<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


* Цит. по: Антология мировой политической мысли: В 5 т. Руководитель .проекта Г. Ю. Семигин. М.: Мысль, 1997. Т. I


всегда был таким; его никак нельзя назвать исконным порядком. В самом начале русской истории, до появления князей в Киеве, Новгороде и других русских городах, власть была в руках городского веча; вече - народное собрание. Изначала, говорит летописец, новгородцы и смоляне, и киевляне, и половчане, и все области сходятся на вече как на думу. Вече решало все дела. Когда появились князья, они стали оборонять землю, и к ним отошли суд и управление; но веча остались и при князьях... Всего шире развернулась власть веча в Великом Новгороде. Начиная с XII века и до конца XV вече в Новгороде имело всю власть; оно начинало войну и заключало мир. Все должности были выборные; князя вече и выбирало, и - когда он был не люб - показывало ему дорогу из Новгорода; новгородцы были "вольны в князьях". Князь не мог и налоги сам собирать, и пошлины прибавлять, а жалованье для себя получал из новгородской казны, какое положено... Новгород был республика, только республика аристократическая; там преобладали знатные и богатые бояре.
Но не одни веча стояли русским князьям поперек дороги. Самым крупным государем в Восточной Европе был в то время византийский император: он предъявлял к русским князьям свои права. В XI веке в византийской армии был один корпус в 6000 человек, состоявший из союзных русских, этот корпус русские князья постоянно должны были держать в Царьграде. Византийские императоры вплоть до XIV века считали русских великих князей своими придворными, называли их своими стольниками...
С половины XIII века до конца XV удельная Русь была под татарским игом, и хан Золотой Орды назывался "царем русским", русские княжества были его "улусами" и князья - его "улусниками". "Когда восхотим воевать и повелим собирать рать с улусов наших на службу нашу", - говорил татарский хан. И святой черниговский князь Михаил признал хана царем Божией милостью; он говорил в Орде хану: "Тебе, царь, кланяются, понеже тебе Бог поручил царство". Подвластные "царю русскому" - хану татарскому удельные князья не были независимыми, самодержавными государями; они держались татарскою милостью. Русские были в подчинении Золотой Орде, и, по рассказу Флетчера, московские государи долго еще должны были исполнять унизительный обряд: каждый год в Кремле, стоя перед ханской лошадью, кормить ее овсом из своей шапки.
В конце XV века пала татарская власть, и подчинился Москве Господин Великий Новгород; в Москве начало слагаться царское самодержавие; в половине XVI века московский великий князь Иван IV венчался уже на царство. В том же XVI веке на юге, на Дону, возникла казачья демократическая республика. На Дон бежали из Московского государства крестьяне и холопы, которым тяжело жилось дома: на Дону они жили вольно, сами оборонялись от татар, сами решали и все дела; у них был общий круг и выборные на кругу атаманы. В Москве говорили про казаков, что казаки "балуют", называли их ворами и холопами, но ничего с ними не могли поделать. Два века просуществовала донская республика, и только Петру Великому удалось сломить ее. На Днепре, в Малороссии, были свои вольные казаки со своей Запорожской сечью; при царе Алексее Михайловиче Малороссия, отпав от Польши, признала своим государем царствующего в Москве государя с его потомством, но сохранила по договору все свои вольности и даже право сноситься с иностранными державами. Но с Петра Великого стали падать вольности малороссийского казачества, а при Екатерине II была разрушена и сама Сечь Запорожская. Победило, в конце концов, московское самодержавие.
Но и в Московском государстве, где выросла и сложилась самодержавная царская власть, она сложилась не сразу; нужно было много труда и борьбы, чтобы создать царское самодержавие"*.
Отметим в этой связи еще одну любопытную особенность кратологического и грамматического свойства. Русские либеральные юристы-государствоведы Ф. Ф. Кокошкин и В. М. Гессен обращались в начале XX века, особенно в связи с Манифестом царя Николая I 17 октября 1905 года "Об усовершенствовании государственного порядка", к истории понятия "самодержавие". Оказалось, что она сходна с историей понятия "суверенитет" на Западе. "Как суверенитет на Западе первоначально означал власть независимого государства, так и слово "самодержавие" в России, как выяснил еще профессор Ключевский, появилось при освобождении от власти татар и выражало независимость Московского государства (державы. - В. X.) от какой-либо внешней силы. Однако со временем оно обрело иной смысл - не собственно независимость от внешней власти, а независимость абсолютной монархической власти или неограниченной власти"**.
Хороша "игра слов", не правда ли? И это не слова-перевертыши. Это естественная полная трансформация смысла за десятилетия.
Не так ли и в СССР сначала ВКП(б), затем КПСС и генсек вопреки установлениям конституции стали вершить верховную власть?
В силу подобных причин нужна не просто высшая власть, а нужна и азбука власти, ее незыблемые и незаменимые основы. На такой простой азбуке должна строиться и система представлений о власти (и властей разного рода), и сама система власти. Это предмет большого назревшего исследования. Будем надеяться, что это дело не столь уж далекого будущего.
Но одну проблему надо ставить уже сейчас и попытаться найти допущенные здесь просчеты и ошибки. Речь идет о большой полосе Советской власти, ее предыстории и постистории.
"Как известно, марксизм обосновал необходимость диктатуры пролетариата, оценил ее как политическую власть пролетариата и на этой основе резко политизировал всю деятельность по установлению диктатуры пролетариата (т. е. по захвату государственной власти). Вся последующая деятельность партии после прихода к власти в 1917 году была сведена к восхвалению Советской власти, к беспощадной и неограниченной критике всех иных видов и типов власти, к полному разрыву с богатым Государственно-правовым опытом былых веков. Все сводилось к политизации жизни в СССР и других странах социализма, к уходу от серьезного рассмотрения вопросов теории и практики власти и усиленному ограждению от какой-либо критики власти коммунистов. Все это обернулось крахом власти, именовавшейся народной, при полном равнодушии и безучастии большинства народа к судьбам этой власти и даже при содействии ее скорому падению.
А начиналось это еще во времена первых шагов деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса. Именно в знаменитом "Манифесте Коммунистической


* Ковалевский М. М. Из истории государственной власти в России. М., 905. С. 3-6, 19-20.
** Кокошкин Ф. Ф. Русское государственное право. М., 1908. С. 123.



партии" и была выдвинута идея диктатуры пролетариата - формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти.
В издании 1848 года, напечатанном в Лондоне готическим немецким шрифтом, формулировалась мысль: "Eroberung der politi.schen Macht durch das Proletariat"* ("Завоевание политической власти пролетариатом"). Заметим, что die Macht в немецком языке означает: 1) силу, мощь; 2) власть, влияние. Таким образом, вопрос стоял широко - о завоевании политического влияния, силы, мощи, политической власти. Этот приход к власти мог осуществляться любым (в том числе и неконституционным) путем.
Вместе с тем несколькими страницами ранее в "Манифесте Коммунистической партии" речь шла о том, что "Die moderne Staatsgewalt ist nur ein AusschluB, der die gemeinschaftlichen Geschafte der ganzen Bourgeoisklasse verwaltet"**. ("Современная государственная власть - это только комитет, который управляет совместными делами всего класса буржуазии".) Из текста видно, что авторы различают понятия политическая власть (die politische Macht) и государственная власть (die Staatsgewalt). Они близки по смыслу, но не идентичны. Более того, они различны по социальному содержанию. Дело в том, что: 1) можно (особенно в многопартийной стране) иметь политическую власть (у себя в партии, во фракции, на конкретном участке), но не обладать государственной властью в целом; 2) речь идет не только о завоевании власти (политической) для себя, для рабочего класса, но и об отсутствии желания взять себе, на себя буржуазную (государственную) власть***.
Таким образом, с позиций Манифеста вопрос ставился о власти (диктатуре пролетариата), которая требовала устранения государственной власти буржуазии и утверждения новой государственной власти рабочего класса. Данная власть уже разумелась как новая власть нового государства, "полугосударства", с иными функциями, того государства, которое в перспективе засыпает, умирает и которому на смену придет общественное коммунистическое самоуправление.
Однако фактически в то же самое время (конец 1847 года) К. Маркс в противоречии со сказанным отождествляет политическую и государственную власть. В полемике с К. Гейнценом ("Морализирующая критика и критизирующая мораль") К. Маркс пишет: "Итак, перед нами два вида власти: с одной стороны, власть собственности, т. е. собственников, с другой - политическая власть, власть государственная"****. Правда, здесь К. Маркс отмечает: "Другими словами: буржуазия еще не конституировалась политически как класс. Государственная власть еще не превратилась в ее собственную власть"*****.
И еще следует добавить. Встретившись с фактом отождествления К. Марксом политической и государственной власти, один из российских авторов - Ю. А. Дмитриев не только обратил на это внимание, но справедливо заметил, что такой подход в этом вопросе был определяющим для многих советских ученых-юристов******.
Однако справедливости ради надо сказать, что не только для юристов

* Manifest der Kommunistischen Partei. London, 1848. S. 11.
** Jbid. S. 4.
*** См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М., 1955. Т. 4. С. 426.
**** Там же. С. 297.
***** Там же. С. 298.
****** Государство и право. 1994. № 7. С.ЗО.


было свойственно отождествление политической и государственной власти в советские времена, но и сегодня оно продолжается в учебниках по политологии.
Автор данной книги в журнале "Власть" в конце 1997 года вынужден был высказаться так: "Разве не нелепость, когда все учебники политологии в России пишутся о политической власти в подражание советскому прошлому, а Конституция России говорит о государственной власти?"*.
Политизация жизни, образования и учебной литературы, конечно, уже не отвечает крупным переменам, происшедшим на бывшем советском пространстве. Но дело, видимо, в том, что с политическими азами былой политической азбукой, не так-то просто расставаться.
В самом деле, десятки лет, а точнее, с конца XIX и до конца XX века речь повсеместно шла о политике в наиболее широко цитируемых и обязательных к изданию трудах В. И. Ленина (а в 1924-1953 годах - И. В. Сталина), РСДРП(б), РКП(б), ВКП(б), КПСС - независимо от перемены аббревиатур, в центре внимания держали вопросы о власти, а всю мощь пропаганды нацеливали на политику, политическую жизнь, политическую деятельность, партийно-политическое просвещение народа во всех слоях, возрастах, учреждениях и регионах. И государственный служащий, и военнослужащий должны были заниматься своим политическим образованием и самообразованием и стоять в центре политики. И конечно, трудно привыкнуть к тому, что новая власть требует теперь от этих категорий лиц совершенно противоположного - стоять вне партий, вне политики. Тем более это трудно, когда одна из профилирующих учебных дисциплин по государственным стандартам, при получении высшего профессионального образования и сегодня - политология.
В качестве небольшого экскурса обратимся к трудам В. И. Ленина. Они пронизаны в течение трех десятилетий (1894-1923) вопросами политики, политической борьбы, политизацией всех сторон и сфер жизни и деятельности. Немало в них говорится и о власти, но до 1917 года - с обличением власти, а с конца 1917 года - с одобрением и восхвалением Советской власти.
Рассмотрим некоторые крупные рубежи отечественной истории.
Начало века. 1900 год. Декабрь. Газета РСДРП "Искра" № 1. Статья В. И. Ленина "Насущные задачи нашего движения". Главные ориентиры: политическая задача, ниспровержение самодержавия, завоевание политической свободы, политика, политическое самосознание, политическая организация. Это насквозь политизированная статья.
к 1917 год. Июль. В сборнике произведений В. И. Ленина, относящих-|м к этому времени, центральной темой звучит уже государственная власть во всем многообразии ее тем**.
1918 год. В. И. Ленин публикует написанную в августе-сентябре 1917 года, широко известную работу "Государство и революция", представляющую собой систематическое изложение марксистского учения о государстве***. У этой работы есть одна особенность, фактически не


* Халипов В. Ф. Власть и наука: грядущее качественное обновление в XXI веке//Власть. 1997. № 11. С. 72.
** См.: Ленин В. И. Политическое положение. К лозунгам Уроки революция. М.: Политиздат, 1973. 32 с.
*** См.: Ленин В. И. Государство и революция. Поли. собр. соч. Т. 33. С. -120; Подготовительные материалы к книге "Государство и революция". С. 13-307.



подчеркивавшаяся в прошлые, советские годы. Работу вполне можно оценивать как очень квалифицированное изложение коренных азбучных идей марксизма, его взглядов, относящихся, собственно, к науке о власти. Здесь показаны и суть, и содержание, и виды власти, и отношение партии к власти, ее властные цели, стратегия и методы борьбы за власть и удержание власти и т. д. И если справочный том к произведениям В. И. Ленина не имеет даже рубрики "Власть", то в рассматриваемом произведении речь идет о государственной, военной, общественной, политической, парламентарной, исполнительной, правительственной, централизованной, материальной, революционной и публичной власти. Одиннадцать видов власти в одной книге*.
Наконец, если обратиться к работам В. И. Ленина конца 1922 - начала 1923 года (последние статьи и речи), то в них политическая тематика (а тем более властная) отходит на второй план, уступая место научным проблемам нэпа и культурных преобразований.
Таким образом, рассмотренная нами область знания - азбука власти, вне всякого сомнения, является очень существенной сферой науки, требующей внимательного изучения, углубленной проработки и приспособления к интересам различных слоев граждан, особенно школьной и студенческой молодежи, которой предстоит в XXI веке решать ключевые вопросы власти в демократическом, информационном обществе и правовом государстве.
5. Экономика и экология власти
Ведущие проблемы экономики, экологии, рынка и власти; собственности, предпринимательства и власти; бизнеса и власти давно доминируют в мировой науке**. Теперь эта тенденция со всеми присущими ей сложностями и противоречиями проявляется и в России.
Многие годы мы отставали в развитии научных и просто здравых взглядов на разнообразие, многовариантность и альтернативы хозяйственной и государственной эволюции, на устройство эффективной власти, выражающей глубокие человеческие интересы, связанные с разными видами собственности. Безусловно прав был видный русский философ С. Н. Булгаков, когда в 1912 году он начинал свою известную книгу "Философия хозяйства" следующим суждением: "В жизни и мироощущении современного человечества к числу наиболее выдающихся черт принадлежит то, что можно назвать экономизмом


* В "Подготовительных материалах" в 33-м томе встречается цитата на немецком языке из К. Каутского, в которой он без должной научной строгости использует понятие "die politische Gewalt" вместо "die Macht" (см. там же. С. 280, 288).
** См., напр.: Макконнелл К. Р., Брю С. Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика: В 2 т. / Пер. с англ. 11-го изд.: В 2 т. М.: Республика, 1992;
Долан Н. Дж., Линдсей Д. Рынок: микроэкономическая модель / Пер. с англ. Спб., 1992; Мескон М. X., Альберт М., Хедоури. Основы менеджмента / Пер. с англ. М.: Дело, 1992 (особенно глава 16. Руководство: власть и личное влияние, с. 462-487; Пиндайк Р., Рубинфельд Д. Микроэкономика / Сокр. пер. с англ. М.: Экономика: Дело, 1992; Сакс Дж. Д., Ларрен Ф. Б. Макроэкономика. Глобальный подход / Пер. с англ. М.: Дело, 1996. 848 с.; Райзберг Б. А., Лозовский Л. Ш., Стародубцев Е. Б. Современный экономический словарь. М.: ИНФРА-М, 1996. 496 с.


нашей эпохи"*. Он был прав и тогда, когда утверждал, что именно "борьба за жизнь с враждебными силами природы в целях защиты, утверждения и расширения, в стремлении ими овладеть, приручить их, сделаться их хозяином и есть то, что - в самом широком и предварительном смысле слова - может быть названо хозяйством"**. Поистине "Жизнь есть процесс прежде всего хозяйственный"***.
Это подтверждают и протекшие десятилетия, и вся практика человеческого рода. Но всегда изначально хозяйствованию и экономизму сопутствовали власть, организация и регуляция совместной жизни людей. Актуальная тема создания и развития упорядоченной хозяйственной жизни, рынка, органической взаимосвязи и взаимообусловленности рынка, предпринимательства и власти сегодня вышла на первый план. В новом осмыслении роли рынка и открытии ему широкой дороги, а также в новом понимании сути государственной, конституционной власти, наиболее полно отвечающей требованиям цивилизованного рынка, и правовом оформлении именно такой власти - путь к нормальной жизни всех и каждого не только в России, но и в современном планетарном сообществе, путь к его устойчивому развитию в XXI веке.
Сегодня уже ясно, что только в отходе от односторонних взглядов на экономику и от возможности властным, командным, административным путем управлять ею из единого центра, только в более рациональном, эффективном учете многообразия возможностей экономического развития - путь в завтрашний день, в новое тысячелетие. В развитии разумно устроенной экологической экономики - грядущий день и человека, и общества, и власти. Развал же национальной экономики - это крах всему и вся. И лозунг: "Заграница нам поможет" - этот лозунг не пройдет. Необходима все-таки мудрая "опора на собственные силы", но конечно же без самоизоляции.
Из каких же ключевых моментов экономики нужно исходить, чтобы глубже и полнее понять и проблемы, и особенности устройства современной власти, ее обусловленность экономикой, ее роль в судьбах национальной экономики?
Экономика (от греч. oikonomike - искусство управления домашним хозяйством) - это, во-первых, хозяйство (или его часть - виды, отрасли, сферы производства) той или иной фирмы, компании, корпорации, монополии, того или иного государства (региона, области, штата, департамента, района, округа и т. д.), группы стран, их сообщества или всего мира; во-вторых, это наука, отрасль знаний, изучающая проблемы, принципы, аспекты экономических отношений, производства и распределения. .
Никогда никаким властям не удавалось уклониться от решения хозяйственных, экономических вопросов, от организации экономической жизни.
Самой целесообразной, наиболее продуманной, обеспеченной в правовом отношении и опирающейся на человеческие способности и интересы оказалась к нашему времени рыночная экономика.
Многообразие экономической жизни породило необычайное множество экономических явлений и возможностей (а значит, и понятий), с которыми считаются власти разных уровней. Уже здесь начинает работать


* Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М.: Наука, 1990. С. 7.
** Там же. С. 39.
*** Там же. С. 8.

власть экономики и возникают контуры целой области знаний - экономики власти. В этом круге различаются: макроэкономика, мезоэкономика, микроэкономика, смешанная, рыночная, феодальная, капиталистическая, социалистическая, транснациональная экономика, а также и грядущая информационная, экологическая экономика.
Центральные явления в этой области практики и знаний - экономическая власть, экономическое влияние, экономическая мощь, зависимость, интеграция, инфраструктура, конъюнктура, экономическая самостоятельность, эффективность, помощь и взаимопомощь и т. д.; экономические ресурсы, процессы, факторы, экономические доктрины, законы, науки, отношения, потребности, реформы, стимулы и эксперименты; экономический подъем и спад, кризис, потенциал и рост, цикл и этап и, наконец, экономическое положение, равновесие, сотрудничество, экономическое мышление и образование*. А рядом с ними гигантский круг экологических проблем**.
И вот теперь, после столь впечатляющего, концентрированного взгляда на суть, особенности, роли и многообразие явлений, факторов и понятий экономики, необходимо сказать о двух очень важных и тесно взаимодействующих областях реальной жизни, связанных с хозяйственной деятельностью человека и обязывающих его вырабатывать соответствующую совокупность взглядов применительно к власти, властвованию.
Экономика власти - область науки, изучающая функциональные или отраслевые проблемы хозяйствования и организующего воздействия власти на хозяйствование, а также своего рода общественно-экономической стоимости (ценности) власти для государства и его сограждан. В качестве автономного раздела экономики власти может выделяться характеристика собственно экономической власти, в том числе в ее различных составных частях.
Данная область знания может почерпнуть много полезного у экономической социологии***, восходящей к трудам А. Смита, Д. Рикардо, Дж. Милля, К. Маркса, а также у современной экономической истории.
Экология власти - правомерное распространение подходов экологии на сферу власти, властной деятельности; проявление заинтересованности власти в решении экологических (все чаще глобальных) проблем. Это позволяет вести речь: 1) об экологии власти как характеристике той общей разумно организуемой, защищаемой и очищаемой


* См., напр.: Энциклопедический словарь бизнесмена: Менеджмент, маркетинг, информатика / Под ред. М. И. Молдаванова. Киев: Техника, 1993. 856 с.;
Словарь делового человека (для вузов) / Под общей ред. В. Ф. Халипова. М.: Ин-терпракс, 1994. 176 с.; Гражданское и предпринимательское право: Сборник документов / Сост. Богачева Т. В. М.: Манускрипт, 1996. 879 с.
** См.: Реимерс Н. Ф. Экология (теория, законы, правила, принципы, гипотезы). М.: Журнал "Россия Молодая", 1994. 367 с.; Ерофеев Б. В. Экологическое право: Учеб. М.: Высш. шк., 1992. 398 с.; Петров В. В. Экологическое право. Учеб. М.: Изд-во БЕК, 1995. 557 с.; Экологическое право и рынок: Сб. статей. М., 1994. 295 с.
*** Отметим первые издания в этой области: Веселое Ю. В. Экономическая социология: история идей. Спб.: Изд-во Спб. ун-та, 1995; Жорин А. В. Экономическая социология: Учеб. пособ. Минск: ИП "Экоперспектива", 1997. 254 с.; Радаев В. В. Экономическая социология. Курс лекций. М.: Аспект Пресс, 1997.368 с.


природной и социальной среды, в которой действует данная власть; 2) об экологии власти как совокупности представлений (желательно научных) о той внутренней благоприятной среде, в которой надлежит действовать власти (властям, властителям). Без всестороннего учета и осмысления всего комплекса этих экономических и экологических процессов и явлений и стремления влиять на него современные власти и властители, политики и партии практически немыслимы.
В основе этого фундаментального процесса лежит радикально обновляемое понимание собственности, права собственности и прав собственника. Конечно, не нынешней лавочно-спекулятивно-коррумпированной собственности в России, а той, к какой страна должна прийти в ходе коренных и многолетних преобразований, способных вывести ее на цивилизованный уровень, придать ей гуманный и демократический облик. Разумеется, для граждан России эта экономика и экономическая -жизнь вовсе не ориентированы только на американский, английский, немецкий, японский или даже китайский образец, а отражают и воплощают собственную, отечественную экономическую специфику. При этом учитываются и былой общественный уклад жизни, и психологическое тяготение к общинности, а не индивидуализму, и сознание все еще не утраченной самобытности и державного величия.
Конечно, это предмет особых политико-экономических изысканий. Мы упомянем лишь об основных из них, важных для системы кратологических знаний.
Во-первых, это собственность - исторически определенная форма присвоения материальных благ, прежде всего средств производства. Выделяют различные виды собственности: государственную, общественную, коллективную, частную, монополизированную, приватизированную, личную. Собственная выгода, заинтересованность - это цели, к достижению которых стремятся каждый владелец собственности, каждый предприниматель и потребитель.
Коренные вопросы собственности - трудные, сложные, болезненные. И их нельзя решать "красногвардейской атакой на капитал". Они тесно связаны с властью, зависят от власти, которая, в свою очередь, и сама зависит от них.
Об этом знали еще в XIX веке. В Своде законов Российской империи, введенном в действие с 1 января 1835 года, весьма оригинально и вместе с тем точно определялось право собственности: "Собственность есть власть в порядке, гражданскими законами установленном, исключительно и независимо от лица постороннего владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно"*. Такой подход закреплялся и подтверждался законодательством и в конце XIX века, а собственность определялась как "власть, установленная гражданскими законами, исключительная и не зависимая от лиц посторонних, владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и постоянно"**.
Серьезные занятия экономической теорией привели К. Маркса уже в молодости к глубокому пониманию роли собственности - пониманию собственности как власти и осознанию власти собственности. Беда лишь в том, что, лихо расправившись с собственностью после 1917 года


* См.: Исаев И. А. История государства и права России. Курс лекций. М.:
Изд-во БЕК, 1993. С. 162.
** См. там же. С. 192.


да, партия большевиков оставила в стороне и многие существенные взгляды К. Маркса.
В полемике с К. Гейнценом (1847 год) К. Маркс признавал, что "собственность во всяком случае представляет собой своего рода власть. Экономисты, например, называют капитал "властью над чужим трудом"*. И далее: "Современные буржуазные отношения собственности "поддерживаются" государственной машиной, которую буржуазия организовала для защиты своих отношений собственности"**. К. Маркс делал революционный вывод: "Следовательно, там, где политическая власть находится уже в руках буржуазии, пролетарии должны ее ниспровергнуть. Они должны сами стать властью, прежде всего революционной властью"***.
К сожалению, Советской власти так и не удалось всесторонне теоретически и практически разобраться в сути собственности, ее месте и роли в жизни общества и суметь наладить оптимальные социально-экономические отношения в обществе. И лишь теперь в реформируемой России мы приходим к правильному пониманию роли собственности и права собственности и убеждаемся, что собственность есть власть и что необходима конкретная область знания - экономика власти.
Право собственности - одно из важнейших прав в современной России. Оно признается и охраняется законом - Конституцией Российской Федерации и Гражданским кодексом РФ.
Собственник по своему усмотрению владеет, пользуется и распоряжается принадлежащим ему имуществом. Он вправе совершать в отношении своего имущества любые действия, не противоречащие закону, и может использовать имущество для осуществления любой хозяйственной или иной деятельности, не запрещенной законом. В случаях, предусмотренных законом, на собственника может быть возложена обязанность допустить ограниченное пользование его имуществом другими лицами. Собственник вправе на условиях и в пределах, предусмотренных законодательными актами, заключать договоры с гражданами об использовании их труда при осуществлении принадлежащего ему права собственности. Независимо от формы собственности, на основе которой используется труд гражданина, ему обеспечиваются оплата и условия труда, а также другие социально-экономические гарантии, предусмотренные действующим законодательством. Осуществление права собственности не должно наносить ущерба окружающей среде, нарушать права и охраняемые законом интересы граждан, предприятий, учреждений и государства.
В реальной жизни еще далеко не все так, как в теории вообще и теории права в частности, но будем рассчитывать, что разумное понимание и устроение собственности возьмет верх.
С собственностью связан рынок. Его суть и особенности должны понимать и учитывать как власть, так и граждане.
Рынок - ключевое явление и понятие рыночной экономики. Оно означает любое взаимодействие, в которое люди вступают для осуществления торговли друг с другом; это совокупность экономических отношений, сфера обмена товаров на деньги и денег на товар, связи между

* Маркс К... Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 4. С.,297.
** Там же. С. 298.
*** Там же.

обособленными товаропроизводителями, а также место, где совершается акт купли-продажи товаров.
Рынок - это найденный путем проб и ошибок такой институт или механизм, который сводит вместе покупателей и продавцов. Он имеет сложную структуру, которую можно рассматривать по разным основаниям:
- по объектам - рынок продуктов, средств производства и предметов потребления, услуг, инвестиций, ценных бумаг, технологий, рабочей силы и т. д.;
- по территориальному признаку- местный, региональный, национальный, общегосударственный, мировой, всемирный и т. д.;
- по механизму функционирования - свободный (на основе свободной конкуренции), монополизированный;
- по уровню насыщенности товарами - равновесный (при равенстве объемов спроса и предложения), дефицитный (при преобладании спроса над предложением), избыточный (при превышении предложения над спросом).
Чрезвычайно многообразны наименования различных видов рынка: внутренний, внешний, валютный, денежный, кредитный, сырьевой, фрахтовый и т. д.; рынок акций, готовых изделий, индивидуальных потребителей, капитала и т. д.
Все виды власти задействованы в сложной сети отношений с рынком. Гражданам России и ее властям предстоит учиться этому искусству долгие годы.
Отметим некоторые ключевые явления в рыночной экономике, важные для умелого построения властной практики:
- предпринимательство* - инициативная самостоятельная деятельность граждан, фирм, физических и юридических лиц, направленная на получение прибыли и основанная на использовании всех форм собственности; процесс поиска новых возможностей для бизнеса, использования новых технологий и новых сфер вложения капитала, преодоления старых стереотипов;
- предприниматель - лицо, самостоятельно, творчески занимающееся хозяйственной деятельностью, одна из центральных фигур в современной рыночной экономике;
- предпринимательский доход - часть прибыли, остающаяся в распоряжении предприятия (промышленного или торгового), фирмы, предпринимателя после уплаты налогов или процента на взятый в ссуду капитал.
В настоящее время в мировой практике в ходу более широко употребляемое понятие "бизнес" (англ. business), т. е. активная, инициативная предпринимательская деятельность в условиях рыночных отношений, приносящая доход или иные выгоды. Она осуществляется частными, акционерными, кооперативными, государственными предприятиями и гражданами на свой страх и риск и под свою имущественную ответственность в пределах, определяемых организационно-правовыми нормативными актами.

* См.: Предпринимательское право. Курс лекций / Под ред. Н. И. Клейн. М.: Юрид. лит., 1993. 480 с.; Бусыгин А. В. Предпринимательство: Учебн. В 2 кн. Кн. I. М.: Интерпрекс, 1994. 256 с.; Кн. 2. 208 с.; Предпринимательство в Сиби-РИ: генезис, опыт развития и перспективы / Под ред. В. С. Балабанова. Красноярск, 1996.260 с.


Хорошо отлаженный цивилизованный бизнес предполагает высокие морально-хозяйственные качества участников - честность, ответственность, пунктуальность в выполнении обязательств. Он должен исключать коррупцию, подкуп, мафиозную практику. В России же понятие "бизнес" пока применяется по преимуществу не к крупномасштабной, а к лавочно-палаточной продаже.
: В чем же пока главная трудность в судьбах общества и власти, в наших личных судьбах? В нашем во многом еще предвзятом отношении к рынку, в неумении наладить рынок (местный, региональный, республиканский, межреспубликанский), достойно выйти на рынок мировой, в неспособности быстро и продуктивно организовать рыночное пространство, оставшееся от Союза ССР, и неготовности насытить этот рынок высококачественными продуктами, товарами и услугами.
За этим неумением и неготовностью ясно проглядывают, во-первых, ущербность былой социально-экономической и политико-правовой ориентации рядовых граждан, сохраняющееся до сих пор непонимание возможностей иного, несоциалистического образа жизни в принципиально ином обществе.
Во-вторых, все еще сказывается убожество былой внедренной свыше социальной и экономической непредприимчивости, инертности и надежд на высокопоставленных деятелей, которые будто бы за каждого из нас думают и действуют.
В-третьих, проявляется здесь и непригодность ряда старых представлений об устройстве и функционировании отечественной власти в новых, изменившихся условиях, и прежде всего условиях становящегося на ноги рынка.
Наконец, есть и четвертый момент, обнажающий причины наших бед и обличающий во многом без вины виноватых их виновников. Дело тут в самих людях. Точнее, в тех руководителях, которых ситуация вынесла во властные структуры фактически не готовыми к новой роли в переломный для общества момент, в функционерах, взращенных в большинстве своем в прошлые времена, а сегодня обреченных действовать в новых структурах власти. К сожалению, немало руководителей разных рангов несут на себе груз былых стереотипов и догм и являют собой фигуры переходного характера. Отсюда и проистекает кадровая чехарда 90-х годов.
Но сегодня уже иные времена. Остро требуются и новые подходы, и новые люди. В ближайшее время на предпринимательском и властном небосклонах появятся иные, предприимчивые люди, за которыми будущее. ,
Обратимся к 1985 году. Сколь многое с тех пор изменилось. Как разительно отличается наш день от того, что было, и от того, что нам обещали инициаторы так называемой перестройки. За годы "перестройки" не стало ни больше товаров, ни больше квартир, а по ряду причин не стало и больше демократии. Во всяком случае сегодня ясно, что если чего и требуется больше, так это твердой и властной руки, порядка, стабильности, деловой сметки и предприимчивости, спокойствия и организованности.
Нужен и новый взгляд на бизнес. Сегодня слово "бизнес" обретает статус признанного и уважаемого понятия, символа достойного человека вида деятельности. А вместе со здравым пониманием бизнеса, его роли и места в жизни общества появилась масса новых явлений и терминов, необходимых на практике, но все еще непонятных множеству граждан России и СНГ. В их числе: акционер, аренда, аукцион, биржа, брокер, дивиденд, инвестиции, клиринг, лизинг, маркетинг, менеджмент, спонсор, субаренда, фирма, юрисдикция и т. д.*
Нельзя не признать, что отечественный бизнес набирает силы, привлекает людей. Об этом говорят факты роста упоминаний фамилий крепко ставших на ноги предпринимателей, примеры удачных сделок, возникновения крупных состояний, даже клубов отечественных миллионеров. Об этом же свидетельствует бурное создание бирж, банков, организаций, ассоциаций, проведение конгрессов, ассамблей промышленников, банкиров, товаропроизводителей и т. д., а также идущий параллельно процесс банкротств или тихого исчезновения ряда таких образований. Происходит и активное включение людей дела в сферу политики и власти. Вместе с тем и у людей власти рождается интерес к возможностям сферы предпринимательства, к налаживанию устойчивых контактов с бизнесменами.
Разве годятся для глубокого анализа подобных явлений традиционные формулы, которыми былые власти пытались пользоваться в сложнейших лабиринтах жизни вообще и экономической жизни в частности? Что сегодня всерьез могут дать былые рецептурные прописи: "Политика - это концентрированное выражение экономики"; "Политика не может не иметь первенства над экономикой"; "Экономика для нас самая интересная политика" или призыв культивировать "экономную экономику", провозглашенный в годы обкрадывания этой экономики, разбазаривания народного добра, присвоения народных ценностей?
Как деньги идут к деньгам, так деньги идут и к власти. Деньги дают власть. Они питают власть и нередко развращают ее. А власть открывает дорогу к неконтролируемым деньгам. Мы пока не научились жить иначе, но, несомненно, научимся. И Россия, будем надеяться, обязательно вырвется из того долгового прорыва, в который ее втянули политиканы.
Важно уметь воспользоваться опытом. Чтобы отрегулировать, сбалансировать отношения экономики и власти, денег и власти, бизнеса и власти, власти и рынка, целые поколения многих стран потратили столетия. Они сумели найти культурные, деловые механизмы и гарантии этой регуляции и ввести их в действие. Опыт и достижения соответствующего законодательства Англии, США, Франции, Германии, Японии и других стран, их гражданского права мы должны глубоко изучать и использовать.
Когда же именно мы придем к цивилизованному внедрению в жизнь идей правового государства, ответа дать пока никто не может. Одно ясно, что на это, по всей вероятности, уйдут годы и десятилетия, если до этого мы не развалим окончательно свое собственное общество. Будем надеяться, что этого не произойдет. Судьба нашей страны во многом зависит от сегодняшней молодежи, от тех, кто вступает в жизнь и принимает на свои плечи ответственность за Россию и власть в России. Вот почему и кратология, и деловая жизнь требуют от студентов, от всей молодежи самого глубокого понимания, требуют не отстранения от жизни общества, а самого активного участия в ней.

* См., напр.: Толковый юридический словарь для бизнесменов. М.: Контракт, 1992; Правовой словарь предпринимателя. С приложением действующего законодательства Российской Федерации, связанного с предпринимательством. М.: Большая Российская Энциклопедия, 1993.


так, в чем же новизна проблемы предпринимательства и власти для современного российского общества? Она не только в том, что в советском прошлом рынка (не базара, а рынка) у нас не было, как не было и соответствующей цивилизованной системы власти. Новизна эта прежде всего в том, что на фундаменте рынка и рыночных отношений, на базе предпринимательства выстраивается совсем иная система представлений о принципах строения общества, власти и человеческих отношений, иной тип поведения власти и граждан. Здесь возникают и новые по содержанию, по-иному взаимосвязанные между собой этажи общественного здания - хозяйственно-экономический, социально-структурный, властно-политический и культурно-духовный.
Нынешний цивилизованный рынок базируется на признании частной собственности, многообразия и равенства форм собственности, на признании и учете приоритета личного интереса человека, его стремления своим собственным трудом заработать себе право хорошо, по-человечески жить, признавая такое же право и за другими людьми. Веками эти принципы рынка осмысливались, оттачивались, закреплялись в мировом законодательстве, регулирующем общественную жизнь, поведение и отношения людей.
В основе рынка лежит признание людей как товаропроизводителей, созидателей ценностей, партнеров в этом производственном процессе. Это признание и партнерские отношения регулируются системой общественно одобряемых и значимых норм права, что является делом государственной власти, конституционного законодательства. Выработке и соблюдению этих норм служит правовое государство с его рационально действующими ветвями власти - властью законодательной, исполнительной и судебной.
В обстановке становления цивилизованной экономики и рынка надо и власть строить по-новому, а во многом именно с нее и начинать. В ходе утверждения в обществе системы рынка и рыночных отношений их принципы все полнее пронизывают его вертикальные и горизонтальные системы. Прежде всего это отражается в структуре власти и особенностях ее устройства. Именно из органичной потребности регулировать человеческие отношения системой договоренностей, совокупностью согласованных, признаваемых и соблюдаемых правовых норм берет свое начало идея правового государства.
Давно уже выработанные зарубежной практикой идеи партнерства в отношениях не только на рынке, но и по поводу власти, идеи согласия, консенсуса участников политического и экономического процесса следует признать полезными, перспективными и далеко не исчерпавшими себя, хотя, разумеется, не во всех странах они строго соблюдаются и выполняются.
Напротив, культивировавшаяся в бывшем СССР идея так называемой революционной законности, демагогическая долголетняя болтовня о власти народа посредством самого народа фактически не только не дали желанных результатов, но и обеднили, перекосили нормальные представления о нормально организованной власти в государстве. В нашем недавнем прошлом мы имели дело с безраздельной властью одной партии, ее аппарата, генсека и политбюро. Эта власть лишь формально опиралась на положения Конституции СССР и была выведена из-под действенного контроля граждан.
Горький опыт показал расхождение с жизнью наивно-утопических представлений о власти в безрыночно-социалистическом общественном организме. Как ни хотелось большевикам утвердить на века безоговорочное подчинение партийным властям, внедрить приоритет общественных интересов над личными, принудить человека к отказу от своей индивидуальности во имя ложной абсолютизации классовых интересов - все эти нелепости партийно-государственного всевластия лопнули вслед за крахом партийного управления обществом.
В настоящее время предпринимателю, бизнесу, рынку нужна твердая, реальная власть в государстве. В ней человек дела, деловые структуры видят предпосылку и условие достижения своего успеха. Только плодотворный союз власти и цивилизованного предпринимательства способен внести успокоение, стабильность в наш все еще больной хозяйственный организм. И это относится как к России, так и ко многим другим, близким нам по общему прошлому странам, входящим в СНГ (Содружество Независимых Государств), - Украине, Белоруссии, Грузии, Армении, Таджикистану, Молдове и др.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что нестабильность власти таит огромный риск для всех, кто хочет действовать, извлекать прибыль, надеяться на свою удачливость. Понятно, что активное взаимодействие с нашей истерзанной страной таит ныне огромный, а нередко и недопустимый коммерческий риск для зарубежных предпринимателей, заставляя их отворачиваться от нас, свертывать взаимовыгодные связи.
В самом деле, оправдан ли такой риск, если главные наши опасности сейчас на виду у всего мира? В их ряду выделяются прежде всего не до конца устраненная проблематичность контроля за ядерным оружием, незатухающие национальные распри, недопустимая дискредитация армии, появление у обездоленных склонности решать свои проблемы путем бунта, а порой и шараханья в сторону экстремизма. Не будем скрывать возможных бед экологического и медико-биологического характера, последствий возможных эпидемий и голода в ряде регионов. Вот чего не должна допустить власть. Вот от чего надо уберечь Россию и ближнее зарубежье при переходе к рынку.
Власть и в условиях рынка не может стоять в стороне от регулирующего влияния на трудности жизни, на экономику, на ее ключевые участки, на ее участников. Делать это в современном мире - в условиях деятельности могущественных транснациональных корпораций, в обстановке существования "теневой экономики", мафиозных структур и серьезной экономической дезорганизации во многих странах мира, не исключая России, - делать это очень непросто.
Вот почему в экономике власти, экономико-кратологической теории на первый план выходят проблемы продуманной долгосрочной экономической стратегии государственной власти, ее экономической политики.
Не случайно Конституция Российской Федерации в статье 114 вменяет правительству в обязанность прежде всего обеспечение проведения в России единой финансовой, кредитной и денежной политики*.
Саморегулирующаяся рыночная экономика, активное предпринимательство, целеустремленный бизнес сами по себе требуют нового кратологического мышления, обусловливают потребность в переходе к новому состоянию общества и власти, необходимость их соответствия


* См.: Конституция Российской Федерации. М.: Юрид. лит., 1993. С. 19. 203


уровню XXI века. При должном внимании общества, его умении обуздывать стихию рынка и усмирять алчность запросов бизнеса и мафии, налаживать социальную защиту слабых и бедных можно гораздо эффективнее и быстрее продвигать вперед общественные дела. Это и российская, и общемировая проблема.
Власти разных уровней должны научиться правильно понимать роль и возможности рынка и взаимодействовать с предпринимателями, культивировать прогрессивные идеи и заинтересовывать сограждан в предпринимательской деятельности, делать цивилизованными ее приемы, цели, структуры. Вместе с тем они должны учитывать и растущие масштабы влияния предпринимателей, неизбежность их серьезных притязаний на достойное, а главное, определяющее место в структурах и органах власти, на выражение и защиту их интересов.
Рынок, предпринимательство, бизнес, новая власть - все это внове для граждан России. А новое надо всерьез осваивать и усваивать. Новому надо учиться, необходимо глубоко и правильно его понимать. Особенно важно молодым людям своевременно, начиная с семьи, со школы, с вуза, с рабочего места, готовиться к новым условиям жизни. И главное для всех нас- не теряться, не бояться будущего, в том числе и трудного, видеть пути и тенденции развития экономики и власти и повышать нашу организованность, цивилизованность, культуру.
6. Культурология власти
К числу ведущих профилирующих областей кратологии в общем блоке комплексных областей этой науки, несомненно, относится набирающая силу и авторитет культурология власти. Это совокупность междисциплинарных пограничных знаний, питающихся идеями из двух важнейших областей деятельности человека и общества - культуры и власти - и нацеленная на всестороннее культурное развитие и обогащение власти. Это соединение и взаимообогащение становящихся на ноги перспективных наук - культурологии и кратологии. В этой сфере имеют большие возможности и открывают широкие перспективы такие проблемы, как растущая культура власти (властей), упрочивающая управление разных масштабов, власть культуры (культурократия), взаимодействие и взаимовлияние власти и культуры.
Появление новых изданий и учебных пособий по недавно вошедшей в нашу жизнь культурологии* и позволяет все глубже и основательнее разрабатывать и собственно культурологию власти. Впрочем, пока можно вести речь лишь о самых первых шагах этой новой области знания.

*Введение в культурологию: Учеб. пособие для вузов / Рук. авт. кол. и отв. ред. Е. В. Павлов. М.: Владос, 1995. 336 с.; Введение в культурологию: Учеб. по-соб.: В 3 ч. / Под общ. ред. В. А. Сапрыкина. М.: МГИЭМ, 1995. Ч. I. 210 с.; Ч. II. 411 с.; Ч. III. 168 с.; Культурология: Учеб. пособ. Ростов-на-Дону: Изд-во Феникс, 1995. 576 с.; Гуревич П. С. Культурология: Учеб. пособ. М.: Знание, 1996. 288 с.; Шульгин В. С., КошманЛ. В., Зезина М. Р. Культура России: IX-XX вв. М.: Простор, 1996. 390 с.; Политическая культура: теория и национальные модели // Гаджиев К. С., Гудименко Д. В., Каменская Г. В. и др. М.: Интерпракс, 1994. 352 с.; Человек и общество (Культурология): Словарь-справочник. Ростов н/Д: Изд-во Феникс, 1996. 544 с., и др.


Исходное явление и понятие в этой области знаний - "культура". Конечно, речь идет не просто о термине, который несет чрезвычайно большую смысловую нагрузку (один американский социолог нашел для него по меньшей мере 500 значений). Он затрагивает этнологию, социологию, историю, изучение явлений культуры, а также и право, и политологию, и кратологию, распространяется на политическую и властную культуру*.
Несмотря на растущую роль в современном мире политической и особенно властной культуры, эта проблема до сих пор не получила обстоятельной разработки. Как свидетельствует К. С. Гаджиев, среди зарубежных и российских обществоведов еще нет единого подхода к трактовке как самой категории "политическая культура", так и ее структурных компонентов, содержания, функций и т. д. Здесь существует широкий спектр мнений, определений и формулировок. По подсчетам канадского исследователя Г. Патрика, к 1976 году насчитывалось более 40 определений политической культуры. С тех пор число работ по данной проблеме значительно возросло, что привело и к росту количества определений.
Понятие "политическая культура", по-видимому, впервые появилось в статье американского политолога Г. Алмонда "Сравнительные политические системы" (1956). Во второй половине 60-х и 70-е годы концепция политической культуры была взята на вооружение такими американскими социологами и политологами, как В. Ки, Р. Маркридс, В. Нойман, Д. Марквик и др. Впоследствии эта концепция получила большую популярность и в других странах и стала одним из важнейших инструментов исследования политических процессов и явлений**.
А теперь попытаемся определить и собственно культурологию власти как область знания.
Культурология власти (от лат. cultura) - область знаний на стыке культурологии и кратологии, обобщающая представления о процессах своего рода окультуривания, углубления цивилизованности власти (властей). Она связана с общими процессами демократизации, гуманизации, усиления правовых начал в жизни современного общества, хотя и идущими противоречиво, со сбоями и попятными движениями. Однако, несмотря ни на что, важнейшей тенденцией развития власти становится рост ее культуры.
Движение вперед, взгляд в завтрашний день - это утверждение и наращивание все более высокого уровня культуры в теории власти, в ее поведении и деятельности. Вместе с тем это и органичное развитие близких, родственных областей - педагогики и психологии власти. Духовная (культурная) сфера и власть уже давно имеют тесные и разнообразные связи, взаимно влияют друг на друга, усиливая, нейтрализуя или ослабляя друг друга.
Конечно, такая общая оценка далеко не передает всего богатства взаимодействий культуры и власти, тем более что надо принимать во внимание как определяющую роль государства по отношению к культуре, так и разнообразие самих властей и многообразие взаимодействующих с ними видов культуры.

* См.: 50/50: Опыт словаря нового мышления / Под общ. ред. М. Ферро и Ю. Афанасьева. М.: Прогресс, 1989. С. 232.
** Гаджиев К. С. Политическая наука. М.: Сорос: Междунар. отношения, 1994. С. 334.


Назовем в качестве примера такие власти, как монархическая, федеральная, президентская, законодательная, исполнительная, судебная, экономическая, школьная, родительская, власть средств массовой информации и даже мафии и т. д. Это - с одной стороны. А с другой - литература, поэзия, музыка, живопись, образование, наука во всем своем многообразии, архитектура, скульптура и т.д.
Нетрудно вспомнить, каким образом, в какие эпохи взаимодействовали властные фигуры и конкретные деятели науки и искусства и как это происходит в наше время, а также легко представить, какие моменты усиливали или ослабляли власть. Напомним хотя бы о том, как советская верхушка "вдруг" стала объектом нападок и критики печати, телевидения, деятелей искусства в канун ее краха. Можно подумать и о том, как трудно рассчитывать на полноценную отдачу академической науки в условиях ее недофинансирования и т. д. Вот и рождаются ответы на вопрос, почему и как следует взаимодействовать властям и культуре. Это - область, так и не получившая по сию пору глубокого всестороннего освещения и ждущая своих исследований и прогнозов не только в России, но и за рубежом, и не только в историческом, но и в современном плане.
В рамках же нашего общего интереса к кратологии еще раз назовем лишь три аспекта: а) культура власти, б) власть и культура и в) власть культуры.
Культура власти - признак высокого уровня развития власти, ее совершенства и цивилизованности. В практике власти, в требованиях к властям эта тема поистине необъятна.
Ясно, что от повышения культуры прежде всего власти государственной, связанного с большими усилиями по многим направлениям, зависят масштабы влияния власти, ее авторитет, признание, ее эффективность и результативность ее мер.
Вместе с тем надо прямо отметить, что не своей культурой упрочивалась власть (власти) в долгие минувшие века. Силу и влияние ей до сих пор придавали твердость, авторитаризм, жесткость и даже жестокость самих властителей, ключевых фигур во всех ролях и наименованиях. Фактически, как правило, не культурный и цивилизованный, а скорее деспотичный и беспощадный властитель чаще брал верх и обеспечивал послушание и управляемость подвластных. Нередко именно так складывается практика и сегодня, но рано или поздно она должна все-таки сойти на нет. Общая тенденция демократизации общества, развитие культуры, прогресс цивилизации ведут к тому, что духовное, правовое, нравственное, культурное начало возобладает во властной практике, вероятно, уже в XXI веке.
Самой культуре власти надлежит расти, совершенствоваться, находя свое выражение в богатстве и многообразии сопутствующих власти показателей в ее деятельности и общении с людьми. Культура власти воплощается и отражается в манерах и приемах такого общения, его оттенках и его результатах. Весьма характерной приметой рассматриваемой области культуры является даже сам язык власти - система тех средств и сигналов, с помощью которых власти строят свое общение с людьми. Этот язык сам по себе может выступать и восприниматься как сугубо авторитарный, властный и как демократический язык.
Что же можно сказать о проблеме "власть и культура" или "культура и власть"? Действительно, это сложная и очень важная для судеб общества и граждан сфера взаимодействия культуры страны и ее властей, связанная с пониманием (или непониманием), использованием (или неиспользованием) властями достижений духовной и материальной культуры, создающих условия для ее прогресса или, напротив, для убогого, одностороннего, ущербного направления ее эволюции. История государств и человечества в целом богата фактами и призерами того или иного вида связи и взаимодействия культуры и власти; расцвета под влиянием власти соответствующей культуры, отраслей или их ограничения, свертывания; покровительства культуре (и меценатства) или, напротив, своего рода ориентации культуры на услужение властителю и властям, на их безудержное восхваление и прославление.
* * *
Таким образом, через наиболее полное и глубокое осмысление среды человеческого обитания-экологической, экономической, социальной, культурной и властной - и возможно фундаментальное проникновение в суть феномена власти и обращение плюсов и достоинств этого феномена на пользу человеку, организации его жизни в обществе.

Глава VII

КОМПЛЕКСНЫЕ ОБЛАСТИ КРАТОЛОГИИ
(Продолжение)
Круг комплексных областей кратологии необычайно широк. В целом он был очерчен нами в параграфе об общей кратологии, а в предыдущей главе мы определили содержание наиболее известных, практически признаваемых, но все еще недостаточно разработанных ее областей. Далее нам предстоит обратиться к тем областям науки о власти, которые уже вполне имеют право на существование, но фактически не пользовались вниманием исследователей и практиков.
Мы не сможем дать их исчерпывающую всестороннюю характеристику. Для этого пока нет наработанного в науке материала, нет устоявшихся взглядов и концепций, да и сама такая задача, естественно, не во всем посильна одному человеку.
Но что же здесь движет автором?
Во-первых, то, что начато дело, которое, несомненно, имеет многообещающее будущее и способно дать серьезное приращение научного знания. Оно должно привлечь ученых и практиков многих стран, и здесь особенно могут помочь информатика и Интернет.
Во-вторых, то, что годы и силы, затраченные на разработку кратологической проблематики, даже в нашу относительно высокоинтеллектуальную и цивилизованную эпоху, могут пока найти продолжение лишь в усилиях единиц, для которых эта тематика окажется интересной и, как говорится, по плечу.
В-третьих, автор уверен, что именно поэтому надо предложить всю сумму обдуманного, наработанного материала, пусть даже спорного и способного вызвать возражения и критику. Это будет пробуждать и формировать мысль и активизировать дальнейшие поиски в этом направлении.
Наконец, в-четвертых, надо широко обратиться к забытому прошлому интеллектуальному богатству и малоизвестному современному материалу, а также использовать аналогии из различных областей знаний. Как это ни противоестественно, беда ученых XX века, особенно российских гуманитариев, только что освободившихся от жестких рамок марксизма, состоит в узости их взглядов, в однобокости специализаций.
В данной главе мы привлечем внимание еще к одной группе гуманитарно ориентированных областей кратологического знания, которой исследователи до сих пор фактически не касались. Среди них грамматика власти (словообразование, морфология и синтаксис в сфере властного языкознания и властной практики), логика власти, педагогика и психология власти, этика власти, эстетика власти, акмеология власти, аксиология власти, имиджелогия власти и даже мифология власти.
1. Грамматика власти
В сферу различных областей гуманитарного знания, и в частности сферу властно-политическую, идеи их осмысления с позиции грамматики и собственно языковой практики проникли уже сравнительно давно. Отдадим должное американскому философу Гарольду Ласки, опубликовавшему в 1925 году "Грамматику политики". При всем внимании к политике, а значит, и к власти мы хотим все же отправиться от общего понимания грамматики в области языкознания, что позволит лучше понять ее место и роль в системе знаний о власти.
Грамматика, по сути своей, - это, во-первых, строй языка, система его языковых форм, способов словопроизводства, тех синтаксических конструкций, которые образуют основу языкового общения; во-вторых, это раздел языкознания, изучающий строй языка, что и позволяет выделять, объединять и координировать на практике взаимодействие словообразования, морфологии и синтаксиса.
Власть всегда оформляется словом. Вначале и во власти было слово. Оно всегда является первоначалом в этой сфере. Не исключено, разумеется, что нередко власть творится междометиями, непечатным словом, мимикой, угрожающими жестами, а то и физическим воздействием. Но будем считать, что это особые случаи проявления власти.
Надо знать, что существуют два вида взаимоотношений власти с
грамматикой:
1) использование возможностей грамматики, языка и языковых форм на службе самой власти, на ее эффективном обслуживании ради
плодотворной отдачи;
2) заимствование полезного опыта грамматики, ее конструкций для усовершенствования власти того или иного вида. В этом случае грамматика поучительна для власти как та система, в которой в течение веков сложились продуманные четкие правила, нормы, формы словообразования, словотворчества, словоотклика на новые запросы жизни, а также способы преодоления языкового догматизма, полезные как пример для тщательного, взвешенного, продуманного властетворчества, считающегося с запросами жизни, интересами граждан.
Правильное грамматическое словопонимание, взвешенное словотолкование, обдуманное словообразование, эффективное словотворчество должны служить власти, прежде всего власти государственной.
Мы уже неоднократно говорили о близости, соседстве, чуть ли не тождественности и взаимозаменяемости понятий "политика" и "власть", отмечая, что это связано и с определенными эпохами, и с конкретными странами, а порой с конкретными интересами конкретных лиц, пользующихся влиянием в науке (в политике и власти). В настоящее время, когда Россия переживает пору увлечения политологией и известной отстраненности от властеведения (кратологии), следует еще раз беспристрастно вглядеться в это явление и его причины.
Приведем результаты исследований и раздумий ученого из Новосибирского университета Г. В. Голосова. Вот как он рассуждает о происхождении политологии на первых же страницах своей книги "Сравнительная политология"*.
Современная политическая наука - феномен относительно недавнего происхождения. На первый взгляд, это утверждение противоречит тому, что политика - одна из наиболее ярких и увлекательных сторон человеческой деятельности - привлекала внимание мыслителей уже на заре цивилизации, а "основоположниками" политологии часто называют Аристотеля, Никколо Макиавелли, Джона Локка и других философов прошлого. Однако, как отмечает Дэвид Истон, в течение многих столетий, от классической древности до конца XIX столетия, изучение политической жизни оставалось не дисциплиной в строгом смысле слова, но совокупностью интересов. Первоначально политическая проблематика давала пищу для размышлений философам, затем к ним присоединились правоведы, а в прошлом веке, с возникновением социологии, политика сразу же попала в поле зрения этой науки. Обособление политологии как академической дисциплины произошло на рубеже XIX-XX столетий в США, где в нескольких университетах - в основном силами философов, правоведов и социологов - были организованы кафедры политической науки. В западноевропейских странах подобное развитие наблюдалось значительно позднее, уже после второй мировой войны, и протекало под заметным воздействием американских образцов. Последние десятилетия ознаменовались бурным количественным ростом политологии и ее широким распространением во всем мире. Пришла она и в страны бывшего СССР. Однако по сей день большинство индивидуальных членов Международной ассоциации политических наук проживает в США.
Почему же политическая наука была и, по определению Хайнца Эло, остается "преимущественно американским явлением"? Ответ на этот вопрос вытекает из некоторых особенностей американского общества, возникшего как совокупность переселенцев, лишенных общих исторических корней и вынужденных идентифицировать себя с государством. Часто говорят, что США - это "мультикультурное, т. е. включающее в себя многочисленные и чуждые друг другу культурные ориентации, общество, разделяющее некоторые общие политические ценности". Одним из механизмов воспроизводства этих ценностей и выступает политическая наука. Уже в начальной школе американец сталкивается с некоторыми ее элементами, посещая так называемые "уроки гражданственности" (civil classes). В старших классах он изучает Конституцию США, а оказавшись в университете, имеет возможность посещать широчайший набор политологических курсов (в некоторых государственных учебных заведениях такие курсы носят обязательный характер). Многие миллионы студентов ежегодно заканчивают свое высшее образование со степенью бакалавра в области политических наук. Так что количество профессиональных политологов в США не должно удивлять. В основном это университетские преподаватели.
Все вышесказанное, конечно, не объясняет причин распространения политической науки за пределами ее исторической родины. Напротив, мы вправе спросить: если задача этой науки состоит в воспроизводстве определенной, национально-специфической системы ценностей, может ли она прижиться, скажем, в России? Может, ибо это - не единственная задача политологии. По собственному недавнему прошлому мы хорошо знакомы


* См.: Голосов Г. В. Сравнительная политология: Учебник. 2-е изд. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. С. 6-8.



с "политической наукой", почти исключительно занимавшейся оправданием существовавшего порядка в целом и отдельных властных решений, - "теорией научного коммунизма". Будучи закрытой, советская политическая система не нуждалась в исследовательских средствах, которые раскрывали бы подлинные мотивы и механизмы властвования. Г Вот как рассуждает Н. В. Голосов. Это показывает, что политология не случайно выдвинулась и в современной России чуть ли не на самое первое место в системе гуманитарных наук. f Однако время требует своих поправок и для России. Оно требует своего рода политического протрезвления ее граждан, особенно молодежи, и воспитания не просто политически ангажированных и политически озабоченных молодых людей, а граждан великого государства Российского, служащих делу Отечества, уважающих его тысячелетнюю историю, государственно мыслящих и действующих, исходящих из интересов реальной конституционно установленной государственной власти.
Происшедшая за десятилетия подмена грамматики власти политической лексикой сегодня становится все более заметной. Факты такого рода отмечают все большее число авторов и изданий.
Обратимся к первому в России энциклопедическому словарю "Политология", вышедшему в 1993 году. Как ни странно, статьи "Политология" в словаре нет. В статье "Политическая наука" отмечается, что "в 60-70-е гг. в некоторых странах (в Германии, отчасти во Франции, затем у нас) появилось новое наименование политической науки - политология (по аналогии с социологией, экологией и т. п.). Во многих западных странах, особенно в США, его не применяют, хотя оно создает речевые удобства - краткость и понятность термина. Это название, однако, скорее можно применять в сфере эмпирического знания или в научно-публицистической практике, а не в значительной науке, тем более ^,по отношению к крупным политическим авторам: странно было бы на-. политологом Н. Макиавелли или Ю. Хабермаса"*.
О самой же "политике" словарь "Политология" пишет: "Политика*
(от греч. polis - город - государство и прилагательного от него - politikos: все, что связано с городом, - государство, гражданин и пр.) - организационная и регулятивно-контрольная сфера общества, основанная в системе других таких же сфер: экономической, идеологической, правовой, культурной, религиозной. Термин "политика" получил распространение под влиянием трактата Аристотеля о государстве, правлении и правительстве, названного им** "Политика". Вплоть до конца XIX века политика традиционно рассматривалась как учение о государстве, т. е. власти институционного, государственного уровня. Однако уже в новое время развитие политической мысли и представлений о государстве привело к выделению наук о государстве и их обособлению от политической философии и политической науки. Представление о политике значительно расширилось, и понимание политики стало весьма сложной проблемой, во всяком случае оно оказалось предметом самых различных толкований"***.

* Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост. Ю. И. Аверьянов. М.: Изд-во Моск. Коммерч. ун-та, 1993. С. 269.
** Не им, а его учеником Теофрастом.-В. X.
*** Политология: Энциклопедический словарь. С. 251.


Кстати говоря, заметим, что это и есть весьма убедительное указание непосредственно на лексические, грамматические трудности и противоречия на властно-политическом поприще в связи с грамматическими колебаниями, шараханиями по поводу политики.
Обратимся еще к одной энциклопедии, в которой отмечается: "Политика (от греч. politike - искусство управления государством) - согласно Платону и Аристотелю, единая наука об обществе и городе-государстве (полисе). Сейчас в учении о государстве под политикой понимают науку о задачах и целях государства и о средствах, которые имеются в распоряжении или бывают необходимы для выполнения этих целей"*.
В связи с таким определением политики, тесно увязывающим ее с государством и ставящим ее на службу государству, в построенной вокруг нее политологии не остается места для понятий политической борьбы, политической оппозиции, политической власти, антигосударственной, антиконституционной деятельности и т. д.
Вернемся к упоминавшемуся в энциклопедическом словаре "Поли-тология" ироничному сюжету с "политологом" Н. Макиавелли (1469- 1527).
В 1996 году в издательстве "Мысль" в серии "Из классического наследия" были опубликованы избранные сочинения Н. Макиавелли**. Этот том аттестуется, однако, как том политологических и военно-исторических сочинений. В обстоятельном и интересном предисловии Е. И. Темнова Н. Макиавелли представлен как человек, рожденный для политической деятельности, как основоположник современного понимания политики, исследователь политической власти, классик политической социологии***.
Можно согласиться со многими профессиональными суждениями Е. И. Темнова и обязательно надо отметить, что фактически от Макиавелли пошло понятие государство. Но все-таки очень уж велика натяжка, если называть рассуждения о государственной власти и государстве, относящиеся к XVI веку, политологией и вкладом в политическую науку****. Чтобы в этом убедиться, нетрудно перечитать книгу "Государь". Здесь нет ни слова о политике, весь текст посвящен власти, государству, искусству правления. И сколь же ярко и многогранно предстает перед нами анализируемая Н. Макиавелли власть - государственная, республиканская, княжеская, королевская, светская, духовная, папская, высшая, неограниченная, а также характеристика порядка, условий и приемов властвования.
Практически везде, где Н. Макиавелли говорит о владении, владычестве, господстве, царствовании, княжении, управлении, правлении, властителях, начальстве, повелении и повиновении, везде он говорит о власти. И нигде не упоминаемая им политика может в этом случае толковаться лишь как линия поведения, как своего рода курс поведения, как функция, производная от власти и властвования. Мы же в наше время в языке (в грамматике власти и грамматике политики) умудрились поставить все с ног на голову. Почему же у нас, по нынешним
* Краткая философская энциклопедия. М.: Издат. группа "Прогресс"- "Энциклопедия", 1994. С. 352.
** Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о Первой декаде Тита Ливия. О военном искусстве / Предисл., коммент. Е. И. Темнова. М.: Мысль, 1996. 639 с.
*** См. там же. С. 7, 29, 34, 36.
**** См. там же. С. 35, 36.

толкованиям, якобы все дела вершат политика, политики и политология и почему отодвинута на второй план собственно сама государственная власть, являющаяся, как правило, решающим фактором, важнейшим двигателем общественных процессов.
Это говорится и пишется не ради престижа президента, или парламента, или правительства, а ради наведения в стране настоящего государственного порядка; в дополнение к тому, что уже не раз говорилось облеченными высшей властью лицами в России и в XIX веке, и в 1905-м, и в 1997 году.
Грамматика должна служить власти, а власть должна прислушиваться и к самой грамматике. О том, как в условиях демократии и цивилизации грамматика власти достойно служит властям разного рода и в разных странах, уже приходилось упоминать по разным поводам.
Если в общем кратолексика насчитывает сегодня свыше 5000 терминов и понятий, и они успешно содействуют развитию и возвышению понимания роли государственной власти (и властей разного рода), то это заслуга кратологии, которую и надо по заслугам ставить на ноги. Если сегодня мы можем использовать сотни терминов интернациональной лексики, дающих людям Земли возможность понимать друг друга без переводчиков и словарей, то это тоже заслуга кратологии. Везде одинаково звучат, воспринимаются и понимаются десятки и сотни терминов и слов, таких, как "демократия", "республика", "федерация", "президент", "сенат", "парламент", "инаугурация", "спикер", "акт" и т. д.
Грамматика отправилась в своем властном поиске от аристократии, '!: демократии и многих "кратий" древнего мира (число которых теперь составляет многие десятки). Не забудем, что термин "демократия" впервые встречается у известного греческого историка Геродота. И напомним, что Платон выбрал себе в собеседники Сократа, Исократа, , Гермократа и Кратила. Грамматика позволила нам предложить новый перспективный интернациональный термин "кратология" (наука о власти), открывающий научные просторы для познания, поиска, оформления десятков областей науки о власти. Ни один серьезный ученый, ни один серьезный практик-властитель в наше время уже не возразит против выделения специальной науки о власти и против того, чтобы определиться с ее проблематикой, ее возможностями и, естественно, ее названием*.
Еще раз о названии. Органично и правомерно для граждан России - наука о власти. Но поставим вопрос: а есть ли другие варианты этого названия, что в данном случае позволяет сделать русский язык, и не I. стоит ли ориентироваться на интернационально приемлемое название? Ведь и за рубежом науке о власти не повезло. Ей тоже внимания не
уделяют.
С позиций грамматики и норм русского языка правомерны названия: властеведение, властезнание и даже властология, властография. Учитывая русскоязычные аналоги, благозвучие, традиции, более удачно "властеведение".
Однако еще раз подумаем: возможны ли лексические варианты международного характера, применимые и в практике других стран? Естественно, что власть по-разному предстает в языках в ближнем, среднем


* Эти вопросы подробно рассмотрены нами в монографии "Власть. Основы кратологии" (М., 1995), а также в кратологическом словаре "Власть" (М., 1997). Поэтому в данном случае мы затронем лишь некоторые основные идеи.


и дальнем зарубежье. Но интернациональные понятия пронизывают большинство языков. По крайней мере, слово "демократия" присутствует практически у всех.
Обычно интернациональными становятся понятия, берущие начало прежде всего в греческом языке и латыни. Если брать греческий, то это в первую очередь связано с "кратиями" и "архиями", т. е. производными от греческих слов kratos (сила, власть, могущество; главное начальство над войском, господство на море) и arche (начало, начальство, правительство, власть, господство)*. В русском языке здесь, как и в ряде других, наибольшее количество производных слов. Только "кратий" можно назвать более 60, а "архий" - более 10. В этом случае, особенно в церковной лексике, сказались давние связи русских с греками.
Много производных слов в русском языке и от латинских слов:
impero (господствовать, начальствовать, властвовать, повелевать, приказывать, распоряжаться); dominatio (господство, владычество, единовластие, верховная власть, деспотизм), а также auctoritas (полновластие, полномочие, власть, повеление, приказание, значение, вес, влияние, авторитет); dictator (диктатор - в Риме должностное лицо с неограниченной властью в государстве, избиравшееся в чрезвычайных случаях и на определенный, короткий срок); jus, juris (право, совокупность законов, суд, привилегия, власть) и др.**
Таким образом, речь может идти о признанных в большей части стран латино- и грекоязычных названиях.
Перечень возможных интернациональных названий науки о власти мог бы стать таким: архология, автократология, администратология, диктатология, доминология, имперология, кратология, магистратология, префектология, регология, рексология, тиранология. Возможен и ряд других названий.
Легко заметить, что наиболее приемлемым и по сути, и по звучанию можно считать термин "кратология". Еще раз отметим, в чем существо этого составного слова-новообразования.
Крато... (от греч. kratos - власть, сила, могущество, господство) - частица, начало слов, непосредственно дающих характеристику власти, проявлений власти, ее разнообразных аспектов.
...логия (от греч. logos - слово; понятие, учение) - вторая составная часть сложных слов, которые обозначают названия соответствующих наук, например акмеология, антропология, геология, конфликтология, культурология, политология, психология, социология, филология, элитология и т. д.
Следует отметить, что не исключены и такие смешанные названия, как кратоведение и кратознание. Однако предпочтительнее - кратология, как более точно выражающее суть дела и более благозвучное. А кратология влечет за собой десятки других понятий: кратография, кратодинамика, кратостатистика, кратомеханика, кратосфера, кратософия и т. д.
Понятие "кратология" автор впервые использовал в печати в октябре 1991 года в статье "Научилась ли кухарка управлять государством?"*

* См.: Вейсман А. Д. Греческо-русский словарь. Репринт V издания 1899 г. М., 1991.0729,202-203.
** См.: Петрученко О. Латинско-русский словарь. Репринт IX издания 1914г. М., 1994. С. 298, 204, 62-63, 189, 349-350; см. также: Латинский язык: Учебник. М.: Просвещение, 1968. С. 351, 344, 334, 343, 377.


Именно в это время начинался поиск ответа на знаменитую ленинскую фразу - ответа в новых условиях, когда и Советское государство, и КПСС, так и не сделав кухарку активным фактором власти, уже сами потерпели крах.
Впоследствии автор многократно повторял это понятие в том же самом журнале, оперативно переименованном в журнал "Деловая жизнь", в статье "Чья власть? Над кем? Во имя чего?"** и в ряде других статей. Использовалось оно и в других устных и печатных выступлениях автора. Среди принципиальных - статьи в газете "Интеллектуальный мир" (1994)*** , в журнале "Власть" (1995) ****. В 1995-1996 годах вышли первые обстоятельные книги*****.
И вновь возникает вопрос: а как же столь долго и ученые, и сами практики обходились без специальной науки о власти и обширной семьи таких наук? Отметим, что в мировой практике издавна пользовались изысканиями, трактатами, руководствами о том, как и кому властвовать, а также правом, исторической наукой, знаниями об обществе и политике и отдельными научными изданиями по проблемам власти. В Советском Союзе и других странах социализма обходились еще и историей партии, историческим материализмом, научным коммунизмом (социализмом). В переломное и переходное время здесь помогла политология. Практически она и включала в нашей стране знания о власти и политике властей. Об этом свидетельствуют все издания по политологии с конца 80 - начала 90-х годов, появившиеся в Советском Союзе, а "затем и в России******. Теперь же с учетом идей и опыта политологии (должна обрести свое место и кратология.
На Западе часто идет речь о политической науке и о политических |науках. Закрепилось и понятие "политолог". В рассматриваемом нами |случае придется использовать теперь понятие "кратолог" по аналогии с |такими названиями, как "психолог", "филолог", "геолог", "астролог", "биолог"и т. д.
Каким же предстанет перед нами кратолог? Это - специалист-ученый, а также журналист, писатель, деятель искусства и, разумеется, прежде всего государственный деятель, сотрудник органов власти, сосредотачивающий

* Халипов В. Ф. Научилась ли кухарка управлять государством? // Партийная жизнь. 1991.№ 19. С. 44.
** См.: Деловая жизнь. 1991. № 21. С. 50.
*** См.: Наука о власти // Интеллектуальный мир. 1994. № 4. С. 1,2, 3; см. также: Интеллектуальный мир. 1996. № 8. С. 9-10; 1997. № 13. С. 4.
**** В повестке дня кратология - наука о власти // Власть. 1995. № 1. :. 48-50.
***** Халипов В. Ф. Власть. Основы кратологии. М.: Луч, 1995. 304 с.; Халипов В. Ф. Введение в науку о власти. М.: ТШБ, 1996. 380 с.
****** См., напр.: Программа спецкурса "Основы теории политики и политической деятельности". М.: Изд-во. АОН, 1989. С. 11-15; Введение в политологию: Учебно-метод. пособие / Под ред. А. М. Ушкова, М. А. Фроловой. М.:
Изд. МГТУ, 1990. С. 12-22; Основы политологии / Под ред. Р. Г. Яновского. М.: 1991. С. 242-265; Основы политологии. Курс лекций под редакцией В. П. Пугачева. М.: О-во "Знание России", 1992. С. 57-80; Р. Ф. Матвеев. Теоретическая и практическая политология. М.: Изд-во. РОССПЭП, 1993. С. 55-71;
Политология на российском фоне. М.: Луч, 1993. С. 81-111; Основы политической науки: Учеб. пособие. Ч. I. М.: О-во "Знание России", 1993. С. 102-144;
Политология в вопросах и ответах / Под ред. Е. А. Ануфриева. М.: Наука, 1994. 189 с.; Белов Г. А. Политология: Учеб. пособ. М.: Наука, 1994. С. 104-147 и др.


внимание в своих публикациях и выступлениях на вопросах теории и практики властной деятельности, на анализе общественно-политической жизни и развитии власти, государственности и конкретных направлений политики.
Непростой путь автора к кратологии оказался нелегким и многолетним. Он вобрал в себя разнообразный опыт работы и общения, в том числе руководство научно-исследовательским отделом и тремя кафедрами последовательно в четырех различных академиях, журналом "Социально-политические науки", написание многих статей, книг, учебных пособий, создание авторских коллективов, руководство ими и разработку целой серии словарей (Научно-технический прогресс. М., 1987;
Политологический словарь. Киев, 1991; Язык рынка. М., 1992; Словарь делового человека. М., 1994; Политологический словарь. М., 1995). Совместно с дочерью - профессором Е. В. Халиповой было осуществлено издание словаря "Власть. Политика. Государственная служба". М., 1996. Седьмым в этой серии стал кратологический словарь "Власть", изданный автором в 1997 году. Эти пояснения позволяют сказать, что обдумывание вопросов кратологии началось давно, шло последовательно на разных этапах и дает теперь возможность предложить не только заимствованные, но и многие самостоятельные идеи.
Обоснованное, широкое и активное вхождение в практику понятия "кратология" продолжит научную традицию, существующую в России и в мире. Можно привести немало примеров появления новых "логий" в новейшей российской и мировой практике*.
В последние годы с Запада к нам пришло понятие "полемология" (от греч. polemos - война) - одно из названий учения о войне как явлении социального характера, ее причинах, содержании, последствиях. Будем надеяться, что придет еще пора и иренологии (науки о мире).
Сейчас уже во многих отечественных публикациях можно встретить "кризисологию" как совокупность знаний о кризисах различного рода, их сути, содержании, особенностях, формах, видах, механизмах эволюции, путях преодоления и т. д.
Вошло в научный оборот понятие "конфликтология". Журнал "Государство и право" в 1993 году провел "круглый стол" по теме "Юридическая конфликтология - новое направление в науке". Выступая на нем, профессор Ю. А. Тихомиров в числе оснований для этого назвал наличие в настоящее время около 200 зон конфликтов, которые в дальнейшем будут разрастаться**. Потребностями теории и практики обусловлен и выход в конце 1995 года монографии "Юридическая конфликтология"***. К сожалению, в ней в типологии конфликтов не выделены конфликты в сфере власти.
Стало применяться и понятие "конспирология" (от лат. conspiratio) как теория заговоров, учение об их предотвращении. Несмотря на публикации в этой области, обстоятельно разработанной системы знаний здесь пока не существует.

* См., напр.: Ашин Г. К. Элитология: Становление. Основные направления. М.: Изд-во МГИМО, 1996. 108 с.; Здравомыслов А. Г. Социология конфликта. 2-е изд. М.: Аспект Пресс, 1995. 317 с.; Юзвишин И. И. Информациология. М.:
Радио и связь. 1996.215 с.
** См.: Государство и право. 1994. № 4. С. 4.
*** Юридическая конфликтология. М., 1995. 316 с.

Собственно кратология, и это принципиально важно, не подменяет, 'е заменяет и не отменяет ни одну из социальных, гуманитарных наук. Она не идет и не может идти на смену праву, философии, социологии или даже политологии, психологии и властным страницам истории. Это .- не ее задача. У нее совсем иная роль, иное призвание, иные функции.
Жизнь демонстрирует правоту и мудрость наших предшественников. Дж. Локк еще в XVII веке обращал особое внимание на возможности и глубину человеческих познаний, на поиск аргументов во имя истины. Он писал: "Надежный и единственный способ приобрести истинное знание заключается в том, чтобы образовать в нашем уме ясные и определенные понятия о вещах, присоединяя к этим определенным идеям и их обозначения. Мы должны рассматривать эти идеи в их различных отношениях и обычных связях, а не забавляться расплывчатыми названиями и словами неопределенного значения, которые можно употреблять в различных смыслах в зависимости от надобности"*.
Вместе с тем еще раз воздадим должное мудрости Дж. Локка, который не только осудил, но и невольно подсказал властям путь к успеху, забавляясь "расплывчатыми названиями и словами неопределенного значения, которые можно употреблять в различных смыслах в зависимости от надобности".
Думается, и мы должны стремиться к тому, чтобы суметь продемонстрировать нашу правоту и мудрость нашим последователям.
И пусть все-таки в оформлении науки о власти торжествуют жизнь логика; более того, логика жизни и логика власти.
2. Логика власти
К числу общезначимых идей и областей кратологического знания, несомненно, надо отнести логику власти, хотя разработана она меньше других наук и в реальной практике властей соблюдается еще далеко не всегда.
Сама по себе логика как наука, истоки которой восходят к мыслителям Древней Индии и Китая, Греции и Рима и прежде всего к Аристотелю и мегарской школе, явилась закономерным результатом интеллектуального взросления человечества. Она пришла к нам через тщательную отработку и многовековую шлифовку своих четко сформулированных человеческим разумом общезначимых форм и средств мысли, необходимых для рационального познания в любой области науки. В. И. Даль лаконично и мудро сказал, что логика - "наука здравомыслия, наука правильно рассуждать; умословие"**.
Если есть логика жизни, логика хозяйствования, логика различных видов деятельности человека и есть логика науки, математическая логика, логика музыки и других областей человеческого познания и творчества, то мы будем правы, если поставим вопрос и о логике власти.
О логике вообще, логике формальной и диалектической, логике различных видов теоретической и практической деятельности написано

* ЛоккДж.. Соч.: В 3 т. М.: Мысль, 1985. Т. 2. С. 230-231.
** Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1998. _Г. 2. С. 676.


много книг*. История логики украшена такими именами, как Аристотель, Теофраст, Диодор, Филон, Апулей, Секст Эмпирик, Диоген Лаэртский, Цицерон, аль-Фараби, Ибн Сина, Ибн Рушд, Абеляр, И. Д. Скотт, У. Оккам, Ж. Буридан, Леонардо да Винчи, Ф. Бэкон, П. Гассенди, Г. Лейбниц, Дж. С. Милль, И. Кант, Гегель, Дж. Буль, Б. Рассел, А. Тьюринг, А. А. Марков, А. Н. Колмогоров и др.
Многие логики, так же как и многие обществоведы, увлекавшиеся логикой, выходили непосредственно в сферу политики и власти, пытаясь дознаться, царит ли логика в сфере власти и не является ли видимый алогизм решений и поступков власти своеобразным проявлением нетрадиционной, нестандартной, а порой и уникальной логики власти и властителей.
Логика власти (англ. logic of power, от греч. logike) - 1) разумность, правильность, подчиненность внутренним правилам, принципам как власти вообще, так и данной власти, ибо нередко поведение, действия реальных представителей власти бывают алогичны, идут вразрез с логикой; 2) развивающаяся система знаний, наука о законах и формах властного мышления; составная часть кратологии, комплексная, междисциплинарная область знания на стыке собственно логики и науки о власти.
О том, как велик объем предстоящих глубоких исследований логики власти, можно показать на многочисленных примерах ждущих своего часа разработок в области науки о власти:
-логика или алогизм властвования лиц, персон, правителей (Цезарь, А. Македонский, Петр I, Наполеон, Гитлер и т. д.);
- логика функционирования властных образований (империй, монархий, демократий и т. п.);
- логика деятельности эшелонов власти (верховная власть, правительство, местная власть);
- логика деятельности основных видов власти (законодательной, исполнительной, судебной, контрольной и т. д.);
- логика действия в реальных структурах и разновидностях власти (церковной, родительской, школьной, банковской) и т. д.
Множество проблем логики власти связано с функционированием и нормами конституций, права, законодательства. Они очерчивают круг властных функций и определяют ориентиры логичной разумной деятельности властей.
Очень широк круг и проблематики подготовки государственного персонала (служащих, чиновников) к восхождению во властных структурах по логически обоснованным ступеням с растущим кругом прав и обязанностей.
Поскольку мы вступаем в довольно редко исследуемую сферу знания, обратимся к общим сведениям о логике и покажем их применимость в области власти. Это относится к понятиям, суждениям, умозаключениям, определениям, правилам, принципам, силлогистике, индукции, дедукции, законам логики и т.д.
Самое главное, самое очевидное и самое трудное для восприятия власти и ее логики в том, что власть относится к числу тех немногих феноменов

* См., напр.: Хоменко Е. В. Логика. М.: Воениздат, 1971. 192 с.; Формальная логика. Л.: ЛГУ, 1977. 357 с.; Кумпф Ф., Оруджев 3. Диалектическая логика. М.: Политиздат, 1979. 286 с.; Ильенков Э. В. Диалектическая логика. 2-е изд. М.: Политиздат, 1984. 320 с.; Гетманова А. Д. Логика. М.: Высш. шк., 1986. 288 с., и др.

и факторов (как экономика, хозяйство, культура), которые рождает сама жизнь общества в целях создания благоприятной для выживания человека среды. Ее создает сам человек для себя. И насколько он логичен (и алогичен), настолько логичной оказывается и созидаемая им для себя среда обитания, существования.
Здесь нельзя не вспомнить весьма разумное и поучительное высказывание замечательного русского философа С. Н. Булгакова (1871- 1944) из его оригинального труда "Философия хозяйства" (1912):
"Жизнь есть то материнское лоно, в котором рождаются все ее проявления: и дремотное, полное бесконечных возможностей и грез ночное сознание, и дневное, раздельное сознание, порождающее философскую мысль и научное ведение, - и Аполлон, и Дионис. Чрезвычайно важно не упускать из внимания, что мысль родится из жизни и что в этом смысле философская рефлексия есть саморефлексия жизни, другими словами, начало логическое, логос жизни, выделяется из того конкретного и неразложимого целого, в котором начало логически непроницаемое, чуждое, трансцендентное мысли, алогическое нераздельно и неслиянно соединяется с началом логическим. Жизнь, как конкретное единство алогического и логического, конечно, остается сверхлогичной, не вмещается ни в какое логическое определение, имеющее дело лишь с ее гранями и схемами, а не с живою ее тканью, однако она не становится от этого антилогична или логически индифферентна. Она рождает мысль, она мыслит и имеет свое самосознание, она рефлектирует сама на себя. Начало логическое имеет свои границы, которых оно не может перейти, но в этих пределах оно нераздельно господствует. Алогическое не растворимо логическим и непроницаемо для него, но оно вместе с тем само связано Логическим. Логическое и алогическое сопряженны и соотносительны. Так свет предполагает постоянно преодолеваемую им тьму, а радость - непрерывно побеждаемую печаль (Шеллинг), так теплота любви порождается смягчившимся и потерявшим свою мучительную жгучесть огнем (Я. Бёме). Только при этом воззрении становится понятным факт мыслимости и познаваемости бытия, объясняется возможность философии, науки, даже простого здравого смысла, вообще всякого мышления, поднимающегося над инстинктом с его автоматизмом. Мысль родится в жизни и от жизни, есть ее необходимая "ипостась"*.
Собственно мысль, логичная или алогичная, рождаемая в жизни, движет и властителями и повелителями, и демократами и деспотами. Но на уровень логичного, тем более идеально-логичного правления человек, общество, государство, человечество идут долгими веками и еще далеко не вышли. Тем не менее эти субъекты исторического действия, конечно, уже далеко ушли от первоначальных точек неосознанного (часто инстинктивного) властительства в пору детства рода человеческого. Поэтому весь уже пройденный путь в сфере власти должен быть осмыслен как всей совокупностью наук о власти, так и каждой из них в меру ее способностей и возможностей. Этих областей кратологии мы уже назвали очень много и назовем еще немало, так что арсенал и потенциал возможностей познания власти, самопознания влаги очень велик, хотя используется пока крайне недостаточно.
Разумеется, продраться сквозь дебри, сквозь чащу алогизмов, загадок и тайн власти необычайно трудно. Вот почему надо всерьез трудиться над созданием логики власти и в силу требований логики самой жизни брать на вооружение все мудрое из опыта человека и человечества.
Уже в самом начале "Левиафана" Т. Гоббс так говорил о самом главном качестве правителя: "Тот же, кто должен управлять целым народом, должен постичь (to read) в самом себе не того или другого отдельного человека, а человеческий род"*. Вот с чего должна начинаться необычная и трудная логика властвования. Если уж крайне сложно постичь самого себя, то сколь же глубоки и многогранны должны быть качества лица (правителя), постигающего во имя успешного властвования сам род человеческий. Ясно, что для одного этот род будет исчисляться тысячами, а для другого - тысячами тысяч людей; для одного - небольшим районом (даже учреждением), для другого - целыми странами (блоками, союзами, группировками, коалициями государств). В таком постижении крайне трудная процедура состоит в том, чтобы определиться, как понимать людей, их интересы, цели, желания и как самому первовластителю определять свои цели, задачи и чувствовать ход дел.
Известный английский философ Джон Стюарт Милль (1806-1873) в 1843 году издал книгу "Система логики силлогической и индуктивной". На наш взгляд, именно Миллю удалось высказать точную и содержательную оценку логики, вполне применимую к трудноподдающейся осмыслению и анализу сфере логики власти.
"Логика есть наука не об уверенности, но о доказательстве или очевидности: ее обязанность заключается в том, чтобы дать критерий для определения того, обоснованна или нет в каждом отдельном случае наша уверенность, поскольку последняя опирается на доказательства...
Логика не тождественна с знанием, хотя область ее и совпадает с областью знания. Логика есть ценитель и судья всех частных исследований. Она не задается целью находить очевидность; она определяет, найдена очевидность или нет. Логика не наблюдает, не изображает, не открывает-она судит..."**
В самом деле, в сфере власти пусть логика не учит, как править (это сделают другие), но пусть она судит о том, как идет правление - о мыслях, решениях и деяниях власти, - и пусть судит и высказывает свое мнение не только a posteriori, в зависимости от опыта, но и a priori - независимо от опыта.
К логике власти и властителей, к практике их деяний нередко обращаются историки или новые поколения лидеров, ставших у руля своих государств. Они часто говорят об опыте прошлого, хотя саму логику упоминают пока лишь изредка.
Но сегодня уже можно встретиться и с фактами обращения непосредственно к логике. Один из отечественных молодых политиков - А. В. Митрофанов в 1997 году издал книгу "Шаги новой геополитики". Как председатель комитета Государственной Думы по вопросам геополитики, он сумел проанализировать обширный и интересный материал. В книге есть заслуживающая внимания глава "Логика Сталина". В целом


* Гоббс Т. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1991. Т. 2. С. 8.
** Милль Д. С. Система логики силлогической и индуктивной. / Пер. с англ. С. И. Ершова и В. Н. Ивановского. 2-е изд. М., 1914. С. 7-8.

автору удалось правильно поставить столь сложную проблему. Приведем лишь один пример его рассуждений.
"Как политик от Бога (или от черта!), Сталин приложил свой природный дар к сохранению того государственного наследия, которое досталось ему от предыдущего поколения отечественных политиков. Строительство собственного государства проходило в условиях борьбы с правыми и левыми коммунистами.
Первые тянули государство в прошлое, но на основе крепких фермерских хозяйств. Весь деревенский люмпен предполагалось выселить в город для занятий промышленным трудом. Разумеется, о быстром росте тяжелой индустрии в этом случае следовало бы забыть.
Вторые призывали на основе имеющихся материальных и людских ресурсов закидать шапками танковые армады Европы и взять власть на континенте в свои руки. Столкновение с войсками Антанты на Висле и последующее поражение показали ошибочность такого подхода к реальным условиям. Сталин наблюдал за исходом наступления на Европу, что называется, из первого ряда. Будучи фактически главкомом левого фланга наступающих войск, он убедился, что крестьянская масса, даже вооруженная берданками и трехлинейками, бессильна перед небольшой, но хорошо вооруженной профессиональной армией. Армады аэропланов и танков перебороли конные армии.
Из битвы на Висле Сталин сделал два важных вывода: необходимость технического перевооружения армии и беспочвенность надежд на "солидарность социал-демократов" Европы. Этими принципами он руководствовался всю жизнь.
Логика событий указывала на третий путь, которым и пошел Сталин. Необходимо было смекалку и жизненные силы народа поставить на дело создания тяжелой промышленности. Для этого лучшие силы крестьянства следовало направить в города и на крупные стройки страны. Временной фактор определял возможность реализации плана только через жесткую централизацию процесса"*.
Думается, что здесь нет нужды обсуждать весь массив проблем, связанных с властью Сталина, с его культом и его злоупотреблениями властью. Мы лишь показали, что в ходе развития науки исследователи и сами практики обращаются и будут все чаще обращаться к анализу логики властно-государственных процессов, знание которой помогает мудро и результативно править.
Разумеется, в практике правления и впредь придется иметь дело с миллионами людей (у каждого из которых свои взгляды и интересы) и, балансируя между ними, искать пути организации сожительства огромных масс граждан в рамках современных государств. Логика этой трудной деятельности будет требовать осторожности и осмотрительности, прозорливости и хитрости, расторопности и дипломатических уверток не только на международной арене. Логика власти должна конечно же помогать находить оптимальные решения в каждой из сфер жизни - в хозяйстве, в организации труда, его оплаты, отдыха и т. д.
Но, как и в прошлом, нельзя будет полностью избавиться, даже при строгом следовании логике, от такого неблагоприятного фактора, как злоупотребления властью. Они могут возникать по разным причинам - и от удовольствия обладания властью, и от полной бесконтрольности, и от сугубо психологических особенностей властителей и т. д.
Проблемы эти давно волновали и беспокоили людей думающих, умевших мыслить широко и масштабно.
Так, Иммануила Канта (1724-1804) всерьез беспокоила неизбежность злоупотреблений со стороны лиц, облеченных властью. В этой связи он писал: "Ведь каждый облеченный властью всегда будет злоупотреблять своей свободой, когда над ним нет никого, кто распоряжался бы им в соответствии с законом. Верховный глава сам должен быть справедливым и в то же время человеком. Вот почему эта задача самая трудная из всех; более того, полностью решить ее невозможно; из столь кривой теснины, как та, из которой сделан человек, нельзя сделать ничего прямого. Только приближение к этой идее вверила нам природа*. Что эта проблема решается позднее всех, следует еще из того, что для этого требуются правильное понятие о природе возможного (государственного) устройства, большой, в течение многих веков приобретаемый опыт и, сверх того, добрая воля, готовая принять такое устройство. А сочетание этих трех элементов - дело чрезвычайно трудное, и если оно будет иметь место, то лишь очень поздно, после многих тщетных попыток"**.
По замыслу героическая, а по сути, как оказалось, утопическая и фантастическая попытка решить проблему - по-человечески устроить общество и по-человечески устроить власть - была предпринята на многострадальной земле российской. Она, к сожалению, не удалась. Не удалась потому, что ни человек (сравнительно тщательно отобранные для этого миллионы - члены партии), ни теория (сравнительно долго, всесторонне и напряженно разрабатывавшаяся для этого совокупность идей и установок), ни сами вожди (правящие единицы) не справились с беспрецедентной задачей. Погубило эту попытку прежде всего злоупотребление властью, нежелание считаться с интересами и волей других миллионов людей. А стратегический просчет оказался изначально заложенным в исходной концепции - в теории.
Остановимся на этом важном вопросе из области логики власти.
Один из главных, фундаментальных выводов-просчетов был сформулирован К. Марксом и Ф. Энгельсом в "Манифесте Коммунистической партии" следующим образом: "Политическая власть в собственном смысле - это организованное насилие одного класса для подавления другого"***. ,
Такой изначальный курс на безоговорочное насилие, его абсолютизацию в устройстве власти был ошибочен, ибо нес грандиозные потрясения человеческому обществу, его разбалансирование. Фактически, провозгласив своей задачей создание общенародного государства, КПСС в своей программе пересмотрела именно этот опасный вывод, пронизанный идеей насилия и непримиримой классовой борьбы.


* Роль человека, таким образом, очень сложна. Как обстоит дело с обитателями других планет и их природой, мы не знаем; но если мы это поручение природы хорошо исполним, то можем тешить себя мыслью, что среди наших соседей во Вселенной имеем право занять не последнее место. Может быть, у них каждый индивид в течение своей жизни полностью достигает своего назначения. У нас это не так; только род может на это надеяться.
** Цит. по: Антология мировой философии: В 4 т. М.: Мысль, 1971. Т. 3. С. 190-191.
*** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 447.

Где же тогда логика во все еще сохраняющемся преклонении перед политической властью? Если сегодняшние учебники по политологии в центр внимания ставят вопросы политической власти, то что же они имеют в виду: неужели проблемы такого насилия и борьбы и призыв к ним?
И кто же тогда представляет сегодня эти борющиеся классы и какой диктатурой должна разрешиться их борьба? И как быть с идеей общественного согласия, консенсуса, да и просто с поиском национальной идеи?
И не лучше ли более фундаментально и всесторонне, а не однобоко и догматично посмотреть на феномен и институт власти?
Да и не пора ли вообще перестать увлекаться пропагандой взрывоопасной идеи насилия и политической власти? И если сами политологи не догадываются, как им расстаться с центральной идеей своей науки, то следовало бы предложить им присесть, подумать, посоветоваться, поискать новые пути и новые идеи, а самой идее политической власти дать отдохнуть и тихо заснуть. А там, глядишь, как и рассчитывал марксизм, эта идея вместо государства возьмет и отомрет. Как же быть с самим государством и государственной властью, жизнь покажет. Не надо ее подгонять и не надо ее загонять в придуманные схемы.
Автор отнюдь не торопится приписывать себе первенство в таких "смелых" предложениях. Напомним хотя бы такой факт. В 1989 году вышла книга "Пульс реформ". Ее составителем был Ю. М. Батурин. В статье "Сверим ориентиры: наука о государстве и праве нуждается в радикальном обновлении" Л. С. Мамут довольно тактично отмечал, что есть еще люди, которые "полагают, будто отсутствуют проблемы гипотетичности, неполноты, подчас ошибочности отдельных суждений классиков о власти и политике, праве и государстве. Ими плохо улавливаются те рассогласования и противоречия, которые есть в работах К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина"*., К сожалению, "люди" не прочли и не услышали этого в 1989 году.
Автор данной книги по собственному непростому опыту может сказать, сколь больших усилий стоит и как нелегко дается переучивание со 100-процентного доверия к марксистской литературе 100-150-летней давности на осмысление современных явлений, процессов, идей, перспектив национального и планетарного социально-экономического, властного и культурно-информационного развития.
Поэтому хочется просить читателя еще раз вдуматься в логику (и алогизм) былой прописной "капитальной" формулы: "Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым"**. Можно ли наше еще недавно "новое советское общество" (разумеется, вместе с новым советским человеком) теперь считать старым? Когда и почему оно вдруг состарилось и как вдруг забеременело более новым обществом? Кто был у него повивальной бабкой? И могут ли, простите, у нашей матери-Родины быть еще новые беременности?
Завершая наш нелегкий экскурс в такую область знания, как логика власти, и признавая все трудности и алогичность властей и мыслителей разного рода на долгом пути человечества в завтрашний день демократизации, справедливости, добра, благополучия, мира, спокойствия, информатизации, следует сказать, что до сих пор род людской все еще так и не обладает разработанной концепцией, необходимой для того, чтобы строить власть логично и мудро.
Еще десяток лет назад нашлось бы много рекомендаций по этому поводу со стороны марксизма-ленинизма.
Подумаем всерьез над тем, что в конце своей деятельности внушал России (советской) В. И. Ленин: "Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть"*.
Правда, он заявлял это в пылу острой полемики в 1920 году и приводил определения, выдвинутые еще в 1906 году, причем добавлял: "Хорошо ли, что народ применяет такие незаконные, неупорядоченные, непланомерные и несистематические приемы борьбы, как захват свободы, создание новой, формально никем не признанной, революционной власти, применяет насилие над угнетателями? Да, это очень хорошо. Это - высшее проявление народной борьбы за свободу"**. Хочется все-таки думать, что, даже понимая, чем грозят такой призыв к диктатуре и оправдание насилия, вождь пролетариата, при всей своей революционной нетерпимости, видимо, не допускал мысли о тотальном взаимоистреблении народа России.
Установление именно такой диктатуры -это даже не монархия, не самодержавие, не абсолютная власть. Это - дикий безграничный властный произвол, от которого никому, нигде и никогда не укрыться. Такой установкой можно оправдать с позиций формальной логики тюрьмы, ссылки, концлагеря, и не только те, через которые прошли большевики до 1917 года, но и те, что самих большевиков настигли и поглотили в 30-е годы, увенчавшиеся расстрелами без суда и следствия.
Напомним и о том, как логически противоречили упомянутые "научные взгляды" на диктатуру идеям, оценкам и суждениям выдающихся мыслителей древности, о которых с уважением говорили К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин. Вот только некоторые примеры.

<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>