<< Пред. стр.

стр. 15
(общее количество: 26)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Как уже указывалось, весьма эффективную помощь в розыске могут оказать средства массовой информации, особенно телевидение.
Глава 29. Взаимодействие участников раскрытия и расследования преступлений

§ 1. Понятие, принципы и субъекты взаимодействия

Эффективность раскрытия, расследования и предотвращения преступлений в значительной степени зависит от успешности взаимодействия следователя с иными участниками этого процесса — оперативными сотрудниками органа дознания, других служб правоохранительных органов, со сведущими лицами — специалистами и экспертами, а также контрольно-ревизионными органами, средствами массовой информации и др. Это взаимодействие представляет собой согласованную по целям и задачам, силам, средствам, месту и времени деятельность в процессе установления истины по уголовному делу.
О взаимодействии следователя с иными участниками расследования можно говорить в известном смысле лишь условно, поскольку с процессуальной точки зрения здесь нет равноправного партнерства: статус следователя определяет его главенствующую и руководящую роль, персональную ответственность за принимаемые решения и результаты расследования в целом. Вся деятельность иных участников расследования подчинена задачам, поставленным перед ними следователем, согласуется с ними. Однако, поскольку термин "взаимодействие" традиционно используется для обозначения этой деятельности, нет смысла при дальнейшем изложении заменять его каким-либо другим.
Содержание взаимодействия определяется его целями. В одних случаях такой целью может быть успешное проведение отдельного следственного действия, в других — получение необходимой информации оперативным путем, в третьих — поиск и обнаружение скрывшегося подозреваемого или обвиняемого, вещественных доказательств, документов, ценностей и т. п. Соответственно взаимодействие может носить разовый, краткосрочный характер или осуществляться на постоянной основе в течение значительного времени, например всей работы по конкретному уголовному делу или по группе дел того или иного вида.
Необходимость взаимодействия возникает не всегда. Если производство предварительного следствия является необязательным, и дело расследуется в полном объеме органом дознания, то о взаимодействии в рассматриваемом аспекте говорить не приходится. Это не значит, что работник органа дознания ни с кем не контактирует, никто не оказывает ему содействия. Как и следователь, он обращается к специалистам, экспертам, может консультироваться с сотрудниками других служб органов внутренних дел, но эти отношения и эта деятельность организационно, а в большинстве случаев и процессуально (за исключением назначения судебных экспертиз) отличается от взаимодействия следователя и других субъектов процесса доказывания.
Главная цель взаимодействия — раскрытие преступлений. Поэтому, если преступление совершено в условиях очевидности и его требуется не раскрыть, а сразу расследовать, потребность во взаимодействии следователя с органом дознания может и. не возникать или выражаться лишь в разовых поручениях. .
Перечислим принципы взаимодействия.
1. Соблюдение законности. Обеспечивается четкой, правовой регламентацией деятельности участников, контролем со стороны руководителей органов следствия и дознания, прокурорским надзором. Главное требование — участники действуют строго в пределах своей компетенции, определяемой законом, который не допускает смешения следственной и оперативно-розыскной деятельности.
2. Соблюдение законности обусловливает и такой принцип взаимодействия, как строгое соблюдение подследственности. Как известно, закон предусматривает две формы дознания: по делам, где предварительное следствие необязательно и где оно обязательно, когда функции органа дознания ограничены производством лишь неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов преступления, выявлению и задержанию виновных. Такое разграничение функций органов предварительного следствия и органов дознания отражается и на формах, и на содержании взаимодействия.
Решить вопрос о подследственности и отсюда о необходимости взаимодействия лица, производящего расследование, и иных субъектов работы с доказательствами, в тех случаях, когда первоначальные (неотложные) действия осуществляются органом дознания, позволяют результаты этих действий. Они могут подтвердить наличие в событии признаков преступления определенного рода или вида. Достоверность этой информации и позволяет правильно решить вопрос о подследственности. Известно, что после .определения характера события, требующего предварительного следствия, работа органа дознания прекращается до одному из трех вариантов: .
1) при выполнении неотложных действий до установленного, законом срока;
2) независимо от выполнения неотложных действий и истечения срока — по указанию надзирающего прокурора;
3) по истечении установленного законом срока (независимо от объема неотложных действий и полученных результатов).
3. Руководящая и организующая роль следователя, соответствующая его процессуальному статусу и ответственности за результат.
4. Целеустремленность взаимодействия, обусловленная решением конкретных задач расследования и в конечном счете интересами установления истины по делу.
5. Плановость и динамичность взаимодействия. Согласованность совместной деятельности обеспечивается ее планированием. Но по ходу расследования задачи и содержание взаимодействия уточняются и дополняются, может возникнуть потребность изменить круг взаимодействующих субъектов, привлечь новые силы и средства.
Прокурор, осуществляющий надзор за следствием и дознанием играет здесь организующую роль. В соответствии со своими полномочиями он вправе сам давать поручения оперативным сотрудникам, определять иные формы взаимодействия следователя с ними, контролировать соблюдение компетенции каждым из субъектов взаимодействия. При этом он не должен вмешиваться в оперативно-розыскные мероприятия органов дознания, предписывать им пути и способы реализации поручений.
Важные функции в этом процессе выполняет начальник следственного отдела (подразделения). Его указания о формах и содержании взаимодействия, как и указания прокурора, обязательны для следователя. Эти указания могут, помимо прочего, относиться к организации следственно-оперативной группы, ее составу и т. п.
Организация взаимодействия при раскрытии и расследовании преступлений складывается из ряда элементов. Первый из них — анализ материалов дела следователем, определение задач, которые требуют совместной деятельности, конкретных исполнителей.
Необходимость в совместной деятельности определяется следователем на основе имеющихся в его распоряжении доказательств и иных данных, учета следственной ситуации и состояния процесса расследования. Определяются им и субъекты взаимодействия: те или .иные службы правоохранительных и иных органов, конкретные лица. Наиболее часто к совместной деятельности, привлекаются сотрудники уголовного розыска, служб по борьбе с организованной преступностью и с преступлениями в области экономики, криминалистических подразделений органов внутренних дел, ГИБДД, различных ведомственных и административных инспекций и др.
Второй элемент — оперативный обмен информацией о состоянии и результатах работы.
В обмене информацией между следователем и оперативным сотрудником органа дознания выражается двусторонний характер их помощи. Взаимное информирование необходимо для корректировки и согласованности планов следствия и оперативно-розыскных мероприятий. Это особенно важно при планировании оперативно-тактической комбинации, успех которой полностью зависит от того, точно ли выдерживают ее участники намеченные сроки и очередность оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий. Своевременный, исчерпывающий и непрерывный обмен информацией приобретает особо важное значение для членов следственно-оперативной группы (СОГ). Его формы различны: совещание всего состава СОГ, контакты между отдельными ее участниками и т. п. Немаловажно при этом сохранить тайну следствия, не допустить утечку оперативной информации, в чем могут быть заинтересованы лица, противодействующие расследованию.
Третий элемент — корректировка работы участников взаимодействия и его задач, диктуемая результатами проделанного, изменением следственной ситуации.
Взаимодействие осуществляется на основе единого согласованного плана. Этот план в соответствии с ведомственными рекомендациями должен содержать:


1) изложение следственных и розыскных версий;
2) все, что вытекает из этих версий, т. е. перечень обстоятельств, подлежащих установлению и выяснению, — по каждой из выдвинутых версий;
3) перечень необходимых действий, с помощью которых должны быть установлены или исследованы эти обстоятельства и порядок таких действий;
4) перечень розыскных мероприятий, осуществляемых следователем;
5) изложение обстоятельств, подлежащих установлению оперативным путем (сами оперативно-розыскные меры, пути установления этих обстоятельств в плане не указываются);
6) сроки исполнения, в том числе промежуточные: обмена информацией, корректировки плана (при необходимости);
7) исполнители по каждому пункту плана.
Оперативно-розыскные меры планируются отдельно оперативным сотрудником. Рекомендуется уделять особое внимание согласованности планируемых мероприятий и следственных действий по времени, месту, срокам окончания, участникам. Единый план рассматривается руководителями следственного подразделения и соответствующей оперативной службы.
Особенно важны согласованность и своевременная корректировка начального этапа расследования, когда от этого зависит успешность раскрытия преступления "по горячим следам", установление и розыск виновного, розыск похищенного имущества. В случае, когда производство по делу приостанавливается для розыска, следователь не вправе полностью перекладывать его на сотрудников органа дознания, но обязан сам активно осуществлять розыскные меры, координируя и согласовывая их с оперативно-розыскными мероприятиями, преследующими ту же цель.
Необходимость во взаимодействии возникает в различных ситуациях. Три из них наиболее типичны.
1. Совершение неочевидного преступления (преступление налицо, но неизвестно, кто его совершил). Инициатива в организации взаимодействия (инициатива, но не решение о взаимодействии, которое всегда принимает следователь) в подобных случаях исходит, как правило, от дежурной части органа внутренних дел. Формой взаимодействия выступает следственно-оперативная группа, выезжающая на место происшествия. В ее состав обычно входят следователь, оперативный сотрудник соответствующего профиля, специалист (криминалист, судебный медик), а при необходимости — кинолог со служебно-розыскной собакой. Их задачи — качественный осмотр места происшествия и незамедлительное использование полученной информации для раскрытия преступления, розыска и задержания виновного. Именно на этом этапе решается вопрос о подследственности возбужденного дела, о продолжении и направлениях работы по делу органа дознания. В этих случаях на стадии возбуждения уголовного дела орган дознания может участвовать в проверке имеющейся информации, собирании дополнительных данных, в том числе и путем исследований материальных объектов (так называемые предварительные исследования, осуществляемые сотрудниками экспертно-криминалистической службы органов внутренних дел).
2. Решение следователем вопроса о возбуждении уголовного дела по материалам органа дознания (оперативным материалам). Ему же принадлежит инициатива в организации взаимодействия, целями которого служат: проведение согласованных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление виновных и всех эпизодов их преступной акции; полное возмещение материального ущерба, причиненного преступлением; обнаружение вещественных и письменных доказательств, ценностей, нажитых преступным путем.
3. Расследование сложных уголовных дел. Это прежде всего многоэпизодные, групповые дела, дела об организованных преступных сообществах, а также нераскрытые преступления прошлых лет. Формой взаимодействия чаще всего выступает следственно-оперативная группа.

§ 2. Формы взаимодействия

В зависимости от правовой регламентации различают процессуальные и непроцессуальные формы взаимодействия. Последние иногда именуют организационно-тактическими.
Процессуальные формы взаимодействия: оперативно-розыскные мероприятия, выполняемые органами дознания по поручению следователя, помощь в производстве следственных действий; розыск по поручению следователя лиц и объектов по делам, приостановленным производством; работа со сведущими лицами; образование следственно-оперативных групп.
Необходимость выполнять поручения следователя о производстве розыскных и оперативно-розыскных мероприятий предусмотрена ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР. Давая такое поручение, следователь лишь ставит задачу перед органом дознания, но не определяет пути и средства ее решения, поскольку это компетенция органа дознания. Закон не устанавливает срок его исполнения — этот, вопрос согласуется следователем и руководителем органа дознания.. Выполнением поручения следователя будет и содействие ему в реализации предусмотренных законом мер процессуального принуждения: участие сотрудников органа дознания в операциях по задержанию вооруженного преступника, его преследованию (засады, погони, облавы, различные заградительные мероприятия), привод лица, уклоняющегося от явки к следователю, оцепление места происшествия, места производства обыска, пресечение случаев сопротивления следователю.
По сложившейся практике органу дознания не может быть поручено производство только наиболее значимых процессуальных действий — следователь лично выносит постановление о привлечении в качестве обвиняемого, предъявляет обвинение, допрашивает обвиняемого.
Сотрудники органа дознания помогают следователю готовить и проводить сложные и трудоемкие следственные действия, выполняют те или иные обязанности в ходе этих действий (наблюдают за поведением обыскиваемого, осуществляют связь между участниками следственного эксперимента, опрашивают очевидцев во время осмотра места происшествия и т. п.).
Взаимодействие следователя со сведущими лицами заключается в следующем:
а) привлечение специалистов к участию в следственных действиях;
б) производство судебных экспертиз (причем следователь вправе присутствовать при производстве экспертизы);
в) назначение и производство ревизий (ст. 70 УПК РСФСР).
Наиболее эффективной формой процессуального взаимодействия следователя с иными участниками служит следственно-оперативная группа. Эту форму характеризуют следующие черты:
проводимые членами СОГ следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия подчинены единым целям;
все действия членов СОГ обязательно согласуются между собой, в частности путем, разработки единого плана;
каждый из участников СОГ, действуя в пределах своей компетенции, сохраняет функциональную самостоятельность;
работа в составе СОГ дает следователю возможность незамедлительно использовать данные, полученные оперативным путем, а оперативными сотрудниками — информацию, полученную в ходе проведения следственных действий.
Хотя по общему правилу все действия членов СОГ подчинены заранее согласованному плану (планируемое взаимодействие), однако в силу складывающихся обстоятельств допустимы и незапланированные действия. Например, для привлечения оперативных сотрудников к непосредственному выполнению таких неотложных следственных действий, как задержание с поличным, обыск и т. п. Это так называемое комбинированное взаимодействие. Сюда же следует отнести и мероприятия оперативных сотрудников с целью обеспечить проведение тех или иных следственных действий, необходимость которых заранее не планировалась.
Типичный состав СОГ — следователь, один или несколько оперативных сотрудников соответствующей специализации. Ситуация может потребовать включения специалиста, кинолога, однако они, как правило, привлекаются в разовом порядке.
СОГ работает под руководством следователя. Он отвечает за расследование дела в целом, за своевременность постановки задач перед субъектами взаимодействия, за полноту использования представленных ими материалов.
В практике существуют следующие виды СОГ:
1)для осмотров мест происшествий. Такие группы носят временный характер, находятся при дежурных частях органов внутренних дел и сменяются по установленному графику. Состав групп по общему правилу постоянно обновляется; в него обычно входят следователь, сотрудник уголовного розыска, специалисты — криминалист и судебный медик, кинолог со служебно-розыскной собакой. Обязанность группы —провести квалифицированный осмотр места происшествия и выполнить связанные с ним неотложные следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия. В зависимости от величины обслуживаемой органом внутренних дел территории и населения одновременно может дежурить несколько СОГ;
2) для работы "по горячим следам". Это или та же группа, которая выезжала на место происшествия, если ее обязанности не ограничиваются лишь осмотром, или специально сформированная;
3) по раскрытию определенных видов опасных преступлений: краж, разбойных или бандитских нападений, половых преступлений и др. Такая СОГ носит постоянный характер, специализируется, как правило, на раскрытии конкретного вида преступлений, совершенных в пределах обслуживаемой территории;
4) по раскрытию и расследованию любого вида преступлений, совершенных организованными преступными сообществами. В состав СОГ в этом случае входят оперативные сотрудники специализированных подразделений органов внутренних дел по борьбе с организованной преступностью;
5) по расследованию конкретного сложного, многоэпизодного дела. Состав СОГ носит переменный характер; по ходу расследования в него включаются оперативные сотрудники разных профилей, специалисты, дополнительно привлекаемые следователи;
6) по расследованию нераскрытых преступлений прошлых лет. Группа работает на постоянной основе, может специализироваться на преступлениях определенного вида, например убийствах, так называемых "серийных" преступлениях.
От следственно-оперативных групп нужно отличать бригадный метод, когда работает бригада следователей, создаваемая решением прокурора или начальника следственного подразделения органа внутренних дел. Такая бригада состоит только из следователей одного или разных ведомств. Ей могут быть приданы и оперативные сотрудники, но в состав бригады они не входят и взаимодействие с ними чаще всего носит разовый характер.
Численность следственно-оперативных групп и бригад следователей может быть самой различной: от двух-трех до нескольких сот участников, как это было, например, при расследовании массовых беспорядков на юге страны. Для каждого вида СОГ характерны свои тактические особенности взаимодействия. Они определяются кругом участников, задачами и др.
Наконец, еще одной эффективной процессуальной формой взаимодействия служит оперативно-тактическая комбинация, о которой речь уже шла ранее.
С некоторой натяжкой можно считать процессуальными формами взаимодействия случаи, предусмотренные ч. 1 ст. 118 и ч. 4 ст. 119 УПК РСФСР. В ст. 118 речь идет об общей обязанности органов дознания принимать необходимые оперативно-розыскные меры в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших; в ст. 119 —об обязанности органа дознания после передачи дела следователю, если не обнаружено лицо, совершившее преступление, продолжать оперативно-розыскные меры. В обоих случаях орган дознания действует по собственной инициативе;
он обязан лишь уведомлять следователя о полученных результатах. Очевидно, что при этом можно говорить не о собственно взаимодействии, а об определенной координации действий следователя и органа дознания, обмене информацией.
Непроцессуальные формы взаимодействия разнообразнее и относятся к более широкому кругу участников. Самые типичные из них:
1) со сведущими лицами: консультативно-справочная деятельность специалистов, состоящая в помощи следователю как при подготовке тех или иных следственных действий, так и при оценке их результатов, например консультирование следователя по вопросам, которые целесообразно выяснить при допросе обвиняемого, о возможностях того или иного вида судебной экспертизы, о содержании и смысле технологических требований к производству какой-либо продукции, о научной обоснованности примененных экспертом методов исследования объектов и т. п.; выполнение технических поручений следователя: подготовка технико-криминалистических средств, размножение документов и др.;
2) с оперативными сотрудниками: совместное планирование действий следователя по реализации оперативных данных; обсуждение формулировок вопросов лицом, допрашиваемым с использованием оперативной информации, тактики поисковой группы с участием потерпевшего, плана оперативно-тактической комбинации и др. Можно сказать, что основная цель такого взаимодействия — получение оперативной информации. Остановимся на видах этой информации и возможностях ее использования. .
1. Оперативная информация, ориентирующая следователя о действиях и поведении лиц, причастных к расследуемому преступлению:
сведения о преступной деятельности подозреваемых и обвиняемых;
сведения о действиях различных лиц по сокрытию преступлений;
сведения о действиях или намерениях совершить действия, препятствующие расследованию;
данные о лицах — носителях указанных сведений и вещественных образованиях, которые могут стать источником этих сведений.
Использовать эту информацию возможно двояким путем: непосредственно и путем преобразования источника оперативной информации в источник доказательства (опосредованно).
Непосредственное использование оперативной информации заключается в:
ее учете при определении направленности расследования и конструировании версий о личности вероятного преступника;
определении на ее основе очередности и характера следственных действий;
обосновании ею конкретных следственных действий — задержания с поличным, обыска и др.;
достижении превосходства в ранге рефлексии; оперативная информация в этом случае выполняет функцию "обратной связи", позволяя следователю оценить свои действия "глазами партнера" по его высказываниям третьим лицам;
ее учете как компонента следственной ситуации при оценке последней и принятии тактического решения.
Опосредованное использование оперативной информации заключается прежде всего в поиске путей придания ее источникам процессуального статуса, а затем уже извлечении из этих источников той же информации, но уже выступающей в качестве доказательственной.
2. Оперативная информация, ориентирующая следователя о местонахождении объектов, имеющих значение для дела. Эта информация используется:
при решении произвести обыск, выемку, наложить арест на имущество и т. п.;
для производства иных действий, целью которых служит вовлечение указанных объектов в сферу судопроизводства для придания им процессуального статуса: следственного осмотра, проверки и уточнения показаний на месте, освидетельствования и т. п.
3. Оперативная информация, содержащаяся в материальных образованиях и полученная либо непосредственно оперативным сотрудником, либо с помощью специалиста.
Согласно Закону об оперативно-розыскной деятельности непосредственно оперативным сотрудником информация может быть получена путем исследования предметов и документов, обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств и снятия информации с технических каналов связи (ст. 6).
Чаще всего это документы, которые могут быть приобщены к уголовному делу в порядке ст. 88 УПК РСФСР. Если речь идет о таких носителях оперативной информации, как вещи, предметы, то они могут быть введены в уголовный процесс при осуществлении оперативно-тактической комбинации.'
Более сложно использовать в доказывании результаты предварительных исследований материальных объектов, впоследствии, как правило, фигурирующих по делу в качестве вещественных доказательств. Проблема обусловлена тем, что по действующему законодательству экспертиза может быть проведена только по возбужденному уголовному делу, а исследование материальных объектов как раз и проводится для того, чтобы возбудить уголовное дело или отказаться от его возбуждения. На практике результаты таких исследований впоследствии дублируются соответствующей экспертизой, однако это возможно не всегда и порой эти результаты оперативный сотрудник вынужден легализовать иным путем, например, представляя их следователю при рапорте об источнике их получения, и т. д.;
3) со средствами массовой информации при организации розыска людей или предметов, опознании различных объектов, расширении участников розыска; для принятия профилактических мер;
4) с администрацией учреждений и предприятий: для получения криминалистически значимой информации об обстоятельствах, способствовавших совершению преступления; для принятия мер по предупреждению преступлений; при изучении порядка документе- и товарооборота на предприятиях и в учреждениях и др.;
5) с населением и общественными организациями: содействие при производстве розыскных мероприятий, выявление, источников доказательственной и ориентирующей информации, получение независимых характеристик тех или иных лиц и т. п.
Взаимодействие, осуществляемое в непроцессуальных формах, преследует ту же цель, что и процессуальное — способствовать успешному выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, их эффективной превенции.
Глава 30. Следственная ситуация и тактические комбинации

§ 1. Понятие, содержание и виды следственных ситуаций

Преступления расследуются в конкретных условиях времени, места, окружающей его среды, взаимосвязях с другими процессами объективной деятельности, поведением лиц, оказавшихся в сфере уголовного судопроизводства, и под влиянием иных, порой остающихся неизвестными для следователя факторов. Эта сложная система взаимосвязей в итоге образует ту конкретную обстановку, в которой работает следователь и иные субъекты, участвующие в доказывании, и в которой протекает конкретный акт расследования. Такая обстановка получила в криминалистике общее название следственной ситуации. Иными словами, это существующая в данный момент реальность, в условиях которой действует следователь. Разумеется, судить об этой реальности он может по сведениям о ней, по той информационной модели, которая ее отражает, но ситуацией в буквальном ее значении является сама реальность, а не ее модель.
Помимо следственной в литературе встречаются и такие понятия, как криминальная ситуация, ситуация расследования, ситуация на месте происшествия.
Криминальная ситуация — это обстановка преступной деятельности. Различают докриминальную, криминальную и посткриминальную ситуации. Первая — обстановка перед совершением преступления, во время его подготовки, вторая — в момент, третья — после завершения преступных действий и наступления преступного результата. Понятия эти имеют криминологический характер и отражают стадии развития преступной деятельности соотносительно со средой, в которой она протекает.
Ситуация расследования характеризует состояние следственного производства, решенные и нерешенные задачи, результаты, возникшие трудности, наличие у органа расследования возможностей установить истину по делу. Можно сказать, что это понятие, как и криминальная ситуация, характеризует само явление, а не обстановку, в которой оно протекает — преступную деятельность, работу по выявлению, раскрытию и расследованию преступления. Характеристики эти, как видим, носят внутренний характер, они не распространяются на среду, на окружающие условия. Иной выглядит характеристика следственной ситуации, которая по отношению к процессу расследования носит преимущественно внешний характер: это характеристика условий, в которых протекает данный процесс.
Следственная ситуация образует в своей совокупности динамическую систему, постоянно изменяющуюся под воздействием объективных и субъективных факторов. Объективные факторы — это те не зависящие от участников расследования причины, которые вызывают изменения ситуации; субъективные факторы — причины, порождаемые действиями и поведением участников расследования и иных лиц, оказавшихся в той или иной степени втянутыми в сферу судопроизводства.
Образующая следственную ситуацию система условий состоит из следующих компонентов:
1. Компоненты психологического характера: состояние следователя;
результат конфликта между следователем и противостоящими ему лицами; благоприятный (бесконфликтный) ход расследования и др.
2. Компоненты информационного характера: осведомленность следователя (об обстоятельствах преступления, возможных доказательствах, возможностях их обнаружения и экспертного исследования, местах сокрытия искомого, намерениях противодействующих следствию лиц и др.);
осведомленность противостоящих следователю и иных проходящих по делу лиц (о степени информированности следователя и свидетелей, об обнаруженных и необнаруженных доказательствах, о намерениях следователя и др.); последствия разглашения, следственной тайны и т. п.
3. Компоненты процессуального и тактического характера: состояние производства по делу, доказательства и их источники; наличие надежных и еще не использованных источников ориентирующей информации; возможность избрать нужную меру пресечения, изолировать друг от друга проходящих по делу лиц, провести конкретное следственное действие; наличие тактического риска и возможности его минимизации; противодействие установлению истины со стороны преступника и его связей, а иногда и потерпевшего и свидетелей, последствия ошибочных действий следователя, понятых, специалистов и экспертов; непредвиденные действия потерпевшего или не причастных к расследуемому событию лиц, и т. п.
4. Компоненты материального и организационно-технического характера: наличие коммуникаций между дежурной частью и следственно-оперативной группой; наличие средств передачи и приема необходимой информации из учетных аппаратов органов внутренних дел, мобильность ее поиска по запросам; возможность мобильного маневрирования наличными силами и средствами, обеспеченность теми и другими и т. д.
Сочетание всех этих компонентов обусловливает индивидуальный характер каждой следственной ситуации в каждый момент производства расследования. С таким содержанием данного понятия связана возможность типизировать следственные ситуации.
Большинство авторов работ по частным криминалистическим методикам называют в качестве типичных те ситуации, в которых оказался следователь на начальном этапе расследования и которые зависят от полноты исходных данных. Отвечает ли такой подход понятию типичной следственной ситуации? Да и возможна ли вообще полная типизация?
Представляется, что на эти вопросы следует ответить отрицательно.
Сложный, многокомпонентный состав следственной ситуации, значительное число объективных и субъективных факторов, влияющих на содержание и характер этих компонентов, образуют в своих сочетаниях неисчерпаемое количество вариантов следственных ситуаций, каждая из которых чем-то обязательно отличается от других. Конкретная следственная ситуация всегда индивидуальна, и поэтому полная типизация их содержания невозможна. Типизировать следственные ситуации можно лишь по одному из их компонентов, а если быть еще более точным, лишь по одному из образующих его элементов. Обычно в качестве объекта типизации избирается элемент, относящийся к компоненту информационного характера, а именно наличие информации о событии и его участниках. Поэтому, когда говорят о типичных следственных ситуациях, надо четко представлять, что лежит в основе типизации.
Столь же относительный характер имеет и классификация следственных ситуаций, поскольку основание всякой классификации есть нечто общее, что объединяет классифицируемые объекты.
Из числа многочисленных классификаций практически значимыми представляются следующие.
По времени возникновения в процессе расследования: начальные, промежуточные и конечные. В этой классификации отражается динамизм, изменчивость ситуаций под влиянием воздействующих на них факторов.
По отношениям между участниками: конфликтные и бесконфликтные. Эта классификация заимствована криминалистикой у психологии. Она основывается на характеристике одного из элементов психологических компонентов ситуации: соперничества и противодействия сторон, цели и интересы которых при расследовании преступления не совпадают. "Бесконфликтная ситуация характеризуется полным или частичным совпадением интересов участников взаимодействия, отсутствием противоречий в целях, к достижению которых направлены их усилия на данном этапе расследования. Ситуации конфликтов различной длительности и остроты возникают тогда, когда между участниками процесса складываются отношения соперничества и противодействия" [183 Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. С. 157.]
.
По отношению к возможности достижения цели расследования: благоприятные и неблагоприятные. Всякое действие следователя, направленное на достижение тех или иных целей, должно осуществляться после оценки следственной ситуации как благоприятной или неблагоприятной для достижения этой цели.
Несколько слов о ситуации на месте происшествия, которую мы упомянули вначале. Этот термин обозначает состояние вещной обстановки, той материальной среды,, в которой было совершено преступление. Обстановка эта меняется по мере развития преступной деятельности:
она, была одной до преступления — исходная ситуация, прошла ряд модификаций по мере совершения преступных действий — промежуточные ситуации, приобрела иной вид после преступления — конечная ситуация. Решение так называемых ситуационных экспертных задач связано с той или иной фазой развития ситуации на месте происшествия.
Среди конфликтных в аспекте тактики можно выделить ситуации тактического риска.
§ 2. Деятельность следователя в условиях тактического риска [184 В параграфе использованы материалы Ю. Ю. Осипова (1992).]


Этимология слова "risko" —: скала; производным является "arrisskar" — идти на скалу, шире — подвергаться опасности, и от позднелатинского "risicum" (XIII в.). Термином "риск" обозначается всякая возможность ущерба, угроза благам лица — физического или юридического. В криминалистику этот термин был введен нами в 1974 г. Тактический риск был определен как ситуация, грозящая провалом замысла следователя, т. е. возможность отрицательного результата действий.
Тактический риск является закономерным компонентом расследования. Сама специфика расследования делает принятие решений в условиях тактического риска типичным явлением. Задача заключается в том, чтобы избрать стратегию наименьшего риска, предвидеть возможные отрицательные последствия своего решения и заранее продумать меры по ликвидации или ослаблению этих последствий, т. е. минимизировать риск. Иными словами, риск — это деятельность, осуществляемая в условиях выбора, когда существует опасность в случае неудачи оказаться в худшем положении, нежели до выбора.
Действовать в условиях тактического риска следователя побуждает ряд обстоятельств.
Во-первых, это дефицит времени, особенно ощущаемый на стадии возбуждения уголовного дела, при задержании преступника с поличным, при расследовании "по горячим делам" и вообще на первоначальном этапе расследования.
Во-вторых, это информационная неопределенность ситуации, недостаточность данных для принятия всесторонне взвешенного решения.
В-третьих, это уверенность следователя в своем превосходстве в ранге рефлексии над противодействующей стороной, интуитивное предвидение успешности своих действий, несмотря на их рискованность.
Наконец, в-четвертых, процессуальная необходимость совершения действий независимо от складывающейся следственной ситуации, например проведения очной ставки, чтобы устранить противоречия в показаниях допрошенных лиц.
В общем виде ситуация тактического риска характеризуется наличием неопределенности, возможностью выбора и оценки вероятности осуществить сделанный выбор. Причем следует подчеркнуть неизбежность выбора, невозможность уйти от принятия решения.
Принятие тактического решения в ситуации риска связано с оценкой его степени. Такая оценка предполагает прежде всего необходимость сравнения вероятных практических выгод и возможных негативных — как близких, так и отдаленных — последствий. Это оценочное отношение "польза — вред".
Использование оценочного подхода позволяет выделить риск обоснованный (рациональный) и необоснованный (нерациональный). Следственная ситуация может оказаться такой, когда рациональным может быть решение с любой степенью риска — от минимальной до максимальной. Причем, как показывает следственная практика, постоянная ориентация на минимальный риск может приводить к значительным издержкам, расточительному расходованию сил и средств, замедлению темпов расследования.
Рациональным будет риск при оптимально выбранном решении.
1. Оптимальным в ситуации тактического риска будет решение, которое обеспечивает в данных условиях достижение нужного результата при минимальных затратах.
2. Оптимальность решения зависит от затрачиваемого на его выбор времени. Это условие связано с необходимостью определенного периода, который не может быть сокращен при выборе в условиях риска. Иначе возникает угроза качеству решения.
В теории принятия решений выделяют:
уравновешенные решения. Здесь характерны осознание исходной цели, предварительный анализ проблемы, вариативность гипотез, критичность мышления, гибкость;
импульсивные решения. Процессы принятия решений, выдвижения версий, планирования преобладают над действиями по их проверке;
инертные решения. Характерны для профессионально неподготовленных. Поиск решений неуверенный и осторожный. Преобладают контрольные и устойчивые действия;
осторожные решения. Субъект, принимая решение, больше боится возможных ошибок, чем радуется успеху. Принятие решения характеризуется особой тщательностью оценки, критичностью. Прежде чем сделать вывод, субъект совершает множество подготовительных действий.
Таким образом, процесс принятия решения зависит от личностных особенностей субъекта, чем в значительной степени определяется характер и алгоритм действий следователя в ситуациях тактического риска. В литературе предложен типовой алгоритм этих действий. Он состоит из следующих элементов (этапов).
Инициатива в подготовке и принятии решения в условиях риска. Она принадлежит следователю (дознавателю) и определяется либо- состоянием расследования и возникшими задачами, либо требованиями уголовно-процессуального закона.
Осознание проблемы и постановка задачи — это моделирование действия с выводом возможного положительного и отрицательного результата. Содержание этого этапа:
а) анализ имеющейся информации;
б) сравнение со схожими ситуациями;
в) выработка альтернатив.
Восполнение модели действий. Преобладание возможных негативных последствий, свидетельствующих о недопустимом уровне тактического риска, связанном с неминуемым провалом замысла следователя, требует восполнения пробелов в модели действий путем насыщения ее необходимой дополнительной информацией.
Выбор оптимального варианта. Ему вновь предшествуют расчет и оценка последствий реализации откорректированной за счет дополнительной информации модели действий. Итог этого этапа — оценка вероятности положительного результата и принятие решения о производстве действий в конкретной ситуации риска.
Моделирование действий по минимизации риска и его последствий. При невозможности минимизации риска — моделирование следственной ситуации в случае отказа от "рискованного" действия.
Минимизация тактического риска возможна, если прибегнуть к одному из следующих путей:
изменить структуру тактического приема или тактической комбинации с включением в нее предъявления вещественных доказательств, документов, видео- и звукозаписей и иных источников информации, направленной на изменение позиций противостоящего лица;
изменить психологическую обстановку действия — выбрать другое место и время его производства, исключить влияние внешних факторов ("постороннего фона"), мешающих полному и всестороннему воздействию передаваемой и принимаемой информации;
отказаться от логически верного и перейти на аналогичный тактический прием (например, заменить допрос по обстоятельствам, на которые охотно "идет" допрашиваемый, проверкой его алиби; обыск в местах, где искомого "быть не должно");
заменить следователя, провести действия группой следователей с участием оперативного работника, чтобы обеспечить более интенсивное допустимое воздействие и более жесткий контроль за реакциями подследственного на ту или иную информацию;
изменить темп проведения следственных действий и всего расследования, не останавливаясь на "проигрышных" для следователя эпизодах, до изменения следственной ситуации в благоприятную сторону;
исключить ненужные паузы, дающие подследственному возможность адаптироваться к ситуации;
сравнить данную ситуацию тактического риска по аналогии с ранее возникающими, оценить примененные ранее тактические приемы на предмет их использования;
использовать превосходство следователя в ранге рефлексии, широко применять фактор внезапности.
Разумеется, стремление минимизировать тактический риск, может не увенчаться успехом, и действия следователя приведут к отрицательному результату. Возникает проблема нейтрализации отрицательных последствий тактики риска с наименьшими потерями для следователя. Имея в виду многовариантность возникающих при этом ситуаций, можно дать только общие рекомендации. Следователю требуется:
1. Тщательно проанализировать весь ход "рискованного" действия и установить момент "поворота к худшему", момент, когда уже нельзя было предотвратить наступление негативного результата.
2. Определить, какие ошибки были допущены, выяснить их причины; смоделировать ситуацию при устранении этих ошибок.
3. Заново рассмотреть всю исходную информацию и переоценить ее;
определить комплекс мер по исправлению ошибок и недопущению их в будущем.
4. Исследовать ситуацию на основе новой стратегии расследования и разработать новую модель следственного действия.
Эффективным средством предотвращения негативных последствий в условиях тактического риска служат тактические комбинации (операции).

§ 3. Тактические комбинации (операции)

Одна из определяющих тенденций развития следственной практики — комплекс тактических приемов или следственных действий с целью решения задач, которые иначе решить трудно или вообще невозможно. Эта тенденция отражена в криминалистике в виде концепции тактических операций (комбинаций).
Впервые идею тактических операций сформулировал и выдвинул А. В. Дулов в 1972 г. В 1979 г. вышла в свет его монография "Тактические операции при расследовании преступлений". А. В. Дулов и сторонники его взглядов Л. Я. Драпкин, В. И. Шиканов и некоторые другие рассматривают тактическую операцию лишь как систему следственных и иных действий, что существенно сужает это понятие и сферу его. практического использования.
Между тем тактические операции могут представлять собой комплекс не только различных следственных действий и иных мероприятий, но и тактических приемов в рамках одного следственного действия. Это принципиальное отличие в понимании сущности рассматриваемого понятия позволило решить острую проблему так называемых следственных хитростей или психологических ловушек, речь о которой пойдет далее.
При рассмотрении понятия тактической операции возник вопрос и о точности термина. Его анализ привел к выводу, что более адекватно содержание этого понятия отражает термин не "операция", а "комбинация". Под операцией обычно понимают законченное действие или ряд связанных между собой действий, направленных на решение определенной задачи (от лат. operatic — действие), под комбинацией — сочетание, взаимное расположение объединенных общим замыслом приемов, действий (от позднелатинского combinatio — соединение). С точки зрения криминалистической тактики термин "комбинация" предпочтительнее, поскольку включает в себя весьма существенное указание на объединяющее начало (единый замысел) и раскрывает смысл этого замысла — ухищрение, уловка как средство решения задачи. Исходя из этих соображений нами используется термин "тактическая комбинация" (в литературе можно встретить оба эти термина).
Тактическая комбинация — это определенное сочетание тактических приемов или следственных действий и иных мероприятий, преследующее цель решить конкретную задачу расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией.
Рассмотрим основные признаки этого понятия.
1. Тактическая комбинация может заключаться в определенном сочетании приемов. Тактический прием — это наиболее рациональный и эффективный способ действий или оптимальная в данных условиях линия поведения лица, осуществляющего расследование. Сочетание тактических приемов, детерминированное целью тактической комбинации и следственной ситуацией, в которой они применяются, осуществляется в рамках одного следственного действия — допроса, обыска, задержания и т. п. Следует специально подчеркнуть, что речь идет о комплексировании тактических приемов относительно именно одного следственного действия.
2. Тактическая комбинация может заключаться в определенном сочетании следственных действий в рамках расследования конкретного дела. Она не образует никакого "комбинированного" действия. В структуре комбинации каждое действие как элемент структуры является самостоятельным и незаменимым, а их последовательность — обычно жестко определенной, поскольку в этой последовательности и может заключаться замысел комбинации. Примером тому служат комбинации, проводимые на начальном этапе расследования дела, возбужденного по данным, полученным оперативным путем или вообще при реализации оперативных данных.
3. Тактическая комбинация может состоять из одноименных и разноименных следственных действий. В ее состав нередко входят организационно-технические мероприятия, носящие обеспечивающий характер; их включение не отражается на тактической природе комбинации, поскольку они не имеют самостоятельного значения.
Если в ходе расследования, особенно на начальном его этапе, реализуются данные, полученные оперативным путем, то тактическая комбинация может представлять собой сочетание оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий. Такую тактическую комбинацию можно назвать оперативно-тактической, но при этом нужно иметь в виду следующее:
а) с процессуальной точки зрения значимы только входящие в структуру подобной комбинации следственные действия, путем проведения которых реализуются, т. е. приобретают процессуальное значение, оперативные данные;
б) оперативно-розыскные мероприятия как элемент комбинации служат целям создания условий, обеспечивающих результативность, целеустремленность и безопасность входящих в структуру комбинации следственных действий. В свою очередь следственные действия могут быть проведены для обеспечения эффективности последующих оперативно-розыскных мер, выступающих как промежуточное звено между следственными действиями в структуре одной оперативно-тактической комбинации;
в) комбинационное сочетание следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий вовсе не означает возникновения на этой основе неких комбинированных "оперативно-следственных" действий. Оперативно-розыскные меры и следственные действия сочетаются, а не смешиваются, не переплетаются друг с другом в каком-то неизвестном нашему процессуальному закону новообразовании. Следователь при этом не приобретает права участия или непосредственного проведения оперативно-розыскных мероприятий, не определяет методы и средства их проведения. Оперативно-тактическая комбинация осуществляется путем взаимодействия между следователем и оперативным работником органа дознания, каждый из которых действует строго в пределах своей компетенции и своими методами.
4. Целью тактической комбинации всегда является решение конкретной задачи следствия, например установление истины по делу, т. е. процесс доказывания. Но это общая цель, а непосредственными целями тактической комбинации могут быть:
а) разрешение конфликтной ситуации с помощью рефлексии, дающей следователю определенный выигрыш;
б) создание условий, необходимых для проведения следственного или иного процессуального действия следователя;
в) создание условий, гарантирующих результативность следственного действия;
г) обеспечение следственной тайны, в том числе сохранение в тайне источников доказательственной и ориентирующей информации;
д) обеспечение сохранности, до необходимого момента, еще не использованных источников доказательственной или ориентирующей информации;
е) иные тактические воздействия на следственную ситуацию с целью ее изменения или использования.
Взаимосвязь цели тактической комбинации и следственной ситуации может быть двоякой.
Если существующая следственная ситуация благоприятна для ведения следствия, но комбинация по тем или иным причинам все-таки необходима, то эта ситуация просто используется при осуществлении последней, а ее благоприятные стороны учитываются при планировании и проведении комбинации.
При неблагоприятной следственной ситуации тактическая комбинация призвана прежде всего изменить ее к лучшему, исправить ее "препятствующий" следствию характер. Неблагоприятная следственная ситуация непосредственно влияет на структуру комбинации, ограничивает следователя в выборе ее элементов, не позволяет применить те или иные следственные действия как элементы комбинации. Более того, она вообще может исключить возможность проведения тактической комбинации в данный момент. Так, если опрометчивые действия .следователя или оперативного работника насторожили преступника, то комбинация по его захвату с поличным окажется безрезультатной.
Тактические комбинации подразделяются на сложные, содержанием которых служит система следственных действий, и простые, элементарные, состоящие из системы тактических приемов, применяемых в рамках одного следственного действия. Сложные тактические комбинации классифицируются, по Л. Я. Драпкину, на однородные, или одноименные (состоящие из одноименных следственных действий), и разнородные, или разноименные (состоящие из разных следственных действий), на сквозные и локальные.
Простые тактические комбинации мы подразделяем на: рефлексивные, цель которых — рефлексивное управление лицом, противодействующим следствию; обеспечивающие и контрольные, осуществляемые для проверки правильного" хода расследования, хода отдельных следственных действий, направленности расследования и т. п.
Возможность тактической комбинации определяется допустимостью ее целей, тактических приемов и следственных действий, составляющих содержание комбинации, а также правомерностью и нравственностью их сочетания.
Целью тактической комбинации всегда служит воздействие на следственную ситуацию в целом или на ее компоненты, а оно в конечном счете всегда влияет на людей, так или иначе связанных с расследуемым делом. Правомерность такого воздействия и служит основным условием допустимости проведения тактической комбинации.
По форме внешнего выражения воздействие может быть физическим и психическим. Правомерность физического воздействия определить сравнительно несложно. Следователь вправе воздействовать на такие объекты в пределах и случаях, обусловленных возникшей по делу необходимостью и предписаниями закона. Личные и имущественные права и интересы граждан и юридических лиц могут быть ограничены в строгом соответствии с установлениями закона, причиняемый имущественный вред полностью обоснован. Так, "при производстве обыска и выемки следователь вправе вскрывать запертые помещения и хранилища, если владелец отказывается добровольно открыть их, при этом следователь должен избегать не вызываемого необходимостью повреждения запоров, дверей и других предметов" (ст. 170 УПК РСФСР).
Столь же ясным представляется вопрос о физическом принуждении, физичecкoм воздействии на личность в процессе судопроизводства. Оно допустимо лишь при прямом предписании закона и в точно указанных случаях, когда речь идет о мерах процессуального принуждения:задержании, заключении под стражу в качестве меры пресечения, приводе, принудительном, освидетельствовании и получении образцов для сравнительного исследования в принудительном порядке.
Более сложно решается вопрос о психическом воздействии.
Различают два вида психического воздействия — неправомерное и правомерное. Неправомерное, как незаконное насилие над личностью, безоговорочно недопустимо, но сразу возникает вопрос: какое психическое воздействие следует считать неправомерным? Закон не только не дает ответа на этот вопрос, но и порой запутывает его.
Так, например, в ст. 20 УПК указывается: "Запрещается домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер", игнорируя, что угроза — это форма насилия, что насилие может быть и правомерным, и, наконец, то, что любой допрос свидетеля или потерпевшего начинается с правомерной угрозы уголовным наказанием за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний.
Авторы Комментария к УПК (Л., 1962) в трактовке ст. 20 идут еще дальше законодателя, декларируя "недопустимость применения каких бы то ни было мер физического или психического воздействия при допросах" (подчеркнуто нами. — Р. Б.).
Между тем в судебной психологии воздействие на человека определяется как процесс передачи информации от субъекта воздействия посредством различных методов и средств, отражение этой информации в психике данного лица, способной вызвать соответствующую реакцию, которая проявляется в его поведении, деятельности, отношениях и состояниях, становясь доступной для восприятия воздействующим посредством "обратной связи" (Н. П. Хайдуков, 1984). Из этого следует, что всякое общение есть воздействие, причем воздействие обоюдное. Основным признаком правомерности признается сохранение за лицом, подвергающимся воздействию, свободы выбора своей позиции, наличие условий для ее выбора и непротиворечие воздействия принципам законности и нравственности.
"Правомерное психическое влияние, — отмечает проф. А. Р. Ратинов, — само по себе не диктует конкретное действие, не вымогает показание того или иного содержания, а, вмешиваясь во внутренние психические процессы, формирует правильную позицию человека, сознательное отношение к своим гражданским обязанностям и лишь опосредованно приводит к его выбору определенной линии поведения" [185 Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей: М., 1967. С. 163.]
.
Правомерность воздействия зависит от правомерности его средств. В криминалистике и судебной психологии сформулированы те условия (критерии) допустимости приема, средства воздействия, которые необходимы для признания его правомерным. Это:
законность, которую следует понимать как соответствие или непротиворечие приема, средства требованиям закона;
избирательность воздействия, т. е. направленность лишь на определенных лиц и нейтральность по отношению к остальным;
нравственность, соответствие моральным принципам общества.
В литературе можно встретить выражения "следственные хитрости" или "психологические ловушки". Оба эти термина неудачны, поскольку суть их заключается не в том, что предполагается при их буквальном толковании. Их целью является создание условий для формирования у лица, противостоящего следователю, ошибочных представлений о тех или иных обстоятельствах дела, целях следователя и его действиях, состоянии расследования. Это не хитрость и не ловушка, поскольку у этого лица всегда остается свобода выбора и имеются условия для реализации этого, выбора.
Средством формирования таких ошибочных представлений служит тактическая комбинация, обычно простая, реализуемая чаще всего в процессе допроса. Варианты этой цели разработаны А. Р. Ратиновым [186 Ратинов А. Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике //Правовая кибернетика. М., 1970. С. 194—196.]
. Они заключаются в следующем:
1. Формирование у подозреваемого или обвиняемого ошибочного представления об обстоятельствах, которые в действительности могли бы привести к нежелательным решениям и действиям. Имеется в виду оставление его в неведении относительно имеющихся у следователя доказательств либо, наоборот, создание преувеличенного представления об их объеме, весе и т. п.
Термин "формирование" здесь и далее не следует понимать как непосредственное вмешательство следователя в психические процессы подследственного. Следователь лишь создает такие условия, при которых это формирование становится возможным, а случится это или нет — зависит целиком от подследственного, от свободно выбранной им позиции.
2. Формирование целей, попытка достижения которых — поставить противодействующее лицо в проигрышное положение, например попытка перепрятать похищенное имущество позволит захватить его с поличным.
3. Формирование желательного следователю метода решения задачи и образа действий подследственного. Этот вариант Цели типичен для рефлексивного управления.
4. Формирование у подозреваемого или обвиняемого ошибочного представления о целях отдельных действий следователя.
5. Создание трудностей для правильной оценки заинтересованными лицами подлинных целей следователя.
6. Формирование у заинтересованных лиц ошибочного представления об осведомленности следователя относительно их подлинных целей или о неосведомленности следователя относительно ложности выдвинутых ими объяснений или представленных доказательств.
1. Формирование у подследственного намерения воспользоватъся негодными средствами противодействия расследованию.
Как видно из изложенного, перечисленные варианты целей тактической комбинации предполагают определенное маневрирование следователем имеющимися у него данными о следственной ситуации. С моральной, точки зрения эти данные всегда должны быть достоверными.
Все варианты целей тактической комбинации, осуществляемой в условиях конфликта с применением рефлексивного управления, основываются на использовании следователем:
а) фактора внезапности;
б) неосведомленности противодействующих лиц об имеющихся доказательствах, результатах следственных действий, намерениях следователя;
в) предоставленной противодействующим лицам возможности выбора решения при дефиците информации;
г) инерционности мышления, стандартности решения противодействующим лицом возникшей перед ним задачи;
д) невозможности воспроизведения подследственным всех деталей ранее данных сложных показаний.
Напомним, что допустимость тактической комбинации определяется, помимо других условий, допустимостью составляющих ее содержание следственных действий, а также правомерностью и нравственностью сочетания всех ее элементов.
Правомерность следственного действия означает наличие его правовой регламентации в законе. С правовой точки зрения результаты действий, не предусмотренных законом, ничтожны: фактические данные, установленные таким путем, не могут быть доказательством. В нашем процессуальном законе содержится исчерпывающий перечень этих средств доказывания. Но стабильность закона в этой части нередко приходит в противоречие с потребностями следственной практики и объективно может препятствовать оперативному использованию достижений научно-технического прогресса. Нечто подобное происходит с популярным в практике действием, получившим название выхода на место или проверки показаний на месте, а в техническом плане — с использованием в доказывании методов криминалистической одорологии и полигра-4эических методов.
При проведении оперативно-тактической комбинации решение о ее допустимости требует оценки правомерности не только следственных действий, но и входящих в ее содержание оперативно-розыскных мероприятий. Правомерность их означает соответствие Закону "Об оперативно-розыскной деятельности" и требованиям подзаконных актов. Закон содержит исчерпывающий перечень этих мероприятий, основания и условия их проведения.
Так, для проведения следственных действий необходим акт возбуждения уголовного дела. Известно, что до этого проводится лишь осмотр места происшествия. Таким образом, тактическая комбинация в принципе возможна лишь по возбужденному уголовному делу и как исключение — до этого, если в ее состав входит осмотр места происшествия, хотя и в этом случае, поскольку принимается решение о комбинации, т. е. признается необходимость расследования события, ничто не мешает возбудить уголовное дело уже на стадии такого осмотра.
Оперативно-тактическая комбинация, начинающаяся с оперативно-розыскных мероприятий, может быть проведена до возбуждения уголовного дела по инициативе органа дознания (органа внутренних дел), а после возбуждения уголовного дела и принятия его к производству следователем — по предположению последнего. Поэтому оперативно-тактическая комбинация как форма взаимодействия следователя и оперативного работника может быть начата до возбуждения уголовного дела, а завершена в стадии предварительного расследования либо полностью проведена в процессе следствия по делу. При этом та часть комбинации, которая осуществляется до возбуждения дела и выражается в проведении оперативных мероприятий, выполняется оперативным работником без участия следователя, но по их общему замыслу.
Нет ничего противоправного в таком сотрудничестве следователя с оперативным работником, ибо совместная разработка ими плана предстоящей оперативно-розыскной комбинации (а только в этом заключаются действия следователя до возбуждения уголовного дела) никак не противоречит процессуальному положению следователя и не означает смешения его функций с функциями органа дознания. Изложенное можно проиллюстрировать на примере типичной оперативно-тактической комбинации по захвату взяточников с поличным.
Для сложных тактических комбинаций, выполняемых двумя и более следователями, и для оперативно-тактических комбинаций чрезвычайно важно точное выполнение каждым участником комбинации своих обязанностей, точное следование совместному плану действий.
Наконец, комбинация во всех своих элементах должна быть нравственной и не может унижать честь и достоинство противостоящих следователю лиц.
Глава 31. Фактор внезапности, его учет и использование в процессе расследования

§ 1. Фактор внезапности, его смысл и формы использования в расследовании

"Фактор внезапности", "внезапность" — термины, весьма распространенные в криминалистической и процессуальной литературе. Употребляются они обычно в связке с указанием на то или иное следственное действие в качестве характеристики момента его проведения или момента реализации какого-либо элемента действий: "обыск следует проводить внезапно для такого-то лица" или "допрашиваемому задается внезапный для него вопрос" и т. п.
Едва ли можно найти хотя бы одну работу по тактике задержания, обыска, допроса, в которой не указывалось бы, что внезапность — залог успеха этих действий. Вслед за лингвистами криминалисты толкуют внезапность как неожиданность, считают эти понятия синонимами, а в соединении со словом "фактор" — существенным обстоятельством, подлежащим учету и использованию в следственной деятельности.
Итак, что же такое фактор внезапности применительно к следственной деятельности?
Для того чтобы разобраться в этом вопросе, следует детальнее рассмотреть формы, в которых может проявиться феномен неожиданности в процессе расследования.
Прежде всего заметим, что он может быть использован обеими противоборствующими в процессе расследования сторонами: как в отношении подследственного и его связей — следователем, так и ими —в отношении следователя и других участников процесса доказывания.
Для подследственного неожиданными могут быть:
проведение следственного действия — вообще или в данное время, в данном месте;
применение того или иного тактического приема в ходе следственного действия;
получение информации от следователя о вовлечении в процесс доказывания лиц, участие которых либо исключалось противоборствующей стороной вовсе, либо предполагалось на более позднем этапе расследования;
то же в отношении материальных объектов: следов преступления и преступника и иных вещественных доказательств, результатов их экспертного исследования и т. п. Неожиданным здесь может быть содержание передаваемой следователем информации об этом либо использование таких объектов при производстве следственного действия.
Для следователя неожиданным может быть:
действие или поведение противоборствующей стороны, ее связей;
возникновение новых обстоятельств, требующих реакции со стороны следователя. Это может быть новая доказательственная или ориентирующая информация, исчезновение тех или иных проходящих по делу лиц, изменение ранее данных ими показаний и т. п. Неожиданным для следователя может оказаться и изменение уголовного закона по его действию как во времени и пространстве, так и по кругу лиц. Все это прямо влияет на следственную ситуацию и непосредственно отражается на программе действий.
Рассматривая содержание действий следователя в условиях тактического риска, называют три типа ситуаций, в которых для него может проявиться фактор внезапности:
1) ожидаемые события известны, программа деятельности отрабатывается, неизвестно .время наступления события;
2) событие известно в общих чертах, поэтому нет точной программы; время наступления события неизвестно;
3) время и характер события неизвестны. Последнее не представляет собой формы проявления фактора внезапности, это выражение такого качества следователя, как постоянная готовность и способность оперативно реагировать на перемены.
Внезапность и неожиданность имеет еще одну форму проявления. Это внезапность самого события, подлежащего затем расследованию, неожиданность случившегося для всех или некоторых участников события, неожиданность происходящего для окружающих. Подобное типично для многих дорожно-транспортных происшествий, для потерпевших при грабежах и разбоях и некоторых других преступлениях. Наконец, неожиданность события может выступать как необходимое условие достоверности результатов следственного действия, например следственного эксперимента, о чем далее будет сказано подробно.
Все эти формы использования фактора внезапности и неожиданности как его следствия рассчитаны на срабатывание определенного психологического механизма в сознании людей. Суть этого механизма заключается в следующем.
Внезапность поведения сторон в процессе расследования представляет собой воздействие одного человека на другого. В русском языке воздействие определяется как "действие, направленное на кого-, что-нибудь, с целью добиться чего-нибудь, внушить что-нибудь, оказать психическое воздействие на кого-нибудь" [187 Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1981. С. 82.]
. Разумеется, воздействие может быть оказано не только действием, но и бездействием, но для рассматриваемой нами проблемы интерес представляет именно внезапное действие, о нем и будет идти речь.
Воздействие может быть физическим и психическим. В рассматриваемом нами аспекте правомерным будет внезапное физическое воздействие при задержании — в пределах, диктуемых ситуацией. Психическое воздействие осуществляется путем передачи или воздержания от передачи значимой для адресата информации. Внезапность предполагает именно передачу информации различными способами. Н. П. Хайдуков считает, что воздействие одного человека на другого — это осуществляемый в личных или общественных интересах процесс передачи информации путем использования различных методов и средств с целью вызвать необходимую реакцию со стороны лица, на которое оказывается воздействие, и тем самым обусловить желательную позицию и поведение этого лица в нужном направлении" [188 Хайдуков Н. П. Тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. Саратов, 1984. С. 13. ]
. К этому он добавляет, что оно должно оказываться "в допустимо правомерной форме, когда оно не согласуется с волей и потребностями объекта воздействия, но не:
ограничивает его прав, свободы выбора поведения и не противоречит законности и нравственным принципам общества" [189 Там же. С.17.]
.
Воздействие на противостоящую следователю сторону строится с учетом ее психического состояния в данный момент. Если такой стороной является подозреваемый или обвиняемый, то следует иметь в виду, что он постоянно внутренне напряжен; это вызывается и угрозой изобличения, и желанием получить информацию о действиях следователя, об имеющихся у него доказательствах, о поведении сообщников и т. п. У него возникает повышенный интерес к восприятию информации, ее отсутствие о том, какими фактами располагает следователь, приводит к перебору различных предположений, что в конечном счете делает его особенно восприимчивым. Изобличения во лжи боится и свидетель, дающий ложные показания, и потерпевший, по тем или иным мотивам скрывающий от следователя правду. Их психическое состояние также характеризуется напряженностью, обостренной реакцией на передаваемую следователем информацию, если она относится к существу их показаний.
Внезапные действия следователя на общем фоне постоянной напряженности субъекта могут резко изменить эмоциональное состояние — как возбудить, так и затормозить психические процессы. Результатом этого станет утрата контроля за словами или поступками, причем "неожиданность может привести к значительному превышению роли и места данного факта в общей системе доказательств со стороны лица, которому сообщается эта информация" [190 Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 175.]
.
Испытываемая субъектом напряженность может достигать порога так называемой фрустрации, т. е. такого психического состояния, которое характеризуется гнетущим напряжением, тревожностью, отчаянием. В этом состоянии неожиданность и значимость действий следователя может повлечь защитную реакцию психики субъекта в виде сильной заторможенности его психических процессов, являющейся средством "ухода" от трудной ситуации. Субъект "уходит в себя", не реагирует на действия следователя, он растерян, но не пытается как-то, выйти из сложившегося положения, молчит, глух к логическим доводам следователя, пытающегося убедить его в значении переданной информации.
Итак, на фоне напряженного эмоционального состояния субъекта неожиданность как результат внезапных действий следователя может повлечь:
а) неожиданную для самого субъекта его реакцию: изобличающий ответ на поставленный вопрос или играющие ту же роль импульсивные действия;
б) переосмысление субъектом своей позиции, ее изменение в благоприятную для следствия сторону;
в) заторможенность психических процессов в различном ее проявлении;
г) отсроченную реакцию субъекта, которому психическая напряженность не помешает в выработке новой обдуманной позиции с попыткой обратить полученную информацию в свою пользу.
Как уже отмечалось, фактор внезапности обладает двусторонним действием: он может быть использован и против следователя.
Конфликтный характер большинства следственных ситуаций, обусловленный противодействием расследованию со стороны не только обвиняемого, но и иных лиц, может вызывать у следователя состояние тревожности, беспокойства. Тревожность определяется как такое "психическое состояние, которое вызывается возможными или вероятными неприятностями, неожиданностью, изменениями в привычной обстановке и деятельности, задержкой приятного, желательного и выражающееся в специфических переживаниях (опасения, волнения, нарушения покоя и др.) и реакциях [191 Дулов А. В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973. С. 137..]
".
Кроме того, на отдельных этапах расследования создается высокая напряженность в работе, что обусловливает острое реагирование на неожиданно возникающие помехи, вызванные внезапными действиями или поведением противостоящих следователю лиц. Разумеется, профессиограмма следователя включает в себя такие его качества, как спокойствие, выдержку, умение принимать правильные решения в экстремальных условиях, однако следователю присущи и обычные характерологические черты, и внезапность тех или иных поведенческих актов обвиняемого или иных лиц могут и у него вызвать замешательство, растерянность, поспешность в принятии решения, неправильную оценку ситуации и, как следствие, ошибочные действия. Как справедливо отмечает А. В. Дулов, "ожидаемое противодействие должно побуждать следователя к предварительной выработке в себе осторожности, предельной внимательности к действиям, поведению определенного участника. Никакие действия последнего не должны застать врасплох следователя, хорошо подготовившегося к любой возможной конфликтной ситуации" [192 Там же]. Однако даже высокий профессионализм следователя, способность оперативно реагировать на неожиданные изменения ситуации не могут полностью исключить его негативных реакций на внезапные действия противостоящей стороны: как бы ни был осторожен и предусмотрителен следователь, он не в состоянии предвидеть все, его профессиональный и жизненный опыт ограничивается, как правило, лишь типичными изменениями ситуаций и типичными программами действий при таких изменениях. Но и сама неожиданность этих изменений в силу тех или иных причин может оказать на следователя дестабилизирующее воздействие. Этому способствует состояние "постоянной эмоциональной экстремальности следственной деятельности, а иногда и ее повышения до "аварийных" пределов" [193 Котов Д. П., Шиханцвв Г. Г. Психология следователя. Воронеж, 1976. С. 92.]
.
Итак, фактор внезапности может воздействовать и на следователя, и на противостоящего ему субъекта. Но если следователь в силу своих профессиональных качеств должен находиться в состоянии постоянной готовности к этому фактору, то противостоящее ему лицо чаще всего такой готовностью не обладает, всех действий следователя предусмотреть не может в силу информационной неопределенности своего положения и складывающейся следственной ситуации.
Ранее уже отмечалось, что неожиданность как результат внезапности имеет еще одну форму проявления, не связанную с противоборством сторон в процессе расследования: внезапность самого события, подлежащего расследованию, или неожиданность события как необходимое условие достоверности результатов следственного действия. Психологические механизмы воздействия фактора внезапности в подобных ситуациях отличаются от механизмов ситуаций противостояния. Они зависят от характера события и роли его участников и проявляются в процессах восприятия, запечатления и воспроизведения информации о событии, его особенностях, определяемых именно ролью и состоянием субъекта. В этом нетрудно убедиться, сравнив показания, например, водителя и потерпевшего при дорожно-транспортном происшествии или нападавшего и жертвы при разбое, изнасиловании и подобных преступлениях. Здесь уже следует говорить не об использовании фактора внезапности в расследовании, а его проявлении и учете в процессе собирания, исследования и оценки доказательств.

§ 2. Тактика действий следователя с использованием фактора внезапности

Анализу тактики использования фактора внезапности должно предшествовать выяснение его правомерности, поскольку некоторые авторы не только сомневаются, но и прямо отрицают законность подобной тактики. Особенно резкие возражения вызывает, например, такой тактический прием допроса, как постановка вопросов, неожиданных для допрашиваемого. М. С. Строгович считал, что этот и подобные ему приемы, "основанные на предвзятом отношении к допрашиваемому и на отсутствии элементарного уважения к человеку, виновность которого еще не установлена, не признана, заслуживают самого решительного осуждения, а никак не одобрения и рекламирования" [194 Строгович М. С. Проблемы судебной этики. М., 1974. С. 18.]
. Позицию М. С. Строговича решительно поддержал И. Ф. Пантелеев [195 Пантелеев И. Ф. Некоторые вопросы 'психологии расследования преступлений // Труды ВЮЗИ, вып. XXIX. М., 1973. С. 224.]
. "Приемы, основанные на внезапности, — пишет С. Г. Любичев, — некоторыми авторами рекомендуются как при производстве допроса, в результате чего у допрашиваемого возникает стрессовое состояние, лишающее его возможности быстро сориентироваться, и в котором он может сообщить сведения, которые в другой ситуации он попытался бы скрыть, так и при производстве других следственных действий, например обыска... Недопустимо использование внезапности при воздействии на интеллектуальную сферу человека, когда результаты следственного действия зависят от состояния психики лица, способности его оценивать обстоятельства и давать правильные ответы на поставленные вопросы. Использование в этих случаях внезапности может привести к дезорганизации психических процессов. Внезапная постановка вопроса вне всякой связи с предыдущими действиями следователя оказывает определенное воздействие на допрашиваемого, нередко приводит к недостоверности его показаний [196 Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики. М., 1980.]
". А. Н. Васильев считал замаскированным обманом одну из форм этого тактического приема, "когда допрашиваемому внезапно, после того как он даст по какому-то вопросу категорический отрицательный ответ, вновь, спустя некоторое время, неожиданно задается этот же вопрос. В результате иногда получают желательный для следователя ответ. Но при этом забывают, что подобная проговорка может и не иметь никакого доказательственного значения... допрашиваемый может заявить, что его не так поняли, или он не понял вопроса, или он сознательно поддался "на удочку", чтобы разоблачить следователя, ведущего с ним "нечестную игру", и т. п., и проговорка потеряет всякое значение" [197 Васильев А. Н. Тактика отдельных следственных действий. М., 1981. С. 21.]
.
Как видно из изложенного, аргументы противников использования фактора внезапности лежат преимущественно в нравственной сфере; с нравственных позиций толкуются и воздействия на психические процессы внезапных действий следователя. Но такой критерий допустимости, например, тактического приема — это вопрос факта, если прием не противоречит общепризнанным принципам законности, закону. Действительно, проговорка, допущенная допрашиваемым под влиянием внезапного вопроса, может не иметь доказательственного значения, из чего отнюдь не следует вывод о противоправности или безнравственности примененного приема. Это лишь свидетельство либо неправильного выбора следователем самого приема, либо неумения тактически грамотно реализовать полученный с его помощью результат. Рассуждения же о "дезорганизации психических процессов" подследственного, недопустимости "вторжения" в его интеллектуальную сферу, недопустимости "нарушения морального суверенитета личности" [198 Звонков Б. Н. Проблемы этики и психологии расследования // Актуальные проблемы государства и права. Кн. I. Краснодар, 1976. С. 127.] и пр. представляются бесплодным морализированием с позиции "коммунистической" нравственности, в отношении которого в свое время Б. Г. Розовский саркастически заметил: "Не скатываемся ли мы на позиции ультраморалистов, которые на всякий случай даже книги писателей мужчин и женщин ставят на разные полки?' [199 Розовский Б. Г. Допрос обвиняемого. Ровно, 1969. С. 9.
]

Итак, с позиции нравственности допустимость использования фактора внезапности в расследовании — вопрос факта. Что же касается законности его использования, то достаточно заметить, что по действующему процессуальному законодательству он не подпадает ни под один из установленных запретов ("насилие, угрозы и иные незаконные методы")2 [200 Эта формула закона вообще отличается неточностью хотя бы потому, что, как указывалось, угроза — форма насилия, а насилие может быть и правомерным.]
. И законными, и "вполне этичными являются такие приемы, как использование внезапности, неподготовленности заинтересованных лиц ко лжи" [201 Леоненко В. В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 61.]
. В. Е. Коновалова резонно замечает: "На каком основании внезапность постановки вопроса как нарушение продуманной логики изложения, в том числе "логики лжи", можно считать безнравственной?.. Это не хитрость, не уловка, а проявление избранной позиции, системы правомерных действий для достижения цели, продуманная логика поведения в конкретной ситуации общения" [202 Коновалова В. Е. Нравственные начала советского судопроизводства // Соц. законность. 1984. № о. С. 35.]
.
Внезапность представляет собой одно из главных средств преодоления противодействия расследованию. Аналитические данные говорят, что противодействие оказывалось по 88% изученных уголовных дел; об оказании противодействия расследованию заявили 90,7% осужденных [203 Бахин В. П. и др. Указ. соч. С. 12.]
. Уже одно это свидетельствует о необходимости разработки и активного применения тактических приемов преодоления такого противодействия. Учитывая типичность противодействия расследованию, А. М. Ларин замечает, что "теория уголовного процесса и тактика расследования позволяют выделить следующие условия, предотвращающие действие указанных факторов при розыске и обнаружении доказательств:
а) быстрота расследования и внезапность производства следственных действий;
б) осведомленность, следователя о действиях и намерениях обвиняемого как при совершении преступления, так и во время его расследования;
в) следственная тайна" [204 Ларин А. М. Работа следователя с доказательствами. М., 1966. С. 46.]
. К этому можно добавить, что внезапность — действенное средство реализации такого требования закона (ст. 127 УПК), как своевременное проведение следственных действий, а своевременность — залог быстроты расследования (ст. 2 УПК).
Целью внезапности действий следователя является достижение эффекта их неожиданности. Неожиданными могут быть:
1) время действия;
2) место действия;
3) содержание действия;
4) участники следственного действия.
Иногда эти компоненты сочетаются, как это бывает, например, при неожиданном для подозреваемого — по времени и месту — задержании с поличным.
Рассмотрим варианты использования фактора внезапности.
Неожиданность времени действия. Тактической целью следователя при этом служит достижение неожиданности путем выбора такого момента, когда субъект либо вообще не ожидает каких-либо действий следователя, либо полагает, что они будут осуществлены позднее, либо считает, что не будет проведено именно данное действие.
В рассматриваемой ситуации действия следователя нередко носят упреждающий характер. Как отмечают В. П. Бахин и его коллеги, "наиболее благоприятная ситуация для использования данного приема обычно складывается на первоначальном этапе расследования, когда внезапность (действий по времени. — Авт.), как правило, связана с быстротой и неотложностью следственных действий, а также одновременно их осуществлением (обыск, допрос и т. д.) в отношении нескольких лиц. Так, 78,4% проинтервьюированных следователей отметили зависимость реализации внезапности от этапов расследования. По данным анализа уголовных дел, проведение обысков в день возбуждения уголовного дела было результативным в 82% случаев, а затем результативность данного следственного действия резко сокращалась: в течение 3 дней — до 25%, в течение 10 дней — до 15%" [205 Бахин В. П. и др. Указ. соч. С. 22.]
.
Прежде чем подробнее рассмотреть данный вариант 4эактора внезапности, следует отметить, что неожиданным по времени может быть не только следственное, но и любое процессуальное действие, реализующее принятое решение: возбуждение уголовного дела, привлечение в качестве обвиняемого, избрание меры пресечения и др.
По факту недостачи материальных ценностей на значительную сумму, выявленную внезапной ревизией, для дачи объяснений к следователю был вызван бухгалтер Б., убежденный в том, что в процессе ревизии ему удалось убедительно обосновать свою непричастность к недостаче. По прошлому опыту Б. полагал, что проверка материалов ревизии будет продолжаться достаточно долго, а привлечение к уголовной ответственности ему во всяком случае не грозит.
Следователь, извинившись перед Б., на несколько минут вышел из кабинета, оставив на своем столе постановление о возбуждении уголовного дела по факту недостачи, в тексте которого Б. увидел и свою фамилию. Это явилось для него настолько неожиданным, что он в волнении забыл, что его допрашивают в качестве свидетеля, и на первый же вопрос следователя дал уличающие себя показания.
Столь же сильное воздействие может оказать неожиданное изменение меры пресечения.
Неожиданность действий следователя по времени типична для ряда тактических и оперативно-тактических комбинаций, особенно в тех случаях, когда реализуются оперативные материалы. Это, как правило, характерно для задержания с поличным.
В ряде случаев неожиданное задержание с поличным представляет собой заключительный этап оперативно-тактической комбинации. Так, при получении органами внутренних дел информации о вымогательстве взятки, от лица — объекта вымогательства получают подробные сведения о характере и процедуре передачи взятки, предмет взятки маркируют, организуют наблюдение за процедурой ее передачи, а затем осуществляют задержание с поличным, немедленный обыск места передачи взятки, ее осмотр и допрос взяткополучателя. Все эти действия неожиданны для преступника, что оказывает сильное психологическое воздействие.
Действие может быть неожиданным даже в тех случаях, когда субъект, против которого оно. направлено, в принципе готов к чему-либо подобному, но не знает, когда это произойдет. В изложенной ситуации успех обеспечивается таким поведением следователя, которое создают у субъекта представление о неизбежной отсрочке или вообще об отказе от проведения данного действия. При таких условиях фактор внезапности дает должный эффект.
Неожиданность места действия. В последнем примере таким неожиданным было место производства повторного обыска, да и сам обыск. Наиболее сильное воздействие на преступника оказывает неожиданность места действий органа расследования при задержании с поличным. Внезапность самого задержания, причем в таком месте, которое представлялось преступнику безопасным в силу тех или иных специально осуществленных им мер, способна парализовать его сопротивление и не дать возможности выстроить систему оправдательных аргументов. С подобной ситуацией можно часто встретиться при задержании вымогателей (рэкетиров), когда принятые ими меры безопасности неожиданно оказываются безрезультатными, а сами они — задержанными на месте преступления. Психологический шок вызывает у них не только сам факт задержания, но и то, что их расчет на безопасность места, несмотря на принятые меры, не оправдался. Задержанный испытывает острую потребность в получении информации о том, как, каким образом правоохранительным органам стало известно о месте его встречи с жертвой преступления, в чем заключалась его ошибка при планировании финальной стадии вымогательства и т. п. Задача следователя заключается в том, чтобы умело использовать это состояние, тактически правильно построить немедленный после задержания допрос.
Как следует из сказанного, неожиданность места действия часто сочетается с неожиданностью времени его производства. Такое сочетание типично, когда, например, во время допроса задержанного в кабинете следователя проводится обыск его жилища, о чем допрашиваемый ставится в известность.
Неожиданность самого действия. Вариантами подобной тактики могут быть:
неожиданное проведение следственного действия вообще или какого-либо конкретного вида;
неожиданное применение тактического приема — как такового или как элемента тактической комбинации;
неожиданное предъявление объектов, приобретающих доказательственное значение.
Уже отмечалось, какое воздействие может оказать реализация того или иного процессуального решения на субъекта, к которому это решение относится: акта возбуждения уголовного дела, привлечения в качестве обвиняемого и т. п. Не менее важен выбор момента проведения следственного действия, которого субъект явно не ожидал.
По одному из эпизодов группового дела по фактам мошенничества путем производства самочинных обысков один из тех, у кого был произведен самочинный обыск, упорно отрицал сам факт его производства, поскольку в противном случае вынужден был бы назвать источник получения значительной суммы денег, изъятой у него мошенниками. Между тем преступники по этому .эпизоду дали полные и правдивые показания. Возникла сложная ситуация: для подтверждения и уточнения показаний преступников нужны были показания потерпевшего, он же вообще отрицал событие преступления.
Естественно, что при подобных обстоятельствах потерпевший не допускал и мысли, что ему могут предъявить для опознания кого-либо из участников преступления. Но следователь, рассчитывая на психологический эффект этого действия, в процессе которого он допускал и возможность "встречного" опознания преступником потерпевшего, решил его провести.
При очередном вызове потерпевшего на допрос следователь неожиданно объявил о предъявлении для опознания. В соседней комнате все уже было подготовлено для проведения этого следственного действия. Потерпевший настойчиво возражал, убеждая в вымышленности расследуемого эпизода, но ему было предложено принять участие в опознании, хотя от внимания присутствующих не ускользнуло, что потерпевший избегает встречаться взглядом с одним из предъявляемых. Последний неожиданно сказал: "Хватит дурочку-то валять, не узнаешь, как же! Глянь-ка еще раз на того, кого водой поил, когда тебя шмонали!" Окончательно растерявшийся потерпевший через силу выдавил: "Это ложь, я вас не знаю", чем вызвал новый взрыв хохота уже многих присутствующих.
Немедленно после опознания следователь — опять-таки неожиданно для потерпевшего — провел очную ставку его с участником преступления. Тот в своих показаниях привел настолько убедительные доказательства присутствия потерпевшего при самочинном обыске, что последнему ничего не оставалось, как признать факт случившегося. Впоследствии это стало одним из оснований доказательства причастности его самого к хищению денежных средств в крупных размерах.
Неожиданным может быть проведение любого следственного действия. При задержании сбытчиков фальшивых денег с поличным они обычно заявляют, что деньги изготовили сами и соучастников не имеют. Средством изобличения их во лжи часто служит следственный эксперимент: неожиданно задержанному предлагают изготовить с помощью предоставляемых инструментов и материалов фрагмент фальшивого денежного знака, что чаще всего и выявляет его полную неспособность это сделать.
Значительное психологическое воздействие может оказать сам факт допроса которого субъект не ожидал, считая, что ему удалось оказаться вне сферы внимания следственного органа. Это в первую очередь, разумеется, относится к участникам преступления, но может касаться и свидетелей и даже потерпевших, по каким-то причинам не желающих огласки. С последним обстоятельством следователю иногда приходится сталкиваться по делам об изнасиловании несовершеннолетних или групповых изнасилованиях, которые закон относит к делам не частнопубличного, а публичного обвинения. Стремиться всячески избежать огласки может как сама потерпевшая под угрозой молвы о том, что она теперь "опозорена навсегда", так и ее родственники по той же причине или боясь, что следственные процедуры ухудшат состояние потерпевшего ребенка. При неожиданном допросе таких лиц необходимо иметь в виду все, что говорилось о травмирующем воздействии подобной тактики на психику допрашиваемых и возможных негативных последствиях внезапного вызова на допрос.
Внезапность применения тактического приема обусловлена созданием необходимой ситуации, способствующей его эффективности. Наиболее популярной в следственной практике разновидностью такого приема является неожиданно задаваемый вопрос. Это достигается в свою очередь применением других тактических приемов, которые в сочетании с внезапным вопросом образуют тактическую комбинацию.
В криминалистике разработан ряд тактических приемов, использование которых способно содействовать эффективности внезапного вопроса. Одним из них служит прием, условно называемый допущением легенды. Следователь внимательно слушает ложные объяснения по предмету допроса, создавая у субъекта впечатление, что они убедительны. Это впечатление после свободного рассказа усугубляется задаваемыми следователем вопросами, характер которых должен укрепить допрашиваемого во мнении, что его показания произвели требуемый эффект. Удовлетворенный достигнутым, допрашиваемый эмоционально расслабляется, и в этот момент ему задается такой вопрос, который свидетельствует, что он обманулся в своих ожиданиях. Естественно, что неожиданность этого вопроса, опрокидывающего все построения и надежды допрашиваемого, может решающим образом изменить его позицию, побудить к даче правдивых показаний.
Другим тактическим приемом, преследующим те же цели, служит так называемый косвенный допрос. Сущность его заключается в том, что следователь задает ряд вопросов, "неопасных" с позиции допрашиваемого. Когда внимание отвлечено, следует неожиданный вопрос, относящийся к главному моменту допроса.
Этот прием — косвенного допроса — сочетают иногда с другим, который именуют форсированием темпа допроса. Вопросы задаются во все ускоряющемся темпе, по-прежнему "неопасные", не требующие обдумывания. Выбрав нужный момент, следователь задает неожиданный для допрашиваемого вопрос.
Может быть использован другой тактический прием: после выслушивания ложных показаний следователь описывает реальную картину события, демонстрируя тем самым свою полную осведомленность о происшедшем и тщетность попыток допрашиваемого ввести его в заблуждение. Этот прием особенно эффективен, если весь предыдущий ход допроса формирует у субъекта убеждение в неосведомленности следователя.
Рассказ следователя может описывать события без приведения подтверждающих фактов, но может содержать и указание на них. Так, В., обвиняемому в нескольких убийствах и изнасилованиях, следователь подробно описал его действия, причем сделал это внезапно, перебив излагавшего свою легенду допрашиваемого. В ходе своего рассказа следователь сообщил, что при обыске квартиры В. были обнаружены вещи и ценности потерпевших, опознанные их родственниками. И хотя других доказательств на момент допроса не было, ему удалось создать у В. впечатление, что все рассказанное следователем подтверждено уже собранными доказательствами. Допрашиваемый был явно удручен, но замкнулся и перестал отвечать на вопросы. Тогда следователь прервал допрос и внезапно для В. предъявил его для опознания оставшимся в живых потерпевшим. Он был уверенно опознан всеми. Это произвело на В. сильнейшее впечатление, и он признался не только в совершении расследуемых преступлений, но и рассказал о других, которые следствию были не известны [206 Станкевич И. С. Формы и методы помощи прокурора-криминалиста следователям при расследовании убийств и изнасилований // Следственная практика. Вып. 149. М., 1986. С. 71—75.]
.
Не меньшее, а иногда и более сильное воздействие на допрашиваемого может оказать внезапное предъявление ему вещественных доказательств или иных объектов, имеющих доказательственное значение. Неожиданность может быть следствием его убеждения, что этих объектов уже не существует, они уничтожены им или кем-то по его просьбе, что их вообще никогда не было или что с их помощью ничего нельзя доказать.
О. Я. Баев описал группу тактических приемов, неожиданное использование которых позволяет добиться должного результата. Он назвал их приемами "демонстрации возможностей расследования" и подразделил их на приемы, демонстрирующие возможности: а) получения доказательств, изобличающих допрашиваемого, путем производства определенных следственных действий (допросов тех или иных лиц, очных ставок, осмотров и т. п.); б) применения научных методов расследования и производства различных видов экспертиз [207 Баев О. Я. Тактические приемы "демонстрации возможностей расследования" // Следственная практика. Вып. 120. М., 1978. С. 85—90.]
. Для иллюстрации он приводит пример из практики прокурора-криминалиста Э. Б. Межиковского о раскрытии двух убийств.
Не имея к моменту допроса подозреваемого А. заключений назначенных экспертиз, следователь решил сам изучить вещественные доказательства, а подозреваемого сделать "участником". Это неожиданное известие вызвало заметное напряжение с его стороны. "Мы взяли плащ, — пишет автор статьи, — изъятый при осмотре квартиры А. и в его присутствии стали тщательно его осматривать. При этом мы обратили внимание на то, что в области правой лопатки мел настолько глубоко проник в ткань, что отчистить его не удалось. Показывая плащ А., мы рассуждали о механизме образования этого пятна. Включившись в наш разговор, А. подтвердил, что он действительно пытался вычистить мел на плаще, но это ему не удалось... Однако А, заявил, что испачкал плащ мелом у себя в коридоре, когда пьяный возвращался домой. Здесь же, при А., было принято решение о немедленном изъятии соскобов мела в коридоре и комнате его квартиры. На вопрос А., зачем все это делается, ему объяснили, что соскобы мела с забора, где было совершено убийство, уже взяты, а в его квартире образцы мела не отобраны, и разъяснили возможности судебно-химической экспертизы, которая сможет определить, откуда происходит мел на его плаще — из его квартиры или с места происшествия. Затем лист растения из кармана его плаща сопоставили с образцами листьев акации с места убийства. А. спросил: "Для чего это?" Ему объяснили возможности биологической экспертизы". Далее ему рассказали о том, что могут выявить судебные экспертизы ряда других вещественных доказательств, фигурирующих по делу. Демонстрация столь широких возможностей сыграла свою роль:
А. изменил позицию и своими показаниями способствовал установлению истины" [208 См.: Межиковский Э. Б. Что предрешило быстрое раскрытие двух убийств // Следственная практика. Вып. 100. М., 1975. С. 48—50.]
.
Варианты использования тактического приема, основанного на факторе внезапности, различны. Особенно эффективным может быть неожиданное участие живого потерпевшего, или задержанного соучастника, или неизвестного подозреваемому очевидца в следственном действии, проводимом в присутствии или с участием подозреваемого. Таким действием может быть очная ставка, предъявление для опознания, проверка и уточнение показаний на месте, следственный эксперимент и др.
Выбор тактически верного момента для использования фактора внезапности, обеспечивающего неожиданность воздействия, может быть результатом превосходства следователя над преступником в ранге рефлексии. Именно с такой ситуацией мы встречаемся при розыске скрывшегося обвиняемого или подозреваемого, при организации засад и задержаний. Следователь моделирует ход мыслей обвиняемого и его решение, ставя себя на его место и представляя, -как бы он вероятнее всего поступил в этом случае.

§ 3. Учет влияния фактора внезапности на деятельность следователя

Ранее уже указывалось, что в процессе расследования нужно учитывать и возможность воздействия фактора внезапности на самого следователя.
Отмечалось также, что следователь должен находиться в состоянии постоянной готовности к подобным неожиданностям. Но следователь — человек и "ничто человеческое ему не чуждо". Он может под влиянием ситуации совершить необдуманный поступок, не найти сразу правильного решения, наконец, просто растеряться, упустить время для эффективных ответных действий, что и скажется на результатах расследования.
Естественно, что речь здесь может идти лишь о рекомендациях более или менее общего характера, рассчитанных на относительно типичные ситуации. Смысл их, в сущности, заключается в том, чтобы неожиданное сделать ожидаемым, т. е. предвидеть его. По этому поводу А. В. Дулов пишет: "Обязательным является предварительное построение следователем мысленной модели поведения участника во время предстоящего следственного действия. При построении ее принимаются во внимание: результаты изучения личности; объем информации, которой, вероятно, располагает данный участник; предполагаемое воздействие на него условий и общений; информация, которую будет получать лицо в процессе следственного действия; психическое состояние, которое может наступить у участника в результате всех этих воздействий; возможность выполнения функции при сложившихся условиях и наступившем психическом состоянии. Прогнозирование поведения участников следственного действия — обязательный этап психологической подготовки" [209 Дулов А. В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. Минск, 1973. С.120.]
.
Предвидение может основываться на коллективном или личном опыте следователя. Так, опыт следственной практики может побудить его принять меры против возможной попытки подследственного уничтожить предъявляемые ему доказательства, поскольку такие случаи встречались в практике, или против попытки напасть на следователя и т. п.
Предвидение может быть результатом рефлексии следователя. В условиях конфликтной ситуации противоборствующие стороны стараются мыслить друг за друга, чтобы предвидеть поведение противника и принять соответствующие меры противодействия. Так, "лицо, совершившее преступление, исходит из учета возможных способов и приемов, применяемых следователем, старается их затруднить и сделать безрезультатными. В свою очередь следователь исходит из учета возможных способов совершения и сокрытия преступления, стараясь установить скрываемые факты, парализовать сопротивление заинтересованных лиц, обеспечить наказание виновного" [210 Ратинов А. Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике // Правовая кибернетика. М., 1970. С. 188.]
.
Предвидение следователя может носить и интуитивный характер. "Интуиция является непосредственным знанием, однако только в том отношении, что в момент выдвижения нового положения оно не следует с логической необходимостью из существующего чувственного опыта и теоретических построений" [211 Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974. С. 190.]
. Интуитивное предвидение действий противостоящей стороны позволяет следователю лишить их неожиданности и вовремя предупредить их.
Предвидение дает следователю представление о рискованности предпринимаемых им действий, а поэтому возможность заблаговременно принять меры к минимизации тактического риска, когда его нельзя избежать совсем. Если быть точным, то в подобной ситуации ничего неожиданного не будет. Так; следователь должен предвидеть, что на очной ставке субъект, давший правдивые показания, может изменить их, и в расчете на такую "неожиданность" строить тактику очной ставки; при выходе с обвиняемым на место происшествия он обязан предвидеть возможность побега и т. п. Внезапные действия противостоящей стороны перестают, таким образом, нести в себе неожиданность для следователя, он внутренне готов нейтрализовать их.
Внезапным может быть не только действие противостоящей следователю стороны, но и изменение следственной ситуации, не связанное с таким действием.
На ситуацию нередко влияет неожиданно полученная информация. Ее источником может быть любое лицо, проходящее по делу или до того неизвестное следователю, оперативный работник, результаты следственного действия. Эта информация может потребовать от следователя:
а) выдвижения новой версии, изменяющей направленность расследования, а также положение проходящих по делу лиц (например, немедленное освобождение задержанного или, наоборот, задержание лица, считавшегося свидетелем);
б) немедленного производства тех или иных следственных действий, осуществление которых потребует резкой корректировки планируемой работы, оперативного решения возникших задач, причем решения безотлагательного;
в) осуществления практически без надлежащей подготовки сложной оперативно-тактической комбинации с немедленным привлечением оперативных работников, специалистов и других лиц, ранее не привлекавшихся следователем и с ним не взаимодействовавших.
Способность к подобным "крутым поворотам" формируется не только в процессе профессиональной подготовки следователя, но и на практике, при накоплении им опыта действий в аналогичных ситуациях. В итоге это становится одним из качеств, характеризующих подлинного профессионала.
Есть еще одна форма проявления фактора внезапности, которая может отразиться на ходе расследования, — неожиданный срыв планируемых действий или мероприятий. Этот срыв чаще всего' является следствием технических или организационных причин: неявка вызванных свидетелей, непредоставление транспорта и т. п. Строго говоря, все это вполне поддается предвидению и не должно заставать следователя врасплох. Но предвидение приходит с опытом, для молодого следователя такой срыв может быть полной неожиданностью.

§ 4. Влияние фактора внезапности на полноту и достоверность доказательственной информации

В процессе расследования преступлений фактор внезапности воздействует не только на поведение, решения и действия следователя и противостоящего ему лица; его влияние необходимо учитывать при оценке полноты и достоверности доказательственной информации, полученной в результате производства следственных действий. Речь идет прежде всего о той информации, которую содержат показания участника или очевидца расследуемого события.
Известно, что процесс формирования показаний проходит несколько стадий, первую из которых называют "восприятие". Эта стадия "представляет собой создание определенных представлений, образов на основании совокупности ощущений, синтезированных в мыслительных процессах. Говоря о стадии восприятия, необходимо иметь в виду, что в своих показаниях участники процесса свидетельствуют не только о наблюдении объектов. Восприятия могут касаться и динамики событий, действий того или иного лица. Наконец, очень часто объектом восприятия являются собственные действия лица, которое дает показания" [212 Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 301.]. На полноту и адекватность восприятия характеру события влияют многочисленные факторы, среди которых одно из важнейших мест занимает фактор внезапности самого события для тех или иных субъектов.
Событие может оказаться неожиданным:
а) для всех его участников и очевидцев. Эта ситуация характерна для дорожно-транспортных происшествий: столкновений, наездов и др. Событие при этом, как правило, характеризуется не, только внезапностью, но и быстротечностью.
Внезапность и, как следствие, неожиданность события являются тем объективным фактором, который существенно влияет на его восприятие участниками и очевидцами. Оно воспринимается в результате непроизвольного внимания, привлеченного действием определенного раздражителя — самого события или связанных с ним обстоятельств. Как отмечает Н. И. Гаврилова, "особенностью непроизвольной формы внимания является то, что оно возникает без предварительного сознательного намерения. Чем вызывается непроизвольное внимание и что обычно привлекает к себе людей? Это необычность предмета, события, странная форма, цвет, общий вид и компоновка, несоответствие предмета обстановке, непривычное положение, несоответствие размера, интенсивность раздражителя. Вызывает непроизвольное внимание также и то, что контрастирует или согласуется с психическим состоянием человека" [213 Гаврилова. Н. И. Ошибки в свидетельских показаниях. М., 1983. С. 36.]
. Объекты внимания при этом специально не выбираются, у человека нет заранее поставленной цели, и поэтому результаты непроизвольного внимания значительно беднее, чем произвольного, и могут таить в себе значительно больше ошибок и искажений. Это, конечно, не означает, что восприятие при непроизвольном внимании вообще не может отражать существенных для дела обстоятельств. В силу особенностей обстановки, роли в событии его участника, его психического состояния и иных причин восприятие и при непроизвольном внимании может оказаться достаточно полным, конкретизированным и адекватным воспринятому.
Помимо сказанного, необходимо учитывать и следующее. Неожиданно начавшееся событие не всегда скоротечно. Оно может длиться какое-то время, в течение которого, во всяком случае для его очевидцев, а иногда и участников, непроизвольное внимание заменяется произвольным. "Если в ходе восприятия происходит осознание свидетелем смысла и значения происходящего, то непроизвольное внимание, вызванное необычностью события или интенсивностью раздражителя, может перейти в произвольное, целенаправленное внимание, повышая качество восприятия в целом" [214 Гаврилова Н. И. Указ. соч. С. 37. ]
. В целом же неожиданные быстротечные и кратковременные события воспринимаются неполно и менее детально. Экспериментально установлено, что при этом лучше запоминаются более яркие, заметные, необычные признаки, приметы, особенности, а также те, которые обращают на себя внимание субъекта в силу его профессиональных качеств или знаний, профессиональной принадлежности;
б) для потерпевших, некоторых участников и очевидцев события. Если в первом случае имелась в виду неожиданность события для всех его участников, в том числе и для правонарушителя, действия которого иногда могут носить импульсивный, неожиданный для него самого характер (хулиганство, действия в состоянии аффекта и др.), то здесь речь идет о таких ситуациях, обычных для практики, когда преступное событие происходит неожиданно для потерпевшего и некоторых связанных с ним лиц, другие же лица становятся участниками события уже в его ходе, позднее,
Типичным примером того, как событие, неожиданное для других, не является таковым для одного из очевидцев, служит практика действий оперативных работников, ведущих поиск и задержание карманных воров. Наблюдая за действиями подозрительного субъекта, оперативный работник прослеживает их, начиная от подготовки и до момента покушения на кражу или ее совершения и затем задерживает преступника с поличным;
в) для потерпевших — при отсутствии очевидцев события. Эта ситуация характерна для многих разбойных нападений, изнасилований, убийств. Восприятие события преступления оставшимися в живых потерпевшими зависит от психологических черт их личности и эмоционального состояния в момент нападения. "Особенно отрицательно сказывается на восприятии событий чувство страха. Оно не только притупляет память, но и угнетающе действует на всю психику человека, на его интеллектуальную деятельность, снижает волю, нравственный самоконтроль и критическое отношение к окружающему, препятствует правильной оценке обстановки происшествия" [215 Закатов А. А. Тактика допроса потерпевшего. Волгоград, 1976. С. 26.]
. Все это необходимо учитывать при допросе таких потерпевших. Тактические приемы корректировки их показаний, оживления в их памяти воспринятого детально описаны в специальной литературе.
Влияние фактора внезапности на достоверность доказательственной информации имеет еще одно проявление, которое необходимо учитывать следователю. Речь идет об учете этого влияния прежде всего при производстве следственного эксперимента. Типичным примером служат опыты, предпринимаемые с целью определить возможность вовремя остановить транспортное средство при внезапном возникновении на проезжей части, например, пешехода. "Камнем преткновения" при этом служит невозможность практически воспроизвести неожиданность появления Препятствия: ведь участникам эксперимента необходимо сообщить его цель, проинструктировать о действиях, которые им предстоит совершить, а кроме того, по закону экспериментальные действия не должны создавать угрозу для жизни и здоровья их участников. В результате следователь не в состоянии выполнить важнейшее тактическое условие эксперимента: добиться максимального сходства подлинной и воспроизводимой обстановки события. Довольствуясь производством опытов с макетом препятствия, он может получить лишь вероятные выводы. Лишь в тех случаях, когда результаты эксперимента не зависят от необходимости информировать участников опытов об их содержании, они могут приобрести доказательственное значение (например, при проверке возможности восприятия того или иного факта, явления).
Ранее уже говорилось о такой форме использования фактора внезапности, как неожиданное производство следственного действия — неожиданного для лиц, противостоящих следователю. Теперь же нужно ответить на вопрос: следует ли обеспечивать неожиданность следственного действия для других его участников, например для опознающего или того участника очной ставки, который дает правдивые показания? Однозначного ответа на этот вопрос нет.
Можно допустить внезапность лишь момента следственного действия, но не его производства. Так, правдивому участнику очной ставки совсем необязательно знать, в какой момент расследования она будет проведена, но едва ли следует от него скрывать, что такое действие будет предпринято. В ряде случаев, наоборот, следует заранее психологически готовить его к очной ставке, укреплять решимость в отстаивании своей позиции. То же может потребоваться и в отношении опознающего. Таким образом, строго говоря, эти действия для указанных субъектов неожиданными в принципе не становятся. При производстве же иных следственных действий— допроса на месте или проверки показаний на месте, получения образцов для сравнительного исследования, осмотра и т. п. — для добросовестных их участников, стремящихся содействовать установлению истины, фактор внезапности дезорганизующего влияния на их психические процессы, как правило, не оказывает, да и необходимости в его использовании не возникает. Если же по тактическим соображениям он в данной ситуации используется против лиц, оказывающих противодействие следователю, и может оказать негативное влияние на добросовестных участников расследования, возникает задача нейтрализовать это негативное влияние, приняв необходимые меры, т. е. минимизировать допускаемый тактический риск.
Глава 32. Тактическое решение

§ 1. Понятие тактического решения

Разработка проблем психологии следственной деятельности и задача использования в криминалистике данных развивающейся теории управления поставили на повестку дня вопрос об исследовании понятия тактического решения, его оснований, целей, процессов принятия и реализации как важных практических "выходов" криминалистической тактики. Современное состояние вопроса характеризуется лишь разрозненными высказываниями сопутствующего плана при рассмотрении главным образом судебно-психологических аспектов отдельных моментов расследования. Они относятся преимущественно к тактике действий следователя в условиях конфликтной ситуации, перспективам использования в этих условиях теории рефлексии, а также правомерности использования интуиции как основания для принятия решения.
Такой психологический "крен" рассмотрения проблемы представляется не случайным, если учесть, что и общее определение этого понятия носит явно психологическую окраску. "Решение — один из необходимых моментов волевого действия, состоящий в выборе цели действия и способов его выполнения. Волевое действие предполагает предварительное осознание цели и средств действия, мысленное совершение действия, предшествующее фактическому действию, мысленное обсуждение оснований, говорящих за или против его выполнения, и. т. п. Этот процесс заканчивается принятием решения" [216 ВСЭ. Изд. 2-е. Т. 36. С. 455.].
Из этого следует, что элементами решения — в общем виде — являются: 1) выбор цели действия и 2) выбор или установление способов достижения цели, способов выполнения действия. Как общие эти элементы, очевидно, должны присутствовать в любом решении, независимо от того, о какой области человеческой деятельности идет речь. И действительно, например, управленческое решение характеризуется как сознательный акт (действие) субъекта управления, который, опираясь на имеющуюся в его распоряжении информацию, выбирает цели действия, пути, способы и средства их достижения. В сфере уголовного судопроизводства решение формируется как "облеченный в установленную законом процессуальную форму правовой акт, в котором орган дознания, следователь, прокурор, судья или суд в пределах своей компетенции в определенном законом порядке дают ответы на возникшие по делу правовые вопросы и выражают властное волеизъявление о действиях, вытекающих из установленных обстоятельств и предписаний закона, направленных на достижение задач уголовного судопроизводства" [217 Лупинская П. А. Решения содержания и формы. М., 1976. С. 18.]
. Таким образом, и здесь можно усмотреть выбор цели — установление обстоятельств, требующих реагирования, и выбор средств ее достижения.
Примерно так же формируются элементы решения любой задачи следователем: "осмысливание и анализ имеющейся информации; формирование цели решения задачи с учетом конкретной ситуации, а также уголовно-процессуальных и уголовно-правовых требований; выявление всех возможных вариантов решения; выбор решения с применением соответствующих методов и его процессуальная регламентация; планирование исполнения решения" [218 Дулов А. В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973. С.52.]
. Но это еще не определение тактического решения, представляющего собой частный случай приведенной общей формулы.
Для того чтобы раскрыть понятие тактического решения и его определить, необходимо выяснить, какое место оно занимает в системе решений, принимаемых как следователем, так и лицами, которые в соответствии с законом могут оказывать воздействие на его деятельность — прокурором, осуществляющим надзорные функции, и начальником следственного подразделения органов внутренних дел.
Всякое тактическое решение преследует цель оказать воздействие на определенный объект. Таким объектом может быть следственная ситуация или отдельные ее компоненты, материальные образования (вещи), люди и др.
Эта цель тактического решения позволяет отнести его к классу управленческих, ибо под научным управлением понимается сознательное, на достоверном знании основанное систематическое воздействие субъектов управления (управляющей подсистемы) ,на социальный объект (управляемую подсистему) с целью обеспечить ее эффективное функционирование и развитие, достижение поставленной цели [219 См.: Афанасьев В. Г. Социальная информация и управление обществом. М., 1975. С.114.]
.
В теории управления существуют различные классификации решений. В качестве основных их видов называют нормативные и индивидуальные; относящиеся к организации структуры системы и к организации процессов управления; касающиеся внешнего управления и внутриорганизационной деятельности; основные и дополнительные; императивные и рекомендательные.

<< Пред. стр.

стр. 15
(общее количество: 26)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>