... Того для немедленно рассмотреть в Сенате штат и учредить на лутшем основании...».
При Екатерине I был учрежден Верховный тайный совет с широкими полномочиями, ограничивающими царскую власть.
Правление Екатерины было продолжением царствования Петра. Оно не оправдало предсказаний об оставлении Петербурга и флота, о переселении двора в Москву. Большая часть предначертанных Петром планов была приведена в исполнение: в 1725 г. открыта Академия наук, заботились об аккуратном выходе «Ведомостей», учрежден орден Александра Невского и т.п.
Екатерина Великая, как и Петр I, не просто привечала иноземцев, а даровала им несравненно большие льготы, чем русским предпринимателям: они получали право для устройства фабрик и заводов покупать крепостных крестьян. Были среди иноземцев и такие, что привезли не только капиталы, но и коммерческие и технические знания, благодаря которым, сколотив приличный капитал, стали видными предпринимателями, обрусели.
После смерти Екатерины I (6 мая 1627 г.) согласно ее завещанию, императором был провозглашен внук Петра Великого двенадцатилетний царевич Петр Алексеевич. Фактическим правителем стал Меншиков. Со смертью Петра II в январе 1730 г. прекратилась династия Романовых по мужской линии. Дочь старшего брата Петра I Анна Иоанновна — вдова герцога Курляндского, жившая в Митаве, была приглашена на российский трон. (Для нее в 1730 г. была создана новая корона, для украшения которой было использовано 2 536 алмазов и более-20 других драгоценных камней.)
Тридцатипятилетняя Анна Иоанновна, будучи ростом на целую голову выше всех придворных, обладая мужской суровой красотой, имея громкий голос, внушала почтение и одновременно с тем страх. Она обожала все немецкое, окружила себя немецкими прибалтийскими дворянами, приблизила Бирона, или, правильнее, Бирена, родом курляндца, отвергнутого местным дворянством и сделавшегося потом герцогом курляндским и князем. Бирон — внук простого конюха, благодаря своей изворотливости и безграничному доверию Анны Иоанновны стал фактическим правителем России. Это царствование было тяжелым для русских. Тысячи человек высшего сословия были казнены или сосланы.
«Любимец Бирон, — рассказывает князь Долгорукий, — любил яркие цвета, поэтому при дворе была изгнана черная одежда, все одевались в яркоцветные платья, всюду замечались светло-голубой, бледно-зеленый, розовый, желтый цвета. Такие старики, как князь Черкасский или вице-канцлер Остерман, приезжали во дворец в платье нежно-розового цвета»1.
Этот период вошел в историю России как «бироновщина».
Иноземцы стали играть решающую роль в управлении страной: они руководили армией (фельдмаршал Б.X. Миних), Коллегией иностранных дел (граф А.И. Остерман), Камер-коллегией (барон К.Л. Менгден), металлургической промышленностью (А. Шемберг), Академией наук (И.Д. Шумахер).
И тем не менее законы, введенные Петром I, продолжали действовать в стране. Более того, немецкие хозяева России умели поддерживать реформы Петра Великого. К ним относятся прежде всего поощряющие отечественную предпринимательскую деятельность, когда благодаря успехам в области производства тех или иных товаров их владельцы могли получать различные награды или продвижение по службе. К таковым, например, относится история рода Исаевых.
Основными доходами Исаевы были обязаны своим суконным заводам, работавшим прежде всего на нужды армии во время Северной войны.
В 1731 г. Илья Исаев был произведен уже в вице-президенты Камер-коллегии. Уволенный со службы в 1737 г., он был пожалован 8 июня 1741 г. званием действительного статского советника и в соответствии с Табелью о рангах получил потомственное дворянство.
Возникновение публичных театров в середине XVIII в. вызвало необходимость организации постоянной театральной школы. Поэтому в 1838 г. при Анне Иоанновне в Петербурге была учреждена придворная танцевальная школа. (Если не считать различные формы обучения театральному искусству при Петре I и его отце Алексее Михайловиче, это была действительно первая в истории России танцевальная школа.)
После смерти Анны Иоанновны (1740 г.)2 в результате дворцового переворота, совершенного гренадерской ротой Преображенского полка, дочь Петра I цесаревна Елизавета 25 ноября 1741 г. была провозглашена императрицей.
Елизавета, угнетаемая в беспощадное правление Анны Иоанновны и Бирона, подняла теперь голову. Красивая собой, 28 лет, высокого роста, с живым умом, смелая и даже резкая, она обладала всеми качествами главы партии и государства.
После своего коронования в Москве Елизавета Петровна вызвала из Голштинии сына своей старшей сестры Анны Петровны и герцога Карла Фридриха. Этот внук Петра Великого принял православие, наречен был Петром Федоровичем и объявлен наследником престола. В 1745 г. императрица сочетала его браком с принцессой Софьей Анхальт-Цербстскою, из рода небогатых немецких князей, впоследствии ставшей Екатериной II.
Елизавета Петровна царствовала 20 лет (1741—1761). Потомки Петра I, как его дочь Елизавета, так и внук Петр III, в отличие от своего великого предка забирали себе казенные доходы и, когда у них просили денег на нужды государства, с гневом отвечали:
«Ищите денег, где хотите, а отложенные — наши». Почти все отрасли торговли были превращены в разорительные частные монополии, а казенные заводы самовольно переданы Сенатом в частные владения царедворцам: Шуваловым, Воронцовым, Чернышевым и пр. Ссуду новоявленные фабриканты промотали в столице, а заводским крестьянам так мало платили или вовсе не платили, что это привело к бунтам и мятежам, усмиренным воинскими командами с пушками.
Но отказать в заботе о благе России Елизавете Петровне нельзя. Ее, пожалуй, можно причислить к первым в истории нашей страны, а может быть, и в мировой цивилизации экологам. И не без основания: императрица еще в 1744 г. заметила, что для сохранения подмосковных лесов следует ограничить потребности частных лиц в древесине. Сенат немедленно повел «обследование» по линии главных потребителей лесов — огнедействующих заводов. Не без нажима графа П. И. Шувалова, известного царедворца и предпринимателя, вопрос был положительно решен, и в 1753—1754 гг. последовали знаменитые указы о закрытии заводов винокуренных, стекольных и железоделательных на расстоянии 200 верст вокруг Москвы. Существовавший здесь с давних пор район металлургии и металлообработки оказался в результате резко ослаблен. Иные предприниматели после ликвидации их заводов покинули сферу тяжелой промышленности, другие перенесли центр своей деятельности в другие районы.
Москва продолжала оставаться второй столицей и по-прежнему была под недремлющим оком Российского правительства. В начале правления Елизаветы Петровны, в частности, в 1742 г. по указу Сената, чтобы «не было провозу не явленых товаров и корчемных питий...», всю территорию Москвы за пределами Земляного города обнесли новой оградой"— насыпным валом с «рогатками» и шлагбаумами. Строительством «таможенного рубежа» заведовала Камер-коллегия3, по имени которой он и получил свое имя. Напоминанием об этих старых границах города служат уцелевшие названия улиц и площадей: Симоновский, Бутырский, Преображенский вал, Проломная, Пресненская, Крестьянская застава...
Камер-коллежский вал несколько вытянул Москву на северо-восток, туда, где лежали важные пригороды — Преображенское и Лефортово. Хотя Москва и продолжала обустраиваться и расти за пределы Камер-коллежского вала, но по бумагам до 1917 г. официальной границей города считалось Садовое кольцо.
Интересна история освещения Москвы. Лишь в конце 1730 г. Анна Иоанновна издала указ, обязывающий устанавливать на основных улицах «фонари стеклянные» на расстоянии 20 м друг от друга. Первые фонари появились, конечно же, в Кремле, спустя некоторое время — в Китай-городе, в Белом и Земляном городах, в 1750-е годы — в Немецкой слободе.
Первоначально специалистов по фонарному делу называли «хожалыми» или «ходяками» (не путать с «ходоками») — их набирали из отставных пожарных, поскольку их работа также связана с огнем.
К началу XIX в. в Москве не насчитывалось и тысячи фонарей, хотя их устройство уже успело к тому времени претерпеть некоторые изменения: фитилей стало сначала два, потом — на европейский манер — три, в верхнюю часть плафонов поместили солидные зеркальные отражатели. Однако по причине экономии средств исправно работал лишь каждый пятнадцатый фонарь. Существенно начало меняться положение в 1860-х годах, когда на смену масляным фонарям пришли скипидарные и спиртовые. Через пару десятилетий появились фонари газовые. Фонари с лампой накаливания впервые появились в Москве в середине 80-х, однако их предшественники полностью исчезли со столичных улиц лишь к началу 30-х годов XX в.
Жизнь русского общества в послепетровское время, особенно в столицах, производила впечатление странного сочетания успехов образования, внешнего лоска, роскоши, блеска и старинного варварства.
Воспитание и обучение детей в дворянских семьях не имело определенных теоретических и практических оснований. Девушки целые дни проводили без всякого дела, смотрелись в зеркало, думали о забавах и женихах, слушали сплетни и пересуды. Тип Митрофанушки, созданного Фонвизиным, был не исключительным, а господствующим.
Со времен Петра I ученье дворянских сыновей находилось под строгим надзором правительства. Дворяне были обязаны учить своих детей в государственных школах, учить дома разрешалось только очень состоятельным помещикам, так как предполагалось, что они смогут нанять хороших учителей. Но и они обязаны были являться на «смотры» к губернаторам и воеводам. Начальным обучением обычно заведовал дядька из крепостных; потом нанимали давать уроки священника или особого учителя, гувернера-иностранца.
После смерти Петра I проводятся различные преобразования учебных заведений, вызванные тем, что в 30-х годах дворянство потребовало отменить установленный Петром I порядок военной службы: разрешить дворянским юношам поступать на военную службу в офицерском чине, минуя тяжелую «солдатскую школу», которая казалась им унизительной. Такое право дворяне получили. Поэтому возникла необходимость обучения детей воинскому делу «от малых лет». С этой целью были открыты шляхетские, кадетские корпуса4: Морской и Сухопутный. В 1752 г. на базе Морской академии учрежден был Морской шляхетский корпус5 для дворян, а Школа математических и навигационных наук ликвидирована, дворяне из нее переведены в Морской корпус, дети же «разных чинов» переданы в различные службы6.
И в службе, и в школе одинаково царило насилие: насильно брали на службу — в солдаты, в матросы, в приказные, насильно посылали учиться за границу, насильно брали и в школу. Была установлена своего рода школьная рекрутчина.
Понятно, что дворянство, как и духовенство, пыталось всякими мерами и средствами скрыться от принудительной и суровой школы и утаить своих детей при переписях и смотрах, приписывая их к другим сословиям, записывая на службу, преждевременно женя, отдавая в монастырь и т.п. За такое укрывательство правительство строго наказывало. Согласно закону 1736 г. у дворян, нарушителей установленного порядка, имения и пожитки отбирались и отдавались доносчикам, если последние докажут свой донос.
Воспитание и образование девушек было совсем бедственным, правительственных женских учебных заведений для них не было, частные пансионы и школы мало прельщали родителей. Обычно ограничивались для девушек домашним воспитанием.
Считалось признаком хорошего воспитания, если девушка казалась бесстрастной, невозмутимо равнодушной ко всему. Много времени и труда уходило на обучение танцам, поклонам и реверансам, жеманству; но о том, чтобы развить ум и сердце, совсем не заботились7. Результатом такого воспитания было развитие мечтательности, сентиментальности и полной оторванности от реальной жизни.
Мысль о необходимости изменения женского воспитания и образования осознавалась еще при Петре I. Такие проекты составлялись В. Н. Татищевым, Феофаном Прокоповичем, И. И. Шуваловым, но ничего значительного так и не было сделано.
О ситуации в России с этого времени, общности с Западом и существовании различий убедительно говорит Г. В. Плеханов: «В эпоху Бэкона и Декарта ход экономического развития обществ Западной Европы сделал особенно ощутительной нужду в увеличении производительных сил. Величия мыслителей отозвались на эту общественную нужду тем, что придали философии новое направление, имевшее чрезвычайно благотворное влияние на естественные науки, а через них и на технику. Но рост производительных сил, со своей стороны, значительно повлиял на внутренние отношения передовых европейских обществ. Благодаря ему третье сословие стало играть в жизни этих обществ несравненно более важную роль, чем прежде. А так как этой новой, гораздо более важной роли его не соответствовали старые общественные отношения, то оно захотело уничтожить их. Это стремление и выразилось в выработке идеологии третьего сословия освободительной философии XVIII в. Польза, которой ожидали от этой новой философии, заключалась уже не в умножении производственных сил, а в таком переустройстве общества, которое соответствовало бы уровню, достигаемому этими силами»8.
Передовым русским людям пришлось одновременно решать и эти задачи. Поэтому закономерным было появление в России Ломоносова, выдающегося ученого, замечательного поэта, философа и идеолога.
Целую эпоху в истории русской науки и культуры XVIII в. составила многогранная деятельность этого гениального ученого. Михаил Васильевич Ломоносов родился в 1711 г. на Севере около города Холмогоры в семье простого крестьянина-рыбака. Зимой 1730 г. 19-летний Михаил Ломоносов пришел с рыбным обозом в Москву. Скрыв свое крестьянское происхождение, Ломоносов поступил в Славяно-греко-латинскую академию (1731—1735).
Славяно-греко-латинская академия, куда пришел учиться Ломоносов, вовсе не была таким уж захудалым заведением. В 20-е годы XVIII в. в ней учились 300—400 студентов, и все «острые и разумные люди», по словам одного иностранца. В ней учился великий Тредиаковский, преобразователь русского стихосложения, первый русский баснописец Антиох Кантемир, ее окончил Петр Постников, «первый русский доктор», получивший затем докторскую степень в Падуанском университете. Академия имела богатую библиотеку, да рядом еще находилась библиотека Печатного двора, где было 3,5 тыс. книг, в том числе много редких, и воспитанникам академии разрешалось посещать библиотеку три дня в неделю, а кому того времени было мало, тот мог оставаться и на ночь.
Лишь 30% выпускников этой духовной академии шло в духовенство, а 70% — на гражданскую службу. И с 1732 по 1748 г. академия по требованию начальства четырежды посылала лучших своих студентов в Петербургскую академию наук, иначе там и вовсе не было бы слушателей.
Учили в Славяно-греко-латинской академии основательно, особенно древним языкам. Не зная латыни, в те времена нельзя было получить серьезного образования: большая часть научных книг издавалась на латыни. Позже Ломоносов, нападая на одного немца-профессора и обвиняя его в невежестве, будет требовать от него:
«Ну, поговори со мной по-латыни!» — «Не могу», — признается бедняк. «Вот то-то же!».
Потом Ломоносов вспоминал, как трудно досталось ему учение: «Несказанная бедность: имея один алтын (три копейки) в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше как на денежку (полкопейки) хлеба и на денежку квасу, протчее на бумагу, на обувь и другие нужды». Тем не менее Ломоносов за один год одолел программу трех классов. В числе лучших учеников его отправили продолжать образование в Германию (1736—1741). Вернувшись, он стал работать в Петербургской академии наук: с 1742 г. адъюнктом физики, с 1745 г. профессором химии. Заповедь его жизни: «Через учение — к счастью».
За четверть века кипучей, творческой деятельности в академии Ломоносов обогатил науку многими выдающимися открытиями.
А. С. Пушкин справедливо писал о титане русской и мировой науки XVIII столетия: «Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей...». Пушкин перечисляет: «Историк, Ритор, Механик, Химик, Минералог, Художник и Стихотворец — он все испытал и все проник». К этому можно добавить: статистик, демограф, географ и педагог. Человек энциклопедических знаний, он проявил себя как гениальный ученый в области естествознания, физики, химии, геологии, астрономии, истории, литературы и языкознания. Некоторые научные открытия великого ученого на десятки лет опередили мысль западных ученых, но в условиях феодально-крепостнического строя не получили широкого признания.
Ломоносов первым открыл закон сохранения материи. Через четыре года, в 1789 г., этот закон сформулировал французский ученый Лавуазье. В практику химического исследования Ломоносов впервые вводит микроскоп, заявляет себя сторонником атомно-молекулярного строения материи, создает приборы по метеорологии, перископ, пишет учебник по металлургии.
В условиях церковной цензуры ученый-просветитель защищает учение Коперника о множественности миров и ведет собственные астрономические наблюдения сконструированным им самим телескопом — «ночезрительной трубой». Наблюдая за прохождением Венеры по диску Солнца, Ломоносов приходит к смелому выводу, что «планета Венера окружена знатной воздушной атмосферой». Он доказал, что космос бесконечен и состоит из множества звездных миров.

Открылась бездна, звезд полна.
Звездам числа нет, бездне дна...

Ломоносов дал научное объяснение атмосферному электричеству. Стремясь поставить науку на службу практике, ученый изобретает громоотвод. Он изобрел также геликоптер — машину для вертикального подъема в верхние слои атмосферы. Ломоносов организовал первую в стране фабрику художественных изделий из цветного стекла. Он был талантливым художником, увлекался искусством мозаики и создал ряд замечательных мозаичных картин.
Большой вклад внес Ломоносов и в развитие русской исторической науки. Противник теорий происхождения Руси от норманнских пришельцев, Ломоносов глубоко изучает источники, подтверждающие древность славянского мира. Он написал книгу «Древняя Российская история».
Ломоносов глубоко верил в талантливость русского народа. В одной из од он призывал соотечественников показать:

Что может собственных Платонов
И быстрых разумов Невтонов,
Российская земля рождать.

Долго и настойчиво Ломоносов добивался создания русского университета. По разработанному им проекту университет был открыт в Москве в 1755 г. Указ об основании Московского университета был подписан императрицей Елизаветой Петровной в Тать-янин день 12 (25) января 1755 г. С этого дня студенты России отмечают свой день. Университет начал свою работу в центре Москвы на Красной площади в здании бывшей Главной аптеки, построенной в XVII в. архитектором М. Т. Чоглоковым. Специально к этому дню она была отремонтирована под руководством известного московского зодчего Д. В. Ухтомского. Лишь к концу XVIII в. университет переехал в новое, специально для него построенное здание за рекой Неглинной неподалеку от Кремля. Здание было сооружено выдающимся московским архитектором М. Ф. Казаковым.
Ломоносов разработал программу университета — «регламент», сделал щедрый вклад в его основание — послал лучших своих учеников для работы в университете. В день открытия университета в 1755 г. в Москве был фейерверк. Прославляли императрицу Елизавету и графа Шувалова. О Ломоносове даже не вспомнили. Но первый русский университет — его детище — принял его имя, как сын принимает фамилию своего отца.
В нем было три факультета: философский, юридический и медицинский и две гимназии. В одну из них принимали детей крестьян и посадских людей.
Много сил и времени Ломоносов отдал на создание этих гимназий. Ему мало, что он учит, ему нужны Ломоносовы: «Мое единственное желание состоит в том, чтобы провести в вожделенное течение гимназию и университет, откуда могут произойти многочисленные Ломоносовы...». При Петербургской академии наук гимназия прозябала, и Ломоносов борется за гимназию при Московском университете. «Гимназия, — пишет он, — является первой основой всех свободных искусств и наук. Из нее, следует ожидать, выйдет просвещенное юношество...» В письме к Шувалову Ломоносов опять хлопочет о гимназии: «При Университете необходимо должна быть гимназия, без которой Университет как пашня без семян». Среди рукописей Ломоносова была найдена записка: «Я не тужу о смерти, пожил, потерпел и знаю, что обо мне дети отечества пожалеют»9.
Характерным отличием первого российского университета от зарубежных было отсутствие в нем богословского факультета. С первых дней Московский университет отличался демократическим составом студентов и профессоров. Согласно давним традициям, присущим и университетам других европейских стран, преподавание там велось на труднодоступном латинском языке. Впервые в России лекцию на русском языке прочитал студентам М. В. Ломоносов в Петербурге за 7 лет до открытия Московского университета. Передовые отечественные профессора упорно добивались права читать лекции в университете на русском языке и добились этого. Университет превратился в крупный учебно-научный и культурный центр. На лекциях профессоров могла присутствовать публика, при нем возникли различные научные общества, стали издаваться книги, журналы. С 1756 г. начала выходить первая общественная (неправительственная) газета «Московские ведомости» (дважды в неделю). 3 (14) июня 1756 г. «Московские ведомости» сообщали, что в только что созданной библиотеке университета открыт доступ «для любителей наук и охотников чтения каждую среду и субботу с 2 до 5 часов»10. Особенно развернулась издательская деятельность Московского университета после того, как ее возглавил в 1779 г. приехавший из Петербурга известный прогрессивный писатель-просветитель Н. И. Новиков. Издания университетской типографии нередко вызывали гнев гражданских и церковных властей, так как Новиков подвергал критике существовавшие в России порядки, за что был брошен в тюрьму.
Развитие русской культуры требовало создания и разработки норм литературного языка. Среди предшественников Ломоносова этими вопросами занимались (чем отличались) и Кантемир, и молодой Тредиаковский. Эту линию продолжил и углубил Ломоносов. Но он сознавал, что нельзя полностью отказываться от «славянского наречия», нельзя было порывать с многовековой книжной культурной традицией. Выход виделся только в языковом синтезе. В своих «Риториках» Ломоносов положил начало разработке лексико-стилистических, а также синтаксических норм русского литературного языка.
Чтобы оказалось возможным «прилежное изучение правил грамматических», необходимо было создать их общедоступный свод: кроме славянской грамматики Мелетия Смотрицкого на церковнославянском (1619) и ее краткого перевода В. Е. Адодуровым на немецкий язык в 1731 г., ничего другого не было. И Ломоносов принялся за составление русской грамматики.
В 1755 г. он выпустил «Российскую грамматику», заложив основы современного русского языка. Велика была заслуга Ломоносова в области создания научной терминологии. И здесь он шел преимущественно путем использования общедоступных русских слов для обозначения сложных научных понятий. Вот некоторые из терминов, введенных Ломоносовым в научный оборот: законы движения, магнитная стрелка, земная ось, негашеная известь, преломление лучей, равновесие тел, воздушный насос и др.
Вообще же, все филологические работы Ломоносова были направлены на решение основной задачи — мобилизации, «концентрации» всех «живых национальных сил русского языка»11.
Ломоносов выступает сторонником героической тематики в поэзии:

Хоть нежности сердечной
В любви я не лишен,
Героев славой вечной
Я больше восхищен.

В оде 1747 г. Ломоносов пишет о пользе науки для людей всех возрастов в самых различных обстоятельствах:

Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни укрепляют,
В несчастный случай берегут,
В домашних трудностях утеха,
И в дальних странствиях не помеха.

Науки пользуют везде:
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде.

Служебная переписка Московского университета при всей своей односторонности и необъективности тем не менее доносит до нас атмосферу, в которой Ломоносову приходилось жить и работать. Одна страничка сообщает о присвоении профессорского звания и десятки страниц о том, как вышедший из себя Ломоносов «ставил кукиш» почетному профессору, собраны при этом показания свидетелей, донесения, заключения.
Хитрый Шумахер, управляющий всеми делами академии, выражал надежду, что Ломоносов сам сломит себе шею: «...отважный и гордый быстрее стремится к цели, однако часто, при смелых скачках, падает в пропасть, где и погибает».
Коварный расчет не всегда бывает неверным. Ломоносов навлекал на себя гнев сильных мира сего, так что перед концом жизни был даже на время отставлен от всех должностей и не мог появляться в академическом зале конференций, но он оставался «отважным и гордым», — не про многих людей так говорили их враги12.
Ломоносов умер 4 апреля 1765 г. в расцвете сил. О своем значении как истинно русского ученого он прекрасно сказал соотечественникам: «Сами свой разум употребляйте. Меня за Аристотеля, Картезия, Невтона не почитайте. Ежели все мне их имя дадите, то знайте, что вы холопы, а моя слава падет и с вашею».
Современником Ломоносова, написавшим 5-томную «Историю Российскую» был Василий Николаевич Татищев (1688—1750). Он ввел в научный оборот законодательные памятники, такие, как Судебник 1550 г., законы о крестьянах разных лет, обработал и свел воедино сведения русских летописей, положив начало критическому подходу к источнику. Татищев считал возможным достижение экономического прогресса в России в рамках существовавшего строя и не ставил вопроса о каких-либо радикальных политических изменениях или о ликвидации крепостнических отношений.
Царствование Елизаветы отличалось усилением ревности к православию. Положение церкви между тем оставалось довольно сложным. Раскол, начавшийся с поправки церковных книг, сделался все глубже и сильнее. Раскольники, или староверы, видели во всех новых обычаях и в самой реформе измену православной вере. Среди староверов образовались разные секты, иногда очень фанатичные. Некоторые из них, например, призывали людей сжигать самих себя. Государственная власть считала старообрядцев бунтовщиками и сурово преследовала их. Закрывая и запечатывая старообрядческие часовни, чиновники часто уничтожали прекрасные древние иконы. Гибло древнее русское искусство. Двести лет раскол оставался открытой раной на теле русской православной церкви.
В дополнение к уже имеющимся трудностям в 1742 г. Синод .постановил закрыть армянские церкви в обеих столицах, предполагая закрыть также иноверческие храмы, построенные на Невском проспекте. В населенной татарами стране уничтожили часть мечетей с воспрещением строить новые. Неумелости чересчур ревностных проповедников довели до бунта языческие и мусульманские племена: мордву, черемисов, чувашей и мещеряков. Евреи подвергались преследованию как «враги Христа Спасителя и причиняющие большой вред подданным». Строгие меры довели раскольников до фанатизма: 53 раскольника в Устюжине и 172 в Томске сожгли себя.
Между тем никаких мер не предпринималось в защиту крепостных крестьян и против самодурства дворян-крепостников, их бесчеловечного отношения к тем, кто создавал основу их благоденствия.
В последние годы царствования Елизаветы в центре Москвы, на Сретенке, развернулась настоящая трагедия. Здесь на протяжении 7 лет зверствовала пресловутая Салтычиха. Дорвавшись до власти, этот «урод рода человеческого» (так впоследствии отмечалось в указе Екатерины II) лично убила или приказала убить не менее 100 человек13.
После смерти Петра I заведенная им зависимость культуры от правительства получает дальнейшее развитие. Правительство и двор стали осуществлять более жесткую культурную политику. По мнению Г. А. Гуковского, в 1730—1750-е годы «сферой приложения силы искусства и мысли» был в первую очередь дворец, игравший роль и политического, и культурного центра, и вельможно-дворянского клуба, и храма монархии, и театра, на котором разыгрывалось великолепное зрелище, смысл которого заключался в показе мощи, величия, неземного характера земной власти. Позже художественная литургия вообще в это время существовала не сама по себе. «Она фигурировала как элемент синтетического действа, составленного живописцем, церемониймейстером, портным, мебельщиком, актером, придворным танцмейстером, пиротехником, архитектором, академиком и поэтом — в целом образующих спектакль императорского дворца»14. Сиятельные вельможи, подражая дворцу, создавали нечто похожее в своих усадьбах.
Здесь возобладал стиль барокко со своей способностью создавать зрелища, придавать помпезность и пышность зданиям и картинам.
В 30—40-е годы XVIII в. усилились черты барокко, выражающие силы абсолютистского государства. Но смысл барокко этого времени не может быть сведен лишь к такой политической ситуации. Оно питалось пусть и драматическими, но более широкими идеями национального величия крепнущих национальных сил, противостоящих «тугоумию» и узколичным интересам временщиков. Как стиль барокко заметно «потяжелел», что можно видеть по постройкам К. Растрелли, одам М. В. Ломоносова, скульптурным памятникам, к этому времени были изжиты реминисценции французского классицизма XVII столетия и художественных форм бюргерской Голландии, столь ощутимые в Петровское время. Барокко этого времени показывало через искусство славу государства, его богатство и мощь. Это барокко торжествующей монархии, барокко государственного возвеличивания.
Хотя в каждый отдельный период развития русского барокко нащупываются только ему принадлежащие социальные причины, важно отметить в целом, что явление это породило тот живописный хаос, когда смешаны воедино кризис феодализма и наступившего века первоначальные накопления, — крестьянские восстания и аристократическая реакция, войны и религиозные споры, правительственные реформы и рост наук и просвещения. За этим разнообразием социальным следовала пестрота культуры, где прихотливо соединились античное и средневековое, церковное и светское, народное и аристократическое.
К концу XVII в. закончилась дезинтеграция стиля средневекового искусства в России. Художественная форма теряла свое смысловое значение как выражение трансцендентных сущностей бытия. Она превращалась в декоративный атрибут, который стилизовался, академизировался, ложно истолковывался. Лишь барокко создало в России новую систему «значащих» форм, дало новый стиль искусству. Их нельзя было изобрести и потому обратились на Запад. Но важны не мотивы заимствований — важна система организации форм.
Для понимания барокко естественно вначале -выделить логику художественного мышления. Главное заключалось в том, что бытие универсально, а искусство стремится выразить эту универсальность. Основой для универсальной картины мира в барокко было понимание величественности и значительности как человека, так и окружающей его действительности. Барокко не любит пустоты (ибо она ничего не значит), для него характерен культ наполненности мироздания, оно полно звезд («открылась бездна — звезд полна, звездам числа нет, бездне дна»), мир — людей и животных разных видов, земля — металлов, материя — атомов. Все это богатство и роскошество мира определенным образом организовано согласно времени по законам метафизики и механики. Оно имеет характер универсума. Такое универсальное бытие мира имеет чувственно-прекрасный облик. Человек, освободившийся от средневековых запретов, смог любоваться улыбкой мира, пусть и символически переистолкованного. В универсум были включены и религиозные, и политические, и эстетические идеалы. Там же нашло место и аллегорически истолкованное прошлое.
Универсум «опирался» на историческую традицию, на открытие эпохи античности, но сама эта традиция под тяжестью такого чудовищного плода, как «барочный универсум», готова была обломиться. Классицизм — в чем была его историческая функция — сорвал этот плод, дав вольно расти традиции освоения античности в культуре Нового времени.
Искусство, стремясь выразить универсальность бытия, не являлось слепком универсума или его искусственной моделью. Оно только намекает на его существование. Намек приводит к метафоричности — главной логической операции в художественном мышлении барокко. Она ведет к следующему. В барокко нет формы, которая прямо или косвенно не намекала бы на существование универсума.
Абстрактность — намек на то, что универсум невоплотим. Невозможность воплощения приводит к гротеску, деформации, утопизму. Барокко мало считается с реальностью — оно возвеличивает монарха, усиливает значение той или иной победы, стремится к гигантомании в области архитектурных форм.
Богатство символических образов в искусстве барокко нередко ставилось чуть ли не в упрек этому стилю, рассматривалось как знак его несовершенства. На самом же деле — это его глубинное свойство. Как наука времени барокко стало использовать инструменты, как искусство — аллегории и эмблемы. Это была попытка вставить промежуточное звено между реальностью и универсумом.
Аллегории воспитывали, символы намекали на многосторонность значения, эмблемы хранили в себе загадку. Для знания этих символических форм нужны были прозорливость ума, стремление к глубине познания. Это порождало «барочный интеллектуализм», энциклопедичность знаний, соответствующих универсальности бытия.
Для барокко большое значение имеет синтез искусства. Но и он был намеком на неполное воплощение универсума. Причем суть его сводилась к следующему. Искусства могли материально взаимодействовать друг с другом в одном определенном объекте. Но они могли также и намекать друг на друга; так, живопись становилась молчаливой риторикой, а поэзия — застывшими картинами и статуями. Одно свойство искусства метафорично переносилось на другое — в скульптуре и архитектуре появилась живописность, в живописи — скульптурность и т.д. Такое свойство метафорического перенесения специфики одного вида искусства на другое получило название синестезии, для того чтобы отличить это явление от материального синтеза искусств. Синестезия — это не действительный, а мысленный, воображаемый синтез искусств, где они сливаются в одно «искусство», где нет уже живописи, поэзии, драмы, риторики, скульптуры, архитектуры и музыки, но есть живописность, поэтичность, риторичность, драматичность, скульптурность, архитектурность и музыкальность. В барокко мы «слышим» шум ярких красок, «видим» образы поэзии, тактильно чувствуем звуки музыки.
Так как искусство барокко должно намекать на всеобщий универсум, то оно имеет представляющее, иначе говоря репрезентативное, значение. Искусство интересуют нагроможденность форм, их сложная соподчиненность, в которых за хаосом открывается гармония, за таинственностью — рациональность.
Барокко одновременно ясно и отвлеченно, натуралистично и аллегорично. Оно подчиняется определенной логике, и не случайно современный исследователь этимологически трактует сам термин «барокко» не как испорченное португальское название жемчужины неправильной формы, а как определение одной из фигур аристотелевского силлогизма.
Мечта о «совокупном художественном продукте», где уживались бы все виды искусства, воплотилась в эпоху барокко в светском варианте лишь в строительстве дворцовых комплексов. Архитектура, живопись, скульптурная декорация, эмблемы и аллегории, искусство садовода и устроителя фонтанов слились здесь с песнями, музыкой и карнавалом. Это было яркое, незабываемое зрелище. Все являло пир глазам, пищу уму, праздник чувствам.
Так как дворец стал занимать главное место в культуре России, к нему типологически приближались и другие-виды архитектуры барокко, будь то церковь или государственное учреждение. В усадьбе дворцового типа оформляется сходная ситуация бытия нового человека с его репрезентативностью, церемониальностью, жаждой светских развлечений, динамикой непрерывных празднеств — назовем все это эфемерной реальностью особого мира, вполне противоположного подлинной реальности жизни, идущей за оградами дворцов и усадеб.
Наконец, все составные части структуры усадьбы оказались столь крепко спаяны между собой, что это дало сразу новое качество — подлинную ансамблевость усадьбы, которую не знало искусство средневековья.
Глубокая природа русского барокко была чужда урбанизму. Как бы там ни было, но барокко оставило существенный след в русской усадебной культуре: интерес к ансамблю, богатство аллегорий, пышность праздников.
В этой обстановке популярными становятся новые, появившиеся при Петре I виды искусства, ранее совсем незнакомые или мало знакомые русской жизни, которые можно было бы определить как виды «массового» искусства, — общедоступный театр, фейерверки и иллюминации, триумфальные процессии и театрализованные маскарады. Искусство фейерверков и иллюминаций, совмещавшее в себе средства живописи, скульптуры и поэзии, искусство эфемерное по своей природе, не поддающееся фиксации и поэтому трудно представимое сейчас во всем его блеске и великолепии, было той синтетической формой искусства, с которой правительство непосредственно обращалось к народу, населению столиц, во всяком случае.
Зрелищность как основное свойство искусства поддерживалось как официальная установка до самого конца века, а при Павле I эти действа сменились другим эстетическим идеалом — военными парадами.

<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>