<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 29)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ставание от развитых стран по всем макроэкономическим показате-
лям, и в особенности по качественным. Ускоряющееся с 70-х годов
замедление темпов экономического роста сменилось полным застоем
80-х, что не могли не привести в конечном счете к полному и скоро-
му экономическому краху. Система исчерпала потенциал своего раз-
вития, в основе которого лежал революционный энтузиазм масс до-
военного периода и в еще большей мере — сверхактивная деятель-
ность вездесущих карательных органов, вплоть до разоблачения куль-
та И.Сталина, сохранившаяся и после, хотя и в не столь одиозных
формах и масштабах. Предпринятая в 80-е годы под сугубо социали-
стическими лозунгами перестройка лишь придала неожиданный для
страны и мира летальный исход гибели социализма. Застой воспри-
нимался бесконечно затяжным, но все же не безнадежным.
При выявлении причин гибели социализма не следует игнори-
ровать и то обстоятельство, что общенародная собственность са-
мым естественным образом получила юридический статус государ-
ственной как наиболее соответствующей масштабам совместного
присвоения. Следствием этого явилась безраздельная монополия
государства на управление объектами собственности. Однако эко-
номической наукой давно установлено, что всякая монополия в
силу присущих ей свойств порождает тенденцию к торможению
экономического развития. В рыночной экономике не без весьма
эффективной помощи государства, такой монополией не обладаю-
щего, эта тенденция успешно преодолевается абсолютно не устра-
нимой даже монополиями конкурентной борьбой. При социализме
же, в условиях безраздельного господства единственной по сущест-
ву формы собственности, монополия государства во всех сферах


73
жизнедеятельности общества, включая экономическую, оказалась
абсолютной, безраздельно господствующей. Усилия государства
неизменно были направлены на укрепление своего монопольного
положения методами, в конечном счете приведшими к упраздне-
нию такой монополии.
Природой социализма порождена совершенно особая роль на-
силия в его истории. Как известно, насилие в переходный период в
любой стране выполняет роль своеобразного катализатора эконо-
мического развития. Оно ускоряет формирование новых экономи-
ческих отношений путем широкого использования участниками
раздела и передела объектов собственности насильственных мето-
дов в процессе стихийного преобразования ее форм, что и придает
неизменно «бандитский» характер становящемуся капитализму.
Справедливости ради отметим, что еще в процессе подготовки ре-
волюции широко использовались такие методы революционной
борьбы, как грабежи, убийства, шантаж. Об уголовных наклоннос-
тях русских революционеров писали еще Ф.Достоевский и Н.Лес-
ков. Так, в романе «Некуда» Н.Лесков изобразил героев-революци-
онеров слугами сатаны, для которых цвет крови станет цветом их
знамени. Он разглядел уголовную природу революционности, ее
иждивенчество и атеизм, мировые претензии социализма, ведуще-
го счет жертв на миллионы.
В период начавшихся социалистических преобразований на-
силие было возведено в ранг официальной политики, под прове-
дение которой была создана соответствующая законодательная
база и система государственных карательных органов, оттачивав-
ших свое мастерство на протяжении всех лет социализма. Это бы-
ла одна из самым жестоких в мировой истории систем, где наси-
лие было направлено против собственного народа во имя соб-
ственного процветания. Она характеризовалась практически пол-
ным подавлением личности как таковой. Не случайно М.С.Горба-
чев в одном из своих телеинтервью признал «коммунистическое
крепостное право» более жестким, чем феодальное. Чудовищная
по своей жестокости деятельность карательных органов, начав-
шись с момента победы социалистической революции, не утрачи-
вала своей значимости на протяжении всей истории социализма.
В числе первых акций в их деятельности было насильственное
устранение сложившихся в предшествующий период форм частной


74
капиталистической и феодальной собственности, сплошь и рядом
сопровождавшееся физическим уничтожением и самих бывших
собственников.
Широкое использование насильственных методов продолжа-
лось и по завершении переходного периода. Борьба за политичес-
кую власть закончилась массовым физическим уничтожением ре-
волюционных деятелей ленинского призыва. Таков был итог гром-
ких политических процессов середины 30-х годов. В последующий
период деятельность карательных органов не ослабевала, менялись
лишь способы и методы ее ведения по мере изменения ситуации в
стране, актуализировавшей те или иные ее направления.
Основная причина столь высокой значимости насилия в исто-
рии социализма состоит в том, что, как уже отмечалось выше, дан-
ная система не соответствовала общим закономерностям мирово-
го экономического процесса, не являлась продуктом естественно-
эволюционного развития. И уже вследствие этого вся ее история
протекала в экстремальных не только внешних, но и внутренних
условиях. А потому удержать социализм на плаву можно было
только ценой жестокой и бескомпромиссной борьбы с политичес-
кими и идеологическими противниками, со всякого рода
инакомыслием. Беспощадно подавлялись даже самые безобидные
его формы, а оснований для недовольства было более чем
достаточно. Социализму на протяжении всей его недолгой
истории приходилось отставать свое право на существование
всеми доступными способами, не озадачиваясь при этом законами
морали. И уже в силу этого отнюдь не случайно была уничтожена
церковь как институт нравственности, а атеизм стал элементом
официальной идеологии, обязательной для всех.
Были, однако, и другие не менее веские, но уже сугубо
экономические причины, порождавшие деятельность карательных
органов. Как уже отмечалось, социализму присуще такое
специфическое явление, как массовое хищение государственной
собственности, а следовательно, и настоятельная необходимость ее
охраны. Всякое посягательство на ее объекты сурово каралось,
пока социализм был в силе. Напомним также выдвинутое
В.Лениным требование жесткими методами обеспечивать высокую
дисциплину труда в условиях гарантированной занятости.
Примечательно в этой связи и то обстоятельство, что пришедший к


75
власти в начале 80-х годов бывший глава КГБ Ю.Андропов
попытался возродить борьбу с массовым нарушением трудовой
дисциплины в целях повышения эффективности производства, что
было весьма логично и резонно. Однако успеха добиться ему так и
не было суждено. Процесс распада социализма зашел слишком
далеко, прежними насильственными методами действовать было
уже невозможно, да и небезопасно для репутации системы.
Не менее значимой была и еще одна причина. Она состояла в том,
что в условиях всеобщего и непрерывно нараставшего дефицита по
существу бесплатный труд невинно репрессированных масс населе-
ния широко использовался для возведения, к тому же, как правило,
на территориях, не пригодных для проживания человека, «великих
строек коммунизма», поглотивших миллионы человеческих жизней.
Так, на строительстве только Беломорканала, юбилейная дата возве-
дения которого отмечалась в 2003 г., погибло порядка 80 тысяч чело-
век вместо официально заявленного одного. А подобных строек бы-
ло множество. Количество репрессированных на 1946 год составило
1,7 млн. чел.(Библиографические листки. Периодика//Новый
мир.— 2003, № 10, с.224). Примечательно, что официальные данные
о репрессиях в полной мере не рассекречены и поныне.
В широком использовании насильственных методов против
собственного народа несостоятельность социализма как экономи-
ческой и политической системы проявилась уже в крайних и бес-
прецедентных в мировой истории формах. И если истоки насилия
относятся еще к периоду зарождения деятельности российских ре-
волюционеров, носившей четко выраженный террористический
характер, то по существу уголовной оказалась природа и реального
социализма, совершенно обесценившего не только человеческую
личность, но и ее жизнь. Именно в советский период была сформи-
рована нравственная среда, породившая криминальный беспредел
переходного периода.


2.3. Безальтернативное™ движения
постсоциалистических стран к рыночной экономике

Движение к рыночной капиталистической экономике постсоци-
алистических стран ныне представляется совершенно бесспорным.


76
Между тем это не было столь очевидным в первые годы преобразо-
ваний, что создавало иллюзию свободы выбора дальнейшего пути
развития, хотя такая безальтернативность просматривалась еще в
советскую эпоху. Общая закономерность движения от феодализма
к капитализму, в полной мере выявленная историей развитых
стран, прокладывала себе дорогу и в недрах социализма. С первых
лет его существования рыночные отношения, поставленные вне за-
кона, стали развиваться в форме теневой экономики. А уже на ис-
ходе социализма в ее русло оказались втянутыми даже высшие пар-
тийные круги. Напомним хотя бы о так называемом хлопковом или
краснодарском делах. Формы теневой деятельности были весьма
многообразны. Это и индивидуальная трудовая деятельность на до-
му, и организация нелегального производства с использованием
наемного труда, и неучтенное производство непосредственно на
государственных предприятиях, располагавших для этого в силу
указанных выше и вполне объективных обстоятельств избыточны-
ми производственными мощностями и рабочей силой, и элемен-
тарные приписки, то есть завышение отчетных данных о выполне-
нии плановых заданий.
Но рыночные отношения развивались не только подпольно, но
и вполне официальным путем. На протяжении всех лет советской
власти в экономической литературе велись дискуссии о судьбе то-
варно-денежных отношений (ТДО) в социалистическом обществе.
Были ярые сторонники как их допущения, так и их неприемлемос-
ти. Как это ни странно, но правы были обе стороны. С одной сто-
роны, все более явно проявлявшаяся неспособность отношений
планомерности обеспечивать неуклонный рост эффективности об-
щественного производства толкала на путь все более широкого ис-
пользования в социалистической практике хозяйствования ТДО
путем наделения экономической самостоятельностью хозяйствую-
щих субъектов, что якобы не противоречило социализму как незре-
лому коммунизму. Наличие двух форм социалистической собствен-
ности действительно могло служить основанием для товарного об-
мена между промышленностью и сельским хозяйством. Но речь
шла о превращении в товаропроизводителя государственных пред-
приятий, что противоречит природе общенародной собственности,
по определению исключающей экономическую обособленность
хозяйствующих субъектов. В системе ее отношений нет места


77
рыночным ТДО, о чем, как уже отмечалось выше, совершенно не-
двусмысленно и вполне убедительно писали авторы концепции на-
учного социализма и на чем строилась аргументация советских
экономистов — противников рыночных реформ.
Однако потребности все более безотрадной социалистичес-
кой практики оказались предпочтительнее чистоты марксис-
тской теории. Начиная со второй половины 50-х годов и вплоть
до конца 80-х чуждые природе социализма ТДО получают все бо-
лее широкое внедрение, хотя подлинными товаропроизводите-
лями государственные предприятия так и не смогли стать в силу
несовместимости альтернативных по своей природе планомер-
ных и товарно-денежных отношений. Тем не менее все крупные
хозяйственные реформы, начиная с реформы Н.Хрущева, введ-
шего территориальный принцип управления с наделением сов-
нархозов широкими властными экономическими полномочия-
ми, по существу были направлены на расширение сферы распро-
странения товарно-денежных отношений. Это находило выра-
жение в расширении самостоятельности территориальных орга-
нов управления разного уровня в области управления, матери-
ального стимулирования, планирования. Еще более радикаль-
ной в этом отношении была начавшаяся было в 1965 г. хозяй-
ственная реформа, прерванная, однако, событиями 1968 г. в Че-
хословакии. А на исходе 80-х годов было принято уже ^«губо
прорыночное законодательство, создавшее вполне достаточные
юридические предпосылки для широкого развития подлинно
рыночных отношений. В этот период были приняты законы
«Об индивидуальной трудовой деятельности» (1986 г.), «О госу-
дарственном предприятии (объединении)» (1987 г.), «О коопера-
тивах в СССР»(1988), «Об аренде» (1989 г.) и др., по существу лега-
лизовавшие частнопредпринимательскую деятельность. Страна
вновь вступила на путь не просто рыночного, но капиталисти-
ческого по своей социально-экономической природе развития,
прерванного революцией 1917 г.
Итак, рыночные отношения на протяжении десятилетий
прокладывали себе дорогу в недрах социалистической экономи-
ки тем или иным путем, легальным или нелегальным, исподволь
подрывая имманентно присущие ей отношения планомерности,
что уже само по себе свидетельствовало о том, что альтернативы


78
рыночному характеру преобразований у постсоциалистических
стран нет и быть не могло. История попросту исключила возмож-
ность очищения социализма от якобы мутаций и деформаций,
очеловечиванию он не подлежал в силу собственной природы.
Рыночный характер преобразований был предопределен всем
предшествующим развитием, объективно присущими последне-
му закономерностями, имеющими в качестве таковых абсолют-
ную силу. Всякие попытки, направленные на их преодоление, об-
речены на провал, сопровождающийся огромными разрушитель-
ными последствиями. Однако последние далеко не всегда связы-
ваются с отступлениями от экономических законов. Такая связь
не столь очевидна, как это бывает, например, при нарушении за-
конов природы, а потому далеко не всегда улавливается. Отсюда
видимость свободы выбора пути развития на переломных этапах
в целях построения более совершенной системы относительно
той, что предусмотрена общими для всех закономерностями.
И горький опыт ничему не учит благодетелей народа в облике со-
циалистов-марксистов. К.Маркс как ученый велик вовсе не со-
циалистическим прогнозом — как известно, «завеса времени
непроницаема» (М.Булгаков), — а созданием совершенной и в
этом смысле уникальной в мировой экономической науке тео-
рии, адекватно отразившей систему капиталистических эконо-
мических отношений.


2.4. Номенклатура — «могильщик» социализма

Особенность социализма состоит и в том, что инициатором
его коренного преобразования выступила наиболее радикально
настроенная часть правящей номенклатуры, в интерпретации
М. Восленского являющейся «господствующим классом Советско-
го Союза». Уникальность состоит в том, что никогда в истории го-
сподствующий класс за уничтожение существующей системы не
выступал. И это вполне логично, так как в иной системе экономи-
ческих отношений свое господствующее положение ему не дано
сохранить.
Каково же происхождение и место номенклатуры в социалисти-
ческом обществе и действительно ли она являлась особым классом?


79
Как уже отмечалось, общенародная собственность есть одна из
форм совместного присвоения средств производства, то есть одна
из форм ассоциированной собственности. Последней присуще вы-
деление в качестве особого слоя менеджеров, на профессиональ-
ном уровне управляющих объектами совместного присвоения.
Происходит весьма своеобразное обособление функций управле-
ния и их носителей в качестве особого слоя.
Не составляет в этом смысле исключения и общенародная соб-
ственность. Однако, будучи высшей формой совместного присвое-
ния, она тем более характеризуется обособлением в качестве особо-
го социального слоя управляющих объектами общенародного при-
своения. Но подобное обособление при таким масштабах совмест-
ного присвоения не лишает управленцев общего для всех членов со-
циалистического общества статуса сособственника средств произ-
водства. Здесь не происходит обособления собственности и управ-
ления. Обосабливается лишь управленческий труд от исполнитель-
ского. Управленческий труд становится особой разновидностью ум-
ственного труда. «Особость» советских управляющих состоит лишь
в функциях, которыми они наделяются. Директор завода отнюдь не
был ни фактически, ни тем более юридически собственником этого
завода. И в этом смысле нет оснований выделять советскую номен-
клатуру как особый класс в недрах социалистического общества.
Тем более сомнительна эксплуататорская природа данного слоя.
Его «привилегированное» положение отнюдь не связано с безвоз-
мездным присвоением прибавочного продукта. Как известно, в ус-
ловиях общенародного присвоения прибавочный труд присваива-
ется совместно уже в силу того, что индивидуальная доля каждого в
совместном присвоении никак не фиксировалась, в отличие, на-
пример, от акционерной, которая, также будучи одной из форм со-
вместного присвоения, вбирает в себя индивидуальную, представ-
ленную индивидуальным пакетом акций каждого акционера. А по-
тому каждый из них получает соответствующую его пакету акций
часть прибыли в форме дивиденда. Более высокий уровень оплаты
управленческого труда, равно как и получаемые номенклатурой
привилегии, имеет весьма веское экономическое обоснование.
Управленческий труд по определению является более сложным,
ответственным и квалифицированным относительно исполни-
тельского, а потому вполне обоснованно и оплачивается выше.


80
Не уникальными были по своему происхождению и предос-
тавлявшиеся номенклатуре привилегии. Как уже отмечалось,
при социализме наряду с денежной оплатой труда существовала
еще общая для всего населения система предоставления обще-
ственно значимых благ и услуг бесплатно или за символическую
плату через общественные фонды потребления. Вполне естест-
венно, что эти блага и услуги предоставлялись и номенклатуре,
но не на нищенском, а на более высоком по объему и качеству
уровне, в связи с чем они и получили особое название привиле-
гий. Но они оказались таковыми прежде всего и по преимуще-
ству не в силу произвола, а все по той же причине — управлен-
ческий труд обладал более высокой квалификацией, хотя, види-
мо, в какой-то мере безусловно имело значение и то обстоятель-
ство, что уровень оплаты труда сама же номенклатура и устанав-
ливала. Но это уже проявление свойственного государству как
институту противоречия, состоящего в том, что общенацио-
нальные экономические интересы, носителем которых оно выс-
тупает, и интересы государственных чиновников далеко не всег-
да совпадают. При определенных условиях и в определенных
масштабах последние могут и возобладать. Однако мировой
практикой наработан богатый опыт предотвращения такой си-
туации.
Представляется, что правомерно говорить не об отношениях
эксплуатации в социалистическом обществе, как это утверждали
Н.Бердяев, Л.Троцкий и др., но о том, что труд номенклатуры опла-
чивался сполна, в то время как широкие слои населения недополу-
чали необходимый продукт. Из этого, по существу, и не делалось
особой тайны. Правящая номенклатура с первых лет социализма
открыто призывала народ к сознательному ограничению текущего
личного потребления в целях скорейшего построения «светлого бу-
дущего всего человечества — коммунизма», вследствие чего и была
сформирована дешевая по меркам рыночной экономики рабочая
сила.
Итак, номенклатура действительно занимала особое место в со-
циальной структуре социалистического общества, не будучи при
этом ни юридически, ни фактически собственником управляемых
ею объектов, а следовательно, и эксплуататором трудящихся масс.
Вместе с тем особое положение номенклатуры чрезвычайно стиму-


81
лировало разбухание управленческого слоя далеко за пределы дей-
ствительных потребностей общества, что в конечном счете вело к
крайней бюрократизации системы управления советского типа,
почему она и получила название административно-бюрократичес-
кой. Число управляющих разного уровня и ранга на исходе социа-
лизма составляло порядка 18 млн. чел.
Статус сособственника средств производства при всей его ка-
жущейся иллюзорности вполне устраивал трудящихся уже в силу
того, что им как носителям этого статуса гарантировались всеоб-
щая трудовая занятость и, что не менее существенно, поступление
части жизненно важных материальных благ и услуг через обще-
ственные фонды потребления, преимущественно бесплатно.
Именно этим и удостоверялась реальность этого статуса при внеш-
ней видимости фактического отчуждения работника от средств
производства, порожденного масштабами обобществления
средств производства. Когда «все вокруг народное, все вокруг
мое», то это народное и мое воспринимается вследствие этого как
«ничейное», бесхозное. Самое удивительное, что такое заблужде-
ние разделяли и разделяют даже до сих пор некоторые представи-
тели отечественной экономической науки, усматривая, в частнос-
ти, и в этом мутацию социализма.
Но этот же статус сособственника все более не устраивал правя-
щую номенклатуру, хозяйственную — прежде всего. В ее глазах та-
кой статус был весьма уязвим, что со временем становилось все бо-
лее очевидным, а потому и осязаемым. Его уязвимость объясняется
множеством обстоятельств, назовем некоторые из них:
- он не обеспечивал устойчивости положения в качестве управ-
ляющего уже в силу того, что подбор на номенклатурные должнос-
ти осуществлялся не только, а может быть, и не столько по профес-
сиональной пригодности (к тому же специальной системы подго-
товки профессиональных управляющих, по существу, и не было),
как по анкетным данным, по преданности идеям социализма, по
способности угождать начальству, четко и беспрекословно выпол-
нять директивы сверху;
- последними обстоятельствами полностью гасилась предпри-
нимательская инициатива, столь свойственная работнику, занима-
ющему управленческую должность, требующую по своей природе
творческого подхода;


82
- жестко ограниченными должностным положением были воз-
можности повышения личного благосостояния;
- номенклатурная должность не наследовалась, а потому путь
наверх номенклатурным отпрыскам приходилось проделывать за-
ново, хотя определенную фору они и имели;
- неустойчивость номенклатурного статуса нарастала по мере
исчерпания социализмом потенциала своего развития, что объек-
тивно ограничивало возможности успешной деятельности, но от-
ветственность за невыполнение указаний свыше по-прежнему воз-
лагалась лично на управляющего, что делало его положение еще
более зыбким.

<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 29)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>