стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

О А КРАСАВЧИКОВ
ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ
В СОВЕТСКОМ
ГРАЖДАНСКОМ •
ПРАВЕ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва—1958
Книга посвящена рассмотрению одной hj важных проблем советского гражданского права — теории юридических фактов. В ней освещаются вопросы понятия и видов этих фактов, юридических составов и правовых последствий по советскому гражданскому праву Исследуются ганда1 сущность и природа гражданских пра воотношений
Книга рассчитана на практических раб от ни коб суда и прокуратуры, на преподавателей и студентов юридических вузов.
L

\
ПРЕДИСЛОВИЕ
Одно из важнейших требований, предъявляемых к работе рганов суда и прокурагуры, заключается в строгом и после-,<овательном соблюдении социалистической законности. Осу-•твление данного требования при разрешении гражданско-•човых споров означае! прежде всего вынесение законных юнованпых актов социалистическою правосудия. Для еще недостаточно только знать закон; его надо уметь сильно применить к самым различным жизненным об-лтельствам и фактам, имеющим юридическое значение-оцесс применения норм права предполагав! полное и все-I.фоннее выяснение фактических обстоятельств каждого энкретного дела, умение правильно разобраться в фактах зйствительности, дать им правильную основанную на законе денку. В этой связи нельзя не напомнить одно из руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР относительно того, что «основной обязанностью суда первой инстанции является всестороннее обследование обстоятельств дела И полное установление фактов», а кассационная инстанция Цолжна «проверить прежде всего, с достаточной ли полнотой установлены все существенные обстоятельства дела суком первой инстанции, и в случае неполноты обследования фактической стороны возвратить дело в суд первой инстанции для доследования с полным указанием, что именно необ-Водимо доследовать»1.
Как известно, деятельность судебных, равно и иных юри-
яических органов (прокуратуры, арбитража, нотариата и др ),
иемыслима в отрыве от фактов и обстоятельств, с которыми
жакон связывает правовые последствия, что, в свою очередь, и
. I >здает практическую потребность в научном изучении юри-
лческих фактов.
Теория юридических фактов гражданского права раскрывает понятие и виды названных фактов, понятие и виды юри-. дических составов и юридических последствий, обращает вни-:' мание юриста на необходимость всестороннего подхода к
1 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного i Суда СССР, 1924—1951 гг.» Госюриздат 1952. стр. 214 и ел.
1* 3
фактам реальной действительности, намечает пути анализ? юридические фактов и правовой природы советских гражданских правоотношений В этом, по нашему мнению, состоит практическое значение данной теории.
Не меньшее значение теория юридических факюв иыее; и для науки coBeiCKoro гражданского права: се общие поло /кения могут быть полезны в исследованиях конкретных правовых институтов.
В нашей литературе, как известно, рассмотрение проблем юридических фактов ведется применительно к отдельным видам этих фактов и отдельным правовым институтам гражданского права. В частности, наукой созданы учения о сделке (договоре), о неправомерных действиях, подвергнуты обсуждению основания возникновения важнейших видов гражданских правоотношений (права собственности, отдельным видов обязательств и т. д.). Что же касается постановки и разрешения вопросов теории юридических фактов гражданского права в целом, то их рассмотрение и обсуждение не •выходят, как правило, за рамки учебной литературы1. Сложившееся положение не может быть признано правильным проблема юридических фактов требует монографической разработки.
В предлагаемой вниманию читателя работе автор, учитывая сложность и многочисленность проблем юридических фактов гражданского права, не стремился к постановке и разрешению всех вопросов, связанных с указанными фак тами. В ней рассматриваются лишь наиболее важные. основ ные проблемы по материалам судебной практики
1 Исключение клк известно, iid указанного правила состав ляс работа проф. О. С. Иоффе «Правоотношение по советскому граждан! екому праву», чаключительная глава которой посвящена юридиче ским фактам. Среди общетеоретических работ должна быть такжг названа работа проф. II Г. Александрова «Законность и правоотношения в советском обществе», в которой также последняя глава по священа юридическим фактам
Глава 1
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКТ
§ 1. Предпосылки и основания движения советских гражданских правоотношений
1. Под основаниями и предпосылками возникновения, изменения и прекращения гражданских правоотношений понимается определенный комплекс различных по характеру явлений, взаимодействие которых влечет за собой движение гражданского правоотношения (прав, обязанностей). В юридическом аспекте предпосылки и основания движения правовых связей могут быть подразделены на три основных категории: 1) нормативные предпосылки; 2) правосубъектные предпосылки и 3) фактическая основа возникновения, изменения и прекращения гражданских правоотношений.
К нормативным предпосылкам относятся различные нормы права, которыми устанавливается правовое регулирование общественных отношений. В нормах права закрепляется общая мера известного (возможного или/должного) поведения лиц в определенных условиях^ при соответствующих обстоятельствах. Правосубъектные предпосылки складываются из право- и дееспособности субъектов — участников гражданских правоотношений.
Что касается фактической основы движения гражданских правоотношений, то она состоит из юридических фактов, под которыми понимаются факты реальной действнтельности, с наличием или отсутствием которых нормы гражданского права связывают юридические последствия, то ccil возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (гражданских правоотношений) у правосубъектных ЛИП
Научное понимание социальных явлений в целом и советских социалистических гражданских правоотношений, оснований и предпосылок их движения, в частности, пе может быть почерпнуто, выведено из узкого замкнутого круга юридических категорий, вне связи с материальной основой, с ма-
5
териальными факторами развития и движения общественных отношений. Марксистско-ле/шнская социология исходит из того, что «...правовые отношения, как и формы государства не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого всеобщего развития человеческого духа...»1.
Понятно, что приведенное положение относится не только к проблеме генезиса права и правовых отношений, оно имее! свое основополагающее значение и для анализа оснований и форм движения правоотношений как особых идеологических отношений.
Определяющая роль материальных факторов, и прежде всего производственных (экономических) отношений, в общественном развитии находит свое выражение в различных по форме и содержанию явлениях. Материальные производственные отношения определяют не только сущность права данного государства, его социальную направленность ц задачи юридической надстройки в целом, но также оказывают свое определенное воздействие на динамику правовых, в частности гражданских правоотношений. Данное положение находит свое обоснование наряду с иными моментами также и в том, что значительная часть гражданско-правовых отношений выступает в качестве юридической формы определенных производственных, экономических отношений. Форма же определяется содержанием и должна соответствовать последнему.
При разрешении проблемы динамики гражданско-правовых отношений в целом, равно как и предпосылок и оснований их движения, в частности, не следует допускать смешения идеологической формы и материального содержания соответствующих общественных связей и отношений, допускам смешения материальных и юридических оснований и предпосылок возникновения, изменения и прекращения советских •социалистических гражданских правоотношений. При этом нельзя ни абсолютизировать надстроечные, в частности правовые формы, и их значение в динамике правоотношений, ни. наоборот, объяснять динамику этих отношений непосредственно развитием производства, ибо, во-первых, последнее воздействует на надстройку через производственные отношения, и, во-вторых, надстроечные явления обладают относительной самостоятельностью, что позволяет им оказывать обратное воздействие на материальное развитие общества.
2. Чтобы жить, человек должен иметь материальные блага, которыми удовлетворяются его самые насущные потребности: пищу, одежду, обувь, жилище и др. Человек не может взять эти блага в их готовом виде у природы, поэтому он должен в процессе труда приспособить те или другие пред-
1 К Маркс и Ф. Энгельс, Соч т XII ч Г. стр 6
меты природы к удовлетворению своих, прежде всего материальных потребностей. Но так как отдельный человек не может создавать все необходимые ему материальные блага, то он должен (в соответствии с существующим разделением труда) вступать в определенные от его воли независящие производственные отношения, то есть отношения в процессе производства и обмена материальных благ. Принимая участие в общественном производстве, живя в обществе друптх людей, человек приобретает ряд общественных, духовных, нематериальных потребностей. Для удовлетворения этих потребностей, а точнее для получения соответствующих благ в целях удовлетворения потребностей человек также должен вступать в опр_еделснные общественные отношения.
Но каждое новое поколение не вольно в выборе тех общественных, и прежде всего производственных отношений, в ко торые приходится вступать его представителям, поскольку указанные отношения составляют продукт общественного развития предшествующей эпохи, продукт жизни предшествующих поколений. Попытка отдельного человека изменить существо складывающихся в данном обществе отношений не будет иметь успеха, поскольку и характер, и природа, и сущ-" ность общественных отношений определяются в конечном счете господствующими формами собственности данной социально-экономической формации.
Общественное распределение собственности на орудия и средства производства будучи, с одной стороны, результатом общественного развития, в то же время, с другой стороны, служит материальной основой складывающихся отношений в процессе производства и обмена материальных благ. И насколько бы отдельный человек не был убежден, что он сам произвольно ставит перед собой те или другие цели, сам произвольно вступает в те или другие отношения, что решающим является именно его желание, его убеждение останется односторонним идиллическим отражением реальной действительности. «На деле цели человека, — учит В. И. Ленин,-порождены объективным миром и предполагают его, — находят его, как данное, наличное. Но кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы («свобода»)»1.
Детерминированность поведения человека, обусловленность его воли внешними условиями не исключают материалистического понимания свободы воли человека, индивидуальных форм ее реализации, присущих данной личности и для нее характерных. Но как бы ни была та или другая личность индивидуальна, своеобразна, она, как и всякая Другая «средняя» личность, должна питаться, одеваться, иметь более или менее сносное жилище и т. д.
1 Е. и, Ленин. Философские тетради, Гос поли т и я да т. 1947. стр 162—163
7
Маркс, анализируя в «Капитали» категорию стоимости показывает, что именно вещи, определенные блага удовлет воряют человеческие потребности, а не сами по себе те отно шения, в которые лицо вступает в качестве товаровладельца При этом Мар_кс отмечал, что «природа этих потребностей,— порождаются ли, напр., последние желудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле. Дело также не в том, как именно удовлетворяет данная вещь человеческую потребность: непосредственно ли, как жизненное средство, т. е как предмет потребления, или окольным путем, как средствг производства»1.
Следовательно, удовлетворение прежде всего материальных потребностей служит той конечной целью, к достижению которой человек сознательно (а в некоторых случая;: и бессознательно) стремится,
Потребность выступает как внутренняя «пружина», но буждающая человека к действиям, а удовлетворение той или иной потребности есть уже определенный результат действий Потребность порождает желание, первый шаг к реализации которого требует прежде всего постановки цели, выбора средств, организации действий по достижению цели. Интерес-
1 К. Маркс, Капитал, т. I, Го спо лит из дат. 1949. стр. 41 В связи с изложенным выше следует признать более чем спорной трактовку вопроса о месте материальных благ и роли лиц, достав ляющих эти блага в процессе удовлетворения материальных и ины> потребностей, когда считают, что социалистические организации как таковые могут непосредственно удовлетворять потребности членов нашего общества.. В частности, Р О. Халфина среди групп общественных отношений, регулируемых правовым институтом до говора, выделяет «отношения, возникающие при непосредственном удовлетворении социалистическими организациями материальных и культурных потребностей граждан» (Р. О. X а л ф и и а, Значении и сущность договора в советском социалистическом гражданском пра ве издательство Академии наук СССР, 1954, стр. 6). В качестве примера такого непосредственного \довлетиорения потребностей советских граждан социалистический организациями Р, О, Халфшы приводит удовлетворение жилищных нужд трудящихся органами жилищного хозяйства, предоставляющими жилые помещения по до говору найма. В другой работе, посвященной проблеме права личной собственности, тот же автор пишет, что «...ряд потребностей граждан удовлетворяется социалистическим государством непосредственно в безвозмездном порядке» (Р. О. Халфина. Право личной собствен ности граждан СССР, издательство Академии наук СССР, 1955 стр. 3). Возникает, естественно, вопрос, разве материальная потреб ность в жилье может быть удовлетворена чем-либо иным, кроме наг-соответствующим жильем, находящимся в обладании лица? Може! ли социалистическая организация или такое политическое учрежде пке, как государство, непосредственно (как эго полагает Р. О. Халфина) удовлетворять потребности граждан'1 По нашем} мнению, будет более правильным вести речь о том, что социалистические организации Обеспечивают, доставляют в соответствующих случаях определенные материальные блага, которыми и удовлетворяются известные материальные и иные потребности граждан и дру гих социалистических организаций.
8
но отметить, что К. Маркс, рассма!ривая категорию потребительной стоимости, приводит следующие слова Барбона о соотношении потребностей и желаний- «Желание предполагает потребность, это аппетит духа, и он присущ ему столь же естественно, как голод телу...»1. Так что прежде чем человек начнет действовать в направлении достижения определенной йсля, он сталкивается с объективной необходимостью удовлетворения потребности. Желание в данном отношении представляет собой субъективное психологическое снражеиие соответствующей реальной потребности.
Но для того чтобы удовлетворить ту или другую потребность, еще мало одних желаний. Для этого нужно иметь волю к тому, чтобы заставить прежде всею себя пойти по ттаме-ченному пути, заставить себя использовать те средства, которые «подсказало» мышление, нужно действовать. I/ Однако, начав действовать, лицо, так как оно находится в обществе и вступает в общественные отношения, должно сообразовывать свое поведение с теми порядками и нормами. которые существуют в данном обществе. Поскольку же речь идет о классовом обществе, в котором существует государство и право, поведение лица должно соответс!вовать правилам, установленным или санкционированным господствующим классом, то есть нормам права. Оказавшись в сфере действия норм той или другой отрасли существующего в данном государстве права, поведение лица приобретает юридическое значение, становится юридическим фактом.
Необходимость совершения ге.х лли других действий в определенных рамках, в определенных формах отличался от той материальной необходимости, которая толкает человека к действиям в целях поддержания его жизни. Это — юридическая необходимость, установленная законом государства и опирающаяся на государственный авторитет, а в отдельных случаях и па принуждение со стороны государства
Совершая юридически значимые действия, лнвд становится участником гражданско-правовых и иных отношений Посредством его же действий (в определенных случаях действий других лиц или же определенных явлений природы) соответствующие правовые связи могут быть изменены или устранены. Последнее, как правило, имеет место при исполнении соответствующей юридической обязанности стороной. на которой эта обязанность лежи!.
Рассматривая проблему движения гражданских правоотношений в советском обществе, предпосылок их динамики, нельзя ограничиваться перечнем правовых категорий (норма права, юридический факт и правосубъектность), нужно не упускать из поля зрения и материальные предпосылки. К по-
1 К Маркс. Напитал, т. I. Го с Политиздат. 1949. стр 4J.
О
следним следует отнести материальные и духовные потребности человека, создающие объективную необходимость его действий и, в частности, вступления в определенные общественные отношения, которые в классовом обществе регламен-' тированы правом.
Приведенное положение не должно быть истолковано в том смысле, что потребности человека и производственные отношения, в которые он вступает, имеют полную самоопре-деляемость и не зависят от иных факторов материального развития общества. Потребности человека, с одной стороны, и производственные отношения, с другой стороны, сами являются продуктами исторического социального развития, в котором определяющее значение принадлежит формам собственности.
Производственные отношения и их материальная основа — собственность, прежде всего собственность на орудия и средства производства,—• находят свое отражение во всей материальной и -духовной жизни общества, в том числе и в содержании государственных установлений, в нормах права.
Таким образом, б^ижайщвд_ма1ердальные предпосылки движения советских социалистических "Гражданских правоотношений -- это потребhocthjih_ii__h__те_пр.оизБОдствен-ные (экономические) ойкшеш^ в^отярЪ1е.пни_ вступают для получения соответствующих материальных, и иных благ в целях удовлетворения своих., потребностей. При этом не имеет значения, идет ли речь об удовлетворении материальных или духовных потребностей, потребностей отдельного человека или коллектива, естественных потребностей или потребностей производства.
Однако поскольку речь идет о предпосылках движения советских социалистических гражданских п р а в о о т н о ui е-ний, никогда щ. следует забывать, что эти материальные предпосылки сами по себе не могут ни создать, ни прекратить какой-либо юридической связи между субъектами права. Удовлетворение той или другой потребности, а точнее доставление определенных материальных или духовных благ, необходимых для удовлетворения соответствующей потребности, выступает в качестве цели правоотношения, которое является одним из средств правового обеспечения определенного поведения соответствующих лиц. Материальные предпосылки, создавая соответствующую материальную основу .движения гражданских правоотношений, еще не влекут сами по себе возникновения, изменения или прекращения названных отношений. Для этого, кроме того, нужны соответствующие правовые предпосылки и основания! Что касается этих юридических предпосылок, то, как указывалось выше, они /складываются из определенного комплекса правовых явлений — нормы права. правосубъектности и ториди-
Ю
ческих фактов,|?Роль и значение каждой из названных юридических предпосылок в движении гражданско-правовых связей не одинаковы, и потому необходимо выяснить первоначально раздельно, а затем в общем комплексе место нормы права, правосубъектности и юридических фактов в возникновении, 'изменении и прекращении советских социалистических гражданских правоотношений.
§ 2. Общее понятие юридического факта
1. Прежде чем обратиться к понятию юридического факта б советском гражданском праве, небезынтересно уяснить, что понимается подчрактом вообще.
Под фактом понимается явление материаль.нога.—мира,
существующего ^ёзайисимр от"нашего_созлалия. Факт — это явление реальной действительности. В. И. Ленин писал: «...вне нас существуют вещи. Наши восприятия и представления — образы их. Проверка этих образов, отделение истинных от ложных дается практикой»1. Восприятия и представления об определенных фактах являются их образами в нашем сознании. Причем, независимо от того, насколько соответствуют наши представления о факте данному явлению, они остаются лишь отражением реальной действительности в нашем сознании — «...внешний мир лежит «за границами» ощущений, восприятий, представлений человека»3. «Для материалиста «фактически дан» внешний мир, образом коего являются наши ощущения»3. Факт—явление, существующее независимо от нашего сознания. J
В тех случаях, когда представления об определенных фактах искаженно отражают явления материалыюп/мира, имеет место заблуждение. При этом фактом является, конечно, не содержание заблуждения, а то, что в данном случае человек заблуждается. Содержание же заблуждений, верований, предрассудков1 и т. п. не относится к фактам действительности.
Материалистическая теория познания признает, что «решительно никакой принципиальной разницы между явлением и вещью в себе нет и быть не может. Различие есть просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано...»4.
Естественнонаучный факт есть явление познанное — «вещь для нас». На основе фактов мы углубляем наши познания реального мира, стремясь к абсолютной истине, но не достигая ее.
Энгельс, разоблачая идеализм Дюринга, утверждавшего, что якобы разум в чистой математике имеет дело с «продук-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 97.
-'Там же, стр. 103.
1 Т а м же, стр. 99.
'Там же, стр. 90.
It
гами своего собственного свободного творчества и воображения», писал: «Что чистая математика имеет значение, независимое от особого опыта каждой отдельной личности, это, конечно, верно, но то же самое можно сказать о всех тверда установленных фактах любой науки и даже о всех фактах во обще. Магнитная полярность, состав воды из водорода и кислорода, тот факт, что Гегель умер, а г. Дюринг жив, •— все это имеет значение независимо от моего опыта или опыта других отдельных личностей, даже независимо от опыта г. Дюринга, когда последний спит сном праведника»1.
Следовательно, факт'—явление, которое не _зависит не только от сознания,_но и от_о_пыта отдельных личностей.
Познавая законы развития материального мира и используя их в своих целях, мы должны исходить из точных фактов действительности. В связи с тем, что наши ощущения, представления, выражая собой непосредственную связь сознания с внешним миром, не могут дать абсолютно точного отражения последнего, следует критически подходить к вновь устанавливаемым фактам, В наших представлениях об определенном факте содержится не только познанное в этом факте, но и психическое отношение к познанному. «Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка (-понятия) с нее я е есть простой, непосредственный, зеркально-мертвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий в себя возможность отлета фантазии от жизни...»2. Вот почему великий русский естествоиспытатель К. А. Тимирязев совершенно справедливо критиковал тех физиологов, коюрые «не дают себе труда пристальнее вглядеться в этот («самый ничтожный». — О. К.) факт, не разбирают, что в этом факте фактического и что составляет только толкование наблюдателя. Забывают.., что всякая научная теория не только факт, но и совокупность многих фактов, а свидетельство многих всегда за служивэет большего доверия, чем свидетельство одного»3.
Факты нельзя смешивать с теми или иными представлениями, пожеланиями, намерениями, предположениями и пр. Необходим критический подход к фактам, который не должен, однако, содержать в себе ни предвзятости, ни неосновательной пристрастности. В противном случае анализ фактов будет односюронним, факты станут искаженными, и построенный на их основе вывод будет далек от истины, «...Необходимо усвоять себе ту бесспорную истину, —учит Ленин, — что марксист должен учитывать живую жизнь, точные факты действительности»*.
1 Ф. Энгельс Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1950, пр, 36. г В. И. Ленин. Философские тетради, ГосПолитиздат, 1847 стр 308.
К. А. Тимирязев, Солнце, свет и хлорофилл. Соч., т. I M
1937, стр. 253.
В. И. Ленин, Соч. т 24, стр. 26
12
Для этого нужно уметь накапливать, сопоставлять и изучать факты реальной действтельности.
Накопление фактов представляет собой исходный, отправной момент в изучении действительности и в то же время не является самоцелью. Можно накопить массу фактического материала и не сдвинуться ни на шаг в познании действительности. Правда, факты «могут вынудить» понимание действительности, но его «...легче достигнуть, если к диалектическому характеру естественно-научных фактов подойти с пониманием законов диалектического мышления»1. «Факт еще не вся правда,— писал А. М. Горький, — он только сырье... Нельзя жарить курицу вместе с перьями, а преклонение перед фактом ведет именно к тому, что у нас смешивают случайное и несущественное с коренным и типическим. Нужно научиться выщипывать несущественное оперение факта, нужно уметь извлекать из факта смысл»- Это означает, что необходимо уметь найти в каждом явлении 1лавное и основное.
Нахождение смысла фак!а общественного отношения значительно сложнее, чем нахождение его в фактах иных отношений. Здесь особенно требуется всестороннее рассмотрение фак; гов в их конкретной исторической обстановке, в их связи с другими фактами. Изолированное рассмотрение общественных явлений пе дает положительных результатов и уводит в сторону от реальности. Сказанное в равной степени относится к явлениям общественной жизни, регулируемым правом. Поэтом; возникает необходимость создания теории юридических фак-юв, ибо без теории вообще «...невозможно связать между собою любых двух естественных фактов или же уразуметь существующую между ними связь»3.
2. Советское гражданское законодательство не_ знает специальной части, раздела, посвященного юридическим фактам в целом. Однако Гражданский кодекс, равно как и некоторые иные важнейшие источники гражданского права, .содержит в себе установления относительно_ ряда основных "юридических фактов или определенных комплексо"в˜зтих фактов, аруппи-рованных по соответствующему признаку. Таковы, например, предписания гражданских кодексов о сделках, основаниях возникновения и прекращения обязательств-Л положения фанспортных уставов (Устав железных дорог и Устав внутреннего водного транспорта) об основаниях ответственности и об основаниях освобождения от ответственности за невыполнение плана перевозок, за нссохранность перевозимого груза, за несвоевременность доставки груза и др. Следует укачать, что в каждой норме права прямо или косвенно формулируются положения как относительно тех условий, в которых
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1950, стр. 14
2 А. М. Горький. О литературе, М,. 1937, стр. 109.
! К. Маркс и Ф Энгельс Соч.. т. XIV стр 473,
1,4
должна быть применена данная норма, гак и о тех последствиях, которые наступают при наличии соответствующих условий.
tf Говоря о юридических фактах, прежде всего необходимо /отметить, что это Ф§щы_реал ь но и действителкно-I с т и, объективные факты, то есть"явления, существующие не-\зависимо от нашего сознания. Существуя объективно, юриди-сУческие факты по своей природе к содержанию могут быть 1 продуктами сознательной деятельности людей. Таковы, на-I пример, юридические действия. Юридические факты отличаются от других фактов реальной действительности только с \ точки зрения/значимости данных фактов для права. VJ' Среди юридических фактов главную роль играют действия лиц, вступающих в определенные общественные отношения Говоря о действиях личности, не следует ее отождествлять с физическим лицом гражданского права (гражданином). Юридические действия могут совершаться как отдельными лицами, так и определенными общественными образованиями, среди которых первым должно быть названо наше социалистическое государство как таковое.
К юридическим фактам относятся не только действия лиц, в их число входят определенные явления природы, которые известным образом воздействуют на общественные отношения.
f˜ Следовательно, вторым моментом, на который следует обратить внимание, говоря о юридических фактах, является то, ; что к числу этих фактов относятся действия лиц и те явления природы, которые оказывают воздействие на общественные 'отношения.
Исследуя фактическую сторону гражданского, как и всякого того дела, анализируя юридически значимые факты, никогда, наследует забывать указание Ленина о подходе к фактам общественной жизни. В свое время, критикуя буржу-- азных политиков и экономистов, Ленин писал: «...как собрать $ак1ы? как установить их связь и взаимозависимость?
В области явлений общественных нет приема более распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков,'игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять таковые в их целом, в-^их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже»1. Признание юридического факта явлением общественной жиз-
1 В. И. Ленин, Соч , г. 23, стр. 266 — 267.
14
ни требует при его анализе всестороннего подхода, выяснения связей и опосредствовании данного факта с другими фактами, ихпричинную обусловленность и т. д.
""Исследуя юридические факты, всегда необходимо иметь в виду, что факты-—это явления, наступившие или по крайней мере длящиеся до настоящего ^олентаГ Неимевшее место в действительности явление или обстоятельство, наступление которого хотя и не вызывает сомнения, не может рассматриваться в качестве факта. Оно становится таковым лишь с момента наступления. В этом смысле для права «будущих фак-,тов» не существует. На будущее может быть установлена лишь та или Другая мера поведения, установлена обязательность совершения тех или других действий. Стороны мог\т, например, предусмотреть в договоре условие относительно времени и способа исполнения обязательства. Фактом в данном случае является соглашение сторон, а не те обстоятельства, которые последуют в ходе исполнения данного контракта.
Нельзя смешивать желание совершить тот или другой юридически значимый поступок с самими действиями лица. Тем более нельзя рассматривать в качестве совершившегося факта самые красноречивые заверения лица о том, что им будет совершено то или другое действие. Фактом в данном случае является1 заверение, а не то действиертлтгосительно которого Гдается соответствующее заверение.
" 3. Для правильного установления юридических фактов немаловажное значение имеет уяснение мотивов поведения лица.
Хотя сам по себе^мотив совершения тех или других юридических действий и^1е_звляется юридическим фактом, но правильное его_установление в значительной степени способствует выяснению реальных взаимоотношений сторон, помогает суду в оцёнке˜доказательств, что, в свою очередь, прямо отражается на обоснованности судебного решения.
' Необходимость установления мотивов поведения вытекае1 'из того, что действия людей не безмотивны, не бесцельны. Однако мотивы, с точки зрения норм гражданского права, не приобретают юридического значения сами по себе Будучи внутренними импульсами, внутренними пружинами, побуждающими лицо к совершению определенных поступков, мотивы поведения как самые благородные, так и аморальные, поскольку они остались лишь в сознании того или другого лица и не получили своего объективного выражения в действиях последнего, безразличны для норм прява.
Приведем пример из судебной практики, в котором выяснение действительных мотивов поведения стороны помогло су-Ду разрешить спор по существу. Гр-н Ш. имеет на праве личной собственности состоящий из трех комнат дом, в котором занимает лишь две комнаты общей площадью 17,2 кв. м. По
15
договору найма в 1948 году собственник лрсдоставил одну из комнат дома (гтлошадью 22,2 кв. м) семье Лопатиных, состоящей из четырех человек.
В 1954 году rp-н Ш. обращается в народный суд с иском о выселении семьи Лопатиных в порядке п. «б» ст. 30 постзнов-тения ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. В иске судом ему было отказано за необоснованностью исковых требований.
В 1955 год> гр-н Ш. решил произвести перепланировку дома, но Лопатины возражали против намерений собственника, ибо в результате задуманной им перепланировки дома они утратили бы почти половину занимаемой ими жилой площади. В связи с этим гр-н Ш. вновь обращается в тот же народный суд с иском к Лопатиным, прося разрешения «произвести перепланировку дома» с таким расчетом, что четверо нанимателей будут жить в комнате в 12,2 кв. м, а собственник с супругой —в трех комнатах общей площадью 27,2 кв. м. В исковом заявлении было указано на то обстоягельс!во, что перепланировка необходима в связи с предстоящим переездом на жительство к гр-ну Ш. матери его жены
Проверив материалы дела, заслушав объяснения сторон, суд установил, что мать супруги истца фактически и не собирается переехать к своему зятю, поскольку живет с другой своей дочерью в вполне нормальных жилищных условиях. Суд согласился с доводами ответчиков, что по существу речь идет не о перепланировке, а о выселении (частичном). Однако для всякого выселения должны быть основания. Этих оснований (предусмотренных п. 10 постановления.Пленума Верхов-nrfro Суда СССР от 12 декабря 1940 г.) у собственника дома ке было, и судом в удовлетворении иска было отказано1
Зачем же понадобилась перепланировка (если ее можно так именовать) дома, в результате которой квартиросъемщики утратят половину занимаемой ими площади?
Из материалов дела видно, что дом, собственником которого является гр-н Ш., в ближайшее время подлежит сносу в связи со строительством на том же месте новою большого дома. Ход судебного разбирательства показал, что действительным мотивом заявленного иска является не стремление собственника улучшить свои жилищные условия сейчас (поскольку производить капитальную перестройку и вкладывать «редства в дом, подлежащий сносу, по меньшей мере нецелесообразно), а стремление заполучить возможно большую жилую площадь от строительной организации, которая будет производить снос дома.
Мотивы сами по себе не колеблют объективных фактов действительности, на которых суд строит, которыми обосно-
1 См. дело народного суда Железнодорожного района г Свердловска (1955 г . № 2 - 808) о выселении Лопатиных
J6
вывает свое решение. Мотивы могут придать поведению субъекта ту или другую правовую окраску, но не заменят поведение участвующих в деле лиц.
Естественно, возникает вопрос: если мотивы поведения лица не являются юридическими фактами, то, во-первых, зачем о них говорится в настоящей работе и, во-вторых, зачем вообше говорить о них юристу. Необходимость установления мотивов или по крайней мере их определенное уяснение вытекает из необходимости правильного установления судом фактов действительности, юридических фактов. Правильно понятые мотивы поведения истца или ответчика помогают связать между собой на первый взгляд совершенно разрозненные и ничем не обусловленные факты. Когда же последние будут взяты в определенной связи и последовательности, процесс применения норм советского гражданского права будет значительно облегчен и степень правильности выводов суда из рассмотренных им по делу фактических обстоятельств будет значительно выше.
4. В нашей юридической литературе недавно были выска-^ заны соображения относительно состава юридического факта В частности, проф. Н Г. Александров в работе «Законность и правоотношения в советском обществе», рассматривая вопрос об условиях возникновения правоотношений, дает следующее определение состава юридического факта: «Совокупность признаков, при наличии которых соответ- ,, ствующий жизненный факт (комплекс'фактов), с точки зрения социалистического государства, выражающего интересы трудящихся, должен влечь те или иные юридические последствия для лиц, которых данный факт касается, мы газываем со ст_а_в ом юридического факта, устанавливаемым нормами права»1.
Как известно, в науке уголовного права есть понятие состава преступления, который определяется как «...совокупность всех объективных и субъективных признаков (элементов), которые согласно советскому закону, определяют общественно опасное для социалистического государства действие (бездействие) в качестве преступления»2.
Сопоставляя это определение состава преступления с определением состава юридического факта, предложенным проф. Н. Г. Александровым, нельзя не видеть определенной общности и связи названных понятий, в частности связи рода и ви-Да. Как состав преступления в науке уголовного права, так и предлагаемый проф. Н. Г. Александровым состав юридическо-
1 Н. Г. Александров. Законность и правоотношения в со
ветском обществе, Госюрнздат, 1955, стр. 174.
2 А. Н. Т рай нин. Общее учение о составе преступление—Рос-
Юриздат, 1957, стр. 59—60.
2 О. д. Красавчиков
го факта складывается из совокупности признаков, которые устанавливаются в нормах права.
Создание общетеоретических понятий на базе достижений отраслевых юридических наук является возможным и необходимым. Однако при этом вновь создаваемые обида еоретиче-скис категории должны быть доступны для использования во всех отраслях правовой науки, а не только в той отрасли, из которой они почерпнуты. Предложенное проф. Н. Г. Александровым понятие состава юридического факта, с нашей точки зрения, не может быть применимо' к юридическим фактам гражданского права по следующим соображениям.
Выше уже было показано, что юридические факты отличаются от иных фактов реальной действительности только тем, что с ними закон связывает определенные юридические последствия У юридических фактов иных каких-либо отличий от всех других «жизненных» фактов нет. Следовательно, говоря о составе факта, имеющего юридическое значение, необходимо иметь в виду, что перед нами определенное явление реальной действительности, существующей вне нас и независимо от нашего сознания. Поскольку юридический факт-явление реальной действительности, постольку он не может состоять из признаков, которые представляют собой идеологическое отражение тех или других свойств, сторо'г, качеств данного явления. Юридический факт, например, как явление сложное может иметь в своем составе ряд более простых элементарных фактов, явлений, может обладать той или другой присущей ему формой, иметь те или другие стороны и т. д. но состоять любой факт (в том числе и факт юридический) из признаков не может, в противном случае это уже не факт, а представление о факте, определенный продукт восприятий и мышления.
Если же рассматривать признаки состава юридического факта как его материальные элементы, то тогда эти признаки не могут быть установлены в нормах права, а только предусмотрены последними.
Норма права может установить обязательность (возможность) того или другого поведения лиц, чтс же касается фактов реальной действительности, то их она может только предусмотреть.
Кроме этого, нельзя также не учитывать и того обстоятельства, что в науке уголовного права среди сторон состава преступления выделены—• субъект и субъективная сторона, объект и объективная сторона. Относит ли проф. Н. Г. Александров к признакам состава юридического факта такие элементы состава преступления, как субъект и объект, не известно, но думается, что нет; в противном случае субъект оказался бы в составе факта, то есть в составе своих собственных действий. Это положение относится в равной степени и к
18'
объекту. Следовательно, остаются только два других призна-ка — субъективная и объективная стороны, но, как известно, их единство принято называть, в частности в науке гражданского права, юридическим действием.
Обсуждая проблему состава юридического факта, естественно, возникает и другой вопрос: каков же состав таких юридических фактоз, как юридические события? Они, очевидно, не могут состоять из совокупности признаков, установленных правом, поскольку, будучи в основной своей массе явлениями природы, они не могут быть установлены или устранены предписаниями законодателя и иметь какого-либо субъекта и субъективную сторону, а следовательно, и все другие признаки.
•Таким образом, с пашей точки зрения, представляется, что конструкция состава юридического факта как совокупности признаков, установленных государством в нормах права, не может быть признана правильной. Состав юридического факта тот же, что и у всех других фактов реальной действительности — это явления и процессы, но не признаки явлений^ а процессов.
5. Для того чтобы выяснить роль юридических фактов в динамике правовых отношений, необходимо первоначально проследить различие и связь норм правд и юридических фактов, последних и правосубъектности, так как в отрыве от названных юридических предпосылок (которые не должны заслоняться юридическими фактами] представление об этих фактах будет односторонним и может приобрести гиперболический характер.
Совместное рассмотрение юридических фактов с нормой права и правосубъектностью поможет уяснить значение юридического факта в движении правоотношений и выявить его. юридическою природу'.
§ 3. Юридический факт и норма права в движении гражданских правоотношений
1. В нашей юридической науке считается общепризнанным, что под нормой права следует понимать установленное или
1 Нельзя не отметить пестроты терминов, при помощи которых законодатель обозначает юридические факты гражданского права. Достаточно просмотреть статьи Гражданского кодекса, чтобы убедиться в этом. Так, ст. ст. 118, 119, 145, 146, 151 и др. (здесь и g дальнейшем имеются в виду статьи Гражданского кодекса РСФСР и соответствующие статьи гражданских кодексов других союзных Республик) говорят об «обстоятельствах»; ст. ст. 49, 234 282 и Др.— об «уважительных причинах»; ст. 182-6 и последующие — об «уело виях». Главным и основным термином является «обстоятельство», которое отнюдь не может быть отнесено к числу твердо установленных и понимаемых в паком-то одном смысле выражений.
^ 19
санкционированное государством правило поведения, которое государство как организация классового господства признает необходимым для охраны интересов господствующего класса и соблюдение которого обеспечивается принудительной, силой государства.
Однако как только мы переходим от общего понятия нормы права к рассмотрению видов норм, то встречаемся с самыми различными формулировками и построениями.
Большинство авторов сходятся па том, что «норма — это правило, отличающееся более или менее общим характером»1
Причем зачастую можно встретить рассуждения не только об общих правилах^, об общих нормах^, о нормах неперсонифицирован-"нъгх'5, но я так называемых нормах индивид у альных^, о нормах кон-кретныхб. Так ли это в действительности, могут ли быть леобщие Персонифицированные, индивидуальные, конкретные нормы?
Для выяснения вопроса о соотношении норм социалистического права с юридическими фактами необходимо правде всего обратиться к-актам государственных органов, в полномочия коюрых входит установление норм нашего социалистического права
Издание акта государственной власти или государственного управления имеет r качестве своей основы определенные материальные предпосылки, которые определяют, в конечном счете, как характер. так и направленность соответствующего акта государственного органа.
Издавая акты в той или другой области государственного руководства, государственный орган может предписать определенное поведение тому или другому конкретному лицу (лицам). Однако государственные органы могут установить обязанность или возможность известного поведения и для весьма неопределенного круга лиц В последнем случае в предписании указывается, при каких условиях всякое и каждое лицо (из Солее или менее неопределенного круга) должно подчинить свое поведение правилу, заключенному в соответствующем предписании. Поскольку в этом случае предписание обращено не к конкретному лицу (лицам) ко обязательно для всех в оди-
1 А. И. Денисов. Теория государства и права, ГОризда!, 1948 стр. 393. См. также А. Ф. Шебанов, Нормы советского социалистического права. Лекция, прочитанная на юридическом факультете, издательство МГУ, 1956, стр 10; Теория государства и права, учебное пособие, Госюриздат, 1955, стр. 345.
2 См. С. Ф. Ке чек ья ы, О понятии источника права, «Труды
юридического факультета Московского государственного университе
та», «Ученые записки», вып. 116, кн. II, издательство МГУ, 1946.
стр. 25. См. также М Д Шаргородский, Уголовный ча-
коп, «Курс уголовного права*, т. III, Юриздат. 1948, стр. 28.
См. Г И. Петров, Юридическая природа советского закона.
«Ученые записки Ленинградского юридического института», вып. IV,
Юриздат, 1947, стр 35; Н. Г. Александров. Понятие источ
ника права, «Ученые Труды ВИЮН», вып. VIII, Юриздат, 19-10.
стр. 50; его же, Законность и правоотношения в советском обще
стве, Госюриздат, 1955, стр, 87 и ел.; «Гражданское право», учеб
ник для юридических вузов, Юриздат, 1944, стр. 32 (проф Д. М.
Геннин).
См «Советское государство и право* 1946 г. № 10, стр. 12
См М. П. Карева и А. М. Айзенберг. Правовые нор
мы и правоотношения. 1949, ВЮЗИ, стр. 18—19.
См. С. А. Г о л у н с к и и и М. С С т р о г о в и ч. Теория госу
дарства и права Юриздат, 1940, стр. 249
20
лаковой мере, поскольку оно имеет общий характер — всякий и каждый может оказаться в условиях, предусмотренных предписанием, а следовательно, быть адресатом соответствующего акта государствен ного органа.
Таким образам, с точки зрения коякрсти.жровакЕГОСти адресата предписания, то есть конкретизированности субъектов, к которым обращено предписание государственного органа, можно различать конкретные и общие предписания. К первому виду предписаний относится, например, плановый ант, которым устанавливается плановое задание определенному предприятию. Аналогичный характер в рассматриваемом аспекте будет иметь санкция прокурора на административное выселение лица, caMOvnpaBHo занявшего жилое помещение, акт о реквизиции имущества, принадлежащего определенному гражданину или организации, и т. д. Во. всех этих случаях предписания органов государства обращены к строго определенным конкретным субъектам. Обязанность соответствующего поведения возлагается только на данное предприятие только на данного квартиросъемщика, только на данного собственника. Поэтому предписания, обращенные к конкретным лицам, целесообразно именовать конкретными предписаниями.
Как уже отмечалось выше, предписания органов государства, устанавливающие обязанность (возможность) определенного поведения, могут быть обращены не только к конкретным лицам, но и к боже или менее неопределенному (не-коннретизированному персонально) кругу лиц. Например, предписания, содержащиеся в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 26 августа 19-18 г. «О праве граждан на покупку и строительство индивидуальных жилых домов*, обращены не к каким-то определенным конкретным лицам, а устанавливают правила поведения для весьма широкого и неопределенного кр^га яиц. Указ ке устанавливает, кто именно будет продавцом, а кто покупателем. Указ формирует обязанность определенного поведения при соответствующих обстоятельствах. Эта обязанность подчинить свое поведение правилам, содержащимся в Указе, возлагается на «всякого и каждого*, но кто из неопределенной массы «будущих» покупателей и продавцов должен стать «настоящим» —Указ не устанав ливает.
Предписания органов государственной власти и управления, обращенные не к_какому-то конкретному лицу (лицам), а устанавливающие обязанность (возможность) известного поведения для неопределенного (нсконкретнзированного) круга лиц в соответствующих условиях, целесообразно называть общими предписаниями
Адресат общих предписаний органов государства может иметь самую различную численность. Тан, например, каждый дееспособный гражданин может стать обязанным (приобрести права) в соответствии с правилом, содержащимся в ст. 180 ГК. Таким образом, обязанными лицами в рассматриваемом случае могут стать десятки миллионов людей нашей страны. Однако если мы обратимся к адресату такого акта, как Закон, принятый Верховным Советом СССР 19 марта 1946 г.1, то придется ограничился сравнительно скромными цифрами. Законом от 19 марта 1946 г. было установлено- «Присвоить Прокурору СССР наименование Генерального Прокурора СССР». В данном случае предписание Верховного Совета СССР (Закон) обращено не к конкретному лицу, а устанавливает наименование должности Для каждого лица, которое будет исполнять обязанности Прокурора СССР Следовательно, адресатом предписания в данном случае яв-
1 Закон от 19 марта 1946 г. «О присвоении Прокурору СССР наименования Генерального Прокурора СССР», см. «Сборник Законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР 1945 — !946 гг », М., 1947, стр. 14.
21
ляется одно должностное лицо, но кто —• персонально не устанавливается. Так как правами наделяется не конкретное лицо, а каждое, которое будет находиться при исполнении тех или других обязанностей (в частности, обязанностей Прокурора СССР), названный акт является общим предписанием, а следовательно, нормативным актом социалистического права. Напротив, Указ Президиума Верховного Совета СССР, например, о награждении нескольких сот человек бу дет оставаться конкретным предписанием, хотя он и обращен к ука занному числу лиц, так как обращен к каждому из них персонально
Таким образом: 1] под конкретным предписанием государствен ных органов следует понимать предписание, обращенное к конкретному лицу (лицам); 2) под общим предписанием понимается предписание, обращенное к более или менее неопределенному (неконкрети-знровашюму персонально] кругу лиц. Общие предписания являются кормами права.
2. Приведенный анализ предписаний (с точки зрения нонкретизи-рованности круга субъектов, к которым эти предписания обращены) сам по себе еще не вскрывает полностью юридической природы актов государственных органов.
Традиционным разграничением названных актов является разграничение на акты нормативные,, то есть акты, которые имеют в своем содержании определенные правила (нормы), я акты ненормативные, то есть юридические факты.
Это традиционное разграничение не вскрывает юридической природы всех видов юридических актов, в которых находят свое правовое выражение руководящая и направляющая деятельность советских государственных органов. Дело в том, что не каждый акт государственного органа является либо нормативным актом, либо юридическим фактом. Существуют и иные правовые явления, которые не могут быть отнесены ни к той, ни к другой из указанных категорий. Чтобы убедиться в правильности приведенного утверждения, проанализируем предписания государственных органов с_то_чки__ зрения нормативной основы издания соответствующих актов.
В большинстве случаев нормативной основой актов органов государства является норма нрава, установльнная вышестоящим органом При этом общая направленность и видовой предмет правового регу лирования акта нижестоящего госоргана совпадают с общей направленностью и непосредственным предметом регулирования нормы, установленной вышестоящим органом. Иначе говоря, нижестоящий орган на основе и во исполнение предписания вышестоящего органа издает акт по тому же вопросу.
В силу этого предписание нижестоящего органа носит специальный характер по отношению к предписанию вышестоящего госоргана Так, например, Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 июня 1945 года издан на основе и во исполнение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г «О на следниках по закону и по завещанию». Указ Президиума Верховного Совета СССР выступает в качестве нормативной основы Указа Президиума Верховного Совета РСФСР. Указ от 12 июня 1945 г издан по тому же видовому предмету правового регулирования, что и Указ от 14 марта 1945 г., и имеет одну общую с ним направленность —• регулирование отношений, возникающих В связи с переходом наследственного имущества. Поскольку предмет регулирования приведенных Указов совпадает постольку Указ Президиума Верховного Совета РСФСР является специальным по отношению к Указу Президиума Верховного Совета СССР
Аналогичное положение можно наблюдать при анализе нормативной основы Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 октября 1945 г «Об ;частии в выборах в Верховный Совет СССР военнослужащих частей и соединений Красной Армии я Военно-Морского
22
Флота находящихся за пределами СССР»', Нормативной основой Указа'от 14 октября 1945 г. является ст. 138 Конституции СССР. Ц ст. 138 Конституции СССР, и Указ от 14 октября 1945 г. имеют одну' общую направленность, хотя вне всяких сомнений, что непосредственный предмет регулирования ст. 138 значительно шире предмета регулирования Указа. Однако объемное различие предметов регулирования не влечет полного разрыва этих'предметов по их характеру.
Статья 138 Конституции СССР устанавливает, что граждане, состоящие в рядах Советской Армии, пользуются правом избирать и быть избранными в Верховный Совет СССР. Указ от 14 октября 1945 г. устанавливает порядок осуществления положений ст. 138 Конституции СССР военнослужащими, находящимися за пределами СССР, Предписания Указа от 14 октября 1945 г. являются специальными по отношению к правилу ст. 138 Конституции СССР.
В приведенных двух случаях мы видим, что нормативной осно-I вой соответствующих актов государственной власти являются правила, установленные вышестоящими органами, а предписания нижестоящих органов являются специальными по отношению к предписаниям органов вышестоящих, поскольку эти предписания издаются по тому же вопросу.
Однако в некоторых случаях при анализе актов органов государственной власти и управления не представляется возможным найти нормативную основу, аналогичную Указу Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. и ст. 138 Конституции. Дело в том, что иногда единственной нормативной основой издания того или другого акта является непосредственно норма о компетенции органа, издавшего соответствующий акт. Обратимся, например К Указу Президиума Верховного Совета СССР от 2 февраля 1946 г. «О национализации земли, банков, промышленных и коммунальных предприятий, железнодорожного и водного транспорта п средств свя-ан южной части острова Сахалина и Курильских островов»2. Нормативной основой этого Указа является норма о компетенции Прези диума Верховного Совета СССР,
Так как иных предписаний вышестоящих органов по данному вопросу нет (в частности, законов, принятых Верховным Советом СССР), названный Указ не может быть рассматриваем в качестве специального предписания. В данном случае Указ является предписанием, изданным непосредственно на основе нормы о компетенции Президиума Верховного Совета СССР.
Аналогичную нормативную основу имеет и ряд других Указов Президиума Верховного Совета СССР. В частности, Указ от 10 октября 1945 г. «О возрастном цензе для граждан СССР, избираемых в Верховный Совет СССР»з. Указ от 10 апреля 1946 г. «О преоб разовании комитета по делам высшей школы в союзно-республиканское Министерство высшего образования СССР»*. Все эти Указы имеют в качестве нормативной основы непосредственно И о р м л- о компетенции Президиума Верховного Совета СССР,"
Указанная нормативная основа может быть не только в случае Издания актов высшими органами государственной власти, но также и при издании актов местными органами государственной власти и
1 См. «Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного
Совета СССР 1945—1946 гг.», М., 1947, стр. 56
2 См. там же, стр, 141.
3 См. тз м же, стр. 38.
4 См. там же, стр. 23.
23
государственного управления. Например, решение исполкома город ского Совета, устанавливающее правила пользования городские транспортом, издается также непосредственно на основе нормы о компетенции исполкома горсовета, которая и является нормативно;' основой указанного решения.
Следовательно, с точки ярения нормативной основы необходим^ различать два вида предписаний советских государственных органов Первый вид предписаний составляют предписания, нормативной ос новой которых являются акты вышестоящих органов государства изданные по тому же вопросу. Эти предписания можно назвать «специальными предписаниями?). Вюрой вид предписаний состав ляют те, которые издаются непосредственно на основе нормы о компетенции органа, издающего соответствующий акт, при отс>т ствии предписаний по данному вопросу вышестоящих органов. Эти предписания можно назвать сокращенно «предписаниями компетеп
ЦИИ!-.
Не следует думать, что в первом случае (при издании специаль ных предписаний) не требуется компетентности органа на издании соответствующего акта. Здесь норма о компетенции только несколь ко отодвигается. Вполне понятно, что издание того или другого акта органов государственной власти или управления за пределами его компетенции влечет за сабой недействительность указанного акта.
3. Специальные предписания и предписания компетенции могут быть общими и .конкретными (с точки зрения конкретизированное™ круга лиц, к которым обращены соответствующие предписания). По этому следует различать четыре вида предписаний по их юрндиче ской природе, издаваемых государственными органами.
Первый вид составляют общие специальные предписания. Подоб ными предписаниями являются те, которые имеют своей норматив ной основой предписания вышестоящих государственных органов и обращены к неопределенному кругу лиц
Второй вид предписаний составляют общие предписания компс тенции. Они имеют своей нормативной основой непосредственно норму о компетенции органа, издавшего соответствующий акт, и обра щеыы к неопределенному кругу лиц.
Третий вид предписаний составляют кот-третные специальные предписания. Они обращены к конкретным лицам (налагают обязанности или наделяют правами конкретных лиц) и имеют в качестве нормативной основы предписания вышестоящих органов государственной власти.
Четвертый вид предписаний составляют конкретные предписания компетенции. Эти предписания обращены к конкретным лицам и имеют в качестве нормативной основы непосредственно норму о компетенции органа, издавшего соответствующий акт.
Конкретные предписания компетенции не являются нормами права, поскольку они обращены только к конкретным лицам, то есть либо наделяют определенными правами конкретных лиц, либо возлагают на них правовые обязанности Конкретные предписания компетенции не создают общей меры определенного поведения (правила). Однако, не буздчи нормами права, конкретяые предписания компе тенции не яВляются'эг торядичеекими фактами. Дело в том, что юри-дическим˜˜фактоМ является лишь тот факт, с которым нормы права связывают юридические последствия. Названные же предписания хотя и выступают в качестве юридических явлении, в то же время не могут быть рассматриваемы как юридические факты, поскольку не существует нормы права, которая связывает с ними юридические последствия.
Норма о компетенции, составляя нормативную основу конкретного предписания компетенции, указывает лишь на юридическую возможность совершения соответствующих актов данным госорга-
24
ном, но не указывает на те правовые последствия, которые наступают в связи с этим актом.
Следовательно, конкретные предписания компетенции не должны быть отождествляемы ни с нормами права, ни с юридическими фактами.
Конкретные предписания компетенции представляют собой самостоятельный вид правовых явлений нашего социалистического права. В качестве примера конкретного предписания компетенции следует привести постановление СЫН РСФСР от 21 января 1921 г. «Об условиях, обеспечивающих научную работу академика И. П. Павлова и его сотрудников». В ст. 2 названного постановления было установлено: «Поручить Государственному издательству в лучшей типографии республики отпечатать роскошным изданием заготовленный академиком Павловым научный труд, сводящий результаты его науч ных работ за последние 20 лет, причем оставить за академиком И, П. Павловым право собственности на это сочинение как в России, так и за границей»!.
Постановление СНК РСФСР от 21 января 1921 г. не устанавливает норм права (общих предписаний] и в то же время не является юридическим фактом. Ранее изданные постановления -- декрет ВЦИК «О государственном издательстве!, от 29 декабря 1917 г. и декрет СНК РСФСР от 26 ноября 1918 г. «О признании научных. литературных, музыкальных и художественных произведений государственным достоянием» — не предусматривали юридических фактов в виде постановлений СНК, каким явился декрет от 21 января 1921 г. Этот декрет представляет собой конкретное предписание компетенции высшего органа государственного управления. Конкретным предписанием он является потому, что обращен к конкретным лицам — к академику И П. Павлову, его иене п сотрудникам (постановлением не устанавливалось общего правила, относящегося, например, к другим академикам). Предписанием компетенция он является потому, что СНК РСФСР вынес данное постановление лишь на основе своей компетенции при отсутствии предписаний по этому поводу общего или конкретного характера других органов
Указанное постановление CIIK показывает, что конкретнв:е предписания компетенции, не являясь нормативными актами, в то же время не могут быть отнесены к юридическим фактам.
Смешение конкретных предписаний компетенций с нормами права приводит к тому, что нормативный характер иногда неосновательно усматривается даже за теми актами государственной власти, которыми не устанавливается общего правила поведения, а дается решение по какому-то конкретному случаю.
Например, рассматривая один из актов Президиума Верховного Совета СССР, Е И Носов пишет: «Даже в том случае, когда Президиум Верховного Совета СССР разрешает вопрос о каком-либо конкретном случае, это тоже носит преимущественно показательный нормативный характер, обязывающий нижестоящие органы во всех подобных случаях поступать точно так же» (разрядка наша. — О. /Л]2. В дальнейшем изложении Е. И. Носов стремится обосновать нормативный характер подобных актов п. «б» ст. 49 Конституции СССР. Однако Из содержания указанной статьи никак нельзя прийти к выводу о том, что решение Президиума Верховного Совета по конкретному случаю имеет нормативный харак-
! СУ РСФСР 1921 г, № 10, ст. 17.
2 Е. И. Носов. Юридическая природа Указа в советском государстве. «Ученые записки Ленинградского юридического института», вып. IV. Юриздат, 1947, стр. 106—107. Существенное возражение вызывает также и прецедентное начало, которое пытается провести Е. И. Носов в приведенном высказывании.
25
тер. Содержание ст. 49 Конституции СССР скорее приводит к обратному выводу.
Нельзя на основании авторитетности органа, издающего тот или другой акт, определять общий или конкретный характер данного акта. Положение органа в системе государственных органов может сообщить его акту ту или другую юридическую силу, но не может сделать акт нормативным в тех случаях, когда он не устанавливает нормы (общего правила), а обращен к конкретным лицам.
Следовательно, конкретные предписания компетенции не должны быть смешиваемы с нормами права. Конкретные предписания компетенции следует определить как предписания органов государственной власти и управления, обращенные к конкретному лицу (лицам), нормативной основой которых (предписаний) является непосредственно норма о компетенции органа, издавшего ант.
4. Сопоставляя конкретные и общие предписания (специальные
и компетенции), следует прийти к выводу о том, что необщих, ин:
дивидуальных, конкретных -и т. п. норм не существует. Конкретным
может быть предписание, но не норма. Последняя всегда' обладает
общим характером. Норма права собственно потому и называется
правилом, что она имеет значение не для отдельного конкретного
случая, а для массы однотипных случаев.
Общий характер нормы права следует понимать в не конкретизированное™ ее адресата. Если адресат акта госоргана конкретизирован, то налицо конкретное предписание, а не норма права.
5. В нашей литературе существует точка зрения, согласно
которой правовая норма может создавать непосредственно
(помимо юридических фактов)^^а^а_и_р,бяз^нности^л^к.он-
кретных"лйц. В качестве "прим ер а приводятся принятые вне
очередной 5-й сессией Верховного Совета СССР I созыва-за-
коны о включении Западной Украины и Западной Белоруссии
в состав СССР с воссоединением их соответственно с Украин
ской ССР и Белорусской ССР1.
Проф. С. А. Голунский и проф. М. С. Строгович, как нам кажется, в данном случае смешивают 11адел^ение_п_ра-воспособ-ностью лин, находящихся на воссоединение и территории (посредством предоставления гражданства СССР), с.наделением конкретными правами и обязанностями_тех_же лиц. Отстаивая "приведённое" "положение,иногд˜а"гЬворят, что в данном случае возникают такие конкретные права и обязанности, как право на труд, образование, воинская обязанность и т. д., что совершенно правильно. Названные права и обязанности действительно возникают, но это не те права и обязанности/о которых мы говорим, рассматривая движение конкретного правоотношения. Указанные права и обязанности заполняют (наряду с иными) объем правоспособности, которая сама по себе и вместе с нормой права, помимо юридических факто'в, не может послужить основанием движения конкретных "прав и обязанностей. Норма права (общее предписание) никогда не может сама, помимо юридических фактов, породить тс или другие юридические последствия. Противоположная точка зрения основывается на смешении конкретных предписаний с
1 См. С. А. Голунский и М. С. Строгович, Теория государства и права. Юриздат, 1940, стр. 279 — 280.
26
общими (нормами права). Конкретных, индивидуальных норм не существует. Конкретными могут быть не нормы, а предписания, которые в определенных случаях выступают в качестве юридических актов.
Норма-права (общее предписание) не обращена к какому-то конкретному лицу (лицам). Ее предписание обращено ко «всякому и каждому», чье поведение подпадет под действие этой нормы. Кто из неопределенной массы субъектов станет участником правоотношения, еще не известно'.
Юридические факты складываются в основном из действий вполне определенных конкретных субъектов. Даже и в тех случаях, когда в качестве юридического факта выступают юридические события, то последние также оказывают свое воздействие либо на личность, либо на предметы и т. д. вполне^-определенных конкретных субъектов, иначе они для права безразличны.
Так как правоотношение может быть только между конкретными лицами, юридические факты выступают в качестве связующего звена между"˜н"ормой права и субъективными правами (обязанностями) конкретного субъекта. Норма права может быть применена, а лица могут выступать в качества субъектов права лишь тогда, когда в общественном отношении имеются факты, признанные данной нормой юридическими. \/
Таким, образом, нор_м_а права (общее предписание)__не_может, помимо юридических фактов, ни наделить субъектов правами и обязанностями, ни освободить их от существующей правовой связи. Норма права создает , юридическую_возмож-ность возникновения, изменения и прекращения гражданского правоотношения. Она указывает на те_крнкг^етнь!е „условия, обстоятельства (факты), при наличии которых правовая связь приходит в движение. Поэтому норма права выступает в качестве одно_и_из_общих_ юридических предпосылок-' возникновения, изменения и" прекращения гражданШйГправоотношений.
Что же касается юридических фактов, то они реализуют со
здаваемую нормой права возможность движения граждан
ского правоотношения, то есть в соответствии с предписа
ниями норм советского гражданского права влекут за собой
либо возникновение, либо изменение, либо прекращение пра
воотношения. __
^Следовательно, в отличие от_. нормы права юридические факты"выступают в"качестве к о н к р е.гно-й -(частной) правовой основы" динамики к о н к р е__т_л.ы х гражданских правоотношений.
В возникновении, изменении и прекращении гражданских "правоотношений выражается связь и взаимодействие между нормами советского гражданского права и юридическими фактами и в то же время обнаруживается различное значение
27
/
нормативных предпосылок и фактической (частной) основы в движении названных правовых связей.
6. Исходя из того, что юридический факт —- это факт реальной действительности'^ которым нормы права свя зывают юридические последствия, а соотношение названных фактов и норм строится по принципу частной основы и общей предпосылки движения гражданских правоотношений, нельзя представлять себе, будто бы юридическая значимость того или иного явления (обстоятельства) должна быть придана только тому факту, который прямо, как таковой, указан в строго определенной норме права. Нельзя также думать, что если со ответствующий, рассматриваемый судом или иным органом государства факт «не значится по данным гипотезы юй или другой нормы» среди юридических, то это делает такой факт юридически безразличным по отношению к нашему советски му социалистическому праву в целом.
Практика применения норм гражданского права совет ским судом и арбитражем знает немало случаев, когда этим органам приходится разрешать споры между субъектами гражданского права, отношения которых возникли из догово ров (а подчас и иных юридических фактов), не указанных прямо в нормах права. Иначе говоря, в подобных случаям приходится сталкиваться с тем положением, когда тот или другой вид общественных связей не имеет прямого нормативного регулирования в 1ражданском законодательстве. Наибо лее часто такое положение складывается а тех случаях, когда в сфере деятельности суда или арбитража оказываются новые, ранее не существовавшие, или, так сказать, «отпочковавшиеся» из старых, самостоятельные группы (вицы) имущественных связей.
•"В этом отношении характерным является для арбитражной практики, в частности, договор заказа индивидуального оборудования. Как известно, данный вид отношении является специфическим, особенным. В нем переплетаются элементы подрядных отношений и отношений по поставке, в связи с чем для разрешения споров между сторонами из договора заказа индивидуального оборудования не могут быть применены «в чистом виде» правила о подрядных договорах по строительству (как и положения Гражданского кодекса о договоре подряда) и в ю же время данный договор не вмещается в рамки, устанавливаемые основными условиями поставки для отношений, регулируемых данными нормативными актами.
В настоящее время еще не представляется возможным найти в 1ипотезе какой-либо правовой нормы прямое указание на такой юридический факт, как договор заказа индивидуального оборудования. Не имеет законодательного регулирования и ряд иных имущественных отношений Достаточно указать хотя бы нз такую «категорию» жилищных дел, как по-28
^учение гражданами кваршры в всдомс!венном доме при наличии дома на праве личной собственности, сдаваемого в аренду, или, наоборот, строительство дома на ссуду, полученную от государства при наличии квартиры, и ееосвобождение помещения в ведомственном доме после завершения строительства и др.
Нельзя не отметив, что отсутствие соответствующих норм права встречается иногда и при разрешении судами дел по искам рабочих и служащих в порядке ст. 413 ГК. При применении этой статьи Гражданского кодекса суд, как известно, выясняет, в частности, такие обстоятельства: был ли своевременно проведен с пострадавшим инструктаж по правилам техники безопасности, имело ли место нарушение этих правил со стороны администрации и т. д. В данном случае складывается то интересное положение, когда ст. 413 ГК, будучи специальным законом по отношению к ст. 403 ГК, здесь выступает в качестве общего закона для весьма большого нормативного материала, состоящего из правил и инструкций по технике безопасности То, что эти правила и инструкции являются именно нормативными, не вызывает сомнений, поскольку в них содержатся правила, которым должен следовать каждый работник данного производства Специальный характер правил и инс!рукций по отношению к ст. 413 Гражданского кодекса отмечается в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 10 июля 1943 г. (п. 18), в котором говорится о понятии «преступных действий и бездействий» страхователя, которым не соблюдались действующие правила об охране труда, технике безопасности и иных постановлений, регулирующих применение труда1 Как известно, в нашей стране в ходе послевоенного развития ежегодно создаются новые и новые предприятия, появляются новые виды работ, складываются новые отрасли производства, что наиболее наглядно можно видеть на развитии таких производств, как электроника, атомная энергетика и др.
Создание новых отраслей, видов производств и производственных процессов требует своевременной подготовки и обеспечения предприятий соответствующей технической документацией по технике безопасности. В практике производственной деятельности наших предприятий все важнейшие наиболее технологически сложные виды работ, связанные с опасностью для работника процессы имеют такую документацию, с работниками проводится инструктаж, и они обеспечиваются
1 Рассматриваемый случай имеет также свой теоретический интерес еще и в том, что в данном случае по отношению к общему закону (ст 413 ГК) выступают специальные нормы не гражданского, а трудового права Однако ота сторона проблемы лежит за пределами настоящей работы
29
спецодеждой и средствами личной защиты. Наряду со всем тем положительным и большим, что делается в нашей стране по технике безопасности, у нас еще есть отдельные случаи, когда те или другие виды вспомогательных (неосновных) работ на некоторых предприятиях не обеспечены соответствующими правилами по технике безопасности, что, в свою очередь, не может не отразиться и на состоянии охраны труда на таки.х предприятиях и на числе случаев производственного травматизма.
, Формально понимая связь между юридическими фактами 1 и нормами права, следовало бы безоговорочно отказывать в исках, заявленных рабочими на основании ст. 413 ГК, в тех случаях, когда обстоятельства, предусмотренные указанной статьей, имели бы место на том виде работ, для которых не имеется правил по технике безопасности. Формально это было бы правильно потому, что администрация ничего не нарушила, так как ей нечего нарушать (правил нет). Однако l точки зрения существа и духа советского закона такой подход к решению вопроса был бы более чем неправилен.
Приведем два гражданских дела, возбужденных рабочими одного из предприятий Свердловской железной дороги, 30 ноября 1954 г. при выгрузке угля из 4-осного вагона на возвышенном пути рабочий Жуков очищал вагон от угля, сбрасывая последний в донные люки. Одновременно с этим углеподъемный кран № 109 выбирал уголь из ямы около разгружавшеюся ваюна. Поскользнувшись, Жуков упал через люк вагона в яму на уголь, и в тот же момент рядом с ниь опустился грейфер углеподъемного крана, который придавил упавшему ногу, от чего произошел перелом бедра. В результате травмы Жуков признан инвалидом 11 группы, при утрате профессиональной трудоспособности на 100 процентов и общей нз 60 процентов. Ему назначена пенсия в размер! 285 руб. в месяц. Жуков обратился в народный суд с иском о возмещении ему понесенного вреда, поскольку причиненный вред не покрывается назначенной Жукову пенсией.
Ответчик иска не признал и суду пояснил, что истец сам виноват в происшедшем, так как он должен был более осторожно передвигаться по вагону. Со стороны администрации погрузо-разгрузочнсй конторы никаких нарушений по техник!, безопасности не было, так как правил по технике безопасности при разгрузке угля на возвышенных путях у них нет.
Рассмотрев материалы дела и заслушав объяснения сторон, суд пришел к выводу: «Несчастный случай произошел ввиду неправильной организации работ по выгрузке, ввиду отсутствия местной инструкции по технике безопасности при разгрузке угля на возвышенных путях, что подтверждено заключением технического инспектора ЦК Союза. Кроме того, разгрузка угля и зачистка вагонов
30
вообше не должны производиться под краном. Отсутствовал также и бригадир, который должен следить за работой»1.
Гр-н Триль работал в ремонтных мастерских этой же по-грузо-разгрузочной конторы Свердловской железной дороги. 26 апреля 1955 г. он был направлен па установку (вместе с тремя другими рабочими) противовесов на ремонтируемый в мастерских подъемный кран. В момент установки одного из противовесов (весом около 125 кг) сложной конфигурации произошел несчастный случай: противовес упал с высоты около полутора метров. Во время падения рука Триль попала в одно из углублений противовеса, в результате чего была травмирована. В связи с тем, что после несчастного случая Триль был признан инвалидом III группы и назначенная ему пенсия не покрывала понесенного ущерба, Триль предъявил в суде иск.
Как выяснилось в ходе судебного разбирательства, Триль был слесарем по должности и по профессии арматурщиком {монтаж паропроводов, установка аппаратуры, наладка арматуры и т. д.), но 26 апреля, в день несчастного случая, он использовался на работах, ничего общего с его профессией не имеющих. При установке противовеса не было использовано необходимой техники. Хотя данная работа и не относится к числу тяжелых, но является опасной, и при ее выполнении должен присутствовать мастер. Однако мастера не было.
Представители ответчика но признавали иск, ссылаясь при этом па следующие обстоятельства:
I) истец работает в мастерских погрузо-рзагрузочной конторы. При выполнении производственных работ рабочими конторы должна соблюдаться инструкция по технике безопасности при погрузо-разгрузочпых работах. Администрация инструкции не нарушала; 2) с истцом не более как за полтора месяца до наступления несчастного случая был проведен инструктаж по данной инструкции относительно безопасных приемов работы; 3) ремонт и использование подъемных кранов—новый вид работы, к тому же эти работы являются «вспомогательными», «не основными»; 4) истец сам виноват в том, что его рука попала в углубление противовеса, так как его предупреждали, чтобы он не стремился удержать падаю-Щий противовес
На первый взгляд может показаться, что доводы ответчика настолько серьезны, что истцу следует отказать з иске ввиду того, что происшествие имело место по вине самого потерпевшего. Не обсуждая вопроса о возможности или не-
' См. решение народного суда 2-го участка Железнодорожного района I. Свердловска (1955 г., дело № 2 — 500} по иску Жукова - ^Правлению Свердловской железной дороги о взыскании за прн-№ение вреда.
31
обходимости установления в данном случае смешанной ответ ственности (к которой склонился областной с;д при рассмотрении дела в своем производстве по первой инстанции), то есть, не останавливаясь на юридических последст виях, обратимся к вопросу о юридических фактах и нормах права по данному спору.
Представители ответчика в качестве первою аргумента, приводимого в обоснование отказа в иске, выдвинули то, что инструкция по погрузо-разгрузочным работам администра цией нарушена не была. Суд согласился с этим. Суд также принял во внимание, что по указанной инструкции был про веден инструктаж с Триль относительно безопасных приемов работы, что подтверждено как представителями ответчика (документально), так и истцом в ходе судебного разбира тельства. Однако все дело в том, что данная инструкция и не могла быть нарушена, так как она содержит в себе пра вила по технике безопасности при погрузо-разгру-з о ч н ы х работах, а не при ремонте подъемных кранов, используемых для погрузо-разгрузочных работ
Следовательно, и первый, и второй доводы представителей ответчиков отпадают, поскольку данная инструкция не имеет отношения ни к ремонту кранов, ни к рассматриваемому су цом спору. Что касается третьего аргумента (новый вид работы), то он был, очевидно, не чем иным, как запасным на тот случай, если суд потребует представления надлежащей инструкции. А суд потребовал, и ее в данном случае не окзза лось. Третий аргумент также не может быть принят, потом\ что хотя для погрузо-разгрузочной конторы ремонт кранов и является новым и более того «не основным» видом работ, но это не дает ей основания не иметь надлежащей на то ин струкции по технике безопасности при производстве ремонтных работ. Известно, что подъемные краны имеют широкое применение и ремонтируются не только на железнодорожном транспорте.
Каким путем пошел суд в решении данного дела? Суд признал юридическое значение за действиями (в частности упущениями) администрации, нарушившей безопасность режима работ при ремонте кранов, хотя формально никаких конкретных правил по технике безопасности нарушено не было, так как юридически нечего было нарушать1.
Приведенные два дела показывают, что судебная практи ка подчас признает значение юридических фактов за теми обстоятельствами и фактами, которые по формальному пониманию связи между нормой права и юридическим фактом, по строго формальном; пониманию юридических фактов
1 См гражданское дело Свердловского областного суда (1956 г > по иску Триль к Управлению Свердловской железной дороги о взы екании"ча причинение вреда
32
1-го есть фактов, с которыми нормы орава связывают правовые последствия) последними не являются
Подходя иначе к разрешению споров о праве !раждан-ском в приведенных случаях, суды должны были бы отказать и исках рабочим за отсутствием нарушений со стороны администрации правил по технике безопасности С\ды, поступая совершенно справедливо, sre только признали необходимость удовлетворения исковых требований истцов, но и пошли дальше. Как видно по делу Жукова, народный суд поставил в вину ответчику отсу:ствие соответствующих правил по технике безопасности. ^
Из приведенных положений практики возникает следующий теоретический вопрос изменяется jih_cootношение юридического факта и нормы права в динамике гргжданско-правовых отношений, сохраняется ли в прежнем виде определение и само понятие юридического факта в силу того, например, что суды обращаются за отсутствием соответс! вующих узаконений к аналогии чакона или, более того, используют ст. 4 ГПК РСФСР
Для того чтобы дать положительный или отрицательный ответ на поставленный вопрос, необходимо, хотя бы самым кратким образом, охарактеризовать__способы регулирования общественных отношений в нормах советскою_ гражданского права
Применительно к рассматриваемом; кругу вопросов пра вовое регулирование социалистических общественных от но шений может быть по способу его осущесшления раздельно, с нашей точки зрения, на три следующих основных виаа 1) видовое, 2) родовое и 3) типовое Отмечая условность терминологии вообще, и особенно в данном случае, скажем, что следует понимать под каждым из названных подразделений
В тех случаях, когда тот или другой вид общественных отношений находит свое прямое регулирование в тех или других определенных нормах права (или их совокупности -з правовом институте), такое регулирование можно именовать видовым При видовом регулировании охватывается именно данный опред еденный вид общественных отношений Этот способ использован в регулировании таких видов отношений, как отношения по купле-продаже, имущественному найму, страхованию и т д. Разрешал споры, возникающие из TaKOio вида отношений, суды в обоснование своих решений ссылаются на соответствующую статью Гражданского кодекса или другого нормативного акта. Однако, как известно, не все виды имущественных отношений имею! соответствующее им видовое регулирование. Чем обосновывают свои решения суды, разрешая, например, споры, возникающие из договора хранения?
Приведем высказывание Судебной коллегии по граждан-
3 ° А Красавчиков 33
ским делам Верховного Суда СССР по одному из конкрет ных дел. «Гевандиян сдала Галстян на хранение свои вещи в связи с временным отъездом ее из г Еревана Так как ответчица (Галстян) не возвратила всех вещей, сданных на хранение, то Гевандиян возбудила иск о взыскании стоимо сти невозвращенных вещей Гражданские правоотношения, сложившиеся между сторонами, вытекают из доювора хранения. Хотя Гражданский кодекс и не предусматривает до говора хранения, но это г вид договора часто встречается в быту, и, как всякий другой договор, должен регулироваться статьями Общей части раздела Гражданскою кодекса об обязательствах, возникающих из договора (ст ст 130—-151 ГК) Поэтому суд был обязан при рассмотрении настоящего дела руководствоваться ст ст 130—151 ГК, то есть выяснить, был ли заключен между сторонами договор хранения, на каких условиях, были ли сданы ответчице отыскиваемые истицей веши, их стоимость и т п.»1.
Разрешая споры, возникающие из договоров хранения, суды также опираются на определенные нормы, зафиксиро ванные в соответствующих статьях Гражданского кодекса Однако способ регулирования общественных отношений в этом случае отличался oi видового регулирования тем, что если последним охватывается только определенный вид отношений, то нормы права, содержащиеся в сг. с г ISO-IS! ГК, охватывают целый род отношений, в частности обязательственных отношений, возникающих из договоров. За недостатком специальных узаконений (норм пра ва, которыми регулируется определенный вид отношений) суд, рассматривая споры из договоров хранения и иных «нерегу лируемых договоров», должен в первую очередь использовать указанные нормы кодекса2.
Различие в способе регулирования, широте охвата предмета регулирования (данный вид или определенный род отношений) находит свое отражение в том, что при родовом регулировании в сфере действия норм права оказываются все отношения данною рода, и в то же время ни один из видов данного рода не имеет «индивидуального» регулирования Здесь частности отодвинуты на второй план, и ре1улирова ние отношений устанавливается применительно к характер ным особенностям отношений данного рода в целом
См «Сборник постановлений Пленума и определений коллегий
Верховного Суда СССР 1944 год», Юриздат, 1948, стр 227. Анало
гичные указания содержатся и в других определениях Судебной кол
чегии по гражданским делан Верховного Суда СССР См. в част
ностн определения № 543 по иску Шашиной н Ломовцевым „4° 575
по иску Кулебяшьиной к Трофимовой, № 601 по иску Васильевой к
Чеснову Определения за 1944 год помещены в указанном выше
сборнике, стр. 225—229
равно как и в соответствующих случаях, ст ст 1 — 51 и ст ст
106—129 ГК РСФСР.
34
Большую сложность представляет разрешение споров о праве гражданском в тех случаях, когда общие положения Гражданского кодекса не даюг ответа на тот или другой вопрос, и суд должен прибегать к аналогии закона или к ана-.яогии права. В данном случае суд должен также найти определенную нормативную основу; без нее решение суда не будет иметь законной силы
Как в случаях применения закона по аналогии, так и в случаях разрешения спора о праве 1ражданском на основе общих принципов советского законодательства (аналогии права) суд, а равно и иной орган социалистического государства, который применяет нормы права, должны указать нормативную основу, послужившую основанием движения соответствующего гражданского правоотношения Наиболее показательно в данном отношении определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу Марцинюк Напомним вкратце суть этого известного дела.
На одной из железнодорожных станций стояли два поезда — пассажирский и товарный. Незадолю до отхода пассажирского поезда на товарном возняк пожар, который быстро начал распространяться Группа пассажиров бросилась на помощь поездной бригаде и работникам станции, уже тушившим пожар. Благодаря быстрым и решительным действиям пожар был ликвидирован и государственное имущество спасено Во время тушения этого пожара сильно обгорел один из пассажиров (он получил несколько Ожегов па теле, что отразилось на его здоровье; одежда же, находившаяся на нем, во время тушения пожара сгорела) Пострадавший предъявил иск к железной дороге.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР, рассматривая дело Мариингок, указала" «Хотя раздел XIII Гражданского кодекса РСФСР об обязательствах, возникающих вследствие причинения другому вреда, не предусматривает прямо ответственности в таких случаях предприятия, однако отказ в иске Марцингок по этому формальном^ основанию является неправильным Марцинюк действовал в данном случае не в личных интересах, а в интересах охраны государственной социалистической собственности, обязанность беречь и укреплять которую составляет долг каждого гражданина, согласно ст 131 конституции СССР»'.
В послевоенной практике Верховного Суда СССР имеется аналогичное дело по иску Бычковой-Гончаровой к спортоб-щрству «Динамо»2.
1 «Сборник постановлений Пленума и определений судебных кол
легии Верховного Суда СССР 1940 год*, Юриздат, 1941, стр 10
2 См «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1949 г.
•№ Ю, стр. 4.
з* ' аз
Из изложенного необходимо сделать следующий вывод Понимание связи юридических фактов и нормы права в динамике гражданско-правовых отношений как частной основы и общей предпосылки не должно быть формальным Юридическое значение тех или других фактов действительности для движения гражданского правоотношения может определяться не только тем, что на данный факт указывает прямо конкретная норма права (видовое регулирование) или соответствующая «общая норма» предусматривает известный род юридических фактов (родовое регулирование). Правовое значение, по нашему мнению, должно быть признаваемо также и за фактами тех отношений, которые имеют лчшь типовое регулирование или к этим отношениям применяются нор--мц права по аналогии (аналогия закона и аналогия права).
Таким образом, определяя юридическое значение тех или других фактов реальной действительности, рассматривая связь этих фактов с нормами права, мы во всех случаях должны установить определенную нормативную основу, определенную норму права, которая предусматривает соответствующее правовое регулирование данного рода, вида или в целом типа социалистических общественных отношений.
Различие в способах правового регулирования не должно влечь за собой ни формального подхода к установлению связи между юридическим фактом и нормой права в практике применения последней, ни недооценки регулирующей роли общих норм гражданского и всего советского социалистического права в целом вплоть до норм основного закона (Конституции) только потому, что они не содержат в большинстве случаев указаний на конкретные (видовые) юридические факты. Общие нормы отчасти для того и издаются, чтобы восполнить возможные пробелы в частных нормах, сообщит! последним соответствующую политическую направленность .—-В" связи с развернувшейся за последнее время работой по подготовке проектов общесоюзных основ гражданского законодательства и гражданских кодексов союзных республик вопрос о допустимости аналогии в гражданском праве приобрел определенную актуальность. В высказываниях некоторых практических работников предлагается отказаться от допущения аналогии в гражданском праве. В подтверждение этого соображения приводятся различные обоснования. В частности, указывают на необходимость строжайшего соблюдения социалистической законности.
С нашей точки зрения с таким решением вопроса соглч-сшься нельзя. Необходимость сохранения аналогии в советском гражданском праве определяется тем, что законодательство, с одной стороны, не может, а с другой стороны, и не должно охватывать правовым регулированием абсолютно все виды общественных связей и отношений. Оно не можег
36
это сделать по ряду причин, в том числе и потому, что общественные отношения, в частности имущественные, не стоят на месте — одни отношения отпадают, другие изменяются, третьи возникают вновь. В то же время нет особой ьужды в специальном правовом регулировании ряда существующих видов имущественных отношений. Если есть, например, необходимость включить в Гражданский кодекс правовое регулирование таких отношений, как отношения по договору поставки, государственной закупке сельскохозяйственных продуктов, хранению и др., то этого же нельзя сказать относительно таких договоров, как договоры безвозмездного предоставления имущества в пользование ^договор имущественной ссуды), договор содержания и др. Нашему гражданскому законодательству не нужен закрытый или исчерпывающий перечень договоров, равно как и иных имущественных связей. Следует присоединиться к высказываниям проф. С. И. Вильнянского и проф. О. С. Иоффе относительно целесообразности сохранения в дальнейшем в нашем гражданском праве и аналогии закона, и аналогии права1
Однако для правильного использования аналогии, в целях предотвращения возможности нарушения социалистической законности при рассмотрении гражданско-правовых споров, равно как и в иных случаях применения [раждакско-право-вых норм, необходимо в Гражданском кодексе точно определить условия, при которых закон может быть применен по аналогии или может быть допущена аналогия права.
§ 4. Юридические факты и правосубъектность в движении гражданских правоотношений
1. Соотношение юридических фактов со второй юридической предпосылкой движения гражданских правоотношений — правосубъектностью — строится на иных началах, нежели те, на которых основана связь юридических фактов и нормы права в возникновении, изменении и прекращении гражданско-правовых связей.
По своему содержанию правосубъектность представляет собой явление сложное, слагающееся из двух основных элементов-—из правоспособности и дееспособности, которыми обладают субъекты гражданского права2.
1 См В. И. В и л ь н я н с к и и, Толкование и применение граж
данских правовых норм, ВЮЗИ, 1945, стр. 12; О С. Иоффе.
Ответственность по советскому гражданскому праву, издательство ЛГУ, 1955, стр. 84. Здесь же см. перечень литературы по вопросам аналогии закона в науке советского уголовного права.
2 Автор настоящей работы присоединяется к высказываниям
А. И Пергамент, которая в отличие от С. Н. Братуся и Н. Г. Алек
сандрова усматривает в понятии правосубъектности две правовых
категории — правоспособность и дееспособность, поскольку с поня
37
Применительно к проблемам теории юридических фактов особый интерес приобретает вопрос о соотношении юридических фактов и правоспособности, поскольку второй элемент правосубъектности (дееспособность) служит критерием, ме рой. определяющей способность лица к совершению действий по осуществлению правоспособности Нельзя также не учи тывать и того положения, что лицо, не совершая лично юри дических действий, может приобрести права и обязанности посредством действии других лиц. Однако воспользоваться правоспособностью (но не юридическими действиями) др} гих лиц субъект гражданского права не может.
Правоспособность — это юридическая, е не какая-либо иная способность лица Она существует, как и другие юриди ческие категории, лишь постольку, поскольку в нашем социа диетическом обществе существует Советское государство и право.
Говоря о правоспособности, равно как и о субъективных правах граждан СССР, нельзя не указать на три характер ных момента, присущих названным правовым явлениям, отра жающим в юридической форме развитие социа яистическич общественных отношений.
Первое, на что следует обратить внимание в данном случае, — это на широту прав, широкий объем гражданской пра неспособности, устанавливаемой советским законом Наши граждане могут стать и фактически являются обладателями широкого круга прав — политических, имущественных, семей ных и т д
Вторым моментом, характерным для правоспособности граждан, является^§е_давенство для всех, независимо от пола и возраста, национальности и "образования, служебного по ложения и партийной принадлежности
Наконец, третье обстоятельство заключается в том, что права советских граждан^ реальны; государство не только декларирует права граждан, но и принимает меры к реаль ной обеспеченности прав граждан
Правоспособность юридических лиц определяется целями и задачами, стоящими перед данным юридическим лицом его местом в общей системе государственных и иных органов
тиен субъекта действительно связывается не только его способность иметь права и нести обязанности (правоспособность) но также и спо собяостъ своз-ми действиями приобретать права принимать обязан ности (дееспособность). См. А. И Пергамент К вопросу о прэ новом положении несовершеннолетних «Ученые записки ВИЮН» Госюрнедат, 19^5. вып. 3. стр 4—5 В представлении С II Бра туся (см С Н В р а т усь. Субъекты гражданского права том курса советскою гражданского права Госюричдат 1950 стр 31 и Н Г Александрова (см Н. Г Александров. Законность и правоот ношения в советском обществе. Госюриздат 1955 стр 134) катего рии правоспособности и правосубъектности тождественны.
38
его местом в народном хозяйстве, спецификой и профилем его основной деятельности и др.
Отгр_ани_ченис правоспособности от юридических фактов находит свое_выражение в следующем^Правоспособность вы----ступает в виде общей основы, рпределятощей_ характер и -объем правТкоторые могут находиться в обладании данного субъектгГ""Зта основа˜нёббходима для"_каждо^_п?авоотнршег ния; тольк^-правосттасобнр^лицо˜'м'ожет_11йгшддд-Ь--правами Определенно ^тговёХйшё^?^бъс^т^__м^жех_со^лД1Ъ__ддя-лтего те или другие прав'аГа"равно обязанности независимо от того, обладай ли он уже конкретным субъективным правом (обязанностью) или нет Иначе говоря, для того, чтобы приобрести определенные права (обязанности), нет необходимости в том, чтобы лицо обязательно уже обладало данными или какими-либо другими конкретньши субъективными правами. В силу этого, по нашему мнению, нельзя согласиться с утверждением, по которому « . проявление правоспособности— это осуществление (разрядка наша —О. К.) субъективного права»1. Осуществление субъективного права лишь сторона, частичка проявления правоспособности Субъект может совершать действия для приобретения права, однако и без осуществления субъективного права правоспособность будет в определенной мере реатизована в момент приобретения соотве!ствующего права. Нельзя также согласиться с утверждением проф. С. Н. Братуся. когда он определяет правоспособность как «право отдельного человека или коллективного образования быть субъектом прав и обязанностей»2.
Правоспособность -- это не право Если рассматривать ее как право, то кто может быть назван носителем корреспондирующей данному праву обязанности? Несомненно, им не будет ни другой отдельный человек, пи другое коллективное образование Не будет носителем указанной обязанности и наше социалистическое государство В противном случае необходимо ответить на вопрос: каково содержание этой обязанности? Но такой вопрос, очевидно, останется без ответа Главное в понятии правоспособности следует усматривать не в «праве», а в «способности».
Очевидно, с этим согласен и проф С Н Брату сь, так как рядом с рассмотренным определением он приводит ряд других. Воспроизведем лишь одно из них «Правоспособность — та общая основа, без которой невозможны конкретные право-
1 С Н Б р а т ; с ь О соотношении гражданской правоспособно-
"тн л субъективных гражданских прав «Советское государство и
право» 1949 г № 8. сгр. 36.
2 Там же Аналогичные определения даются С Н Братусем
Ё, Томе курса гражданского права «Субъекты гражданского правам.
г°аориздат 1950 стр б
39
к

мочия...»1. В данном определении весьма удачно подчеркну^ та мысль, что п;завоспрсобндсть ^ыступает в качестве о б-
Ж?.й—_0?новы в_с_я.к о_го правоотношения.' Она столь же
необходима, как и норма права, регулирующая определенное-общественное отношение. Но правоспособность выступает не помимо, а наряду и в связи с действием норм права.
Правоспособность юридически определяет круг прав, которые могут быть в обладании данного субъекта. Поэтому в законодательстве и науке различается оЛпш1^т_сгшциальная (уставная) _npaBO?nQc.QfiHocia. Основное проявление ??раво-способности следует" от носить не к осуществлению, а к приобретению _оп ре деленного права; не имея права, субъекп нечего осуществлять. В осуществлении субъективного права правоспособность находит свое косвенное выражение, которое опосредствовано моментом возникновения права у конкретного лица.
Таким образом, проявления правоспособности не должны и не могут быть сводимы только к моменту осуществления права.
S Отличие юридических фактов как явлений, с которыми | нормы права связывают возникновение, изменение или прекращение конкретных прав определенного лица, от правоспособности как юридической способности субъекта иметь определенные права заключается, на наш взгляд, в следующем.
Правоспособность — это общая юридическая основа .всех прав, которые может иметь данный субъект. Юридичс ские факты — это частная юридическая основа каждого отдельного права, имеющегося у субъекта. Правоспособность не может сама по себе обусловить наделение субъекта тем или другим правом. Она создает лишь юридическую возможность обладания правами, для превращение которой в действительность необходимы юридические факты Здесь действует прямая зависимость.
Однако если юридические факты, обусловливающие при обретение определенною права, и будут иметь место, а право возникновение которого эти факты обусловливают, не содержится в объеме правоспособности данного субъекта, то зи отсутствием общей предпосылки движения правоегноше ния •— правоспособности — лицо не приобретает соответствую щего права. Здесь действует обратная зависимость — зависи мость юридической значимости фактов от правоспособности Рассмотрим приведенные положения на конкретных прим(-рах.
Головин, получив ордер в январе 1946 юда, вселился в квартиру и проживал в ней до мая 1946 года. В апреле
1 С. Н. Б р а т у с ь, О соотношении гражданской правоспособно сти и субъективных гражданских прав, «Советское государство и право» 1949 г. № 8, стр. 36.
40
1946 года на эту же квартиру получил ордер гр-н Должников, который 13 мая 1946 г. вынес из квартиры вещи Головина и занял ее. Куйбышевский областной суд, рассматривавший дело в иске Головина о выселении Должникова, отказал, обязав горкомхоз предоставить истцу другое, годное для жилья помещение. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР, рассматривая данное дело в порядке надзора, отменила решение областного суда и определение Верховного Суда РСФСР, которым было оставлено в силе решение областного суда1.
Основанием отмены послужила неправомерность действия горкомхоза, выдавшего второй ордер на занятую жилплощадь, и самоуправный характер поведения Должникова. Проанализируем сложившуюся обстановку.
Отдел коммунального хозяйства, издав акт о заселении квартиры Головиным, этим самым закрыл себе возможность распоряжения указанной площадью до освобождения ее данным квартиросъемщиком. Выдав второй ордер на занятую жилплощадь, горкомхоз нарушил ст. 23 постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г.. которая предусматривает распоряжение только свободными жилыми помещениями. Как видно из настоящего дела, спорное помещение было занято, и суд, отказавший в защите прав Головина, фактически (да и юридически) санкционировал самоуправное поведение Должникова и незаконные действия горкомхоза. Последний, выдавая ордер Головину, не лишался правоспособности (в данном случае административной) в части распоряжения подведомственным ему жилым фондом вообще, но он не мог предоставлять жилую площадь (выдавать ордер) Должни-кову, поскольку не отменен ордер на нее, выданный Головину.
Следовательно, в данном случае возможность осуществления компетенции горкомхоза ограничена наличием ранее изданного административного акта. В переводе на язык более общих понятий — это означает зависимость осуществления правоспособности от юридических фактов2.
1 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1947, вып. II
(XXXVI), стр. 17.
2 В данном случае необходимо лишний раз подчеркнуть (ёо избе
жание неправильного понимания наших суждений) то положение, что
речь идет именно о зависимости осуществления правоспособности от
имевших место юридических фактов. Выдавая ордера на свободные
жилые помещения (равно как и совершая иные акты), названный
выше орган не суживает объем своей, в частности, административ
ной правоспособности, но ограничивается лишь в возможности ее
осуществления. Иное понимание приведенных положений не может
не привести к тому совершенно неправильному выводу, что объем
правоспособности горкомхоза в части распоряжения жилфондом
-фямо пропорционален величине свободных жилых площадей, нахо
дящихся в ведении данного государственного органа.
41
Возможны и обратные случаи, когда правоотношение не может прийти в движение из-за отсутствия правоспособности при наличии юридических фактов. Рассмотрим приведенное положение на следующем примере.
Лесозаготовительная контора соглашением с колхозом «1-е мая» оформила сдачу колхозом 24932 кг овса в счет обязательных поставок государству. В соглашении была также зафиксирована приемка овса колхозом на хранение, в то время как овес по государственной поставке фактически не сдавался. На первый взгляд может показаться, что стороны совершили сделку, которая отвечает всем требованиям закона: она облечена в надлежащую форму, в ней точно указаны предмет, цена и т. п.
Однако поскольку объем правоспособности сторон не содержит в себе права на совершение сделок, предметом которых является продукция, отчуждаемая по обязательным поставкам государству, постольку приведенные соглашения являются антигосударственными и, как противоречащие постановлениям правительства об обязательных поставках, являются недействительными1.
В данном случае юридический факт как будто бы и есть (соглашение достигнуто и облечено в надлежащую форму). однако он не приобретает той значимости, которую имели в виду стороны, заключая договор. Противоположное правовое действие указанного юридического факта объясняется ограниченным объемом уставной правоспособности контрагентов Стороны вышли за ее пределы и тем самым совершили правонарушение, последствия которого могут быть определены по ст. ст. 30 и 147 ГК. Это дело показывает существование обратной'Зависимости, зависимости юридической значимости фактов от правоспособности.
Таким образом, соотношение юридического факта и правоспособности строится по принципу частной и общей основы правоотношения. Указанные основы тесно связаны межд\ собой: частная основа служит проявлением общей. Общая основа создает юридическую возможность, частная основа реализует эту возможность и приводит на основе закона в движение гражданское правоотношение.
^ 2, Если правоспособность представляет собой суммарное выражение прав, носителем которых может быть субъект, то дееспособность определяет возможность реализации субъектом его правоспособности своими действиями.
Соотношение между юридическими фактами _и дееспособностью находится в несколько иной плоскости, нежели" соотношение указанных фактов с правоспособностью. Правоспособность — это такая юридическая способность лица, которая
1 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1949 г № 1-стр. 18. 42
„с, только не может быть передаваема, но даже и восполняе-
НС 1 тт
а действиями других лиц. Иная картина складывается в отношении дееспособности. Данная юридическая способность также непередаваема, но в определенных условиях она можег быть восполнена.
Законодатель предполагает у каждого лица наличие сознания и воли, которые дают возможность лицу как отдавать отчет в своих действиях (интеллектуальный момент), так и руководить своими поступками (волевой момент). Однако способность к даче отчета в своих действиях, ю есть способность принимать решение со знанием дела и способность к руководству своими поступками, у различных людей может быть неодинакова в зависимости от определенных обстоятельств. Законодатель, учитывая данные положения, устанавливает соответствующие правила поведения в зависимости от этой способности. Так, например, законодатель, видя, что малолетние и несовершеннолетние хотя и обладают в определенной мере способностью принимать решение со знанием дела и руководить своими поступками, признает эту их способность вес же пониженной. Результатом такого признания является установление правил, содержащихся в ст. ст. 7—9 ГК, из которых видно, что малолетние (равно душевнобольные или слабоумные)1 лишены полностью дееспособности, а несовершеннолетние обладают дееспособностью в ограниченном объеме.

стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>