ОГЛАВЛЕНИЕ



На правах рукописи


Королёва Наталия Николаевна


Научная интуиция
как философская концепция


Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания


Научный руководитель: доктор
философских наук, профессор
А.В. Лукьянов


Автореферат
диссертации на соискание учёной степени
кандидата философских наук





Уфа – 2003

Работа выполнена на кафедре философии и методологии науки Башкирского государственного университета.

Научный руководитель – доктор философских наук,
профессор А.В. Лукьянов

Официальные оппоненты – доктор философских наук,
профессор Рахматуллин Р.Ю.
кандидат философских наук,
доцент Обухов В.Е.

Ведущая организация – Башкирский государственный
педагогический университет

Защита состоится «___» ноября 2003 года в 14.00 час. на заседании диссертационного совета Д.212.013.05 в Башкирском государственном университете по адресу: 450074, Уфа, ул. Фрунзе, д. 32, гл. корпус, ауд. 01.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Башкирского государственного университета.

Автореферат разослан «___» октября 2003 года.


Учёный секретарь
диссертационного совета
доктор социологических наук, профессор Курлов А.Б.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования может быть обоснована целым рядом следующих аргументов.
1. Опыт познавательной деятельности показывает, что логическое мышление не должно противопоставляться интуитивному познанию при решении возникающих научных проблем. Процесс производства новой информации нельзя полностью свести ни к индуктивно, ни к дедуктивно развёртываемому мышлению. Значительное место в данном процессе занимает научная интуиция, которая придаёт познавательному процессу новый творческий импульс. Раз такая интуиция существует, то должны иметься и закономерности, на которые она опирается, причём независимо от того, в какой сфере деятельности она проявляется, поскольку интуиция так, как автор её понимает, есть объективно существующая, но ещё не обнаруженная закономерность.
2. На научное исследование в значительной степени оказывают влияние индивидуальные особенности мышления учёного, такие, например, как способность к интеллектуальной интуиции, способность воображения, фантазия и т.д.
3. С интуицией непосредственно связано продуцирование нового знания, что особенно актуально в эпоху всеобщего кризиса комментария, когда подавляющее большинство исследователей занято лишь интерпретацией уже имеющихся фундаментальных теоретических концепций и сделанных открытий.
4. Интуиция имеет немаловажное значение в сфере философского познания. Именно здесь, на наш взгляд, она существует прежде всего как эвристическая интуиция, т.е. не только как процессуальная форма, но и как особая теоретическая способность человеческого интеллекта, носящего интегральный характер. К этому следует добавить и то, что философ иногда вынужден терпеливо ожидать подсознательного вызревания идей. «Когда я работаю над книгой, – писал Б. Рассел, – я вижу её во сне почти каждую ночь. Не знаю, возникают ли при этом новые идеи, или оживляются старые, зачастую я вижу целые страницы и могу во сне прочесть их».
Подчёркивая значение интуиции в философии и науке, необходимо при этом отметить, что далеко не всегда всё, считающееся интуитивным, действительно может претендовать на такое название. Например, в мышлении встречаются умозаключения, которые содержат посылки, не формулируемые в явном виде. Результаты такого рода умозаключений не следует считать интуитивными. Мы полагаем также, что интуицию нельзя полностью сводить и к инстинкту. Последний характеризуется автоматизмом реакций в сходной обстановке; кроме того, инстинкт подчиняется физиологическим механизмам в бессознательной или в подсознательной сферах субъекта. Напротив, интуиция (особенно научная) является проявлением мыслительной деятельности человека, его теоретических способностей.
Научная интуиция позволяет проникать в саму сущность вещей.
Степень научной разработанности проблемы. Проблематика интуиции охватывает в основном именно те аспекты возникновения и развития философских учений, где происходит столкновение рационализма и иррационализма. В этом плане следует отметить, что интерес к «интуиции» связан с обнаружением классическим рационализмом своих собственных границ. Речь идёт о тенденции саморазрушения немецкого классического рационализма, идущей от систем позднего И.Г. Фихте и позднего
Ф.В.Й. Шеллинга к А. Шопенгауэру и Ф. Ницше.
Здесь необходимо было бы сказать и несколько слов о Ф. Якоби, по мнению которого Б. Спиноза отделяет интеллект от веры, основанной на чувстве и интуиции. Якоби призывал разорвать с интеллектом и обратиться к вере.
Однако было бы неверно связывать выдвижение проблемы интуиции на первый план философских исследований только с традицией иррационализма. В немецкой классической философии получило развитие понятие «интеллектуальной интуиции». Этому понятию, которое разрабатывалось Р. Декартом, Б. Спинозой, Г.В.Т. Лейбницем, И. Кант придаёт несколько иной смысл, представляя его как созерцание собственной деятельности. Человеческому интеллекту он в этой деятельности отказывает, поскольку посредством своей деятельности человеческий интеллект не в состоянии произвести само бытие. Последнее есть нечто данное ему, «вещь в себе»; интеллект же выступает творцом лишь той формы, в которой сущее ему является.
В дальнейшем эта классическая постановка проблемы интеллектуальной интуиции была пересмотрена И.Г. Фихте и Ф.В.Й. Шеллингом. В системе Г.В.Ф. Гегеля осуществлена научная постановка проблемы интуиции. Гегель ставит эту проблему в контексте вопроса о диалектическом соотношении непосредственного и опосредствованного знания.
Следует отметить, что за более чем двухтысячелетнюю историю проблема интуиции получала весьма разные и в то же время конкретные решения. Но все эти решения зависят от исторической эпохи, от весьма индивидуальных воззрений авторов философских систем.
Однако видоизменялась и сама проблема интуиции. Все концепции интуиции каждый раз возникали в связи с постановкой новых гносеологических тем и решались в соответствии с достигнутым уровнем развития самой теории познания. Решение проблемы интуиции зависело и зависит также от социокультурного развития всего общества.
В последние годы на страницах целого ряда научных изданий были опубликованы интересные материалы по проблеме интуиции. Это – работы С.С. Абрамова, П.В. Алексеева, В.У. Бабушкина, Г.С. Батищева, А. Брудного, И.В. Ватина, П.П. Гайденко, Д.И. Дубровского, В.Р. Гериной, С.Б. Крымского, В.А. Лекторского, И.М. Морозова, Е.П. Никитина, А.А. Новикова,
Н.С. Рысакова, В.И. Хорева, В.А. Цапок, Е.П. Хайкина. В этих исследованиях получили отражение многие актуальные проблемы интуиции.
В советской философии представление об интуиции как специфической форме познавательного процесса, характеризующейся непосредственностью, внезапностью, неосознанностью, получило развитие в трудах В.Ф. Асмуса, А.А. Налчаджян, Я.А. Пономарёва. Р. Акофф и Ф. Эмери утверждают, что интуиция есть неосознанное умозаключение. Однако данные особенности характерны не только для интуиции (их можно отнести, например, к такой форме чувственного познания, как восприятие) и поэтому не могут быть достаточными при усилиях дать ей определение.
В сочинениях В.П. Бранского, Луи де Бройля интуиция рассматривается в качестве способности формирования наглядных представлений объектов. В работах И.Б. Михайлова интуиция исследуется как специфический метод познания, заключающийся в скачке через определённые этапы рассуждения. В трудах С.И. Вавилова интуиция представляет собой особую проницательную способность поставить проблему, предсказать или предвосхитить результат научного исследования. В исследованиях П.В. Копнина интуиция – это форма познания, выражающаяся в специфическом сочетании чувственного и иррационального моментов. М.А. Киссель, анализируя философские учения об интуиции, подразделяет их на четыре класса (концепция чувственной, интеллектуальной, эмоциональной и мистической интуиции).
А. Эйнштейн исходит из определения интуиции как специфического способа взаимодействия логического и чувственного познания. Гносеологический анализ интуитивной формы познания предприняли А.С. Кармин и Е.П. Хайкин. По их мнению, данный анализ предполагает уяснение соотношения «между знанием, имеющимся к началу интуитивного акта, и знанием, полученным в результате этого акта, а также выявление сущности гносеологического механизма, с помощью которого совершается преобразование … (исходного) знания в новое». А.С. Кармин верно отмечает также различие гносеологического и психологического аспектов исследования интуиции.
Проблема интуиции разрабатывалась и в зарубежной философии ХХ века. В трудах М. Бунге разработана классификация форм интуиции. Он рассматривает различные значения термина «интуиция» – «сокращённая аргументация», «воображение», «быстрое восприятие», «здравое суждение». В его сочинениях различаются чувственная и интеллектуальная интуиции. Чувственная интуиция имеет следующие формы: восприятие, воображение. Интеллектуальную интуицию Бунге классифицирует следующим образом: интуиция как разум, интуиция как оценка. Цель, которую он ставит перед собой, заключается в том, чтобы вскрыть огромную эвристическую роль интуиции как необходимого момента в процессе познавательной деятельности учёного.
В сочинениях Б. Кроче обособление искусства от практической сферы, будучи конкретизировано, предстаёт в первую очередь как отличение интуиции от чувства, поскольку последнее, согласно Кроче, выступает в качестве элементарной формы экономической деятельности, точнее, в качестве её отправного пункта. «Интуиция же, как духовный акт, есть прежде всего выражение». «То, что не объективируется в каком-либо выражении, не является интуицией или представлением, а есть ощущение и естественность. Дух интуирует только действуя, оформляя, выражая». «Овнешнение» эстетического акта, т.е. фиксацию интуитивного выражения во внешнем материале, Кроче целиком относит к практической деятельности духа и потому не считает специфически художественной деятельностью. Само по себе прекрасное у него не имеет материального существования. Факт же созидания физически прекрасного означает у него старание сохранить некоторые интуиции и представления.
В философском интуитивизме (А. Шопенгауэр, А. Бергсон и другие) осуществляется противопоставление пространства и времени, противопоставление познания посредством разума и посредством интуиции, соотнесение разума с пространством, мёртвой природой, а интуиции – с чистой «длительностью», недоступной разуму.
М. Шелера, испытавшего серьёзное воздействие иррационалистических импульсов, идущих от Ф. Ницше и В. Дильтея, не удовлетворяла у Бергсона именно та поспешность, с которой он переходит от своих интуитивистских постулатов к построению новой метафизики. Понятийно-терминологические структуры Бергсона представлялись Шелеру философски непрояснёнными и, более того, слишком обременёнными психологическими ассоциациями. При этом ему казалось, что многие трудности, возникшие перед Бергсоном, могут быть решены путём обращения к феноменологическому методу Э. Гуссерля, который, превратив тезис «философии жизни» о дорациональной данности «жизни» человеческому сознанию в постулат об изначальной соотнесённости сознания с некоторым независящим от него предметным содержанием, позволяет «депсихологизировать» акт сознания и в то же время артикулировать предметное содержание сознания.
Проблема интуиции в настоящее время в основном ставится в контексте проблемы тождества, которое рассматривается в литературе в плане взаимодействия бессознательной и сознательной сфер. При этом неосознанный характер интуиции принято считать одной из характерных её черт. С бессознательной (подсознательной) деятельностью связывают интуицию
И.В. Бычко, А.В. Брушлинский, В.Н. Дубровин, Е.С. Жариков, А.Г. Спиркин, В.П. Тугаринов, В.А. Энгельгардт.
Если верно то, что построение научного знания есть процесс творческий, то проблема научной интуиции имеет к этому процессу построения самое непосредственное отношение. В этом плане для нас особую актуальность имели работы Л.Б. Баженова, Б.М. Кедрова, П.В. Копнина, С.Т. Мелюхина,
М.В. Мостепаненко, М.Э. Омельяновского.
Нам думается, что, несмотря на фундаментальный труд В.Р. Ириной и А.А. Новикова – «В мире научной интуиции: интуиция и разум» – всё ещё ощущается потребность не только в исследовании гносеологических механизмов возникновения научной интуиции, но и в углублённом анализе самой концепции научной интуиции, которая, на наш взгляд, может быть разработана в тесном контексте другой фундаментальной проблемы – проблемы взаимодействия философского и частнонаучного (конкретного) знания.
В данном отношении для нас преимущественное значение имели труды тех современных отечественных философов, в которых исследуется проблематика единства наук, формы и механизмы их взаимодействия, процессы обоснования знания, рассматриваемые в том числе и сквозь призму проблематики картины мира, различных подходов к определению субъекта как главного системообразующего принципа современных методологических и мировоззренческих поисков. Это – труды С.Ф. Анисимова, М.М. Бахтина,
Б.С. Галимова, В.С. Грехнёва, А.Я. Гуревича, М.С. Кагана, Л.Н. Когана,
Б.А. Кувакина, А.Б. Курлова, А.Ф. Кудряшева, В.А. Лекторского,
И.Я. Лойфмана, А.В. Лукьянова, К.Н. Любутина, А.Л. Микешиной,
Д.А. Нуриева, Д.В. Пивоварова, С.М. Поздяевой, В.И. Толстых,
Ф.С. Файзуллина, В.Г. Федотовой, В.Н. Финогентова, В.С. Хазиева,
Э.Г. Юдина, В.А. Яковлева.
В существующей литературе до сих пор отсутствуют исследования проблемы научной интуиции в контексте достижений немецкой классической мысли, особенно тех её пластов, которые связаны с осмыслением систем позднего Фихте и Шеллинга. Такой анализ мог бы, на наш взгляд, пролить дополнительный свет на онто-гносеологические источники возникновения интуиции и способствовать формированию соответствующего образа – модели, приводящей к образованию понятий большой сложности. В этом плане концептуальная и эйдетическая интуиции требуют дальнейшего целостного осмысления с позиций становления нового этапа теоретизированных представлений о мире.
Объектом диссертационного исследования выступает интуитивное знание, основанное на предшествующем опыте и опосредованное общественно-исторической практикой людей.
Предметом исследования является научная интуиция, коренящаяся в самой мыслительной потенции человека как субъекта.
Цель диссертационной работы заключается в философско-рефлексивном анализе научной интуиции. Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих взаимосвязанных между собой задач:
осуществить рефлексию над существующими концепциями интуиции;
разработать концепцию научной интуиции и выявить её методологическое значение;
исследовать механизмы возникновения научно-интуитивного знания, а также виды научной интуиции; разработать гносеологическую модель становления научной интуиции;
на базе исследования взаимодействия философского и конкретнонаучного знания выявить место и роль научной интуиции в познавательном процессе.
Методологической основой диссертации является такое понимание логического, согласно которому последнее может существовать в форме интуитивного. Другими словами, интуитивное и дискурсивно-логическое – это стороны единого диалектически противоречивого процесса познания. Автор опирается в своём исследовании интуиции на структурно-функциональный и системный принципы, анализа и синтеза, на принцип аналогии. Он не игнорирует тот факт, что сознание включает также вненаучные и донаучные формы, созерцаемое и не созерцаемое; оно охватывает сферу не только теоретических, но и эмпирических суждений, различные акты веры и модальности верования, а также обыденный опыт и культурно-исторические реалии.
Диссертант исходит при разработке концепции научной интуиции из «общественно-исторической практики» как критерия достоверности интуитивного знания, оговаривая при этом, что понимание практики включает в себя весь сложный комплекс внутрилогических, психологических и социокультурных факторов развития знания.
Методологической базой диссертации выступает принцип разграничения непосредственного и интуитивного знания. Философская концептуализация понятия научной интуиции оказывается невозможной, если произвести отождествление этих двух видов знания, в результате чего мы получаем понятие «интеллектуальной интуиции», которая, согласно
И. Канту, составляет прерогативу Божественного интеллекта. Интуитивное знание предстаёт в научном познании в качестве потенции осуществления научного творчества, т.е. творчества, связанного с разработкой теоретических концепций, систем, различных моделей, позволяющих приблизиться к действительности.
В ходе обоснования понятия научной интуиции автор опирался на понимание философии не просто как обобщения опытных данных, но, главным образом, на исследование её эвристической, предвосхищающей и прогностической функций.
Научная новизна диссертации заключается в разработке философско-концептуального понимания научной интуиции, согласно которому последняя представляет собой такое состояние логического интеллекта, когда этот интеллект может наблюдать самого себя как мыслящего. Эта новизна может быть конкретизирована в виде следующих положений, выносимых на защиту:
обнаружено, что научная интуиция есть такая потенция мысли, которая полностью не переходит в бытие, как целое, в результате чего потенция (=идея) целого как бы опережает, обгоняет развитие частей;
построена рефлексивная модель возникновения как концептуальной, так и эйдетической интуиции. Рефлексия над влечением, склонностью, намерением, как первой мыслью, приводит к возникновению научной интуиции, или томления по второй мысли, способной возвыситься над первой;
установлено, что как концептуальная, так и эйдетическая интуиции имеют общий исток – ’?????* субъектом-исследователем своего интенционального влечения, испытывающего, в свою очередь, воздействие со стороны общественно-исторической практики;
выявлено, что научная интуиция есть результат минимизации исходных интуиций, т.е. её можно представить как потенцию, направленную на освобождение интуитивного знания от неопределённости и в то же время не переходящую в жёстко заданный алгоритм;
доказано, что научная интуиция факта, как его предметно-содержательная потенция, выступает в качестве условия расширения горизонта знания;
обосновано, что научная интуиция, как философская концепция, связана с исследованием онтологизированных образов или образов-моделей, находящихся между фундаментальными философскими идеями и картиной мира на этапе её формирования.
Теоретическое и практическое значение диссертации состоит в том, что полученные результаты позволяют глубже проследить роль интуитивного и дискурсивного в научном мышлении, выявить место интуиции в процессе конституирования естественнонаучных теорий (главным образом, математических и физических), исследовать механизмы возникновения научной интуиции, а также познавательную роль интуиции и её формы.
Положения диссертации направлены, главным образом, на возрождение духа классических традиций в культуре; они обнаруживают свою теоретическую и практическую актуальность в процессе анализа форм взаимодействия философского и конкретно-научного знания: онтологизированные образы, стиль мышления, картина мира и т.д.
Материалы диссертации найдут своё применение в создании спецкурсов, посвящённых различным разделам теории познания (например, «познавательная роль интуиции и её формы», «проблема обоснования знания», «творческое мышление и интуиция».
Результаты диссертации найдут своё применение в процессе разработки материалов, посвящённых реконструкции фихтевских наукоучений, в частности, такой их предметной области, которая связана с теорией чувства.
Апробация диссертации получила реализацию в докладах на Международной конференции «Основания XXI века», посвящённой 10-летию Уфимского «Общества им. И.Г. Фихте» (26 мая – 1 июня 2001), на Третьем Российском философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге III тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 16-20 сентября 2002 г.), на научно-теоретической конференции «Философия как методология науки» (Уфа, 17-18 марта 2003 г.), на научно-теоретической конференции «Философская и социологическая мысль на рубеже тысячелетий», посвящённой памяти
П.А. Сорокина (Уфа, 21-22 апреля 2003 г.)
Основные идеи диссертации и её концептуальный замысел изложены автором в пяти статьях, в ряде материалов, опубликованных в философских сборниках научных трудов; общий объём публикаций составляет 1,2 п.л.
Диссертация обсуждалась на методологическом семинаре профессора А.Ф. Кудряшева в декабре 2001 г.
Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав (по два параграфа в каждой), заключения и списка литературы, включающего в себя 280 наименований.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, выявляется степень научной разработанности проблемы, формулируются цель и задачи исследования, указываются элементы научной новизны, раскрывается теоретическая и практическая значимость работы, её апробация и структура.
В первой главе «Философско-рефлексивный анализ научной интуиции» осуществлён ретроспективный взгляд на существующие концепции интуиции и на базе этого разработана концепция научной интуиции, согласно которой последняя представляет собой особое состояние логического интеллекта.
В первом параграфе «Рефлексия над существующими концепциями интуиции» автор подчёркивает, что существуют два типа интуиции 1. Интуиция как результат сложного процесса возникновения и развёртывания предзнания. Она указывает на факт неявного наличия явления или сущности. Как бытие, такая сущность может заявлять о себе со всей достоверностью и не будучи видимой. Поэтому в данном случае мы всё же не можем вести речь о вере в это ничто; предмет достоверно открывает нам свой бытийственный образ и мы, таким образом, имеем знание бытия предмета, его «есть», но не каково это есть в частностях. 2. Интуиция как «озарение» познающего ума, стимулирующее дальнейшее познание предмета и проясняющее для нас подробности, с ним связанные. Такая творческая интуиция зависит и от рода нашей сознательной деятельности. Она включает в себя не только обычную работу подсознания, но и всё то, что человек познал в данном направлении вполне сознательным образом (информация из книг, профессиональный и жизненный опыт и т.д.).
Только на основе всего этого формируется и наше профессиональное отношение к предмету, а также решается вопрос, во что верить и в чём сомневаться. Интуиция, как видим, есть прежде всего знание, но формальное, неясное, неотчётливое, в бoльшей мере чувственное. Но в себе она всё же скрывает нечто бoльшее, чем предоставляет своему субъекту. Эрудиция обогащает интуицию, облегчая тем самым «прорыв» информации из подсознания в сознание.
Разрабатывая свою концепцию интуиции, диссертант даёт анализ гносеологии Платона и приходит к тому выводу, что логическое и интуитивное познание не следует резко противопоставлять друг другу, поскольку интуиция и логические доказательства – это два уровня познавательного процесса.
Диссертант рассматривает рационалистические теории интуиции Нового времени (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк, Р. Декарт, Г.В.Т. Лейбниц), а также основные аргументы тех, кто делал акцент на слове «чувство» (Ж.-Ж. Руссо, Г. Гаман, Ф. Якоби).
В параграфе проанализированы преставления об интуиции И. Канта, И.Г. Фихте. Ф.В.Й. Шеллинга, Г.В.Ф. Гегеля. Диссертант исследует также концепции интуитивизма и интуиционизма. Автор развивает ту мысль, что хотя взаимосвязи между интуиционизмом и интуитивизмом нет, тем не менее, трудно согласиться с теми исследователями, которые полагают, что интуиционизм имеет мало отношения к философии.
Делаются следующие выводы. 1. Концепция так называемой «интеллектуальной интуиции», к которой определяли своё отношение видные представители немецкой классической философии, связана с пониманием приоритетности самосознания по отношению к сознанию, что позволяет рассматривать самосознание в качестве принципа, организующего и регулирующего научную деятельность. 2. Шеллинг, критикуя теорию «интеллектуального созерцания», связывал научную интуицию с такой ступенью постижения научного результата, где осуществляется переход от «озарения» к проблемности, т.е. довольно смутному, ещё малоосознанному впечатлению или научному чувству, что «что-то не то». 3. Гегель, противопоставляя «Понятие» интуиции, поставил проблему соотношения непосредственного и опосредствованного знания и открыл тем самым путь для научного исследования проблемы интуиции. Фейербах, отталкиваясь от Гегеля и критикуя его, установил, что интуиция возникает позднее, чем фантазия и представление. 4. Ретроспективный анализ иррационалистических концепций интуиции позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на всю их противоречивость и оторванность от научного знания, они указывают, тем не менее, на важность исследования первоисточника познания, что актуально для кризисных периодов в жизни человека и общества. 5. Автор выявила методологическую продуктивность идеи П.А. Флоренского о недопустимости для интуиции выступать в качестве самоочевидной данности. Ориентация на критерий самоочевидности приводит к остановке творческого процесса, не позволяет познанию развёртываться дальше. Именно поэтому Флоренский обращается к интуиции как к познавательной функции сознания, которая в свою очередь связана с дискурсивным мышлением. 6. Сделан вывод о том, что неопозитивистские концепции интуиции, несмотря на то, что окутывают туманом истинную гносеологическую природу интуиции, верно обращают внимание на тот момент, что понятийный аппарат точных наук формулируется не только путём отвлечения от объектов материального мира, но и путём дальнейшей идеализации ранее возникших понятий.
Во втором параграфе «Научная интуиция как потенция познания» отмечается, что понятие «интуиция» в настоящее время выступает в двух основных смыслах: традиционно-философском (гносеологическом) и психоэвристическом. Диссертанта интересует здесь первый смысл.
Чтобы осознать рациональное «зерно» существующих новаций в области создания теории научной интуиции, автор обращается к смыслу самого термина «факт». Он ведёт своё происхождение от латинского «factum» – причастия прошедшего времени страдательного залога от глагола «facere» («делать»). Это – сделанное, т.е. нечто уже свершённое. Факт – это реальное событие, имевшее или имеющее место в действительности. Следовательно, факты сращены с самой жизнью, они глубоко «сидят» в жизни индивидов и общества. Именно данное обстоятельство и «вызывает интерес к жизни самого факта». «Факты, – пишет Н.С. Рыбаков, – есть интимно-интуитивное осуществление жизни. Это значит, что в стихии, потоке жизни ещё нет ни понятия факта, ни систематической рефлексии над ним. Но в глубинах этой жизни складывается довольно точная, хотя пока ещё недифференцированная, интуиция факта». Последняя, вероятнее всего, есть предметно-содержательная потенция факта. Человеческий язык в связи с этим допускает достаточно устойчивые выражения: «тот факт, что…», «факт, что…» и т.д. Смысл факта, как категории, здесь ещё не раскрывается, но сама интуиция факта работает всё же весьма эффективно, встраиваясь в мыслительный процесс естественным образом.
По мнению диссертанта, выражение «интуиция как факт знания» является недостаточно корректным. Лучше говорить – «тот факт, что «интуиция» есть некое знание». Рассуждая так, мы тем самым как бы «втягиваем» этот факт в процесс поиска. Ведь «интуиция» в свете именно такого понимания факта, а не собственно крочеанского, трансформируется, оказывается двойственной, но уже с иной стороны, чем та, что была установлена ранее.
Диссертант вырабатывает своё собственное понимание научной интуиции, которая есть такая потенция мысли, которой соответствует бесконечная потенция факта, выступающая в качестве условия расширения горизонта знания. Эта высокая оценка познавательного значения интуиции существенным образом отличается от интуитивизма. Синтез эмпирических и вообще научных знаний никогда не может быть завершён. Это-то и придаёт выдвинутой нами философской концепции научной интуиции характер своеобразной гипотезы, которая требует своего развития в свете новых научных открытий.
В заключение параграфа автор делает следующие выводы: 1. Интуитивное познание – это одно из важнейших проявлений научного творчества, которое заключается в исследовании возможных альтернатив развития знания. 2. Научная интуиция составляет не только результат, но и предпосылку углублённого исследования теоретического знания большой сложности. 3. Подлинная интуиция есть продукт одновременного сопоставления огромного количества данных. Следовательно, научная интуиция выступает итогом развития образования. 4. Научная интуиция – это результат минимизации первичных, или исходных, интуиций, т.е. её можно истолковать как потенцию, направленную на освобождение интуитивного знания от неопределённости и в то же время не переходящую в жёстко заданный алгоритм. 5. Исследование особенностей расслоения научной системы показывает, что, прорываясь к первичной интуиции, мы сталкиваемся с такой особой свободой, которая сопряжена с понятиями, действительно соответствующими опыту, опосредованному общественно-исторической практикой людей. 6. Научная интуиция как творческая мысль человека, есть продукт развития сущностных сил, или духовных, практических сил, которые становятся подлинно человеческими чувствами только при наличии соответствующего предмета. 7. Доказано, что поскольку в глубинах социальной и культурной жизни формируется точная, но недифференцированная интуиция факта, научная интуиция есть такая потенция познания, которая выступает в качестве условия расширения гносеологического и социокультурного горизонта знания.
Во второй главе диссертации «Генезис научной интуиции: онтологический и гносеологический аспекты» анализируются механизмы возникновения научно-интуитивного познания, при этом сама научная интуиция рассматривается в тесном контексте проблемы взаимодействия философского и конкретно-научного знания.
В первом параграфе «Механизмы возникновения научно-интуитивного знания: виды научной интуиции» автор развивает ту мысль, что процесс построения философского знания представляет собой взаимодействие концептуальной интуиции, осуществляющей переход от имеющихся наглядных образов к формированию новых сложных понятий, с методами конкретной науки (в физике, например, с аналогией и гипотезой).
Движению научной интуиции не может не предшествовать логическое. Ведь, по большому счёту, она есть то же мысль. Научная интуиция, по мнению диссертанта есть некая мыслительная сила (потенция), являющаяся внутренним истоком познавательного процесса, причём таким истоком, который оказывается больше, чем само знание на данном этапе научного исследования. Ведь далеко не случайно многие научные теории с течением времени уступают место таким воззрениям, в основе которых покоятся более глубокие научные интуиции, которые, в конечном счёте, задействуют многие научные мотивы и мотивы знания, т.е. составляют результат многосторонней зрелой воли, который вначале, может быть, и не осознан. Мышление – не какой-то застывший акт, а сложнейший процесс, действие которого диалектически взаимосвязано с известными формами как чувственного, так и логического познания. Такая позиция позволяет глубже подойти к раскрытию не только видов интуитивного познания, но и к раскрытию нейрофизиологических механизмов творческого мышления и интуиции, а также гносеологических механизмов развёртывания последней.
Основные проблемы и трудности возрастают при исследовании нейродинамических структур высших форм психической деятельности. При этом недооценка сложности решения подобной задачи часто приводит к ошибочным и мнимым выводам.
Для раскрытия нейрофизиологических механизмов творческого мышления интересным экспериментальным материалом выступают исследования такого психического заболевания, как эпилепсия. Согласно теории И.П. Павлова и С.С. Корсакова, сознание рождается на основе взаимодействия сознательного и бессознательного. Сознание, по Павлову, связано с повышенной возбудимостью соответствующего участка коры головного мозга; напротив, бессознательное – с пониженной. Однако, остаётся при этом неясным то, насколько «правомерна сама постановка подобной проблемы, т.е. в какой степени допустимо говорить о дифференцированности мозговых процессов, реализующих осознаваемые и неосознаваемые формы мозговой активности».
В заключении параграфа сделаны следующие выводы. 1. Научная интуиция, предстающая в познании как процесс и как результат, выступает в двух основных формах: концептуальная и эйдетическая. 2. В основе философского знания лежит концептуальная интуиция, осуществляющая переход от имеющихся наглядных образов к новым сложным понятиям. Эйдетическая интуиция, напротив, связана с движением от имеющихся понятий к новому наглядному образу. 3. Диссертант подробно обосновывает ту мысль, что интуитивное есть особая форма логического интеллекта. Научная интуиция есть некая потенция мысли (и, следовательно, также мысль), составляющая внутренний исток познавательного процесса, причём такой исток, который превышает само знание на данном этапе научного исследования. 4. Гносеологический механизм развёртывания научной интуиции имеет свою основу в логическом разуме, который предвосхищает бесконечную потенцию бытия. Это достигается путём совмещения мысли о предмете с рефлексией над самой мыслью. 5. На базе исследования нейрофизиологических механизмов возникновения интуиции, а также гносеологических механизмов, раскрытых в фихтевских «наукоучениях» автором разработана онто-гносеологическая модель возникновения научной интуиции, в основе которой лежит определение интуиции как рефлексии над влечением, склонностью, намерением. 6. На основе анализа внутренних и внешних органов человеческой активности установлено, что научная интуиция возникает в тот момент, когда исследователь «задерживает» своё влечение, своё интенционально окрашенное намерение, испытывающее воздействие со стороны общественно-исторической практики, со стороны других предметов и других людей.
Во втором параграфе «Научная интуиция в контексте проблемы взаимодействия философского и конкретно-научного знания» диссертант отстаивает ту мысль, что функциональное поле научной интуиции связано в первую очередь с такой формой развития знания, как гипотеза. Автор приходит к следующим обобщениям. 1. Выбор и синтез основных компонентов возникающей гипотезы представляет собой, безусловно, творческий акт, но последний должен быть как-то обоснован самой логикой движения или развёртывания научного знания. 2. Аналогия, хотя по существу и строится посредством интуитивных комбинаций, она всё же относится, по мнению автора, не к философским, а к конкретно-научно-философским методам, в то время как научная гипотеза представляет собой сам процесс преобразования продуктов интуитивного познания в определённый целостный образ или картину.
Диссертант полагает, что научная интуиция вполне может быть рассмотрена в свете проблемы взаимодействия философского и конкретно-научного (частно-научного) знания, если её соотнести с целенаправляющей функцией картины мира (КМ). Дело в том, что любая научная интуиция, связанная с КМ, упирается в формирование гипотетических моделей. В этом случае КМ играет роль исследовательской программы, обеспечивающей постановку теоретических задач и выбор средств их решения.
Ситуация взаимодействия КМ и эмпирического материала, характерная для ранних стадий формирования науки, воспроизводится в виде образов-моделей и на более поздних этапах научного познания. Картина мира (частно-научная картина мира) предвосхищает элементы ещё не сформировавшихся теорий в силу того, что включает в себя образы-модели или позволяет реализоваться концептуальной интуиции.
Автор учитывает тот факт, что новая научная теория должна быть, в свою очередь, вписана в культуру соответствующей исторической эпохи, адаптирована к системе существующих ценностей и нормативов познавательной деятельности. Кроме того, новая КМ не сразу выходит из гипотетической стадии и далеко не сразу принимается большинством исследователей. В результате учёными (осознанно или неосознанно) начинают вырабатываться целые понятия модели, в которых в снятом виде присутствуют будущие наглядные образы. Другими словами, процесс развития теоретического знания не останавливается на стадии обнаружения законов, а идёт в направлении адекватного эпохе поиска философского мировоззрения.
В заключении параграфа диссертант делает вывод о том, что эйдетическая научная интуиция способствует выдвижению исследовательской программы, в соответствии с которой осуществляется эмпирическое и теоретическое освоение новых объектов, обеспечивает объективизацию теоретических моделей, осуществляет философский синтез специальных теоретических и эмпирических знаний, способствуя включению этих знаний в культуру.
В заключении диссертации подводятся итоги исследования, сделан вывод о том, что научная интуиция связана с таким этапом формирования картины мира, когда возникают гипотетические модели или онтологизированные образы. Поэтому одно из перспективных направлений исследованной здесь проблемы заключается в дальнейшем анализе механизмов, осуществляющих философский синтез теоретических и эмпирических знаний.
Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях автора:
Королёва Н.Н. Научная интуиция: проблема философской концептуализации //Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия: Материалы Третьего Российского Философского конгресса (16-20 сентября 2002 г.). В 3-х т.: Т. 1. – Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. – С. 214-215.
Королёва Н.Н. Любовь и интуиция //В кн.: Лукьянов А.В. Идея метакритики «чистой» любви Философское введение в проблему соотношения диалектики и метафизики. Уфа: Издание Башкирского университета, 2001. – С. 162-163.
Королёва Н.Н. Интуиция как способ ориентации человека в мире // Философия, дух, культура и нравственность на рубеже тысячелетий Уфа: Издание Башкирского университета, 2001. – С. 224-226.
Королёва Н.Н. Проблема поиска духовных оснований современной культуры России //Там же. – С. 303-305.
Королева Н.Н. Актуальность преемственности между дошкольным и начальным образованием//Дошкольное образование в прошлом, настоящем, будущем: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Москва: РИО СФ МГОПУ им. М. А. Шолохова, 2003. С. 114-116..
Королева Н.Н. Научная интуиция в контексте проблемы взаимодействия философского и конкретно-научного знания//Философская и социологическая мысль на рубеже тысячелетий (памяти П.А. Сорокина). – Уфа: РИО БашГУ, 2003. – С. 84-94.





ОГЛАВЛЕНИЕ