<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Однако и крайние меры не смогли подавить общественное движение в России, проявлявшее себя разнообразно. Смелее становятся публицистика и литература, возникают кружки и общества интеллигентов, склонных обсуждать проблемы, волновавшие в свое время декабристов.
В этих условиях царское правительство было против народного образования. Николай I запретил принимать крестьянских детей в гимназии и университеты. Но страна нуждалась в образованных людях — в инженерах, агрономах, врачах, — и поэтому пришлось открыть новые общеобразовательные и специальные школы.
В Петербурге возникли Технологический, Горный и другие институты, в Москве — Высшее техническое училище, Земледельческая и Лесная академии, в ряде городов — университеты.
Охранительная политика в области просвещения была направлена на то, чтобы воспитать образованных людей, необходимых стране, избежав при этом распространения «революционной заразы». С. С. Уваров, ставший министром народного просвещения в 1833 г., предложил ввести «истинно русское» просвещение, которое бы основывалось на трех неразрывных началах: православии, самодержавии, народности. Возникнув как принцип отечественного просвещения, теория «официальной народности» С. С. Уварова стала краеугольным камнем государственной идеологии николаевской эпохи. Триединая формула оказалась надежным критерием для цензуры и карательных органов. Она постоянно звучала в прессе, в университетских лекциях, в литературных произведениях, даже в частных документах. Теория «официальной народности» отвечала запросам высшей бюрократии и основной массы дворянства. Но дать ответ на вопросы, волновавшие мыслящую часть общества, она не могла.
Для содействия народному просвещению Николай I основал Учительский институт и Главный педагогический институт. Цель его состояла преимущественно в ограждении русской молодежи от влияния иностранных учителей. Для домашних наставников и наставниц утверждены правила: их способность и нравственность, при оценке которой брались в расчет и их политические мнения. Они определялись одним из русских университетов под страхом денежной пени в 250 рублей и изгнания за пределы империи. Запрещено было посылать молодых людей учиться за рубеж, кроме исключительных случаев, в которых испрашивалось особое разрешение. В учрежденных правительством учебных заведениях отдавали преимущество русскому языку, литературе, статистике и отечественной истории. Отъезд за границу и срок пребывания в чужих краях ограничены. В Киеве основан Университет св. Владимира, но закрыт Виленский.
Особенно заботились о военных учебных заведениях, корпусах, военных академиях.
Устав 1828 г. для низших и средних учебных заведений определил, что в приходских училищах должны обучаться люди «низших состояний», в уездных училищах — дети купцов, ремесленников и других горожан, в гимназиях — дети дворян и чиновников. Учебные программы были пересмотрены и сокращены.
В гимназиях и уездных училищах открывались «реальные классы» для изучения химии, черчения, механики, коммерческих наук. Необходимость обучения грамоте требовала расширения сети школ. С 30-х годов различные ведомства открывают начальные классы. К 1861 г. их было создано около 30 тыс. Появляются школы при фабриках.
В 1835 г. университеты были лишены статуса научно-методических и учебно-административных центров и внутренней автономии. Плата за обучение в университете повышалась, число студентов строго ограничивалось. Долгие годы стоматологами могли быть исключительно мужчины. Однако в 1829 г. появилось утвержденное лично императором Николаем I положение «О допущении женщин к испытанию на звание зубного врача». Первой женщиной-дантистом в России стала уроженка Варшавы Назон, получившая патент в том же 1829 г. Ее было указано именовать «зубною лекаркою».
В связи с бурным ростом промышленности возрос спрос на умственный и технический труд. Товарно-денежные отношения все заметнее захватывали прослойки разночинцев, трудовой интеллигенции, выходившей из слоев городского мещанства и разорявшейся части дворян. Развивающаяся промышленность требовала новых специалистов.
Для подготовки квалифицированных кадров вынужденно открывались технические высшие учебные заведения: Практический технологический институт в Петербурге, Московское ремесленное училище. Архитектурное училище, Училище гражданских инженеров. Межевой институт в Москве. Действовали Медико-хирургическая академия в Петербурге, Лазаревский институт восточных языков в Москве, духовные, военные училища и академии.
Фабриканты Прохоровы ведут свою летопись с 1764 г. Знамениты они в том числе и тем, что сами занимались подготовкой кадров для своего производства, открыв ремесленную школу.
Поначалу рабочие сочли это не более чем барскими причудами, тем более что Тимофей Васильевич Прохоров ввел в программу обучения не только само ремесло, но и Закон Божий, арифметику, грамматику, чистописание и даже рисование (в последнем предмете был, правда, особый смысл: нанесение рисунка на ткань и создание самого орнамента требовали, естественно, высокой квалификации). Прохоров понял, что ставку надо делать на молодежь. В 1816 г. ремесленная школа действовала уже постоянно:
часть дня рабочие обучались мастерству. Выпускники школы давали фабрике образованных и квалифицированных специалистов, и, хотя содержание школы обходилось Прохоровым в десятки тысяч рублей, затраты эти окупались сторицей; вклад одного только выпускника, Тараса Марыгина, в дело Прохоровых был столь велик, что в течение полувека создавал для фабричного производства искуснейшие, неповторимые узоры, которые справедливо считались фирменным признаком прохоровской продукции. В 1851 г. комиссия экспертов Лондонской всемирной выставки была поражена работами Марыгина и попросила прислать в Англию портрет мастера.
Просветительские увлечения Тимофея Васильевича вскоре привели его к мысли о необходимости создания в Москве Технологического училища. Тимофей Прохоров покупает у Строгановых дом на Вшивой горке и открывает там фабрику-школу — уникальное по тем временам учебное заведение, где талантливым ученикам выплачивались стипендии, а стипендиатов обучали бухгалтерии, музыке и иностранным языкам. Во многом благодаря его деятельности как содержателя школы и авторитетного члена Московского отделения созданного в 1828 г. Мануфактурного совета московское купечество стало более сочувственно относиться к идеям школьного обучения.
Уверенность в социальной значимости просветительской деятельности Тимофей Прохоров вынес и из двух путешествий в Европу: в своих записках, где суммировал впечатления от странствий, он замечал: «Надобно впредь детей купеческих приучать к постоянному труду, к умеренности в потребном для жизни, к охотному богатению, но без малейшей алчности и зависти, к равнодушию в потерях выгод, но не к равнодушию потери совести и честного имени, к любо-пытности и любознательности, относящихся к нравственности и к делу: к постоянству в своем звании... Не учась, нам, русским, в состязания с иностранными купцами входить невозможно»49.
Триумфальным стал для Товарищества трехгорных мануфактур Прохоровых 1900 г. На Всемирной парижской выставке Товарищество получило гран-при за заботу о быте рабочих, золотую медаль по «санитарному отделу».
С началом мировой войны существенным вкладом Прохоровых в оборону страны стал организованный впервые в России в 1914—1915 гг. выпуск гигроскопической ваты для военно-полевых лазаретов.
Традиции попечительства о рабочих, заложенные еще Тимофеем Васильевичем Прохоровым, не прерывались вплоть до конца существования Товарищества. При прохоровских фабриках были открыты больница, амбулатория, родильный приют, летний санаторий для рабочих.
В 1912 г. Николай Прохоров был «высочайше возведен со всем своим потомством в потомственные дворяне».
Значительным явлением отечественной и культурной жизни становятся публичные лекции в университетах. Особенно большой успех у прогрессивно настроенной русской интеллигенции имели публичные лекции профессора Московского университета Т. Н. Грановского. На материале истории стран Западной Европы он убедительно доказывал правомерность ликвидации феодально-крепостнических отношений. Его слушатели прекрасно понимали, что, критикуя феодальный строй средневековой Европы, он фактически критикует самодержавие и русское крепостничество. Герцен с восторгом отзывался о лекциях Грановского И подчеркивал их большое общественное значение.
Развитие научной мысли протекало в борьбе с реакционными взглядами и мистицизмом. Руководитель Академии наук С. С. Уваров, став министром просвещения, заявил: «Если мне удастся отодвинуть Россию на пятьдесят лет от того, что готовят ей теории, то я исполню свой долг и умру спокойно». Он требовал, чтобы «все положения и выводы науки основывались не на умствованиях, а на религиозных выводах».
Николай I запретил в университетах изучение философии и ввел преподавание богословия. Правительство преследовало ученых. Профессору Московского университета Грановскому запретили выступать с публичными лекциями по всеобщей истории. Из Казанского университета уволили 11 профессоров за «неблагонадежность» .
Николаевское правительство беспощадно расправлялось с передовыми писателями. Писателей-декабристов Одоевского и Бестужева сослали на каторгу. Полежаева за антикрепостническую поэму «Сашка» отдали в солдаты, и он умер в военном госпитале. Пушкина и Лермонтова не раз подвергали ссылке. Эти два величайших поэта России были убиты на дуэлях, спровоцированных лицами, близкими ко двору. От наемных убийц в Тегеране погиб Грибоедов. Достоевского сослали в Сибирь. «История нашей литературы, — писал Герцен, — это или мартиролог, или реестр, каторги». Но никакие репрессии не могли заглушить голос великой русской литературы, лучшие представители которой всегда боролись за освобождение народа.
Развитие производительных сил, особенно начавшийся переход мануфактуры в фабрику, становление капиталистического уклада в экономике оказывали благоприятное влияние на научную жизнь страны, активизировали русскую научную и техническую мысль, способствовали началу сближения науки с производством.
Опираясь на достижения европейской науки, крупных успехов добились русские ученые. Центрами научной мысли стали Академия наук, университеты и научные общества (Общество истории и древностей российских. Археографическая комиссия, Общество испытателей природы, Русское географическое общество и др.). Во многих городах России были созданы сельскохозяйственные общества.
Несмотря на жестокие гонения, русские ученые в первой половине XIX в. сделали ряд выдающихся открытий, которые принесли им всемирную известность. Великий математик Николай Иванович Лобачевский (1792—1856), ставший в 23 года профессором, создал учение о «неэвклидовой геометрии». Он доказал, что математические законы являются не категориями человеческого сознания, а отражением реальных отношений, существующих в природе. Реакционное духовенство объявило его учение «ересью», тогда как в ученых кругах его назвали «Коперником геометрии».
Великий математик России был ректором Казанского университета. В июле 1828 г. на торжественном собрании университета он произносит программную речь «О важнейших предметах воспитания». Культура человека, говорил Лобачевский, определяется не только образованием, но и свободным, творческим воспитанием. Воспитание должно не подавлять личность, а, напротив, раскрывать «все способности ума, все дарования, все страсти».
Ученый П. Ф. Горянинов сделал вывод, что все растения и животные, обладая единым принципом строения, состоят из клеток. Он стал одним из основоположников «клеточной теории».
В условиях начавшегося промышленного переворота в России ученые стремились приблизить науку к жизни. Профессор химии Н. Н. Зинин впервые получил анилин — красящее вещество из каменноугольного дегтя. Он положил начало созданию синтетических материалов. Металлург П. П. Аносов раскрыл тайну древнего булата, создал сверхтвердую сталь, основал новую науку — металлографию. Физик В. В. Петров доказал возможность применения электричества для освещения и для плавки 154 металлов, он, по сути, явился основоположником электрохимии и электрометаллургии. Академик Б. С. Якоби работал над превращением электрической энергии в механическую, сконструировал электромотор, открыл метод гальванопластики, обосновал возможность телеграфа. Изобретения и открытия П.Л. Шиллинга (электромагнитный телеграф), П.П. Аносова, П.М. Обухова, В.С. Пятова (металлургия) соответствовали уровню развития мировой науки. Известный всему миру астроном В. Я. Струве создал под Петербургом Пулковскую обсерваторию, которую стали называть «астрономической столицей мира». Знаменитый хирург Н.И. Пирогов — участник обороны Севастополя — предложил применение антисептических средств, обезболивающих веществ и эфирного наркоза при операциях. Его метод спас жизнь тысячам раненых. Новые идеи в медицине и физиологии выдвинул и А. Н. Филомафитский.
Русские мореплаватели ученые Ф. Ф. Беллинсгаузен Г. И. Невельской, М. П. Лазарев, В. М. Головнин совершили несколько кругосветных путешествий, открыли Антарктиду, многие острова в Тихом океане, внесли большой вклад в развитие географической науки. Придворный историограф Н. М. Карамзин написал «Историю государства Российского» (о чем уже ранее упоминалось).
В новых условиях товарно-денежных отношений начинавшаяся борьба крестьянства за землю и волю становилась борьбой за крестьянски-буржуазный путь развития страны, требовавший революционного уничтожения не только крепостного права, но и всего самодержавно-помещичьего строя. „ Однако это не был единственно возможный путь. Некоторая часть поместного дворянства делала попытки превратить свои поместья в доходные предприятия. Это был реформистский путь помещичье-буржуазного развития, требовавший не уничтожения крепостного права и самодержавной власти, но укрепления дворянского землевладения.
Начиная с 1840-х годов усиливается идейно-политическая борьба не только сторонников буржуазного развития с защитниками самодержавно-крепостнического строя, но и между сторонниками помещичье-буржуазного и крестьянско-буржуазного путей развития страны.
К 1840-м годам в стране заметно усилилось товарное обращение, быстро увеличивалось население больших городов, началась постройка первой железной дороги, происходил настоящий технический переворот, выразившийся в применении паровых двигателей и станков, в замене мануфактуры фабрикой. Все это были симптомы начинавшегося в стране переворота.
В 1827 г. с благословения Николая I в Санкт-Петербурге была открыта первая большая фабрика братьев Корниловых по производству отечественного фарфора. Эмблемой изделий была императорская корона.
В знак признательности Николаю I братья Корниловы преподнесли императору большую фарфоровую вазу со своей эмблемой и красивым зеленым орнаментом, хранящуюся ныне в Эрмитаже.
Первую в России железную дорогу построили на Нижне-Тагильском заводе Демидовых (1833—1834). По ней ходил паровоз, созданный крепостными мастерами — отцом и сыном Е. А. и М. Е. Черепановыми. В 1837 г. открылась дорога Петербург — Царское Село. Дорога Петербург—Москва была открыта в 1851 г. При Николае I возобновлены работы по строительству канала Волга—Дон и по улучшению плавания по Днепру. Из других мероприятий, осуществленных под началом Николая I, — реставрация Зимнего дворца, сгоревшего в 1837 г. Эта перестройка продолжалась 15 месяцев.
Ученые издания правительства, археологической комиссии и издания Полного собрания законов дали новые материалы для изучения национальной истории. Императорская библиотека в Санкт-Петербурге обогатилась собранием древностей Погодина; щедрость графа Румянцева дала возможность открыть в Москве музей его имени. Соловьев начал свой труд «История России», Полевой написал «Историю русского народа».
Цензура препятствовала развитию национальной печати. Однако Греч и Булгарин основали в 1825 г. «Северную пчелу», Белинский, царь критики, писал последовательно в «Наблюдателе», «Отечественных записках» и «Современнике», в числе сотрудников которого был и Пушкин; Полевой в «Телеграфе» и Надеждин в «Телескопе» продолжали борьбу, один — во имя романтиков, другой — во имя классиков. Обсуждаются вопросы, относящиеся к единству славянских народов и к национальности русского народа.
Количество периодических изданий выросло с 64 наименований в 1800 г. до 230 в 1850 г.
В конце 50-х годов ежегодно печаталось около 2 тыс. книг. Появились крупные книгоиздатели (В.А. Плавильщиков, С.И. Селивановский, А.Ф. Смирдин и др.). В 30-е годы в России было более ста книжных лавок. При них действовали платные библиотеки. Традиции крестьянской книжности и письменности в первой половине XIX в. свидетельствуют о значительном распространении грамотности среди крестьян, особенно государственных.
Во второй половине 20-х — начале 30-х годов в России начинают возникать многочисленные тайные кружки. Их члены обсуждали политические и философские проблемы, пытались осмыслить события 14 декабря 1825 г., читали запрещенную литературу.
В Московском университете существовали кружки В. Г. Белинского, А. И. Герцена, Н. В. Станкевича и др. Кружки издавались и в провинции (Владимир, Нежин и др.). Большинство кружков было быстро разогнано полицией, некоторые их участники подверглись ссылке.
Постоянно усиливавшаяся цензура в первую очередь была обращена против периодических изданий, игравших большую роль в идейной борьбе. По цензурным соображениям были закрыты «Литературная газета» А.А. Дельвига (1830), журнал «Европеец» И.В. Киреевского (1832), «Московский телеграф» Н.А. Полевого (1834).
Торжество реакции в России и ряде стран Запада породило в среде образованных людей 40—50-х годов настроения пессимизма, неверия в возможность радикальных перемен. Эти настроения нашли наиболее яркое выражение в творчестве оригинального мыслителя России Петра Яковлевича Чаадаева (1794—1856), воспитанника Московского университета, гвардейского офицера, отличившегося мужеством в войне 1812 г., друга Пушкина и декабристов.
Размышления о судьбах Родины привели его к ошибочным выводам о безнадежности общественного прогресса в России. Причину этого он видел в ее отрыве от западноевропейской цивилизации. Отсталость России ставилась в вину самодержавию. Мысли о прошлом, настоящем и будущем России он развил в своих «Философских письмах», обращенных к читателю. В 1836 г. журнал «Телескоп» опубликовал одно из «Философских писем» Чаадаева.
В этих письмах Чаадаев стремился дать представление о всеобщем законе смены исторических эпох, отличное от просветительства, от учений официальной церкви, а также от славянофильства. Несмотря на пессимизм, связанный с неприятием самодержавно-крепостнической действительности, Чаадаев был убежден, что Россия в будущем сможет сыграть всемирно-историческую роль, если оживит свою веру в духе традиций западноевропейского христианства.
По личному указанию разгневанного царя журнал был закрыт, а Чаадаев был официально объявлен сумасшедшим, взят под надзор и лишен права печататься навсегда.
Выступление Чаадаева положило начало двум направлениям в развитии общественной мысли: славянофильству и западничеству. Споры славянофилов и западников о путях дальнейшего развития России начались в доме А.П. Еланской в Москве. Такие частные литературные салоны становятся в Москве, Петербурге своеобразными общественно-литературными центрами.
В отличие от более раннего времени, когда участников подобных салонов занимали главным образом вопросы литературы и искусства (салон А. Оленина, 3. Волконской), в 40-е годы на первый план выступают теперь проблемы общественной мысли.
Споры о путях развития России в 30—40-е годы велись не только в дворянских салонах, но и в среде студенчества, разночинной интеллигенции. Их философской основой были труды Шеллинга, Фихте, Гегеля. В 40-е годы формируются основные направления общественной мысли, исходившие из необходимости преобразований в России: славянофилы, западники и революционеры.
Славянофилы и западники выступали за отмену крепостного права, за смягчение форм самодержавия, однако между представителями этих двух направлений были и расхождения.
Славянофилы обосновывали особый, самобытный характер исторического развития России, противопоставляя его развитию стран Западной Европы. Они превозносили допетровскую Русь, русскую поземельную общину, восхваляли глубокую религиозность и приверженность к власти царя, будто бы присущую русскому народу. Эти черты должны были, по их мнению, обеспечить мирный переход к новым общественным формам. Славянофилы считали необходимым возродить земские соборы, но конституционный (западноевропейский) строй отвергали.
Славянофилы называли западниками всех тех, кто не разделял их самобытных взглядов, признавал общие черты развития России и Западной Европы, ставил в пример политическое устройство и культуру Англии и Франции, видел в них образец для своей страны.
Но западники не были едины. А. И. Герцен и В. Г. Белинский занимали среди них особую позицию. Они были далеки от господствующего в этом направлении стремления к либеральным реформам, не идеализировали, подобно своим друзьям, буржуазный путь развития. В их сознании уже в эти годы складывались основы их будущих революционно-демократических воззрений.
Среди славянофилов особенно примечательны были фигуры А.С. Хомякова, братьев И.В. и П.В. Киреевских, К.С. и И.С. Аксаковых, Ю.Ф. Самарина, А.М. Кошелева. В 1839 г. поэт Алексей Степанович Хомяков написал статью «О старом и новом», где впервые были отчетливо изложены взгляды славянофилов. Вскоре складывается кружок славянофилов, а ряд периодических изданий («Московитянин», «Русская беседа», «Москва», «Парус») постоянно публикуют их сочинения различных жанров.
Группа западников, помимо радикально настроенных Белинского, Герцена и Чаадаева, которая формирует третье направление, была представлена историками Т.Н. Грановским и К.Д. Кавериным, литераторами и публицистами В.П. Боткиным, П.В. Анненковым, А.Д. Галаховым, М.Н. Катковым, Е.Ф. Кориным, Б. Н. Чичериным и многими другими.
Со своими произведениями западники, как правило, выступали со страниц журналов «Отечественные записки» и «Современник», а позже — «Русский вестник» и «Атеней».
Среди западников было немало выдающихся и интересных людей. Это литературный критик, писатель и в будущем один из русских корреспондентов К. Маркса П.В. Анненков, критик и публицист И.И. Панаев, журналист и переводчик Е.Ф. Корш, врач и литератор Н.X. Кетчер, художник К. А. Горбунов, замечательный артист М.С. Щепкин. Все они были сторонниками европейского пути развития, но — что еще более важно — за мирный переход к парламентскому строю.
В этой атмосфере обострившейся общественной борьбы развивалась в 1842—1855 гг. русская литература.
Шли напряженные идеологические споры между славянофилами и западниками, происходило быстрое созревание революционной демократической мысли, питаемой идеями антропологического материализма и утопического социализма, а также диалектикой Гегеля. Эти идеи находят выражение в публицистике А.И. Герцена (1812—1870) и в критике В.Г. Белинского (1811—1848), в эстетике и философии петрашевцев. Значительна была роль прогрессивных журналов: в 1839—1846 г. «Отечественных записок», позднее — «Современника».
В 40-е годы усиливается социальный пафос литературы. Романтизм еще остается влиятельным направлением, способным откликнуться на потребности эпохи и совершать художественные открытия (повести В.Ф. Одоевского, 1803—1869, его «Русские ночи»,1844).
Влиятельной силой в эти годы стала романтическая поэзия, развитие которой шло по нескольким путям. В поздней философской лирике Баратынского складывалась романтическая концепция личности: индивидуальное сознание дерзало осмыслить всю глубину противоречий бытия и духа, не ища примирения с ними и не пытаясь от них уйти.
Универсальное осмысление этих противоречий характерно для лирики Тютчева. В 30—40-е годы его поэзия проникнута сознанием обособленности и раздвоенности человеческого «Я». Однако поэт находил возможность преодолевать индивидуализм. Пантеистические концепции «мировой души», «космоса» и «хаоса», «дневного» и «ночного» бытия стягивались у Тютчева к проблеме личности и служили романтическому ее решению.
Другим направлением развития романтизма являлось философское и эстетическое переосмысление традиций гражданской поэзии. Контуры его обозначились уже в лирике А.И. Полежаева (1804—1838), соединившей подчас бунтарский процесс и безысходно трагическое мироощущение, в позднем творчестве поэтов-декабристов, прежде всего А. И. Одоевского (1802—1839).
Наиболее принципиальное выражение получило это направление в лирике М. Ю. Лермонтова (1814—1841). В его ранних стихах (1828—1835) осуществлялся романтический апофеоз личности, формировались нежанровая структура лирического стихотворения и единый поэтический язык, экспрессивный и метафоричный, строился образ лирического героя, организующий всю поэтическую систему. Новая концепция личности порождала новые требования к ней и к миру. Рождался безграничный максимализм, который не раз приводил поэта к «мировой скорби», одновременно оборачиваясь жаждой абсолютной гармонии и полного преобразования существующего миропорядка. В нем — источник новой, романтической революционности и гражданственности. Сознание фатальной неосуществимости идеала и вместе с тем принципиальная невозможность отступиться от него — вот основы этой разновидности романтического протеста.
В зрелом творчестве Лермонтова развивались тенденции реалистической поэзии, начало которой было положено Пушкиным. Лермонтов начинает «отделять» от себя трагичные противоречия своей лирикой, превращая их в предмет объективного изображения. Эта тенденция получает высшее выражение в прозе — в романе «Герой нашего времени» (1840), где наиболее полно объективируется образ «лермонтовского» человека, родственный лирическому герою стихотворений.
Взгляды славянофилов и западников были разновидностью идеологии имущих классов, желавших частичных перемен в русской действительности путем проведения буржуазных реформ. Однако спор этих двух направлений — западников и славянофилов — плодотворно сказался на развитии русской общественной мысли, русской культуры.
Средоточием идеологической борьбы между ними оказалась проблема народности. Принципиальную позицию в этом вопросе занял выдающийся литературный критик и общественный деятель этого времени В. Г. Белинский, выдвинувший новые принципы критической оценки литературной деятельности, проникновения в художественный мир автора, понимания внутреннего единства его идей и образов, рассмотрения его творчества в отношении к общественной жизни и развитию культуры. Белинский обосновал реалистическое понимание сущности искусства, усматривая его в особом восприятии действительности — в специфической форме образного мышления.
Он отстаивал мысль о том, что если устная поэзия народа представляет собой «непосредственное выражение его миросозерцания», то профессиональная литература — это акт и продукт «народного самосознания». В каждой из них есть нечто свое, незаменимое, каждый обладает своей неповторимой ценностью50.
Свою концепцию народности Белинский завершает диалектическим разрешением вопроса о соотношении национального и общечеловеческого в художественной культуре. Реакционным идеям национальной замкнутости и исключительности он противопоставил идею равноправия и братского единства народов, основанного на общности их коренных устремлений. Живя самобытной жизнью, создавая неповторимо своеобразную культуру, каждый народ вносит свой вклад в «общую сокровищницу» и тем самым участвует в художественном прогрессе всего человечества.
Само общечеловеческое не есть «некий логический абстракт» — оно есть лучшее в национальном51.
Диалектической концепции Белинского противостояла теория славянофилов, основанная на фетишизации идеалистически понятого «народного начала». Согласно этой теории, изложенной А. С. Хомяковым, проникновение в Россию европейского просвещения (и как следствие — развитие личностного отношения к миру) ослабило исконные связи художников с национальной стихией, оторвало их от самобытной почвы. В результате русский народ, некогда обнаруживший прекрасные задатки в музыке и поэзии, давший «великие обещания» в иконописи и церковном зодчестве, утратил «целость и здравие своей внутренней жизни» и тем самым обрек себя на «бессилие в науке, также как и в искусстве». Спасение может прийти только на пути «соединения со стародавнею русскою жизнью» и восстановления «невидимых связей с землей и народом»52.
Отсюда неизбежно следовал реакционный вывод (его разделяли А. Е. Студитский, А. С. Аксаков, Ю. Ф. Самарин), что интеллигенции не следует пытаться просвещать миллионы простых людей, будить их самосознание, направлять их духовное развитие. Напротив, она сама должна припасть к бессознательной мудрости не испорченного образованностью народа. При этом коренные стихии русского характера и национального духа славянофилы усматривали в религиозности, «доверии к власти», «здравом сознании» своего социального положения и соответствующей «покорности». У официальных истолкователей славянофильской доктрины (Шевырева, Попова, Дмитриева) идеализация наиболее слабых сторон крепостного крестьянства приобрела откровенно охранительный характер и служила доказательству «бесконечной преданности» народа царю и «врожденной любви» к барину.
«Натуральную школу» (реализм) они обвиняли в «либерализме» и политическом «ожесточении» (С. С. Уваров), в преувеличении, одностороннем изображении «темных сторон русской жизни» (Ю. Ф. Самарин), в случайности «обобщений» (К. С. Аксаков) и «окарикатуривании» поместного дворянства (М. А. Дмитриев), в «возбуждении ненависти» и «клевете на народ» (С. П. Шевырев). Особое негодование вызывали у них повести Григоровича, Герцена и Достоевского, поэзия Некрасова. Несмотря на все эти различия взглядов западников и славянофилов, велика их заслуга в развитии общей культуры России.
Славянофилы А. Хомяков, братья Аксаковы и Киреевские, Шевырев, Погодин и др. щедро проявили себя в области истории, литературы, философии, языковедения, в издательском деле. То же можно сказать и о западниках: Грановском, Соловьеве, Анненкове, Кавелине и др.
На объекте критики славянофилов — натуральной школе, видимо, стоит остановиться особо, тем более что в творческой практике писателей этой натуральной школы сказалось воздействие эстетики Белинского.
Прогрессивных писателей, творчески развивавшихся под влиянием литературных и общественных взглядов Белинского, критик назвал вначале «гоголевской школой», а затем «натуральной школой». Еще в 1830-е годы творчество Гоголя было очень высоко оценено Белинским, уже тогда видевшим в Гоголе главу русской литературы, писателя, который занял место, оставленное Пушкиным. В. Г. Белинский писал: «Пушкин и Гоголь — вот поэты, о которых нельзя сказать «Я уже читал», но которых чем больше читаешь, тем более приобретаешь, вот истинное капитальное сокровище нашей литературы»53.
Друг Пушкина Гоголь оставил поистине «капитальное сокровище нашей литературы». Его произведения продолжают жить на сцене наших театров, на киноэкране. Его по-новому прочитывает каждое новое поколение.
Главный мотив по-новому читающихся сегодня «Выбранных мест из переписки с друзьями» Гоголя — это вера писателя, что Европа придет к нам не за покупкой пеньки, а за покупкой мудрости, которой нет больше на европейских рынках. Он считает, что даже крутые изломы истории служат историческому и нравственному воспитанию русских, пробуждению их дремавших до поры сил и возможностей. Такой взгляд на русских сегодня может служить духовным оружием в поиске путей преодоления наших трудностей. Гоголь призывал: «Душу и душу нужно знать теперь, а без того не сделать ничего. А узнавать душу может один только тот, что начал уже работать над собственной душой своей»54.
В 40-е годы прозаические произведения В.И. Даля (1801— 1872), Д.В. Григоровича (1822—1899), И.А. Гончарова (1812— 1891), И.С. Тургенева (1818—1883), Ф.М. Достоевского (1821— 1881), А.Ф. Писемского (1821—1881), М.Е. Салтыкова-Щедрина (1826—1889), А.И. Герцена (1812—1870) при всем несходстве их творческих манер были объединены отрицанием крепостнических порядков, защитой прав и достоинства личности, интересом к окружающей человека общественной среде, впервые понятой как всецело объективная сила.
В новеллистических циклах, повестях и романах — «Бедные люди» (1846) Достоевского, «Кто виноват?» (1846—1847) Герцена, «Обыкновенная история» (1847) Гончарова, «Записки охотника» (1847—1852) Тургенева и др. — среда мыслилась как строй общественной жизни в целом. Среде противопоставлялась человеческая природа персонажей, в исконной сущности своей здоровая и непорочная. Этот акцент был наиболее силен в романе Герцена «Кто виноват?», где анализ личных драм приводил к философски обоснованной и политически заостренной форме социальной критики.
Боткин, Анненков и Дружинин составили так называемый «бесценный триумвират», который, несмотря на определенные расхождения между его членами, вошел в историю русской культуры как группа сторонников и обоснователей «чистого искусства»55. С идеями, близкими триумвирату, выступили критик С. С. Дудышкин, поэты Я. П. Полонский, А.Н. Майков, А. А. Фет, И.С. Никитин, И.3. Суриков.
Представители «эстетической», или «артистической», как они себя называли, критики рассматривали искусство в качестве самоценности и самоцели. Соответственно эстетика у них становилась прежде всего теорией искусства, вознесенного над действительностью. Вопреки революционно-демократическим воззрениям, требовавшим от искусства познания, воспроизведения и объяснения жизни, сторонники «чистого искусства» отвергали в нем «житейское волнение».
Основной смысл эстетической программы Анненкова, Дружинина, Боткина — борьба против тенденциозности и дидактики, которую они находили у Белинского и Чернышевского. Боткин и Дудышкин справедливо критиковали Чернышевского за упрощенное толкование искусства как «суррогата действительности».
Деятели триумвирата учитывали особенности содержания и формы разных видов искусства, однако на первое место они все же выдвигали поэзию как наиболее тонкий и универсальный инструмент эмоциональной выразительности. Признание полноты и жизненности содержания искусства сочеталось у них с пониманием поэтического чувства и бессознательного постижения как высшего критерия и истока искусства.
А. А. Григорьев — поэт и литературный критик 50-х — начала 60-х годов, стоявший на позициях неславянофильского «почвенничества», пытался обосновать «третью линию» в эстетике, избегая «крайности» революционно-демократической программы критического реализма и противоположных ей устремлении эстетизма. Собственная положительная программа Григорьева причудливо сочетала элементы романтического идеализма с прославлением «здоровья почвенных начал» исконно русского крестьянства и купечества56.
Во второй четверти XIX в. развитие русской литературы протекало в исключительно трудных условиях. Одним из принципов правительственной политики стало подавление передовой культуры. В силу этого приобрела заметное влияние реакционно-охранительная литература: нравоописательные романы Ф. В. Булгарина (1789—1859), вульгарно-романтическая драматургия и проза Н. В. Кукольника (1809—1868), авантюрный роман Н. И. Греча (1787—1867). Влияние консервативных идей сказалось в исторических романах М. Н. Загоскина (1789—1852). Получила распространение во многом эпигонская поэзия В. Г. Бенедиктова (1807—1873).
В последующие десятилетия на самую высокую ступень развития русского критического реализма поднялись писатели И. С. Тургенев, И. А. Гончаров, Н. А. Некрасов, А. И. Герцен, Ф. М. Достоевский, М. Е. Салтыков-Щедрин. Под влиянием творческих идей «натуральной школы» начинал свою деятельность А. Н. Островский. Даже Л. Н. Толстой, выступивший несколько позднее, в значительной мере исходил в своем творчестве из тех же передовых литературных традиций. Этих наиболее талантливых писателей окружала большая группа писателей менее одаренных, но передовых по своим взглядам.
Прогрессивная русская литература 1840-х годов отражала особенности нового периода развития русского общества.
Белинский провозгласил «социальность» своим девизом. «Социальность, социальность — или смерть! Вот девиз мой», — писал он В. П. Боткину в сентябре 1841 г.57
Литература, противостоящая «гоголевской школе» (а значит, и эстетике Белинского), имела свои творческие традиции и свою творческую программу. В основном это была традиция этико-философского романтизма 1820—1830-х годов. В 1840-е годы эту традицию продолжала довольно большая группа поэтов-лириков. Среди них были представители старших поколений: Н.М. Языков, С.П. Шевырев, А.С. Хомяков, Ф.И. Тютчев58 и молодые, начинающие поэты: А.А. Фет, А.Н. Майков, Н.Ф. Щербина, Я.П. Полонский, Л.А. Мей. Они проявляли себя по преимуществу или даже исключительно в области пейзажной, любовно-элегической и философской лирики, почти не обращаясь ни к эпосу, ни к драме, ни тем более к бытовой прозе. Они стремились так или иначе обойти вопросы социальной жизни, уходя от них в мир внутренних переживаний личности, осознавая их в свете «вечных» вопросов жизни и смерти, или отдавались романтическому восприятию природы.
Еще дальше поэтов-лириков в отрицании социальности в искусстве пошли сторонники и авторы теории «чистого искусства». В основе этой теории — представление о высоком и вечном искусстве, не связанном с обыденной «грязной» реальностью, с насущными вопросами времени.
В 50-е годы тютчевская поэзия вновь пришла к читателю благодаря Некрасову, который написал статью о Тютчеве включив в нее и стихи, некогда опубликованные Пушкиным. Широко известны слова, обращенные к Пушкину: «Тебя ж как первую любовь, России сердце не забудет...». С детства повторяем мы стихи Тютчева: «Зима недаром злится. Прошла ее пора...», «Еще в полях белеет снег, а воды уж весной шумят...». Знаменито также и тютчевское четверостишие:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

Оно написано в 1866 г., в период разгула реакции после покушения Каракозова, но Тютчеву были чужды революционные идеи. Читатели любых убеждений не могут не восхищаться его лирикой, так же как и лирикой Кольцова.
На движение философско-эстетической мысли этого времени оказало заметное воздействие знакомство русских мыслителей с философским учением Гегеля. Гегелевские «Лекции по эстетике», первый том которых был издан в Германии в 1835 г., сразу же нашли внимательных читателей в России. Увлеченно изучают Гегеля Н. Станкевич, А. Герцен, М. Бакунин, В. Боткин. Осенью 1837 г. с гегелевскими «Лекциями по эстетике» знакомится Белинский.
В начале 1839 г. рецензент «Отечественных записок» писал о том, что система Гегеля «обратила на себя особенное внимание наших соотечественников, многие изучают ее с усердием, переводят его сочинения и стараются распространять его философические воззрения, которые... могут принести богатые плоды русской науке»59.
Герцен, внимательно изучивший Гегеля по первоисточнику, пришел к выводу, что его философское учение представляет собой «алгебру революции», ибо освобождает человеческое сознание от всякого рода заблуждений и преданий, переживших себя. И в сфере научных исследований Гегель «поставил мышление на той высоте, что нет возможности после него сделать шаг, не оставив совершенно за собою идеализма»60.
Сумев в начале 40-х годов осознать прогрессивность гегелевской методологии, а с другой стороны, идеалистичность и реакционность его философии истории, равно как и абстрактную умозрительность некоторых подходов к решению отдельных эстетических проблем, Белинский пришел к убеждению, что философия должна покинуть душную атмосферу ученых кабинетов и «возвратиться в жизнь». Начало этому единению теоретического знания с живой практикой, утверждал Белинский, уже положено «левой стороной послегегеленизма»61.
Мыслители глубоко самобытные, Герцен и Белинский упорно и страстно искали научного понимания объективных законов, управляющих обществом, человеческим сознанием, художественной деятельностью. Эта единая устремленность, так же как и диалектичность их философской мысли, позволила каждому принимать и развивать теоретические приобретения другого. При этом в 40-е годы для Герцена преимущественной сферой исканий были философия, история и методология естественно-научного познания мира; Белинский же в основном был занят проблемами эстетики и этики. Позднее, после смерти Белинского (в 50—60-е годы), вопросы теории культуры оказываются в центре внимания Герцена и его соратника и единомышленника Н. П. Огарева.
В апреле 1845 г. в Петербурге была издана небольшая книга — «Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка». Это был первый выпуск «Словаря», охватывающий термины от А до М. Белинский приветствовал появление книжной новинки. В своей рецензии он дал «Словарю» очень высокую оценку:
«Словарь превосходен», «составлен умно», «со знанием дела». Составителем этого издания был Михаил Васильевич Петрашевский, а издан «Словарь» был совместно с Майковым.
Петрашевский явился создателем тайного общества, которое должно было взять на себя организацию крестьянского восстания. Членом его был и Достоевский. Кружок М.В. Буташевича-Петрашевского, сформировавшийся к 1845 г., отражал своей деятельностью новый период развития русского общества. В отличие от декабристов, которые нередко видели воплощение идеала гражданской свободы в прошлом — в древнем республиканском самоуправлении, петрашевцы, подобно Герцену и Белинскому, искали свой идеал, «золотой век» социализма в будущем. Так вокруг журналов «Современник» и «Отечественные записки», которыми руководил В.Г. Белинский при участии А.И. Герцена и Н.А. Некрасова, формируется революционное направление в общественно-политической мысли.
Революционеры также считали, что Россия пойдет по европейскому пути, но в отличие от славянофилов и западников полагали, что революционные потрясения неизбежны. Призывая идти вслед за Европой, они в то же время критиковали современное им капиталистическое общество, проповедовали идеи утопического социализма.
Социалистические идеалы Петрашевского, как и идеалы Белинского, были еще очень неопределенны. Это были утопические идеалы. Но они отражали ненависть русских народных масс к социальному и политическому порабощению и их борьбу против имущественного неравенства. Петрашевский был убежден, что народ должен не только сбросить цепи рабства, но и овладеть прогрессивными формами культуры — усвоить «всю предшествующую образованность». Но он понимал всю трудность достижения этого идеала. «Социализм и Россия — вот две крайности, вот два понятия, которые друг на друга волком воют... — говорил он, — согласить эти две крайности должно быть нашей задачей»62.
В апреле 1849 г. в результате предательства кружок Петрашевского был разгромлен. В результате 63 человека было арестовано, 21 человек был приговорен к расстрелу, в том числе Петрашевский и Достоевский. За несколько секунд до казни расстрел был заменен каторгой.
Реакционные круги России испытывали глубокую тревогу и неуверенность в своих силах, и правительство Николая I начало применять крайние охранительные меры. Политическая слежка резко усилилась. Русские подданные были срочно возвращены из-за границы, а въезд в страну иностранцам запрещен. Весной 1848 г. был арестован и сослан М. Е. Салтыков-Щедрин за публикацию своих повестей.
Через год после разгрома петрашевцев арестовали Огарева и Сатина. Герцен избежал ареста ценой отказа вернуться на родину и лишения русского гражданства, Белинский — из-за тяжелой болезни и преждевременной смерти (7 июня 1848 г.) В университетах изучение философии и права окончательно заменили преподаванием богословия. Число студентов было сильно сокращено. Усилился цензурный гнет. В апреле 1848 г. создается «секретный комитет по делам печати» под председательством реакционера Д. Бутурлина, которому были даны полномочия по удушению передовой литературы и критики. Начался период «цензурного террора», продолжавшийся до весны 1856 г., когда, потерпев военное поражение под Севастополем, правительство Александра II (1855—1881) вынуждено было заговорить о реформах и ослабить в стране политический гнет63.
Резкое усиление реакционного гнета отразилось не только на положении передовой литературы и журналистики. Оно затронуло даже славянофилов с их робкой критикой полицейско-бюрократического режима. В 1849 г. были арестованы Ю. Самарин и А. Аксаков. Славянофилам запретили носить бороды и старинного покроя одежды. В 1852 г. славянофилы выпустили третий том своего «Московского сборника», который вызвал резкое недовольство «бутурлинского комитета». Новый, четвертый том «Московского сборника», подготовленный на 1853 г., был запрещен правительством, а его активные участники арестованы. И если петрашевцев Николай I отправил на каторгу, то славянофилов он приказал «вразумить и отпустить».
В этот период «мрачного семилетия» (1848—1855) имена Белинского, Фейербаха, Гегеля вообще было запрещено упоминать в печати. Не увидели сцены в 50-х годах первые пьесы А.Н. Островского, М.Е. Салтыкова-Щедрина. Русская национальная опера, имевшая своим родоначальником М. И. Глинку, в официальном представлении не могла соперничать с итальянской оперой. Крупнейший русский живописец середины века А. А. Иванов работал за границей.
Непримиримый конфликт между потребностями духовной жизни страны и реакционной политикой самодержавного правительства ставил в тяжелое положение не только русскую культурологическую науку, но и всю русскую культуру.
В этих условиях обостренный интерес революционно-демократической культурологии к общественному долгу и назначению искусства полностью отвечал моральному подъему всей русской художественной культуры XIX в. Начиная с Пушкина и Гоголя, русские художники постоянно стремились воплотить в своих произведениях высокий социально-гуманистический нравственный идеал. Это коренная черта национального своеобразия искусства стала еще более очевидной во второй половине XIX в., когда русская литература, музыка, живопись приобрели мировую известность и начали оказывать все возрастающее влияние на художественное развитие Запада. Всемирно-историческое по широте поставленных проблем русское искусство XIX в. выявляло интимно-человеческий смысл этой проблематики, будь то роман Ф. М. Достоевского или Л. Н. Толстого, стихотворение Н. А. Некрасова или Ф. И. Тютчева, опера П. И. Чайковского или М. П. Мусоргского, картины И. Е. Репина или В. И. Сурикова. Но об этом пойдет речь в культуре второй половины XIX в.
В 30-е годы XIX в., в первой его половине, все более заметную роль в общественной жизни играл театр. Театры существовали во многих городах России. Но центрами театральной жизни были, конечно же, столичные театры: с 1824 г. — Малый и с 1825 г. — Большой театры в Москве, Александрийский в Петербурге (с 1832 г.).
В начале века на сцене шли русские отечественные и переводные пьесы. В популярных комедиях И.А. Крылова, А.А. Шаховского, Н.И. Хмельницкого, в трагедиях В.А. Озерова, П.А. Плавилыцикова играли талантливые актеры И. А. Дмитриевский, В.А. Каратыгин, П.С. Мочалов, Е.С. Семенова. Вместе со всеми зрителями им рукоплескал и великий Пушкин:

Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил64.

Утверждению романтизма на сцене русского театра во многом способствовала замечательная игра П.С. Мочалова. В произведениях Шиллера, Шекспира он создал замечательные образы сильных и волевых людей, борцов за правду и социальную справедливость.
Особенно хороша на петербургской сцене с 1803 по 1826 г. была трагическая актриса Екатерина Семенова (1786—1849).
В первую половину XIX в. большого расцвета достигла русская национальная музыка. С этим было во многом связано открытие в Москве в 1825 г. Большого театра. Так опера и московская балетная группа получили технически оснащенную сцену. К началу 1830-х годов в Москве и Петербурге работали высококвалифицированные балетные коллективы, ставились главным образом пестрые, пышные зрелища (французские балетмейстеры А. Блаш и А. Титюс). В балетных постановках неподражаема была талантливая русская актриса Истомина. И опять невольно память нас возвращает к Пушкину:

Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина; она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.

С ростом романтических тенденций в начале XIX в. связано тяготение к сказочным («Леста, днепровская русалка» С. И. Давыдова, 1805) и народно-эпическим («Илья-богатырь» К.А. Кавоса на либретто Крылова, 1806) сюжетам в оперном творчестве.
Крупнейший представитель русского оперного романтизма в доглинкинский период — А.Н. Верстовский. В его сочинениях национально-легендарные и исторические сюжеты, мрачно-таинственный романтический колорит сочетаются с народно-бытовыми элементами. Из его опер наиболее популярна «Аскольдова могила» (по роману М. Н. Загоскина, 1835).
В камерной вокальной лирике романтические тенденции способствовали расширению эмоционального диапазона, обогащению выразительных средств. Творчеству А. Д. Жилина, Н. А. и Н. С. Титовых свойственны некоторые черты прекраснодушного сентиментализма.
Характерный для романтизма жанр баллады наиболее ярко представлен в творчестве Верстовского. Простотой, близостью к бытовым формам отличается вокальное творчество А.Е. Варламова и А.Л. Гурилева.
Народное творчество — это тот постоянный источник, из которого русские композиторы черпают темы и мотивы для своих произведений. Многие романсы, написанные в то время — «Соловей» Алябьева, «Красный сарафан» Варламова, «Матушка-голубушка» Гурилева — и теперь волнуют слушателей глубоким лиризмом и чарующей гармонией звуков.
Родоначальником национальной русской музыки считается Михаил Иванович Глинка (1804—1857). Великий композитор говорил: «Создает музыку народ, а мы, художники, только ее аранжируем». В его романсах, симфониях, операх «Иван Сусанин» и «Руслан и Людмила», написанной по одноименной поэме Пушкина, постоянно присутствуют народные мелодии.
Творчество М. И. Глинки открывает эпоху высокого классического расцвета русской музыки. Глубина и богатство реалистического постижения мира соединяются в его произведениях с идеальным совершенством формы, гармонической ясностью и законченностью художественного воплощения. Благодаря Глинке русская музыкальная школа стала одной из ведущих национальных школ европейской музыки. Глинка отразил разнообразные стороны отечественной действительности в различных музыкальных жанрах. Центральное место в его наследии занимают две оперы: «Иван Сусанин» (1836) и «Руслан и Людмила» (1842), отличающиеся яркой национальной типичностью образов, величием и монументальностью замысла. Глинка был также замечательным мастером симфонического жанра, его «Камаринская» (1848), «Испанские увертюры», «Арагонская Хота» (1845), «Ночь в Мадриде» (1851) и другие оркестровые сочинения явились основой русского национального симфонизма. На истории создания одной из опер Глинки «Иван Сусанин», видимо, стоит остановиться особо. Жуковский предложил Глинке взять в основу оперы правдивый эпизод русско-польской войны 1612 г. — подвиг Ивана Сусанина65. Глинка вспомнил, что еще юношей читал «Думу» Рылеева об Иване Сусанине — одно из значительнейших произведений казненного поэта-декабриста, самое имя которого теперь стало запретным. Не прошло и года, как Глинка написал оперу и приступил к ее постановке на сцене. Но театральной дирекции показалось мало «верноподданнических речений», коими изобиловал розеновский текст (текст оперы, написанный бароном Розеном, немцем по происхождению. — Т.Г.). Любовь к царю следовало выразить и в самом названии — и вот опера, названная Глинкой именем Ивана Сусанина, крестьянина-героя, получила название «Жизнь за царя»66. 27 ноября 1836 г., в день открытия заново отделанного Большого театра, состоялось первое представление оперы. На нем присутствовал Пушкин. Восторженная рецензия на оперу, написанная Гоголем, была опубликована вскоре в пушкинском «Современнике».
Многообразный мир душевных переживаний человека получил отражение в романсах Глинки. Среди них особенно выделяются глубокой поэтической проникновенностью и тонкостью отделки романсы на стихи А. С. Пушкина.
Развитие и углубление принципов реализма и народности, насыщенность произведений большим социальным содержанием характерны для музыкального творчества А. С. Даргомыжского (1813—1869). Его музыка по идейной направленности и средствам выражения тесно связана с последующим творчеством композиторов «Могучей кучки», особенно М. П. Мусоргского.
Даргомыжский, создавший оперу-балет «Торжество вакха», явился поистине новатором в русской оперно-классической музыке.
Есть в отечественной истории счастливые фамилии, оставившие после себя целые оазисы культуры, таковыми были Львовы. Из них самая блистательная судьба, свет которой нетрудно различить и на нынешней звездной карте России, отпущена была Николаю Александровичу Львову (1751—1803) и Алексею Федоровичу Львову (1798—1870). Первый — литератор круга Державина, Капниста, Хвостова, музыкант и этнограф, собиравший русские народные песни. По профессии — архитектор. В Гатчине (под Петербургом) сохранилось его фантастическое здание — Приоратский дворец, стены которого сделаны из обычного грунта — из земли. Подобной инженерной смелости не знали ни Европа, ни Америка. Это рукотворное чудо не смогли разрушить ни время, ни фашистские фугаски.
В фойе Большого зала Московской консерватории висит огромная картина кисти только что выпущенного из стен Академии художеств Ильи Ефимовича Репина «Славянские композиторы», среди них Глинка, Шопен, Римский-Корсаков, Турчанинов и в ярко-зеленом, расшитом золотом придворном мундире — автор гимна Российской империи Алексей Федорович Львов.
Алексей Федорович получил домашнее воспитание. Затем учился в Институте инженеров путей сообщения, по окончании которого был произведен офицером. Службу начал у А.А. Аракчеева в военных поселениях. Щедрость Божьего дара блеснула и во Львове-инженере. «Львов построил не мост, а перекинул через овраг свой легкий смычок»,— обронил Николай I, проезжая по спроектированному Алексеем Федоровичем сооружению.
Зная музыкальные способности своего «подчиненного», Николай I как человеку верному и единомышленнику поручил Львову попробовать написать Государственный гимн. Уместно заметить, что тогда во многих странах Европы гимном служил английский, по преданию, сочиненный Генделем (англичане доказывают, что не Генделем, а Генри Кери) — «God save the king». Это был своеобразный «Интернационал» государей Англии, Пруссии, Швеции и России. Даже текст один и тот же. В России пели кальку с английского: «Боже, царя храни, славному долги дни дай на земле!», принадлежавшую перу В. А. Жуковского. В 30-е годы XIX в. ощутилась потребность в создании национально окрашенной мелодии и слов, ведь именно в те годы родилась и «проводилась в жизнь» знаменитая уваровская формула: «самодержавие, православие, народность».
Жуковский по просьбе Львова написал новые слова. 23 ноября 1833 г., когда впервые прозвучала «Молитва русского народа» — так первоначально называлось творение А. Ф. Львова, — можно считать днем рождения русского национального гимна. Государь сердечно поблагодарил своего подданного: «Спасибо, прелестно, ты совершенно понял меня».
За два года до реформы, в 1859 г., Львов освободил крестьян своего имения Костино, подарив им и землю. Причем не самоустранился от судеб своих крестьян, а участвовал в судьбе каждого и денег не жалел на это. Умер композитор 16 декабря 1870 г. в своем имении Романи близ Ковно67.
Творение же его продолжало жить, вернее, претерпев при этом труднообъяснимые метаморфозы, это полузабытое национальное культурное сокровище вернулось в нашу жизнь, но уже в партитуре Петра Ильича Чайковского. Накануне войны на Балканах, во времена особого подъема русского патриотизма, П. И. Чайковский написал «Славянский марш».
В финале увертюры звучал гимн Алексея Федоровича Львова. По воспоминаниям очевидцев, марш вызвал бурю аплодисментов, его заставили повторить, и «это была одна из самых волнующих минут в 1876 году».
Свою славу П. И. Чайковский по праву мог разделить с А. Ф. Львовым.
Становление и дальнейшее развитие романтизм в русской культуре получил в творчестве портретистов. Их романтизм чуждался пафоса гражданственности и выражал растущее самосознание личности. В произведениях О.А. Кипренского, запечатлевших человека в состоянии внутреннего подъема, воодушевления и лирически-камерных работах В.А. Тропинина утверждались естественность характера и свобода чувств частного человека. Автор бравурных парадных портретов К.П. Брюллов в поздних интимных портретах достигает глубины психологического анализа. В его творчестве устанавливаются прочные связи русского искусства с искусством Запада.
Важную роль в формировании национальных художников сыграло Училище живописи, ваяния и зодчества, открытое в Москве в 1842 г.
Нарастающий интерес к национальным, народным мотивам преломился в возвышенно-идиллических либо непосредственно-характерных образах, созданных Венециановым и живописцами венецианской школы. Эти художники сделали темой искусства мир, окружающий человека в его обычной жизни. Представление романтиков о человеке как герое исторической драмы воплощалось в больших картинах, становившихся явлениями духовной жизни общества («Последний день Помпеи» Брюллова, «Явление Христа народу» А.А. Иванова — воспитанника Академии художеств, почти всю жизнь посвятившего этой одной картине).
В период романтизма переживает подъем искусство пейзажа, тяготеющее к эмоциональному образу, к передаче цветового и пространственного единства живой среды, одухотворенной присутствием человека. Эти поиски отразились в проникнутых ощущением безмятежного счастья лирических итальянских картинах С.Ф. Щедрина. Пленэрные тенденции сказались также в живописи М.И. Лебедева и наиболее сильно — в пейзажах Иванова, стремившегося к созданию величественной и цельной картины мира. Однако к середине XIX в. в пейзаже возобладал романтический академизм с его тяготением к внешним эффектам (М. Н. Воробьев и др.).
К этому времени главную роль в искусстве стала играть жанровая живопись. Ее мастера обратились к конкретным событиям жизни, восприняв критические тенденции и чувство характерного, сложившиеся к тому времени в сатирической графике (А. А. Агин, Е. Е. Вернадский, создавшие альбомы гоголевских типов).
Мастером бытовой живописи был Павел Андреевич Федотов. С его холстов «Сватовство майора», «Завтрак аристократа» глядят на нас типичнейшие персонажи прошлой России.
Изображая жизнь крестьян, солдат, мелких чиновников, Федотов обличает пороки крепостнической России, содействует развитию демократических настроений. Картины художника оригинальны по замыслу, глубине содержания.
Алексей Гаврилович Венецианов, художник из крепостных, олицетворяет собой начало реалистического направления в русском живописном искусстве, причем в жанрах портрета, пейзажа и бытовых сцен. Достаточно глубокий художественный пласт, корнями своими уходящий в народное творчество и в «высокое» искусство, представляет собой так называемый примитив в живописи. Мастера примитива могли многое сказать своим зрителям. Именно этим, по-видимому, объясняется все возрастающий интерес к примитиву в наше время.
Местом бытования такого искусства был губернский и уездный город, а также дворянская усадьба. Здесь в большом количестве писались портреты, которые подкупают нас своей непосредственностью, терпеливым вниманием к изображаемой модели. Перед нами как бы неторопливый рассказ, в котором все, даже самые мелкие детали: пуговицы, ожерелье, письмо, книга или цветок в руке — служат раскрытию какой-то очень важной мысли. Таковы «Портрет тверской крестьянки с жемчужной поднизью» и «Слепец с поводырем». Обе картины неизвестного художника. Датируются первой половиной XIX в. С большим мастерством выполнен портрет В. Н. Баснина (1821) художником Михаилом Васильевым.
Особая сфера примитива — дворянские альбомы XVIII — первой половины XIX в., или, как их тогда называли, «картинные книги». Выполнявшиеся для круга близких друзей и знакомых, они открывают нам удивительно поэтичный мир дворянской жизни времени романтизма.
К примитиву относится и лубок — дешевые раскрашенные картинки на бумаге, которые можно было встретить практически в каждом небогатом доме. Очень выразительные и лаконичные по языку, проникнутые юмором, они были чрезвычайно популярны в народе.
Достаточно спорным остается вопрос о примитиве в иконописи. Здесь, пожалуй, больше вопросов, чем ответов.
В отличие от живописи, где господствовал романтизм, развивались реалистические тенденции, направление классицизма стало одной из вершин в развитии русской скульптуры, воплотившей в лирических и героико-драматических мотивах представление о гармоническом, прекрасном человеке (работы И.П. Прокофьева, М.И. Козловского и др.). Глубиной и благородством запечатленных чувств характеризуются мраморные и бронзовые надгробия, созданные Ф.Г. Гордеевым и И.П. Мартосом. Скульптура (в частности, рельеф и статуарные композиции), соотнесенная с плоскостью стены, нашла широкое применение в архитектуре, особенно в первой трети XIX в. (работы Ф.Ф. Щедрина, В.И. Демута-Малиновского, С.С. Пименова и др.). Важное место в ансамблях русских городов заняла монументальная скульптура, проникнутая возвышенным героическим содержанием (памятники в Петербурге и Москве работы Э.М. Фальконе, М.И. Козловского, Б.И. Орловского).
Русская архитектура также развивалась до середины XIX в. под знаком классицизма. Он был отмечен расцветом градостроительной деятельности, распространением единой стилевой системы, охватившей все отрасли зодчества вплоть до построек народных мастеров, интенсивным развитием архитектуры общественных зданий, в которой наиболее полно воплотились свойственные этому стилю гражданские идеалы.
В первые десятилетия XIX в. градостроительные мероприятия классицизма приняли еще больший размах и сосредоточились прежде всего на создании городских ансамблей. Развиваясь в формах позднего классицизма — ампира, архитектура приобретает торжественный характер, особенно после победы в Отечественной войне 1812 г., когда в героико-триумфальных настроениях, охвативших зодчество, преломился подъем патриотического сознания.
Первыми тенденции ампира выразили А.Н. Воронихин (Казанский собор) в Петербурге, А.Д. Захаров — автор реконструкции Адмиралтейства, ставшего одним из самых замечательных зданий Петербурга.
Несмотря на тяготы войны (1812), русские города украсились новыми зданиями. Тщательно вымощенные улицы и гранитные набережные в Санкт-Петербурге свидетельствовали о заботе правительства. Томон построил здание для биржи, К.И. Росси — здание главного штаба. Александрийский театр, новый Михайловский дворец, А.А. Монферран положил основание громадному и великолепному Исаакиевскому собору. По образцу Петропавловского храма в Риме построили собор Казанской Божьей Матери, перед которым впоследствии воздвигли бронзовые памятники Барклаю-де-Толли и Кутузову (скульптор В. А. Орловский).
Огромные работы были проведены в Москве, которая восстанавливалась после пожара 1812 г., — постройки О.И. Бове, Голицынская больница, Большой театр Д.И. Жилярди, А.Г. Григорьева. Нельзя не упомянуть и Большой Кремлевский дворец К.А. Тона. В ходе реконструкции Москвы на месте срытых земляных укреплений были разбиты сады и палисадники. Отсюда и появилось современное название — Садовое кольцо (хотя сами-то сады уничтожили ради расширения проезжей части улиц еще в 30-е годы). В то же время в городской застройке проявляется утилитарный подход — строятся доходные и жилые дома.
Появляются памятники в честь выдающихся деятелей России: в Москве установлены памятники А.В. Суворову (1801, М.И. Козловский), К. Минину и Д. Пожарскому (1818, И.П. Мартос). П.К. Клодт создает знаменитые конные группы на Аничковом мосту в Петербурге и памятник И. А. Крылову. В Полтаве воздвигнут памятник в честь победы Петра Великого, в Киеве — Владимиру Святому.
Около 1830 г. на Россию обрушились бедствия: появилась холера, вспыхнули мятежи в Севастополе, Новгороде и Старой Руссе.
Приобретя Мингрелию, Имеретию, Грузию и Шерван, персидские и турецкие провинции, Россия заняла весь южный склон Кавказских гор; приобретя Дагестан, она утвердилась на северном склоне и плотно окружила обширные гористые страны, занятые черкесами и абхазами.
Не только Варшава, но и вся Польша была у ног Николая. Николай I видел преимущественно во Франции постоянное гнездо революций. Революция 1830 г. низвергла его союзника Карла X.
Революция 1848 г. потрясла Европу. Император Николай I начал борьбу с европейской революцией.
Во всем своем блеске 15 мая 1852 г. Николай делал смотр австрийской армии.
Император глубоко переживал неудачи, связанные с поражением в Севастопольской битве, — гибель флота; обороной управляли адмиралы Корнилов, Истомин, Нахимов. Все они вместе с сотнями русских солдат погибли на Малаховом кургане.
Несмотря на поражение русских войск, нельзя не сказать о героизме участников обороны Севастополя. Поражение в этой Крымской войне было предопределено технической отсталостью русской армии. Вскоре, 19 февраля 1855 г., Николай I скончался. Но Россия, несмотря на свою отчужденность от Европы, занимала тем не менее свое достойное место в ряду великих европейских наций.

Глава X. РОССИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

Манифест 1861 г. Выборные органы местного самоуправления — земства и культурное движение (1864J. Реформы в сфере образования. Роль университетов. Наука, культура. Панславизм и славянофилы-националисты. «Великая тройка» — психологизм русской литературы, ее общечеловечность. Московский Художественный театр и театральная революция. Первые русские рабочие организации. Полемика марксистов с народниками. В. С. Соловьев: «Необходимо нравственное упорядочение экономических отношений». Е. Трубецкой, С. Булгаков, Н. Бердяев: моральные концепции совершенствования общества.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.
Ходить бывает склизко
По камешкам иным.
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.
А. К. Толстой.



Во второй половине XIX в. Россия вступила на путь развития капиталистических отношений. Наличие феодального землевладения и крепостных форм организации хозяйства рождало острые противоречия. Две могучие силы подтачивали самодержавно-помещичий строй: бурное развитие промышленности и торгово-денежные отношения в экономике и резкое нарастание антифеодальной борьбы крестьянства, жаждущего земли и воли.
Тяжелое поражение в Крымской войне (1853—1856) привело страну к кризисному состоянию, выход из которого при сохранении крепостного права был невозможен. Это, наконец, осознали и царь, и многие помещики. Стало очевидным, что нужны коренные преобразования. Заботясь прежде всего о сохранении помещичьих привилегий и прав на владение землей, царское правительство прибегло к проведению реформ сверху, т.е. от имени царя и правительства1. Не было оставлено ни одной отрасли управления, где бы не произошло перемены. Не без оснований поэтому можно сказать, что правление императора Александра II (1856— 1881) стало периодом радикальных преобразований российского общества. Реформы должны были в некоторой степени удовлетворить и запросы буржуазии. Их подготовка, пока не подлежащая широкой огласке, была поручена ряду специальных комиссий и комитетов, составленных из помещиков, правительственных чиновников и благонамеренной интеллигенции. При разработке первых решений о реформе в губернских комитетах развернулась борьба консервативного большинства помещиков, хранителей старых порядков, с либерально настроенным помещичьим меньшинством. Общие позиции тех и других мало различались. Все помещики были склонны отстаивать свои права на власть и владение поместьем. Споры вызывались вопросом о степени возможных уступок крестьянам.
Защитниками интересов народа, в первую очередь крестьянства, становятся представители новой интеллигенции из среды мелкого дворянства и чиновничества, низшего духовенства и мещан2. Их выступление положило начало новому этапу революционного движения в России — движению разночинцев. Роль идейных руководителей принимают на себя Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Некрасов и их сподвижники; концепции революционных демократов продолжали отстаивать Д. И. Писарев, М. А. Антонович, В. А. Зайцев, М. Е. Салтыков-Щедрин.
Революционеры-демократы, или разночинцы, оказали огромное воздействие на характер всех преобразований в России, на реформы 1861—1874 гг. Но было бы несправедливым не отметить тот факт, что еще в 1859 г. великая княгиня Елена Павловна подала пример, освободив своих крестьян. Далее пошли известный своим просвещенным патриотизмом Ростовцев, министр внутренних дел Ланской и многие помещики, давшие крестьянам не только свободу, но и земельные наделы, превышающие установленные законом.
Осуществление государственных реформ началось с опубликования царского Манифеста и «Положения» 19 февраля 1861 г. При всей забитости и вопиющей невежественности крестьяне уловили лицемерную суть «освобождения», ответив на него массовыми возмущениями и стихией неповиновения. (Отношение народа к реформе было метко выражено:

Царь рассердился: издал манифест,
Мертвым свободу, живых под арест.)

Царскому правительству удалось подавить разрозненные волнения крестьян. Страшась революции, поддержку правительству оказали либералы-дворяне и буржуазия. Летом 1862 г. были арестованы Чернышевский и многие его соратники. Чернышевский стал узником Петропавловской крепости, а затем обречен на почти пожизненную ссылку. В стенах крепости он написал роман «Что делать?», идейное содержание которого послужило делу воспитания новых поколений революционеров.
Отмена крепостного права в России вызвала необходимость новых реформ, должных изменить основные звенья государственного управления. С 1863 по 1874 г. правительство осуществляет реформы местного управления (создание земств, 1864, суда, финансов, образования, военной организации). Каждая из них была уступкой буржуазии и демократическому движению народа.
Телесные наказания отменены в армии и судах. Цензура смягчена. Ранее, в 1860 г., иностранцам были дарованы все гражданские права. На торжестве по поводу известий об освобождении крестьян в зале купеческого собрания в Москве известный предприниматель В. Кокарев отметил: «Для 15 миллионов людей восходит заря гражданской полноправности. От этого мы все вступаем в новую жизнь, перерождаемся, пульсы наши бьются иначе: ровно, твердо, сильно. Мы можем теперь сравнить свое положение с людьми, подошедшими к горе, по которой надо взобраться кверху...».
Двадцать с лишним лет мирного царствования прошли именно в преобразованиях, и действительно, в эти 20 лет Россию нелегко было узнать: она, как и при Петре Великом, на сотни лет шагнула вперед, и император Александр вполне заслуживает звания не только освободителя, но и преобразователя.
Главным злом, разъедающим нравы, разоряющим народное богатство, рождающим многие беды и несчастья в России, было пьянство. Целые деревни разорялись дотла, народ все тащил в кабак, к целовальнику, как бы заботясь только о его благосостоянии и забывая о собственном. Целые семьи голодали, лишались скота — этого необходимого помощника в хозяйстве и кормильца: его продавали за давно накопившиеся недоимки. Суд крестьянский был не иначе как с водкой. Водка могла все купить и сделать.
Вторым, не меньшим злом было переселенчество. Обедневший, разорившийся вследствие многих социальных условий народ, наслушавшийся рассказов о том, что где-то далеко, около Сибири, а то и в самой Сибири, есть много нетронутой, еще непочатой земли, чуть ли не текущей молоком и медом, соблазнясь этими рассказами об обетованной земле, распродавал за бесценок все свое имущество и нередко чуть ли не целыми деревнями пускался в путь отыскивать благословенные места. Но по прибытии на место он никаких земель не находил; если же и удавалось кому приютиться на новом месте, то того ждало горькое разочарование, он снова спешил возвратиться на родину, где у него уже не было родимого гнезда. Многие, прожившись и потратив все, что имели, должны были возвращаться. Этот переселенческий путь был запружен целыми толпами нищих, бродяг, разбойников.
Необходимо было прекратить это и найти средство облегчения разорившегося и обедневшего крестьянства.
Была составлена комиссия для решения этого вопроса.
Крестьяне, получившие при освобождении земельные наделы, создавали общину, мир — первичный и древний элемент славянского общества. Земли были общинными, пахотные земли были общими, доходом от них пользовались все крестьяне.
Освобожденные от крепостной зависимости, но не получившие землю крестьяне хлынули в город.
Неизмеримо выросшее количество заводов и число рабочих мест обусловило потребность промышленности в грамотных людях. Открываются хлопчатобумажные прядильни, шелковые мануфактуры, металлургические и сталелитейные заводы, даже в глуши открываются банки, расширяется сеть железных дорог. Телеграф и почта служат средством сообщения империи с целым миром. И там также нужны специалисты.
Школа в конце века нужна была практически всем, и речь идет теперь не просто об увеличении числа школ, а о том, чтобы довести это число до максимума, т. е. дать возможность учиться каждому.
Наряду с экономической потребностью в образовании в этом же направлении действует сила общественная, культурная.
Возможности получить образование особенно расширились после 1864 г., когда появились выборные всесословные органы местного самоуправления — земства. В 1870 г. была утверждена городская дума, городское самоуправление. В 1892 г. из 707 городов России в 621 городе было самоуправление.
У земств были средства (за счет местных налогов с предприятий, помещиков, крестьян), и эти средства — одна двадцатая часть доходов в каждой губернии — были направлены на новые школы, больницы, на борьбу с голодом и нуждой. После долгих лет николаевщины, не допускавшей никакой общественной деятельности, наконец-то смогло проявить себя культурное движение. В числе земских деятелей-земцев, особенно в первые годы самоуправления, было немало деятельных людей с благородными устремлениями, вроде известного педагога барона Николая Александровича Корфа, который основал в одном из уездов Екатеринославской губернии 50 земских школ и показал, как может работать трехкласное сельское училище с одним учителем. Такие школы с одним учителем, ведущим одновременно на одном уровне три класса, распространились по всей стране. За первые десять лет существования земств открылись 10 тыс. земских начальных школ.
Создание земств и рост самоуправления в России пришли к развитию форм внешкольного обучения: воскресных школ, народных чтений, библиотек, народных театров. Факт широкого участия общественности в организации народных школ признало и правительство, разрешив по положению 1864 г. открывать начальные народные училища общественным организациям и частным лицам, сохранив за собой руководство учебным процессом в этих школах.
Передовая общественность России выступала в этот период с инициативой введения всеобщего обязательного обучения. Во многом способствовал успехам народного образования в пореформенные годы К. Д. Ушинский. Он был сторонником введения в России всеобщего обязательного обучения; его книги для начальной школы «Родное слово» и «Детский мир» были основными учебными пособиями и выдержали до Октябрьской революции десятки изданий.
Широкую просветительскую деятельность развернули такие общественные организации, как Московский и Петербургский комитеты грамотности. Общество распространения полезных книг в Москве, книжный склад «Посредник», который возник при участии Л. Н. Толстого. Заметно оживилась деятельность демократических издательств, ставивших своей целью распространять в народе книги «возможно лучшего содержания и по удешевленной цене». Большую культурно-просветительскую и научную работу вели довольно многочисленные музеи (Политехнический, Сельскохозяйственный, Исторический и др.).
Под влиянием общественного движения 60-х годов были проведены школьные реформы, предусматривающие централизацию управления школами; началось превращение сословной школы в школу буржуазную. По Уставу 1864 г. было утверждено два типа средней школы: классическая гимназия с 7-летним сроком обучения, готовившая к поступлению в университеты, и реальные гимназии с 6-летним сроком обучения, дававшие право поступления в высшие технические учебные заведения.
Создавались также прогимназии, программа которых соответствовала четырем классам гимназии. В гимназии принимались дети всех сословий и вероисповеданий. В классической гимназии преобладали предметы гуманитарного цикла, велась подготовка к поступлению в университеты. Реальные гимназии готовили специалистов для промышленности и торговли. Усиленно преподавались точные науки и естествознание. Их выпускники могли поступать только в высшие технические учебные заведения. В 1871 г. дифференциация усилилась: в классических гимназиях был введен восьмилетний срок обучения, а реальные гимназии переименовали в училища с шестилетним обучением. Плата за обучение была довольно высокой. В 1865 г. насчитывалось 96 гимназий, в середине 90-х годов — около 600.
Известное развитие получило женское образование (женские гимназии, женские училища).
Женские гимназии3 основаны в 1858 г. под покровительством царствовавшей императрицы на средства Четвертого отделения Собственной Ее императорского величества канцелярии. Их 26: в Петербурге 6, в Москве 5, в губерниях 15. Министерство народного просвещения, в свою очередь, открыло в 1871 г. по тому же образцу 56 гимназий и 130 прогимназий с 23404 воспитанницами. Нигде в Европе не дали столь широкого развития образованию девиц, нигде они не имеют столь легкого доступа к свободной карьере и должностям по определению правительства, — например на телеграфе, почтамтах и пр.
Поступать в университеты женщинам, однако, было запрещено. Их допустили туда на правах вольных слушательниц на рубеже 60—70-х годов. Движение, поддержанное выдающимися учеными Д.И. Менделеевым, И.М. Сеченовым, А.Н. Бекетовым, привело к тому, что были организованы Высшие женские курсы с университетской программой в Москве (проф. В. И. Герье), в Петербурге (проф. К.Н. Бестужев-Рюмин — вошли в историю как Бестужевские), Казани, Киеве. Начало высшего женского образования, бесспорно, явилось значительным прогрессом русской культуры.
В 60—70-е годы основаны первые земские и правительственные учительские семинарий. С 1872 г. учреждены реальные и воскресные училища; получают распространение церковно-приходские школы.
Изменился социальный состав студенчества, значительная его часть — выходцы из недворянских сословий. Уже в середине XIX в. среди студентов Петербургского университета насчитывалось 38% разночинцев. Казанского — 56%, Московского — 57%, в высших технических учебных заведениях этот процент был выше.
В результате реформ если в начале XIX в. в России было всего лишь тридцать две гимназии, то к середине века их стало около ста, к концу века — полтораста (точнее, 165), а в 1915 г. средних учебных заведений в России было около двух тысяч (точнее, 1798)4.
И все-таки, несмотря на такой, казалось бы, бурный рост числа учебных заведений, четверо из пяти жителей страны оставались неграмотными. Многие таланты глохли, так и не проявившись.
Относительно первоначального обучения Россия уступает любой из европейских держав; в России 9—10 процентов грамотных, тогда как даже в Австрии 29 процентов, а во Франции 77. Благодаря стараниям министра образования уровень образования поднимается.
Во всеподданнейшем докладе 1871 г. министр граф Толстой говорил, что в России 24 тыс. школ с 875 тыс. учеников и 424 высших учебных заведения с 27 830 обучающимися.
К 1 января 1872 г. насчитывалось 126 гимназий и 32 прогимназии с 42791 учеником; того же числа издано постановление о введении или об усилении преподавания греческого и латинского языков; в 1873 г. (18 мая) последовало распоряжение об открытии реальных училищ.
К началу 60-х годов в университетах страны обучалось около 3 тыс. студентов. Новый устав для университетов был утвержден 18 июля 1863 г. Восстанавливалось университетское самоуправление. В пореформенный период открылись новые университеты в Одессе, Варшаве, Гельсингфорсе, Томске, Петровская земледельческая и лесная академии в Москве, Политехнический институт в Риге и др. К концу XIX в. в 63 высших учебных заведениях обучалось около 30 тыс. студентов. В университетах преподавали такие выдающиеся ученые, как А.М. Бутлеров, Д.И. Менделеев, И.М. Сеченов, С.М. Соловьев, А.Г. Столетов, К.А. Тимирязев и др.
В отношении системы университетского образования в России необходимо отметить его основное достоинство: если в XVIII в. и отчасти в первой половине XIX в. ведущее место среди научных учреждений занимала Академия наук, то уже в 60-х годах большое значение в научных исследованиях приобрели университеты.
В 1876 г. в 8 университетах России было 5466 студентов и 457 вольных слушателей, в числе студентов было 1325 стипендиатов.
Своего рода системой поощрения учебы, получения образования, особенно высшего, явилась военная реформа, осуществленная в России.
Перемены в Европе, обусловленные развитием военных сил Пруссии, побудили Российскую империю преобразовать свою военную систему. Треть русских подданных без различия звания и национальности должны были по жребию отбывать рекрутскую повинность. Обязательная шестилетняя служба в армии сокращается: получившие образование в университетах или равных им учебных заведениях служат полгода, обучавшиеся в средних учебных заведениях — полтора года, окончившие курс в уездных или равных им учебных заведениях — три года, ученики элементарных школ — четыре года. Следовательно, этот закон имеет характер социально-уравнительного закона и, сверх того, назначает награду за образование. Можно сделать свой выбор: сократить срок службы в армии, т.е. поступить учиться. Русская армия разделяется на регулярные, резервные и иррегулярные войска, — всего 1 млн 200 тыс. человек, цифра, о которой никогда не мечтал Петр I. К 1867 г. Россия присоединилась к Женевской конвенции о раненых. Любопытное свидетельство о русской армии и русском солдате оставил нам известный французский дипломат.
«Все эти предприятия, — говорит Кюшваль-Клариньи, — принесут пользу цивилизации, упрочивая в то же время русское могущество; но главная сила этого могущества заключается в качествах русского солдата, благодаря которым он служит бесценным орудием завоевания и колонизации. Равномерно послушный и храбрый, довольный малым, перенося без ропота усталости и лишения, готовый на все, русский солдат строит мосты, роет канавы и возобновляет древние плотины; он обжигает кирпичи, из которых строит потом крепости и казармы для себя; он приготовляет свои заряды и снаряды; он каменщик, литейщик или плотник, смотря по требованию времени, а на другой день по получению отставки берется с удовольствием за соху. Имея в своем распоряжении такие орудия, русское могущество никогда не отступит: для него достаточно нескольких лет, чтобы окончательно покорить занятую им страну».
Так, что касается Северного Кавказа, то русский народ прочно водворился там, особенно в городах.
Россия участвовала в конвенции 1858 г., которая организовала Молдавию и Валахию, и в конвенции 1859 г., в силу которой оба придунайских княжества соединились в одно государство — Румынию — драгоценный остаток великой римской колонии, основанной императором Траяном на нижнем течении Дуная.
Генерал Муравьев подписал в 1858 г. Айгунский трактат с пекинским двором: по этому договору Россия приобретала весь правый берег реки Амура, территорию в 2 млн квадратных километров, из которой образовали Амурскую и Приморскую области. Япония уже уступила южную часть острова Сахалин. Пароходы Амурской компании уже плавают по этой великой реке и поддерживают прямые сношения России с Сан-Франциско и с островами Тихого океана.
Трактатом 1867 г. Россия уступила Соединенным Штатам свои американские владения, сохранив таким образом дружбу, существующую между ней и великой республикой.
Демократизация образования, появление большого числа специалистов с высшим образованием из дворян и разночинцев Значительно расширили круг интеллигенции. В этой среде развивались различные направления общественной мысли. Либеральное направление было самым широким во второй половине XIX в., оно имело множество различных оттенков. Но так или иначе либералы выступали за установление мирным путем конституционных форм правления, за политические и гражданские свободы, за просвещение народа. Будучи сторонниками легальных форм, либералы действовали через печать и земство. Трибуной либеральных идей были на рубеже «50—60-х годов «Русский вестник» М. Н. Каткова (до 1862 г.), а с 1866 г. «Вестник Европы» М. М. Стасюлевича.
После разрешения в 1858 г. обсуждать в печати проблемы общественной жизни и деятельности правительства резко возросло число периодических изданий (1860 г. — 230) и наименований книг (1860 г. — 2058). В 1864 г. насчитывалось около 300 типографий, в 1894 г. — 1315.
Временные правила, утвержденные 12 мая 1862 г., разрешили печатать критические материалы в дорогих изданиях, недоступных для простого народа. Министр внутренних дел и министр народного просвещения получили право приостанавливать периодические издания на срок до 8 мес.
Временные правила по делам печати от 6 апреля 1865 г. отменили предварительную цензуру периодических изданий, оставив за цензурой право через суд закрывать издания в случае нарушения правил. Но процедура эта нередко нарушалась, власти действовали в административном порядке.
В 80-е годы у третьего сословия появился свой печатный орган — газета «Русский курьер», защищавшая вставшую на ноги и расправлявшую плечи буржуазию. «Несомненно, что наше третье сословие, — говорилось в одном из номеров этой газеты, — русская буржуазия, не ограничивая свою деятельность частными экономическими интересами и предприятиями, стремится завладеть общественно-политическими делами и стать во главе местного самоуправления». Обретая почет и уважение на местах, купцы и промышленники подспудно обретали и влияние в правительственных кругах, а московские предприниматели все с большей язвительностью и достоинством смотрели в сторону самодержавного Петербурга с его чиновными миллионерами.
Периодическая печать достигла после Крымской компании неслыханных размеров: 472 периодических издания, из них 377 на русском языке; в Петербурге печатаются «Голос», «Санкт-Петербургские ведомости», сочувствовавшие Франции во время войны 1870—1871 гг., «Русский мир», который вел интересную полемику с «Инвалидом», «Новое время», преданное славянским интересам; в Москве издаются «Московские ведомости» и другие газеты. Из журналов, имеющих общий интерес, замечательны «Вестник Европы» Стасюлевича, «Отечественные записки», «Дело». Другие имеют исключительно исторический характер, таковы «Русский архив» Бартельева, «Русская старина», «Древняя и новая Россия», «Сборник Императорского общества российской истории», основанный в 1867 г.
С 60-х годов XIX в. российская публицистика оказалась тесно связанной с конкретными общественно-политическими проблемами, с борьбой направлений и попытками создания разнообразных социально-политических, философских и социально-этических концепций. Поэтому неудивительно, что духовная атмосфера российского общества этих лет во многом определялась публицистикой.
В XIX в. главным образом в Петербурге и Москве появились крупные издательские фирмы А. Ф. Смирдина, М. О. Вольфа, А. Ф. Маркса, И. Д. Сытина, А. С. Суворина и др. В 60-х годах возникали революционно-демократические издательства Н. А. Серно-Соловьевича, Н. П. Полякова и др. В 70—80-х годах активно работали нелегальные типографии революционных организаций «Земля и воля», «Народная воля», «Черный передел», «Северный союз русских рабочих».
Особую роль сыграло вольное русское слово из-за рубежа. Явившие в жизни пример удивительно верной дружбы, А. И. Герцен и Н. П. Огарев организовали вольную русскую типографию в Лондоне и выпускали альманах «Полярная звезда» и газету «Колокол», будившие мысль и призывавшие к борьбе с самодержавием. С 1812 по 1839 г. самым влиятельным в России журналом был «Сын Отечества», в 60—70-е годы таковым явился «Современник» (1847—1866).
В 1847 г. Некрасов, Панаев5 и Белинский возродили журнал «Современник», основанный в 1836 г. Пушкиным. Под их руководством журнал возглавил передовую литературу и демократическое общественное движение. После смерти Белинского в годы реакции — «мрачного семилетия» (1848—1855) Некрасов в неустанной борьбе с цензурой сберег журнал, находившийся под вечной угрозой закрытия. В «Современнике» сотрудничали писатели, которые вскоре стали гордостью русской литературы: Тургенев, Гончаров, Чернышевский, Салтыков-Щедрин, Островский, Л. Толстой.
В период революционной ситуации 1859—1861 гг. обнаружились расхождения в лагере «Современника». Толстой и Тургенев понимали необходимость общественного переустройства и глубоко сочувствовали народу. Но они не смогли согласиться с призывами к крестьянскому восстанию, которые раздавались со страниц журнала в статьях Н. Г. Чернышевского (1828—1889) и Н. А. Добролюбова (1836—1861), в стихах Некрасова.
Чернышевский и Добролюбов последовательно обосновывали революционно-материалистическую эстетику, вели борьбу за демократизацию литературы, против идеологов «чистого искусства» и «охранительных» теорий, против «темного царства» крепостничества. Выразителем демократической идеологии был журнал «Русское слово», фактически возглавляемый Д. И. Писаревым (1840—1868), который, не порывая с основами революционно-демократического мировоззрения, полемизировал с «Современником» по вопросам о положительном герое, народе, искусстве и философии, проявляя при этом узкоутилитарный взгляд на природу и на значение искусства и литературы. Революционным демократам противостоял широкий фронт публицистики — от реакционных «Русского вестника» и «Московских ведомостей» до литературных «Отечественных записок».
«Современник» в эти годы пользовался огромным успехом у читающей публики, он стал самым популярным журналом в стране. С 1859 г. «Современник» начинает называться журналом «литературным и политическим», в его составе появился новый раздел «Политика», в котором Чернышевский часто давал обозрение политической жизни Западной Европы и Америки, а через год — другой новый раздел— «Внутреннее обозрение». Сохранился также раздел «Петербургская жизнь. Заметки нового поэта» (И. И. Панаева).
По инициативе и при активном участии Добролюбова с того же 1859 г. стало также печататься сатирическое приложение журнала под заглавием «Свисток».
На страницах «Современника» и «Свистка» появились и произведения знаменитого Козьмы Пруткова. «Имя славное Пруткова, имя громкое Козьма» широко известно. Афоризмы Пруткова превратились в пословицы: «Нельзя объять необъятное!», «Если на клетке слона прочтешь надпись: «буйвол» — не верь глазам своим», «Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе», «Специалист растет», «Если хочешь быть счастливым — будь им», «Специалист подобен флюсу: его полнота одностороння» и т.д.
Образ Козьмы Пруткова, стихотворения, афоризмы, пьесы, биографию создала группа талантливых и остроумных людей: Алексей Толстой, Алексей, Александр и Владимир Жемчужниковы. Взгляды этого придуманного поэта наиболее полно выражены в сатирическом памфлете «Проект о введении единомыслия в России». «Пагубная наклонность человеческого разума обсуждать все происходящее на земном круге» должна быть обуздана, считает Козьма Прутков. «Истинный патриот должен быть враг всех так называемых вопросов!».
В 1862 г. издание «Современника» было приостановлено. Добролюбова в это время уже не было в живых. Чернышевский находился в Петропавловской крепости. Но после того как издание было вновь разрешено, Некрасов, Салтыков-Щедрин и их сподвижники повели журнал по прежнему пути.
В 1866 г. в связи с покушением на Александра II правительство обрушилось жесточайшими репрессиями на передовых общественных деятелей. «Современник» был закрыт.
Особенность ситуации этого периода заключалась в том, что на волне отрицания существующего порядка среди студенческой молодежи распространилась идеология нигилизма. Отрицая философию, искусство, мораль, религию, нигилисты называли себя материалистами и проповедовали «эгоизм, основанный на разуме».
В то же время под влиянием социалистических идей (например, роман Н.Г. Чернышевского «Что делать?») возникли артели, мастерские коммуны, надеявшиеся распространением коллективной собственности и коллективного труда подготовить социалистическое преобразование общества. Потерпев неудачу, они распадались либо переходили к нелегальной революционной деятельности. 4 апреля 1866 г. член одной из подпольных организаций («ишутинцы») студент Д.В. Каракозов совершил неудачное покушение на Александра II.
Некрасов и его друзья, не смирившись с закрытием «Современника», в 1868 г. добиваются права издавать журнал «Отечественные записки». В нем возродились традиции Белинского, традиции «Современника». Журналом руководили Некрасов и Салтыков-Щедрин. Большинство их новых произведений опубликовано в «Отечественных записках».
Вокруг этого журнала в 70—80-е годы сплотились силы демократии.
Цензурные условия по-прежнему оставались тягчайшими. И все же благодаря мужеству сотрудников, а также искусству эзоповой речи «Отечественные записки» держались на своих позициях дольше всех передовых журналов — почти до середины 80-х годов. В 1884 г. журнал все-таки был закрыт.
Близким к «Современнику» и «Отечественным запискам» был сатирический журнал «Искра» (1859—1873), которым руководили талантливый поэт и переводчик В. С. Курочкин и замечательный карикатурист Н. А. Степанов. Название журнала напоминало читателям о запретном, ходившем по рукам ответе А. И. Одоевского на пушкинское послание «В Сибирь»:

Из искры возгорится пламя,
И православный наш народ
Сберется под святое знамя.

«Искра» начала выходить в 1859 г. одновременно с появлением «Свистка».
«Искра» так остро и зло обличала коренные пороки самодержавно-крепостнического строя и была настолько популярна, что стала подлинной грозой для царской администрации. По свидетельству современника, «попасть в "Искру"», «упечь в "Искру"» были обыденными выражениями в 60-х годах.
Кроме профессиональных писателей в журнале сотрудничали и друзья-читатели. Почтовый ящик «Искры» — «Нам пишут» наполнялся многочисленными корреспонденциями со всех концов России. Лица «низших сословий» могли в письмах, адресованных журналу, излить свое негодование, рассказать о злоупотреблениях, издевательствах, лихоимствах. Отдел «Нам пишут» правительство много раз закрывало, но он возрождался под другим названием.
Волна арестов, прокатившихся в 1862 г., вызвала протест на страницах «Искры». Здесь публиковались, например, невинные картинки с такого рода подписями: «Напрасно он назвал своего сына Пиладом. Надо было Арестом. Аресты нынче в моде»6.
Правительство преследовало «Искру» с той же яростью, с какой оно преследовало и «Современник». Многие материалы погибали в цензуре. В. С. Курочкин был отстранен от редактирования, затем журналу запретили печатать карикатуру. И все-таки «Искра» (до закрытия в 1873 г.) оставалась одним из самых боевых и популярных русских журналов.
В. С. Курочкин (1831—1875) — редактор и вдохновитель журнала — сын бывшего крепостного. Царское правительство преследовало поэта-революционера. В 1862 г. у него был произведен обыск в связи с тем, что он напечатал портрет своего друга М. Л. Михайлова, которого бросили в Петропавловскую крепость, заковали в кандалы и отправили на каторгу. В 1866 г. самого Курочкина посадили в Петропавловскую крепость.
Значительный вклад в развитие публицистики и теории культуры сыграл М. Е. Салтыков-Щедрин. Он был не только и не издателем «Отечественных записок», но и талантливым писателем и критиком. Ставил теоретические проблемы взаимоотношения искусства и общественной жизни, проблемы положительного героя, реализма, тенденциозности и народности искусства и культуры.
Одной из самых ярких фигур в общественно-политической публицистике, философии, этике, эстетике и литературно-художественной критике был Д. И. Писарев. Он по праву считается третьим после Чернышевского и Добролюбова теоретиком 60-х годов. Его взгляды на культуру органически вытекали из мировоззренческой и социально-политической платформы нигилизма. «С позиций естественно-научного материализма и материалистически толкуемого позитивизма нигилисты отвергали идеалистическую философию, бесплодный и бессильный дворянский романтизм, концепции «чистого искусства», поверхностное либеральное обличительство. Известная расплывчатость положительной программы тех, кто именовал себя или кого именовали нигилистами, приводила их к издержкам в политике, схематизму, излишней прямолинейности, преувеличению роли механицизма и вульгарного материализма, эволюционизма, к рационалистическому, утилитарному пониманию искусства»7.
Увлечение естественными науками, глубокое убеждение в том, что только на их основе возможно строить философское знание, а также утилитаристская ориентация предопределили во многом особенность подхода Писарева к исследованию искусства и других теоретических проблем культуры. Сам Писарев указывал на связь своих идей с идеями Белинского, Чернышевского и Добролюбова, но, отвергая авторитеты и считая, что необязательно поклоняться учителям, не раз вступал с ними в полемику.
В «разрушении эстетики» Писарев отвергает идеалистическую эстетику и развивает понимание эстетики как науки. Он выдвигает положения: «искусство не должно быть целью самому себе» и «жизнь выше искусства»8.
В пореформенный период философская жизнь в русском обществе постепенно оживилась, обострилась борьба различных философских направлений, в первую очередь материализма и идеализма. После восстановления в 1863 г. преподавания философии в университетах они стали одним из очагов распространения идеалистической мысли.
В условиях наметившегося в 60—90-х годах XIX в. кризиса официального православия умножились попытки его рационализации и «философизации». Один из представителей духовно-академической философии пореформенной России В.Д. Кудрявцев пропагандировал христианскую философию «трансцендентального монизма», призванную противостоять как материализму, так и идеализму. Тенденции приспособления православной церкви к современности проявились в попытках установить союз религии с гегельянством, неокантианством и позитивизмом (Н.Г. Дебольский, А.И. Брокович, П. А. Милославский).
В это же время в результате противоположного течения сформировалось влиятельное направление естественно-научного материализма — И. М. Сеченов, К. А. Тимирязев, И. И. Мечников, Д. И. Менделеев, А. Г. Столетов, Н. А. Умов, И. П. Павлов и др. В трудах представителей этого направления содержалась критика идеалистической концепции и разрабатывались теоретико-познавательные концепции, которые, несмотря на известное влияние позитивизма, оставались в основе своей материалистическими.
В тесной связи с идеями Сеченова и Павлова развивалось естественнонаучное направление в психологии — «объективная психология», или «психорефлексология» В.М. Бехтерева, «биопсихология» В.А. Вагнера, «реальная психология» Н.Н. Ланге. Широкую известность получили исследования по логике М.И. Каринского, Л. В. Рутковского, П.С. Порецкого, С.Н. Поварнина, Г.И. Челнокова.
Царизм преследовал передовых ученых, многие из которых находились под благотворным влиянием материалистических идей. Историк-демократ А. П.Щапов был сослан в Сибирь. Профессора В.И. Сеневский, М.М. Ковалевский, С.А. Муромцев и др. были отстранены от преподавания в университетах. Деятельность многих ученых была настоящим подвигом.
Во второй половине XIX в. жил и работал упомянутый ранее гениальный русский ученый Д. И. Менделеев (1834—1907). Менделеев открыл периодический закон химических элементов (1869), предсказал свойства и атомный вес многих неизвестных элементов. В 1880 г. реакционные ученые в Академии наук забаллотировали Менделеева при выборах в академики, но мир признал его. Книга ученого «Основы химии» была переведена на все европейские языки.
Другой русский химик А.М. Бутлеров (1828—1886) создал теорию химического строения вещества. Она стала основой учения об органических соединениях.
Русские ученые внесли большой вклад в развитие эволюционной теории Ч. Дарвина, подкрепили ее новыми экспериментами и специальными исследованиями. Великий исследователь жизни растений К. А. Тимирязев (1843—1920) был горячим сторонником и пропагандистом дарвинизма. Он сделал ценнейшие открытия в области фотосинтеза растений, положил начало русской школы физиологии растений, заложил научные основы агрономии. Физиолог И. М. Сеченов (1829—1905) исследовал физиологию человеческого мозга. Его труд «Рефлексы головного мозга» произвел подлинный переворот в представлении ученых о психической деятельности человека. Биолог И. И. Мечников (1845— 1916) создал эволюционную эмбриологию, сделал ряд открытий в области микробиологии. Преследуемый правительством, он вынужден был уехать за границу. Незадолго до отъезда совместно с Н.Ф. Гамалеем им удалось создать первую в России бактериологическую станцию (1886). И.И. Мечников основал в России школу микробиологии и сравнительной патологии. Вместе с О.О. Ковалевским (1840—1904) он заложил основы сравнительной эмбриологии.
Больших успехов во второй половине XIX в. добиваются русские математики. П.Л. Чебышев (1821—1894) сделал важные открытия по теории машин и механизмов. Он ввел в математическую науку новые понятия и явился основателем петербургской математической школы, из которой вышла целая плеяда блестящих ученых, в том числе А.М. Ляпунов, А. А. Марков, В.А. Стеклов. Крупнейшим ученым была Софья Васильевна Ковалевская (1850—1891). С детских лет проявились ее выдающиеся математические способности. Для изучения математики она была вынуждена уехать в Германию, так как в России женщин в университет не принимали. Первой из русских женщин, получив за границей степень доктора математических наук и звание профессора, Ковалевская вернулась на родину. Но в России она не смогла добиться места профессора. Она снова уехала за границу и стала профессором Стокгольмского университета. Ее труды в области математики получили мировое признание.
Русский изобретатель, офицер флота Александр Федорович Можайский (1825—1890) работал над созданием летательного аппарата тяжелее воздуха. В 1883 г. он сконструировал первый в мире самолет. Его идеи легли в основу самолетостроения. А.С. Попов (1859—1905) изобрел радиосвязь. В мае 1895 г. он выступил с публичным докладом, во время которого демонстрировал работу первого в мире радиоприемника. В дальнейшем он использовал свое изобретение для связи морских кораблей. Правительство не отпускало средств для его опытов. Попов терпел большую нужду, но отказался продать свое изобретение иностранцам: «Я русский, — заявил Попов, — и горжусь тем, что не за рубежом, а в России открыто новое средство связи».
Среди ученых-физиков выделяется имя А. Г. Столетова (1839— 1896), автора трудов по теории электричества и магнетизма. Ему принадлежит открытие первого закона фотоэффекта.
Открытия в области техники принесли мировую славу русским ученым. Это изобретение П.Н. Яблочкова (1847— 1894) — дуговая лампа и разработанная им система освещения. А.Н. Лодыгин (1847—1923) изобрел электрическую лампу накаливания, впервые применив вольфрам. М.О. Доливо-Добровольский (1862—1919) применил систему трехфазного тока для передачи электроэнергии на расстояние.
В. В. Докучаев (1846—1903) после долгих исследований опубликовал работу «Русский чернозем», классический труд нового научного направления — почвоведения.
Всему миру известны выдающиеся русские путешественники. П.П. Семенов-Тян-Шанский (1827—1914) совершил ряд путешествий в горы Тянь-Шаня, в Среднюю Азию. Как руководитель императорского географического общества он организовал ряд крупных экспедиций в Центральную Азию под руководством М.М. Пржевальского (1839—1888), совершившего в эти края пять путешествий. Его произведения познакомили европейцев с Монголией, Китаем и Тибетом. Н. Н. Миклухо-Маклай (1846—1888) также с помощью Семенова-Тян-Шанского путешествовал по Канарским островам, Марокко, по побережью Красного моря, по островам Тихого океана. Пятнадцать месяцев он жил среди папуасов Новой Гвинеи. Талантливо написанные произведения Пржевальского, Миклухо-Маклая и других русских путешественников до сих пор представляют большой интерес для читателей.
Научные путешествия совершены Бером, Миддендорфом, Максимовичем, Литке, Гельмерсен, Шренком, Шмидтом. Языковедение и этнография имеют славных деятелей: Кастрена, Сыгрена, Шифнера, Бетлингка, Дорва Куника, Лерха, Видмана, Радлова, Ханыко-ва, Броссе, Шторха, Кеппена.
Из деятелей в области естественных наук нельзя не упомянуть Брандта, Гепперта, Борщова, Овсянникова, Кокшарова и пр.; физиков Якоби, Купфера, Камца, Ленца; химиков помимо Менделеева — Энгельгардта, Фрицше, Шишкова; астрономов Савича и Струве; математиков Остроградского, Буняковского, Сомова, Форша, Маевского. Кроме Пржевальского Центральную Азию исследовали Сосновский, Костенко, Федченко.
Наконец Россия могла пригласить научную Европу на международные торжества: этнографический съезд в Москве в 1867 г., статистический съезд в Петербурге в 1872 г., археологические съезды в Петербурге, Москве, Киеве и Казани (1869—1877), съезд ориенталистов в Петербурге в 1876 г. Входят в практику и всероссийские съезды ученых-естествоиспытателей, врачей, археологов, практиков сельского хозяйства и агрономов.
Все это довольно красноречиво свидетельствует о том, что творчество русских ученых второй половины XIX в. заняло значительное место в мировой науке.
Ученые России внесли значительный вклад в развитие не только географии и географических исследований, но и в разработку проблем истории и историографии.
С 1851 по 1879 г. было издано 26 томов «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева (1820—1879) (до царствования Екатерины II). В 80-е годы появились работы его ученика В.О. Ключевского (1841—1911). Список исторических исследований включает в себя такие имена, как Погодин («Россия до вторжения татар»), Костомаров («Монографии и исторические исследования», «История падения Польши», «История России в биографиях»), Иловайский («Начало русской истории», «Гродненский сейм»), Устрялов («История Петра Великого»), Забелин («Домашняя жизнь русских царей, цариц и народа»), Богданович («История царствования Александра I», «История Восточной войны»), Милютин («Компания 1799 г.»), Голицын («Всеобщая военная история»), Пекарский («Наука и литература при Петре Великом»), Цыпин («Умственное движение в царствование Александра I»), Ковалевский, Корф, Попов («Эпоха Александра I»).
Срезнев, Афанасьев, Рыбников, Киреевский, Бессонов, Шилфердинг, Миллер, Буслаев собрали или объяснили драгоценные памятники народной литературы. Заслуживает упоминания и выдающийся труд русского церковного историка, действительного члена Петербургской академии наук, высокопреосвященного Макария (Булгакова), митрополита Московского и Коломенского (1816— 1882). Книга эта принадлежит к числу наиболее полных и капитальных исследований не только по истории русской церкви, но и по общей истории России и сопоставима по своему значению в отечественной историографии со знаменитыми, упомянутыми здесь сочинениями Н. М. Карамзина и С. М. Соловьева.
В то время как историки пытались заглянуть вглубь веков и событий нашей родины, бесценные свидетельства этих веков подвергались уничтожению.
Когда книги сгорают во время пожара, это рассматривается как стихийное бедствие.
Но как назвать поведение хранителей библиотек и архивов конца XVIII — середины XIX в.? Монахи, тогда считавшиеся «учеными», жгли рукописи как «ненужную дрянь», топили в Волхове, гноили в сырых подвалах9.
Определенными успехами было отмечено и развитие философии, литературы, публицистики, книжного и печатного дела, а также всех отраслей искусства.
В области философии были созданы оригинальные труды В.С. Соловьева, П.Д. Юркевича, К.Н. Леонтьева, Н.Н. Страхова, С.Н. Трубецкого. Крупный вклад в философию и лингвистику внесли И.И. Срезневский (1812—1880) и Ф.Ф. Фортунатов (1848— 1914).
Характер русской науки этого времени с ее стремлением к синтетичности и позитивным знаниям отразился в трудах ученых А.Н. Веселовского и А. А. Потебни. Идеи Веселовского получили широкую известность уже в 70—80-е годы, а влияние Потебни стало по-настоящему ощутимо лишь в конце XIX — начале XX в.
Веселовский выступил в науке как ученый позитивист. Прекрасный знаток фольклора разных народов, европейской литературы средних веков и Возрождения, Веселовский стремился создать новую систему историко-литературного культурологического учения. В истории литературы, утверждал он «должна быть идея развития, эволюции»10.
Альтернативой спекулятивной философской теории культуры может быть, по мнению Веселовского, только конкретно-научное исследование истории художественной деятельность человечества. Историю литературы Веселовский определяет как «историю общественной мысли, насколько она выразилась в движении философском, религиозном и поэтическом и закреплена словом»11. В рамках филологических исследований рассматривается проблема соотношения искусства и действительности.
Отношение Веселовского к европейскому позитивизму было довольно сложным. Немалое значение имели для него идеи Спенсера об искусстве как игре и средстве разрядки нервной энергии, о ритме и ряд других. В то же время он выступал против позиций Канта, Бокля, Тэна, Брюнетьера. Так, например, он относился резко отрицательно к попыткам перенести на исторический процесс биологические закономерности.
Изучая «Эволюции поэтического сознания и его форм»12 в связи с общей историей культуры, Веселовский выдвинул идею первобытного синкретизма разных видов искусства, идею, которая принята современной наукой.
Конкретно-исторический подход сочетался у Веселовского с тенденцией к социально-психологическому изучению искусства. Это проявилось в понимании им роли личности художника в истории культуры. Веселовский выступил против «теории героев, этих вождей и деятелей человечества»13
Говоря о традиции, об устойчивых поэтических формулах (сюжетах, эпитетах, символах), Веселовский указывал на их суггестивность, на их способность наполняться новым содержанием, внутренне обогащаться.
Веселовский видел много путей дальнейшего развития науки. Одним из наиболее плодотворных был, по его мнению, контакт эстетики с лингвистикой14. Именно по этому пути шел А.А. Потебня.
Ученый-славист, Потебня занимался проблемами общего языкознания, сравнительно-исторической грамматикой, теорией словесности, фольклором. Обобщения, рождавшиеся в результате изучения огромного эмпирического материала, выводили их автора далеко за пределы собственно лингвистики или теории литературы в область широких вопросов теории культуры.
Для Потебни и Веселовского характерен интерес к проблеме художественного мышления, к вопросам о связи мифа, языка и искусства. В языке поэзии, отмечал Веселовский, продолжается «психологический процесс, начавшийся на доисторических путях15». «За иным эпитетом, к которому мы относимся безучастно, так мы к нему привыкли, лежит далекая историко-психологическая перспектива»16. Стремление проникнуть в эту перспективу, понимание того, что «каждая культурная эпоха обогащает внутреннее содержание слова», убежденность в том, что «этот прогресс общественной мысли в границах слова или устойчивой политической формулы должен привлечь внимание психолога, философа, эстетика» — все это сближает Веселовского с Потебней. Но если Веселовский изучал эволюцию форм художественного мышления человечества в историко-генетическом плане, то Потебня исследует эту проблему с психолого-гносеологической точки зрения. В первом случае в центре внимания — история поэтического стиля, во втором — «индивидуально-психологический акт становления образа»19.
Потебня выводит основные свойства поэзии из свойств слова. Проблема слова понимается им в традициях школы Гумбольдта как проблема философская; слово участвует в образовании последовательного ряда систем, обнимающих отношение личности к природе. В становлении человека, учит Потебня, язык играет решающую роль (о колебаниях ученого между материализмом и идеализмом20). Слово — не средство сообщения готовой мысли, но средство ее создания21.
В условиях чрезвычайно развитой специализации знания Потебня мечтал о взаимодействии наук, то, что сегодня мы называем междисциплинарным принципом исследования как методологии современной науки. «Наше время, — писал он, — представляет пример взаимодействия наук и избрания лицами срединных путей: языкознания и физиологии, языкознания и психологии, языкознания и истории; психологии и физиологии»22.
Начатое в 60-х годах прошлого столетия психолингвистическое исследование художественного мышления было продолжено в конце XIX — начале XX в. Д. Н. Овсянико-Куликовским23, А. Белым24 и др.25
Вторая половина XIX в. — это новый период в историческом развитии русской художественной культуры.
Искусство становится теперь все более социальным по проблематике и в значительно большей мере демократическим по идейной направленности и формам. В нем получает дальнейшее развитие реалистический принцип отражения жизни и гораздо активнее и критически глубже осознаются главные социальные конфликты русской действительности. В нем отчетливо сказывается и развивается направление критического реализма.
Изменения эти были вполне закономерны. Они стали своеобразным художественным выражением тех глубоких сдвигов, которые происходили тогда в недрах русского общества.
Основной особенностью русской общественной жизни, определившей новую ступень ее развития, было резкое углубление и обострение социально-политического противоречия между уже начавшимся буржуазным развитием страны и реакционным самодержавно-помещичьим правопорядком, всеми силами пытавшимся задержать это развитие.
Художественная литература вместе с литературной критикой и публицистикой по-прежнему оставалась, по меткому выражению Герцена, «единственной трибуной», с высоты которой русское общество, лишенное гражданской свободы, заставляло услышать «крик своего возмущения и своей совести»26.
XIX столетие вообще принято считать русским «веком Просвещения», вовсе не представлявшим собой подражания французскому Просвещению, а имевшим свои национальные корни и самобытное содержание.
Однако расцвет русского просветительства, связанный в основном с формированием революционно-демократического мировоззрения, падает на 1840—1860-е годы. Крупнейшие выразители этого мировоззрения в художественной литературе и критике — Белинский, Некрасов, Чернышевский, Добролюбов, Писарев, Салтыков-Щедрин — были выдающимися просветителями-демократами, видевшими грядущий «золотой век» жизни русского общества в свободе и благосостоянии крестьянства, в его развитии на основе общинных или артельных начал и передовых форм национальной культуры. И лишь демократы-народники отказывались в течение 1870-х годов от этих прогрессивных, просветительских иллюзий, переходя к идеализации отсталых, патриархально-общинных отношений крестьянской жизни.
Однако поскольку в результате правительственных реформ в стране долго сохранялись пережитки старого, самодержавно-крепостнического строя, замедлявшие и искажавшие буржуазное развитие, просветительский склад русской передовой общественной мысли проявлялся и позже — в течение всей второй половины XIX в. Просветителями-демократами по складу мышления оставались Короленко, Чехов, Мамин-Сибиряк.
Литература второй половины XIX в. не только принесла с собой новые темы и идеи, но и значительно раздвинула границы реализма, создав новые художественные формы в прозе, драматургии и поэзии.
Реализм все более принимает критический характер.
Критический реализм как художественный метод нашел свое дальнейшее развитие в творчестве виднейших русских писателей XIX в. Их произведения окончательно преодолели отжившие эстетические нормы и, опираясь на опыт Пушкина и Гоголя, приобрели черты критического реализма, что создало предпосылки для более сильного воздействия творчества писателей и поэтов на всю русскую культуру.
Литература критического реализма заключала в себе глубокое и своеобразное содержание. Она реалистически разоблачала кризисное состояние русского общества. Литература раскрывала проявления этого кризиса в человеческих характерах, отношениях, переживаниях. Она показывала политическую косность чиновничьей власти, паразитическое вырождение и нравственный кризис дворянства, неразвитость и ограниченность буржуазных слоев, идейно-политическую слабость и трусливость либерального движения, закабаленность и отсталость трудящихся народных масс, слабость сил революционной демократии.
Но вместе с тем литература обнаруживала и возможности прогрессивного развития, таившиеся в русском обществе, в его демократических слоях, — неиссякаемую способность народных масс к созидательному труду, их самоотверженность в защите интересов родины и в борьбе за свое освобождение,, а также неиссякаемость умственных и нравственных сил демократической интеллигенции, ее активность в борьбе за освобождение народа.
Все эти особенности содержания художественной литературы вызывали переосмысление и переработку старых принципов и форм изображения жизни и возникновения новых.
Так, раскрытие глубокой внутренней неудовлетворенности и нравственных исканий в среде господствующих слоев и разночинной интеллигенции привело к развитию жанра социально-бытового романа и повести, психологических по изображению характеров героев. Наибольшие достижения принадлежали в этом жанре Л.Н. Толстому, Тургеневу, Достоевскому. Изображение идейно-политической борьбы революционной демократии приводило к появлению романов, политических по проблематике и конфликтам. Такие романы характерны для творчества Чернышевского, Слепцова, Омулевского, Степняка-Кравчинского и других писателей. Оба вида романов отличались остротой постановки социальных и идеологических проблем. Рассматриваемый период был временем расцвета проблемного романа, в котором критический реализм нашел наиболее яркое проявление.
В «Записках из мертвого дома» (1861—1862) Достоевского и романе Писемского «Тысяча душ» (1858) представлена картина крепостнической России, ее нищеты, бесправия и Угнетения.
Социальные и психологические предпосылки возникновения «лишних людей» исследовал Гончаров в романе «Обломов» (1859).
Показав историческую бесперспективность «людей 40-х годов», русская литература и критика поставили вопрос о новом типе героя-деятеля. В образе Инсарова (роман «Накануне», 1860) Тургенев первым воплотил свои представления о деятеле, лишенном трагической раздвоенности. В романе «Отцы и дети» (1862) он показал «русского Инсарова» — демократа, «нигилиста» Базарова, становящегося реальной силой русской жизни.
Жизненное кредо Тургенева — противника насильственных мер решения любых проблем, в том числе и социальных, пожалуй, наиболее точно высказывается в маленькой поэтической зарисовке — небольшом рассказе «Воробей»: «Только любовью держится и движется жизнь».
Образец романа о «новых людях» и совершенно других — противоположных общественных позициях — «Что делать?» (1863) Чернышевского, где писатель решает труднейшую задачу литературного воплощения социалистического идеала, впервые создавая образ профессионального революционера.
Памятником идейных 60-х годов стали художественные мемуары Герцена «Былое и думы» (1852—1868). Под влиянием идей Герцена — основоположника крестьянского социализма в России — почти все революционеры этого периода признавали и обосновывали особые пути развития России, которые позволят ей миновать стадию капиталистического развития и перейти к социализму через крестьянскую общину.
Главным объектом художественного исследования в 60-е годы становится жизнь народа, а одним из основных литературных жанров — очерк, призванный рассказать трезвую правду о народе. Особое развитие очерк получил в творчестве писателей-разночинцев Н.В. Успенского (1837—1889), Ф.М. Решетникова (1841—1871), В.А. Слепцова (1836—1878), Н. Г. Помяловского (1835—1863), А.И. Левитова (1835—1877) и др. Знамением времени стал цикл Салтыкова-Щедрина «Губернские очерки» (1856— 1857), в которых отдельные эпизоды сложились в широкую социальную картину русской жизни, свидетельствующую о неизбежности близких перемен. Очерки Щедрина противостояли либерально-«обличительной» литературе, представленной произведениями А.А. Потехина (1829—1908), В.А. Сологуба, М.П. Розенгейма (1820—1887), П.И. Мельникова-Печерского (1818— 1883), позднее ставшего талантливым бытописателем русского раскола.
Почти одновременно с романами о «новых людях» (среди них «Мещанское счастье» и «Молотов», оба — 1861 г., Помяловского), появились и так называемые антинигилистические романы: «He-324
куда» (1864) и «На ножах» (1870—1871) Н. С. Лескова (1831— 1895), «Взбаламученное море» (1863) А. Ф. Писемского (1821— 1881), «Марево» (1861) В. П. Клюшникова (1841—1892), «Кровавый пуф» (1869—1874) В. В. Крестовского (1840—1895) и др. Цель такого рода произведений была в дискредитации революционеров, чьи идеи якобы враждебны народу и чужды русскому сознанию.
Борьба двух направлений развернулась и в поэзии. С одной стороны, ее вели поэты-демократы Н.А. Некрасов, Д.Д. Минаев (1835—1889), В.С. Курочкин (1830—1875), И.С. Никитин (1824— 1861), М.Л. Михайлов (1829—1865) и др., с другой — сторонники «чистого искусства»: А. А. Фет (1820—1892), Я.П. Полонский (1819—1898), А.Н. Майков (1821—1897) и др.
Решительную реформу русской поэзии и русского стиха осуществил Некрасов. Он поднял до высот искусства то, что считалось прозой жизни, услышал поэтическое звучание непоэтических тем и слов, расширил жанровые и тематические границы лирики. Однако и сторонники «чистого искусства» оказались важным звеном в истории русской поэзии.
Фет дал высокие образцы пейзажной и любовной лирики, открыл новые музыкальные возможности стиха27. За рамки «чистого искусства» выходит многими своими мотивами поэзия Я. П. Полонского и творчество А. К. Толстого (1817—1875), тонкого лирика, сатирика и юмориста, автора исторического романа «Князь Серебряный» (1862) и драматической трилогии «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», «Царь Борис» (1866—1870).
Хотя Толстой отрицательно относился к революционному движению и революционной мысли 60-х годов, неоднократно говорил о своей неприязни к демократии, социализму и материализму, но он боролся с революционной мыслью не с официозных позиций. Он в то же время крайне отрицательно относился к современным ему правительственным кругам и правительственным идеологам. Его письма и юмористические стихи пестрят злыми насмешками над министрами и другими представителями высшей бюрократии, которую поэт считал каким-то наростом, враждебным подлинным интересам России. Толстой негодовал на деятельность Третьего отделения и цензурный произвол. Вообще он чувствовал себя социально одиноким и сам называл себя «анахоретом», отшельником, находящим истинное отдохновение только на лоне лрироды: «И ничего в природе нет, что бы любовью не дышало» (А. Толстой).
Во второй половине 60-х и в 70-х годах написаны наиболее значительные из его сатир, направленных как против революционного лагеря, так и против бюрократических кругов и официальной идеологии. Последние («История государства Российского от Гостомысла до Тимашева», «Сон Попова») не могли быть напечатаны при его жизни и распространялись в многочисленных списках. И в этом, конечно же, нет ничего удивительного: достаточно привести в пример несколько отрывков из его поэмы «История государства Российского»:

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

А эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.

И стали все под стягом
И молвят: «Как нам быть?
Давай пошлем к варягам:
Пускай придут княжить».

Умре Владимир с горя,
Порядка не создав.
За ним княжить стал вскоре
Великий Ярослав.

Оно, пожалуй, с этим
Порядок бы и был;
Но из любви он к детям
Всю землю разделил.
Плоха то,
Давай тузить друг друга:
Кто как и была услуга,
А дети, видя чем во что!

Узнали то татары.
«Ну, — думают, — не трусь!»
Надели шаровары,
Приехали на Русь.

Иван явился Третий;
Он говорит: «Шалишь!
Уж мы теперь не дети!»
Послал татарам шиш.

И вот земля свободна
От всяких зол и бед
И очень хлебородна,
А все ж порядка нет.

Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.

Подъем общественного сознания в предвестии перемен коснулся и драматургии. Острозлободневная трилогия А. В. Сухово-Кобылина (1817—1903) объединила социально-бытовую комедию «Свадьба Кречинского» (1855), сатирическую драму «Дно» (1861) и трагический фарс «Смерть Тарелкина» (1868).
С первой антикрепостнической трагедией «Горькая судьбина» (1859) выступил Писемский. Нравственно-обличительные пьесы Островского «Темное царство», «В чужом пиру похмелье», 1856;
«Доходное место», 1857; «Воспитанница», 1859; трилогию о Бальзаминове (1857—1861) и его драму «Гроза» (1859) Добролюбов расценил как предзнаменование близкого крушения феодальных устоев старой России.
Вторая половина 60-х годов выдвинула новые имена, среди которых особое место занимает Г. И. Успенский (1843—1902). В его цикле очерков «Нравы Растеряевой улицы» (1866) отразились пореформенное время, обнищание мастерового люда; в цикле «Разорение» (1869—1871) появился один из первых в русской литературе образ героя-обличителя и правдоискателя из рабочей среды. Новые циклы («Признаки времени», 1863—1874; «Помпадуры и помпадурши», 1863—1874) создал Салтыков-Щедрин. Наблюдения писателя над русской жизнью вылились в обобщение огромной силы — «Историю одного города» (1869—1870); город Глупов — символ государственности, основанный на угнетении, произволе и деспотизме. Сатира Щедрина приобретает гротескные и фантастические формы, выражая идею «призрачности» реальной жизни современного общества.
В конце 60-х годов появилось одно из величайших произведений русской и мировой литературы — роман «Война и мир» (1866—1869) Л. Н. Толстого (1828—1910). Он начал литературную деятельность в 50-х годах («Детство», «Отрочество», «Юность», 1852—1857; «Севастопольские рассказы», 1855—1856; «Утро помещика», 1856). Тогда же Чернышевский определил его художественный метод как «диалектику души». Гениальное проникновение в психологию человека, тончайший анализ его душевных движений и эволюции характера, искусство передачи «внутреннего монолога» — все эти черты метода Толстого, обогатившие впоследствии все мировое искусство, проявились в повести «Казаки» (1863) и в полной мере в романе «Война и мир». Толстой создал новаторскую художественную форму романа. «Война и мир» — национальная народная эпопея, в которой охвачены судьбы народов и частная жизнь людей; реальные исторические события, исторические деятели органически связаны с нравственными и философскими исканиями вымышленных героев. «Сцепление всех со всем», по выражению Толстого, составляет главный композиционный принцип романа.

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>