<< Пред. стр.

стр. 12
(общее количество: 26)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Объекты, как правило, имеют причинно-следственную связь с событием преступления; обладают внешне очевидными, зрительно воспринимаемыми регистрационными признаками
Обязательно имеют причинно-следственную связь с событием преступления, регистрационные признаки объектов выявляются путем исследования с использованием криминалистической техники и специальных познаний
Не имеют причинно-следственной связи с событием преступления; регистрационные признаки объекта выявляются зрительно и с помощью специальных исследований

В основу оперативно-справочных учетов положены такие признаки лиц, предметов, вещей, изделий (например, заводские номера, маркировки с указанием заводов-изготовителей, времени и места выпуска), выявление и фиксация которых не требует экспертно-криминалистических познаний, применения соответствующих средств и методов (разумеется, за исключением случаев уничтожения или подделки номеров). Признаки таких объектов регистрации описываются непосредственно следователями и работниками оперативных аппаратов, в отличие от криминалистических учетов, когда информационные признаки объектов выявляются, как правило, путем специальных исследований или экспертиз, хотя ведутся эти учеты не только в экспертно-криминалистических подразделениях, но и в информационных центрах органов внутренних дел.
Мы не рассматриваем здесь оперативно-розыскные учеты, поскольку они имеют свою специфику и подробно анализируются в теории оперативно-розыскной деятельности. Однако некоторые их объекты могут быть одновременно отнесены и к криминалистическим, и ,к оперативно-справочным, поскольку наряду со специальной целью — обеспечить задачи розыска различных категорий предметов и лиц, они в не меньшей степени служат целям раскрытия и расследования преступлений. Речь идет о таких объектах, как лица, скрывающиеся от следствия и суда;
лица, пропавшие без вести; неопознанные Трупы, неизвестные больные и дети; похищенные, найденные, изъятые номерные вещи и т. д. Часть этих объектов мы относим к оперативно-справочным учетам, часть — к криминалистическим в соответствии с указанными выше критериями дифференциации.
В зависимости от уровня централизации учетов они подразделяются на:
местные — ведутся в горрайорганах внутренних дел;
региональные — ведутся в информационных центрах (ИЦ) МВД республик и управлений (в том числе на транспорте) внутренних дел;
центральные — ведутся в Главном информационном центре (ГИЦ) и Экспертно-криминалистическом центре (ЭКЦ) МВД РФ.
Многие из них дублируются на разных уровнях.
Система криминалистической регистрации непосредственно уголовно-процессуальным законом не предусмотрена, но ее общей правовой основной являются ст. 2, 118, 122, 186 УПК РСФСР и Закон РСФСР "О милиции".
Процедура сбора учетных материалов детально регламентируется подзаконными актами — приказами и инструкциями МВД России. Эти акты определяют назначение каждого вида учета; круг объектов, подлежащих учету; порядок его ведения; правила сбора, хранения и использования сведений об объектах регистрации (схема 2).
Юридическими основаниями для регистрации отдельных лиц являются:
постановление прокурора, следователя или лица, производящего дознание, об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, а также постановление о привлечении в качестве обвиняемого;
приговор или определение суда;
постановление об объявлении лица в федеральный розыск;
протокол задержания подозреваемого.
Для регистрации иных объектов, имеющих причинно-следственную связь с событием преступления, юридическим основанием служат протоколы следственных действий.

§ 2. Оперативно-справочные учеты, их организация и использование в раскрытии и расследовании преступлений

Оперативно-справочные учеты органов внутренних дел содержат в основном информацию, характеризующую:
лиц, подвергшихся аресту, обвиняемых;
лиц, осужденных за совершение преступлений;
лиц, находящихся в розыске (скрывающихся от следствия и суда, уклоняющихся от наказания);
лиц, совершивших преступления, но освобожденных от уголовной ответственности в связи с применением мер общественного воздействия или изменением обстановки;
иностранных граждан и лиц без гражданства (ЛБГ), совершивших преступления и правонарушения;
утраченного и выявленного нарезного огнестрельного оружия;
разыскиваемого и бесхозного автотранспорта;
антиквариата и культурных ценностей;
похищенных и неразысканных, а также изъятых у лиц, задержанных за совершение преступлений, номерных вещей.
Алфавитно-дактилоскопический учет. Значительную часть объектов учета составляют уже известные лица. Их учет осуществляется в форме взаимосвязанных алфавитных и дактилоскопических картотек.

Схема 2. Движение информации в системе криминалистической регистрации

Алфавитные картотеки (как и дактилоскопические) ведутся на лиц, совершивших преступление на данной территории, объявленных в розыск, осужденных к лишению свободы и отбывающих наказание, задержанных. В алфавитной карточке указываются демографические данные, сведения о судимостях, арестах, задержаниях, приводятся дактилоскопическая формула и оттиск указательного пальца правой руки.
Дактилоскопические картотеки также, ведутся для учета лиц, подвергшихся аресту, обвиняемых, осужденных за совершение преступлений, находящихся в розыске (скрывающихся от следствия и суда, уклоняющихся от наказания), совершивших преступления, но освобожденных от уголовной ответственности в связи с применением мер общественного воздействия или изменением обстановки.
Дактилоскопические карты с отпечатками поверхностей всех пальцев и ладоней рук человека изготовляются на специальных бланках. Такой способ дактилоскопирования носит название десятипальцевого. На лицевой стороне карты указываются также демографические данные, а на оборотной — сведения о судимостях, задержаниях и особых приметах этого лица.
Дактилоскопические картотеки, как и алфавитные, ведутся в ГИЦ МВД РФ (централизованные), в ИЦ МВД, УВД автономных республик, краев и областей (региональные), а кроме того — в экспертно-криминалистических подразделениях горрайорганов и в некоторых подразделениях уголовного розыска УВД и МВД (местные). Дактилоскопические карты систематизируются в картотеках по специальным формулам, которые выводятся на основе информации, заключенной в пальцевых узорах. Формула при ручном поиске позволяет установить группу карт, среди которых может находиться искомая. Отождествление личности производится по деталям строения папиллярных узоров путем их сравнительного исследования.
Дактилоскопический учет лиц, привлеченных к уголовной ответственности, позволяет получать разнообразную информацию для раскрытия и расследования, преступлений. Например, личность преступника или подозреваемого, который отказывается что-либо сообщить о себе либо дает неверные установочные данные, можно определить при дактилоскопической проверке. Неопознанный труп подвергается дактилоскопированию, и полученная карта также проверяется по картотеке. При помощи дактилоскопических картотек в России ежегодно раскрывается более 30 тыс. преступлений.
В последние годы для обработки дактилоскопической информации все активнее используются современные информационные технологии. В России и за рубежом создан целый ряд программно-технических комплексов автоматизированных дактилоскопических информационных систем (АДИС) на базе серийных ПЭВМ и устройств ввода изображения типа сканеров или телекамер. Из этого многообразия в результате апробации выбрано несколько дактилоскопических систем. Одна из них, "Папилон", испытанная в ГИЦ МВД РФ, внедряется наиболее широко. Система позволяет вводить в компьютер дактилоскопические карты и отдельные следы и производить по ним проверки, причем качество следов может быть улучшено путем обработки изображения. Опытное использование системы показало, что на каждые 1000 дактилоскопических карт и 100 следов она дает около 20 раскрытых преступлений. Альтернативная система "Узор", установленная сейчас в ЭКУ ГУВД Москвы, обслуживает Москву и Московскую область. В комплект системы входит устройство для бескраскового дактилоскопирования.
Учет лиц по признакам внешности. Ранее этот учет велся в виде фотоальбомов или фототек. В настоящее время им на смену приходят видеобанки и видеотеки, содержащие как видео-, так и фотоизображения лиц, осужденных за совершение преступлений (в том числе воров в законе и авторитетов уголовной среды, представляющих особый интерес для органов внутренних дел). Учет информационно связан с федеральной фототекой особо опасных преступников, разыскиваемых граждан и неопознанных трупов. Видеотеки республиканского и областного уровней инициативно создаются в экспертно-криминалистических, следственных или розыскных подразделениях МВД, ГУВД, УВД. ,
Для каждой категории подучетных лиц (воры, грабители, убийцы и т. д.) предназначена отдельная видеокассета. Изображения лиц внутри категорий имеют соответствующие регистрационные номера.
Основное назначение учета: возможность предъявить подозреваемого, обвиняемого для опознания потерпевшим, свидетелям. Систематизируется информация в соответствии с признаками внешности человека. При этом сначала можно составить композиционный портрет, а затем — найти фотоизображение лица по известным признакам. Наиболее современным и удобным вариантом видеотеки является компьютерная база данных, в которую изображения вводятся либо с помощью сканера, либо со специального фотоаппарата с цифровой регистрацией. Принцип поиска здесь аналогичен вышеописанному, но процесс идет значительно быстрее. Кроме того, существуют программные средства, позволяющие изменять ракурс изображения.
Учет правонарушений и преступлений, совершенных иностранными гражданами, лицами без гражданства (ЛБГ) и гражданами России, постоянно проживающими за границей, ведется в целях накопления, хранения и представления в заинтересованные службы органов внутренних дел и другие правоохранительные органы соответствующей оперативно-справочной и аналитической информации. Учет формируется как в пофамильной и дактилоскопической картотеках, так и посредством централизованной автоматизированной информационной системы (АИС) "Криминал-И", позволяющей в значительной степени ускорить обработку и получение информации, обобщаемой на федеральном уровне. В рамках АИС функционируют пять подсистем: "Административная практика" ("Адмпрактика"); "Преступление"; "Дорожно-транспортное происшествие" ("ДТП-И"); "Розыск", "Наказание".
Подсистема "Адмпрактика" предназначена для обеспечения сотрудников заинтересованных служб необходимой информацией о фактах административных правонарушений, допущенных иностранцами и ЛБГ всех категорий на территории России. Если выявлен факт нарушения правил пребывания в России иностранцев и ЛБГ, работником милиции составляется административный протокол с изложением характера и обстоятельств нарушения. Один экземпляр протокола направляется в Паспортно-визовую службу (ПВС), где на нарушителя составляют учетную карточку, направляемую в ГИЦ для постановки на автоматизированный учет.
Подсистема "Преступление" предназначена для создания информационного фонда, поиска и выдачи оперативно-справочной и аналитической информации об иностранцах и ЛБГ, совершивших преступления, а также иностранцах и ЛБГ, в отношении которых совершены преступления на территории России.
Обо всех зарегистрированных происшествиях и преступлениях с участием иностранцев и ЛБГ территориальные органы внутренних дел информируют дежурные части или ИЦ МВД, ГУВД, УВД по подчиненности, где по факту полученного сообщения заполняется бланк телеграммы. Информация с бланка телеграфного сообщения передается в ГИЦ.
Подсистема "Дорожно-транспортное происшествие" ("ДТП-И") позволяет собирать, обрабатывать, хранить и выдавать оперативно-справочную и аналитическую информацию об иностранцах и ЛБГ — участниках дорожно-транспортных происшествий на территории России. Первичными источниками такой информации являются дежурные части ГРОВД, а также подразделений ГАИ. После регистрации в журнале учета сведения обо всех ДТП с участием иностранцев и ЛБГ передаются в дежурную часть УГАИ (ОГАИ), где на каждое полученное сообщение заполняется бланк телеграммы; затем информация также передается в ГИЦ.
Подсистема "Розыск" предназначена для информационного обеспечения заинтересованных служб оперативно-справочной и аналитической информацией об иностранцах и ЛБГ, находящихся в розыске и разысканных. Розыску подлежат иностранцы и ЛБГ:
выбывшие с постоянного места жительства без разрешения ОВД, а также с разрешения, но не зарегистрировавшиеся по новому месту жительства — не позднее суток с момента обнаружения выезда либо данных ОВД о том, что иностранец к разрешенному месту жительства не прибыл;
временно выехавшие и не возвратившиеся к постоянному месту жительства — если по истечении срока прошло 5 суток;
выехавшие с места жительства по полученным в ОВД разрешениям на выезд из России, но не проследовавшие через границу — при отсутствии информации о выезде в течение одного месяца, когда срок действия разрешения истек;
прибывшие в Россию на постоянное и временное жительство по частным делам и не зарегистрировавшие в ОВД паспорта или не получившие вида на жительство в России — не позднее 5 суток с момента получения информация о въезде в Россию;
не прибывшие к месту жительства, назначенному после освобождения из ИТК, — не позднее 5 суток с момента поступления данных об освобождении;
скрывшиеся от учета в ОВД.
Первичными источниками информации о местном и федеральном розыске, а также о прекращении его, являются ПВС МВД, ГУВД, УВД. Бланки телеграмм об объявлении и прекращении местного (федерального) розыска передаются в ГИЦ по коммутируемым телеграфным каналам связи.
Подсистема "Наказание" обеспечивает автоматизированный пофамильный учет иностранцев и ЛБГ и предназначена для сбора, обработки, поиска и выдачи оперативно-справочной и аналитической информации об иностранцах и гражданах России, постоянно проживающих за границей, находящихся под следствием, арестованных или отбывающих наказание на территории Российской Федерации.
Учет похищенных предметов антиквариата и культурных ценностей. Учету подлежат:
исторические ценности, в том числе связанные с историческими событиями в жизни народов, развитием общества и государства, историей науки и техники, а также относящиеся к жизни и деятельности личностей (государственных, политических, общественных деятелей, мыслителей, деятелей науки, литературы, искусства);
предметы и их фрагменты, найденные в результате археологических раскопок;
художественные ценности (в том числе картины и рисунки, ручной работы на любой основе и из любых материалов; оригинальные скульптурные произведения из любых материалов, в том числе рельефы; оригинальные художественные композиции и монтажи из любых материалов; художественно оформленные предметы культового назначения, в частности иконы, гравюры, эстампы, литографии и их оригинальные печатные формы; произведения декоративно-прикладного искусства, в том числе художественные изделия из стекла, керамики, дерева, металла, кости, ткани и других материалов);
изделия традиционных народных художественных промыслов;
составные части и фрагменты архитектурных, исторических, художественных памятников и памятников монументального искусства;
старинные книги, издания, представляющие особый интерес (исторический, художественный, научный и литературный), отдельно или в коллекциях;
редкие рукописи и документальные памятники;
архивы, включая фото-, фоно-, кино-, видеоархивы;
уникальные и редкие музыкальные инструменты;
почтовые марки, иные филателистические материалы, отдельно или в коллекциях;
старинные монеты, ордена, медали, печати и другие предметы коллекционирования;
редкие коллекции и образцы флоры и фауны, предметы, представляющие интерес для таких отраслей науки, как минералогия, анатомия и палеонтология;
другие движимые предметы, в том числе копии, имеющие историческое, художественное, научное или иное культурное значение, а также взятые государством под охрану как памятники истории и культуры.
Учету не подлежат современные сувенирные изделия, предметы культурного назначения массового производства.
На каждый предмет похищенного, пропавшего, изъятого, найденного, конфискованного, сданного предмета антиквариата составляются два экземпляра информационной карты (оригинал и копия). К оригиналу карты прилагается (наклеивается) фотография либо эскизный рисунок предмета антиквариата.
Предметы антиквариата и культурные ценности ставятся на учет в ГИЦ (ИЦ) МВД (ГУВД, УВД) по данным подразделений органов внутренних дел, органов безопасности, прокуратуры, таможенных органов, суда. Учет ведется в ГИЦ — по Российской Федерации в целом, в ИЦ МВД, ГУВД, УВД — на региональном уровне. Автоматизированное ведение учета осуществляется с помощью подсистемы "Антиквариат" Федерального банка криминальной информации ГИЦ.
Учет похищенных и изъятых документов общегосударственного обращения и номерных вещей в масштабах России осуществляет ГИЦ МВД РФ, а на региональном уровне — соответствующие ИЦ МВД, ГУВД, УВД.
На учет ставятся документы и вещи, похищенные, изъятые в соответствии с законом у задержанных или арестованных лиц, на таможнях, из автоматических камер хранения, найденные или добровольно сданные, имеющие индивидуальные номера (аудиовидеоаппаратура, кино-, фото- и видеокамеры, часы, охотничьи гладкоствольные ружья и т. д.).
На номерную вещь или документ заполняется информационно-поисковая карта, которая направляется в региональный ИЦ. Если при проверке выясняется, что похищенная вещь стоит на учете как изъятая или изъятая вещь значится как похищенная, об этом информируются заинтересованные органы. При отсутствии в картотеке сведений о проверяемой вещи один экземпляр карты остается в региональном ИЦ, а другой направляется в ГИЦ МВД РФ.
Если номерная вещь состоит из деталей (механизмов), имеющих самостоятельные номера, на каждую деталь (механизм) составляется дополнительная карта.
Централизованно-местный учет паспортов разыскиваемых лиц и утраченных паспортов функционирует в виде автоматизированной информационно-поисковой системы (АИПС) "Паспорт". В рамках этой системы подлежат учету: похищенные и утраченные паспорта и их бланки; паспорта, полученные по подложным документам; паспорта лиц, объявленных в федеральный розыск, особо опасных преступников, подлежащих взятию под административный надзор; паспорта без вести пропавших и объявленных в федеральный розыск граждан; паспорта психически больных лиц, уклоняющихся от лечения и склонных к совершению опасных для жизни и здоровья граждан действий; паспорта состоящих на централизованном учете лиц, сведения о перемещении которых представляют оперативный интерес для органов внутренних дел.
В АИПС "Дорожное движение" имеется подсистема "Техдокумент" — информация о похищенных и утраченных технических паспортах на транспортные средства, счетах-справках магазинов и приобретении транспортных средств. Использование сведений этого учета позволяет выявлять случаи подделки и кражи технических паспортов и документов о приобретении транспортного средства.
Учет разыскиваемого и бесхозного автотранспорта используется при проведении розыскных мероприятий, а также при регистрации транспортных, средства в подразделениях Государственной инспекции безопасности дорожного движения (ГИБДД). Формирование учета ведется в рамках АИПС "Автопоиск", которая является составной частью Федерального банка криминальной информации ГИЦ [146 Об этом подробнее см. в главе "Компьютерные технологии в криминалистике и судебной экспертизе".]
. Федеральному централизованному учету подлежит легковой и грузовой автотранспорт, автобусы, прицепы, полуприцепы отечественного и иностранного производства. Региональному — вышеперечисленные транспортные средства, а также мотоциклы, мотороллеры и мотоколяски.
При возбуждении уголовного дела по факту незаконного завладения транспортным средством (ТС) следователь (орган дознания) составляет информационно-поисковую карту на кражу (угон) транспортного средства в 2-х экземплярах. Один экземпляр карты в суточный срок направляется в ИЦ МВД, ГУВД, УВД, другой хранится в уголовном деле и оформляется при установлении разыскиваемого ТС отметкой "обнаружено".
Информационно-поисковая карта на бесхозное транспортное средство составляется инспектором ГИБДД по розыску или сотрудником, исполняющим его обязанности. Один экземпляр карты направляется в ИЦ МВД, ГУВД, УВД, другой хранится в наблюдательном деле.

§ 3. Криминалистические учеты

В рамках криминалистических учетов, которые ведутся обычно в органах внутренних дел, накапливается, обрабатывается и используется информация, характеризующая:
способы совершения преступлений;
лиц, пропавших без вести;
неопознанные трупы граждан;
похищенное, утерянное, изъятое, добровольно сданное нарезное огнестрельное оружие;
пули, гильзы, патроны со следами оружия, изымаемые на местах происшествий;
следы рук, изымаемые с мест нераскрытых преступлений;
следы орудий взлома и инструментов, изымаемые на местах происшествий (по нераскрытым преступлениям);
поддельные денежные знаки;
поддельные документы, изготовленные полиграфическим способом;
поддельные рецепты на получение сильнодействующих лекарственных препаратов или наркотических веществ.
Учет по способам совершения преступлений. Данный учет представляет собой специальную систему регистрации преступлений по устойчиво проявляющимся признакам, характеризующим механизм преступных действий и лицо, их совершившее. В ряде зарубежных стран эта система называется "MODUS OPERANDI". В ее основе лежат закономерно проявляющиеся свойства человека, обусловливающие индивидуальность и повторяемость способа совершения преступлений, который выявляется в процессе осмотра места происшествия, осуществления иных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, а также при проведении специальных исследований и экспертиз.
Данный учет ведется по двум картотекам (преступления, совершенные известными, и преступления, совершенные неизвестными лицами). Карточка на нераскрытое преступление обязательно проверяется по другой картотеке и наоборот. Уровни учета — местный и региональный. Данные о способе совершения преступления являются, кроме того, частью универсальной системы АБД (автоматизированный банк данных), о которой подробнее будет сказано ниже [147 См. в главе "Компьютерные технологии в криминалистике и судебной экспертизе".]
.
Учет лиц, пропавших без вести, неопознанных трупов, неизвестных больных и детей осуществляется на уровне ГИЦ МВД РФ, а также на региональном и представляет собой систему взаимосвязанных картотек, которые объединяют опознавательные карты единого образца, содержащие формализованные описания внешних .признаков человека. Этому учету подлежат лица, исчезнувшие без видимых к тому причин, если неизвестны их судьба и местонахождение; несовершеннолетние, бежавшие из школ-интернатов, детских домов и других учреждений; душевнобольные, престарелые, инвалиды и иные люди, личность которых невозможно установить; неопознанные трупы (в том числе скелетированные и расчлененные).
На лицевую сторону карты безвестно отсутствующего заносятся демографические данные, указываются обстоятельства и место исчезновения, дата подачи заявления и меры, принятые к отысканию безвестно отсутствующего. Нижняя часть карты и половина ее оборотной стороны отведены для детального описания примет исчезнувшего, одежды, обуви и личных вещей. К карте приобщаются две фотографии.
На неопознанный труп заполняется аналогичная карта, где указывается, когда и где он обнаружен, время и причины смерти, следственные мероприятия, осуществленные для установления .его личности, подробно отображаются все анатомические особенности трупа, особые приметы (в том числе родимые пятна, татуировки и т. п.), данные об одежде, обуви, личных вещах. На оборотной стороне размещаются отпечатки пальцев и фотографии, выполненные по правилам опознавательной съемки.
Опознавательные карты обязательно проверяются по алфавитной картотеке лиц, привлеченных к уголовной ответственности. В свою очередь картотека пропавших без вести используется при проверке лиц, доставленных в органы милиции или поступивших без документов в дома престарелых и инвалидов; лечебные учреждения. Поступающие в картотеку неопознанных трупов опознавательные карты проверяются по картотекам без вести пропавших и лиц, объявленных в розыск.
В необходимых случаях привлекаются специалисты в области портретной и дактилоскопической идентификации. Для установления личности неопознанного трупа используются методы пластической реконструкции прижизненного облика по черепу и компьютерного моделирования.
Учет следов пальцев рук, изъятых с мест нераскрытых преступлений, и лиц, взятых милицией на учет (следотека) — регионально-местный, ведется в экспертно-криминалистических подразделениях МВД и отделах уголовного розыска и объединяет карточки с фотоснимками одиночных и групповых следов пальцев рук (ладоней) и их фрагментов, изъятых с мест нераскрытых преступлений, а также дактилоскопические карты лиц, взятых милицией на учет (воры в законе, преступные авторитеты, карманники и пр.).
С его помощью возможно определить факт оставления следов одним и тем же лицом на разных местах, происшествий, что может служить основанием для соединения уголовных дел в общее производство. Такие следы проверяются по дактилоскопической картотеке горрайорганов внутренних дел или по отпечаткам пальцев рук, полученным в порядке отбора образцов у лиц, подозреваемых в совершении преступления. В ряде случаев следы пальцев проверяются по дактилоскопической картотеке ИЦ. Однако это возможно только тогда, когда с места происшествия изъято не менее шести следов разных пальцев рук одного лица. Проверка по дактилоскопическим учетам ГИЦ МВД СССР возможна, если имеется не менее восьми таких следов.
В следотеке имеется архивный раздел; где помещаются карточки, связанные с происшествиями, по которым уголовные дела не возбуждались.
Учет похищенного, утерянного, изъятого, добровольно сданного нарезного огнестрельного оружия ведется на центральном и региональном уровнях. В карточках на оружие указывается его вид, модель, номер, калибр, страна (завод)-изготовитель; когда, где и при каких обстоятельствах оно похищено, утрачено, найдено или изъято; орган внутренних дел, ведущий розыск. В ИЦ регистрационные карточки систематизируются по видам оружия. Внутри разделов они располагаются по системам и моделям, а также в порядке возрастания номеров. Оружие снимается с учета в связи с его обнаружением либо по истечении десяти лет с момента постановки на учет.
Если на изъятом или сданном оружии имеются следы изменения номера, серии, года выпуска, а также если эти обозначения забиты или неявно выражены, оно отправляется в экспертно-криминалистическое подразделение. Если предполагается, что оружие применялось в преступных целях, после заполнения регистрационных документов его вместе с изъятыми патронами также необходимо направить на экспертизу для экспериментального отстрела и последующей проверки по пулегильзотеке (см. ниже).
Учет стреляных пуль, гильз и боеприпасов со следами оружия (пулегильзотека) ведется ЭКЦ МВД России и экспертно-криминалистическими подразделениями МВД, ГУВД, УВД; цель — установить факт применения одного и того же экземпляра оружия при совершении нескольких преступных актов. Пулегильзотеки представляют собой коллекции пуль, гильз и патронов со следами нарезного огнестрельного оружия.
Учету подлежат пули, гильзы и боеприпасы со следами оружия, обнаруженные и изъятые на местах нераскрытых преступлений, а также экспериментально стреляные из оружия, находящегося у отдельных лиц, — в случаях его использования в преступных целях или если оно становится предметом преступного посягательства. Учет стал особенно актуальным в последнее время.
Пулегильзотеки имеются в ЭКЦ МВД России и региональных экспертных подразделениях органов внутренних дел и представляют собой коллекции пуль, гильз и патронов со следами нарезного огнестрельного оружия. Оружие направляется в пулегильзотеку только в случае, если к нему нет соответствующих патронов или оно разукомплектовано.
Стреляные пули, гильзы и патроны систематизированы в коллекции в следующем порядке: пули — по калибру и системе оружия (если система не установлена — по виду оружия, для которого они предназначены), количеству и направлению следов нарезов; гильзы и патроны со следами оружия — в зависимости от калибра и системы оружия (если система не определена — по виду оружия); в этом же разделе находятся гильзы с нетипичными следами и приспособленные для стрельбы из оружия иного вида.
Путем проверки по пулегильзотеке устанавливается факт применения конкретного (изъятого или добровольно сданного) огнестрельного оружия при совершении преступления или факт использования в разных случаях одного и того же огнестрельного оружия. При изъятии оружия оно обязательно проверяется по учету похищенного, утерянного, изъятого, добровольно сданного нарезного огнестрельного оружия. Затем производятся экспериментальные отстрелы, и полученные пули и гильзы направляют в пулегильзотеку для проверки. По окончании проверки заполняется информационная карточка и производится поиск по массиву данных. По результатам проверки составляется справка, которая направляется инициатору запроса. Если результат положительный, проводится экспертиза, если отрицательный — объекты помещаются в пулегильзотеку. Например, 25 апреля 1992 г. в Свердловской области было совершено убийство А., а 31 декабря 1995 г. в Кировском районе г. Саратова в автомобиле была убита гр. В. Проверка по пулегильзотеке показала, что в обоих случаях использовалось одно и то же оружие. Когда 19 февраля 1996 г. для проверки по пулегильзотеке в ЭКЦ МВД РФ поступили экспериментальные пули и гильзы, стрелянные из пистолета "Вальтер" № 5042 калибра 9 мм, изъятые у Д. Было установлено, что вышеуказанные убийства совершены из этого пистолета.
Учет поддельных денежных знаков ведется централизованно в ЭКЦ МВД РФ в форме коллекций образцов поддельных, денежных знаков с одновременным их описанием в специальных карточках, составляемых по результатам экспертного исследования объектов. Проверке по учету предшествует экспертное или предварительное исследование сомнительных денежных знаков, а в случае отнесения их к поддельным - определяется способ изготовления, состав и структура использованных материалов, источник происхождения исследуемых объектов. Отдельно учитываются подделки российской и иностранной валюты. Учет бумажных денег, изготовленных полиграфическим способом, полностью автоматизирован (система "Девиза-М"). В компьютер с карточки вводится закодированная информация о достоинстве денежной купюры, ее серии и номере, способе подделки, характерных особенностях. Если при проверке по учету устанавливается единый источник происхождения, автоматически выдаются сведения о наличии идентичных объектов. В противном случае происходит пополнение картотеки и выдается ответ об отсутствии идентичных объектов.
Учет поддельных документов, изготовленных полиграфическим способом, ведется централизованно в ЭКЦ МВД РФ аналогично предыдущему учету. В него входят массивы оригиналов поддельных документов; их фотокопии вместе с негативами (например, если изъят один экземпляр документа); бланки, изготовленные с помощью наборов типографских литер, клише, полиграфических, средств или иной множительной техники. Ведение подобного учета позволяет установить единый источник происхождения поддельных документов.
Учет поддельных медицинских рецептов на получение наркотических и сильнодействующих лекарственных средств, а также образцов почерка лиц, осуществляющих их подделку, ведется по регионам в экспертно-криминалистических подразделениях ГУВД, УВД, поскольку рецепты на наркотические и сильнодействующие препараты принимаются в аптеках только того региона, где выписываются. Этот учет представляет собой коллекцию поддельных медицинских рецептов (или их фотокопий) и образцов почерка лиц, их подделывающих. Он позволяет установить факт подделки ряда рецептов одним лицом, а также определить примененные для этого технические средства. По образцам почерка может быть выявлен конкретный исполнитель. В настоящее время в ЭКУ ГУВД Мосгорисполкома данный учет полностью автоматизирован в рамках системы "Рецепт".
Фонотеки голоса и речи лиц, представляющих оперативный интерес, создаются по согласованию с ЭКЦ МВД России в экспертно-криминалистических подразделениях МВД, УВД. Централизованная фонотека воров в законе, авторитетов уголовной среды и других лиц, представляющих оперативный интерес для органов внутренних дел, ведется в ЭКЦ МВД России.
Помимо описанных в ряде органов внутренних дел ведутся инициативные учеты неномерных вещей, следов транспортных средств и обуви, микрообъектов, изъятых с мест нераскрытых преступлений, а также субъективных портретов.

§ 4. Справочно-вспомогательные учеты

Образцы предметов, материалов, веществ, следы которых чаще всего обнаруживаются на местах происшествий, всегда представляли профессиональный интерес для криминалистов. К числу таких объектов можно отнести:
огнестрельное и холодное оружие, боеприпасы;
типичные орудия взлома и инструменты, используемые при совершении преступлений;
детали, части изделий (подошвы обуви, фарное стекло, протекторы шин автотранспортных средств и т. п.);
материалы и вещества (в том числе наркотические, ядовитые, взрывчатые, горюче-смазочные, лакокрасочные, образцы бумаги, тканей, волос, волокон, почвы, растений и т. п.).
Совокупности индивидуальных признаков, характеризующих вышеперечисленные объекты справочно-вспомогательных учетов, дают возможность устанавливать целый ряд важных, особенно для целей розыска, обстоятельств.
Так, коллекции следов орудий взлома позволяют выяснить:
каким орудием мог быть оставлен след на месте происшествия;
не оставлен ли этот след орудием данного вида;
не оставлен ли след орудием, которое ранее использовалось для совершения преступления.
Признаки изделий и инструментов, отображающиеся в следах преступлений, могут свидетельствовать о внешнем виде этих предметов, их конструктивных особенностях, что при наличии коллекций позволяет выявить и наглядно представить аналог орудия преступления или иных предметов, связанных с совершившим преступление лицом.
Справочные коллекции оружия и боеприпасов дают возможность определять по имеющимся образцам систему и модель оружия. Кроме того, детали оружия из такой коллекции могут использоваться при производстве экспериментальной стрельбы из исследуемого оружия, если аналогичные детали в нем отсутствуют или неисправны.
Натурные коллекции различных веществ и материалов используются для установления природы этих объектов при сравнительных исследованиях, а также для классификации объектов по внешнему виду. Они могут служить также источником эталонов для количественных методов анализа.
Применение в криминалистических исследованиях современных методов анализа веществ и материалов, таких, как хроматография, атомная и молекулярная спектроскопия, рентгенография и рентгеноскопия и т. п., невозможно без использования специальных атласов спектров, хроматограмм, рентгенограмм и пр. Эти каталоги составляются по объектам экспертного исследования. При анализе производится сравнительное исследование спектра или рентгенограммы неизвестного вещества и соответствующего материала атласа. Например, атлас дифрактограмм наркотических веществ позволяет путем сопоставления с ними дифрактограмм веществ неизвестной природы определять, являются ли последние наркотическими, их фазовый состав, способ, а иногда время и место изготовления. В качестве справочно-вспомогательных учетов могут использоваться также каталоги качественного и количественного состава веществ и материалов в зависимости от различных параметров, полученных при исследовании, например каталоги межплоскостных расстояний и интегральных интенсивностей рентгеновских линий — для установления фазового состава веществ.
Однако эффективность применения справочно-вспомогательных учетов в раскрытии и расследовании преступлений все-таки остается довольно низкой. Объясняется это отсутствием единой научно обоснованной и организационно обеспеченной системы их комплектования и использования, трудностями ручной обработки и поиска содержащейся в коллекциях и каталогах информации. До сих пор натурные коллекции и каталоги создаются в основном инициативно, а следовательно, лишь в некоторых экспертных учреждениях. Роль головных экспертно-криминалистических учреждений в комплектовании таких коллекций, в решении задач систематизации и классификации объектов справочно-вспомогательных учетов проявляется слабо. В то же время использование современных информационных технологий позволяет уже сейчас заменять (в случаях, когда такая замена оправданна) натурные коллекции компьютерными базами данных.
Глава 22. Нетрадиционные средства получения значимой для расследования преступлений информации

Задача повышения эффективности борьбы с преступностью диктует необходимость изыскания новых средств и путей получения и использования доказательственной и ориентирующей информации. Решение этой задачи непосредственно связано с использованием смежных с криминалистикой областей знания в процессе раскрытия и расследования преступлений. Среди них внимание криминалистов давно привлекли одорология (наука о запахах) и основания детекции эмоционального состояния человека по его психофизиологическим реакциям на действие словесного раздражителя.
Использование следов запаха издавна было одним из эффективных средств розыска. Многолетняя практика применения служебно-розыскных собак как для работы по следу, так и для выборки многократно доказывала достоверность ее результатов. По сложившейся традиции эта деятельность рассматривалась как оперативно-розыскная, в силу чего ей не придавалось доказательственного значения. В известной степени этому способствовала и существовавшая тактика использования собак, определявшаяся факторами, влияющими на сохранность следов запаха. В силу их недолговечности и нестойкости годными для розыскных целей оказывались лишь свежие следы, применение, собаки ограничивалось самым начальным этапом раскрытия преступления, обычно периодом осмотра места происшествия или преследования преступника.
В 1965 г. группа криминалистов в составе А. Винберга, В. Безрукова, М. Майорова и Р. Тодорова предложила способ консервации и последующего использования запахов, который был назван криминалистической одорологией, или одорологическим методом [148 Безрукое В., Винберг А., Майоров М., Тодоров Р. Новое в криминалистике // Социалистическая законность. 1965. № 10.]
.
Суть их предложения сводилась к следующему.
С помощью несложных приспособлений воздух со следами запаха консервируется и сохраняется до того момента, когда применение служебно-розыскной собаки станет тактически целесообразным.
Оперативно-розыскная практика быстро оценила достоинства одорологического метода. Многие фирмы, выпускающие наборы инструментов и приспособлений для работы со следами на месте происшествия, включили в эти комплекты емкости для хранения отобранных следов запаха и предметов с такими следами (ФРГ, Дания и др.). Появились модификации одорологического метода. Так, в Венгрии и некоторых других странах запах стали отбирать путем наложения на предмет различных адсорбирующих запах материалов, помещаемых затем в герметически закупориваемые сосуды. Запаховые пробы с мест нераскрытых преступлений стали объединять в своеобразные коллекции — "банки запахов" — в качестве нового вида криминалистического учета.
Проблемы одорологического метода не существовало до тех пор, пока не возник вопрос о возможности использования его результатов в процессе доказывания.
Идея использования результатов одорологического метода в доказывании основывалась на появившейся возможности осуществлять идентификацию по запаху уже не только на этапе интенсивного проведения оперативно-розыскных мероприятий в начале расследования, но практически в любой момент производства по делу.
Противники этой идеи ограничивают сферу применения одорологии лишь оперативно-розыскной деятельностью. В доказательство своей правоты они приводят следующие доводы:
1) применение собаки является оперативно-розыскной мерой непроцессуального характера;
2) поведение собаки никакого процессуального значения не имеет и судебным доказательством по делу не является, ибо уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает такого доказательства, как указание собаки-ищейки на определенное лицо или место;
3) не существует гарантий достоверности поведения собаки при указании ею определенного лица или места;
4) индивидуальность и неизменяемость запаха человека никем и ничем не доказаны;
5) выборка человека по запаху с помощью собаки унижает его достоинство.
Проблема одорологического метода, таким образом, имеет четыре аспекта: естественнонаучный и технический, процессуальный, этический и тактический. Первый из них включает в себя вопросы об индивидуальности и относительной неизменяемости запаха, о методике отбора, средствах сохранения и технических приемах использования запаховых проб или предметов со следами запаха. Второй аспект касается доказательственного значения. Третий непосредственно связан со вторым и четвертым и представляет собой частный случай решения вопроса о нравственных основах способов собирания доказательств. Четвертый аспект позволяет рассмотреть проблему с позиции обеспечения наибольшей эффективности одорологического метода в жестких рамках существующей процессуальной процедуры.
Естественнонаучный и технический аспекты проблемы. Вопреки утверждениям противников одорологии признано, что индивидуальность и относительная неизменяемость запаха человека относится к числу бесспорно установленных закономерностей, несмотря на отсутствие общепринятой теории запаха. Это положение подтверждено исследованиями биологов, медиков, кинологов и разделяется большинством криминалистов.
Запаховый след человека представляет собой сложный комплекс запахов, включающий:
1) местные запахи — запахи отдельных мест тела, обладающие определенными обонятельными признаками, а именно: область кожи, лишенная волос (подошвы ног, ладони рук), участки кожи со слабым волосяным покровом (подмышечная и лобковая области), кожа с хорошо развитым волосяным покровом (голова);
2) индивидуальный запах — запах человеческого тела, в который включается сумма всех местных запахов;
3) общий запах — запах человека в одежде, включая профессиональный запах и побочные запахи (духов, мыла, зубной пасты, табака и др.).
Таким образом, запаховый след человека состоит из его индивидуального запаха, различных бытовых, производственных и прочих запахов. Уже сам весьма сложный состав запахового следа обеспечивает его индивидуальность.
Поскольку индивидуальный запах человека зависит в первую очередь от источников его выделений: потовых желез, "пахучих" и жировых желез, жизнедеятельность которых подвержена известным возрастным изменениям, — относительная неизменяемость запаха лежит в меньшем временном интервале, чем скажем, признаков почерка. Однако продолжительность периода, в течение которого запах человека остается неизменным, как свидетельствует обширная практика, достаточен для широкого использования одорологии в раскрытии и расследовании преступлений.
Так обстоит дело с естественнонаучными основами одорологического метода. В техническом плане задача представляется решенной уже в настоящее время.
Рекомендованная Д. Безруковым, А. Винбергом, М. Майоровым, Р. Тодоровым методика отбора запаховых проб подверглась модификации. Из числа существующих методик представляется наиболее удобным и эффективным отбор следов запаха с помощью кусков специальной ткани, обладающей повышенной способностью адсорбировать запах. Помещение их в стеклянные сосуды с притертыми пробками надежно обеспечивает сохранность следов запаха в течение любого срока и их оперативное использование в любой момент и в любом месте. В качестве детектора используется обонятельный аппарат собаки, обладающий неизмеримо более высокой разрешающей способностью, нежели существующие приборы.
Технический аспект проблемы выдвигает задачу разработки инструментальных методов анализа и сравнения запахов. В настоящее время ее еще нельзя считать решенной, несмотря на известные успехи, полученные при использовании масс-спектрометрии, газовой и жидкостной хроматографии.
Процессуальный аспект проблемы. Центральным пунктом дискуссии по проблеме одорологического метода является вопрос о доказательственном значении его результатов. Противники одорологической идентификации допускают применение служебных собак лишь в сфере оперативно-розыскной деятельности.
Не последнее место занимает их довод о том, что молекулы запаха и его свойства не могут быть непосредственно восприняты следователем и понятыми. Однако непосредственному восприятию следователя и понятых недоступны и другие объекты, например некоторые микроследы, доказательственная ценность которых сейчас ни у кого не вызывает сомнения. Недоступны для непосредственного восприятия свойства и сами молекулы, вообще любого объекта, если только эти свойства не проявляются вовне. Но ведь доказательственное значение могут иметь как раз эти недоступные для восприятия "внутренние" свойства, например видовая принадлежность крови, ее тип и группа, региональное происхождение, а не форма или цвет пятна, ошибочно принимаемого за пятно крови.
С развитием криминалистической науки и экспертной практики круг объектов, могущих приобрести значение вещественных доказательств по делу, будет постоянно расширяться. Можно предвидеть, что среди них появятся и новые категории объектов, чьи доказательственные свойства окажутся недоступными для непосредственного восприятия следователя. Едва ли следует ожидать, что в законе будет когда-либо приведен исчерпывающий перечень этих объектов — вещественных доказательств с указанием процессуальных процедур их приобщения к делу, учитывающих специфику каждой разновидности таких объектов. Очевидно, что эта процедура должна быть общей для вещественных доказательств, независимо от того, доступны ли их свойства непосредственному восприятию следователя или могут быть восприняты последним опосредованно (например, с помощью экспертизы).
Этический аспект проблемы. Веским считается довод об унижении достоинства людей, подвергаемых выборке, как подозреваемого, так и тех, заведомо непричастных к делу, кого предъявляют вместе с ним. Как и при решении вопроса о самой допустимости применения одорологического метода, подход к определению его этичности носит двоякий характер: если метод применяется в процессе оперативно-розыскной деятельности, нравственный его характер не вызывает сомнений. Но та же выборка при доказывании недопустима, нетерпима и оскорбительна.
Нравственная оценка одного и того же действия не должна зависеть от того, осуществляется ли это действие в сфере оперативно-розыскной деятельности или в сфере доказывания. Стало быть, нравственная оценка выборки человека не может быть связана с вопросом о доказательственном ее значении.
Кроме того, сомнения в нравственности выборки сейчас потеряли всякий смысл, поскольку она осуществляется по стандартным запахоносителям без участия подозреваемого или обвиняемого, так что они могут наблюдать за действиями собак, не подвергаясь никаким унижениям.
Тактический аспект проблемы. Тактические приемы проведения одорологической выборки должны обеспечить объективность, достоверность, убедительность и наглядность ее результатов. Ознакомление с отечественной и зарубежной практикой показывает, что указанные задачи могут быть решены путем следующих тактических приемов.
1. Использование при выборке лишь специально дрессированных собак. Так, в Венгрии собаки, применяемые для работы со следами на месте происшествия, никогда не используются для выборки и наоборот. Там разработана специальная система дрессировки собак, предназначенных для выборки. Она основана на определенных ограничениях в режиме животного, сочетаемых с поощрительными стимулами.
2. Применение унифицированных предметов-запахоносителей, не отличающихся друг от друга своим внешним видом, что гарантирует выборку исключительно по запаху. Это делает излишней трудновыполнимую рекомендацию подбирать для выборки хотя и однородные, но каждый раз различные предметы (шапки-ушанки, носовые платки и т. п.) Чаще других такими унифицированными предметами являются куски специальной ткани, обладающей повышенной способностью адсорбировать запахи (например, некоторые сорта детских пеленок фабричного изготовления).
3. Сведение роли кинолога при выборке к минимуму, а именно: даче собаке проверяемого объекта-запахоносителя, подаче команд на выборку и возврат в исходное положение. Кинолог не должен приближаться к объектам выборки, собаку следует применять без поводка (именно так дрессируются собаки в Венгрии).
4. Неоднократное повторение выборки с переменой мест предъявляемых объектов и разными собаками.
5. Исключение воздействия на собаку во время выборки посторонних раздражителей, в том числе организация наблюдения за ходом выборки таким образом, чтобы это не влияло на поведение собаки.
Несмотря на то, что сама выборка производится в режиме технической процедуры, если она проводится в процессе доказывания, необходимо присутствие незаинтересованных наблюдателей, выполняющих, в сущности, функции понятых, а по возможности и лица, производящего расследование. Составляемая о выборке справка должна содержать подробное описание не только результатов, но и условий, и процесса выборки.
Проблема применения одорологического метода в доказывании все еще находится в стадии обсуждения. Разумеется, ее решение инструментальными методами положило бы конец спорам о допустимости одорологической экспертизы. Однако представляется; что в ожидании такого решения можно использовать уже существующие наработки.
Другая проблема, ждущая своего решения и признания, — использование инструментальных методов установления психофизиологического состояния подозреваемого лица, свидетельствующего о наличии значимой для расследования информации, — проблема полиграфа — прибора, фиксирующего изменения такого состояния в зависимости от воздействия словесных раздражителей.
Психофизиологическое состояние подозреваемого, эмоциональные реакции человека, обладающего существенной для него информацией, на попытки следователя получить эту информацию издавна привлекали внимание ученых-процессуалистов и юристов-практиков. Уже в глубокой древности была подмечена зависимость психофизиологического состояния подозреваемого от ситуации, реально угрожающей ему разоблачением. На этой зависимости основывались различные испытания, которые позволяли сделать вывод о его виновности или лжесвидетельстве, например усиленное потоотделение или возникновение сухости во рту как реакция на вопрос о причастности к преступлению и т. п.
С течением времени развитие психологии и физиологии, с одной стороны, и криминалистики и уголовно-процессуальной науки — с другой, повлияли на пересмотр представлений об однозначной связи психофизиологических реакций подозреваемого с его виновностью или невиновностью.
Оценивая значение наблюдаемых следователем психофизиологических состояний свидетеля, подозреваемого, обвиняемого, многие криминалисты отмечают, что их не следует игнорировать. Необходимо лишь верно определить пути их использования, не переоценивая и не вкладывая в их содержание того, чего в них нет.
Наблюдаемые проявления физического или морального состояния могут служить для следователя:
а) указателем правильности его действий или, наоборот, сигналом о необходимости изменить направление действий или их тактику;
б) ориентиром для выбора путей установления психологического контакта с данным лицом как предпосылки успешности данного следственного действия;
в) материалом для изучения психологических и иных особенностей участников процесса.
Все эти обстоятельства в известной степени, влияют на внутреннее убеждение следователя. В современных условиях, когда следователь воспринимает их лишь визуально и оценивает чисто субъективно, их нельзя положить в основу процессуальных решений, так как они не являются доказательствами. Более того, зависимость полноты восприятия психофизиологических состояний наблюдаемого лица от субъективных качеств наблюдателя, ограничение наблюдаемых состояний лишь теми, которые доступны для визуального восприятия, возможность только вероятного объяснения конкретных причин этих состояний в силу множественности таких причин и неоднозначности их связи со следствиями применительно к состоянию конкретного индивидуума, — все это значительно снижает даже тактическое значение рассматриваемых обстоятельств. Естественно, что с развитием инструментальных методов исследования подобных состояний человека и их изменений под воздействием различных раздражителей возник вопрос о возможностях, пределах и целях применения таких методов в уголовном судопроизводстве. Результатом этих поисков и явился современный полиграф — комплекс точных медицинских приборов, непрерывно и синхронно фиксирующих динамику целого комплекса реакций допрашиваемого: давление крови, частота пульса, глубина и частота дыхания, кожно-гальваническая реакция, степень мускульного напряжения, биотоки мозга и т. п. Запись осуществляется таким образом, что оператор отчетливо видит, какой именно вопрос вызвал соответствующую эмоциональную реакцию допрашиваемого. Прибор связан с испытуемым с помощью системы контактных датчиков.
Большинство отечественных процессуалистов и криминалистов отрицательно относятся к возможности использования полиграфа в расследовании. Дело доходило до объявления полиграфа орудием пыток, причиняющих испытуемому "неимоверные физические страдания". Редко кто из авторов, пишущих на темы тактики допроса, не клеймил полиграф, этот "псевдонаучный и реакционный способ установления истины". Проводились даже прямые параллели между инквизиционным процессом и полиграфом. Вместо того, чтобы научной аргументацией опровергнуть использование приборных методик в расследовании преступлений, акцент ставился на доказывании "реакционности" полиграфа, хотя и раздавались трезвые голоса о том, что "машина не может быть реакционной: прибор не бывает ненаучным. Он или работает, или не работает" (А. Р. Ратинов). Использование же технического средства, как известно, возможно и в реакционных, и в прогрессивных целях.
Как и в других случаях решения вопроса о применимости в уголовном судопроизводстве той или иной технической новинки, проблема полиграфа имеет технический, тактический, этический и процессуальный аспекты.
Технический аспект проблемы, на анализе которого (к сожалению, нередко некомпетентном) основываются зачастую доводы противников полиграфа, достаточно ясен.
Уже в существующем виде полиграф представляет собой точный прибор, достоверно отражающий психофизиологическое состояние организма испытуемого. Этот факт не отрицают, да, в сущности, и не могут отрицать и противники полиграфа, поскольку последний представляет собой комплекс приборов, давно и надежно зарекомендовавших себя в медицинской практике и практике психофизиологических экспериментальных исследований.
Развитие новых областей науки и техники (в частности, автоматики, кибернетики и искусственного интеллекта, космической медицины и пр.) открыло широкие перспективы для совершенствования полиграфа. Стало возможным и принципиально изменить технику "снятия" информации, использовав метод бесконтактных датчиков.
Под бесконтактными датчиками понимают такие, действие которых испытуемым не ощущается или даже сам факт существования которых для испытуемого остается неизвестным. В психофизиологических экспериментах различают три группы таких датчиков:
1) датчики, вмонтированные в предметы одежды (халат, комбинезон, головной убор, пояс) либо такие предметы, как часы, компас;
2) датчики, вмонтированные в орудия труда (пишущий прибор, рукоятка управления механизмом или аппаратом, тетрадь для записей и др.);
3) датчики, смонтированные в элементы бытового оборудования .(кресло, кровать, стул).
Такие датчики с успехом используется для контроля за состоянием космонавтов в условиях полета, при изучении реакций испытуемых в процессе их профессионального отбора и т. п.
В буквальном смысле названные устройства бесконтактными не являются. В их основе лежит именно контакт с телом испытуемого, но скрытый, о котором он может и не знать.
Опыты П. И. Гуляева и И. Е. Быховского открыли обнадеживающие перспективы для создания подлинно бесконтактного метода снятия информации о психофизиологическом состоянии испытуемого. Была продемонстрирована принципиальная возможность регистрации изменений физиологических характеристик организма на расстоянии, на основе замера колебаний слабых электромагнитных полей, существующих в пространстве вокруг человека, при посредстве специальных датчиков. Таким путем возможна одновременная регистрация электрокардиограммы, сейсмокардиограммы, пневмограммы, фонограммы и других параметров организма, что позволяет рассчитывать на положительное решение вопроса о бесконтактном исследовании реакций испытуемого.
Резюмируя сказанное, можно заключить, что техническая сторона проблемы, т. е. возможность получения объективной, детальной и точной информации с помощью полиграфа (причем при необходимости — скрытым способом) не должна вызывать сомнений. Но техническая сторона тесно связана с диагностикой зафиксированных реакций, а последняя прямо зависит от тактического аспекта использования полиграфа.
Тактический аспект проблемы заключается в ответе на вопрос: можно ли с помощью полиграфа получить однозначно толкуемую информацию о причинах эмоциональной реакции испытуемого?
Эксперименты показывают, что решение этого вопроса заключается в передаче испытуемому информации таким образом, чтобы она воздействовала избирательно и вызывала наиболее сильную эмоциональную реакцию лишь в строго ограниченных случаях, подлежащих однозначному объяснению. На первый план, таким образом, выступает организация и тактика самого эксперимента; с точки зрения достоверности и надежности результатов применения полиграфа тактический аспект проблемы оказывается решающим.
Как показывает статистика, правильность выводов, сделанных на основе полиграфа, достигает весьма высокой степени вероятности (80— 90%), а во многих случаях все выводы оказываются достоверными, если тактика применения полиграфа точно реализует принцип избирательного воздействия. Такое воздействие может оказывать не только слово или изображение, но и действия следователя (например, его приближение к тому или иному предмету во время обыска), и человек или предмет во время предъявления для опознания и т. п. Это свидетельствует о широком тактическом диапазоне ситуаций, в которых находит свое применение полиграф.
Тестирование на полиграфе может осуществляться так называемыми прямым и непрямым методами. При прямом методе испытуемому предлагают три группы вопросов в определенной последовательности:
1) релевантные (критические) —. относящиеся непосредственно к выясняемым обстоятельствам преступления;
2) иррелевантные (нейтральные) — не имеющие отношения к делу и задаваемые с целью уменьшить эмоциональное напряжение, оттенить степень и форму протекания реакции на критические вопросы;
3) контрольные — не относящиеся к расследуемому преступлению, но обладающие до некоторой степени "обвинительным" содержанием.
При этом считается, что "обвинение" в чем-нибудь, содержащееся в контрольных вопросах, не должно превышать силу обвинения, содержащегося в релевантных вопросах. Установлено, что непричастное лицо более сильно реагирует на контрольные, а не на релевантные вопросы, так как именно в них содержится опасная для него "обвинительная" информация.
Непрямой метод используется тогда, когда имеется основание предполагать, что контролируемое лицо знает о деталях, подробностях преступления, однако настойчиво это отрицает. При этом не подвергается непосредственному контролю достоверность отрицательных ответов испытуемого, а выясняется, располагает ли он определенной информацией и может ли объяснить, как, если не преступным путем, она получена. Раздражители выбирают из специфически релевантной информации так, чтобы для постороннего человека они казались одинаковыми и не вызвали специфических реакций. Таким образом выясняется причастность тестируемого к преступлению.
Процесс тестирования длится примерно час и состоит из трех этапов: предтестовое интервью, проведение тестов, обработка и анализ результатов тестов. Испытание носит добровольный характер, что фиксируется в специальном формуляре, и отказ от испытания не свидетельствует о виновности лица или иной его причастности к преступлению.
К сказанному следует добавить еще одно замечание. Поскольку противники применения полиграфа настойчиво аргументируют свою негативную позицию утверждением, что результаты тестирования невозможно однозначно связать с подлинной причиной вызванных реакций, и в некоторых случаях даже при использовании непрямого метода тестирования это действительно так, в спорных случаях, очевидно, следует ограничиться констатацией наличия у испытуемого не "информации причастности", а информации осведомленности о тех или иных обстоятельствах события, учитывая возможность случайного источника такой информации.
Этический аспект проблемы можно выразить одной фразой: нравственно ли применение полиграфа в целях борьбы с преступностью? Противники полиграфа отвечают на этот вопрос категорическим "нет".
Однако это утверждение представляется отнюдь не убедительным.
Начнем с того, что ни один из противников полиграфа не указывает, каким конкретно нравственным нормам противоречит его применение, чем именно оно унижает человеческое достоинство. Попробуем сделать это за них, дабы подтвердить или опровергнуть их утверждение.
Не вызывает никакого сомнения, что любая форма обмана при использовании технических средств в уголовном судопроизводстве, какими бы благородными целями он ни оправдывался, безнравственна и противоречит этическим принципам установления истины. В рассматриваемом случае как обман можно было бы квалифицировать попытку выдать за научно обоснованные результаты применение средств и методов, ничего общего с наукой не имеющих, а лишь облеченных в наукообразные формы. Однако анализ технического аспекта рассматриваемой проблемы убедительно свидетельствует, что такие оценки, как "ненаучность" или "наукообразность", по отношению к полиграфу по меньшей мере неправомерны и могут лишь свидетельствовать о некомпетентности или предвзятости суждений.
Как обман можно квалифицировать фальсификацию, т. е, умышленно неправильную интерпретацию показаний полиграфа или умышленное их искажение. Но столь же безнравственна и даже преступна любая фальсификация материалов дела. Здесь вопрос переносится уже из области применения полиграфа в область использования и оценки любого средства доказывания. Ничего специфического, относящегося только к полиграфу, здесь нет. Что же касается ошибки либо добросовестного заблуждения при интерпретации показаний полиграфа, то едва ли можно усмотреть в этом обман участников процесса. От ошибки не гарантированы ни эксперт, ни следователь, ни даже суд; существующие в уголовном процессе гарантии установления истины, несмотря на их полноту, реальность и эффективность, все-таки не могут абсолютно исключить возможность ошибки, что нельзя оценить как их нравственную ущербность.
Решая вопрос об этичности применения полиграфа, не следует использовать в качестве отрицательного аргумента примеры негативной практики органов расследования зарубежных стран. Практика правоохранительных органов любой страны (и Россия не исключение) не свободна от ошибок и нарушений закона. В данном случае задача заключается в том, чтобы нормативная урегулированность применения полиграфа позволяла если не исключить их вообще, то свести к тому минимуму, который неизбежен при использовании любого технического средства.
Уголовно-процессуальный аспект проблемы. Прежде всего необходимо оговориться, что практическому решению вопроса об условиях, формах и пределах применения полиграфа в уголовном судопроизводстве должно предшествовать глубокое и всестороннее исследование с широким обсуждением его результатов научной общественностью и достаточно репрезентативными экспериментами, отражающими специфику отечественного судопроизводства и ментальности населения. И такие исследования в настоящее время ведутся специальным отделом НИИ МВД РФ [149 См.: Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений. Тезисы научно-практического семинара Всероссийского НИИ МВД РФ. М., 1994. ]
, а также научными подразделениями Федеральной службы безопасности. Разработана специальная инструкция "О порядке применения полиграфа при опросе граждан", утвержденная Генеральной прокуратурой, ФСБ и МВД РФ и зарегистрированная 28 декабря 1994 г. в Министерстве юстиции РФ. Министром внутренних дел РФ 12 сентября 1995 г. издан специальный приказ № 353 "Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность органов внутренних дел". С принятием в 1995 г. Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" применение полиграфа в. оперативно-розыскной деятельности обрело достаточное правовое обоснование. Речь, следовательно, должна теперь идти не о правомерности использования полиграфа вообще, а об условиях его использования в процессуальной деятельности следователя, а может быть, и суда. Как заключает В. А. Образцов, "метод испытаний на полиграфе после десятилетий огульного обвинения в безнравственности и лженаучности вошел в арсенал допущенных законом криминалистических средств" [150 Образцов В. А. Основы криминалистики. М., 1996. С. 128.]
.
Итак, до исследований такого рода всякие соображения об уголовно-процессуальном аспекте проблемы, в том числе и излагаемые нами далее, следует рассматривать лишь как чисто умозрительные, гипотетические.
Можно полагать, что применение полиграфа станет допустимым в двух следующих случаях: при производстве экспертизы и при участии специалиста-психолога в подготовке к производству следственного действия.
Закон не ограничивает эксперта в выборе технических средств исследования. Любое техническое средство, если оно само и методика его применения научно обоснованы, может быть использовано для решения задач экспертизы, сообразно, разумеется, с условиями исследования, предъявляемыми к нему требованиями, процессуальным порядком и т. п. Поэтому нет оснований для возражений против использования полиграфа экспертом — психиатром или психологом.
Разработка метода бесконтактных (в подлинном смысле этого слова) датчиков сделает возможным применение полиграфа специалистом-психологом или психофизиологом при подготовке к производству таких следственных действий, как обыск, следственный эксперимент с участием подозреваемого или обвиняемого, предъявление для опознания. Получаемая с помощью полиграфа при подготовке этих следственных действий ориентирующая информация будет способствовать следователю в реализации или корректировке его тактического замысла.
Можно допустить применение полиграфа в ходе допроса при законодательном закреплении следующих положений.
1. Испытание на полиграфе допускается только с добровольного согласия допрашиваемого; отказ от испытания, равно как и предложение подвергнуться испытанию при отказе со стороны допрашиваемого, не должны фиксироваться ни в одном процессуальном документе; отказ от испытания ни в какой форме не может толковаться во вред допрашиваемому.
2. Для участия в допросе разрешается привлекать специалиста-психолога, исполняющего функции оператора полиграфа в пределах обычной компетенции специалиста, — участника следственного действия.
3. Результаты применения полиграфа не имеют доказательственного значения и используются следователем лишь как ориентирующая информация; доказательствами признаются только фактические данные, содержащиеся в показаниях допрашиваемого. Материальные свидетельства применения полиграфа (ленты, записи) к делу не приобщаются.
Предложены и иные варианты уголовно-процессуальной модели использования полиграфа при допросе. В. И. Комиссаров (Саратовская государственная академия права) считает, что в случае применения (по своей инициативе или по просьбе допрашиваемого) полиграфа следователь должен:
пригласить защитника (если предполагается допросить подозреваемого или обвиняемого), педагога, переводчика (при допросе несовершеннолетнего, глухонемого и др.);
установить психологический контакт с участниками допроса;
разъяснить всем им содержание, условия, порядок производства следственного действия и особенности использования информации, получаемой при тестировании;
удостовериться, что испытуемый понял следователя, и разъяснить допрашиваемому его право отказаться от тестирования;
получить в письменной форме согласие пройти тестирование на полиграфе;
разъяснить права и обязанности всем участникам следственного действия, о чем делается отметка в протоколе допроса;
предупредить оператора об уголовной ответственности за заведомо ложную расшифровку полиграммы, а возможно, и за разглашение тайны следствия;
занести в протокол замечания и заявления участников процесса [151 Комиссаров В. И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью // Законность. 1995: №11. С. 43—47.]
.
Предложенная модель вполне может лечь в основу соответствующих правовых актов, хотя и содержит ряд неясностей. Так, может создаться представление, что речь идет не о допросе, а о самостоятельном следственном действии; непонятно, в чем могут заключаться права и обязанности защитника, уж во всяком случае не в корректировке теста, и т. п. Да и вообще, следует ли присутствовать во время испытания кому-либо, кроме оператора и переводчика, ведь тестирование рекомендуется проводить в специальном помещении и при отсутствии всяких посторонних ("фоновых") раздражителей? Кстати, тестирование через переводчика вообще бессмысленно, его следует проводить на языке, которым владеет тестируемый. И, наконец, не правильнее ли считать тестирование не самостоятельным следственным действием, предшествующим допросу, а вводной частью самого допроса?
Очевидно, что разработка процессуального порядка испытаний на полиграфе требует предварительно накопить значительный эмпирический материал в оперативно-розыскной деятельности. Поспешность в этом деле явно противопоказана.
Глава 23. Использование специальных познаний в деятельности органов следствия и дознания

В процессе раскрытия и расследования преступлений, судебном разбирательстве уголовных, гражданских и арбитражных дел нередко возникают вопросы, решение которых требует использования специальных познаний в области науки, техники, искусства или ремесла. Такие вопросы решают сведущие лица, наделенные в этих целях должностными полномочиями.
Специальными являются познания, приобретенные субъектом в процессе практической деятельности путем специальной подготовки или профессионального опыта, основанные на системе теоретических знаний в соответствующей области (например, знание технологии швейного производства).
Специальные познания могут использоваться и в процессуальной, и в непроцессуальной формах. Субъектами их использования являются:
следователь; лица, производящие дознание; начальник следственного отдела; прокурор-криминалист; прокурор в стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования; специалисты; эксперты; лица, обладающие познаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не наделенные процессуальными правами эксперта или специалиста; оперативные работники.
Непроцессуальные формы использования специальных познаний:
консультативная и справочная деятельность сведущих лиц;
производство ревизионных и аудиторских действий;
участие сведущих лиц в оперативно-розыскных мероприятиях, в том числе производство ими так называемых предварительных исследований материальных объектов, оказание технической помощи следователю или оперативному сотруднику и т. п. Результаты такого использования доказательственного значения не имеют, поскольку содержатся в источниках, не предусмотренных УПК, но широко применяются как ориентирующая информация при розыске скрывшегося преступника, установке способа совершения и сокрытия преступления, выявлении признаков готовящегося или совершенного преступного акта и др.
Цель как консультативной, так и справочной деятельности сведущих лиц заключается в передаче следователю некоторой предварительной информации, позволяющей правильно ориентироваться в создавшейся обстановке. Как консультации, так и справки могут даваться и в письменной, и в устной форме. Письменная информация приобщается к уголовному делу или первичному материалу проверки. Справочными сведениями могут снабдить следователя (суд) и сотрудники экспертных подразделений, в ведении которых имеются специализированные картотеки и коллекции.
Цель ревизионных и аудиторских проверок совпадает с целью консультаций и справочных данных.
Непроцессуальные формы участия сведущих лиц в расследовании не регулируются нормами УПК, а осуществляются либо согласно ведомственным инструкциям, либо по усмотрению следователя.
К процессуальным формам использования специальных познаний относятся:
привлечение следователем собственных специальных познаний;
участие специалиста в следственных действиях;
производство экспертизы.
Собственные познания следователя. Целями их применения являются: непосредственное обнаружение, фиксация, предварительное изучение, оценка и использование доказательств, решение вопроса об их относимости и допустимости, правильная квалификация содеянного, определение предмета и пределов доказывания, качественное проведение процессуальных действий, организация взаимодействия со сведущими лицами (специалистами, экспертами) в процессе раскрытия и расследования преступлений.
Овладение профессиональными и специальными знаниями позволяет следователю лучше воспринимать поступающую к нему информацию. Например, знание криминалистической техники, в частности классификации папиллярных узоров, дает ему возможность уже на стадии организации и проведения следственных действий по типу узора оперативно провести проверку причастных к событию лиц и сузить круг подозреваемых, целеустремленно подобрать дактилоскопические карты для экспертного исследования, по общим признакам решить вопрос о целесообразности дальнейшего исследования. Обладая знаниями, например, в области бухгалтерского учета, следователь способен на первоначальном этапе решить вопрос о возбуждении уголовного дела.
Следователь овладевает общими профессиональными и специальными познаниями с момента обучения в вузе и практически в процессе всей своей дальнейшей работы по специальности, включая обучение с целью повышения квалификации. Общими являются познания следователя в области уголовного процесса и др., специальными — знания, позволяющие решать частные задачи уголовно-процессуальной деятельности. К источникам получения специальных знаний относятся криминалистика, судебная экспертиза, судебная медицина, судебная психиатрия и т. п. Например, познания в области судебной экспертизы позволяют следователю правильно поставить перед экспертом вопросы, оценить ход и результаты проведенных исследований, на основании установленных фактических данных составить план допроса, в совокупности с иными фактическими данными правильно квалифицировать действия преступника. Знания в области судебной медицины позволяют следователю оценить деятельность судебного медика при осмотре трупа на месте происшествия и результаты этой деятельности, особенно в тех случаях, когда требуется освидетельствование субъекта противоположного со следователем пола, избежать ошибок и предупредить появление необоснованных выводов.
Специалист — физическое лицо, имеющее соответствующие познания и навыки, обладающее процессуальным статусом.
Специалист привлекается с целью оказания содействия органу дознания, следователю, суду в работе с доказательствами. В соответствии со ст. 133 УПК России специалист обязан явиться по вызову и участвовать в производстве следственного или судебного действия, обращать внимание следователя или суда на обстоятельства, связанные с обнаружением, закреплением и изъятием доказательств и давать необходимые пояснения по существу выполняемых им действий. Он имеет право делать заявления, которые заносятся в протокол следственного действия или судебного заседания. Практически специалист может привлекаться к; участию в любом следственном или судебном действии, за исключением допроса взрослых лиц, не страдающих какими-либо функциональными дефектами органов чувств, речи или психики и дающих показания на языке судопроизводства. В иных случаях и при допросе может участвовать специалист: педагог, психолог, психиатр, лицо, понимающее знаки глухонемого, и др. Участие специалиста в таких следственных действиях, как очная ставка, обыск, следственный эксперимент, позволяет своевременно получить разъяснение по возникающим спорным вопросам, требующим профессиональных знаний; правильной характеристике тех или иных действий преступника (преступников), его психологических особенностей; определению свойств обнаруженных предметов. Содействие специалиста может заключаться в производстве видеозаписи и фотосъемки, в работе с микрообъектами и запаховыми следами, в оказании содействия при составлении планов и схем места происшествия и т. п.
Важнейшей процессуальной формой использования специальных познаний в судопроизводстве служит судебная экспертиза. Закон определяет, когда назначается судебная экспертиза (ст. 78 УПК РСФСР) и когда ее назначение является обязательным (ст. 79 УПК).
Назначение судебной экспертизы. Экспертиза представляет собой процессуальное действие, заключающееся в производстве исследований различных объектов по поручению органа дознания, следователя, суда соответствующими специалистами и даче заключения о результатах этих исследований. Назначается экспертиза постановлением органа дознания или следователя или определением суда. Проводится исследование либо сотрудниками государственных экспертных учреждений, либо сведущими лицами, не состоящими в штате учреждений и специально приглашаемыми для производства экспертизы.
Экспертные учреждения в России существуют в системах органов внутренних дел, юстиции и здравоохранения.
Система экспертных подразделений органов внутренних дел возглавляется Экспертно-криминалистическим центром МВД России (ЭКЦ) — многопрофильным экспертным учреждением, основное назначение которого — производство наиболее сложных и повторных криминалистических и иных экспертиз, требующих применения уникальной аппаратуры, для центрального аппарата МВД России, для органов внутренних дел республик, краев и областей. В структуру ЭКЦ входят: организационно-методическое управление, включающее в себя отделы организации деятельности экспертно-криминалистических подразделений, методического, информационного, технического обеспечения и автоматизации экспертной деятельности, технико-криминалистического обеспечения; федеральная пулегильзотека МВД России; отделы криминалистических экспертиз и исследований; научно-исследовательская лаборатория. В научно-исследовательской лаборатории разрабатываются и совершенствуются основы использования технико-криминалистических средств и методов, методик исследования объектов экспертизы, информационного и компьютерного обеспечения деятельности специалистов-криминалистов.
На местах — в республиках, краях, областях, крупных городах функционируют экспертно-криминалистические управления, отделы, отделения соответствующих органов внутренних дел. Эксперты этой системы проводят экспертизы только по уголовным делам, участвуют в качестве специалистов при производстве следственных и судебных действий, оказывают непроцессуальную помощь.
Система судебно-экспертных учреждений органов юстиции возглавляется Российским федеральным центром судебных экспертиз, сотрудники которого проводят все распространенные виды судебных экспертиз, разрабатывают и внедряют новые экспертные методики. На местах эта система представлена центральными межобластными и областными лабораториями. Эти учреждения проводят экспертизы не только по уголовным, но и по гражданским и арбитражным делам.
Система судебно-экспертных учреждений органов здравоохранения состоит из судебно-медицинских и судебно-психиатрических экспертных учреждений. Головными в системе являются Научно-исследовательский институт судебной медицины и Государственный научный центр общей и судебной психиатрии им. В. П. Сербского.
Бюро судебно-медицинской экспертизы есть в крупных городах, областях, краях и республиках России. Их работу организуют и контролируют соответствующие главные судебно-медицинские эксперты.
Судебно-психиатрические экспертизы проводятся стационарно и амбулаторно. Первые — в судебно-психиатрических отделениях или палатах психиатрических (психоневрологических) стационаров, а экспертизы потерпевших и свидетелей — в общих отделениях психиатрических больниц. Вторые, амбулаторные, проводятся специальными экспертными комиссиями при психиатрических (психоневрологических) учреждениях.
Если в экспертных учреждениях данного региона экспертиза требуемого вида или рода не проводится, она может быть поручена специалисту, не состоящему в штате экспертного учреждения (сотруднику неэкспертного учреждения, предприятия или любому соответствующему специалисту, избираемому следователем или судом).
Классификация экспертиз может производиться по различным основаниям.
По роду специальных познаний различают экспертизы криминалистические, судебно-медицинские и психофизиологические, судебные инженерно-технические, судебные инженерно-транспортные, инженерно-технологические, судебно-экономические, судебно-биологические и др.
По объему исследования они делятся на основные и дополнительные. Дополнительная экспертиза производится в случаях недостаточной ясности заключения эксперта, неполного разрешения поставленных перед ним вопросов, а также необходимости постановки дополнительных вопросов, связанных с предыдущим экспертным исследованием. Дополнительную экспертизу рекомендуется проводить тому же лицу, который проводил первоначальную, хотя она может быть назначена и другому эксперту.
По последовательности проведения экспертизы подразделяются на первичные и повторные. Повторная — это экспертиза, которая производится при мотивированном несогласии с заключением первичной экспертизы для исследования тех же объектов и решения тех же вопросов, если возникают сомнения в достоверности заключения эксперта, в том числе ввиду его необоснованности либо существенных процессуальных нарушений при ее назначении и производстве. Повторная экспертиза может быть назначена в то же экспертное учреждение, что и первичная, но другому эксперту либо группе экспертов. В резолютивной части постановления следователь (суд) должен указать, что данная экспертиза является повторной, перечислить вопросы, поставленные на разрешение первичной экспертизы, и полученные в результате ее проведения выводы. Представляется и заключение первичной экспертизы.
По составу экспертизы бывают единоличные (проводит один эксперт), комиссионные (два и более специалистов в одной области) и комплексные (несколько специалистов в различных областях). Наиболее часто комплексные экспертизы организуются при условии, что ответ на вопрос можно получить в результате совместных экспертных исследований специалистами смежных (пограничных) областей науки, техники, искусства или ремесла.
При производстве комиссионной экспертизы каждый эксперт решает поставленную задачу целиком, в полном объеме. В процессе этой работы осуществляется внутригрупповая коммуникация: обсуждаются пути решения задачи, методы и средства ее решения, результаты индивидуальной работы. Коллективное мнение комиссии экспертов выражает их полное согласие друг с другом.
Несколько иначе обстоит дело при производстве комплексной экспертизы. Поскольку здесь используют разные средства и методы исследования, определяется очередность их проведения. Методы и средства, применяемые одним экспертом, не должны создавать трудностей для последующих исследований того же объекта экспертом иного профиля. Это требует наличия у каждого из них четкого представления о схеме всего исследования и применяемых средствах и методах на всех этапах.
По сложившейся практике в случае, если все принимающие участие в комплексной экспертизе пришли к одинаковому выводу, составляется единое заключение. Эксперт, не согласный с выводами остальных, дает свое заключение.
Если экспертизу проводят учреждения двух ведомств, выносится одно постановление и с ним знакомится каждый из руководителей этих ведомств.
Среди участников комплексной экспертизы выбирается ведущий — один из наиболее опытных, авторитетных. Он организует работу группы, координирует действия ее членов и проводит совещания экспертов.
В процессе расследования представляется важным правильно выбрать момент назначения экспертизы. Для этого необходимо хотя бы ориентировочно представлять длительность требуемого исследования, учитывать его реальные возможности (наличие нужных специалистов, их загруженность, состояние приборной базы и др.). Некоторые виды экспертиз, производство которых требует длительного времени (например, судебно-экономические, судебные инженерно-технические и др.) следует назначать сразу же, как только в них возникла необходимость и собраны все нужные материалы. В противном случае может возникнуть реальная угроза срыва сроков расследования, установленных законом.
Подготовка к назначению экспертизы состоит из: формулирования задач экспертизы; определения материалов дела, содержащих исходные данные для нее; подбора объектов экспертизы; постановления (определения) о назначении экспертизы.
Задачи экспертизы определяются теми вопросами, которые поставлены не ее разрешение. Эти вопросы не должны выходить за пределы компетенции эксперта, не могут носить правового характера, поскольку решение любых правовых вопросов — область исключительной компетенции следователя и суда. Вопросы должны быть правильно сформулированы; если следователь испытывает затруднения при их формулировке, на помощь может прийти соответствующий специалист.
В материалах дела — протоколах осмотра места происшествия или других объектов, допроса, иных следственных действий может быть необходимая для производства экспертизы информация. Эти процессуальные документы следует представить в распоряжение эксперта — по инициативе следователя или в связи с ходатайством самого эксперта.
Объекты экспертизы — это прежде всего вещественные доказательства по делу, которые требуется исследовать. Объектами экспертизы могут быть также труп, части трупа, тело человека, животные и их трупы, транспортные средства и др., а также материалы уголовного дела. Исследования многих вещественных доказательств требуют специальных материалов для сравнения.
Образцы для сравнительного исследования — специфическая, самостоятельная категория материальных объектов, сама по себе не имеющая доказательственного значения по делу; она служит лишь средством решения задач экспертизы. Конечная цель сравнения — идентификация объектов исследования. Образцы бывают двух видов: свободные и экспериментальные. Свободными, напомним, именуются образцы, которые выполнены субъектом вне связи с его преступным замыслом. Основное требование, которое предъявляется к свободным образцам, — несомненность их происхождения от данного объекта. Свободные образцы изымаются при производстве обыска или выемки либо обнаруживаются при осмотре места происшествия или при проверке показаний на месте. Они могут быть также представлены подозреваемым, обвиняемым, другими гражданами.
Экспериментальные образцы получают специально для производства, конкретной экспертизы по возбужденному уголовному делу в процессе следственного действия, предусмотренного ст. 186 УПК ("Получение образцов для сравнительного исследования"). Их получение может носить принудительный характер с соблюдением установленных законом процессуальных гарантий.
Образцы выражают индивидуальные признаки объекта, от которого они получены, или групповые. Есть образцы, выражающие свои собственные признаки (образцы крови, почвы и волосы и пр.) Их количество и качество зависит от вида экспертизы и решаемой задачи.
Собрав все необходимые для производства экспертизы материалы, следователь постановляет о ее назначении. В постановлении указывается, по какому делу, в связи с чем, кем и какая экспертиза назначается, кому поручается ее проведение, какие вопросы ставятся перед экспертом и какие объекты направляются на экспертизу. При повторной экспертизе мотивируется причина ее назначения.
Производство судебной экспертизы и оценка ее результатов. Получив постановление следователя и все материалы, руководитель экспертного учреждения (подразделения) оценивает их с точки зрения полноты и надлежащего оформления. Если они неполны или оформлены с нарушениями, а также если в экспертном учреждении нет соответствующего специалиста или нужной аппаратуры, он может вернуть постановление без исполнения. Если оснований для этого нет, руководитель выбирает специалиста должного профиля и поручает ему производство экспертизы.
Процесс экспертного исследования состоит из ряда стадий, на каждой из которых решаются определенные задачи.
Подготовительная стадия (стадия предварительного исследования) — эксперт знакомится с постановлением и уясняет вопросы, поставленные на его разрешение. Затем он производит экспертный осмотр поступивших материалов, знакомится с состоянием их упаковки, проверяет, как оно: .отразилось на поступивших объектах, сверяет их по перечню в постановлении следователя. На этой стадии эксперт составляет план предстоящего исследования, определяет, какая аппаратура может ему потребоваться, какие методики следует применить.
Стадия раздельного исследования заключается в исследовании каждого объекта, выделении, фиксации и изучении их признаков, имеющих значение для предмета экспертизы (идентификационные, диагностические). В итоге в распоряжении эксперта должен оказаться комплекс соответствующих признаков — общих и частных, характеризующих объект с достаточной полнотой в аспекте решаемой задачи.
На этой стадии может возникнуть необходимость в проведении экспериментов с целью получения необходимых сравнительных образцов или решения иных вопросов (например, уясняется механизм ледообразования и др.). Экспертный эксперимент — факультативная стадия процесса экспертного исследования.
Стадия сравнительного исследования объектов экспертизы — часто центральная часть исследования, позволяющая получить необходимые данные, для ответа на поставленные перед экспертом вопросы. На этой стадии комплексы признаков, выявленных при раздельном исследовании, сопоставляются, определяются их совпадения и различия, устанавливаются причины имеющихся различий, существенны они или случайны и какую роль могут играть при формулировании выводов эксперта.
Заключительной является стадия оценки результатов и формулирования выводов. Предметом оценок служит весь процесс исследования, примененная методика и рекомендованные ею методы, обоснованность полученных результатов. Задача заключается и в том, чтобы обнаружить допущенные ошибки и исправить их, если это возможно, не проводя повторного исследования.
По результатам своей работы эксперт (эксперты) дает заключение — письменный документ, составленный в соответствии с предписаниями закона. Заключение экспертизы указывает основание ее производства, данные об эксперте, условия экспертизы, вопросы эксперту, описание процесса исследования с указанием применяемых методик и методов и полученных промежуточных результатов, установленные экспертом фактические данные, а также выводы. Выводы эксперта должны полностью вытекать из произведенной экспертизы, содержать ответы на вопросы, сформулированные следователем.
Выводы, к которым приходит эксперт при даче заключения, могут быть категорическими — положительными или отрицательными и вероятными — положительными и отрицательными. Эксперт также может прийти в выводу о невозможности решения вопроса, но в исследовательской части он приводит причины невозможности. Категорическим является достоверный вывод -о существовании (след оставлен обувью, представленной на исследование) или несуществовании (след не оставлен обувью, представленной на исследование) данного факта, явления, о состоянии объекта, характере процесса и т. п. Вероятный вывод носит предположительный характер и означает, что для категорического вывода либо недостаточно данных, либо не было научных оснований (текст документа, по всей вероятности, выполнен гр. К). Такой вывод не является доказательством по делу, но он может лечь в основу ряда следственных версий, планирования розыскных мероприятий и т. п. При невозможности дать единственный вариант решения поставленного вопроса эксперт формулирует альтернативный вывод, предлагая несколько вариантов ответа. Выбор одного из них делает орган, назначивший экспертизу. Возможен и так называемый условный вывод, когда решение вопроса становится в зависимость от какого-либо условия.
Изготовленные в ходе исследования фотоснимки, схемы, сопоставительные таблицы, спектрограммы и т. д., иллюстрирующие ход исследований и выводы эксперта, прилагаются к заключению.
Посредством экспертизы можно выяснить происхождение и причинные связи отдельных фактов, признаков, механизм их образования, определить время начала и хода процессов, явлений. Экспертиза обеспечивает решение вопроса о тождестве лиц, предметов, животных, веществ, устанавливает их групповую принадлежность, позволяет выяснить состав вещества, дать качественную и количественную характеристику его элементов; устанавливает факты, имеющие юридическое значение (возраст, половую зрелость, характер и тяжесть телесных повреждений); помогает дать правовую оценку расследуемому событию.
Велико значение экспертизы в профилактике преступлений. Например, с помощью экспертных заключений следователь или лицо, производящее дознание, нередко получают возможность выявить конкретные, недостатки в деятельности предприятий, организаций, учреждений, обусловившие хищение имущества (несовершенство запирающих устройств и средств сигнализации в складских помещениях и т. п.), причины и условия, способствовавшие совершению расследуемого и других преступлений.
Поскольку заключение эксперта является одним из источников доказательств, в соответствии с законом оно подлежит оценке следователем (судом). Оцениваются следующие моменты.
1. Соблюдение закона при назначении и производстве экспертизы, наличие в заключении эксперта всех необходимых реквизитов.
2. Полнота заключения: на все ли поставленные вопросы даны ответы; если вопросы были переформулированы экспертом, то соответствуют ли они по смыслу поставленным при назначении экспертизы; соответствуют ли характеру экспертизы обстоятельства, установленные экспертом по собственной инициативе.
3. Научная обоснованность выводов эксперта: правильно ли избрана и применена соответствующая экспертная методика, не допущены ли неоправданные ее упрощения, корректны ли проведенные эксперименты и т. п.
4. Логика исследования: соблюдена ли должная последовательность его стадий, логическая обоснованность выводов ходом и результатами исследования, их непротиворечивость.
5. Доказательственное значение выводов эксперта и их согласуемость с другими доказательствами по делу.
Из всего вышеперечисленного наиболее спорной представляется возможность следователя и суда оценить научную обоснованность заключения. Очевидно, что для этого надо располагать определенным комплексом знаний, близким по уровняю к знаниям самого эксперта.
Еще до революции возникла концепция обязательной силы экспертных заключений, был предложен взгляд на эксперта как на научного судью. Эта концепция была отвергнута, поскольку она в сущности явилась рецидивом теории формальной оценки доказательств, когда каждое из них обладало заранее предусмотренной силой. Но в данном случае уголовный процесс оказался в плену свободной оценки доказательств:
свобода оценки налицо, но подлинной оценки в данном случае быть не может. Не разбираясь достаточно профессионально в примененных методах и экспертных методиках, следователь и суд вынуждены в большинстве случаев полагаться на авторитет либо автора методики (метода), либо органа или учреждения, давшего "добро" ее применению. О какой же оценке может идти речь, если взамен убежденности основанием становится вера?
Выход из сложившегося положения — либо в оценке заключения эксперта, производимой с участием специалиста должного профиля, либо в институте конкурирующей экспертизы. Именно в состязательности экспертных заключений заложена объективная возможность их достоверной оценки следователем и судом.
Остановимся на экспертных ошибках, могущих повлечь за собой ошибочные действия и выводы по делу следователя и суда.
Доказательственность экспертного заключения зависит от его истинности, внутренней непротиворечивости, точности и достоверности всех действий, оценок и выводов эксперта в ходе и по результатам процесса экспертного исследования.
В общем виде экспертную ошибку можно определить как не соответствующее объективной действительности суждение эксперта или его действия, не приводящие к цели экспертного исследования, если и искаженное суждение, и неверные действия представляют собой результат добросовестного заблуждения.
В литературе есть и несколько иное определение, когда ошибкой эксперта предлагается считать "его выводы (основные и промежуточные), не соответствующие действительности, а также неправильности в действиях или рассуждениях, отражающих процесс экспертного исследования, — в представлениях, суждениях, понятиях" [152 Грановский Г. Л. Природа, причины экспертных ошибок и пути их устранения // Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы. М, 1983. С. 2]
. Но помимо некоторых неоправданных повторов, в этом определении отсутствует основной признак, позволяющий отличить экспертную ошибку от заведомо ложного заключения: ошибка — результат добросовестного заблуждения эксперта, а не заведомо для него неверных рассуждении или действий. Именно этот признак отличает экспертную ошибку от преступления против правосудия. Заведомая ложность может выражаться в сознательном игнорировании существенных фактов и признаков объектов экспертизы, в искаженном описании этих фактов и признаков, заведомо неправильной их оценке или заведомо неверных действиях и операциях по их исследованию, умышленно неверному выбору экспертной методики или ее применению [153 . См. об этом подробнее: Палиашвили А. Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М., 1973. С.133.]. Таким образом, основным квалифицирующим признаком состава этого преступления служит умышленная, ложность умозаключений, умышленно неправильные действия эксперта. Осознание ложности своих выводов или неправильности действий исключают заблуждение как психологическое состояние, при котором субъект не осознает неправильности своих суждений или действий. Такое заблуждение является добросовестным: эксперт искренне полагает, что он мыслит и действует правильно.
Причина ошибочного заключения эксперта не всегда состоит в допущенных экспертом ошибках. Экспертное исследование может быть проведено безупречно, и сделанные выводы — полностью соответствовать полученным результатам, но если исходные для экспертизы данные были ошибочными или исследуемые объекты не имели отношения к делу, были фальсифицированы и т. п., — заключение эксперта по делу окажется ошибочным.
В этом случае речь об экспертной ошибке не идет: причиной является либо ошибка органа, назначившего экспертизу, либо его умышленно неправильные действия, правонарушение. Исходя из этого в дальнейшем экспертные ошибки будут трактоваться и рассматриваться лишь в том смысле, в каком определено их понятие.
Природа экспертных ошибок. По своей природе экспертные ошибки неоднородны и могут быть разделены на три класса: 1) ошибки процессуального характера; 2) гносеологические ошибки; 3) деятельностные (операционные) ошибки.
В основу данной классификации положена характеристика сторон процесса экспертного исследования (процессуальной, гносеологической, деятельностной).
Ошибки процессуального характера заключаются в нарушении процессуальных режима и процедуры экспертного исследования. К их числу относятся выход эксперта за пределы своей компетенции, в частности вторжение его в правовую сферу (например, отвечая на вопрос о взаиморасположении стрелявшего и потерпевшего в момент производства выстрела, эксперт указывает, что выстрел в К. был произведен Б., находящимся за углом дома №...); выражение экспертной инициативы в не предусмотренных законом формах; несоблюдение (по незнанию) процессуальных норм, в том числе отсутствие в заключении необходимых по закону реквизитов; обоснование выводов не результатами исследования, а материалами дела и т. п. Ошибки процессуального характера могут явиться следствием некритического отношения эксперта к формулировке или сущности экспертного задания, когда, например, следователь в нарушение своих процессуальных обязанностей по сбору доказательств поручает эту работу эксперту. Типичным примером подобного задания служит постановка перед экспертом вопроса о наличии на предмете микрообъектов. Между тем этот вопрос должен решаться самим следователем путем осмотра предмета с участием специалиста, в нужных случаях — в лабораторных условиях с использованием надлежащих технических средств и в присутствии понятых. Предметом экспертного исследования по букве закона могут быть только уже обнаруженные следователем и приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств объекты.
Ошибки процессуального характера могут явиться следствием неверных действий и руководителя экспертного учреждения. Так, представляется ошибочной получившая известную распространенность практика формирования руководителем (при его несогласии с заключением эксперта — сотрудника этого учреждения) комиссии экспертов для повторного исследования представленных объектов. По существу, в данном случае речь идет о назначении повторной экспертизы, что не входит в компетенцию данного руководителя.
Гносеологические ошибки коренятся в сложностях процесса экспертного познания. Как известно, познание может быть содержательным и оценочным. Следовательно, и экспертные ошибки могут быть допущены при познании сущности, свойств, признаков объектов экспертного исследования, отношений между ними, а также и при оценке результатов, итогов экспертного исследования, их интерпретации. Гносеологические ошибки можно подразделить на логические и фактические (предметные).
Логические ошибки — это "ошибки, связанные с нарушением в содержательных мыслительных актах законов и правил логики, а также с некорректным применением логических приемов и операций" [154 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 322. ]
. В традиционной логике они подразделяются на ошибки в посылках и ошибки в аргументации, типичными из которых является, например, смешение причинной связи с простой последовательностью во времени или обоснование тезиса аргументами, которые являются верными, но из которых.. доказываемый тезис не вытекает [155 См.: Кондаков Н. И. Логический словарь. М., 1971. С. 272—273. ]
. В той или иной степени такие ошибки — следствие нарушения логических законов тождества ("всякая, сущность совпадает сама с собой"), противоречия ("никакое суждение, не может одновременно быть истинным и ложным"), исключенного третьего ("для произвольного высказывания либо оно само, либо его отрицание истинно"), достаточного основания ("всякое принимаемое суждение должно быть надлежащим образом обосновано") [156 Философский энциклопедический словарь. С. 322.]
.
Фактические, или предметные, ошибки — искаженное представление об отношениях между предметами объективного мира, при этом "... предметные ошибки, которые относятся к содержанию умозаключения, могут быть замечены и исправлены только тем, кто знаком с самим предметом, о котором идет речь" [157 Кондаков Н. И. Указ. работа. С. 272—273.]
. В литературе отмечается, что в практике имеют место случаи использования для обоснования экспертного вывода признаков, "нейтральных для решения поставленной задачи. Например, в совокупность признаков, которые являются основанием для установления исполнителя рукописи, включаются признаки, характеризующие автора рукописи. Вывод об одной совокупности предметов основывается на признаках состава материалов предметов. Орудие взлома идентифицируется не только по признакам следа-отображения, но и по частицам краски. Встречаются выводы об установлении завода-изготовителя шрифтов, в то время как в процессе исследования эксперт использует признаки шрифтолинейной машины (о тождестве шрифтолинейной машины и должен быть вывод)"''. Естественно, что подобные фактические ошибки может обнаружить лишь компетентное в подобных вопросах лицо. [158 Берзин В. Ф. Логические аспекты оценки заключения эксперта-криминалиста// Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 16. Киев, 1978. С.20. ]

Деятельностные (операционные) ошибки связаны с осуществляемыми экспертом операциями и процедурами с объектами исследования и могут заключаться в нарушении предписанной последовательности этих процедур, в неправильном использовании средств исследования или использовании непригодных средств, в получении некачественного сравнительного материала и т. д.
Причины экспертных ошибок. Они могут быть двоякого ряда: объективные, т. е. не зависящие от эксперта как субъекта экспертного исследования, и субъективные — коренящиеся в образе мышления и (или) действиях эксперта. Такое деление носит условный, методический характер, поскольку, как правильно отмечается в литературе, "субъективные ошибки сами имеют объективное основание" [159 Каплунов И. М. Объективные и субъективные причины экспертных ошибок, (методические рекомендации). Ташкент, 1977. С. 1.]
.
Дать исчерпывающий перечень объективных и субъективных причин экспертных ошибок не представляется возможным, что вынуждает ограничиться указанием лишь наиболее часто встречающихся, или типичных.
1. Объективные причины экспертных ошибок:
отсутствие разработанной методики экспертного исследования;
несовершенство используемой экспертной методики;
применение ошибочно рекомендованных методов;
отсутствие полных данных, характеризующих идентификационную значимость признаков, устойчивость их отображений в следах [160 Каплунов И. М. Указ. Соч. С. 4. ]
;
использование неадекватных математических моделей и компьютерных программ.
Некоторые из них можно рассматривать и как условия субъективных ошибок.. Однако в своей массе это именно объективные причины, предупредить которые сам эксперт не в состоянии.
2. Субъективные причины экспертных ошибок:
профессиональная некомпетентность эксперта. Она может выражаться в незнании современных экспертных методик, неумении пользоваться теми или иными техническими средствами исследования, применить метод, наиболее эффективный в данной ситуации, неправильной оценке идентификационной значимости признаков, результатов, полученных партнером по комплексной экспертизе, и т. п.; профессиональная некомпетентность эксперта может проявиться и при попытке решения им вопросов, относящихся к иной области специальных познаний, нежели те, которыми он обладает, т. е., с процессуальной точки зрения, в выходе эксперта за пределы свой компетенции;
профессиональные упущения эксперта: небрежность, поверхностность производства исследования, пренебрежение методическими рекомендациями, правилами пользования техническими средствами, а также неполное выявление идентификационных признаков, использование не всех известных эксперту методов исследования, игнорирование тех или иных признаков объектов или их взаимозависимости [161 См.: Грановский Г. Л. Указ. соч. С. 6.] и др.;
дефекты или недостаточная острота органов чувств эксперта, преимущественно органов зрения;
неординарные психологические состояния эксперта. Они могут быть следствием стрессовых ситуаций, усталости, поспешности, болезни и т. п.;
характерологические черты личности эксперта (неуверенность или, наоборот, гипертрофированная уверенность в своих знаниях, умениях, опытности, повышенная внушаемость или пренебрежительное отношение к мнению коллег, мнительность и т. п.);
влияние материалов дела, в том числе заключения предшествующий экспертизы или авторитета проводившего ее эксперта, поведения следователя, участников судебного разбирательства, руководителя судебно-экспертного учреждения (СЭУ);
стремление проявить экспертную инициативу без достаточных к тому оснований, утвердить свой приоритет в применении нетривиальных методов решения экспертной задачи, отличиться новизной и дерзостью решения, оригинальностью суждений и выводов;
логические дефекты умозаключений эксперта;
дефекты в организации и планировании экспертного исследования как со стороны руководителя СЭУ, так и самого (самих) эксперта. И в том и в другом случае причины носят субъективный характер, 'но относятся к разным субъектам.
Для того чтобы обнаружить, исправить и предупредить экспертные ошибки, возможны различные пути и средства, учитывающие специфику отдельных родов и видов судебных экспертиз; ограничимся лишь некоторыми общими замечаниями.
Экспертные ошибки могут быть обнаружены:
а) при проверке самим экспертом хода и результатов проведенного им исследования на любой его стадии, и в особенности — на стадии формулирования выводов;
б) при анализе и обсуждении результатов экспертного исследования, осуществляемого комиссией (однородная и комплексная комиссионные экспертизы);
в) при анализе экспертом заключений предшествующих экспертиз;
г) при проверке хода и результатов экспертного исследования руководителем экспертного подразделения или учреждения, следователем, присутствующим при производстве экспертизы;
д) при оценке заключения следователем или судом (первой, кассационной или надзорной инстанцией).
В случаях, перечисленных в п. "а"—"г", вмешательства органа, назначившего экспертизу, как правило, не требуется. Если эксперт (эксперты) обнаруживает ошибку в заключении предшествующей экспертизы, то он принимает меры к недопущению подобной ошибки в своем исследовании и учитывает ее при объяснении различий между своими и предыдущими выводами. Если ошибка замечена следователем, присутствующим при производстве экспертизы, то он немедленно ставит об этом в известность эксперта. Однако на практике подобная ситуация чрезвычайно редка. Типичным является обнаружение экспертных ошибок следователем и судом при оценке заключений. В этом случае, если ошибка не влияет на выводы эксперта, она может быть нейтрализована или устранена путем его допроса или назначением дополнительной экспертизы. В противном случае назначается повторная экспертиза.
Наконец, экспертные ошибки могут быть обнаружены в процессе обобщения экспертной практики, осуществляемого в практических или научных целях. Существенно для судопроизводства обнаружение лишь тех ошибок, которые повлекли неправильный вывод эксперта и остались незамеченными. Если такое заключение легло в основу процессуального решения, определяющего судьбу дела (постановление о прекращении дела, приговора), руководитель СЭУ обязан поставить в известность об обнаруженной экспертной ошибке орган, назначивший экспертизу, или суд, рассматривающий дело по существу, а после вынесения приговора — соответствующую судебную инстанцию или прокуратуру.
Глава 24. Экспертная деятельность и современные возможности судебных экспертиз. Общая теория судебной экспертизы, ее концептуальные основы и ключевые понятия

§ 1. Проведение экспертизы на предварительном следствии
Проведение судебной экспертизы характеризуется возникновением, развитием и прекращением комплекса достаточно сложных правоотношений как между субъектами судебно-экспертной деятельности (эксперт, следователь, судья), так и лицами, чьи интересы она затрагивает, (обвиняемый, подсудимый, потерпевший, гражданский истец и т. п.). С учетом этого судебно-экспертная деятельность определяется как система действий, направленных к назначению и производству экспертизы с целью установления фактических данных по конкретному уголовному делу.
В качестве основания для экспертизы обычно приводятся фактические данные, анализ которых требует применения специальных познаний. Анализируя эти фактические данные, следователь (суд) должен отчетливо представлять, познания в какой области необходимы для проведения экспертного исследования, иными словами, к какому классу, роду (виду) относится назначаемая экспертиза. Отсюда — правильное представление о предмете экспертизы. Понятие предмета включает в себя такие категории, как объекты исследования, цели (экспертные задачи) исследования и применяемые для этого методы (методики). Исходя из предмета и конкретных обстоятельств дела, формулируются вопросы, которые определяют экспертную задачу (гл. 23).
Успех проведения экспертизы во многом зависит от полноты собранных материалов, направляемых эксперту: объектов исследования (их правильного изъятия, оформления, пересылки), образцов, необходимых для сравнительного исследования (образцов почерка, оттисков печатей, штампов, образцов машинописного текста и т. п.); от материалов дела, относящихся к предмету экспертизы (копии протоколов осмотра, протоколов допросов и т. п.).
На практике нередко возникают вопросы об объеме и степени детализации заключения эксперта (надо ли, допустим, указывать в нем научные положения, послужившие основой проведенных исследований). Для правильного ответа на эти вопросы необходимо знание не только предмета данной экспертизы, но и общей логической природы заключения.
Заключение эксперта иногда сравнивают с силлогизмом (опосредованным дедуктивным умозаключением), где частный случай (устанавливаемый факт) подводится под большую посылку (некое положение науки, техники, искусствоведения). Выводы эксперта являются следствием такой логической операции. Однако подобное представление об экспертизе отражает лишь ее внешнюю сторону.
Экспертное исследование является процессом творческим, и это роднит его с любым научным исследованием. Однако от научного исследования экспертное отличает помимо прочего то, что оно осуществляется в формализованных рамках уголовного производства. Последнее обстоятельство влечет за собой такие особенности, как четкая постановка экспертной задачи, предопределяющая направленность исследования; необходимость использования надежных, достоверных методов и методик, обеспечивающих объективность и достоверность исследования;
уникальность и невосполнимость объектов исследования (вещественных доказательств), стремление к их сохранности и неизменности их свойств и признаков в процессе исследования; обязанность дать объективное, полное, достоверное заключение по результатам исследования.
При изложении как результатов, так и хода исследования, приведшего к этим результатам, эксперт самостоятелен не только в выборе суммы научных положений (большой посылки силлогизма), но и в определении объема излагаемого научного материала. Однако решая для себя эти вопросы, эксперт обязан постоянно помнить об адресате доказывания, т. е. о тех лицах, которым предстоит оценивать его заключение: следователь (дознаватель), прокурор, суд (судья), иные участники процесса.
Составляя заключение доступным литературным языком, эксперт должен сослаться на научные положения, которыми он руководствовался. Делается это попутно с указанием на выявленные в ходе исследования свойства и признаки объекта (факта, явления) и их мотивированным истолкованием. При этом общеизвестные научные основы, как и апробированные методики, могут быть упомянуты в самой общей форме, в то время как специальные методические положения, новые малоизвестные методы исследования излагают достаточно подробно, обстоятельно, со ссылкой на литературные источники, справочники и т. п. При оценке заключения эксперта всегда обращают внимание на логический процесс. Логика доказывания должна свидетельствовать как об истинности знания эксперта об устанавливаемом им факте, так и о логической обоснованности сформулированных им выводов (см. ст. 191 УПК). Мотивированными должны быть не только окончательные выводы эксперта, но и промежуточные суждения (промежуточные результаты решения экспертной задачи), которые именуют вспомогательными тезисами сложного доказывания. Для этого эксперт должен изложить ход исследования, перечислить его стадии (этапы), указать примененные методы и технические средства, приемы и методики.
Все это призвано обеспечить надлежащую оценку на следствие и в суде таких параметров заключения, как его допустимость, относимость, достоверность и доказательственное значение.
При оценке доказательственного значения фактов, устанавливаемых экспертизой, исходят из его отношения к предмету доказывания, к элементам состава преступления. Чаще всего факты, устанавливаемые экспертом, относятся к объективной стороне преступления. Средствами экспертизы удается устанавливать, каким способом, с помощью каких средств, каким образом, в какое время и т. д. было совершено преступление. Экспертиза способна оказать существенную помощь в установлении причинной связи между действиями (бездействием) лица и наступившими последствиями.
Однако значение доказательственных фактов, устанавливаемых экспертом, многогранно и относимость их к преступному событию выходит за пределы обстоятельств объективной стороны преступления. Эти факты могут способствовать установлению обстоятельств, характеризующих признаки состава преступления, и помогать в его уголовно-правовой оценке. Известны составы, где без проведения экспертизы невозможно определить предмет преступления (как часть его объекта), возбудить дело, правильно квалифицировать преступление. Это относится к преступным действиям с огнестрельным оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами; к действиям с наркотиками; к установлению факта насильственной смерти и т. д.
Немалую роль играют устанавливаемые экспертом факты, характеризующие личность преступника (субъект преступления): отождествление лица, определение его физического, психического состояния и т. п. Наконец, экспертное исследование элементов и материальных компонентов поведения субъекта преступления, имеющих доказательственное значение, способствует установлению фактов, используемых для определения вины, мотивов и целей преступления (субъективная сторона). Таким образом, при оценке фактов, устанавливаемых экспертом, имеют в виду возможность его отношения к любому элементу состава преступления. Задача заключается в том, чтобы правильно определить это отношение, проследить связь факта и доказываемого обстоятельства, установить значение факта в доказывании, отразив последнее в обвинительном заключении (приговоре).

§ 2. Возможности судебных экспертиз в раскрытии
и расследовании преступлении

Следствие и суды широко используют возможности экспертиз в деле установления истины. Такому положению способствуют два обстоятельства: прежде всего сама природа экспертизы как средства объективного получения сведений о фактах, а также то, что судебная экспертиза постоянно совершенствуется, привлекая себе в помощь новейшие достижения научно-технического прогресса.
Осуществляется это двояко. Прежде всего за счет использования новых, более совершенных методов, увеличиваются возможности исследования традиционных объектов с целью извлечения информации большей, чем это было доступно ранее. И, во-вторых, становится возможным исследовать новые, ранее недоступные объекты. Указанное направление нередко приводит к созданию новых видов (родов) экспертиз. Так, в свое время появились экспертизы судебно-фоноскопические, взрывотехнические, создается судебно-лингвистическая экспертиза, инженерно-компьютерная и др.
Для проведения экспертных исследований привлекаются, как известно, познания из самых различных областей науки, техники, искусства, ремесла [162 Последняя категория (применение познаний в области ремесла) встречается в практике судебных экспертиз чрезвычайно редко и не будет служить предметом анализа в данной главе.]
.
Для того чтобы определить, какая должна быть проведена экспертиза, на основе каких специальных познаний, что должно входить в компетенцию эксперта, необходимо правильно классифицировать судебные экспертизы. Приемлемая классификация может быть осуществлена по так называемому триединому основанию: предмету экспертизы, ее объектам и методам исследования. Предмет экспертизы составляют фактические данные (обстоятельства дела), исследуемые и устанавливаемые при расследовании уголовного дела на основе специальных познаний в области науки (техники, искусства).
Объекты экспертизы — это материальные носители информации о фактах и событиях. Это вещественные доказательства (или их копии, модели), документы, трупы и их части и т. д. Методы и методики — это те средства и пути исследования объектов, которые призваны обеспечить извлечение из них криминалистически значимой информации с тем, чтобы ее можно было использовать в процессе доказывания.
В соответствии с предложенным основанием современные судебные экспертизы можно поделить на 10 классов:
криминалистические;
медицинские и психофизиологические;
инженерно-технические;
инженерно-транспортные;
инженерно-технологические;
экономические;
биологические;
экологические;
сельскохозяйственные;
искусствоведческие.
В свою очередь каждый класс делится на роды, а последние — на виды и подвиды экспертиз.
Криминалистические экспертизы. Этот класс достаточно многочислен и включает в себя три рода экспертиз: традиционные криминалистические (трасологическая, баллистическая, почерковедческая, технического исследования документов, портретная). Род новых видов экспертиз, сформировавшихся в последние десятилетия: автороведческая, видеофоноскопическая, взрывотехническая, фототехническая, экспертиза изменения номерных и фирменных знаков. И, наконец, самостоятельный род экспертиз образуют различные виды исследования материалов, веществ и изделий. Сюда относятся виды исследований: объектов волокнистой природы, изделий из стекла и керамики; металлов и сплавов; нефтепродуктов (ГСМ и НП); лаков, красок, эмалей и лакокрасочных покрытий (ЛКП); резины и пластмасс; наркотических и сильнодействующих средств; спиртосодержащих жидкостей; пищевых продуктов; объектов неизвестной природы.

Криминалистические экспертизы были рассмотрены в соответствующих главах, поэтому здесь целесообразно осветить возможности остальных классов (родов).

<< Пред. стр.

стр. 12
(общее количество: 26)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>