<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Это дело наглядно показывает возможность последовательного развития субъективного права при неизменяемости правоотношения в целом.
Таким образом, движение правоотношения — это движение и субъективных прав, но движение последних еще не означает движения правоотношения в целом.
Глава III
КЛАССИФИКАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКИХ ФАКТОВ И НЕКОТОРЫЕ ВИДЫ ЮРИДИЧЕСКИХ ФАКТОВ
§ 1. Классификация юридических фактов
1. Познание многообразия жизненных явлений, вдеющи\ правовое значение, требует, как известно, определенной классификации юридических фактов, которая создавала бы возможность в каждом отдельном случае правильного подхо да к уяснению юридической природы и мес-ia в движении гражданских правоотношений указанных фактов.
Вопрос о значении классификации юридических/фактов и нашей литературе получил два различных ответа. Hpoq М М Агарков писал, что « ..теория и система юридически^ фактов в теории гражданского права могут иметь лишь прел верительный, пропедевтический характер»1. Он полагал, 4i i классификация юридических фактов будет представлять си бой « .более или менее правильную формально-логическую схему», которая «.не даст ответа на вопрос, какая связь существует между, например, договором и теми целями ради которых возникают обязательственные отношения по советскому праву»2
Классификация юридических фактов, как и всякая иная научная классификация, конечно, не является самоцелью. Но предварительный ее характер следует, на наш взгляд, усмат ривать не в том, в чем это видел проф. М М Агарков. При веденные соображения проф. М. М. Агаркола в сущности не обосновывают выдвинутого им тезиса о пропедевтическот характере теории и системы юридических фактов. В этих по ложениях скорее отстаивается необходимость классификаци i оснований возникновения обязательств по цели (вместо клас-, сификации по моменту воли), но не обосновывается пропедевтика теории и классификации юридических фактов.
1 М. М. Агарков, Обязательство по советскому гражданское I праву, Юрнздат, 1940, стр 86 г Там же. стр 86
80
Предварительный характер классификации имеет свои иорни в самой теории, причем, теории не только горидиче-•ких фактов, но и теории всего гражданского права в целом Теория, как и построенная на ее принципах классификация, не может охватить всего многообразия жизненных отноше-НИЙ «. всякая теория, в лучшем случае лишь намечает основное, общее, лишь приближавюя к охватыванию сложности жизни»1.
Только в этом плане можно говорить о предварительном значении всякой научной теории и классификации, в том числе теории и классификации юридических фактов.
Проф. И. Б. Новицкий, высказываясь по вопросу основа няй возникновения обязательств, пишет. «Обязательства возникают из самых разнообразных юридических фактов (оснований) По мере гигантского роста социалистического хозяйства число таких фактов (оснований) все увеличивается Перед наукой стоит задача систематизации этих фактов, ибо научное знание есть знание систематическое, а_дравильная классификация в правовой и_аук.е_^меег„п(МЙ1И.ческое зна_че„ те»2.
Соглашаясь по существу с приведенными положениями проф. И, Б. Новицкого, нельзя Pie отметить, что, поскольку речь идет о юридической классификации, значение последней следует усматривать не только в политическом, но н в правовом ее аспекте.
' Классификация юридических фактов является определенным шагом в познании многообразия явлений, значимых для права Рассматривая правоотношение (как и иные явления в природе и обществе) в его движении, «..мы видим сперва общую картину, в которой частности пока более или менее отступают на задний план, мы больше обращаем внимание на движение, на переходы и связи, чем на то, что именно движется, переходит, находится в связи»3 В результате классификации мы отрываем эти явления друг ог др>га, разрывая их взаимную связь и обусловленность и т д Подобное расчленение необходимо, ибо, познав явление в статике, мы можем проследить определенную закономерность, изучая его в движении, взаимосвязи "и обусловленности Такова научно-познавательная значимость классификации юридических фак-гов.
. Для проведения любой классификации должен быть чзбран какой-то определенный признак. При сопоставлении Различных явлений становится возможным разграничить их по этому признаку Разграничивая полученные группы на
! В И Ленин Соч т 24 стр 26
3 И. Б Новицкий, Л А Лун ц. Общее учение1 об обяза [ельствс, Госюрнздат 1950, стр 71
3 Ф. Энгельс ан т и Дюринг, ГосполитизДат, 1950 стр 20
*> п А Красавчиков 81
определенные подгруппы по избранному нами признаку,-мы устанавливаем отношения соподчинения.
При проведении правильной классификации следует исходить из положения диалектической логики, которая «...в противоположность старой, чисто формальной логике, не довольствуется тем, чтобы перечислить и без всякой связи поста^ вить рядом друг возле друга формы движения мышления, т. е. различные формы суждений и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы одну из другой, _^стйиавливаот между ними отношение субординации, а не координации, она развивает более высокие формы из нижестоящих»1.
- Общепризнанным основанием разграничения юридически* фактов яв.ляется_«волевой>>_.признак.
.Классификация юридических фактов по признаку их отношения к человеческой воле является главной классификацией, учитывающей характерные черты и сущность классифицируемого предмета. Она является отправным моментом в определении сущности и юридической природы ( каждого отдельного юридического факта.
Принимая в качестве признака разграничения волевой признак, можно избрать следующую классификацию-''юриди-ческих фактов советского гражданского права
Все юридические факты в зависимости ˜от^наличия в них проявления воли распадаются на две^сновны^хруппы: юридические события и юридические действия. Последние в зависимости ˜от"соответствия изъявлений воли нормам права подлежат разграничению на правомер_ные и неправомерные.юридические действия.
1 ГГр˜авбмерные действия разграничиваются по моменту направленности воли на юридические последствия: па юриди-ческис__акты и юридические поступки. Юридические" акты подразделяются по субъектам правовых" отношений ня: 1) административные акты, [ 2) гражданско-правовые акты. 3]__семейно-правовые акты, 4) судебные акты.
13 нашей литературе по общей теории права и по советскому гражданскому праву можно встретиться со стремлением некоторых авторов делить все юридические факты не на две основных категории (события и действия), а на три. Например, в учебнике по теории государства и права (1949 г.) наряду с событиями и действиями предлагают выделить в самостоятельную группу правонарушения, полагая, очевидно, что правонарушения не являются юридическими действиями^. Однако вряд ли есть особая необходимость в приведении соответствующей аргументации, чтобы доказать, что правонарушения являются одним из видов юридических действий, одной из особенностей которых является несоответствие, противоречие предписаниям норм нашего права.
В учебнике советского гражданского права (1950 г.) наряду с событиями и действиями предлагается выделить в самостоятельную
Ф. Энгельс, Диалектика природы, Го спо лит из дат, 1955.
стр. 177.
См. «Теория государства и права», Юриздат, 1949, стр. 411.
82
группу анты органов государственного управления!. На той же позиция стоят авторы учебного посоСия по гражданскому праву для студентов ВЮЗИ (1955 г.)2. Однако такое выделение актов государственных органов наряду с событиями и действиями в самостоятельный вид юридических фантов также не может быть признано правильным, поскольку административные акты являются одной из разновидностей юридических действий. При этом ни значение, ни авторитет, ни сила указанных актов не ущемляются (если их рассматривать в качестве вида юридических действий), не повышаются (если их рассматривать в качестве самостоятельной группы юридических фактов наряду с событиями и действиями).
Значение и юридическая сила рассматриваемых актов определяются существом этих актов, компетентностью органа, издавшего соответствующий акт, местом данного органа в общей системе государственного управления, но не местом в научной классификации юридических фактов.
Проф. К. А. Стальгевич также ставит под сомнение правильность основного разграничения юридических фактов только на события и действия. Он считает, что наряду с указанными видами юридических фактов необходимо выделить˜еще И'^остояншрнапример, состояние в браке, состояние в гражданстве определенного государства, состояние на военной или иной службе. По мнению проф. К. А. Сталъ-гевича, «весьма важным юридическим фактом является состояние в определенной организаций яла обществе»*.
Однако, по нашему мнению, все перечисленные виды юридических состояний должны быть отнесены не более как к правоотношениям, характерной чертой которых (в отличие от большинства гражданско-правовых обязательств) является относительная стабильность. Не случайно, например, в литературе семейного права состояние лица в браке до настоящего времени рассматривалось и рассматривается сейчас как брачное правоотношение, которое возникает в силу юридических фантов. То же самое следует сказать и о состоянии на военной и иной службе. Если лицо на службе в государственном учреждении, то оно находится с этим учреждением в трудовых правоотношениях, если на военной — в административных и т. д.
В подтверждение своих высказываний проф, К. А. Стальгевич • ссылается на работу проф. С. Н. Братуся. Нельзя не отметить, что отсылка к «Субъектам гражданского права» проф. С. Н. Вратуся более чем курьезна. Дело в том, что в указанной работе автор по-Еле анализа -понятия гражданского состояния приходит к. следующему выводу: «...понятие гражданского состояния самостоятельного значения в СССР не имеет и по существу является излишним»-1.
Вряд ли такой вывод проф. С-. Н. Братуся может служить теоретическим обоснованием отстаиваемой проф. К. Л, Стальгевичем концепции.
Прсф. О. С, Иоффе считает целесообразным выделить наряду с событиями и действиями «в особую группу под общим наименованием юридических обстоя-тельств 'такие неволевые явления, которые существуют постоянно или в течение длительного времени,
[ ' См. «Советское гражданское право», учебное пособие для юридических вузов, т. I, Госюриздат, 1950, стр. Й9.
| 2 cm. «Советское гражданское право», учебное пособие для студентов ВЮЗИ под редакцией проф. В. А, Рясенцева, ВЮЗИ, 1955, "р. 33.
I3 К. А. Стальгевич, Некоторые вопросы теории социалистических правовых отношений, «Советское государство и право» 1957 г. р 2, стр. 31.
4 С Н. БраТусь, Субъекты гражданского права, Госюриздат, рЗО, стр. 84.
6* 83
порождают непрерывно или периодически определенные правовые последствия и не погашаются в единократном акте правового действия»1.
Проф. О. С. Иоффе относит н предлагаемым им юридическим об стоятельствам такие «свойства вещей», кап делимость и недели мость, определенность родовая и индивидуальная, потребляемость и непотребляемость и т. д. Причем проф. О С. Иоффе считает, чти эти качества вещей являются их естественными свойствами. С приведен ными положениями нельзя согласиться по следующим основаниям Во-первых, чем отличаются юридические события в существующем понимании от юридических обстоятельств предлагаемых проф. О С Иоффе. Очевидно что по существу ничем: Т2 и дрункг˜"являютея внешними, помимо воли, происходящими явлениями. Не помогает разграничению и момент времени — событие может быть столь Же длительно, нан и обстоятельство {состояние вещи, например, Силезпь животного) и, наоборот обстоятельство может иметь столь же короткое существование во времени, как и некоторые события.
То не самое следует сказать и в отношении третьего признаки посредством которого проф. О. С. Иоффе отграничивает юридические обстоятельства от юридических событий. Последние, по мнению проф. О. С Иоффе, имеют правовое значение лишь в связи с послед с г виями, ими порождаемыми, в отличие от юридических ,обстоя-тельств. которые действуют нан таковые. Но в этом случае под ка тегорию юридических обстоятельств скорее подходят факты рождр ния или смерти лица, чем делимость или неделимость вещи
Выделение юридических обстоятельств в самостоятельную грунт фактов наряду с событиями и действиями не имеет обоснования также и потому, что делимость и неделимость вещное родовая или индивидуальная определенность, потребляемость или нспотребляе мость не являются естественными свойствами вещи В частности, если обратиться к такому свойству вещи, как ее индивидуальная или ро довая определенность, то нельзя не отметить, что подобное разгра ничение вещей имеет значение в сфере обязательственных и притом как правило, договорных отношений, поскольку ни повредить, ни иметь на праве собственности, ни создать вещь вообще нельзя. Ог того, что вещь переходит от одного лица к другому, продается, да рится, наследуется одним лицом за другим и т. д., се естественны свойства не изменяются. В обмене осуществляется метаморфоза стон мости вещи, но не ее самой, ибо смена стоимости — явление экон<-мическое, а не природное
Если же делимость и неделимость и т. д. не относятся к есте ственным свойствам вещей, то, может быть, тогда следует рассматрь вать эти свойства нан юридические' Подобная оценка не будет пра вильной, поскольку законодатель регулирует отношения между людь ми по поводу вещей, а не отношении между вещами или вещами i< людьми.
Проф. Я. М. Магазинер был совершенно прав, отмечая, что когъ закон говорит о последствиях, связанных со свойствами вещей, «это только юридический образ, который скрывает в себе те действ! людей, которые для них обязательны, в силу целевого назначен! вещей»з.
Определенность вещи родовая или индивидуальная, делимое и или неделимость и т. д. в сущности являются ничем иным, как о^ разными выражениями. Но чьи же это действительные свойства? Пп добными свойствами обладает обязательство. Причем, оно глтожет обладать, например, делимостью или неделимостью, независи
10 С, Иоффе Правоотношение по советскому гражданском1» -праву, Л., 1949, стр. 122—123.
2 Я. М. Магазинер, Советское хозяйственное право. Л 1928.стр. 174
Mo o'i того, что составляет объект данного обязательства — вещь или невещественное благо. Так, в обязательстве квэртета исполнить в концерте какое-либо музыкальное произведение, где, несомненно, нет н речи о вещи, обязательство будет неделимо. Только совместное исполнение всех четырех музыкантов приведет к освобождению каждого из них и всех вместе от обязанности перед контрагентом, только совместным исполнением они создадут благо, являющееся объектом правоотношения.
Приведенное положение, по нашему мнению, распространяется и на рассматриваемое свойство определенности вещи. Следует согласиться с проф. И. Б. Новицким, который с читает,-----нт_о._ .«неправильно... делить вещи на индивидуальные и родовые, всякая вещь сама по себе конкретна, индивидуальна; напротив, обязательства (по степени определенности его содержания) делятся на родовые и конкретные или индивидуальные1.
Таким образом, отвечая на вопрос о том, являются ли юридические свойства вещи юридическими фактами, отмстим, что указанные свойства не принадлежат ей. Это свойсиза самого обязательства, где речь идет о действиях, которые и являются юридическими фактами.
Предложения проф О. С. Иоффе относительно целесообразности выделения в качестве самостоятельной группы наряду с событиями и действиями юридических обстоятельств не могуг быть приняты и по чисто логическим соображениям- как события, тан и обстоятельства представляют собой неволевыс явления, В силу этого, не будет ли более правильным отнести первоначально те и другие к одной группе, а уже затем производить дальнейшие подразделения, исходя из задач исследования и существа соответствующей группы юридических фактов? Требование единства признака классификации явлений приводит именно к такому решению поставленного вопроса, когда все «волевые» явления охватываются одной категорией (действиями) и все «неволевыс» другой (событиями), после чего идет дальнейшая классификация.
Аналогичные замечания следует высказать и по адресу сужде' ний С В. Курылева, который, избрав в качестве классификационного признака разграничения юридических фактов «характер протекания явления»^, предлагает наряду с событиями и действиями выделить факты •— состояния. Причем к этим фактам С. В Курылев относи):, в отличие от проф. К. А. Стальгевича. те или иные свойства предметов, их расположения и т. д.
С положениями С. В. Курылева, по нашему мнению, нельзя согласиться так же, как и с предложениями в этой части проф. О. С. Иоффе, потому, что при разграничении явлений автором рассматриваемой точки "зрения используется не один признак, а фактически Два- волевой признак и признак завершенности (точнее «протекания») того или другого явления на момент рассмотрения дела в суде. Если исходить из того, что С. В. Курылев использует только признак «протекания явления», то не могут появиться события и действия, которые, если можно так сказать, являются «результатом» разграничения всех юридических фактов по волевому признаку. Если же
Вс по ль з о в ать_ т одьк о волевой призпа к п одра з делений, то ..факты -
сослщшн — должны быть" отнесены" или к событиям, или к действиям.
ибо событие и действие могут иметь одинаковую завершенность, обла
дать одинаковой длительностью, в частности хроническое расстрой-
-_ \
1 И. Б. Нов и ц кий, Л. А. Лунц, Общее учение об обяза
тельстве, М., 1950, стр. 117.
2 С. В. Курылев, Доказывание и его место в процессе судеб-
Й>го познания (в аспекте гражданско-процессуального права). «Труды
Иркутского Государственного университета имени А. А. Жданова»,
XIII, серия юридическая, Иркутск, 1955, стр. 45—46.
85
ство здоровья (нетрудоспособность) могут иметь одинаковую прогя женностъ во времени
Следовательно факты состояния не могут быть выделяемы на
ряду (то есть в одной классификации) с событиями и действиями В
противном случае нужно различать наряду с событиями и действия
ми не только факты состояния но также и фаты положительные и
отрицательные факты правообразующие и правопрекращающне
и т. д в пределах одной и той же классификации юридических фак
т ов ^^-˜
Налкчке в натек литературе многих высказываний о целесообразности выхода за рамки двучленного деления юриди ческих фактов на события и действия объясняется, на нащ взгляд, тем. что кр\г явлений, значимых с точки зрения нашего советского социалистическою права, весьма широк и «волевая» классификация, будучи строго проведенной, дале ко не всегда может дать достаточно полную характеристику тех или других юридических фактов в зависимости от избран кого исследователем аспекту рассмотрения фа-ктов. Однако это не означает, что можнски должно прибегать к од новременном\ использованию двух или более крите риев в одном разграничении для получения желаемого рс зультата \Ценность всякой классификации, в том числе и классификации юридических фактов, отчасти в том и состоит, что все классифицируемые явления систематизируются по одному заранее изоранному признаку подразделения, систематизации. В противном случае классификация теряет свой научный характер и практическое значение; она становится произвольным, случайным нагромождением явлений и фак тов, вещей и обстоятельств. Когда та или другая классифи кация, построенная на одном каком либо определенном признаке, не ыожсг дать тех или других желаемых результатов, то не следует стремиться «улучшать» ее, в частности стремиться «втискивать» в нее виды и группы явлений, из данной классификации не вытекающие, а необходимо, последовательно беря другие признаки, на их основе строить но вые классификации, вновь подразделяя интересуемые виды и группы явлений по избранным признакам. Равно следует проводить и более дробную классификацию явлений в преде лах избранною признака.
Как известно, никакая наука не обходшся двумя-тремя классификациями предмета своего исследования Достаточно будет указать на многочисленность критериев, испопьзуемых наукой советского гражданского права для подразделения видов договоров Здесь, как известно, используются такие классификационные признаки как возмездность (договоры возмездные и безвозмездные), способ распределения прав и обязанностей (односторонние и двусторопьие договоры) и многие другие.
Поэтому тр\дно признать обоснованными попытки сделать «универсальной» одну, хотя бы и весьма совершенную, в част

«ости, «волевую» классификацию путем одновременного использования двух признаков классификации в одном акте разграничения Использование двух признаков в разграничении классифицируемых явлений не сообщает системе совершенства, а, наоборот, умаляет ее научное, а следовательно, и практическое значение.
I В связи с приведенными соображениями, естественно, возникает вопрос о том, какие же еще могут к должны^ыть избраны признаки разграничения юридических-фактов советского гражданского права С нашей точки зрения представляется возможным проведение классификации юридических фактов по следующим признакам:
J Классификация юридических фактов по юридическим последствиям, порождаемым этими фактами на основе норм советского гражданского права
Е 2. Классификация юридических фактов по форче их проявления, а для юридических действий и по форме их выражения
3 Классификация юридических фактов по завершенности тех или других явлений, составляющих существо того или другого факта
Таким образом, нельзя ни умалять значение классификации юридических фактов по «волевому» признаку, упрекая ее в несовершенстве, ни переоценивать ее значение, отрицая как возможность, так и необходимость иных подразделений юридических фактов по другим признакам и основаниям
Выбор признака классификации определяется 1еми зада чами, целями, которые преследуются при систематизации со ответстнугощих явлений Вне этих целей и задач познания явлений и использования добытых наукой результатов в практике классификация сама по себе тишена какого-либо смысла
t-^ § 2. Правообразующие, правоизменяющие
и правопрекращающие юридические факты. Положительные и отрицательные -юридические факты
•: 1. Как уже отмечалось выше, советские социалистические гражданские правоотношения в своем движении могут проходить три стадии возникновение, изменение и прекращение Каждый из названных этапов движения представляет собой вид юридических последствий, устанавливаемый нормами права при наличии определенных юридических фактов В соответствии с этими BjiajLfrm_rojjjM4g?KHxjTo^eflCTBHU может быть произведено разграничение юридических˜фактов на три категории "факты Правообразующие, правоизме Ияющие и правопрекращающие
87
Под правообразуюгцими юридическими фактами принято понимать факты, с которыми нормы права-связьшают возник новение конкретного права у определенного лица Специфи чески правообразующими юридическими фактами являклсг те факты, которые обусловливают возникновение права дан ного лица без перенесения этого права от другого лица Сюда прежде всего следует отнести первоначальные способь. приобретения права собственности, факты, обоснопывающи, возникновение авторских и изобретательских прав и i д
Правообразующими фактами могут быть сделки, админи стратидаые. акты, причинение вреда, юридические поступки и т з&[
Под правопрекращающими юридическими фактами npti нято понимать факты, с которыми нормы права связывают прекращение конкретного права определенного лица.
Указанные юридические факты могут быть разграничен, на две категории1 спедйфдческн или абсолютно праволрекра щающие и относительно^ правопрскращатощие К первой ка 1еГории специфически право прекращающих фактов должны быть отнесены — потребление вещи, дер^ликацил и т. д Сне цифичность данных фактов состоит в то>м, что они, прекра щая определенное право известного лица, не влекут за собой перенесения этого права на другое лицо.
ПотреОление вещи, бесспорно, является юридическим фак том, так как оно прекращает право на объект потребления Несколько иною взгляда придерживается проф Д М Ген-кип Исходя из того основного положения, что владение есть фактическое господство лица над вещью, проф. Д. М. Генкш считает, что распоряжение вещью может быть как юридичс ское, так и фактическое Примером первого служит отчуж дение вещи собственником «Но, koi да, — пишет Д М. Ген кип, — собственник уничтожает вещь (например, сжигае! дрова), это только фактическое действие (разряд ка паша —О К-). а не юридический факт»1 Спорность при веденного положения определяется тем, что в нем речь идет о распоряжении не правом, а вещью. Поэтому, гово ря о способах прекращения права собственности, проф. Д М Генкип признает, чю одним из таких способов явтяет<я уничтожение веидиа.
К фактам специфически правопрекращадрщим относите. • не только целесообразное и желаемое уничтожение объек! (потребление); к ним должны быть отнесены также явления влекущие гибель объекта вне связи с желанием и целеустрем лением субъекта права\уТаким правопрекращающим фак-rov
' «Гражданское право» учебник для юридических вузов Юри дат. 1944. стр 226
2 Т а м ж е стр 238
будет, например, пожар дома, возникший в результате удара молнии
Следует отметить, что правопрекращающим юридическим
фактом может быть не только потребление (уничтожение)
объекта, но также и его переделка^Рассмотрим это положе
ние на конкретном деле ˜˜˜^*
В марте 1946 года Козелева продала дом, принадлежащий Селину, за 5500 руб Покупатель этого -дома _(Семо_чкин) разобрал его и перевез из сельской местности в г. Борнео глебск Селин предъявил иск к Козелевой и Семочкину о признании купли продажи договора недействительным Народный суд иск удовлетворил, обязав Семочкина «возвратить дом Селину с правом снесения на старое место, а Козелевой вернуть Семочкину 5500 pv6 »
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР, рассматривая это дело в порядке надзора, отме гила, чго «перевезенный Семочкиным в г Борисоглебск дом. купленный у Козелевой, построен на новом месте, на праве застройки и на средства, полученные из Госбанка в виде возвратной ссуды. В указанное строительство вложены и личные средства Семочкина, кроме тех, которые он уплатил за покупку дома на слом Таким образом, дом в том виде, в котором он был у Селина, в данное время но существует, и у суда не было оснований изымать построенный Семочкиным дом»1
Судебная коллегия по 1ражданским делам Верховного Суда СССР отменила решение народною суда, указав при этом па возможность защиты прав Гелина в порядке ст. 403 ГК
Следовательно, прашт-.рекращающим юридическим фак том может быть не только потребление (уничтожение) объекта или существенная его переработка, но и переделка, влекущая более или менее крупные затраты со стороны приобретателя Таково решение этого вопроса пашей судебной практикой Оно приобретает особый интерес в связи с обсуждением случаев ограничения виндикации, в частности, при отчуждении вещи у добросовестного приобрет^хеля/ ВОсновным правопрекращающим фактом является испол аение должником своей обязанности. К правопрекращающим юридическим фактам могут быть отнесены соглашение сторон, зачет или компенсация, слияние должника и кредитора в одном лице, смерть субъекта и т. д.у [ К правопрекращающим и в то же время правоизменяю Щим фактам могут быть отнесены — новация, цессия, акт планирования, которым осуществляется изменение планового задания, и т д
г ' «Судебная практика Верховного Суда СССР* 1947 вып VII XVI) стр 3
89
Третий вид юридических фактов, с точки зрения порождаемых последствий, составляют факты правоизменяющие. Под правоизменяющим юридическим фактом следует понимать факт, с которым нормы права связывают изменение конкретного права. Изменение может идти, как это было указано выше, по двум линиям: по линии носителей конкретного права (обязанности) —цессия и перевод долга и по линии содержания этого права — замена исполнениях
В юридической литературе высказана точка зрения, согласно которой, кроме трех указанных выше категорий юридических фактов, имеется еще один вид так называемых правопрепятствующих фактов1.
В качестве примера правопрепятствующих фактов обычно приводятся недееспособность контрагента, принуждение, обман и заблуждение при заключении сделки, а равно кабаль-ность или притворность последней и другие факты. В этих фактах отражается отсутствие тех или других правообразую-щих фактов или их элементов, которые необходимы при совершении сделок. Данный момент был подмечен В. М. Гордоном в одной из его дореволюционных работ, в которой он писал: «Правопрепятствующее значение фактов является оборотной стороной к правопроизводящему их значению»3. К приведенному следует добавить, что / пр.авопрепятствующие факты являются «оборотной стороной» не только по отношению к фактам правообразующим, но также и для фактов правопрекращающих и правоизменярщих."
В каждом отдельном случае пр,аво препятствующий факт является либо правообразующим, 1яибо правоизменяющим, либо правопрекращающим, что позволяет сделать вывод об отсутствии у так называемых правопрепятствующих фактов «права на самостоятельное существование» в материальном праве.
2. В процессе отправления социалистического правосудия, равно как и в иных случаях применения норм советского гражданского права, приходится устанавливать две-якого рода факты, с одной стороны явления и обстоятельства, имев-
1 В русской дореволюционной литературе этот вопрос получил
свое освещение в работах А. X. Голь метена (Учебник русско
го гражданского судопроизводства, СПб., 1913, стр. 181; е г п же.
Юридические исследования и статьи, т. II, стр. 51 и ел.); Т. М. Я б-
лочкова (Материально- и процессуально-правовые основы учс-( ния о распределении бремени доказывания, «Вестник гражданского права» 1917 г. № 3). В советской литературе см. И. Б. Новицкий-Недействительные сделки, «Вопросы советского гражданского права», издательство Академии наук СССР, 19˜ЗЪГ˜стр. 37; «Гражданский процесс», учебник для юридических вузов, Юриздат, 1948, стр. 199: А. Ф. Клейнман, Основные вопросы теории доказательств, издательство Академии наук СССР, 1950, стр. 34—35.
2 В. М. Гордон. Основание иска в составе изменения исковых
требований, СПб., 1902. стр. 129.
SO
щие или имеющие место а. реальной действительности, и, с другой стороны, устанавливать ненаступление тех или других явлений и обстоятельств, с которыми гражданский закон связывает юридические последствия. Более того, в определенных .случаях указанные последствия связываются нормами права не'с наличием, а с отсутствием соответствующих фактов, в связи с чем предметом доказывания (юридическим фактом или составом) могут быть как„дрлож«тельные. так и отрица-' тельные факты. Например, кредитор требует по суду уплаты денеТ"˜с˜7го˜лжника, утверждая, что срок возврата занятых сумм уже истек, а деньги ДФ сих пор еще не возвращены. В этом утверждении содержится ссылка на один положительный (истечение времени) и один отрицательный (деньги не возвращены! юридические факты.
Подразделение юридических фактов на положительные и отрицательные давно известно науке гражданского права. Уже в работе одного из первых русских цивилистов Д. М. Мейера содержатся рассуждения относительно необходимости разграничения положительных и отрицательных юридических фактов1. Однако, как ни странно, в нашей советской литературе по гражданскому праву категория положительных и отрицательных фактов оказалась преданной забвению и сейчас о ней упоминают только процессуалисты, рассматривая вопрос о распределении бремени доказывания. На наш взгляд, представители материального права незаслуженно оставили за пределами своих исследований эту категорию. Поскольку предметом доказывания могут являться в равной мере как положительные, так и отрицательные факты, постольку наука материального права должна иметь о'них определенное суждение. Представителей материального права к этому обязывает еще и то, что советское доказательственное право не делает различия между положительными и отрицательными фактами.
Что следует понимать под положительными и отрицатель-яыми фактами в материальном праве?
Под1 положительным юридическим фактом понимается тако'й юридический факт, содержание которого представляет собой наличное (или имевшее место ранее) явление действительности. К числу положительных юридических фактов относятся факты причинения вреда, факты ...заключения-договора, факты исполнения обязательств и ТГ"д.
1 Д. М. М е и е р, Русское гражданское право, изд. VIII, СПб.. Ш)2, стр. 119. Из. дореволюционных процессуалистов см. работы: А. Е. По рх о вник. Подлежат ли доказыванию так называемые отрицательные факты, «Вестник права», М., 1914, № 13—14, стр. 404—409; В. Л. Исаченко, Комментарий к уставу гражданского судопроизводства, т. II, СПб.. 1891, стр. 13 и 336; К. М а л ы-111 ев, Курс гражданского судопроизводства, т. 1, стр. 274—275 и Другие дореволюционные курсы гражданского процесса.
91
Под отрицательным юридическим фактом пони мается юридический факт, отражающий в своем содержание отсутствие определенного явления (обстоятельства) в изве стных условиях, с которым (о1С>тствием соответствующего явления) закон связывает юридические последствия .
Отрицательные юридические фаты шрроко известны ь I гражданском, семейном, трудовом праве и в иных отраслях I советского социалистического права Например, в ст С I КЗоБСО РСФСР зафиксировано три момента, при которых I брак не подлежи! регистрации, этим самым законодатель I продолжает перечисление элементов юридического состава I возникновения брачного правоотношения, указанных в ст 1 I КЗоЬСО. Если факгы, предусмо!ренные в ст. 4 КЗоБСО, яв ляются положительными (указанные явления должны быть к моменту регистрации), го факты, перечисленные в ст 6 КЗоБСО, являются отрицательными юридическими фактами: брачующиеся не должны состоять в другом зарегистрированном браке, не должны находиться в опреде ленной степени родства между собой и т д
Отсутствовать должен не отрицательный факт, а то явление, которое составляет содержание данного факта Если это явление существует (например, один из супругов состоит в другом зарегистрированном браке), то требуемого нормой права отрицательного юридического факта нет Наиболее типичным отрицательным юридическим фактом является не исполнение должником лежащей на нем обязанности.
Отличие отрицательных ^фактов от положительных со стоит в форме их проявления\в первом случае явления, со ставляющею содержание факта, быть не должно, во вто ром — оно должно быть
Приведем пример из судебной практики. Шофер Констан тинович подъезжал к мосту через железнодорожную выемку В это время группа ребят на коньках цеплялась на мосту за проходящие автомашины Константинович вьехал на мост Когда полпути было пройдено, он заметил, что один из маль чиков, прицепившихся за кузов идмцей впереди машины упал Несмотря на то, что Константинович ехал с положенной скоростью и на необходимом расстоянии от предыдущей машины, остановить машину сразу он не смог вследствие обледенения моста Машину занесло к пешеходной дорожке но, так как мост не имел котесоотбойного бруса, а пешеход ная дорожка также была покрыта льдом, машина, проломив весьма шаткий и шилой барьер моста, упала вниз в выемку, увлекая за собой трех ребят, прицепившихся сзади за кузов машины Сорвавшийся с предыдущей машины мальчик был спасен ценой жизни шофера и трех мальчиков1.
1 Дело народного с;да 1-го участка Орджоникидзевского района г Свердловска по иску Константинович Е С к тресту Свердлпром 92
Вопрос о возможности причинения вреда бездействием здесь получает наиболее полное\объяснение Если бы только отделом искусственных сооружений Свердловской железной дороги были совершены необходимые, лежащие на его обязанности действия — очистка моста ото льда, устройство колесоотбойного бруса и более /или менее прочного барьера, описанного несчастного случая/не произошло Несовершение перечисленных действий обязанными лицами является от рицательньш юридическим (фактом.
.строй и отделу искусственных сооружений службы пути Свердлов окой железной дороги (1949 г дело № 2—485)
Глава IV
ЮРИДИЧЕСКИЕ ДЕЙСТВИЯ § 1. Понятие и некоторые виды юридических действий
1. Проблема волн и ее изъявления в гражданском праве имеет немаловажное значение и может послужить сама пс себе предметом специального, исследования. В нашу задачу входит исследование только одного из вопросов этой обшир ной проблемы, а именно .„выяснен и е того,. что_являе_тся__ю.ри - - дическим фактом, "сГчем_._норм_ы права связывают юридические последствия, поскольку речь идет о действиях людей.
""В юридической литературе проблема воли и ее изъявления обычно обсуждаются-только в учении о сделке, что создает неправильное впечатление, будто бы рассматриваемая проблема имеет значение только при анализе договорных институтов нашего гражданского права.- Указанная проблема почти игнорируется во внедоговориых обязательствах; категория вины не охватывает всех вопросов, связанных с волей и ее изъявлением.
Проблему волн в юридическом действии, а отнюдь не только в сделке следует ставить и рассматривать в теории юридических фактов. Она послужит отправным моментом в изучении воли в договорных и внедоговорных институтах нашего права.
. В нашей цивилистической литературе по вопросу о воле и ее изъявлении можно встретить высказывания, в которых BQJia отождествляется с ее изъявлением или, более того, рассматривается либо как юридический факт, либо как дееспособность лица.
Проф. R. М_._Г.енкин^_ рассматривая один из вопросов п'ро; блемы недействительности сделок, пишет: «О ничтожности воли как юридического факта по существу можно говорить только в тех случаях, когда воли нет. Например, когда стороны изъявляют волю (разрядка наша.— О. К..) без серьез-
84
ного намерения установить правоотношение...»1. Несколь-/' ко выше проф. Д М. Генкин, рассматривая отличие сделки от деликта, указывает, что «дл|г сделки как юридического факта, в отличие от деликта характерно наличие действия-(воли), -направленного на установление, изменение или прекращение гражданского правоотношения...»2. Таким образом, проф. Д. М. Генкин в первом случае полагает, что воля является сама по себе юридическим фактом, а во втором случае отождествляет эту волю с действием.
Проф. М. М. АгаркеК анализируя юридический состав ст. 403 ГК, относит к элементам указанного состава вину причинителя вреда3. Иначе говоря, проф. М. М. Агарков расценивает в качестве юридического, факта психическое отношение субъекта к своему неправомерному поведению (вина).
Проф. К. А. Граве, обсуждая значение воли сторон, совеп-шающих сделку, пишет: «...сделка есть юридическое деист-' вне, а юридическое действие (т..е. действие, вызывающее юридические последствия) может совершить только дееспособное лицо, т. е. лицо, обладающее волей в правовом смыс-"1 ле, и поэтому, естественно, сделка, совершенная лицом, вполне лишенным дееспособности, является ничтожной»4. Таким образом, проф. К. А. Граве рассматривает дееспособность как ; обладание волей в правовом смысле.
Для выяснения вопроса о возможности признания воли в' качестве юридического факта или дееспособности необходимо уяснить предварительно ряд некоторых общих положений.
Марксистско-ленинская наука об обществе показывает, что поведение личности детерминировано. Детерминираван-ность поведения личности условиями материальной жизни лишь в конечном счете создает внешнюю видимость полной и абсолютной «свободы» и независимости личности от этих условий как в выборе целей, к достижению которых личность" устремляет свою деятельность, так и в выборе средств для достижения целей. Выше уже было показано (см. гл. 1, i 1), что цели человека порождены объективным миром, оп->еделяются последним.
Детерминированность наведения личности не означает
атальности, обреченности действий лица. Обусловленность
введения не исключает также возможности оценки этого по-
бдения. В. И. Ленин писал, что «идея детерминизма, уста-
1авливая необходимость человеческих поступков, отвергая
i ' Д\ М. Генкин, Недействительность сделок, совершенных с Целью, противной закону, «Ученые зиписки ВИЮН», вып. IV, Юриз-Дат, 1947, стр. 51.
! Т а м же, стр. 50.
3 См. М М. Агарков, Обязательство по советскому граждан-
Кому праву, •Юриздат, 1940, стр. 141. .
4 «Гражданское право», Библиотека народного судьи, кн. IV,
Юриздат, 1949, стр. 21.
95
вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожай ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий» (разрядка наша. — О. К.)1.
Основанием для признания поведения личности юридически значимым служит то, что воля и сознание человека являются активизирующими моментами развития определенных событий, в которых человек принимает участие. От сознания и воли человека зависит совершение того или другого действия, и, если оно совершено, мы можем дать этому дей-ствию соответствующую юридическую оценку. Однако наша
гоц'енка будет иной в тех случаях, когда то или иное действие совершено бессознательно или помимо действительной воли данного лица2. В подобных случаях каждый раз следует найти источник познания, почерпнув из которого необходимое, мы могли бы прийти к определенным выводам в деле юридической оценки поведения личности. Но откуда мы можем черпать необходимые _нам сведения, если воля и сознание относятся к внутреннему духовному миру человека со всеми его «помыслами и чувствами»? «...По каким признакам судить нам о реальных «помыслах и чувствах» реальных личностей? Понятно, что такой признак может быть лишь один: действия этих личностей, — а так как речь идет только об общественных «помыслах и чувствах», то следует добавить еще: общественные действия личностей, т. е. социальные факты»3.
Действие и сознание едины. Волевая деятельность имеет своим источником побуждения, которые основываются на потребностях и интересах человека. Попытка произвести оценку действий в отрыве от сознания человека не будет иметь успеха так же, как и попытка'определить сознание в отрыве от тех реальных действий, в которых выражается волевая деятельность. Только воля и волеизъявление, рассматриваемые в качестве определенного единства, и могу!
"•служить основанием для юридической оценки поведения лица.
Следовательно, оценивая то или иное поведение лица '' точки зрения норм права, мы должны рассматривать это поведение не только по его внешне выраженной форме (действиям), но также и по осознанию совершенного данным лицом конкретного действия. Иначе говоря, мы должны установить не только действие лицз в том виде, в котором оно представляется нам в результате определенных наблюдений и дополняющего наблюдения ряда умозаключений, но сопоставить это действие с внутренней волевой деятельностью-обусловившей определенное поведение. Мы должны устано-
1 В. И. Ленин, Соч., т. I, стр. 142.
2 Например, в случае насилия или угроз.
'•'> В. И. Ленин. Соч., т. I, стр. 385.
96
J.
вить соотношение между внешне1, выраженной волей — действием — и ее внутренним содержанием.
Таким образом, давая поведению лица юридическую оценку, следует исходить не только из того, в чем выражено поведение — действие, но и из того, какова связь между действием и тем сознательным волевым процессом, который вызвал (обусловил) данное действие. Действие служит основанием как для установления объективного (в чем выражено) и субъективного (чем обусловлено) моментов данного действия, так и для проведения поел/ сопоставления этих моментов соответствующей оценки имевшего место действия по отношению к нормам права.
\
«Помыслы и чувства», устремления и пожелания лично- \ сти, не будучи изъявленными, не... являются социальными' фактами. О них мы можем говорить лишь только тогда, когда они нашли свое внешнее объективное выражение. К- Маркс писал: «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в область действительности, —• я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно' не являюсь его объектом»1.
Отсюда, однако, не вытекает, что всякое внешнее действие является юридическим; им не будет действие, которое вызвано внешней неодолимой для лица причиной. Волеизъявление в данном случае, будучи определенной формой пове-' дения лица, не приобретает соответствующего юридического значения, поскольку форма находится в противоречии с содержанием.
1 Эти две противоположности — воля, не получившая изъявления во вне, и действие, не обусловленное волей данного лица, вызванное причинами, неодолимыми для человека,—по-. называют, что^/только единство воли и ее изъявлег.ия должны лежать в основе юридической оценки поведения данного лица. V
Обсуждая юридическое действие, следует постоянно иметь в виду это единство; в тех случаях, когда оно нарушается, оценка поведения должна быть'иной^ г Может случиться так, что между волей и ее изъявлением возникает противоречие, противоречие содержания и формы. Оно может быть обусловлено заблуждением, обманом и т. д. Что же должно быть положено в основу оценки поведения личности — искаженное волеизъявление или воля, не получившая надлежащего изъявления?
Кладя в основу оценки поведения лица только «волю», мы создаем опасность для устойчивости наших социалистических гражданских правоотношений. Исходя же только из
t ' К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. I, Госполитиздат, 1955.
7ТЙ- 14-
' °- А. Красавчиков 97
искаженного волеизъявления, мы откроем возможность несправедливого обогащения одних контрагентов за счет других.
Разрешение этой правовой проблемы должно проходить в плане установления диалектического соотношения формы и содержания, изъявления и воли.
Всякое явление есть форма выражения сущности, содержания. Последнее не может существовать вне какой-либо определенной формы; оно формировано. Но и «форма существенна»1. Поэтому нельзя исходить (в случае указанного противоречия) либо только из формы, либо только из содержания, поскольку последнее познается через форму проявления. Только беря в единстве волю и ее изъявление — действие, мы сможем прийти к правильным выводам о рассматриваемом поведении. Учет конкретной обстановки при анализе фактов даст возможность выяснить из объективного явления — действия явление субъективного порядка — волю лица. Установление этих сторон единства позволит вскрыть причины противоречия между формой и содержанием. Анализ этих причин и открывает путь для правильной юридической оценки поведения личности в данных условиях. Так, например, установление заблуждения или обмана, которыми было обусловлено определенное поведение липа, дает основание для применения соответствующих правил (норм) (например, ст. 32 ГК), что в свою очередь приведет к двусторонней реституции (ст. 151 ГК} либо к наказанию обманщика и восстановлению прежнего состояния обманутого (ст, 149 ГК).
/ Таким образом, необходимо прийти, к выводу, что юриди-^еским фактом, поскольку речь идет о действиях лица, яв-'ляется не воля сама по себе, не ее изъявление — «действие» само по себй/Единство воли и ее изъявления •— основа для правовой оценки поведения субъекта и признания этого поведения имеющим юридическое значение. \,
В силу изложенного нельзя: 1) отождествлять волю с ее изъявлением —• действием, 2) говорить о ничтожности воли как юридического факта, 3) усматривать характер юридического факта за одним из психических отношений личности к :>ее неправомерному поведению в отрыве от этого поведения.
Ничтожным или неправомерным действие лица может быть лишь юридически. Сам же по себе факт как явление реальной действительности не утрачивает своего объективного существования в силу той или другои^оданки со стороны норм права.
Согласно установившейся терминологии в дальнейшем под
1 В. И. Ленин. Философские тетради, Госполитиздат, 1947 стр. 119,
98'-
действием мы будем понимать Оказанное единство — .едиа-^до воли и ее изъявления.
—- ОтЯечая необходимость волевых актов со стороны определенных лиц для движения большинства гражданских правоотношений, мы не хотим навязать мысли о тождественности реального существования правоотношения и психического состояния субъектов/в период существования юридического отношения, участниками которого они являются.
Этот момент был уже отмечен проф. М. М. Агарковымг, который совершенно правильно указал, что правоотношение :...пе прекращается от того, что участники его спят, о нем не думают или даже не знают о нем. Должник не перестает быть должником от того, что он забыл о своем долге или не знал о нем (например, оказавшись должником в качестве наследника)»1.
2. Наука гражданского права, используя различные признаки разграничения, подразделяет юридические действия на определенные виды. В частности, по признаку соответствия нормам права юридические действия разграничиваются на правомерные и неправщедныё3?' " ""
В зависимости от того, нашла ли в данном-действии свое выражении воля одного лица или нескольким/лиц, возможно разграничение юридических действий на «одиночные»исдв-МЁСтнш^юридическис действия; наконец, возмэжжт^разгра-ничеиие юридических действий по формам проявления и выражения.
Обращаясь к анализу последнего из названных видов
[ ! М. М. А г а рк о в. Обязательство по советскому гражданскому праву, м., 1940, стр. 144.
2 На противоправных гражданско-правовых действиях в настоящей работе останавливаться особой необходимости нет; указанные неправомерные действия ужо были предметом исследования как в плане общетеоретическом (см., в частности, статью Г. К. Матвеева. О гражданском противоправном действии, «Советское государство и право» 1955 г. № 3, стр. 73 и ел.; его же, «Вина в советском гражданском праве», издательство Киевского государственного уни-ьер-итета имени Т. Г. Шевченко, Киев, 1955, стр. 25 и гл.), так н Применительно к ряду специальных гражданско-правовых отношений, возникающих из гражданских правонарушений (см., в частности, Е. А. Флейшиц, Обязательства ш причинения вреда и неоспова-тельного обогащения, Госюриздат, 1951; В. С. Антимонов, Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении, Гос-ярив дат, 1950; его же, Гражданская ответственность за вред, при-Чаненный источником повышенной опасности, Госюриздат, 1952; ''• В. Новицкий и Л. А. Л у н ц, Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1950; Л. А. Майданен и Н. Ю. Сергеева,. Материальная ответственность за повреждение здоровья, Госюриздат,
:J53, А В. Венедиктов. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР, издательство Академии наук СССР,
954; О С. Иоффе, Ответственность по советскому гражданскому "Раву, издательство Ленинградского университета, 1955, а такие ряд Других монографий и статей в ученых записках и журналах).
99
юридических действий (разграничиваемых по форме выраже. ния и проявления), нельзя не отметить, что действия лиц так же, как и вообще юридические факты, с точки зрения их проявления, могут быть положительными у отрицательными, Положительными являются те изъявления воли, которые на-ходят сщ!?_ШгЦШК?Ш1е в той или другой_ форме активного по аеделия. ли ц а.
Круг положительных изъявлений охватывается понятием действия. Последнее противополагается бездействию, которое и составляет содержание отрицательных волеизъявлений
Боле изъявлен и я могут быть подвергнуты оценке с точки •зрения их правомерности. В связи с этим среди отрицательных волеизъявлений можно условно наметить две группы
1) непра_жщ?рнфе-бсздсйствяе ун^чцеиие^и 2) правомерное
•бездействие^^АЖшшше». Характерным моментом для по-йгедыей труппы с правовой точки зрения является то, что в каждом отдельном случае юридическая значимость правомер-яюгю «молчания» — молчаниа^как юридического факта, воз-"щкает только при наличии прямого указания норм права которые предписывают в связи с ним известные юридические последствия.
Говоря: молчание — отрицательное волеизъявление, — мы отрицаем не наличие воли, а наличие ее положительного изъявления. О наличии воли, ее характере, направленности и т. д. мы судим по отсутствию определенных действий в известных условиях Под юридически значимым «молчанием» следует понимать отсутствие известных юридических деист вий. Так, например, присутствующие наследники, сколько ни заявляли бы своим соседям и другим лицам в течение 3 меся цев о нежелании принять наследство, однако, поскольку они своевременно не подадут заявления в нотариальную контору об отказе от наследства, постольку они считаются принявшими наследство1.
Аналогичная картина наблюдается в случае истечения •срока, установленного в договоре имущественного найма Как известно, здесь «молчание» сторон влечет за собой в си лу ст. 154 ГК возобновление на неопределенный срок договор ного правоотношения по найму имущества. Юридический состав, сохраняющий это правоотношение, состоит из следующих юридических фактов: 1) юридическое событие—истечение срока, 2) юридические действия^дррдолжение пользе^-' вания объектом найма нанимателем и отсутствие возражений по этому поводу со стороны наймодателя — «молчание».
Таким образом, отрицательное проявление воли находи* -свое выражение в правомерном «молчании» и неправомерном •бездействии (упущении).
1 См «Судебная практика Верховного Суда СССР*, 1947, вып I (XXXVI)., стр. 18. 100

Положительные волеизъявления в отличие от отрицатсль-ИЬ1Х имеют свой формы выражения. /Понимая под гтоложи-тельным волеизъявлением1 всякое проявление воли, могущее быть непосредственно воспринятым/следует иметь в виду, что Оно может иметь две, основных формы выражения: 1) выра-;кение воли посредством языка и 2) выражение воли посредством так называемых конклюденггных действий. Первая из-указанных форм является основной и всеобщей, так как «язык есть важнейшее средство человеческого общения»^. Этим и объясняется значимость форм изъявления воли посредством языка. В праве языковые формы представлены & виде двух основных групп: 1) устная форма и 2) письменная форма выражения воли. Необходимо иметь в виду, что последняя группа в определенных случаях приобретает квалифицирующие признаки — нотариальное удостоверение, регистрация в коммунальном отделе, автоинспекции и т. д. • Анализируя изъявление воли, нашедшей свое выражение в устной речи или речи, изложенной на бумаге, мы должны постоянно помнить, что « „ни мысль, ни язык не образуют." сами по себе особого царства, что они суть только проявления действительной жизни»3. Речь является формой выражений воли и мыслей.
Е В советской науке права, наряду с положительными и отрицательными волеизъявлениями (действиями) различается также еще третья группа — так называемых конклгодснтных действий. О конклюдентных действиях говорят не только цивилисты и специалисты советского гражданского процесса, но также и представители науки советского уголовного права4. Под конклюдептными действиями обычно понимаются те действия лица, в которых воля субъекта находит свое косвенное (опосредственное) выражение. С нашей точки зрения, представляется более чем спорным рассматривать действие лица (в том числе и так называемое конклюдентное действие) в качестве средства косвенного волеизъявления, В действительности косвенным является не волеизъявление, но наше заключение относительно содержания воли лица, которая нашла свое выражение в его действиях. В противном случае,
! ' Положительное волеизъявление не следует смешивать с согласием. Последнее может быть выражено и в отрицательной форме продления во^и. Например, согласие на оплату выставленного платежного требования мажет быть проявлено путем молчания (отрицатель-Hbffi акцепт). Более подробно см. С. С. Алексеев, Правовые во-"Росы отказа плательщика от акцепта платежного требования, «Вопросы советского гражданского права и процесса», Ученые записки Свердловского юридического института имени А. Я. Вышинского, р ПГ, Госюриздат, 1955, стр. 52 и ел.
2 В И. Ленин, Соч.. т. 20, стр. 368.
s К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IV, стр. 435.
4 См., например, Д. М. Ш а р г о род с к и И, Вопросы общей ча-^и уголовного права. Л.. 1955, стр. 28.
101
признавая конклюдентное действие косвенным (опосредст, венным) волеизъявлением, мы должны будем признать ана. логичный характер и за изъявлениями воли, посредством языка. В последнем случае мы также не имеем перед собой воли в ее «чистом» виде. «Оголенная» мысль не может быть нами ни воспринята, ни познана. Необходимо проявлен^ воли и, поскольку речь идет о положительных волеизъявлениях, нужна определенная форма выражения воли. Воля, сознание не представляются нам в их чистом психологическом виде. Устная речь, речь, изложенная, на бумаге, также опосредствует, точнее, служит средством изъявления воли, как и действие, именуемое копклгодентным.
Поэтому как языковые (речевые) формы, так и «действен. ные» способы выражения воли всегда заставляют идти нас к определенным заключениям, поскольку нас интересует содержание изъявляемого. В тех случаях, когда мы имеем перед собой выражение воли в языковой форме (устно или письменно), нам легче судить об интересующем нас явлении. Языковая форма до минимума сокращает «разночтение» содержания изъявляемого'.
,". . Поскольку перед нами действие, в собственном смысле этого слова, постольку мы должны будем вести свои заключения косвенно (опосредственно): рассматриваемое действие не может само по себе дать характеристику содержания воли. Оно должно быть сопоставлено с другими явлениями (в частности, условия места, времени его совершения и т. д.) и только посредством этого сопоставления будет возможно раскрыть существо и понять значение действия, направленность и содержание самой воли, выражением которой явилось это действие.
Так, например, лицо получает несколько1 книг из находящегося в другом городе магазина «Книготорга», в адрес которого несколько дней тому назад был выслан соответствующий заказ. Посредством сопоставления можно прийти к выводу о том, что магазин принял предложение данного липа, вступил в договорное правоотношение и производит по нему исполнение. Наше заключение о действиях магазина в данном случае является косвенным. Изъявление же воли продавца является прямым. Оно опосредствовано только формой выражения-—действием аналогично тому, как если бы бы"
1 Не исключены, разумеется, случаи, когда с о держ аншГн зъя в л е н-ной в языковой форме воли не может быть точно установлено в р?' зультате его неполноты, внутренней противоречивости и тому подобных редакционных погрешностей изъявляемого. В этом случае мы должны прибегать к толкованию изъявленного, что, в свою очередь приведет к косвенному опосредствованному суждению об интересую1 щем нас содержании изъявленного. Подобные случаи не могут быть отнесены к типичным для нашего социалистического гражданской оборота.
102
получен от этого юридического лица письменный ответ. В последнем случае заключение было ,бы прямым.
Таким образом, говоря о действиях как. о форме выражения воли,˜следует"йметь в_виду не косвенное волеизъявление, но опосредствованное заключение об определенном явлении. Подобные действия имеют широкое распространение в повседневной жизни: вы передаете продавцу определенную сумму денег и указываете рукой на пачку папирос; милиционер жезлом или при помощи огней светофора регулирует уличное движение и т. д.
В заключение о так называемых ко нн люд битных действиях необходимо указать, что присвоенная им наукой терминология несколько противоречива, неточна. Когда мы называем то или иное действие конклюдентным и отказываем в «нонклюдентном» значении выражению воли посредством языка, создается впечатление, будто бы, воспринимая устную или письменную речь, мы обходимся без заключений. На самом деле и в подобных случаях мы заключаем, судим о воле лица, но наше суждение здесь имеет прямой, а при восприятии иных действий — косвенный характер. В силу этого Правильнее было бы опустить прилагательное «конклюдентное» и говорить просто об изъявлении воли посредством действий, противополагая его изъявлению воли посредством языка.
3. Среди проблем юридических фактов приобретает определенный интерес вопрос о юридической _рце_нке _действий двух и более лиц, поскольку практика'при'менения советского социалистического гражданского права, особенно в суде, сталкивается в основном именно стеми случаями, когда необходимо разрешить спор о праве гражданском. Спорить же могут не менее чем двое, но, прежде чем они появятся в суде, определенные правовые связи будут установлены между ниши по тем или другим юридическим основаниям.
При этом..-имеются в_виду те случаи, когда действия двух илй-бол-ее'лиц влекут за собой не «разрозненные» (самостоятельные, отдельные) правовые последствия, а приводят к еди-.ному общему для данных действий правовому результату. С этой точки зрения можно различать следующие виды юриди-^ческих действий, влекущих за собой единый правовой результат для субъектов, их совершающих:
•^.Взаимные (встречные) юридические действияЛК--дан_-Hqjay виду действий относятся те действия двух или более Яиц, волеизъявления которых имеют встречный характер и образуют единый волевой акт^-Примером взаимных юридических действий могут служить все договоры, совершаемые субъектами советского лч*яжданского права." Во всяком договоре волеизъявление/одной стороны взаимно имеет встреч- • ную направленность по отношению к волеизъявлению другой стороны. Поскольку же такой взаимности (встречности) волеизъявлений нет, постольку стороны не достигли между собой соглашения относительно тех или других условий догово-_. ра либо по контракту в целом. В этом случае договора как
103
юридического факта нет, хотя, быть может, контрагенты к при-ложили немало усилий к тому, чтобы согласовать свои противоположные точки зрения.
Не следует полагать, что взаимные юридические действия могут быть совершены только участниками правоотношений, субъектный состав которых состоит лишь из двух сторон. Например, договор купли-продажи, имущественного найма и т. д. Сказанное выше о взаимных (встречных) юридических действиях в равной степени относится и к волеизъявлениям. в силу которых на основе норм права возникают обязательства со сложной внутренней субъектной структурой, в частности обязательства по государственным закупкам сельскохозяйственных продуктов у колхозов. В названном договоре, как правило, участвуют три стороны: заготовитель (государственная заготовительная организация), отчуждатель сельскохозяйственных продуктов (колхоз) и продавец промышленных и иных товаров (организация потребительской кооперации). Договор закупки сельскохозяйственных продуктов складывается, возникает в силу взаимных встречных волеизъявлений всех трех сторон договора, причем действия сторон должны быть именно взаимны, в противном случае (как и в иных договорах) не последует соответствующего правового результата,
От взаимных юридических действий, в которых волеизъявления образуют единый волевой акт в силу их встречной (взаимной) направленности, необходимо отличать сонапра-вленные юридические действия, которые также складываются из действий двух или более лиц.
Сонаправленные действия отличаются от действий взаимных двумя моментами. Они, во-первых, в отличие от взаимных действий, хотя и имеют внутреннюю .(в определенной степени) согласованность, но тем не менее сохраняют каждое как таковое относительную самостоятельность. Взаимные же действия имеют свою сгьлу лишь постольку, поскольку они взаимны, в противном случае отпадение хотя бы одного из действий влечет за собой обесценение с юридической точки зрения другого действия.
Вторым.отличительным моментом действий сонаправлен-ных отТйаимных является адресат названных действий. Если во взаимных волеизъявлениях адресатом является лицо, которое также изъявляет свою волю по отношешш-^с-первому. то адресатом сонаправленных действий является третье лицо. Наиболее простым примерам сонаправленных действий является правомерное юридическое действие, в силу которого возникает обязательство с множественностью лиц на стороне должника или кредитора (активные и пассивные обязательства). Например, двое граждан приобретают у третьего домостроение. Действия покупателей в данном случае в опреде-
104
ленной .мере взаимно согласованы1^ но не это внутреннее согласование порождает единый правовой результат (переход права собственности к ним от отчдокдателя). Данный результат наступает в силу их договора с продавцом дома. Внутренняя С0язь действий покупателей найдет свое отражение в^том, что У приобретателей возникает право общей собственности. Однако волеизъявления покупателей как таковых в договоре купли-продажи в продаже в данном случае носят не взаимный (встречный) характер, а имеют, так сказать, параллельную направленность, являются сонапрявленными на один-правовой результат.
[ К числу правомерных сонаправленных действий двух или более лиц, влекущих за собой наступление единого правового-для этих лиц результата, могут быть отнесены также такие совместные действия как соавторство1, сотрудничество в изобретении2, совместное строительство дома и т. д.
Взаимные и сонаправленные действия являются действиями правомерными. От названных действий необходимо отличать совместные неправомерные действия.
Совместные неправомерные действия характеризуются тем, что они: 1) совершаются двумя или более лицами; 2} являются неправомерными и причинно-связанными с наступающими вредоносными последствиями; 3} наступивший вред (убыток) представляет собой единый нераздельный результат действий этих лиц; 4) закон связывает с данными действиями единые правовые последствия.
Совместные неправомерные действия следует разграничивать на две категории: на так называемые смешанные юридические действия и на действия соучастников гражданского правонарушения. К первой группе указанных юридических действий (смешанных) относятся действия причинителя вреда (неисправного должника) и «виновные» действия потерпевшего (неисправного кредитора), в результате которых потерпевшему (кредитору) причиняется имущественный ущерб (убыток). Здесь имеются в виду случаи совершения таких юридических действий, в результате которых наступает так называемая смешанная ответственность3. Последняя же, как известно, характеризуется тем, что действия двух или более яиц приводят к единому материальному результату (умаление определенного имущественного блага, недоставление
1' См. М. В. Гордон, Советское авторское право, Госюриздат 1955, стр. 43; В. И. С е р е б р О в с к и и, Вопросы советского авторского права, издательство Академии наук СССР, 1956, стр. 64 и сл.
» г См. Н. А. Р а и г о р о д с к и и, Изобретательское право СССР, "Ориздат. 1949, стр. 119 и ел.
3 Нельзя не отметить, что термин «смешанная ответственность» Je может быть отнесен к числу удачных, но, поскольку им оперирует сУдебная практика и за отсутствием другого более правильного, прн-*°ДИтся пользоваться этим.
105
имущества, невыполнение работ, неоказание услуг), в силу чего с этими действиями связывается и единый правовой ре„ зультат.
Приведем один из характерных примеров судебной прак-тики, когда рассматриваемые смешанные действия совершу ны юридическими лицами, владельцами двух источников повышенной опасности.
Шофер Свердловского завода по окончании погрузки со склада мельзавода должен был поставить машину на весы, для чего ему необходимо было сделать разворот, объехав большое помещение склада. Не желая ехать j объезд, он решил развернуть машину на небольшой площад. ке возле подъездных путей. Зная, что проезд в указан ном месте запрещен, водитель машины поспешил с разворотом и «застрял» на рельсах. Выйдя из машины, шофер увидел идущий по кривой маневровый паровоз. Шофер побежал навстречу локомотиву и стал давать сигналы о необходимости срочной остановки. Помощника машиниста на паровозе не было, а машинист был занят наблюдением за прохождением вагонов через стрелку и не обращал внимания на крики шофера. Когда машинист заметил автомашину, то было уже поздно (к тому же по недосмотру паровозной бригады в песочнице не оказалось песка). Паровоз протащил по рельсам несколько метров машину, которая в результате этого была повреждена. В ходе судебного разбирательства было также установлено, что машинист маневрового паровоза не имел прав на вождение локомотива.
Предъявленный заводом иск о возмещении затрат по ремонту автомашины был удовлетворен лишь на половину Народный суд совершенно правильно установил в данном случае смешанную ответственность.
Приведенные положения не следует понимать в тем смысле, что смешанные действия и соответствующая им от ветственность могут иметь место только во внедошаорньи гражданско-правовых обязательствах. Категория смешанны^ юридических действий имеет равное практическое значение и для договорных обязательств. Как >же отмечалось в наше) литературе проф. И. Б, Новицким и проф. Л. А. Лунцем, кредитор является не пассивной стороной, а_лацом, призванны" оказывать предусмотренное договором содействие должны^


1 Дело № 2—956 народного суда 1-го участка Железнодорожног района г. Свердловска по иску Свердловского завода к мелъзавоД! № 1 о возмещении вреда, 1949 г ; примеры постановки вопросов пр обсуждении смешанной ответственности содержатся в определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда ССС" («Судебная практика Верховного Суда СССР», 1948, вып. IV, стр. 18 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1950 г. N° 4, стр. 351
106
в исполнении обязанности последним перед кредитором1. Отсюда вытекает возможность возникновения смешанной ответственности в договорных обязательствах, когда в неисполнении (или ненадлежащем исполнении договора) повинны как должник, так и его веритель. Нельзя не отметить, что если судебная практика отрицательно относится к возложению смешанной ответственности по обязательствам из договоров, то арбитражная практика использует эту форму гражданско-правовой ответственности при разрешении споров между социалистическими организациями2.
Смешанные действия необходимо отличать от действий соучастников гражд а некого правонарушения.
Понятие соучастия издавна известно правовой пауке. Этим понятием оперируют не только специалисты уголовного права, но также представители процессуального (гражданского и уголовного) права.
Существует ли в науке советского гражданского права категория тражданскр_-правового соучастия?
Вопрос "о гражданско-правовом соучастии возникает применительно к случаям причинения договорного и внедоговор-ного вреда (убытков) действиями двух или более лиц.
Действия лиц (двух или 'более), относимые к гражданско-правовому соучастию, так же, как и «смешанные» действия, характеризуются и единым гфавовым_^езз^чьтатом, и единым материальным результа"том7˜но˜отличаются от действий смешанных тем, что имущественный ущерб (убытки) причиняются не одному из гражданско-правовых соучастников, а правам и интересам третьего лица.
Обращаясь к понятию гражданско-правового соучастия, возникает-прежде всего следующий вопрос — является ли категория гражданско-правового соучастия аналогичной той, которая выработана наукой уголовного права и закреплена советским уголовным законом или же она обладает специфическими (гражданско-правовыми) особенностями, которые заставляют отличать ее не только в науке права, но и прежде всего в практике применения норм советского гражданского закона.
Наука советского уголовного права, исходит из того, что «соучастие есть совместное умьгшлемо^) участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. На такой
' См. И Б, Новицкий, Участие кредитора в исполнении Договорного обязательства, «Советское государство и право» 19^7 г. № 7, стр. 27 и ел.; Л. А. Л у н ц в книге И. Б. Новицкого и Л. А. Лун-Ца, Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1950, стр. 390 и ел. I г См. О. С. Иоффе, Ответственность по советскому гражданскому праву, Л , 1955, стр. 165 и ел. Здесь же см. примеры из арбитражной практики во применению смешанной ответственности в договорных обязательствах между социалистическими организациями
!07
позиции в понимании соучастия стоит и наша судебная практика. Поэтому «неосторожное содействие совершению другим лицом умышленного преступления не может рассматриваться как соучастие в этом преступлении»1
Не останавливаясь на отдельных видах уголовно-правовп го соучастия (с предварительным сговором или без такового) подчеркнем, что для его наличия требуется совершение лицами, участвующими в данном преступлении, не просто винов ных действий, но деяний, характеризуемых с субъективной стороны умысле м
На наш взгляд, гражданско-правовое соучастие в причине нии имущественного "вреда (З'бытко'в) "отличается от соуча стия, предусмотренного советским уголовным законом^ пг трем основным признакам:
а) В отличие ст уголовного соучастия, соучастие граждан ско-правовое не требует, чтобы все (или даже отдельные со участники) действовали умышленно Более того, для наличия гражданско-правового соучастия может быть достаточным совершение двумя или более лицами неосторожных действий а в известных случаях —даже и невиновных неправомерных действий, поскольку совместными действиями этих лиц при чинястся имущественный вред (убытки) правам и интересам третьего лица, то есть наступает единый материальный ре зультат.
В обоснование приведенных суждений можно сослаться на следующие положения. Гражданский закон, говоря об от ветственности лиц, совместно причинивших вред по точному смыслу ст 408 ГК РСФСР, не устанавливает каких-либо специфических признаков, которыми должны характеризоваться действия совместных причинителей вреда. Иначе говоря, закон не устанавливает обязательности наличия умысла в дей ствиях названных лиц. Положение, установленное в ст. 408 ГК, не делающее различия между умышленным или неосто рожным совместным причинением вреда, не является ел у чайным, не есть результат недоосмотра со стороны законодателя. Оно полностью соответствует и букве, и духу главы Гражданского кодекса об обязательствах из причинения вре да, а главное, основным принципам гражданско-правовой от ветственности по обязательствам, безотносительно к тому, на какой договорной или недоговорной основе они возникли. Од ним из важнейших принципов ответственности по советскому
1 А А Пионтковский. Вопросы общей части уголовного права в практике судебно-прокурорских органов, Госюриздат 1954 стр 99 См также М Д Шаргородский Воппосы об Щей части уголовного права издательство Ленинградского универси тета 1955, стр. 135 и ел : «Советское уголовное право», часть общая учебное пособие для юридических вузов Госюриздат 1952 стр. 288 и ел.
108
гражданскому праву, как известно, является принцип ответственности за вину. Причем закон не делает каких-либо различий как в объеме, так и в характере гражданско-правовой ответственности в зависимости от того, был ли причинен вред умышленно или по неосторожности, не исполняет ли должник обязательс!во потому, что сознательно не желает доставлять имущество кредитору или он просто забыл о лежащей на нем обязанности
Короче говоря, гражданско-правовая ответственность наступает независимо от формы вины (умысел или неосторожность), равно как и не зависит от ее форм объем гражданско-правовой ответственности (см. ст ст 410 и 411 ГК РСФСР) I
Из приведенных положений, по нашему мнению, следует сделать вывод, что совместные причинители вреда (соучастники гражданского правонарушения) должны отвечать перед •потерпевшим по правилам ст 408 ГК, поскольку их действия имеют единый нераздельный материальный результат, безотносительно к тому, действовал ли каждый из них умышленно яли причинил ущерб (убытки) по неосторожности Более того, соучастники гражданско-правовою правонарушения могут быть и вообще невиновны, но поскольку ими совершены неправомерные юридические действия, имеющие единый материальный результат, выражающийся в умалении того или другого бла1а (причинении убытков), постольку они должны отвечать солидарно перед потерпевшим (кредитором). Здесь имеются в виду случаи гражданско-правового соучастия, когда один из' соучастников (или все) является владельцем источника''^ вышен но и опасности, и ею ответственность наступает, например, в порядке ст. 404 ГК Ущерб, причиненный двумя владельцами источников повышенной опасности правам и интересам третьего лица, должен быть взыскан солидарно в порядке ст. ст 404 и 408 ГК РСФСР с каждого из владельцев этих источников,
Вполне возможны, разумеется, и такою рода случаи, когда соучастники гражданского правонарушения имеют, так сказать, различные пределы ответственности и потому для признания их совместными причинителями вреда (убытков) может оказаться необходимым наличие вины в действиях од кого и допустимым отсутствие вины в действиях другого Привед°м пример из судебной практики.
Прокопенко работал в мехколонпе № 55 в должности участкового механика с 10 июня 1955 г. Проработав полтора
1 При этом, разумеется, в данном случае предполагается нали Чне всех других необходимых условий для наступления гражданско правовой ответственности по обязательствам как-то причиненного Ереда, неправомерности в поведении причинителей вреда а равно на ЛИчие причинной связи между действиями сопричинителей и насту йившим вредом
109
месяца в г Свердловске, с 25 июля он был направлен для исполнения своих служебных обязанностей по месту нахож дения мехколонны на строительство вторых путей возле ст. Кармак. На второй день после приезда к месту работы Прокопенко приступил к осмотру механизмов, которые ис пользовались на подсыпке насыпи второго пути. Осматривая ковш одного из экскаваторов, Прокопенко поднялся на по-лотно действующего железнодорожного пути с тем, чтобь лучше рассмотреть одну из деталей ковша. В это время на большой скорости без необходимых сигналов проходил поезд, который сбросил его с насыпи, в результате чего Проко пенко получил тяжелую травму и впоследствии был признан инвалидом II группы.
Как выяснилось в ходе судебного разбирательства, мехко-лонна № 55 не обучила Прокопенко безопасным методам работы при строительстве вторых путей, и он ранее вообще не имел каких-либо представлений о режиме работы механика в указанных условиях Народный суд, рассматривавший дело по иску Прокопенко к причинителям вреда, совершенно правильно обосновал свое решение ст ст 408, 404 и 413 ГК РСФСР1.
В приведенном примере гражданско-правового соучастии требуется наличие вины лишь в действиях одного из соучзст ников причинения вреда, в частности, мехколонны № 55, ибо она отвечает перед потерпевшим в порядке ст 413 ГК РСФСР, и в то же время не требуется вины в действиях дру того соучастника, в частности, управления Свердловской железной дороги, так как дорога отвечает в порядке ст 404 ГК РСФСР.
Таким образом, понятие гражданско-правового соучастия значительно шире понятия уголовно-правового соучастия по субъективному признаку действий лиц, совместно причинив ших вред имуществу третьего лица. Гражданско-правовое соучастие знает не только субъектов, причинивших вред в ре зультате умышленных действий, но также и таких лиц, которые совершили вредоносные действия по неосторожности, а е определенных случаях действовали даже без вины.
В этом состоит основное и главное отличие соучастия f гражданском праве от соучастия в уголовном˜˜яраве.
б) Вторым отличительным признаком названных двух ви дов соучастия в советском праве является степень обществен ной опасности действий соучастников.
В нашей литературе уже высказаны соображения относительно степени общественной опасности неправомерных граж-
1 См решение народного суда 1-го участка Железнодорожного района г Свердловска (1956 г, дело № 2—155) по иску Прокопенко к Управлению Свердловской железной дороги и мехколонне № 55 треста Уралстроймеханизация о возмещении вреда
110
даяских действий1. Совместное'причинение вреда (убытков) н совместное совершение преступления по-разному находят свое отражение в уголовном и гражданском законах Если соучастие в уголовном праве являе!ся квалифицирующим признаком и влияет на меру наказания, то для гражданского права ^участие тоже не проходит бесследно, но отражается не на объеме взыскания, а на расширении возможности осуществления последнего путем предоставления потерпевшему права обращения с требованием к любому из сопричинигелей вреда (солидаритет причинителей}.
в) Наконец, третье различие между уголовно-правовым и гражданско-правовым соучастием следует усматривать в к\ KOHKpejHjjixj^onMax.
Уголовно-правовому соучастию известны такие формы, как, например, совиновничество, подстрекательство, пособничество и др Здесь разграничение форм соучастия проводится по объективной стороне состава преступления Формы граж-данско правового соучастия должны быть дифференцированы в зависимости от характера или наличия определенных правоотношений .м'ежду причинителями вреда и потерпевшим. На наш взгляд; должны быть различаемы, в частности, такие формы .гражданско-правового соучастия, как внедоговорная, договорная и смешанная
"Под вне-договорной формой гражданско-правового соучастия понимается совершение лицами совместных неправомерных действий по причинению вреда третьему лицу, с которым они не находятся в договорных отношениях Сюда относятся случаи совместного причинения вреда неправомерными действиями, в результате которых возникает обязательство недоговорного порядка, например обязательство из причинения вреда
Эта форма гражданско-правового соучастия широко известна в нашей судебной практике как по гражданским, так и по уголовным делам, в которых предъявляются гражданские яски
(? Под договорной формой гражданско-правового соучастия следует понимать совершение лицами совместных неправомерных действий (неправомерное совместное воздержание от совершения действия), выражающихся в совместном нарушении договора, его неисполнением или ненадлежащим исполнением, в результате которых (действий) другой стороне по до-г<Шору причинен вред (убытки)
Договорная форма гражданско правового соучастия предполагает наличие двух моментов- а) наличие определенной
. 1 1 См , в частности, Г К Матвеев, О гражданском противоправном действии, «Советское государство и право» 1955 г № 3, •Ч> 77 и сл.
111
договорной связи между соучастниками, с одной стороны, й третьим лицом—-с другой; б) множественность лиц в обязательстве на стороне должника. Объем ответственности каждого из договорных соучастников, разумеется, не .может hl, определяться ст. 115 ГК РСФСР, поскольку иное не установлено законом или договором.
Судебная практика отрицательно относится к использованию (при возложении ответственности на причинителей доге, верного вреда должников) договорной формы соучастия. Наиболее характерными в этом отношении являются решения, выносимые судами по искам покупателей к поставщикам и железным дорогам, когда порча груза произошла по вине как грузоотправителя, так и перевозчика. Вот наиболее характерный в этом отношении пример из судебной практики.
Поставщик отгрузил по железной дороге в адрес покупателя недостаточно транспортабельные фрукты (дыни), которые до покупателя практически не дошли, поскольку дорога допустила со своей стороны некоторую просрочку в их доставке. В коммерческом акте, составленном при выдаче груза, было отмечено, что вместо отгруженных дынь прибыла гниль. Перед судом, естественно, возникает вопрос — каким •образом, за чей счет должны быть возмещены убытки. Теоретически трудно представить себе иной ответ, что поскольку в причиненном вреде повинны и грузоотправитель, и железная дорога, постольку они должны нести совместную ответственность перед покупателем. Однако в судебной практике этот вопрос решается иначе. Суд вынес решение о взыскании всего причиненного ущерба с управления дороги1.
Вынося это решение, суд не отклонился от установившейся практики по данной категории дел. Своеобразный прецедент такого решения вопроса о распределении обязанностей по возмещению убытков в рассматриваемых случаях дала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР, которая, высказываясь по одному из конкретных дел. -ориентирует суды на необходимость возложения ответственности либо на перевозчика, либо на грузоотправителя2. При этом следует иметь в виду, что действующее транспортное •законодательство, не фиксируя прямо необходимости привлечения перевозчика и грузоотправителя в подобных случаях к совместной ответственности, в то же время нигде не предусматривает ни прямых, ни косвенных запретов установлений данного вида ответственности.
См. решение народного суда 1-го участка Железнодорожной
района г. Свердловска (1955 г., дело № 2—287).
См «Судебная практика Верховного Суда СССР», 1045
вып. IV (XXI
112
Сложившаяся судебная практика должна быть в данном вопросе, по нашему мнению, изменена, пересмотрена,- ибо не следует допускать судебного имущественного амнистирования одной из сторон процесса за счет переложения взыскания целиком и полностью на другую сторону, поскольку причиненный вред является результатом неправомерных виновных действий каждой из сторон. Существующая практика, как нам кажется, противоречит хозрасчетным принципам отношений между социалистическими организациями, на началах которых действуют как поставщик, так и покупатель.
Исходя из тоге, что совместная ответственность может быть в двух основных формах — долевой и солидарной, при разрешении указанных выше споров необходимо устанавливать, по меньшей мере, долевую ответственность поставщиков и дороги перед покупателями. В тех случаях, когда действия сопричинителей имеют нераздельный результат, они должны привлекаться р солидарной гражданско-правовой ответственности.
-Наконец, .третьей формой гражданско-правового соучастия является смешанная форма. Последняя представляет собой сочетание первых двух названных выше форм — договорной и внедо говор ной. Наиболее характерным примером в этом отношении может служить случай неисполнения должником своей обязанности перед кредитором в силу его (должника) и третьего лица (не состоящего с кредитором в договорном правоотношении) совместных неправомерных виновных действий. Указанную форму гражданско-правового соучастия не следует смешивать со случаями гражданско-правовой ответственности (хотя бы и совместной) одних лиц за действия других лиц, например, наступающей в порядке ч. И ст. 119 ГК РСФСР.
'§2, Юридические акты, сделки
, !. Как уже отмечалось выше, юридические действия с точки зрения их соответствия предписаниям норм советского социалистического гражданского права распадаются на две основные, неравновеликие, группы: на правомерные действия я На действия неправомерные.
| Виды правомерных действий уже были предметом обсуждения в нашей литературе. Проф. М. М. Агарковым была выдвинута следующая классификация рассматриваемых ддйст-аий: «1) действия, направленные на возникновение, изменение -или прекращение гражданских правоотношений (сделки-);. 2) действия, констатирующие определенные факты, имеющие Юридическое значение, независимо от того, направлены ли эти Действия на те последствия, которые с ними связывает закон; '} действия, создающие указанные в законе объектированные
И О- А. Красавчиков J13
результаты, имеющие хозяйственное или культурное значение»1.
л
Приведенная классификация, на наш взгляд, страдает тем недостатком, что она не имеет единого признака разграничения. В ней одновременно применены два критерия — направлен но с_т ь действий и результааы этих действий. Правомерные юридические действия должны быть, е нашей точки зрения, разграничены следующим образом Принимая в качестве признака разграничения направленность воли лица, следует различать юридические акш и юридические поступки.
Под юридичьским актом понимается действие лица, направленное на движение конкретного правоотношения.
Юридический поступок может быть определен как действие, влекущее юридические последствия, независимо от того, были ли направлены эти действия на последствия, ими (в силу норм права) й&зываемые, или нета.
Существование пидобных положений (когда воля лица направлена на достижение юридических последствий или когда указанная направленность отсутствует) подтверждаеь ся сопоставлением таких юридических актов, как админист рзтивный акт, и сделка, с одной стороны, написание литературного произведения и находка-—с другой_| Из приведенных примеров юридических фактов нельзя не видеть, что административный акт и сделка по своему юридическому характер\ стоят ближе друг к другу, нежели к двум последним фактам Однако и эти два юридические факта определенно тяготеют друг к другу, в то же время отличаясь от административною акта и сделкил Общее для всех четырех фактов состоит в том что они объединяются признаком правомерности '
Отличие административного акта и сделки от находки и написания произведения состоит в характере направленности воли. При совершении административного акта или сделки воля л^ца__напр_авлена непосредственно на юридические по следствия. В случае жеТГаходки или написания литературного произведения воля лица не имеет такой направленности.
2. Юридические акты как важнеигщй вит, юридических фактов еще не привлекли к себе внимания цивилистов и теоретиков права. О юридических актах стали говорить сравнительно недавно, и потому паша литература не содержит в себе еще специальных исследований, посвящении*
1 М. М. А г а р к о в. Понятие сделки по советскому [раждаяско
му -праву, «Советское государство и право» 1946 г, № 3—'1
"'стр а2—53.
2 Необходимо сделать оговорку, что термин «юридический пост;
ион», предложенный проф М М. Агарковым для обозначения второй
группы правомерных действий по приведенной выше классификации
мы распространяем на все правомерные юридические действия, не I
являющиеся юридичесгими актами
114
этим актам как таковым. Юридические акты относятся к тем действиям, в которых лицо руководствуется заранее постав^ леяной целью. Постановка цели требует наличия определен" ных предпосылок психологического порядка — стремлений, яселаний. Выбор основного и главного из многочисленных желаний и побуждений происходит посредством волевого акта. Последний опосредствуется сознанием. Отсюда следует, что воля, прежде чем ей быть изъявленной, имеет, как правило, в качестве предпосылки сознательное решение, в котором заключается выбор желаемого из возможного.
Юридический акт с психологической стороны имеет ту же сущность, совершая юридический акт с той или другой целью, нщо стремится вызвать определенные юридические последствия. Однако юридический акт имеет свои отличия от иных зк-|ов не только по направленности действие, но я по их результатам.
Для того чтобы лицо могло совершать юридический акт, йно должно сознавать характер своего действия и те цели, нз которые направлены его действия. Наш законодатель при-Ьает далеко не каждого субъекта способным к такой деятельности^ Юридический акт может совершить только лицо дееспосббное. В этом состоит одно из важнейших отличий юридических актов от юридических поступков. Последние же шгут совершаться людьми и не обладающими общегражданской дееспособностью.
В определении юридического акта было указано, что он представляет собой действие, направленное на юридические последствия. Направленность действий лица в данном случае понимается следующим образом
| Лицо, совершающее юридический акт, должно представлять, к чему, приведет его действие. При этом нет необходимо-ш, чтобы субъект представлял юридический эффект действия во всех его деталях). Требуется лишь осознание основных очертаний указанного результата. Субъекту сейчас нет необходимости задумываться над возможностью будущих судебных процессов по поводу недостатков в приобретенном имуществе как с хозяйственной (качество, количество и т д.), так Яс юридической (например, эвикция) точек зрения. Нет необходимости, чтобы он разбирался в юридических понятиях и нормах права.
Беря книгу в библиотеке, «всякий и каждый», даже юри-Вчески неосведомленный человек, бесспорно, осознает при-'имаимую им на себя обязанность — обязанность возврата риги. Также осознает принимаемую на себя обязанность и аемщик, получивший от заимодавца определенную сумму де-1ег, хотя, быть может, ни тот и ни другой не подозревают о не-•еходе права собственности по договору займа,
115
При этом не следует фетишизировать юридические отношения. Приобретение прав не есть самоцель, но тем не менее невозможно отрицать момент направленности в любьц-юридических актах. Даже ребенок, купивший билет в трамвае, знает, что он может совершить поездку до нужной ем\-остановки, хотя он (а быть может, и кондуктор) не подозревают о совершенном ими договоре перевозки.
К числу характерных признаков юридических актов еле. дует отнести наряду с направленностью действий правомерность названных актов. Юридический .акт, которым наруша-ются предписания норм права, не может породить те последствия, на которые он направлен, а следовательно, и рассматриваться в качестве юридического акта в собственном смысле этого слова. Подобный акт следует рассматривать как право--I а рушение.
Основное разграничение юридических актов (как юри
дических фактов), с нашей точки зрения, должно произво
диться по отраслевому признаку, то'есть по отраслевой при
надлежности соответствующих юридических актов.- исходя к
из указанного признака, можно, в частности, выделить ад
министративно-правовые акты, судебные акты, гражданско-
правовые акты, семейно-правовые акты и т. д. Понятно, чтп
среди проблем юридических фактов гражданского права об-
суждению подлежат только те юридические акты, которые
оказывают определенное воздействие при возникновении,
изменении или прекращении гражданских правоотношений.
При этом разумеется, что отобранные по указанному призна-'
ку юридические акты следует анализировать не как таковые
ео лишь применительно к их влиянию на динамику г р а ж-
д а н с к о-п р а в о в ы х связей.
Гражданско-правовой юридический акт представляв]
собой правомерное юридическое' действие, совершенное
дееспособным лицом и направленное, на установление, изме
нение или., прекращение... гражданско-правовых отношемиг
(сделка)1.
Проблема сделки-—одна из центральных проблем науки| со в^тскогсП-раж да некого права. Объяснение данного поло/к?-[ _ния, как известно, заключается в той Доли, которую играюг сделки (договоры) в хозяйственной и культурной жизни стра-ны. Рассмотрение вопросов о значении и месте сделок (ди' говоров) в различных сферах общественной жизни находи^ свое место в специальных исследованиях, посвященных о'' дельным видам сделок} Понятно, что среди проблем юриД'1" ческих фактов указанные вопросы рассмотрены быть не ^°' гут, поскольку это выходит далеко за рамки настоящей Г*' боты, в связи с чем представляется возможным остановить^
1 Литература о гражданско-правовой сделке довольно обширна ' 'потому представляется возможным указать лишь на некоторые ри'1'' 116
„а обсуждении следующих трех моментов; 1) договор как юридический факт н как форма существования правоотношения; 2} .правомерность сделки и 3) юридическая природа двусторонней сделки-""
[ В нашем гражданском законодательстве, а равно и в науке права при употреблении термина «договор» смешиваются два различных понятия — договора ' как юридического факта и как формы существования правоотношения. Это смещение перешло и в нашу судебную практику.
Анализируя содержание ст. 26 ГК, наши юристы имеют в виду договор (сделку) как юридический факт. Однако когда они переходят к рассмотрению положений ст. ст. 139—141. ]43, 144, 145 и др., то, употребляя термин «договор», понимают под ним отношение, возникшее из договора — договод-ное правоотношение. Сочетание различных толкований тер-мина «сделка» дает ст. 36 ТК;_ говорящая о начальном моменте ^действительности" сделки. «Сделка, признанная недействительной (здесь имеется в виду правоотношение, возникшее из сделки. — О. К.,), считается таковой с момента ее совершения (здесь сделка в смысле ст. 26 ГК. — О. К.)» 4ст. 36 ГК). Не вызывает сомнения, что подобное разночте-ние одного и "того. же., термина не может не гфивестй "к" р"аз-' Яичным недоразумениям и затруднениям теоретического, "а" ]дано и практического порядков'. В целях устранения указанного смешения следует, на наш взгляд, договором (сделкой) именовать "только то явление, о котором говорит ст. 26 ГК, то есть действие, направленное на движение конкретного правоотношения. Само же правоотношение, основанием воз-шкновения которого является договор (сделка), точнее именовать, договорным (сделочным) "правоотношением.
"Таким образом, необходимо различать в каждом отдельном случае, что имеет в виду законодатель, употребляя термин «договор» — договор (сделку) как юридический факт
гы. См., в частности, И. Б. Новицкий, Сделки. Исковая давность, Юм курса советского гражданского права, Госюриздат,Л1954, стр. 3 и 'Л.; И. Б. Новицкий и Л. А. Лунц, Общее учение об обязательствах, том курса советского гражданского права. Госгориздат, 1950: С. Н. Братусь и Л, А. Лунц, Вопросы хозяйственного Договора, Госюриздат, 1954; Н. Г. Александров, К вопросу о Роли договора в правовом регулировании общественных отношений. ученые записки ВИЮН», Юриздат, 1947, вып. 6; Г. С. Амерха-нов, О порядке заключения хозяйственных договоров, «Советское гоеударство и право» 1953 г. № 8; М. В. Гордон, Система договоров в советском гражданском праве, «Ученые записки Харьковского Юридического института», 1954, вып. V; А. Я, Донде, 3. К. * р е и д м а н, Г, И. Чирков, Хозяйственный договор и его роль ^снабжении народного хозяйства, Госюриздат, 1953; Р. О. X а л-Фина, Значение и сущность договора по советскому содиалистиче-Wfomy гражданскому праву, издательство Академии наук СССР, ,°53; М. М. Агар к о в, Понятие сделки по советскому граждан-ИЗму праву, «Советской государство и право» 1946 г. № 3—4 и др.
117
или как правоотношение, формой jcoroporo является договор — договорное правоотношений-^
˜5. В_ нашей литературе нет_единого мнения в вопросе 0 правомерностуГсдёлк^.'Некоторые авторы полагают,_что..Г1ра> вомерность—это-неотъемлемое качество гражданскогправо> вой сделки2. Другие считают, что рассматриваемое свойство" не может быть отнесено к числу конституционных признаков сделки. Последнюю.из названных точек зрения отстаивает проф. Д. М. Генкин. Он считает, что «правомерность или неправомерность не является необходимым элементом сделки как юридического факта, а определяет лишь те или другие последствия сделки»3.
Спор в сущности идет о возможности применения термина-«сделка» к явлениям, указанным в ст. 30 ГК и ей подобных. Проф. И. Б; Новицкий, обсуждая рассматриваемый вопрос, указывает, что «...ст. 147 никак не позволяет признать, что1 при наличии фактического состава ст. 30 имеет место юридическое «ничто». Ст. !47 определенно устанавливает обязанность каждой стороны сделки, попадающей под ст, 30, отдать получерное государству...»'1.
Такое положение объясняется существованием двух видов санкций в советском гражданском праве, применяемых за совершение противоправных действий. Первый вид — признание правоотношения неустановившимся, а фактов — юридически безразличными. Второй вид санкций состоит в том, что на лицо, совершившее противоправное действие, возлагается определенное имущественное бремя. Так, когда отношение признано недействительным по ст. 30 ГК при отсутствии предоставления, имеет место применение первого вида санкций, когда же по указанному отношению было совершено хотя бы частичное предоставление, применяются оба вида санкций. Эти положения позволяют подойти непосредственно к решению вопроса о правомерности сделки как юридического факта.
Нельзя не отметить, что наше законодательство употребляет
термин «договор» еще в одном понимании V- в смысле документа, »
котором выраженная воля сторон нашла свое закрепление. В этом
смысле о договоре говорят ст. ст. 105, 105-в, 1105-к и Др. Статья 153
ГК употребляет термин «договор» в том и другом смыслах — в смыс
ле -юридического факта и документа.
cm. И. С. Перетерский, Сделки, договоры, ГК РСФСР-
научный комментарий, М., 1929, стр. 6; М. А, Агарков, Понптне
сделки по советскому гражданскому праву, «Советское государство и
право» 1946 г. № 3—4, стр. 46 и ел.
3 Д. М. Генкин, Недействительность сделок, совершенных лс
целью, противной закону, «Ученые записки ВИЮ№>, Юриздат, 1S4'1
вып. V, стр. 50.
•i И. Б. Новицкий, Недействительные сделки, «Вопросы со1 ветского гражданского права», издательство Академии наук CCCF' 1945, стр. 35.
116
Статья 26 ГК определяет сделку как действие, направленное на движение конкрелпого правоотношения. Следовательно, лицо, совершая сделку, направляет свои действия на возникновение, изменение или прекращение правоотношения и свя-Еанные с этим движением юридические последствия — приобретение прав или обязанностей, их изменение или прекращение. При этом, очевидно, возникающие права и обязанно-|,ти желательны для совершающего сделку. В противном Научав субъект отказался бы от совершения подобного юри-{и-ческого акта.
Обратимся к одному из уголовных дел, в котором было заявлено несколько гражданских исков. Подсудимая Старкова в течение 1954—1955 годов не имела где-либо постоянной работы. Злоупотребляя доверием отдельных граждан, она мошеннически выманивала у них под теми или другими пред-;логами различные суммы денег.'Так, под предлогом покупки отреза хорошего материала для гр-ки Парфеновой подсудимая Старкова выманила, а затем присвоила 1350 руб. Пообещав купить швейную машину, Старкова выманила и присвоила 950 руб. у гр-ки Пономаревой-Рябовой, а у гр-ки Гаспорович 480 руб. — под предлогом приобретения никелированной кровати. Уверив гр-ку Колодкину, что она, Старкова, хорошая портниха и может сшить платье для дочери Колодкиной— присвоила 200 руб. Такую же сумму присвои-.ла путем -обманных действий Старкова и у гр-ки Каргополо-вой, пообещав последней «достать» отрез шерстяного материала. В декабре 1954 года, взяв неисправные дамские руч--ные часы у гр-ки Терентьевой, пообещала последней отремонтировать их у знакомого ей (Старковой) опытного мастера. Однако часы не .были отремонтированы и не возвращены собственнице.
С формальной точки зрения, все договоры, поручения, по которым принимала на себя Старкова обязанности (покупки материала, швейной машины, никелированной кровати Ш т. д.), являются действительными, поскольку даже нарушение формы в этих случаях имеет своей санкцией лишь недопущение свидетельских показаний (примечание к ст. 136 ГК). Однако по существу Старкова и не собиралась принимать на себя обязанности, она лишь обещала — обманывала. Можно ли рассматривать такого рода «сделки» как договоры в соб-'ственном гражданско-правовом смысле этого слова? По суще-•ству своему указанные выше «сделки» ие являются договорами, поскольку у поверенного не было намерения принять на себя обязанность и выполнить ее, а были иные обманные намерения — мошенническим путем присвоить суммы излишне Доверчивых доверителей. В данном случае договор выступал лишь как «юридическое средство» в совершении противоправных деяний, форма, которой прикрывала «поверенная» свои
119
мошеннические действия. В этих «сделках-махинациях» нет важнейшего признака сделки — правомерности поведения обеих сторон, поэтому квалификация данного рода юридических фактов должна идти по линии установления не того или другого вида договора, но того или другого вида неправомерных действий1.
По изложенным соображениям более. правильно рассматривать и квалифицировать такого рода «сделки» не как недействительные договоры, а как неправомерные юридические действия. Поэтому трудно согласиться с мнением проф. Д7 М. Генкина относительно того, что правомерность или неправо мер кость ке является необходимым признаком сделки, а лишь только определяет те или другие последствия данного юридического факта. Соглашаясь с тем, что действительно последствия имеют различный характер в зависимости от того, было ли совершенное сторонами действие правомерно или противоправно, в то же время нельзя признать правильным отправной, указанный выше тезис проф. Д. М. Генкина. Последовательно проводя обсуждаемую точку зрения, необходимо было бы признать значение договора не только за мошенническими действиями Старковой в приведенном выше деле, но вообще рассматривать в качестве сделки любое соглашение между лицами, даже, если тем или другим соглашением предусмотрено оказание взаимопомощи в процессе исполнения преступления (хищения госсобственности, убийства и т. д.). Подобные соглашения не находятся под охраной и защитой советского закона: они не являются договорами в правовом смысле;(3акон предоставляет охрану и защиту лишь гщавомеглгому по»ед1жШтптггг˜˜Поэтому следует признать, что характерной чертой гражданско-правовой сделки является ее правомерность.
Целенаправленный характер сделки позволяет сделать
вывод, что лицо устремляет свою деятельность к достижению
именно положительных результатов, В том случае, когда ре
зультаты оказываются не положительными, а отрицательны
ми в силу неправомерности совершенного действия, нельзя
утверждать, что эти действия |Субъекта были направлены на
возникающие нежелательные Ьля него юридические послед
ствия. 1
Говоря о том, что «правомерность или неправомерность не является необходимым элементом сделки», мы этим самым снимаем и вопрос о ьаправленности данного юридического акта, и потому сделку следовало бы определять просто как юридическое действие безотносительно к его направленности. Но такое утверждение означало бы отождествление сделки и
1 См, дело народного суда 1-го участка Железнодорожного района г. Свердловска по обвинению Старковой, 1955 г.
120

<< Пред. стр.

стр. 3
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>