<< Пред. стр.

стр. 14
(общее количество: 26)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Подшибякин А. С. Криминалистическое учение о холодном оружии. М., 1997.
К главе 16:
Колл. авт. Судебно-почерковедческая экспертиза. М., 1971. Федосеева В. Б., Болотова Т. Н. Основные правила подготовки материалов для производства судебно-почерковедческой экспертизы. М., 1980.
Вул С. М. Теоретические и методические вопросы криминалистического исследования письменной речи. Харьков, 1975.
К главе 17:
Аубакиров А. Ф., Виницкий Л. В. Криминалистическая экспертиза машинописных текстов. Караганда, 1981.
Российская Е. Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. М., 1996.
Яблокова Н. П. Криминалистическое исследование материалов документов. М., 1961.
К главе 18:
Митричев В. С. Криминалистическая экспертиза материалов, веществ и изделий. Саратов, 1980.
Российская Е. Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. М., 1996.
К главе 19:
Снетков В. А. Габитоскопия. Волгоград, 1979.
Цветков П. П., Петров В. П. Идентификация личности по фотоснимкам. Л., 1966.
Зинин А. М. Внешность человека в криминалистике (субъективные изображения). М., 1995.
Зинин А. М. Применение субъективных портретов. М., 1996.
К главе 20:
Российская Е. Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. М., 1996.
К главе 21:
Грамович Г.,И. Особенности осмотра неопознанных трупов. Минск, 1993.
Девиков Е. И., Зуев Е. И., Ищенко Е. П. Криминалистическая регистрация. М., 1987.
К главе 22:
Злобин Г. А., Яни С. А. Проблема полиграфа // Труды ВНИИСЭ.
Вып.5. М., 1976.
Прукс П. Уголовный процесс: научная "детекция лжи". Тарту, 1992.
Винберг А. И. Научные и правовые основания криминалистической
одорологии // Труды ВНИИСЭ. Вып. 5. М., 1973.
Салтевский М. В. Криминалистическая одорология. Киев, 1976.
К главе 23:
ольтский В. А. Технико-криминалистическое обеспечение раскрытия и расследования преступлений. М., 1994.
Колл. авторов. Взаимодействие следователя и эксперта-криминалиста при производстве следственных действий. М., 1995.
Колл. авторов. Использование специальных познаний при расследований преступлений. Свердловск, 1978.
К главе 24:
Алиев И. А., Аверьянова Т. В. Концептуальные основы общей теории судебной экспертизы. Баку, 1992.
Бычкова С. Ф. Становление и тенденции развития науки о судебной экспертизе. Алматы, 1994.
Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология. Волгоград, 1979.
Колл. авторов. Общая теория судебной экспертизы. М., 1998.
К главе 25:
Полевой Н. С. Криминалистическая кибернетика. М., 1982. Колл. авторов. Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. М., 1997.
Раздел III

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТАКТИКА И ТЕХНОЛОГИЯ

Глава 26. Концептуальные положения криминалистической тактики и технологии

§ 1. Основные понятия криминалистической тактики

Криминалистическая тактика — это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих доказывание, и приемов конкретных следственных и судебных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений.
Система научных положений, о которой идет речь, состоит из тех элементов общей теории криминалистики и образующих ее частных теорий, которые относятся к разделу криминалистической тактики. В их числе и такие, которые имеют общее значение для всей криминалистической тактики, носят характер ее исходных, общих положений. К ним относятся: основные понятия тактики; определение места криминалистической тактики в системе криминалистики и в системе научного знания вообще; выяснение связей и зависимостей между тактикой как разделом криминалистики и практикой борьбы с преступностью; определение системы криминалистической тактики и содержания тактики процессуального — следственного и судебного — действия.
В своем родовом понятии тактика — это теория и практика подготовки и ведения боя. Криминалистическая интерпретация этого понятия вносит в него, естественно, элемент условности, ибо очевидно, что нет равенства между военной и криминалистической тактикой. Однако такие ее элементы, как организация и планирование действий, оценочный и поведенческие моменты, наличие приемов действия, оправдывают употребление данного термина.
Понятие криминалистической тактики в литературе определялось по-разному. Так, А. Н. Васильев считал, что тактика — это "метод действия в расследовании для достижения цели, рассчитанный на оптимальный эффект при относительно минимальной затрате времени и сил" [178 Васильев А. Н. Криминалистика. М., 1971. С. 250.]
. Как совокупность приемов проведения следственных действий представляют себе криминалистическую тактику В. Е. Коновалова, А. П. Сыров и некоторые другие авторы.
Взгляды на сущность и содержание криминалистической тактики не раз изменялись. Если сначала к ней наряду с приемами производства отдельных действий при расследовании преступлений относили характеристику преступников, тайные способы их общения, классификацию способов совершения преступлений (А. Вайнгарт, И. Н. Якимов), а затем преимущественно приемы следственных действий (И. Вакарелски, В. Гутекунет, Е. У. Зицер), то теперь большинство криминалистов склонно считать ее сложной системой положений, приемов и рекомендаций, относящихся не только к производству отдельных процессуальных действий, но и к организации и планированию предварительного и судебного следствия в целом, принятию мер по превенции преступлений, осуществлению различных мероприятий организационного и технического характера.
Помимо общих положений, о которых идет речь в настоящей главе, в содержание криминалистической тактики входят:
разделы учения о криминалистической версии, относящиеся к следственным, судебным и оперативно-розыскным версиям;
планирование расследования;
принципы реализации в процессе расследования мероприятий организационного и технического характера;
принципы взаимодействия между следователем и другими работниками органов, ведущих борьбу с преступностью;
принципы использования данных, полученных из оперативных источников;
рекомендации по использованию на предварительном и судебном следствии технико-криминалистических средств и приемов собирания и исследования доказательств;
рекомендации об использовании на предварительном и судебном следствии специальных познаний, помощи специалистов;
рекомендации об использовании в процессе расследования помощи общественности;
тактические приемы и рекомендации по проведению конкретных процессуальных действий.
Мы ограничиваемся в настоящей работе рассмотрением центральной части тактики — тактики следственных действий.
Для того чтобы тактические рекомендации были наиболее эффективны и максимально соответствовали специфике того или иного процессуального действия, принципы использования оперативных данных, средств и приемов криминалистической техники, специальных познаний и помощи общественности рассматриваются применительно к тактике конкретных следственных и судебных действий.
Следует подчеркнуть, что, хотя тактические приемы проведения процессуальных действий и не являются единственным элементом криминалистической тактики, они бесспорно представляют собой ее важнейшую часть, а понятия тактического приема и рекомендации относятся к числу основных.
Родовым по отношению к тактическому приему является понятие криминалистического приема. Криминалистический прием — это наиболее рациональный и эффективный способ действий или наиболее целесообразная линия поведения при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств и предотвращении преступлений. Различают технико-криминалистические и тактические (тактико-криминалистические) приемы: Первые —- это приемы использования технико-криминалистических - средств (например, приемы фотосъемки на месте происшествия) и приемы использования научных положений криминалистической техники (например, приемы обнаружения следов на основе научных положений о механизме следообразования). Вторые — это приемы организации и планирования предварительного и судебного следствия, подготовки и проведения отдельных процессуальных действий. Тактическим может быть и "поведенческий" прием, т. е. выбор лицом, производящим расследование, определенной линии поведения.
Применение тактических приемов в борьбе с преступностью связано с рядом условий.
Важнейшим является их правомерность.
Верное определение правовых основ использования тактических приемов и рекомендаций — важный залог соблюдения законности при раскрытии и расследовании преступлений. При этом под правовыми основами следует понимать систему установленных законом и подзаконными актами принципов и правил, определяющих условия допустимости, содержание, цели и порядок применения этих приемов и рекомендаций следователем, оперативным сотрудником органов внутренних дел и судом.
Основным нормативным актом, регламентирующим использование тактико-криминалистических приемов, как и приемов и средств криминалистической техники, является Уголовно-процессуальный кодекс. В этом аспекте нормы УПК могут быть разделены на следующие группы:
а) определяющие содержание тактических приемов;
б)указывающие на цели применения тактических приемов;
в) устанавливающие порядок применения тактических приемов;
г) указывающие критерий оценки результатов применения тактических приемов;
д) запрещающие вообще или в определенных ситуациях ограничивающие применение тех или иных тактических приемов.
Ни закон, ни подзаконные акты не могут дать исчерпывающего перечня тех тактических приемов, которые используются или могут быть использованы для раскрытия и расследования преступлений. Не могут содержать они и всеобъемлющих указаний на порядок реализации этих приемов. Это принципиальное положение вытекает из следующего:
любая попытка дать в одной или даже в системе правовых норм исчерпывающий перечень тактических приемов может остановить процесс развития и совершенствования научных основ тактики борьбы с преступностью (как и любой области научного знания), повышения ее эффективности. Подобный перечень устарел бы по этой причине уже в момент своего издания;

помещение в законе исчерпывающего перечня тактических приемов невозможно и с точки зрения законодательной техники в силу хотя бы его объема;
невозможно всеобъемлюще определить порядок применения тактических приемов, ибо не поддаются перечислению все те конкретные ситуации, в которых используются, приемы и рекомендации тактики.; .
Исходя из этого, важное значение приобретают общие принципы допустимости применения в уголовном судопроизводстве тактико-криминалистических приемов. Допустимость как принцип заключается в том, что по своему характеру, содержанию и целенаправленности тактические приемы должны полностью соответствовать (не противоречить) духу и букве закона, а их применение — требованиям законности.
Нормы, определяющие общие принципы допустимости применения тактических приемов, — это, во-первых, требования полноты, всесторонности, объективности, быстроты и активности расследования. Во-вторых, это нормы, определяющие права граждан, соблюдение которых при расследовании преступлений и в судебном разбирательстве гарантируется законом. В-третьих, это нормы, указывающие на пределы исследования обстоятельств дела как на фактические пределы использования тактических приемов — по объекту приложения (фактические данные), во времени и в пространстве.
Но допустимость применения тактических приемов зависит не только от их соответствия закону, но и от их научной обоснованности, являющейся залогом достоверности результатов, получаемых с их помощью. Естественно, что закон не дает определения научной обоснованности тактических приемов, ибо это вопрос факта, а не права.
Под научной обоснованностью тактических приемов следует понимать: а) научность приема — по источнику происхождения (результат научной разработки) или средству проверки (научная проверка рекомендаций практики); б) соответствие тактического приема современным научным представлениям, современному состоянию криминалистической тактики или состоянию тех наук, из которых тактикой заимствованы положения, обосновывающие данный прием; в) возможность научно предвидеть результаты применения тактического приема и определять степень точности этих результатов; г) возможность заблаговременно определить наиболее оптимальные условия применения тактического приема.
Помимо перечисленных положений, которые можно в целом условно назвать теоретической обоснованностью того или иного тактического приема, необходимо иметь в виду и их практическую обоснованность, т. е. целесообразность применения средства или приема исходя из значимости возможного результата соотносительно с затратой необходимых сил, средств и времени.
Принцип целесообразности не является решающим при определении правомерности тактического приема. Существен только его выбор из числа тех, которые с точки зрения закона допустимы в любом случае или в конкретной ситуации. Таким образом, противоречия между законностью и целесообразностью нет, ибо целесообразным признается только то, что законно.
Важным условием применения тактических приемов является их доступность, возможность использования каждым следователем, оперативным сотрудником органов МВД, судьей. Тактический прием не должен выходить за сферу профессиональных знаний и навыков этих работников, не должен требовать для своей реализации специальных познаний. В противном случае он перестает быть тактико-криминалистическим и выступает как прием, относящийся к той области знаний, которую представляет и использует в уголовном судопроизводстве соответствующий специалист. Таковы, например, приемы судебно-медицинского исследования трупа, судебно-бухгалтерской проверки документов и т. п.
По мере развития и совершенствования уголовно-процессуального законодательства отдельные тактические приемы могут получать законодательное признание. В связи с этим возникает вопрос, сохраняют ли они значение тактических приемов или же в силу их обязательности утрачивают такое значение. В науке уголовного процесса и в криминалистике по этому поводу нет единого мнения.
Сторонники одной точки зрения считают, что тактические приемы признаком обязательности не обладают и обладать не могут, что никаких тактических правил в процессуальных нормах не содержится. По их мнению, тактический прием, ставший нормой закона, перестает быть приемом, ибо тактика предполагает свободу выбора.
Сторонники другой точки зрения считают, что тактический прием, ставший нормой закона, не утрачивает своего криминалистического содержания. Такой вывод можно сделать исходя из самой сущности этого понятия.
Ранее указывалось, что тактический прием — это наиболее рациональный, наиболее эффективный способ действия или наиболее целесообразная линия поведения лица, осуществляющего процессуальное действие. Законодательная регламентация означает как раз признание, что этот прием и есть наиболее целесообразный, наиболее рациональный, наиболее эффективный способ действия при производстве определенного процессуального акта, настолько целесообразный и эффективный, что его следует применять или что его можно применить во всех случаях. Оттого что он закреплен в законе, он не перестал быть способом действия, т. е. тактическим приемом.
Таким образом, сущность тактического приема — не в его обязательности или необязательности. Обязательность есть выражение оценки законодателем тактического приема как наиболее эффективного средства расследования или судебного разбирательства в конкретном случае. Тактика — не просто свободный, а правильный выбор. Если такой выбор делает законодатель, то это тоже тактика, так как критерием правильности этого выбора является многолетняя научно обоснованная практика применения какого-то приема. Известно, что свободный — это осознанно необходимый выбор, а законодательная регламентация тактического приема есть осознанный выбор конкретного приема при определенной ситуации. Поэтому отсутствие произвольности выбора не означает отсутствия, свободы выбора, если исходить из правильного определения понятия свободы.
Наконец, следует сказать еще об одном условии применения тактических приемов. Его можно определить как соответствие применения данного приема в конкретной ситуации нравственным требованиям общества, как этичность приема.
Этичность приема как условие его применения может быть общей, равной для всех случаев, и специфической, зависящей от конкретной ситуации, складывающейся в ходе расследования или судебного разбирательства. Применение тактического приема не должно оскорблять или унижать достоинство и честь участника процессуального акта, создавать опасность для его жизни и здоровья, сопровождаться разглашением интимных подробностей его жизни и т. п. Неэтичным будет, например, раздевание трупа для осмотра в присутствии близких потерпевшего.
Помимо приемов, криминалистическая тактика разрабатывает и рекомендации. Тактико-криминалистическая рекомендация — это научно обоснованный и апробированный практикой совет, касающийся выбора тактических приемов. Такая рекомендация может относиться и к применению при производстве конкретного процессуального действия тех или иных технико-криминалистических средств или приемов собирания, исследования и использования доказательств.
Рекомендации могут быть общими, т. е. такими, которые применимы: а) любым участником доказывания; б) в любой ситуации независимо от обстоятельств дела. Рекомендации также могут быть специальными — рассчитанными на определенного адресата (следователя, оперативного работника и т. п.) или на конкретную ситуацию, в том числе и связанную с чисто этическими условиями проведения процессуального действия.
Рекомендации могут относиться к различным сочетаниям тактических приемов, объединенных единым замыслом, т. е. к тактическим комбинациям (операциям). [179 Наряду с термином "комбинация" в литературе используется и термин: "операция". Под операцией в русском языке обычно понимают законченное действие или ряд связанных между собой действий, направленных на решение определенной задачи, под комбинацией — сочетание, взаимное расположение объединенных общим замыслом приемов, действий, ухищрение, уловку. С точки зрения криминалистической тактики термин "комбинация" предпочтительнее, поскольку включает в себя весьма существенное указание на объединяющее начало — единый замысел, и раскрывает смысл этого замысла — ухищрение, уловка как средство решения задачи. ]

Тактическая комбинация — это определенное сочетание тактических приемов или следственных действий и иных мероприятий, преследующее цели решить конкретную задачу расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией.

§ 2. Криминалистическая тактика в системе научного знания

Криминалистическая тактика как раздел криминалистической науки неразрывно связана с другими областями этой отрасли, знания, а также с теми науками, с которыми связана криминалистика в целом.
В соответствии с современными представлениями о предмете криминалистики система этой науки состоит из четырех частей или разделов: общей теории криминалистики, криминалистической техники, криминалистической тактики и криминалистической методики (методики расследования и предотвращения отдельных видов преступлений). Поэтому, чтобы правильно определить место криминалистической тактики в этой системе, следует рассмотреть ее связь со всеми разделами науки.
Известно, что в состав общей теории криминалистики на правах ее элементов входят частные криминалистические теории, такие, как теория криминалистической идентификации, учение о криминалистической версии, учение о механизмах следообразования и др. Они являются методологической базой исследования и разработки средств, приемов и методик расследования и предотвращения преступлений, образуют разделы и отрасли криминалистики, в том числе и криминалистическую тактику. Каждый из этих разделов представляет систему определенных научных установок, именуемых в литературе "общими положениями" и основанных на этих положениях систем средств, приемов и методик работы с доказательствами и т. п. Такова структура и криминалистической тактики. При этом следует иметь в виду, что в чисто методических целях некоторые элементы общих положений могут рассматриваться отдельно от них. Например, в тактике отдельно рассматриваются вопросы учения о версии, планировании расследования и некоторые другие.
Естественно, возникает вопрос: каково теоретическое значение общих положений криминалистической тактики (как и техники и методики) и, следовательно, в какой связи они находятся с общей и частными теориями криминалистики. Думается, что правильным будет такое решение этого вопроса. Общие положения криминалистической тактики являются системой тех установок, тех элементов общей и частных криминалистических теорий, которые относятся к данной совокупности средств, приемов и методик. Это своеобразный "экстракт" из содержания частных криминалистических теорий, состав которого определяется тем, что он применяется в тактике. Все, о чем говорится в общих положениях криминалистической тактики, содержится в частных криминалистических теориях, взятых в совокупности; в то же время не все содержание частных криминалистических теорий входит в общие положения тактики. Из этого следует, что общие положения криминалистической тактики, являясь связующим звеном между тактикой и общей теорией криминалистики, хотя и представляют собой систему теоретических знаний, самостоятельного по отношению к частным криминалистическим теориям методологического значения не имеют. Как система элементов частных теорий общие положения тактики входят в состав общей теории криминалистики, но не на правах ее самостоятельной структурной части, а лишь как условная группировка некоторых ее категорий и понятий.
Иной характер носят связи тактики с криминалистической техникой и методикой расследования и предотвращения отдельных видов преступлений.
Тактико-криминалистические приемы и рекомендации призваны обеспечивать наиболее полную и эффективную реализацию приемов и средств криминалистической техники. Поэтому в необходимых случаях их содержание должно исходить и° этой цели. Так, порядок следственного осмотра объектов на месте происшествия должен обеспечивать применение технических средств фиксации обстановки и следов; такой тактический прием следственного эксперимента, как расчленение проводимых опытов на этапы, также призван обеспечить максимальное использование возможностей фото- и видеосъемки при производстве этого действия. Отдельные тактические приемы и вся тактика проведения того или иного процессуального действия изменяются в зависимости от характера используемых при этом средств или приемов криминалистической техники. Примером тому может служить тактика обыска, на которую существенно влияет применение поисковых приборов и сам характер этих приборов.
В свою очередь развитие криминалистической тактики, проблемы изменения ее задач и рекомендаций в связи с использованием новых сведений других наук вызывают к жизни появление новых или коррективы существующих технико-криминалистических средств, приемов и рекомендаций.
Связь криминалистической тактики с методикой расследования и предотвращения отдельных видов преступлений характеризуется в первую очередь тем, что положения тактики реализуются на практике только через методику расследования, приобретая те специфические особенности, которые отражают их приспособление к условиям и задачам борьбы с конкретным видом преступлений. Задачи внедрения в жизнь новых тактических приемов и рекомендаций обусловливают и изменения методики, направленные на оптимальные условия применения этих приемов.
Коррекция методики расследования либо в результате изменения способов совершения преступлений, либо в результате изменения уголовного законодательства или процедуры уголовного судопроизводства могут ставить перед тактикой задачу разработки либо коррекции приемов и рекомендаций. Такая ситуация может сложиться и при создании новой методики расследования в связи с возникновением нового вида преступлений (в частности, при признании законодателем преступным посягательства, которое ранее таковым не считалось). Это влияние методики на тактику через последнюю может распространиться и на технику и таким образом вызвать изменение всей системы средств и приемов работы с доказательствами по конкретной категории уголовных дел. В этом смысле можно говорить и о связи криминалистической тактики с наукой уголовного права.
Из юридических наук криминалистическая тактика особенно тесно связана с уголовным процессом. Прежде всего следует отметить, что разработка положений криминалистической тактики, ведущаяся, как известно, для практики борьбы с преступностью, должна учитывать процессуальные формы этой борьбы, а результаты такой разработки — приемы и рекомендации — должны соответствовать принципу их допустимости в уголовном судопроизводстве. Поэтому криминалистическая тактика развивается в строгом соответствии с положениями уголовно-процессуальной науки, относящимися к пределам, предмету и процессу доказывания, к теории доказательств в целом.
Процессуальная наука разрабатывает процедуру процессуальных действий. Криминалистическая тактика в рамках этой процедуры обеспечивает эффективность процессуального действия путем разработки оптимальных приемов действий и линии поведения лица, его осуществляющего. При этом объектом изучения криминалистической тактики является уголовно-процессуальный закон, который, таким образом, приобретает значение объекта познания, общего как для уголовно-процессуальной науки, так и для криминалистики. Наконец, следует сказать, что рекомендации криминалистической тактики предназначены для работников органов дознания, следователей, экспертов, судей, т. е. для лиц, обладающих определенными процессуальными правами и обязанностями. Эти права и обязанности необходимо учитывать, и за их пределы не следует выходить при разработке рекомендаций криминалистической тактики.
Отграничивая криминалистику, в том числе и криминалистическую тактику, от науки уголовного процесса по предмету исследования, нужно иметь в виду, что многочисленные связи между этими науками доказывают ненужность, да и невозможность изоляции их друг от друга. Для них, как и для всех смежных наук, в наше время характерен процесс взаимопроникновения. И такое взаимопроникновение происходит в первую очередь в рамках теории доказательств, использующей сейчас многие положения криминалистической тактики.
Поскольку криминалистическая тактика обеспечивает своими рекомендациями наиболее эффективный способ действий при собирании, исследовании и использовании доказательств, т. е. в конечном счете повышает результативность расследования и судебного разбирательства, она вступает в определенные связи с такой областью научного знания, как наука управления, и ее разделом — научной организацией труда следователя.
Проблемы управления и научной организации труда (НОТ) привлекают к себе, под влиянием научно-технического прогресса, все более пристальное внимание. Разрабатываются рекомендации по управлению социальными системами разных уровней; осуществляется поиск общих закономерностей повышения производительности и эффективности труда, совершенствования различных видов деятельности, а среди них, и такой специфической, как расследование преступлений. Отрадное само по себе, это увлечение неожиданно привело к тому, что некоторые исследователи стали включать в состав науки управления и НОТ значительную часть вопросов, составляющих содержание криминалистической тактики и методики расследования отдельных видов преступлений; к НОТ следователя отнесли в его работе все, что касается того, "как легче" или "как лучше" провести расследование.
Тактика, как и вся криминалистика в целом, возникла в связи с потребностью научно организовать процесс расследования. Первоначально криминалистика и определялась как система научных, методов расследования, т. е. научно обоснованных способов организации и осуществления этого вида деятельности. В сущности, потребность в НОТ следователя лежала в основе возникновения криминалистической науки. Удовлетворение этой потребности и привело к разработке наиболее эффективных, наиболее целесообразных средств, приемов и методов поиска истины следователем. По своим исходным положениям и по целям, это, конечно, были средства, приемы и методы научной организации и осуществления следственной деятельности, но по своему содержанию, по формам решения задачи это была уже новая наука, а не НОТ следователя в том смысле, в каком принято употреблять этот термин.
Подготовка к проведению следственного действия, включающая его планирование (расстановка сил и средств, определение порядка и последовательности проведения), выбор времени, а в ряде случаев и места проведения, определение круга участников и т. п. — моменты не организационного, а тактического характера. Поэтому не случайно вопросы подготовки входят в качестве составной части в тактику следственного действия.
Тактической является и задача определения оптимальной последовательности (разработка порядка) проведения следственного действия. Определение такой последовательности также является элементом тактики отдельного следственного действия. Например, в понятие тактики следственного осмотра всегда входят планомерность и методичность его проведения, определение конкретной очередности осмотра; в понятие тактики обыска — установление порядка его производства, обследования объектов и поиска; в понятие тактики допроса — общий порядок действий следователя, определение постановки вопросов, предъявления доказательств, применения тактических приемов изобличения во лжи и т. п.
Сказанное относится и к вопросам планирования, расследования, которые в общей форме рассматриваются криминалистической тактикой, а применительно к специфике отдельных видов преступлений,— криминалистической методикой. Исследование же путец наилучшего применения научно-технических средств — задача как тактики, так и техники, которая эти средства разрабатывает и поэтому должна, давать рекомендации по их наиболее эффективному использованию.
Из сказанного вовсе не следует, что вообще не существует НОТ следователя как самостоятельной области знаний. Принципы научной организации всякого труда, положенные в основу криминалистики при ее возникновении и становлении и реализованные в ее содержании, трансформировались (если говорить только о деятельности следователя) в средства, приемы и методы подготовки и осуществления собственно расследования, т. е. непосредственной работы с доказательствами — их собирания, исследования, оценки и использования для установления истины по делу. Вопросы же распределения; рабочего времени следователя, рационализации и повышения эффективности организационно-технических и иных обеспечивающих собственно, расследование операций, в том числе и таких, которые в известной степени относятся к созданию оптимальных условий для работы следователя, наконец, целый комплекс вопросов, относящихся к его профессиональной подготовке и специализации, не претерпели в криминалистике никакой трансформации. Исследование и разработка этих проблем составляют задачи и содержание НОТ следователя как самостоятельной области научного знания.
Иначе решается вопрос при определении соотношения криминалистической тактики с наукой управления в целом, опять-таки применительно к разным видам деятельности' по раскрытию и расследованию преступлений. Если относить к содержанию науки управления изучение внутриорганизационных проблем деятельности следственных и экспертных аппаратов: подготовку и принятие управленческих решений, управление подчиненными аппаратами, организацию взаимодействия со смежными службами, планирование работы аппаратов в целом, а не процесс расследования конкретного дела, работу с кадрами, то в этом случае нет никакого смешения этой науки с криминалистической тактикой и криминалистикой в целом. Различие между предметами двух наук становится очевидным.
Не менее существенным для определения места криминалистической тактики в системе научного знания является выяснение ее взаимодействия с тактикой оперативно-розыскных мероприятий.
Подобно тому, как криминалистика возникла и развивалась на начальном этапе в рамках науки уголовного процесса, теория оперативно-розыскной деятельности возникла и развивалась как часть криминалистики, как элементы ее составных частей, разделов. Это был закономерный процесс, типичный для развития любой науки.
Существо этого этапа заключалось в разработке рекомендаций по использованию положений, приемов и средств криминалистики в сфере оперативно-розыскной деятельности. И хотя уже тогда шел процесс интенсивной разработки практических методов оперативно-розыскной деятельности, теория этой деятельности не выходила за рамки теорий криминалистики в целом.
Положение в корне изменилось в последние годы, ознаменовавшиеся интенсивной разработкой всех разделов теории оперативно-розыскной деятельности. Предметом ее является группа специфических объективных закономерностей этой формы борьбы с преступностью, которая раскрывается как система разведывательных (поисковых) мероприятий, осуществляемых преимущественно специальными средствами и методами в целях предотвращения и раскрытия преступлений и розыска скрывшихся преступников.
Такое — общепризнанное — представление о содержании оперативно-розыскной деятельности и предмете ее теории уже не "укладывается" в рамки криминалистики, что приводит к необходимости констатировать факт возникновения новой теории. Отношения подчиненности, в которых еще в недавнем прошлом находились тактика оперативно-розыскной деятельности и криминалистическая тактика, сменились отношениями взаимодействия, соподчиненности.
В настоящее время нельзя признать правильным мнение о том, что тактика оперативно-розыскных мероприятий включается в качестве составной части в криминалистическую тактику, независимо от того, идет ли речь о мероприятиях, осуществляемых до возбуждения уголовного дела, или в ходе предварительного расследования.
Связь отдельных форм практической деятельности, в том числе и таких, которые направлены на достижение общей цели (например, на борьбу с преступностью), не дает основания утверждать, что эти формы должны изучаться одной наукой. Связь и даже иногда совпадение объекта познания лишь определяет связь изучающих этот объект или эти объекты наук, но не их слияние. И следственные действия, и оперативные мероприятия тесно связаны, например, с организационно-техническими мероприятиями, управленческими решениями, но это не означает включения в криминалистику науки управления и НОТ; они связаны с мероприятиями режимного характера, однако это также не дает оснований включать в криминалистику науку административного или уголовно-исполнительного права.
В криминалистической тактике используют возможности оперативно-розыскной деятельности. Именно в учете этих возможностей при решении вопросов тактики как в целом, так и по отдельным следственным действиям и заключается связь криминалистической тактики и тактики оперативно-розыскной деятельности. Другой аспект этой связи выражается в их взаимном влиянии — прямом и обратном. Положения криминалистической тактики и ее рекомендации могут использоваться при разработке и совершенствовании оперативно-розыскной тактики и, наоборот, приемы и рекомендации последней — в криминалистической тактике, особенно при разработке технических приемов подготовки и проведения отдельных следственных действий, когда имеется определенная оперативная информация. Наконец, еще один аспект рассматриваемой связи выражается в том, что рекомендации криминалистической тактики должны, помимо прочего, преследовать цель создания оптимальных условий для проведения связанных со следственными действиями оперативно-розыскных мероприятий, а рекомендации оперативно-розыскной тактики — для проведения соответствующих следственных действий.
Тесно взаимодействует криминалистическая тактика и с судебной психологией.
При становлении судебной психологии как науки к ней отошли вопросы психологии участников следственных действий и психологические аспекты деятельности по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказательств, ранее рассматривавшиеся в криминалистике. Возникли линии разграничения между этими науками, которые А. Р. Ратинов характеризует так: "Образно и приближенно говоря, если уголовный процесс и криминалистика в основном определяют, "что нужно делать" и "как это нужно делать", то судебная психология объясняет, "почему это нужно делать" и "почему это нужно делать так [180 Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. С. 12.]
.
Положения судебной психологии составляют один из элементов научных основ криминалистической тактики. Их использование в тактике не изменяет природы и сущности этих положений, поэтому неправильно было бы считать, что они в этом случае меняются качественно, утрачивают свою связь с психологией и становятся частью собственно криминалистики.
Наконец, криминалистическая тактика связана с такими общественными науками, как этика и логика.
Положения этики как науки о морали, нравственности выступают в качестве одного из руководящих начал при разработке проблем криминалистической тактики, определяющих линию поведения оперативного работника, следователя, судьи при собирании, исследовании и использовании доказательств, их действия и отношения в процессе доказывания. Что же касается логики, то эта наука, как и судебная психология, участвует в формировании основ криминалистической тактики. Положения логики и особенно такого его раздела, как логика доказывания, являются отправными при решении многих тактических вопросов: определении последовательности тактических приемов и следственных действий, применении тех или иных средств фиксации доказательственной информации и при оценке доказательств и выборе путей их использования и т. п.
Таковы связи криминалистической тактики с другими разделами криминалистики и со смежными науками, определяющие, следовательно, ее место в системе научного знания.

§ 3. Криминалистическая тактика и практика борьбы с преступностью

Криминалистическая тактика, как вся криминалистика в целом, возникла и развивается как область научного знания, обслуживающая нужды практики борьбы с преступностью, призванная повышать эффективность этой борьбы, решать задачи предотвращения, пресечения, раскрытия и расследования преступлений. Но практика борьбы с преступностью — это не только "объект обслуживания" криминалистической тактики, но и источник ее развития и критерий оценки тех положений и рекомендаций, которые разрабатываются криминалистической тактикой.
Практика для криминалистики, для криминалистической тактики — это, разумеется, прежде всего объект исследования. Исследование практики — ее задача, решение которой является условием проведения тактико-криминалистических научных изысканий, поскольку только таким путем возможно:
а) выявить тенденции развития практики борьбы с преступностью, средств и методов осуществления данной разновидности человеческой деятельности, определить возможности влияния на практику криминалистической теории;.
б) определить потребности практики и, следовательно, определить перспективы развития криминалистической теории, теоретических положений криминалистической тактики, которая должна удовлетворять эти потребности;
в) выявить в тактическом аспекте формы и тенденции проявления объективных закономерностей возникновения, обнаружения, исследования, оценки и использования доказательств, накопить необходимый для развития тактики эмпирический материал;
г) составить представление об эффективности тактико-криминалистических рекомендаций;
д) составить представление об ошибках практики для установления их причин, разработки путей их преодоления.
С определением роли практики для криминалистической тактики тесно связан специальный вопрос о том, можно ли ее свести только к практике доказывания.
Прежде всего практика доказывания как критерий истинности положений криминалистической тактики должна включать в себя все те разновидности этой деятельности, в которых находят применение положения тактики, т. е. наряду со следственной, судебной деятельностью и практику предотвращения преступлений, поскольку превенция также является задачей криминалистической тактики.
Разумеется, практическая деятельность по предотвращению преступлений лишь частично протекает в сфере процесса доказывания, и поэтому она требует специального упоминания наряду со следственной и судебной практикой. Далее нельзя не упомянуть и оперативно-розыскную практику как деятельность, неразрывно связанную с расследованием, которая в известном смысле опирается на положения криминалистической тактики. Все эти виды практики можно объединить собирательным понятием — практика борьбы с преступностью.
Данные практики, используемые при разработке рекомендаций криминалистической тактики, совершенствовании ее приемов, — это факты объективной действительности в "чистом виде", не подвергавшиеся обработке, интерпретации и т. п. Такие факты образуют основу теоретических построений криминалистической тактики: объект, отражаемый ею, как разделом науки; экспериментальный материал, т. е. данные, полученные при опытной проверке теоретических положений тактики; статистический материал, т. е. обобщенный и соответствующим образом интерпретированный фактический материал; гипотетические построения или прогнозы относительно результатов применения на практике тех или иных положений, приемов и рекомендаций криминалистической тактики.
Взаимная связь криминалистической тактики и практики борьбы с преступностью, их влияние друг на друга не одинаковы на разных этапах развития науки и практики. Практика может опережать теорию, когда новые тактико-криминалистические приемы возникают сначала на практике и уже потом привлекают к себе внимание ученых-криминалистов. В практике могут возникнуть не только новые тактико-криминалистические приемы, но и целые следственные действия как совокупность этих приемов. Например, следственный эксперимент, предъявление для опознания, проверка и уточнение показаний на месте, как самостоятельные следственные действия возникли первоначально на практике и только потом стали объектом изучения криминалистической науки.
Возникнув на практике, новый тактико-криминалистический прием или система этих приемов, образующих тактику нового следственного действия, в результате научного анализа и обобщения становятся более совершенными, научно обоснованными, более эффективными. Они приобретают форму научных рекомендаций и в таком виде внедряются и проверяются на практике. На этом этапе наука опережает практику, стимулирует ее подъем на новую, более высокую ступень, пока практика,, восприняв рекомендации науки и в свою очередь усовершенствовав их, вновь не опередит теорию.
Но возможна и другая форма взаимодействия. Тактический прием или рекомендация могут явиться результатом научных изысканий. Здесь налицо опережающая роль теории. Затем рекомендации науки проверяются на практике и при положительном результате внедряются в нее. Далее процесс идет аналогично описанному: практика совершенствует рекомендации науки, тем самым опережая на каком-то этапе теорию; новшества, возникшие на практике, становятся объектом научного исследования, наука развивает их дальше и т. д. Постоянно идет "смена лидера", наука и практика попеременно занимают ведущее место в этом процессе непрерывного совершенствования. Однако на всех этапах практика борьбы с преступностью остается не только критерием истинности, эффективности рекомендаций Криминалистической тактики, но и тем постоянно действующим фактором, который в значительной степени определяет тенденции развития этого раздела криминалистической науки. Перечислим их.
1. Теоретическое уточнение предмета криминалистической тактики, ее границ и взаимосвязей с иными областями научного знания. Развитие любой науки и отдельных ее отраслей закономерно предопределяется как результатами теоретического обобщения данных практики, так и все более глубоким пониманием предмета науки в результате построения теорий.
Возникнув в ответ на потребности практики в виде отдельных приемов и рекомендаций проведения следственных действий, криминалистическая тактика сегодня оформилась в систему научных положений, которые составляют элементы общей теории криминалистической науки.
Являясь подсистемой криминалистической науки, тактика, естественно, претерпевает изменения, уточняется, конкретизируется. Изменения криминалистической тактики определяются практикой борьбы с преступностью, достижениями научно-технической революции, развитием юридических и иных наук. Так, расширение возможностей экспертных исследований (особенно методов экспресс-анализа вещественных доказательств), с одной стороны, совершенствование теории и практики оперативно-розыскной деятельности — с другой, позволили эффективно использовать результаты предварительных исследований в целях выявления и раскрытия преступлений. В свою очередь возникла проблема использования результатов предварительных исследований в качестве доказательств по делу. Понятно, что разработка научно обоснованных рекомендаций по этому вопросу является задачей криминалистической тактики.
Следует заметить, что процессы дифференциации и интеграции наук заметно влияют на компоненты и структуру криминалистической тактики. В настоящее время все более насущной становится проблема установления границ между криминалистической и оперативно-розыскной тактикой. То же касается уточнения взаимосвязи между положениями науки управления и положениями криминалистической тактики (см. § 2).
Вместе с тем уточнение структуры криминалистической тактики происходит в результате углубленного научного исследования особенностей различных следственных ситуаций: с учетом влияния, которое оказывают на криминалистическую тактику такие науки, как теория игр, теория информации, теория моделирования, логика.
Уточнение сути криминалистической тактики, ее границ выражается как тенденция еще и потому, что она, будучи криминалистической подсистемой, функционально связана с криминалистической техникой и методикой расследования отдельных видов преступлений. Испытывая на себе влияние соподчиненных подсистем, она со своей стороны влияет на их развитие и совершенствование.
2. Расширение сферы применения в криминалистической тактике данных иных наук, в том числе и новых областей знания. Современный этап развития криминалистической тактики обнаруживает тенденцию к использованию точных экспериментальных методов научных исследований, направленных на анализ закономерностей формирования свидетельских показаний, выбора линии поведения в конфликтных ситуациях, способов рефлексивного управления, организации информационных процессов и т. д.
Если в период своего становления криминалистическая тактика решала эти и подобные проблемы в основном путем обобщения опыта практики, то сегодня планируются и ведутся специальные эксперименты, которые фиксируются с помощью аудиовидеосредств, а результаты обсчитываются с помощью ЭВМ.
Такой подход стал возможным в силу широкого применения естественных, технических, экономических и других наук. Прежде всего следует упомянуть судебную психологию. Это относится и к совершенствованию психологических основ следственных действий, и к использованию результатов психологических исследований для разработки различных вариантов линии поведения оперативного работника, следователя, судьи в процессе доказывания. В последнем случае могут существенно помочь положения такого многообещающего раздела психологии, как теория рефлексивных игр.
Весьма перспективно применение в криминалистической тактике новых разделов логики, таких, как логика доказывания, рассматривающая природу и приемы построения вероятностных умозаключений, т. е. наиболее характерных для мыслительной деятельности следователя. Подлежит изучению вопрос о возможностях такой науки, как математическая логика, возникшей на границе между логикой и математикой. Одной из важных проблем в этой области является исследование возможности разработки алгоритма конкретного следственного действия, своеобразного их программирования с целью достижения максимального эффекта.
В последние годы отмечается проникновение в криминалистическую тактику методов, разрабатываемых областью научного знания, которая известна как "теория информации". Изучение закономерностей процессов информирования, возникновения информации позволяет перейти к разработке рекомендаций по выбору средств и методов получения, проверки и оценки показаний, по эффективному осуществлению специальных тактических приемов допроса.
Ранее уже указывалось на важность науки управления и НОТ для криминалистической тактики, на разграничение между ними. Здесь же следует подчеркнуть, что развитие принципов научной организации труда следователя должно максимально полно учитываться в криминалистической тактике, что определяет одну из линий ее развития.
3. Совершенствование тактических приемов и тактико-криминалистических рекомендаций. В этой тенденции проявляется взаимосвязь тактики и криминалистической техники, когда новые технико-криминалистические средства существенно влияют на тактические приемы следственных действий и являются причиной их модернизации.
4. Разработка новых тактических приемов и в целом тактики новых следственных действий. Как отмечалось, появление новых тактических приемов и следственных действий может быть результатом развития практики. Новые тактические приемы возникают на базе развития других разделов криминалистики или других наук. Наконец, необходимость в разработке новых тактических приемов и в целом тактики новых следственных действий может возникнуть в связи с изменением процессуального законодательства.
5. Повышение эффективности тактических приемов и рекомендаций по использованию возможностей оперативно-розыскных органов Министерства внутренних дел. Совершенствование оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел приводит к увеличению объема и разнообразию оперативно-розыскной информации, которая может быть использована в доказывании. Это в свою очередь не может не отразиться как на содержании, так и на порядке применения тактических приемов. Тактический прием должен не только строиться и применяться с учетом имеющейся оперативной информации, но и обеспечивать сохранение в тайне источника этой информации, учет интересов дальнейшей оперативно-розыскной деятельности, максимально полное использование возможностей оперативно-розыскных аппаратов.
6. Разработка тактики судебного следствия. Криминалистика возникла как наука о методах расследования преступлений. Поэтому первоначально сферой применения ее рекомендаций была только область предварительного расследования. Однако по мере развития науки становилось все более ясным, что ее рекомендации могут быть с успехом использованы и в процессе судебного следствия. Анализ возможностей и пределов применения данных криминалистики судом в ряде случаев выявил необходимость разработки таких криминалистических рекомендаций, которые предназначались бы именно для суда.
Л. Е. Ароцкер, специально изучавший проблемы тактики судебного следствия, отметил, что важнейшими условиями, определяющими своеобразие применения положений криминалистической тактики судом, являются:
а) рассмотрение дела судом в коллегиальном составе;
б) участие в исследовании доказательств, в производстве всех судебных действий наряду с судом представителей обвинения и защиты, подсудимого, потерпевшего, гражданских истца и ответчика и их представителей, а в необходимых случаях — экспертов и свидетелей;
в) активное участие подсудимого во всем судебном следствии;
г) требование непосредственного восприятия судом всех доказательств, тщательной их проверки и оценки;
д) проведение судебного следствия в условиях устности и гласности, в присутствии значительного числа граждан, на которых оно оказывает воспитательное воздействие;
е) доказывание в значительно более сжатые сроки, чем на предварительном следствии;
ж) проведение судом как процессуальных действий, уже ранее проводившихся следователем, так и новых. Поэтому для производства многих судебных действий характерны элементы повторности, что не может не иметь определенного значения для тактики их производства и оценки результатов [181 См.: Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. М., 1964. С. 17—19.]
.

§ 4. Тактика процессуального действия

Тактические приемы подготовки, осуществления, фиксации и оценки результатов процессуального действия в своей системе составляют .его тактику.
Тактика процессуального — следственного и судебного — действия призвана обеспечить его максимальную эффективность при строжайшем соблюдении законности. Решение этой задачи предопределяет структуру тактики процессуального действия, содержание ее подсистем, каждая из которых представляет собой его определенную стадию. В общем виде последовательность этих стадий может быть определена как:
а) подготовка к проведению процессуального действия;
б) проведение процессуального действия;
в) фиксация хода и результатов процессуального действия;
г) оценка полученных результатов и определение их значимости и места в системе доказательственной информации по данному уголовному делу.
Тактические приемы осуществления каждой из этих стадий обеспечивают решение стоящих перед ней задач с учетом тех особенностей, которые имеет эта стадия.
Подготовка к проведению процессуального действия. На этой стадии уясняются и формулируются задачи процессуального действия, решаются вопросы, связанные с моментом его проведения и кругом участников, использованием технико-криминалистических приемов и средств, определением формы и пределов использования оперативных возможностей, помощью общественности и специалистов.
Одно из непременных условий этой стадии — построение мысленной динамической модели всего хода предстоящего действия. Эта обращенная в будущее мысленная модель должна помочь представить его обстановку, поведение его участников. Модель позволяет заранее предусмотреть различные ситуации и своевременно продумать варианты развития процессуального действия и возможное влияние заранее учитываемых факторов. Полнота такой модели и количество ее вариантов находятся в прямой зависимости от объема информации о преступном событии, о личности участников предстоящего действия. Чем большим является объем информации, тем меньше вариантов мысленных моделей хода процессуального действия необходимо строить в процессе его подготовки (и наоборот).
Объем исходной информации, помимо прочего, зависит от места процессуального действия в системе всех действий по делу. Если процессуальное (в данном случае следственное) действие относится к числу первоначальных, то, как правило, такая информация будет невелика и может сводиться иногда только к сообщению о происшествии. Это особенно характерно для подготовки к осмотру места происшествия, когда он проводится до возбуждения уголовного дела. В этом случае базой для построения мысленной модели служат типичные версии, т. е. такие, которые в самой общей форме позволяют судить о характере происшествия. Естественно, они носят приблизительный характер и должны конкретизироваться в ходе следственного действия по мере получения дополнительной информации.
Сформулированные задачи процессуального действия отражаются в плане его проведения. План проведения процессуального действия, помимо указания его задач, места и времени проведения, содержит:
а) информацию о лицах, в отношении которых проводится процессуальное действие, а также об объектах, по поводу которых или на которых оно проводится;
б) указание на имеющиеся доказательства, потребность в использовании которых может возникнуть при проведении процессуального действия или которые относятся к обстоятельствам, по поводу которых оно проводится;
в) указание на приемы использования этих доказательств, а также оперативной информации, если она имеется в распоряжении лица, проводящего процессуальное действие;
г) указание на тактические приемы проведения процессуального действия, последовательность их применения с учетом возможного развития ситуации, т. е. с прогнозированием поведения его участников, а также указание на необходимые технические средства.
Существенный элемент подготовки к проведению процессуального действия — определение круга его участников.
С позиций закона различают обязательных и необязательных (факультативных) участников следственных действий. Помимо следователя, к числу обязательных участников закон в соответствующих случаях относит понятых, специалиста, педагога или родственников несовершеннолетнего допрашиваемого. Однако с точки зрения практики круг таких участников может быть шире — за счет включения в их число свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, представителей администрации и т. п. Поэтому, определяя будущих участников, следователь (в отличие от суда) должен руководствоваться не только требованиями закона, но и теми правилами, которые выработала практика проведения данного действия по конкретной категории уголовных дел.
Проведение процессуального действия. На этой стадии реализуется намеченный план и решаются те задачи, которые ставил перед собой следователь (суд). Это — период проверки версий путем подтверждения или опровержения сделанных из нее выводов.
Процессуальное действие представляет собой установленную законом форму применения различных методов познания. В этом аспекте тактический прием выступает вариантом применения этих методов, соответствующим сложившейся ситуации и обстановке. Сами по себе методы познания законом не регламентируются, определяется лишь процессуальная форма их применения.
На тактику проведения процессуального действия известное влияние оказывает место этого акта в системе действий по делу, что особенно заметно на этапе следствия. Известно, что следственные действия по их роли обычно подразделяются на первоначальные и последующие. Первоначальные действия, осуществляемые на первом этапе расследования, начинающемся с момента; возбуждения уголовного дела, служат средством:
а) ориентирования следователя в обстановке и содержании расследуемого события, получения данных о его механизме и последствиях;
б) раскрытия преступления "по горячим следам", получения необходимой информации для установления и розыска преступника;
в) собирания тех доказательств, которым грозит уничтожение или исчезновение под воздействием объективных и субъективных факторов;
г) получения исходной информации для построения развернутых следственных версий, охватывающих собой все содержание предмета доказывания.
Последующие действия, осуществляемые на втором этапе, направлены на анализ, оценку и использование доказательств, собранных на начальном этапе, детальную проверку версий, доказывание элементов состава преступления, а также выяснение причин и обстоятельств, способствовавших совершению и сокрытию преступления. Если для тактики первоначальных следственных действий одним из главных является фактор времени, момент внезапности, то тактика последующих действий характеризуется комбинационностью, когда несколько следственных действий объединяются в комплекс, подчиненный одной цели, и образуют своего рода тактическую комбинацию. В этом случае одно из следственных действий может выполнять подготовительные функции по отношению к другому. Например, предварительный допрос опознающего о признаках объекта, подлежащего предъявлению для опознания, составляет элемент подготовки последнего, а результаты опознания дадут материал для допроса опознанного подозреваемого.
Фиксация хода и результатов действия. Тактика этой стадии призвана максимально полно и верно отразить все содержание процессуального действия и достигнутых результатов. Тактические приемы фиксации направлены на выбор или создание условий, обеспечивающих максимально эффективное применение соответствующих технико-криминалистических средств и приемов запечатления доказательственной информации в установленных законом формах.
Без надлежащего процессуального оформления полученная информация не приобретает необходимой доказательственной силы, а сами действия следователя или суда не могут породить никаких процессуальных последствий. Результатом рассматриваемой стадии является создание соответствующих процессуальных документов — источников доказательств, а также включение в их систему надлежаще оформленных материальных объектов, обладающих всеми необходимыми по закону реквизитами (вещественных доказательств), или получение сравнительных материалов (образцов) для целей экспертизы.
Оценка полученных результатов и определение их значения — заключительная стадия процессуального действия. Анализ проделанной работы и полученных результатов необходим как для проверки достоверности доказательственной информации, так и для решения вопроса о ее доказательственной силе и путях дальнейшего использования. На этой стадии выявляются допущенные при проведении процессуального действия ошибки, те последствия, к которым они привели, решается вопрос о целесообразности (или необходимости) повторного проведения данного действия. Оценке подвергается и тот процессуальный документ, в котором отражены ход и результаты проведенного действия — с точки зрения его объективности, полноты, логичности и последовательности изложения, четкости и ясности формулировок, наличия необходимых реквизитов.
Изложенное выражает структурно-системный подход к определению тактики отдельного процессуального действия. Только при таком понимании этого комплексного по содержанию криминалистического института возможна эффективная разработка составляющих его элементов, неразрывно связанных между собой в единую систему действий, мыслительных процессов и волевых решений.
Дальнейшая разработка и совершенствование тактики отдельных процессуальных действий являются одной из важнейших задач криминалистической науки.
В последующем изложении речь будет идти преимущественно о тактике следственных действий и лишь в некоторых случаях — о тактике действий судебных.
Глава 27. Криминалистические версии и планирование расследования

§ 1. Криминалистические версии

Методом организации расследования выступает планирование действий следователя, а логической основой планирования служат следственные версии — одна из разновидностей криминалистической версии.
Криминалистическая версия — это обоснованное предположение о факте, явлении или группе фактов, явлений, имеющих или могущих иметь значение для дела; версия указывает на наличие и объясняет происхождение этих фактов, явлений, их содержание и связь между собой и служит целям установления истины по делу.
По своей логической природе криминалистическая версия представляет разновидность гипотезы. Различают научную, частную и рабочую (временную) гипотезы.
Научная гипотеза — это предположение о закономерностях развития природы, общества или мышления, т. е. о явлениях, носящих общий характер и служащих предметом научного исследования. В отличие от научной частная гипотеза относится к какому-либо одному или нескольким фактам, явлениям, объясняет только их рабочая или временная гипотеза, касаясь, как и частная, одного или группы фактов, служит, в отличие от частной гипотезы, их условным объяснениям, носящим временный характер и предназначенным для дальнейшего исследования.
Криминалистическая версия — разновидность частной гипотезы. Объясняя сущность, происхождение и связи отдельных фактов, она имеет значение только для данного случая. Но (в отличие от рабочей гипотезы) версия не носит временного характера. Будучи выдвинутой, она претендует на истинность, т. е. постоянство объяснения. Версии заменяются другими не в силу своей временности, а потому, что они опровергнуты как ложные.
Но, признавая криминалистическую версию частной гипотезой, следует иметь в виду, что она представляет собой специфическую разновидность такой гипотезы. Ее отличия от иных частных гипотез заключаются в том, что она:
а) конструируется и используется в специфической сфере общественной практики — уголовном судопроизводстве;
б) выдвигается и проверяется лицами, специально уполномоченными на то законом;
в) объясняет факты и обстоятельства, значимые для установления истины по делу;
г) должна быть проверена в ограниченный .законом, срок;
д) проверяется специфическими методами, обусловленными законом;
е) проверяется в условиях, когда возможно активное противодействие со стороны заинтересованных в сокрытии истины лиц.
Эти отличия версии от других частных гипотез отражают отличия судебного исследования от научного.
Версия — это обоснованное предположение о факте, явлении. В процессе доказывания могут возникать различные предположения, суждения, догадки относительно исследуемых фактов. Но эти предположения только тогда могут стать версией, когда они основаны на известных фактических данных, базируются и объясняют всю соответствующую совокупность таких данных. В этом находит свое выражение такой признак криминалистической версии, как ее реальность в данных, обстоятельствах места и времени.
Специального рассмотрения требует вопрос об основаниях выдвижения версий. Долгое время существовало мнение, что исходными данными для построения версий могут служить только доказательства. Впоследствии от этого мнения отказались, справедливо рассудив, что, поскольку версия — предположение, которое подлежит проверке независимо от своего основания, нецелесообразно искусственно сужать базу ее исходных данных.
Фактические данные, служащие базой для выдвижения версии, могут быть почерпнуты как из процессуальных (доказательства), так и из непроцессуальных (ориентирующая информация) источников. К числу последних может быть отнесен любой источник, лишь бы содержащаяся в нем информация была правдоподобной.
Опираясь на исходные данные, версия должна не просто объяснить их, но и раскрыть все виды связей между ними. Содержание версии всегда шире содержания исходных данных, так как включает и предположения о фактах, еще не установленных. Однако при этом содержание исходных данных должно полностью укладываться в содержание версии. Если версия не может объяснить все известные в момент ее выдвижения фактические данные, это означает, что:
а) факт, выходящий за пределы содержания версии, не имеет отношения к данному событию, не связан с ним;
б) версия в целом нереальна, не отражает объективно существующей между фактами связи и не может определять направленность расследования. Версия подлежит замене;
в) версия нуждается в известной корректировке, уточнении, дополнении, но не требует замены.
Версия— это предположение о факте, явлении, относящемся к делу. Не могут считаться версиями предположительные объяснения фактов, не связанных с предметом доказывания. В этом — другой признак криминалистической версии — ее относимость.
Наконец, еще одним признаком криминалистической версии служит специфика субъекта ее выдвижения и проверки: следователь, прокурор, сотрудник органа дознания, эксперт, суд. Именно поэтому выражения типа "версия свидетеля", "версия потерпевшего" и т. п., иногда употребляемые в обиходе и даже в литературе, в сущности означают не версии в точном смысле этого слова, а предположения, объяснения этих лиц, которые могут стать основой для версий, а могут и не стать.
Наряду с конкретными фактическими данными основанием версии могут стать аналогия, интуиция, справочные сведения обобщенного характера, в том числе положения науки и практики, среди которых важное место занимают криминалистические -характеристики преступлений. Предположения наиболее общего характера именуются типичными версиями (Р.С. Белкин, 1966).
Типичная версия — наиболее характерное для данной ситуации с точки зрения соответствующей отрасли научного знания или обобщенной практики судебного исследования (оперативно-розыскной, следственной, судебной, экспертной) предположительное объяснение отдельных фактов 'или события в целом.
Смысл таких (например, следственных) версий заключается в объяснении события при минимальных исходных данных, что необходимо для определения направленности расследования при дефиците информации. Однако типичные версии должны быть неизбежно конкретизированы уже на начальном этапе расследования.
Практическое значение типичных версий было подтверждено последними успешными разработками на их основе типовых программ действий оперативной группы, получившей сообщение о происшествии. Такие типовые программы нередко находятся на вооружении дежурных частей органов внутренних дел. Они базируются на минимальной исходной информации, обобщенной типичной версией, и содержат:
указания на состав оперативной группы;
перечень средств, составляющих оснащение группы;
обязанности каждого участника группы;
указания на субъекта и цели связи оперативной группы с органом внутренних дел.
Многочисленные классификации криминалистических версий можно свести к следующим основным видам:
по субъекту выдвижения — следственные (разновидность — розыскные), оперативно-розыскные, судебные, экспертные;
по объему (кругу объясняемых фактов) — общие и частные;
по степени определенности — типичные и конкретные;
по отношению к предмету доказывания — обвинительные и оправдательные.
Проверяется версия следующим образом. Из нее выводятся все следствия, т. е. определяется, какие факты должны быть или каких фактов не должно быть, если версия истинна. Проверка версии и заключается в установлении наличия или отсутствия этих фактов. Так, если при обнаружении трупа в петле выдвигается версия о самоубийстве путем повешения, то следствиями из этой версии будут: прижизненный характер странгуляционной борозды на теле трупа; наличие условий для укрепления петли, наложения ее на шею и последующих действий (наличие крюка, прочно укрепленного в стене или потолке, подставки для самоубийцы и т. п.); наличие мотивов для самоубийства и др. Отсутствие любого из этих фактов потребует логичного объяснения, и если это объяснение будет противоречить проверяемой версии, то ее следует признать неверной и выдвинуть иную.

Применительно к следственной версии можно утверждать, что она является организующим началом расследования и "ядром" планирования действий следователя.

§ 2. Планирование расследования

Планирование — это сложный мыслительный процесс, суть которого заключается в определении направленности и задач расследования, способов и средств их решения в рамках закона. Оно не является методом расследования, как иногда полагают, поскольку само по себе не служит средством установления истины. Планирование еще не означает осуществления этой деятельности, это лишь предпосылка, условие — иногда необходимое — достижения поставленной цели. И в то же время планирование — метод, но не расследования, а организации расследования. И в этом смысле следует говорить о нем как об организованной основе расследования.
Организующая функция планирования заключается именно в постановке задачи, определении путей и способов ее решения, последовательности требуемых действий, расстановке имеющихся сил и средств и т. п. А это все — элементы организации расследования. Умственная деятельность следователя направлена на построение мысленной модели всего акта расследования, материальным выражением которой служит его письменный план.
Как уже отмечалось, логической основой такого планирования является следственная версия. Но из этого не следует, что версия — единственная основа планирования.
Естественно, что планирование следственных действий, необходимых для проверки версии, составляет центральную часть плана. Но, кроме этого, план расследования включает и другие процессуальные действия: предъявление обвинения, меры по обеспечению возмещения причиненного преступлением ущерба, признание потерпевшим и др., а также организационно-технические мероприятия.
Помимо логической, существуют процессуальные и тактические основы планирования расследования. Процессуальные основы — это нормы закона о проведении обязательных процессуальных действии в определенный срок, тактические основы — это тот замысел, которым руководствуется следователь, определяя время и порядок своих действий, очередность проверки версий, формы взаимоотношений с оперативным сотрудником, сведущими лицами и др.
Различают цели, принципы, условия, содержание (элементы), этапы и формы планирования расследования.
Цели планирования заключаются в определении пути и содержания деятельности следователя на всех ее стадиях, обеспечении ее целеустремленности, полноты, объективности, всесторонности и быстроты, экономии времени, сил и средств, эффективного применения средств и приемов работы с доказательством. Разумеется, весь процесс планирования проникнут идеей строжайшего соблюдения законности. Нетрудно
заметить, что цели планирования подчинены требованиям принципов предварительного расследования.
Принципы планирования -— это те исходные положения, на которых базируется этот процесс. Такими принципами служат индивидуальность, динамичность и реальность планирования.
Индивидуальность планирования означает учет особенностей расследования конкретного преступления, недопустимость шаблона. Использование криминалистических методик любой степени общности предполагает их адаптацию, приспособление к конкретному случаю, которая и должна быть выражена в индивидуальности планирования данного расследования.
Динамичность планирования — это его подвижность, гибкость, необходимая в интересах следствия корректировка на протяжении всего процесса расследования. План не может быть застывшей схемой, раз и навсегда составляемой в начале расследования.
Реальность планирования — одно из необходимых, сущностных качеств этого процесса. Она выражается в действительной возможности не только выполнить запланированное, но и выполнить в намечаемые сроки и предусмотренными средствами. Реальность планирования означает в то же время и его обоснованность, которая представляется условием реальности.
Условия планирования— это совокупность определенных обстоятельств, факторов, знаний и умений, делающая планирование возможным. Такими условиями являются:
1) наличие исходной, хотя бы минимальной, информации;
2) оценка сложившейся в момент планирования следственной ситуации и прогноз ее будущих изменений в результате реализации планируемых действий. Такая оценка включает и определение степени тактического риска (неизбежного или допускаемого);
3) учет реальных возможностей, средств и методов достижения планируемой цели. Если следователь преувеличивает возможности этих сил и средств, то план может оказаться невыполнимым, если возможности недооцениваются, то в плане окажутся излишние действия, предусмотренные с целью компенсации, дополнения суженно понимаемых возможностей этих сил и средств, что влечет неоправданную затяжку расследования, ненужное расходование сил и средств. Содержание (элементы) планирования составляют:
анализ исходной информации;
выдвижение версий и определение задач расследования;
определение путей и способов решения поставленных задач;
составление письменного плана и иной документации по планированию расследования;
контроль исполнения и корректировка плана расследования. Совокупность этих элементов составляет содержание этапа планирования. Каждый последующий этап представляет собой детализацию элементов предшествующего уровня. Поскольку планирование по времени охватывает весь процесс доказывания, эти элементы могут повторяться: выдвигаются новые версии, возникает необходимость в производстве иных следственных действий, поступает новая информация,
§ 2. Планирование расследования 477
требующая анализа, и т. п. Этапы планирования характеризуются не какой-то, одной операцией, а направленностью всех действий. Под этим углом зрения этапы планирования соответствуют этапам самого расследования, существование которых в свою очередь обусловлено различием задач, решаемых следователем на каждом из этих этапов.
Как известно, процесс расследования подразделяется обычно на три этапа: первоначальный, последующий и заключительный. Они различаются по кругу решаемых задач, формам организации их решения, которые обусловливают количественный и качественный состав привлекаемых для решения сил и средств. Эти различия диктуют и специфичность планирования каждого этапа как организующего начала в деятельности следователя. Именно поэтому целесообразно и в планировании различать те же этапы, что и в самом расследовании: два или три — в зависимости от того, как понимается содержание каждого этапа (первоначальный, последующий или первоначальный, последующий и заключительный этапы).
Планирование на начальном этапе расследования характеризуется обычно информационной неопределенностью. Скудость исходных данных зачастую заставляет следователя довольствоваться в начале этого этапа лишь типичными версиями. Здесь характерно определение круга таких следственных действий, неотложных по своему существу, которые способны расширить доказательственную базу для перехода к следующему этапу планирования и расследования. Это осмотры мест происшествий, допросы очевидцев и иных свидетелей, обыски у подозреваемых лиц и др. На первый план выступает определение задач этих следственных действий, очередности их проведения, состава участников и самой организации их производства.
Определение задач первоначальных следственных действий предполагает уяснение тех вопросов, которые будут ими решены, тех доказательств, которые могут быть получены с их помощью. Кроме этого, необходимо предусмотреть, когда и в каком месте следует проводить планируемое действие, каков должен быть круг его участников, какие технические средства (в том числе средства фиксации) понадобятся.
Ограниченность исходных данных побуждает следователя опираться при планировании преимущественно на личный опыт и данные криминалистической методики. Известную помощь могут оказать разработанные алгоритмы действий следователя на первоначальном этапе, однако нужно помнить, что и рекомендации частной криминалистической методики расследования соответствующего вида преступлений, и алгоритмы (программы) действий требуют адаптации к условиям и обстоятельствам конкретного случая, что в свою очередь может быть затруднено в связи с дефицитом исходной информации.
Исходя из общих задач первоначального этапа расследования [182 См. гл. "Об общих положениях криминалистической методики”]
, можно определить примерную очередность следственных действий, отражаемую в плане:
1. Действия, обеспечивающие собирание максимума доказательств, в особенности вещественных, подверженных как изменениям в силу воздействия природных факторов или неосторожного с ними обращения посторонних лиц, так и возможному их уничтожению заинтересованными субъектами. Это в первую очередь осмотр места происшествия.
К числу неотложных действий, преследующих аналогичные цели, но уже в отношении вербальной информации, относятся допросы потерпевших и свидетелей, которых по разным причинам допросить позже не представится возможным (допрос умирающего, лиц, следующих в другую местность по неотложным делам, и др.).
2. Действия, производство которых требует длительного времени и задержка с которыми может затянуть сроки расследования. Таковы, например, некоторые виды судебных экспертиз (судебно-экономические, судебно-строительные и др.). Решение об их проведении должно быть принято безотлагательно, как только будут обеспечены условия их производства.
3. Действия, сроки проведения которых регламентированы процессуальным законодательством, или те, которые обеспечивают нормальный ход расследования (избрание мер пресечения, наложение ареста на имущество, изъятие (выемка) документов и др.).
4. Действия, с помощью которых проверяются несколько версий.
Планируя действия первоначального этапа расследования, необходимо учитывать их координацию с оперативно-розыскными мероприятиями, также осуществляемыми на этом этапе. В плане расследования они могут фигурировать в виде заданий органам дознания: на розыск людей, вещей и документов, орудий преступления и т. п. Следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия должны быть согласованы по времени и целям.
Известные особенности имеет планирование первоначального этапа расследования, когда уголовное дело возбуждается по оперативным данным органа дознания. В этом случае план первоначальных следственных действий фактически реализует план оперативной информации. Помимо решения обычных для этого этапа задач, он должен предусматривать и решение задачи неразглашения источника оперативной информации, что достигается применением соответствующих тактических приемов при проведении (в особенности) таких следственных действий, как допрос и обыск.
В современных условиях может потребоваться решение еще одной важной задачи начального этапа: обеспечение безопасности потерпевших от преступления и свидетелей. Эта задача носит организационный характер и специально должна фигурировать в плане расследования.
Планирование на последующем этапе расследования также обусловлено общей задачей этого этапа — процессом развернутого доказывания. На данном этапе действия следователя направлены не только на собирание доказательств, но и на тщательную их оценку и систематизацию. Получаемая информация позволяет оценить выдвинутые версии, заменить их новыми или внести в них необходимые коррективы. Планируется производство всех необходимых экспертиз, дополнительных допросов, осмотров, иногда повторных обысков.
На планирование этого этапа существенно влияет позиция подозреваемого и обвиняемого, их защитников. При отрицании вины и даче ложных показаний в плане расследования предусматриваются действия по проверке заявленного алиби, проведение очных ставок, повторных детальных допросов, действия, направленные на удовлетворение заслуживающих, по мнению следователя, ходатайств указанных лиц.
План этого этапа предусматривает и действия следователя по розыску скрывшегося подозреваемого или обвиняемого (вынесение соответствующих постановлений, объявление в розыск и др.).
Такой принцип планирования, как динамичность, особенно наглядно проявляется именно на этом этапе. Обычным является постоянная корректировка плана, связанная с поступлением новой информации, выдвижением новых или изменением прежних версий, различными непредвиденными обстоятельствами (невозможность по тем или иным причинам проведения запланированных действий, некачественное производство экспертизы и др.).
Планирование на заключительном этапе расследования. Переход к этому этапу означает достижение цели расследования: истина по делу установлена, виновность или невиновность субъекта выяснена полностью, либо дело подлежит прекращению (производство по делу приостанавливается).
На этом этапе планируются:
действия по ознакомлению обвиняемого и его защитника с материалами законченного следственного производства;
действия, связанные с удовлетворением заявленных обвиняемым и его защитником ходатайств;
действия, предписанные надзирающим прокурором или руководителем следственного подразделения;
дополнительные действия, проведенные по инициативе самого следователя в результате оценки собранных доказательств перед составлением обвинительного заключения.
Планируется и работа по составлению обвинительного заключения, подготовке всех приложений к нему, приведению материалов дела в надлежащий вид перед направлением его в суд.
В случае возвращения дела из суда для дополнительного расследования в план этого этапа включаются предписанные судом действия, а также те, производство которых сочтет необходимым следователь.
Особенности планирования при бригадном методе расследования. Здесь на первый план выступает задача организации работы бригады (следственно-оперативной группы). Составляются два вида планов: общий — работы всей бригады в целом и индивидуальные планы участников бригады (группы).
В общем плане, составляемом руководителем бригады (группы), чаще коллективно, указываются задачи отдельных исполнителей — по версиям, или эпизодам события, или по проходящим по делу лицам. В индивидуальных планах в соответствии с распределением работы по делу содержатся конкретные планируемые действия, направленные на решение поставленной перед исполнителем задачи.
При работе по делу (групповому, многоэпизодному) больших следственно-оперативных групп для координации действий членов группы, организации оперативного обмена получаемыми данными может создаваться своеобразный штаб группы, работа которого планируется по отдельному плану, согласованному с общим.
Формы планирования расследования — это то внешнее выражение, которое получает мысленная деятельность следователя по планированию. Обычно говорят о мысленном и словесном (графическом.) планах расследования.
Разумеется, с известной натяжкой можно признать, что существует мысленная форма: на практике при расследовании самых простых дел иногда обходятся без письменного плана, если понимать под ним составление формализованного документа. Однако всегда необходимы какие-либо письменные заметки программного характера, пусть произвольные по форме, и лишь в ограниченной степени, но выполняющие функции письменного плана. Это может быть перечень намеченных следственных действий, список возможных свидетелей, подлежащих допросу, перечень объектов, подлежащих осмотру, и т. п. Все эти документы в свернутой форме выражают программу действий следователя и поэтому выполняют функции письменного плана. В тех же случаях, когда раскрытие преступления требует взаимодействия следователя с оперативными и иными службами органов внутренних дел, со специалистами, средствами массовой информации и др., без письменного плана расследования (в какой бы он форме ни составлялся) обойтись практически невозможно.
Письменный план составляется в произвольной форме.
В практике распространена следующая, достаточно простая форма письменного плана:
№ №пп
Обстоятельства, подлежащие установлению и доказыванию
Следственные действия и иные мероприятия
Срок исполнения
Отметка о выполнении

Если по делу работает несколько следователей, добавляется графа "Исполнитель"; если возникает необходимость предусмотреть тактические приемы проведения следственного действия или тактической комбинации, предусматривается графа "Заметки о тактике проведения".
В дополнение к плану расследования (общему и индивидуальным) может составляться вспомогательная документация, цель которой — облегчить прослеживание каких-либо процессов или систематизацию собираемых доказательств. Это схемы товаро- и документооборота предприятия, организации, схемы связей проходящих по делу лиц и т. п. Составляются и так называемые "схемы-шахматки", в которых систематизируются доказательства вины определенных лиц по преступным эпизодам. В таких схемах по вертикали указываются эпизоды преступной деятельности, а по горизонтали — их участники; в месте пересечения этих граф обозначается участие или неучастие в эпизоде данного лица. Доказательства вины могут систематизироваться на отдельных для каждого обвиняемого карточках или иным способом.
При наличии в производстве нескольких уголовных дел рекомендуется составлять календарный план работы по этим делам, целесообразнее еженедельный. При этом лучше оставлять незаполненными один-два дня в неделю в расчете на необходимость проведения не предусмотренных следственных действий или действий по вновь поступившим в производство уголовным делам.
Глава 28. Розыскная деятельность следователя
§ 1. Понятие и виды розыска

Розыскная деятельность представляет собой функцию органов дознания и предварительного следствия. Ее содержание составляют обнаружение замышляемых, готовящихся и совершенных преступлений, установление и обнаружение виновных, объектов (лиц и предметов) — носителей доказательственной ин4зормации, предметов преступного посягательства и иных объектов, значимых для установления истины по уголовному делу.
Наш розыск неоднороден. Это и оперативно-розыскная деятельность органов дознания, и розыскные мероприятия, проводимые на предварительном следствии.
Оперативно-розыскные меры представляют собой специфический вид розыскной деятельности. Правом их проведения наделены лишь компетентные государственные органы в лице некоторых своих служб. Они носят непроцессуальный, обычно разведывательный (поисковый) характер и осуществляются только оперативными работниками и преимущественно негласными средствами.
Розыскные мероприятия осуществляет следователь в процессе расследования или по приостановленному делу и только процессуальными или организационно-техническими средствами.
Поскольку розыскные мероприятия и следственные действия, проводимые в розыскных целях, осуществляются в процессе расследования, они являются элементами этого процесса, и в этом смысле и только в этой части розыскную деятельность можно считать частью расследования. Оперативно-розыскные меры в содержание расследования не входят.
Итак, если общая цель розыска — установление и обнаружение, такая же цель свойственна и оперативно-розыскной деятельности как части розыска. Но другой его части — розыскной деятельности следователя присуща лишь такая цель, как обнаружение, ибо следователь имеет дело с розыском только известных, установленных объектов.
В обыденном словоупотреблении термин "установленный" равнозначен термину "известный". Когда идет речь о таких объектах розыска, как люди, то имеется в виду наличие в распоряжении субъекта розыска данных, позволяющих индивидуализировать личность разыскиваемого и отождествить его при обнаружении. Это комплекс демографических сведений, информация о его внешних признаках и иных свойствах личности. Данные подобного рода могут быть получены двояким путем: как проведением розыскных мероприятий, так и в результате следственных действий, направленных на обнаружение "отпечатков" преступления, несущих информацию о причастных к расследуемому событию людях. Разыскиваемый следователем человек — это всегда конкретное, определенное лицо. В большинстве случаев так же можно охарактеризовать и другие объекты розыска. Однако существуют и исключения из этого общего правила.
Объектами розыска могут быть и предметы, в отношении которых известна лишь их групповая принадлежность (например, документы определенного вида, товары, изготовленные из определенного вида сырья, и т. п.), причем иногда объем группы, к которой они относятся, может быть чрезвычайно велик, что, однако, не препятствует их розыску (например, группа "ценности", группа "антиквариат" и др.). Термин "установленный" в подобных случаях означает зафиксированность принадлежности предмета к определенной группе.
Возникновение объекта именно как объекта розыска есть результат действия закономерностей возникновения доказательственной информации. Собирание и исследование информации о разыскиваемом объекте, использование этой информации для организации и осуществления самого розыска и есть проявление этих закономерностей.
К числу объектов, признанных установленными и подлежащими розыску, могут быть отнесены:
1) люди — подозреваемые, обвиняемые; осужденные, бежавшие из мест лишения свободы или с предписанного места жительства; потерпевшие, свидетели;
2) трупы и их части;
3) животные (как предмет преступного посягательства или орудие преступления) и их трупы;
4) вещественные доказательства (в том числе орудия преступления); г
5) транспортные средства (как предмет преступного посягательства или орудие преступления);
6) имущество или иные ценности;
7) личные и иные документы, не являющиеся вещественными доказательствами.
Объектами розыскной деятельности следователя могут быть и любые иные объекты, если они установлены и имеют значение для дела.
Информация, служащая основой для розыскной деятельности следователя, по своей природе неоднородна. Во-первых, она возникает как изменение среды под воздействием расследуемого преступления. По своему содержанию это информация о возможном местонахождении объекта розыска, содержащаяся в нем самом или иных "отпечатках" события. Во-вторых, это информация о разыскиваемом объекте, носителями которой являются иные объекты, как связанные, так и не связанные с событием преступления (свидетели, родственники или знакомые подозреваемого, архивные уголовные дела, документы, учетно-регистрационные данные и т. д.). Собирание сведений из этих источников входит в компетенцию следователя и составляет элемент содержания его розыскной деятельности. В-третьих, это ориентирующая информация, предоставляемая в распоряжение следователя оперативным сотрудником и полученная последним в результате оперативно-розыскных мер. Информация всех трех видов служит базой для организации и планирования розыска, логическую основу которых составляют розыскные версии.
Розыскная версия — разновидность следственной. Различие между розыскной и оперативно-розыскной версиями заключается, во-первых, в субъекте выдвижения: первая — версия следователя, вторая — оперативного сотрудника. Во-вторых, розыскные версии всегда являются частными, тогда как оперативно-розыскные могут быть и частными, и общими. В-третьих, субъектом проверки розыскной версии может быть как следователь, так и по его поручению оперативный сотрудник; субъектом проверки оперативно-розыскной версии — только оперативный сотрудник. Наконец, в-четвертых, средством проверки розыскной версии могут быть следственные действия, розыскные мероприятия, а также оперативно-розыскные меры; средством проверки оперативно-розыскной версии — только оперативно-розыскные меры.
Содержание розыскной версии — это предположение об образе действий того или иного лица и в. конечном счете предположение о месте нахождения объекта розыска. Определяя направление розыска, версия играет роль фактора, детерминирующего поведение субъекта розыска. "Поведенческие" элементы розыскной деятельности, наличие взаимопротивоположных интересов сторон обусловливают важность психологических основ розыска.
С психологической точки зрения розыскная деятельность следователя предполагает решение таких мыслительных задач, как:
1) формирование представлений о психологическом облике разыскиваемого субъекта, а также лица, действия которого направлены на сокрытие объектов розыска;
2) предвидение с учетом таких представлений поведения и действий этих лиц и установка вероятных мест нахождения объектов розыска;
3) моделирование поведения и действий субъекта розыска;
4) предвидение ответных действий лиц, противостоящих субъекту розыска, — как разыскиваемых, так и иных, связанных с объектами розыска.
Решение первой из перечисленных задач требует, помимо собирания информации о чертах характера разыскиваемого и его связях, знания, какими профессиями владеет скрывшийся и к какой профессии он имеет особую склонность, в каких отношениях с разыскиваемым состоят лица, способствующие сокрытию объектов розыска, какими качествами они обладают (изобретательность, профессиональные и преступные навыки и т. п.). С учетом этих данных решается вторая задача.
При воссоздании психологического облика лица, укрывающего или способствующего сокрытию объектов розыска, существенна информация об отношениях с разыскиваемым, способности ради последнего пойти на конфликт с окружающими, на правонарушение, а если речь идет не о розыске людей, то информация о привычках, профессиональных навыках, способности владеть собой в острых ситуациях, изобретательности и других качествах лица, скрывающего объект розыска или способствующего сокрытию. Существует определенная зависимость выбора способа укрытия имущества и от таких характеристик личности, как пол, возраст, образование, опыт (в том числе преступный), волевые качества, интересы, увлечения и др. Так, несовершеннолетние могут проявить небрежность при укрытии. Но они же в силу фантазии, использования опыта других лиц могут создать различные хитроумные тайники.
Воссоздание психологического облика интересующего следователя лица — это, естественно, не самоцель, а средство решения второй из названных мыслительных задач. Прогнозирование поведения и действий данного лица лежит в основе розыскной версии о местонахождении искомого объекта. Для такого прогноза существенно знание следователем тех уловок и ухищрений, которые используются преступниками: использование различных убежищ, инсценировка обстоятельств, якобы свидетельствующих о гибели разыскиваемого, приобретение чужих или фальсификация собственных документов, официальное изменение фамилии, внешности, выезд в отдаленные районы, занятие бродяжничеством и др. Для сокрытия объектов розыска используются специально устраиваемые тайные хранилища; вещи отдаются на хранение родственникам или знакомым, которые в случае необходимости пытаются выдать их за свои, посторонним лицам за вознаграждение, сдаются в ломбарды, камеры хранения, в багаж.
Прогноз поведения разыскиваемых, свидетелей и потерпевших связан с проверкой умышленности уклонения этих лиц от следствия. Причиной такого уклонения может быть: боязнь мести со стороны подозреваемых или обвиняемых и их связей; нежелание испортить своими показаниями отношения с другими лицами, проходящими по делу; подкуп свидетеля или потерпевшего или иная корыстная заинтересованность; аморальность поведения самих разыскиваемых в момент расследуемого события; преступный источник получения потерпевшим предмета, на который было совершено посягательство; отказ давать показания по иным причинам, например, из-за неверия в эффективность действий следователя по раскрытию преступления или нежелания отвлекаться от своих занятий.
На основе решения этих двух задач субъект розыска планирует пути проверки розыскных версий. Если розыск представляется не однократным актом (например, обнаружение и изъятие похищенных вещей у родственника обвиняемого), а "многоходовой" операцией, в процессе которой возможна смена разыскиваемым мест укрытия или перепрятывание разыскиваемых предметов, его успех зависит от способности следователя предвидеть ответные действия противостоящих ему лиц. Для такого предвидения необходимо проникнуть в их внутренний мир, понять ход их рассуждений и основания принимаемых решений. Подобная мыслительная деятельность при противоборстве сторон именуется в психологии рефлексией.
Теория рефлексии предполагает, что, во-первых, следователь не только предвидит решение противостоящего субъекта, но и влияет на них в желательном для себя направлении:
а) об отказе от дальнейших попыток уклониться от следствия и суда или от дальнейшего сокрытия искомых объектов; разновидность — решение о явке с повинной;
б) о выборе определенного, уже известного следователю места дальнейшего пребывания разыскиваемого или места сокрытия объектов розыска;
в) о совершении действий, изобличающих пособников разыскиваемого. или укрывателей искомых объектов;
г) о совершении действий, желательных для следователя и приводящих к успешному завершению розыска.
Во-вторых, следователь побуждает противостоящего субъекта к действиям в затрудненной обстановке при ослабленных силах. Например, лишая разыскиваемого преступника верного убежища, следователь вынуждает его скрываться без документов, в ненадежных местах. Аналогичными будут действия следователя по блокированию мест, удобных для сокрытия объектов розыска.
В-третьих, он использует влияние родственных и иных связей. Это фактически метод косвенного убеждения, оказывающийся особенно эффективным, когда противостоящая сторона испытывает неуверенность и сомнения в правильности своих действий.
Разыскиваемое лицо и укрыватели искомых объектов также пытаются предвидеть поведение и действия субъектов розыска. Если превосходить их в ранге рефлексии, то их предвидение не сможет помешать деятельности следователя.

§ 2. Организация и осуществление розыска

Организация и осуществление розыска должны отвечать следующим требованиям.
1. Оперативность, под которой понимаются быстрота и непрерывность розыска, активность субъекта розыска, массированность привлекаемых сил и средств.
Динамизм следственных ситуаций, быстрота рассеивания доказательственной и "старения" ориентирующей информации, процессы отчуждения и ослабления коммуникабельности жителей современных больших городов, возможности средств сообщения и связи требуют незамедлительной реализации принятых решений о проведении розыскных мероприятий. Дефицит времени становится постоянно действующим фактором розыска. Он диктует, необходимость максимального расширения фронта розыска в минимальном временном интервале.
Предельно возможное сокращение промежутка между установлением и обнаружением объекта, обозначаемое в практике как розыск "по горячим следам", или, что более точно, раскрытие преступления "по горячим следам". Это понятие охватывает комплекс неотложных следственных действий, розыскных и оперативно-розыскных мероприятий, позволяющих не только установить и обнаружить, но и изобличить преступника в течение нескольких суток.
2. Тактическая обоснованность розыска выражается в учете складывающихся следственных ситуаций, определении круга и последовательности розыскных мероприятий и проводимых в розыскных целях
следственных действий, выборе момента их осуществления и прогнозировании ожидаемых результатов. Тактическая обоснованность связана с психологической, о которой, как о психологических основах розыска, мы говорили ранее. К сказанному можно добавить, что в число качеств, которые должен проявить субъект розыска, входит целеустремленность, настойчивость в достижении цели, что особенно важно, когда розыск принимает затяжной характер или осуществляется после приостановления производства по делу.
3. Логическая обоснованность розыска заключается в непротиворечивости планируемых мер, последовательности плана розыска, обоснованности розыскных версий, принимаемых в процессе розыска решений, анализе действий противостоящей стороны.
4. Согласованность между розыскной деятельностью следователя и оперативно-розыскной деятельностью органов дознания означает:
1) единство цели розыскных мероприятий и следственных действий, дополнительный характер тех и других по отношению друг к другу, комплексность их планирования и проведения;
2) тесное взаимодействие и деловое непрерывное сотрудничество между субъектами розыскной деятельности в целом — следователем и оперативными работниками. Взаимодействие, осуществляемое в форме согласованных действий, имеет четыре уровня.
На первом следователь и оперативный работник проводят параллельно одноименные розыскные мероприятия, например преследование преступника по разным возможным путям его ухода с места преступления. Взаимодействие осуществляется путем обмена информацией о ходе преследования.
Второй уровень —проведение оперативным работником мероприятий, обеспечивающих розыскную деятельность следователя. На этом уровне следователю передается информация, полученная из негласных источников, а также рекомендации о путях и способах ее использования. Например, выявляется свидетель, которого следователь впоследствии допрашивает и получает необходимые данные о месте нахождения обвиняемого.
Третьим уровнем взаимодействия можно считать передачу следователем информации оперативному работнику для выполнения розыскного требования следователя.
Наконец, четвертый, самый высокий уровень — проведение розыскной оперативно-тактической комбинации, под которой понимают комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных оперативно-розыскных мер, розыскных мероприятий и следственных действий, преследующих одну общую цель и выполняемых в определенной последовательности каждым участником в границах его компетенции.
На этом уровне совместно обсуждаются результаты розыскной деятельности, выявляются просчеты, принимаются меры к их исправлению.
Содержание розыскной деятельности составляют его организация и планирование, розыскные мероприятия следователя и розыскные возможности следственных действий.
Организация розыска предполагает. учет и расстановку наличных сил и средств, определение форм и методов взаимодействия- с оперативными аппаратами, анализ исходной информации. С организацией неразрывно связано планирование розыска на основе выдвинутых версий. Содержание плана зависит от объекта розыска.
Правовую основу взаимодействия при розыске составляют поручения следователя органам дознания.
Весьма важной является работа с населением, средствами массовой информации, сотрудниками экспертно-криминалистической службы органов внутренних дел. Цель — получение информации о разыскиваемом, о свидетелях и потерпевших, месте нахождения искомых объектов, их признаках и свойствах и т. п. Население может принимать участие в поисковых мероприятиях, в обследовании участков местности и т. п. Специалисты и эксперты оказывают помощь при производстве розыскных следственных действий, отождествлении обнаруженных объектов розыска и т. д.
Розыскные действия следователя группируются на мероприятия:
1) с целью получить исходную информацию для розыска;
2) проводимые с целью задержания преступника "по горячим следам";
3) блокирующего и "сторожевого" характера;
4) с целью обнаружить объекты розыска;
5) с целью активизации розыска и расширения круга его участников.
Для начального этапа розыска характерны мероприятия первой и второй групп, для последующего — третьей и четвертой. Мероприятия пятой группы осуществляются на обоих этапах.
Существенную роль при розыске могут играть и следственные действия, проводимые специально в розыскных целях. В сущности, в этих целях может быть использовано любое следственное действие, однако, как свидетельствует практика, наибольшими розыскными возможностями обладают осмотр, допрос, обыск и выемка, проверка и уточнение показаний на месте. При этом в самой общей форме можно сказать, что розыскные возможности осмотра и допроса заключаются в том, что они позволяют получить исходную розыскную информацию, а обыск, выемка, проверка и уточнение показаний на месте — обнаружить объекты розыска.
Организация и тактика розыска зависят от характера разыскиваемых объектов, складывающейся следственной ситуации и ее правильной оценки.
Розыск скрывшихся обвиняемых предпринимается при уклонении от следствия, что должно быть документально зафиксировано, причем само по себе отсутствие обвиняемого в определенном месте еще не дает оснований для такого утверждения. Проверка того, уклоняется ли обвиняемый от следствия, включает получение данных с его места жительства и работы, наведение справок о его возможном пребывании у родственников, знакомых и т. п., в больницах, военкомате (призыв на военную службу, на сборы), по учетам ИЦ и других аппаратов органов внутренних дел, в том числе о возможном взятии его под стражу - за совершение иного преступления. Все полученные сведения отражаются в соответствующих справках и протоколах следственных действий.
В целях уклонения от ответственности обвиняемый может сменить местожительство, изменить анкетно-демографические данные с помощью фальшивых документов, признаки внешности, укрыться в специально подготовленном месте и т. п.
Приняв решение о розыске, следователь выносит об этом постановление, указывает в нем орган дознания, которому поручается розыск, и прилагает к постановлению справку о личности скрывшегося обвиняемого.
Оперативный сотрудник, которому поручен розыск, заводит розыскное дело, оформляет статистические и розыскные карточки, передает сведения о разыскиваемом в дежурную часть органа внутренних дел, которые затем вносятся в картотеку разыскиваемых лиц. Все эти действия составляют содержание местного розыска.
Продолжением и развитием местного может стать федеральный розыск, начинающийся рассылкой сторожевых карточек во все областные и республиканские органы внутренних дел.
Перечисленные меры не освобождают следователя от обязанности самому продолжать розыск обвиняемого.
Розыск иных объектов не требует специального постановления. Участие в нем сотрудников органа дознания обеспечивается поручением следователя на основании ст. 127 УПК РСФСР.
Свидетели и потерпевшие также могут уклоняться от явки в органы следствия (боязнь мести со стороны преступника, дружеские или интимные отношения с ним, нежелание огласки своих аморальных поступков и т. п.). Для их обнаружения используются приемы розыска обвиняемых.
Сходство имеет и розыск пропавших без вести лиц, но при этом проверяется и версия об их убийстве. Заявление о пропавших без вести оформляется специальным протоколом с приложением к нему фотографий пропавшего и его документов. Через три месяца после объявления местного розыска объявляется федеральный розыск пропавшего; прекращается он по истечении 15 лет.
Эффективным средством выяснения судьбы таких людей служит проверка по данным централизованного учета лиц, пропавших без вести, неопознанных трупов и неизвестных-больных.
При обнаружении разыскиваемого трупа решается задача установления личности погибшего, поскольку без этого розыск нельзя считать завершенным. С этой целью труп предъявляется для опознания; может быть проведена и судебно-медицинская экспертиза, а также проверка по учету лиц, пропавших без вести.
Розыск транспортных средств ведется в двух случаях: при краже (угоне); если водитель скрылся с места дорожно-транспортного происшествия. В первом случае данные для розыска должны быть получены от владельца автомобиля, во втором — при производстве следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий: осмотра места происшествия, допроса свидетелей-очевидцев и др. Используются также данные органов ГИБДД по учету автотранспортных средств, единому для всей Федерации.
При розыске животных и их трупов розыскные ориентировки рассылаются в соседние органы внутренних дел, сельскохозяйственные предприятия, заготовительные организации, рынки и т. п. Оперативным путем может быть проверена причастность к краже заводчиков породистых собак и кошек, использованы данные криминалистического учета похищенного и пригульного скота.

<< Пред. стр.

стр. 14
(общее количество: 26)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>