<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

В 1992г. в США снизился и коэффициент преступности, составивший 5660, что на 4% меньше, чем в 1991 г. По сравнению с 1988 г. коэффициент преступности не изменился, а по отношению к 1983г. вырос на 9%. Снижение коэффициента преступности в отдельных регионах США было неодинаковым – от 6% на северо-востоке до 1% на западе. Уровень преступности в сельской местности был в три раза ниже, чем в городе.
США считается страной с традиционно высоким уровнем насильственной преступности. Общее число индексных насильственных преступлений в общей структуре преступлений составляет около 15%. В 1992г. число насильственных преступлений возросло на 1%. При этом число убийств снизилось на 3,8%. Коэффициент убийств снизился на 5%. В год совершается до 25 тыс. убийств. Однако, как отмечает декан колледжа публичной политики и менеджмента Университета Карнеги профессор А. Блумштейн, снижение числа убийств вовсе не радует. Больше всего беспокоит то, что растет число убийств незнакомых людей в торговых центрах, парках, на хайвэях. Если десять лет назад жертвы, хорошо знакомые убийцам, составляли 55% от общего числа потерпевших, то в 1992 г. их число сократилось до 47%. В 68% всех случаев убийств было применено огнестрельное оружие. В 1982 г. этот показатель составлял 60%. 78% жертв убийств были мужчины, 88% из них в возрасте 18-ти лет и старше; 50 из 100 жертв - белые; 55% убийц - черные; 90% убийц - мужчины в возрасте 18 лет и старше. Около половины всех жертв убийств состояли в родстве или были хорошо знакомы убийцам. Среди жертв убийств женщин 29% были убиты мужьями или любовниками. Раскрываемость убийств составляет 70%.
По сравнению с 1991 г. на 2,3% снизилось в США число изнасилований. В этом году было зарегистрировано 109062 изнасилования. Раскрываемость изнасилований не превышает 50%. Из 100 000 женщин 84 ежегодно становятся жертвами изнасилований. По экспертным оценкам статистический уровень изнасилований существенно отличается от фактического. Латентность этого вида преступлений довольно высока и продолжает расти.
Полиция США в 1992 г. зарегистрировала 872 478 ограблений (264 ограбления на 100000 жителей). Материальный ущерб, причиненный ограблениями, составил 565 млн. долларов. Ущерб от одного ограбления составляет в среднем 3325 долларов. Чаще всего ущерб от ограблений причиняется банкам, 56% ограблений совершается на улицах и транспортных магистралях, 40% ограблений сопровождается применением физической силы, в 40% случаев преступники применяют огнестрельное оружие.
58% всех насильственных преступлений, зарегистрированных полицией, - нападения при отягчающих обстоятельствах. В год в США совершается свыше миллиона таких преступлений. Холодное оружие преступники применяли в 31% случаев нападений, огнестрельное - в 25% случаев.
В общей структуре преступности США насчитывается свыше 12 млн. имущественных преступлений (87-92% от общего числа зарегистрированных в стране преступлений). Коэффициент имущественных преступлений на 100 тыс. населения составляет 4903. Число имущественных преступлений в США имеет тенденцию к снижению. Их число в 1992 г. по сравнению с в 1991 г. снизилось на 4%. Ущерб от каждого имущественного преступления составляет в среднем 1217 долларов. Общая сумма ущерба от имущественных преступлений в целом по стране составляет свыше 15 млрд. долларов в год.
В структуре имущественных преступлений преобладают берглари, кражи, кражи автомобилей.
В год в США регистрируется до 3 млн. берглари, 69% берглари сопряжены с проникновением в жилище с применением силы. Проникновение в помещение совершается с одинаковой интенсивностью ночью и днем. Ущерб, причиненный берглари, составляет около 4 млрд. долларов. Исследования показывают, что в ближайшие годы трудно рассчитывать на достижение весомых положительных результатов в борьбе с берглари. Предполагается, что одна из трех квартир в стране станет объектом берглари в течение будущих 20 лет.
55% всех индексных преступлений в США - кражи. В 1992 г. в стране зарегистрировано 7,9 млн. краж. Общий ущерб, причиненный этими преступлениями, составил 3,8 млрд. долларов. Средний размер ущерба от одной кражи - 483 доллара, что несколько меньше, чем в предыдущие годы. Наиболее распространенный (37%) предмет краж - запасные части автомобилей, их содержимое.
Ежегодно в США похищается более 1,6 млн. автомобилей. В среднем похищается одна автомашина из 120 зарегистрированных. Причиняемый хищениями автомобилей ущерб достигает 8 млрд. долларов. Криминологические исследования показывают, что шанс каждого владельца машины на то, что в течение последующих 10 лет у него будет похищена машина, составляет 9%. Шанс на угон возрастает прямо пропорционально числу автомашин, которыми владеет гражданин.
Несколько лет назад перечень индексных преступлений в США был дополнен таким составом, как поджог. В среднем в год фиксируется до 100000 поджогов. Более половины всех поджогов связаны с жилыми постройками. Сумма ущерба от одного поджога в среднем составляет около 17 тыс. долларов, 42% поджогов были совершены несовершеннолетними. Процент участия молодежи в совершении поджогов много выше, чем в других индексных преступлениях.
При оценке основных тенденций преступности в США американские криминологи отмечают, что рост преступности в стране в последние годы существенно замедлился, а в отдельные годы (1992 г.) уровень преступности снижался. По абсолютным показателям числа совершенных преступлений США остается лидером. В то же время коэффициент преступности в США (5660) ниже, чем в Англии (9281), в ФРГ (6649), во Франции (6626).
В преступности США четко прослеживается ее насильственная направленность даже в группе имущественных преступлений. Абсолютное число убийств в США выше, чем в странах Западной Европы и Японии. При этом раскрываемость насильственных преступлений, несмотря на высокую техническую оснащенность и профессионализм полиции, ниже, чем в других высокоразвитых странах.
Высокий уровень преступности в США поддерживается во многом за счет имущественных преступлений. При этом так называемая уличная преступность становится менее общественно опасной. Одновременно растет число высокопрофессиональных преступлений, совершаемых организованными группами. Крайне высоки показатели латентной преступности в сфере экономики, процветает наркобизнес, преступное отмывание денег.
Несколько стабилизировалась, правда, при высоком уровне, преступность черных американцев. На 12% чернокожего населения США приходится более половины убийств и ограблений. Высока доля черных среди лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, она в 11 раз больше, чем белых. Среди других этнических групп наиболее криминогенными являются испаноязычные американцы.
Самый высокий уровень преступности в США фиксируется в городах с населением свыше 7 млн. человек. Однако темпы роста преступности в крупных городах замедляются. Преступность постепенно перемещается в средние по численности населения города. Если преступность в крупных городах снижается порой до 6% в год, то в средних она растет до 4% в год. Уровень сельской преступности относительно стабилен.
Резко контрастируют, по сравнению с США, количественные и качественные показатели преступности в Японии. В исследованиях западных криминологов Японию принято называть страной, не отягощенной преступностью. Действительно, несмотря на то, что в течение 15 последних лет преступность в Японии растет, рост этот крайне незначителен и обусловлен в основном малозначительными преступлениями. Число насильственных преступлений и тяжких преступлений против собственности имеет тенденцию к снижению.
Ежегодно в стране фиксируются около 2,3 млн. преступлений (коэффициент преступности 1377). Темпы роста преступности 1-3% в год. Темпы роста преступности в Японии в 80-е годы были выше, чем в 90-е годы.
Весьма стабильна структура преступности в Японии. В ее общем объеме приблизительно четвертую часть составляют автотранспортные преступления. В структуре преступности без учета автотранспортных преступлений 85% составляют имущественные преступления.
В структуре имущественных преступлений по-прежнему превалируют кражи. На их долю приходилось примерно 65% всех преступлений, предусмотренных УК. Количество краж в 90-е годы составило около 1,5 млн. в год, что на 12,3% больше среднегодовых показателей 80-х годов. Однако рост краж происходил за счет мелких незначительных краж: велосипедов (27,1%), с прилавков магазинов (7-8%), из торговых автоматов (2,5%). Число же квартирных краж с проникновением сокращалось (на 21,2% по сравнению с 80-ми годами). Снизилось и число случаев мошенничества и, в частности, махинаций с кредитными карточками и чеками.
Доля насильственных преступлений, как особо тяжких, так и иных, всегда была незначительной в структуре преступности Японии. Особо тяжкие насильственные преступления составляли примерно 0,4% всех преступлений, предусмотренных УК.
Доля тяжких насильственных преступлений (убийств, ограблений, сопряженных с убийствами, телесных повреждений, изнасилований) в общем объеме преступности сократилась с 0,6% в 80-е годы до 0,13% в 90-е годы. Число убийств за этот период уменьшилось на 26,5%; число ограблений - на 28,6%. Коэффициент убийств составил в Японии 1,1 (для сравнения: в США - 8,7, в Великобритании - 9,1, во Франции - 4,6, в Корее - 1,4).
Что касается иных насильственных преступлений, к которым относятся телесные повреждения, вымогательство, устрашение, то их доля в общем объеме преступлений по УК также сократилась с 3,9% в 80-е годы до 0,8% в 90-е годы.
Преступления, совершаемые членами организованных групп, составляют значительную долю общеуголовной преступности Японии, особенно насильственной. Составляя менее 0,1% населения страны, члены организованных группировок “борёкудан” совершают третью часть убийств, четвертую часть - телесных повреждений, пятую - нападений и изнасилований. Однако главная опасность организованной преступности состоит в том, что “борёкудан” активно вмешиваются в экономическую жизнь страны, извлекая значительные нелегальные прибыли. Основные формы формы преступной деятельности организованных групп в этой сфере: нелегальное предпринимательство, посягательство на предпринимателей под прикрытием легальных предприятий, вмешательство в отношения между предпринимателями и их клиентами, а также включение в политическую жизнь страны, используемое ими как ширма для прикрытия общеуголовной деятельности.
Борьба с организованной преступностью продолжает оставаться одной из важнейших общенациональных проблем Японии. Осуществляют ее правоохранительные органы и прежде всего полиция. Японские специалисты выделяют следующие главные направления этой борьбы:
- нарушение организационной структуры “борёкудан”: изъятие из преступной группы лидеров и ядра организации привлечением их к уголовной ответственности за конкретные преступления и последующее осуждение на максимально возможные сроки;
- подрыв финансовой базы преступных организаций в результате перекрытия каналов их доходов, а также изъятия незаконно добытых капиталов;
- устранение причин и условий, способствующих функционированию “борёкудан”, в том числе проведение социально-экономических мероприятий по сокращению резервной армии организованной преступности.
К борьбе с организованной преступностью широко привлекаются силы общественности и прежде всего население микрорайонов.
Характерным параметром преступности в Японии является и то, что наряду со значительным ростом численности населения старших возрастных групп увеличилось и число преступников этого возраста. Так, в период с 1966 по 1990 г. доля преступников в возрасте 40-49 лет, совершивших преступления по УК, возросла с 8 до 10,9%; в возрасте 50-59 лет - с 3,8 до 6,5%, а в возрасте 60 лет и старше - с 1,9 до 3%. Среди преступлений, совершенных лицами в возрасте 60 лет и старше, преобладают кражи (71,5%), затем следуют присвоения (11,7%), мошенничество (3,8%), телесные повреждения (3%).
Доля женщин в общем числе лиц, совершивших преступления по УК, в течение 80-х годов несколько возросла: с 18,9% в 1980 г. до 21,2% в 1989 г. В 1990 г. эта доля опять уменьшилась до 20,5%.
Доля несовершеннолетних в общем числе правонарушителей возрастала в течение всего периода 80-х годов и особенно в последние годы. Если в начале рассматриваемого периода она составляла 49%, то в последние годы она достигла 56-57%. Подавляющее большинство преступлений, совершаемых несовершеннолетними, составляют кражи (1982 г. - 63,9%, 1990 г. -71,7%). Среди несовершеннолетних преступников преобладает возрастная группа 14-15-летних, на долю же старшей возрастной группы приходится минимальное число преступлений (5-7%).
Система уголовной юстиции Японии ориентирована на предупреждение преступлений. Основным принципом ее функционирования является широкое применение вывода уголовных дел за рамки уголовной юстиции на всех стадиях отправления правосудия. Этому способствуют широкие дискреционные права прокурора. К ним относятся: отсрочка уголовного преследования, которая составляла в 80-е годы более трети случаев; институт отсрочки исполнения наказания. Доля таких отсрочек составляла в 80-е годы 56-58% случаев. Для практики назначения наказаний в Японии характерно широкое применение штрафов -96%. Доля приговоров, связанных с лишением свободы, невелика и составляет примерно 3-4%. Для практики назначения наказаний в виде лишения свободы характерны приговоры на относительно короткие сроки - менее одного года. Число приговоров к смертной казни исчисляется единицами. Общее число заключенных имеет тенденцию к сокращению. В местах лишения свободы находится 25-30 тыс. преступников.
Феномен низкой криминализации японского общества постоянно находится в центре внимания криминологов, является предметом многих научных исследований и разработок зарубежных ученых. В этих исследованиях отмечается множество обстоятельств, объясняющих традиционную законопослушность японцев:
Японцы мыслят, живут и ведут себя, прежде всего, как члены той или иной группы: семьи, рабочего коллектива, группы профессионалов. Их основная цель - в отличие, к примеру, от граждан США или ФРГ - не в индивидуальном самовыражении, а в том, чтобы соответствовать группе, взаимоотношениям в ней. Индивид достигает социального статуса только через статус группы, к которой он принадлежит. У японца сильно развита культура стыда, и он не совершает правонарушение, чтобы не испортить репутацию группы, не причинить вред своей семье, коллегам.
Структура японского общества является иерархической, что способствует развитию стабильных социальных отношений. Целью индивида является не самоутверждение, а взаимозависимость, терпение. Между руководителем и подчиненным развиваются нормальные человеческие отношения, возникают чувства солидарности, взаимных обязательств. В итоге современное японское индустриальное общество заменяет традиционную крестьянскую общину.
Предупреждение преступности и контроль над ней является делом всего общества. Все стадии уголовного производства осуществляются при активном участии общественности. Население активно поддерживает полицию, а полиция стремится к укреплению контактов с гражданами. Каждый полицейский прекрасно знает всех проживающих в его зоне обслуживания, полицейские регулярно посещают лиц, склонных к совершению правонарушений, и по существу играют роль своего рода скорой помощи или телефона доверия для лиц, испытывающих затруднения личного характера.
Каждый японец вообще склонен к тому, чтобы разрешать правовые конфликты неформально, с помощью посредников, минуя уголовную юстицию. Обычно многие, не представляющие большой общественной опасности нарушения разрешаются соглашением между правонарушителем и жертвой.
Все эти факторы позволили Японии, при огромном скачке в области экономического и социального развития, по уровню преступности остаться практически на уровне 40-х годов.

3. Международное сотрудничество в борьбе с преступностью

Сравнительная оценка количественных и качественных характеристик преступности, ее причин и средств профилактики в разных странах показывает, что здесь много общего. Все это позволяет считать, что предупреждение преступности, устранение причин и условий, ее порождающих, становится проблемой общей, интернациональной. В такой ситуации целесообразно во всех отношениях, в том числе и в экономическом, объединять усилия специалистов-криминологов, шире практиковать международное разделение труда в предупредительной деятельности, в исследованиях криминологических проблем, одинаково значимых в рамках международного сообщества.
Решение совместных профилактических программ осуществляется поэтапно. Среди факторов, которые учитываются при определении очередности разработки тех или иных аспектов этой комплексной проблемы, следует назвать количественные и качественные показатели, характеризующие состояние, структуру, динамику отдельных видов преступлений в сотрудничающих странах, обстоятельства, способствующие этим преступлениям, признаки сходства и различия национальных систем профилактики, экономическую целесообразность и возможность осуществления совместных профилактических мероприятий.
Обобщение опыта сотрудничества правоохранительных органов и научных учреждений стран Центральной и Восточной Европы, США, Японии в борьбе с преступностью позволяет назвать в качестве наиболее эффективных и практически осуществимых в современных условиях следующие формы сотрудничества: взаимные консультации с целью выработки в каждой из сотрудничающих стран национальной и интернациональной стратегий в сфере профилактики правонарушений; планирование совместных программ борьбы с наиболее опасными видами преступлений, носящих международный характер; разработка текущих и долгосрочных программ сотрудничества в области предупреждения преступлений; обмен опытом в организации и проведении профилактических мероприятий. Здесь, как показывает практика, наиболее достижимыми формами обмена могут быть: обмен специальной литературой; обмен информацией о способах совершения, сокрытия и выявления правонарушений; обмен информацией о средствах нейтрализации обстоятельств, способствующих правонарушениям; обмен результатами научных исследований; обмен делегациями практических и научных работников; проведение международных конгрессов, семинаров, симпозиумов, коллоквиумов и т. п. Обмену опытом способствуют и такие практикуемые меры как: расширение международной специализации и кооперирования при разработке мероприятий, направленных на устранение причин и условий, способствующих правонарушениям; развитие непосредственных связей между правоохранительными органами, научными организациями; развитие существующих и создание новых международных правовых, экономических и других организаций, решающих задачи по общему и специальному предупреждению преступлений; обмен специалистами; совместная подготовка учебников, монографий, методических пособий, сборников научных трудов и т. п.; совместная подготовка информации, предложений, проектов законодательных актов; взаимопомощь в подготовке кадров; координация текущих и перспективных планов борьбы с правонарушениями; совместное проведение научных исследований и внедрение их в практику.
Многолетний опыт развития международных контактов в борьбе с преступностью способствовал формированию довольно сложного и разностороннего институционного механизма сотрудничества при разработке и реализации общих и специальных
профилактических мер. Этот механизм сотрудничества включает в себя несколько групп организаций. Наиболее значимая из них - Организация Объединенных Наций и международные неправительственные организации по предупреждению преступности.
Из содержания статьи 1 Устава ООН вытекает, что среди прочих задач эта организация призвана обеспечить международное сотрудничество государств. Проведение в жизнь этой задачи согласно главе Х Устава ООН возложено на Экономический и Социальный Совет ООН. Этот же Совет координирует сотрудничество государств в предупреждении преступности. Проблемы борьбы с преступностью многократно обсуждались на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, на заседаниях Экономического и Социального Совета ООН, в Комитете по предупреждению преступности и борьбе с ней. Государства-члены ООН ежегодно представляют Генеральному секретарю доклады о состоянии преступности в их странах, системе борьбы с отдельными видами преступлений. В свою очередь ООН издает специальные статистические сборники о состоянии, структуре, динамике преступности в мире, уголовной политике, особенностях национального законодательства. Генеральная Ассамблея ООН выступает инициатором разработки международных и национальных программ борьбы с наиболее опасными и распространенными видами преступлений. В поле ее зрения, в частности, были вопросы борьбы с преступностью несовершеннолетних и молодежи, с экономической преступностью, проблемы наркобизнеса, отмывания денег, нажитых преступным путем, и другие. Один раз в пять лет созываются международные конгрессы ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями.
Наиболее значимые с точки зрения криминологии мероприятия, проводимые ООН, - международные конгрессы по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Первый такой конгресс состоялся в Женеве в 1955 г., последующие конгрессы ООН проводились через каждые пять лет и во многом способствовали международному обмену опытом по проблемам предупреждения преступности, деятельности органов уголовной юстиции, законодательных органов, пенитенциарных учреждений. По мере накопления опыта решения крупных криминологических проблем в рамках конгрессов их тематика становилась все более интернациональной. На повестку дня стали выдвигаться такие проблемы, как прогнозирование преступности, связь изменений преступности с экономическими и политическими процессами в мире, разрабатывались вопросы планирования борьбы с преступностью, определялись глобальные проблемы профилактики.
Так, на VI конгрессе ООН “Предупреждение преступности и качество жизни” (Каракас, Венесуэла, 1980г.) практически по-новому была поставлена проблема борьбы с преступностью. Впервые в научный оборот было введено понятие “стратегия в области предупреждения преступности”. Оно было определено в качестве комплексной программы, направленной на предупреждение явлений и моделей поведения, являющихся социально неприемлемыми. При данной формулировке объектом предупреждения оказывается не только уголовно наказуемое деяние, но и широкий диапазон так называемого отклоняющегося поведения. На конгрессе многие его участники сошлись во мнении, что стратегию в области предупреждения преступности следует понимать как разработку теоретических основ рационального планирования предупреждения преступности. Планирование предупреждения преступности должно осуществляться не только правоохранительными органами, но и службами здравоохранения, образования, сельского хозяйства, градостроительства. В резолюции конгресса также подчеркивалось, что значительной неудачей попыток предупреждения преступности является то обстоятельство, что порой эту задачу, носящую комплексный характер, пытаются решить лишь посредством реализации мер уголовно правового характера и что основными причинами преступности во многих странах являются социальное неравенство, расовая и национальная дискриминация, низкий уровень жизни, безработица и неграмотность значительных слоев населения. Основой стратегии по предупреждению преступности должно быть устранение причин и условий, ее порождающих, подчеркивалось на VI конгрессе, и меры предупреждения преступности должны разрабатываться с учетом исторических, социально-экономических и культурных особенностей жизни стран и регионов.
Конгресс ООН призвал все государства-члены ООН принять все зависящие от них меры к устранению условий жизни, унижающих достоинство человека и ведущих к совершению преступлений, включая безработицу, нищету, неграмотность, расовую и национальную дискриминацию и различные формы социального неравенства. Предлагалось сопровождать экономическое развитие одновременным проведением в жизнь адекватных мер социального и культурного характера. На VI конгрессе ООН настаивалось, чтобы указанные меры относились ко всему населению и в первую очередь к тем группам и слоям, которые в силу своего экономического и социального положения особенно в них нуждаются. Важно совершенствовать систему уголовной статистики и широко распространять знания о природе преступности и ее причинах, равно как и о мерах, обеспечивающих ее предупреждение на социальной основе.
Довольно подробное цитирование в настоящее время, спустя 15 лет с момента проведения конгресса, его итоговых документов отнюдь не случайно. Нетрудно заметить, что основные положения резолюции VI конгресса ООН “Тенденции в области преступности и стратегии по ее предупреждению” вследствие происшедших в нашей стране политических, экономических и социальных перемен стали для России столь же актуальными, как и для других государств-членов ООН.
Каракасский план действия, а именно так называют резолюцию, принятую на конгрессе ООН 1980г., стал по существу классикой криминологии, и многие положения этого плана являются и сейчас образцом наиболее стройной программы борьбы с преступностью в рамках международного сообщества.
Наряду с ООН и ее специализированными органами ряд крупных криминологических проблем решается в рамках международных организаций, имеющих в ООН консультативный статус. Среди этих организаций наибольший вклад в дело борьбы с преступностью вносят Международная ассоциация уголовного права (МАУП) и Международное криминологическое общество (МКО).
МАУП была основана в 1924 г. на основе Международного союза специалистов по уголовному праву, возникшего еще в 1889 г. Устав МАУП гласит, что эта организация стремится к совершенствованию законодательства и правовых институтов, обеспечивающих гуманное и эффективное правосудие. Она осуществляет деятельность с помощью национальных групп отдельных стран. Ассоциация организует проведение международных конгрессов по проблемам уголовного права, консультирует ООН, ЮНЕСКО и другие международные организации, по просьбам государственных органов отдельных стран проводит экспертизы проектов законодательных актов.
Основными задачами МАУП, как следует из Устава этой организации, являются: сотрудничество теоретиков и практиков уголовного права; изучение преступности, ее причин и средств борьбы с ней; изучение реформ уголовного права, пенитенциарной системы и уголовного процесса; изучение проблем международного уголовного права.
Ассоциация издает журнал “Международный обзор уголовного права”, публикует отчеты о международных мероприятиях, издает труды по вопросам борьбы с преступностью в мире.
Основным международным мероприятием МАУП является проведение конгрессов, которые проходят раз в пять лет. Круг вопросов, обсуждаемых на конгрессах, довольно широк и включает в себя как проблемы уголовного права в узком смысле этого слова, так и проблемы уголовного процесса, прокурорского надзора, пенитенциарии, криминологии.
В промежутках между конгрессами МАУП проводит несколько коллоквиумов. Их тематика, как правило, соответствует теме предстоящего конгресса и касается региональных проблем, которые будут обсуждаться на конгрессе.
В 1972г. МАУП совместно с местными властями города Сиракузы (Сицилия) создали Высший международный институт уголовно-правовых наук. Этот институт проводит научные исследования в области уголовной юстиции и обеспечивает профессиональную подготовку дипломированных специалистов. Ежегодно в январе, мае, декабре институт проводит учебные семинары, где обучаются научные и практические работники из разных стран. Периодически институт организует международные конференции экспертов по различным вопросам борьбы с преступностью. Так, в конце 1991 г. институт под эгидой Генерального секретаря Европейского Совета провел международную конференцию “Охрана прав человека при отправлении уголовного правосудия в странах Центральной и Восточной Европы”. Главная задача конференции: помочь обмену мнениями в области научно-практической деятельности по борьбе с преступностью; ускорить процессы правовых реформ; открыть возможности для широкого обмена мнениями между специалистами разных стран; помочь в осуществлении перехода от концепции социалистической законности к концепции правового государства. В числе основных тем для обсуждения на конференции были: структура и независимость судейского корпуса; роль прокуратуры в обеспечении режима законности и правопорядка; обеспечение права граждан на эффективную защиту и правовую помощь. Участие в конференции ученых Научно-исследовательского института проблем укрепления законности и правопорядка позволило обсудить с зарубежными коллегами наиболее сложные задачи правовой реформы в России.
Одной из самых влиятельных международных организаций, занимающейся вопросами обеспечения сотрудничества в борьбе с преступностью, является МКО. Оно представляет собой объединение национальных институтов и специалистов. Общество было основано в Риме в 1934г. по инициативе итальянского профессора уголовной антропологии Бениньо ди Туллио. Сегодняшнее название общество получило в 1938 г. на I конгрессе в Риме. Устав МКО был принят в 1949 г. В соответствии с Уставом МКО имеет консультативный статус ООН и вторую категорию международных неправительственных организаций, а также своего постоянного представителя в ООН. С 1960г. МКО получило консультативный статус ЮНЕСКО категории “В”. В качестве организации, имеющей консультативный статус ООН, МКО поддерживает деловые связи со Всемирной организацией здоровья и Европейским Советом, принимая участие в сессиях и конференциях этих организаций. Тесные научные контакты МКО обеспечивает с МАУП, Международным обществом социальной защиты, Международным пенитенциарным и пенологическим обществом, Международной организацией уголовной полиции (Интерполом).
Главная цель МКО, как это следует из Устава организации, - содействовать изучению преступности на международном уровне, объединяя для этого усилия ученых и практиков специалистов в области криминологии, криминалистики, психологии, социологии и других дисциплин, заинтересованных в изучении преступности. Осуществляя свою деятельность, МКО организует международные конгрессы, семинары, коллоквиумы, публикует их материалы; оказывает содействие в научном обмене между национальными научными и учебными центрами; организует международные криминологические курсы повышения квалификации научных кадров; организует совместно с другими международными организациями и национальными научными учреждениями региональные международные криминологические центры; учреждает и назначает стипендии и премии для стимулирования развития криминологической науки. Финансирование МКО обеспечивается членскими взносами, добровольными пожертвованиями государств, собственной издательской и иной деятельностью.
Высшим органом МКО является Генеральная ассамблея, которая собирается один раз в пять лет во время проведения международного конгресса. Административным органом общества является Руководящий совет, состоящий из 30 членов, избираемых всеми членами общества голосованием по почте. В Руководящий совет входят представители всех континентов и стран, где криминология получила достаточное развитие. Россия в Руководящем совете МКО представлена заместителем директора НИИ проблем укрепления законности и правопорядка профессором К.Ф. Скворцовым.
Руководящий совет избирает президента (Альберт Рейс, профессор Йельского университета, США), Генерального секретаря (Жорж Пикка, профессор, главный адвокат Генерального кассационного суда Франции), двух заместителей Генерального секретаря.
Организацией научной работы общества занимается другой руководящий орган МКО - Научный комитет. Пятнадцать членов Научного комитета избираются Руководящим советом. Кандидатуры ученых в члены Научного комитета предлагает президент или генеральный секретарь МКО. При этом учитываются научная квалификация кандидатов, обеспечение представительства в Научном комитете разных регионов мира. Члены комитета избираются сроком на пять лет и могут переизбираться. В настоящее время Россия представлена в научном комитете МКО заведующим отделом сравнительных правовых исследований и иностранной информации НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, профессором Г. В. Дашковым.
Научный комитет избирает своего президента (профессор Ханс Кернер, директор Института криминологии Тюбингенского университета, ФРГ), двух вице-президентов и секретаря.
Научный комитет на своих ежегодных заседаниях проводит работу по подготовке международных конгрессов, определяет их тематику, организует международные коллоквиумы и семинары, обеспечивает издание журнала общества “Международные анналы криминологии” (два выпуска в год) и ежемесячной оперативной информации о жизни общества “Новые письма”.
Научный комитет МКО обеспечивает чтение лекций по фонду Акайнос, координирует и возглавляет работу международных криминологических центров.
Коллективными и индивидуальными членами МКО в настоящее время являются представители более 80 государств-членов ООН.
Главное событие в работе МКО - его конгрессы. За время существования общества проведено 11 конгрессов.
Тематика конгрессов, характер обсуждаемых на них вопросов уже сами по себе во многом дают представление об основных направлениях развития криминологии в мире за последние 60 лет.
I конгресс МКО состоялся в Риме в 1938 г. Тема конгресса - Общие проблемы криминологии. Конгресс явился продолжателем ранее проводившихся конгрессов по криминологической антропологии. Обсуждение на конгрессе велось по пяти основным направлениям: этиология и диагноз преступности несовершеннолетних и их влияние на судебной процесс; преступная личность; роль судьи в борьбе с преступностью и его криминологическая подготовка; этиология и криминология; некоторые эксперименты в области мер безопасности.
Основная тема II конгресса (Париж, 1950 г.) - Криминология и криминогенезис. Рассматривались три основных вопроса: роль науки в идентификации этиологических факторов преступления; синтез причин преступности; разработка методологии криминологических исследований.
Главный результат конгресса - признание криминологии в качестве научной дисциплины, базирующейся на биологии, психиатрии и криминальной социологии, но во многом отличающейся от них. Клиническая криминология признала реальность и пользу новой криминологии. Парижский конгресс оказал существенное влияние на развитие криминологии минимум на 15 лет, что реально отразилось в тематике трех последующих конгрессов, посвященных клинической криминологии и проблемам обращения с преступниками.
На III конгрессе в Лондоне в 1955г. главной темой была проблема изучения рецидивизма. Благодаря клиническому подходу к понятию “рецидивизм” обнаружилась развивающаяся связь между рецидивизмом несовершеннолетних и взрослых. Говорилось на конгрессе о связи между личностью, характером человека и социокультурными факторами. С клинической точки зрения обсуждался вопрос о прогнозе рецидивизма.
IV конгресс в Гааге в 1960г. “Психопатологические аспекты преступного поведения” выделил в качестве наиболее актуальных проблемы: методологии изучения преступного поведения; изучения связи эпилепсии и преступного поведения; анализа краж в универсальных магазинах; связи между возрастом и преступностью; сексуальной делинквентности; обращения с психически больными преступниками.
На V конгрессе в 1965г. в Монреале (Канада) в качестве основной обсуждалась проблема обращения с преступниками. Было дано криминологическое понятие “обращение”, определена методология научных исследований в этой области. Конгресс работал в секциях: профилактика и обращение, методы обращения; научные исследования проблем интенсификации и усовершенствования методов оценки результатов терапевтических и реабилитационных действий. На конгрессе впервые было проведено сравнение между социологически ориентированной криминологией Северной Америки и антропологической криминологией стран Западной Европы.
VI криминологический конгресс в Мадриде (1970 г.) избрал в качестве своей темы проблему “Научные исследования в криминологии”. Главные вопросы конгресса: общие направления научных исследований; исследования в области пробации; методология криминологических исследований. Следующие положения определяют новые направления в рассматриваемой области: первое из них основывается на социологической точке зрения. С помощью введения термина “интеракционистский” подчеркивается та роль, которую играет общество в этикетировании преступников в результате деятельности органов уголовной юстиции. В связи с этим подвергаются сомнению традиционные исследования и основное внимание уделяется скрытой преступности, процессу этикетирования и стереотипу преступника; второе положение основано на доктрине клинической криминологии. Были сделаны попытки систематизировать результаты исследований по обращению с преступниками. При этом авторы исходят из концепции преступной личности и типологической методологии с целью перехода на клинические наблюдения; третье положение, касающееся методологических проблем криминологии, основано на прикладных социологических науках и опирается как на изучении системы уголовной юстиции, так и на оценочные исследования.
В 1973 г. в Белграде состоялся VII международный конгресс МКО. Тема конгресса - конфронтация основных тенденций в современной криминологии. Сравнение основных направлений развития криминологии в мире проходило в следующих направлениях: стереотип преступника и этикетирование; преступная личность и типология преступников; оценка систем уголовной политики.
Главная цель конгресса в Белграде состояла в том, чтобы добиться большего согласования позиций различных криминологических школ и направлений, показать их плюсы и минусы. После всестороннего рассмотрения традиционной криминологии, и особенно клинической, на VII конгрессе в Белграде перед МКО встал вопрос о необходимости предоставления ученым и практикам возможности сравнить и оценить новые направления, методы и политику предупреждения преступности и обращения с преступниками.
VIII конгресс МКО состоялся в Лиссабоне в 1978г. Этот конгресс не имел общей темы. Это было сделано с целью свободной демонстрации исследований, проводимых в середине 70-х годов. Главная направленность этих исследований: крими-ногенезис; судебная власть; обращение со взрослыми и несовершеннолетними преступниками.
Конгресс отчетливо показал потерю интереса к сугубо научным, теоретическим разработкам. В основном докладчики делали упор на практические, прагматические аспекты криминологии.
Центральная тема IX конгресса МКО (Вена, 1983г.) - связь между криминологией и политической и социальной ориентацией. Конгресс работал в секциях: статус и роль криминологии и ее институциональные связи с общественной политикой и практикой; издание законов и принятие их обществом; политика и практика неформального социального контроля вне системы уголовной юстиции.
На конгрессе были обозначены новые направления криминологии, цель которых заключалась в том, чтобы примирить клиническое и социологическое направления в криминологии, лучше осмыслить юридические аспекты этой дисциплины. Эта новая перспектива, которая была положительно воспринята на конгрессе, рассматривает систему уголовной юстиции в качестве основного объекта криминологических исследований. При этом изучение систем уголовной юстиции в разных странах должно осуществляться в критическом и сравнительном планах. Цель этого изучения должна быть шире, чем раньше, что означает изучение не только соответствующих нормативных актов, но и практики их применения. Проблемы социального контроля, как это подчеркивалось на конгрессе, должны изучаться как в рамках уголовной юстиции, так и вне их. Это позволит посмотреть на личность преступника с позиций и общества, и индивида.
Существенным шагом вперед в развитии криминологии был Х международный криминологический конгресс (Гамбург, ФРГ, 1988г.). Тема конгресса - “Перспективы криминологии: состояние преступности и стратегия борьбы с преступностью”.
На конгрессе обсуждались три основные темы: криминология и науки о человеке; насилие и преступные карьеры; преступность и злоупотребление властью; кризис уголовных санкций. Обсуждение темы “Криминология и науки о человеке” проходило в пяти рабочих группах: криминология и политика, экономика и социальная история; криминология и социология; криминология и психология, психоанализ и образование; криминология и антропология, биология, генетика и этиология; криминология и медицина (неврология, психиатрия, эндокринология).
По теме “Насилие и преступные карьеры” главное внимание уделялось обсуждению таких вопросов, как: особенности изучения преступных групп; преступные карьеры и карьеры преступников; групповая преступность; терроризм; субкультура насилия; насилие и агрессия; прогноз насильственного или опасного поведения.
По теме “Преступность и злоупотребление властью” в качестве главных были выделены такие вопросы: общая характеристика организованной преступности; организованная и бело-воротничковая преступность; пытки, права человека, геноцид; политическая культура и социальный контроль; преступность властвующих; политические процессы.
Всего на конгрессе было представлено 250 научных докладов и сообщений. Такие проблемы, как судебная психиатрия, терапия преступников, социальная структура и психоанализ, хотя и фигурировали на конгрессе, но влияние их было незначительным. Гораздо шире обсуждались такие проблемы, как причины насилия в современном обществе, преступность несовершеннолетних и молодежи, виктимология, женская преступность. Во многих докладах затрагивались проблемы СПИДа, биогенетики, преступлений, совершаемых на транспорте, роли средств массовой информации, воинских преступлений.
В августе 1993 г. в Будапеште (Венгрия) состоялся XI международный криминологический конгресс. Тема конгресса - Социально-политические изменения и преступность - вызов XXI веку. В работе конгресса приняли участие 1200 ученых-криминологов и практических работников правоохранительных органов из 57 стран Европы, Азии, Северной и Южной Америки.
Президент МКО Альберт Рейс, формулируя основные задачи самого представительного за всю историю конгресса, подчеркнул, что прежде всего для успеха дела борьбы с преступностью в мире необходимо расширить научные горизонты, приблизить день создания истинной сравнительной криминологии, усовершенствовать межнациональные исследования, расширить личные контакты ученых. В большинстве из 250 докладов, сделанных на конгрессе, трудно сдерживаемый рост преступности связывался с социально-экономическими изменениями, происходящими в различных регионах мира. Именно поэтому среди магистральных направлений, по которым работал конгресс, бесспорное лидерство принадлежало обсуждению механизма влияния на преступность политических, социальных и экономических изменений в странах Центральной и Восточной Европы, в частности, в Болгарии, Польше, Венгрии, Чехии, Словакии, России. Именно эти страны, как показывает уголовная статистика, оказались мировыми лидерами по темпам роста преступности. Кроме того, преступность в этих странах уже распространяется за их национальные границы. Вот почему профессор Матта Йетсен, директор Хельсинского Европейского института предупреждения преступности при ООН, обратился к западным криминологам с призывом не упускать редчайшую возможность изучения негативных сторон общественного развития в условиях экономических срывов и политического брожения и изыскать возможность для организации исследований совместно с квалифицированными учеными России и других бывших социалистических стран.
Среди обсуждавшихся на XI международном криминологическом конгрессе была проблема интернационализации преступности и унификации способов совершения преступлений. Хорошо это или плохо с позиции органов, ведущих борьбу с преступностью? Как показывает мировая практика, процесс интернационализации преступности приводит к совершенствованию способов совершения преступлений, способствует сближению национальных преступных группировок. Однако, с другой стороны, при надлежаще налаженной системе сотрудничества соответствующих правоохранительных органов задача выявления, расследования и предупреждения преступлений существенно упрощается. Особенно эффективно и реально осуществимо, как отмечалось на конгрессе, сотрудничество в борьбе с преступлениями, связанными с наркотиками, экономическими преступлениями, преступлениями в области охраны окружающей среды.
Большое значение в деятельности МКО придается организации и проведению международных криминологических курсов. Цель данных курсов, направленных на углубление знаний в области криминологии, заключается в том, чтобы поощрить развитие криминологии в различных регионах мира, в периоды между конгрессами оперативно обмениваться новыми знаниями о преступности и методами борьбы с ней. Курсы обычно проходят в университетах по инициативе руководства МКО или местных властей страны-организатора. Содержание работы курсов таково, что они рассчитаны как на академическую аудиторию, так и на практических работников. С лекциями на курсах выступают наиболее известные ученые и практические работники из разных стран. За время своего существования МКО провело 47 международных курсов практически на всех континентах - в Европе, Азии, Африке. Первые курсы были проведены в Париже в 1952 г.
Анализ тем курсов позволяет довольно четко выделить четыре периода развития криминологии за последние сорок лет.
В первый период (1952-1961 гг.) было проведено 11 курсов. В основном они были посвящены клинической криминологии. Вот, к примеру, темы курсов: медико-психологическое и социальное изучение преступников (Париж, 1952г.); связь между личностью и преступлением (Рим, 1955 г.); преступники с психическими отклонениями (Мадрид, 1961 г.).
Во второй период (1962-1969 гг.) клиническая криминология еще не сдала свои позиции, однако стало развиваться новое направление в криминологических исследованиях. Наступал период сравнительной криминологии.
В 1962г. в Иерусалиме был проведен международный криминологический семинар на тему “Преступность в развивающихся странах”. В Каире в 1963 г. семинар был посвящен проблеме экономического развития и социального поведения. Проблемы развития криминологии во франкоязычных африканских странах обсуждались на семинаре в 1966 г. в Абиджане (Берег Слоновой Кости).
Третий период (1970-1975 гг.) типичен тем, что в это время в поле зрения криминологов были проблемы насилия и наркотиков.
В четвертый период (с 1976 г. по настоящее время) главное внимание на международных криминологических курсах уделялось проблемам уголовной политики и прикладной криминологии. Много внимания стало уделяться проблемам борьбы с преступностью несовершеннолетних, преступности в крупных городах, новым видам преступности в экономике. Вот лишь несколько тем международных семинаров: алкоголь, наркотики и преступность (1984г., Кито, Эквадор); прикладная криминология (1986 г., Тюбинген, ФРГ); новые технологии и уголовная юстиция (1987г., Монреаль, Канада); общественное мнение, средства массовой информации и преступность (1990 г., Рио де Жанейро, Бразилия); предупреждение преступности в урбанизированном обществе (1992 г., Токио, Япония).
Общая оценка содержания проблем, обсуждавшихся на международных криминологических конгрессах и курсах за всю историю существования МКО показывает, что, несмотря на различия, обусловленные временными особенностями, есть тут и так называемые “вечные”, интернациональные проблемы. В обозримом будущем актуальность этих проблем вряд ли станет меньшей.
Подводя итоги научной программы XI международного криминологического конгресса, президент научного комитета МКО Ханс Кернер подчеркнул, что в ближайшее время и на Западе, и на Востоке придется решать задачу неуклонного глобального роста преступности в условиях одновременной либерализации мер борьбы с ней, возрастания страха перед преступлениями среди населения и одновременно роста безразличия того же населения в отношении преступности. Именно эти перспективы будут темой очередного международного криминологического конгресса, который намечено провести в Бразилии в 1998 г.
ГЛАВА IX
КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ

1. Понятие и структура криминологической характеристики преступлений

Выше отмечалось, что система криминологии предполагает упорядоченное, последовательное рассмотрение проблем науки - от общих до конкретных.
В предыдущих главах содержатся основные положения, касающиеся преступности, ее причин, личности преступника, особенностей и причин индивидуального преступного поведения, главных направлений общесоциальной и криминологической профилактики и др.
Переход к анализу конкретных видов преступности, особенностей их предупреждения требует предварительного рассмотрения понятий криминологической характеристики и классификации преступлений.
В реальной жизни преступность проявляется в форме отдельного преступления, совершенного конкретным индивидуумом, и вида (группы) преступлений, совершенных определенным контингентом лиц. Для того чтобы предупреждать преступления и их виды (группы), необходимо иметь достаточную для указанных целей информацию.
Криминологическая характеристика и есть совокупность данных (достаточная информация) об определенном виде (группе) преступлений либо конкретном особо опасном деянии, используемая для их предупреждения.
Криминологическая характеристика - исходный этап для оптимизации процесса разработки и реализации мер профилактики преступлений. Если рассматривать предупреждение преступлений как целостную систему, то криминологическая характеристика является одной ее составной частью, а другой - разработка и реализация профилактических мероприятий.
Представляется не вполне обоснованным использование в структуре некоторых учебников и программ по криминологии противоположного смещения этих понятий, в частности включение в общие понятия “криминологическая характеристика” деятельности по предупреждению преступлений. Это нарушает соотношение понятий общего и частного, ибо познание преступления, всех его признаков необходимо для разработки профилактических мер, а совокупность этой деятельности образует общую систему - предупреждение преступлений. Может возникнуть возражение, что такой подход слишком прагматичен. Действительно, не все криминологические исследования можно жестко уложить в схему: предупреждение = криминологическая характеристика + разработка и реализация мер профилактики. Однако для более четкого уяснения практического назначения понятия криминологическая характеристика данный процесс представляется оправданным. Конкретное содержание криминологической характеристики состоит в выявлении всех признаков, составляющих в своей совокупности и взаимосвязи ее структуру. Здесь можно выделить группы:
1) криминологически значимые признаки преступления;
2) данные, раскрывающие криминологическую ситуацию (типы таких ситуаций, совершения преступлений);
3) признаки, определяющие специфику деятельности по предупреждению преступлений.
Компонентами первой совокупности признаков являются: причины преступления, объект и механизм преступления; преступник, мотив и цель; виктимогенные факторы (потерпевший); последствия преступления. Вторую группу составляют данные, характеризующие криминологическую ситуацию совершения преступления, среду проявления преступного деяния, социально-экономические условия и т. п. Третью - выбор объектов и субъектов предупреждения преступлений, методов и средств профилактики; источники информации о признаках (элементах) криминологической характеристики преступлений. По характеру проявлений и своей сущности элементы криминологической характеристики подразделяются на субъективные, объективные, а также комплексные, соединяющие в своей сути признаки первых двух категорий.
К первой группе относятся: свойства личности преступника; мотив и цель преступления; свойства личности потерпевшего.
Ко второй: статистика преступлений; сведения о социальных условиях (обстановка) преступления (социально-политическая; социально-экономическая; время; география; социальная среда и т. п.).
К третьей: причины преступлений; последствия преступлений; механизм преступления; обстоятельства, способствующие преступлениям (см. схему).




2. Криминологическая классификация преступлений1
1 В подготовке раздела принимала участие Дашкова Л.Г.
Криминологическая характеристика лежит в основе классификации сходных видов (групп) преступлений. Цель такой классификации - разработка рекомендаций для углубленного познания видов (групп) преступлений и для поиска наиболее эффективных мер их профилактики.
До настоящего времени в криминологии не разработано какой-либо единой классификационной модели преступлений. И сделать это весьма затруднительно, если учесть разноструктурный и многоцелевой аспект подобных классификаций. Проследить это нетрудно, обратившись к ранее изданным учебникам “Криминология”, в которых не достигнуто единства и необходимой строгости в систематизации преступлений, однако явно просматривается стремление авторов найти наиболее приемлемые криминологические классификационные модели.
В первом советском учебнике “Криминология” (1966 г.)2 особенная часть вообще не имеет каких-либо криминологических классификаций. Об особенностях изучения и предупреждения речь идет в отдельных главах либо дается анализ применительно к конкретным составам (убийства, хулиганство), месту совершения преступлений (отдельный объект, район, область, республика), либо виду преступности (преступность несовершеннолетних, рецидивная).
2 Криминология.-М.: Юридическая литература,1966.

Во втором издании указанного учебника (1968 г. )3 предпринята попытка объединить в рамках отдельных глав преступления по сходным признакам: против личности, особо опасные, составляющие пережитки местных обычаев и т. д. Однако назвать такую классификацию криминологической едва ли можно. Более высокий уровень классификации достигнут в учебнике “Криминология” (1979 г.)4 и “Курсе советской криминологии” (1986г.)5, где в особенных частях систематизация преступлений осуществлена более крупными, имеющими криминологическое значение, блоками: насильственная преступность и хулиганство, корыстные и корыстно-насильственные преступления, должностные и хозяйственные, неосторожные преступления, преступность несовершеннолетних и молодежи, женская преступность и т. п. Указанный метод классификации избран и в одном из последних учебников “Криминология” (1988 r.)l и принят в большинстве аналогичных работ по криминологии.
3 Криминология. - М.: Юридическая литература, 1968.
4 Криминология. - М.: Юридическая литература, 1979.
5 Курс советской криминологии. - М.: Юридическая литература, 1986.
1 Криминология. - М.: Юридическая литература, 1988.

С учетом предшествующего опыта и современного уровня разработки понятий криминологической характеристики систематизация преступлений в особенной части предусматривает их группировку в рамках двух крупных блоков: по признакам, выступающим в качестве оснований для классификации, либо, при их совпадении, по приоритетному значению.
Первый блок охватывает преступность: организованную; профессиональную; рецидивную; несовершеннолетних; неосторожную; женскую и др.
Главными основаниями для данной классификационной модели выступают: особенности профилактики; особенности личности преступника; причины преступлений и т. д.
Второй блок объединяет преступность: экономическую; тяжкую насильственную; корыстно-насильственную; экологическую; военнослужащих и др.
Для названной совокупности преступлений приоритет имеют следующие классификационные основания: объект преступления; социальная сфера деятельности; причины; мотивация и т. д.
Понятием вида (групп) преступлений охватываются такие в данном случае разновидности, которые объединяются сходностью признаков их криминологической характеристики. Конечно, и эта классификационная модель нуждается в совершенствовании. В предлагаемой структуре учтен опыт предупреждения преступлений
.
3. Сходство и различие классификаций научных дисциплин уголовно-правового цикла

В научной и практической деятельности анализ борьбы с преступностью не ограничивается только криминологическими аспектами. Необходимы исследования эффективности уголовного и уголовно-процессуального закона, проблем раскрытия преступлений (криминалистический аспект) и результативности исполнения уголовного наказания. Поэтому важно четко представлять все методы изучения преступности, знать сходство и различия криминологической, уголовно-правовой, уголовно-про-цессуальной, уголовно-исполнительной и криминалистической классификаций.
При этом следует иметь в виду, что в рамках дисциплин уголовно-правового цикла используются в основном одни и те же понятия. Однако классификационные модели охватывают лишь те признаки, которые строго соответствуют предмету, задачам, целям конкретной науки и способны обеспечить реализацию их служебных функций. Уголовно-правовая классификация распределяет преступления по главам особенной части уголовного кодекса в зависимости от объекта посягательства, что, безусловно, представляет интерес и для криминологии, но не во всем обеспечивает потребности криминологической теории и практики. Связано это с тем, что материальное право исходит из своих сугубо служебных функций и не может учитывать закономерности, важные в криминологическом отношении. Многие криминологически сходные виды преступлений, профилактика которых (соответственно причины и условия, свойства личности и т. п.) однотипны, расположены в различных главах УК. Так, предупреждение преступных нарушений правил безопасности в различных сферах профессиональной деятельности требует разработки, как правило, сходных (однотипных) профилактических мероприятий. Однако в соответствии с уголовно-правовой классификацией нормы помещены в разные главы УК (ст.85 -иные государственные преступления, ст.214-217 и др. в разделе о преступлениях против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья граждан).
Уголовно-правовые критерии не могут в полной мере охватить все особенности преступлений, имеющих значение для их профилактики. Объясняется это тем, что состав преступления включает лишь те черты (признаки) объекта, субъекта, объективной и субъективной сторон, которые достаточны для квалификации конкретного преступного деяния, т. е. существенны с точки зрения уголовного закона и его применения. В то же время для криминологии, например, очень важен ситуационно-личностный фактор, без которого невозможны анализ механизма противоправного поведения, установление обстоятельств, способствующих преступлению и т. п. Таким образом, для криминологии требуются иные критерии (основания) для классификации. Криминалистическая классификация осуществляется на основе использования признаков, имеющих нередко и криминологическое значение: криминальные ситуации, свойства личности преступника, потерпевшего; способы, обстановка, место, время преступления; последствия преступления и др. Однако и в данном случае признаки, обеспечивающие оптимизацию деятельности по выявлению и расследованию преступлений, не в состоянии обеспечить учет всех особенностей, имеющих значение для разработки эффективной системы мер предупреждения преступных деяний1.
1 Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. - Красноярск, 1988.

Признаки, служащие основанием для уголовно-процессуальной классификации преступлений, определены предметом доказывания. Обстоятельства, подлежащие доказыванию, во многом также совпадают с криминологическими классификационными признаками преступления, однако и здесь имеет место феномен использования их в сугубо процессуальных целях. Уголовно-исполнительная классификация преступлений преследует, в свою очередь, оптимизацию деятельности по исполнению наказания. Эффективность наказания во многом связана с ее дифференциацией и индивидуализацией, а это, в свою очередь, достигается особенностями режима, условиями содержания лиц, отбывающих наказание. Здесь также требуется учет всех основных признаков преступления, уголовно-исполнительной деятельности, которые могут быть положены в основу уголовно-исполнительных классификаций преступлений. В выборе этих признаков и их приоритетных значений и состоит отличие указанных классификаций от криминологических.
Таким образом, уголовно-правовая и уголовно-процессуальная характеристики строго очерчены составом преступления и предметом доказывания. В первом случае анализ элементов состава преступления - основа правильной квалификации конкретного преступного деяния, во втором обязанность выявления доказательств предусмотренных законом - гарантия объективности расследования, обеспечения точного исполнения законов. Криминалистическая характеристика несколько шире первых двух, поскольку наряду с элементами, раскрывающими понятие преступления, преступника, потерпевшего, мотивацию, обстановку, способ и т.п., в процессе расследования имеют значение деятельность преступника до и после совершения преступления, причины и условия, способствовавшие совершению преступлений и др. Однако и здесь служебные функции криминалистики ограничивают, в сравнении с криминологией, объем информации и перечень структурных элементов2.
2 Такое понятие криминалистической характеристики преступлений оспаривается многими учеными, особенно специалистами по уголовному праву, полагающими, что вообще понятие криминалистической характеристики преступлений – спорно (прим.ред.).

ГЛАВА X
РЕЦИДИВНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ И ЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

1. Понятие рецидивной преступности и ее виды

Под криминологическим рецидивом преступлений понимается совершение уголовно наказуемых деяний как лицами, к которым применялось уголовное наказание либо меры, его заменяющие, независимо от снятия или погашения судимости за прежние преступления, так и лицами, к которым уголовно-правовые меры воздействия по тем или иным причинам не применялись.
Совокупность всех подпадающих под понятие рецидива преступлений, совершенных в государстве в определенный период времени, образует рецидивную преступность как составную часть всей преступности. Криминологическое понятие рецидива позволяет выделить в этой совокупности случаи совершения новых преступлений лицами: а) ранее судимыми, но у которых судимость погашена (снята); б) освобожденными от уголовной ответственности или наказания с применением мер, заменяющих наказание; в) совершивших преступление, но к которым наказание не применялось по разным причинам (например, преступление не было своевременно раскрыто).
Рецидивная преступность была и остается одним из наиболее опасных видов преступности. Ее повышенная общественная опасность обусловлена тем, что совершение преступления во второй и более раз свидетельствует об упорном стремлении лица продолжать (возобновлять) преступную деятельность, несмотря на принятые в отношении него уголовно-правовые меры. В настоящее время в определенной своей части рецидивные преступления становятся более опасными и профессиональными. Злостные, особо опасные, “привычные” преступники существенно осложняют криминогенную обстановку в стране, совершая значительную часть тяжких преступлений. Социальный вред рецидивной преступности проявляется и в том, что преступники-рецидивисты своим примером оказывают вредное влияние на неустойчивых людей, особенно из числа молодежи, вовлекая их в преступную деятельность.
Анализ структуры рецидива позволяет выявить самые существенные его стороны, закономерности, взаимосвязи и выработать реальные направления предупредительного воздействия. Структура рецидивной преступности характеризуется различными показателями: а) по видам преступлений (в зависимости от социальной направленности и характера мотивации совершенных преступлений); б) по соотношению характера предыдущих и новых преступлений (в зависимости от совершения разнородных и однородных преступлений); в) по числу судимостей (или применения заменяющих мер); г) по степени общественной опасности совершенных преступлений; д) по интенсивности рецидива преступлений (в зависимости от продолжительности времени между освобождением от наказания и совершением нового преступления); е) в зависимости от вида наказания (заменяющих мер), примененного к осужденному лицу.
По данным исследований, более чем три четверти всех преступлений, совершаемых рецидивистами, - это преступления против собственности, хулиганство, злостное уклонение от уплаты алиментов, нарушение правил административного надзора, бродяжничество и ведение иного паразитического образа жизни.
На первом месте стоят корыстные преступления. Преобладают кражи всех видов, особенно кражи из магазинов, складов, баз, квартир, карманные кражи. За ними следуют корыстно-насильственные преступления (грабежи, разбой), направленные преимущественно против личной собственности граждан. К ним примыкает незаконный угон средств механического транспорта. Таким образом, для структуры рецидивной преступности в первую очередь характерно преобладание отдельных видов корыстных, имущественных и близких к ним преступлений, что присуще и преступности в целом.
В ряду распространенных повторных преступлений следует назвать насильственные преступления. Среди них велика доля хулиганства, оно занимает больше половины преступлений этой группы. При этом рецидивисты в отличие от первичных преступников совершают преимущественно злостное хулиганство. Преступления против личности менее распространены, хотя среди них в отличие от первичной преступности стоят наиболее тяжкие: убийства, тяжкое телесное повреждение, изнасилование. Редки в структуре рецидива иные преступления против личности - нанесение легких телесных повреждений, клевета, оскорбление.
Гораздо более типичные для рецидивной преступности (в отличие от преступности в целом) такие преступления, как сопротивление представителю власти, работнику милиции и народному дружиннику и другие преступления, примыкающие по своей мотивации и социальной направленности к хулиганству.
Весьма распространены и такие традиционные для рецидива преступления, как бродяжничество, ведение паразитического образа жизни, злостное уклонение от уплаты алиментов, нарушение правил административного надзора и паспортных правил. Немногочисленны в структуре рецидива преступления, совершенные с использованием служебного положения, хозяйственные, должностные, преступления против правосудия, неосторожные преступления.
По однородности преступлений различают специальный рецидив - совершение однородных (тождественных) преступлений и общий рецидив - совершение разнородных (не тождественных) преступлений. Специальный рецидив, как правило, представляет более значительную общественную опасность и свидетельствует об определенной профессионализации рецидивистов.
Особо устойчивым является поведение рецидивистов с корыстной мотивацией. Для этой преступности характерна высокая доля специального рецидива. Не случайно, что две трет особо опасных рецидивистов относятся к корыстным преступникам. Общественная опасность рецидива корыстных преступлений проявляется не только в распространенности, но и в том, что систематическое совершение корыстных преступлений становится для многих из них основным источником паразитического существования. По данным исследования, примерно у каждого десятого рецидивиста вырабатываются черты преступника-“профессионала”, которому присущи навыки и приемы совершения определенного вида преступлений. Для таких преступников характерно наличие стойкой антисоциальной ориентации личности, которая свидетельствует о привыкании к преступному поведению.
Так, воровской рецидив наиболее наглядно прослеживается на характеристике преступной деятельности воров-карманников. Многие из них - особо опасные рецидивисты с длительной преступной биографией, имеющие многочисленные судимости. Обладая “воровским мастерством”, такие преступники длительное время находятся на свободе, бывают задержанными лишь после совершения серий краж. Именно на воров приходится более 50% от общего числа всех выявленных особо опасных рецидивистов. Среди воров-карманников они составляют 37%.
О специализированной преступной деятельности свидетельствуют и данные последних лет многократного специального рецидива. Например, среди квартирных воров 39% осужденных имели три и более судимостей только за кражу с проникновением в жилище, 70% карманных воров из числа рецидивистов были судимы три и более раз за совершение именно карманных краж. Среди лиц, совершавших разбои с проникновением в жилище, оказались судимыми два и более раз свыше 50%. По данным последней переписи осужденных, в числе воров личного имущества, находящихся в местах лишения свободы, свыше 33% имели четыре и более судимостей, как правило, за преступления против собственности.
Таким образом, в современной рецидивной преступности обнаруживается достаточно устойчивая тенденция к преобладанию специального рецидива, отражающего высокую степень профессионализации преступников.
Хулиганы-рецидивисты - это лица, часто не занятые в общественном производстве, имеющие пониженный образовательный уровень, злоупотребляющие спиртными напитками, предпочитающие неофициальные контакты с аналогичными субъектами (участие в попойках, азартных играх и т. п.). Моральная и правовая деформация, свойственная личности этих преступников, выражается у них в привычках, навыках разрешать конфликты насильственным путем, а порой и создавать провоцирующую ситуацию. Уклонение от труда переплетается не только с собственно бездельем: возникает новая “активность” - преступная. Весьма характерны в этом плане так называемые отъявленные хулиганы. Среди насильственных преступников-рецидивистов они составляют 60%.
Многочисленную группу среди преступников-рецидивистов составляют лица, совершающие преступления различной смешанной направленности (общий рецидив). Эти рецидивисты совершают как корыстные, так и насильственные преступления.
Ученые, занимающиеся изучением рецидивной преступности, отмечают взаимодействие двух противоположных по направленности, но тесно связанных между собой процессов дифференциации и специализации рецидивистов: одни рецидивисты переходят к иной преступной деятельности (дифференциация), другие еще с большим постоянством нарушают тот же уголовный закон (специализация). Оба процесса имеют свои статистические закономерности в зависимости от числа судимостей, характера первого преступления, периода между отбытием наказания и совершением нового преступления и других факторов.
Так, дифференциация более заметна в рецидиве, начатом с хулиганства или иного насильственного преступления. Здесь имеют значение возраст, увеличивающийся с каждой новой судимостью, повышенная наказуемость насилия, а также то, что хулиганство, телесные повреждения и убийства сами по себе не могут стать промыслом (источником наживы). Начиная со второй судимости, показатель специального рецидива насильственных преступлений постепенно уменьшается и соответственно увеличивается рецидив краж, бродяжничества, нарушения паспортных правил. В последующих судимостях (третьей, четвертой) рецидив за насильственные посягательства снижается наполовину1.
1 Зелинский А.Ф. Рецидив преступлений.-Харьков, 1980.-С. 84.

Специализация более заметна в рецидиве, начатом с корыстного преступления. Рецидивист, начавший свою преступную деятельность с осуждения за кражи, в случае нового осуждения будет отвечать за кражу в более половины случаев. Две судимости за кражи создают вероятность третьего осуждения за кражи в 2/3 случаев. Этот показатель мало меняется в случае третьего, четвертого и последующих осуждений.
Исследования показывают, что в ряде случаев с увеличением числа судимостей специальный рецидив утрачивает свое значение, рецидив становится более разнообразным (общим). Общий рецидив, на долю которого приходится около 40% случаев, означает изменение преступной деятельности, которое обусловливается личностными (субъективными) и внешними (объективными) факторами. Разнородные преступления могут быть совершены в результате проявления одной и той же черты характера личности в ее различных социальных ролях. Например, корыстная мотивация прослеживается в основе совершения краж и бродяжничества или ведения иного паразитического образа жизни. Постоянное перемещение с места на место, проживание без прописки облегчает сокрытие похищенного и уклонение от ответственности. Отсутствие законных источников существования приводит к использованию незаконных средств, в том числе и преступных. Такие преступники часто совершают кражи.
К неоднократным преступлениям приводит и сочетание различных дефектов нравственного и правового сознания личности. Чаще отвечают за общий рецидив лица с неустойчивым характером, внушаемостью и импульсивностью поведенческих реакций. Особенно эти качества проявляются при совершении преступлений в группе. Личность в значительной степени утрачивает свойственные ей социальные позиции и роли, получая взамен “признание” и поддержку товарищей. В данном случае механизмом порождения преступного поведения становится “подражание, инструктирование, вовлечение”. Под влиянием группы рецидивисты могут участвовать в преступлениях, им не свойственных и даже внутренне осуждаемых: переходят от краж к грабежам, разбою, хулиганству. В деятельности подобных групп прослеживается влияние отдельных участников (лидеров) на остальных членов группы. Это приводит к увеличению вероятности совершения разнородных преступлений.
Существует прямая зависимость между числом имевшихся у рецидивиста судимостей и долей последних в структуре преступности. Доля рецидивистов, вторично осужденных, примерно в 2,5-3 раза больше доли осужденных в третий раз, доля последних в столько же раз больше, чем осужденных в четвертый раз, и т. д.
Большой практический интерес представляет сравнение тяжести (общественной опасности) преступлений, совершенных впервые и после каждой новой судимости. В юридической литературе прошлых лет существовала точка зрения, согласно которой по мере увеличения числа судимостей возрастает тяжесть совершенных рецидивистом преступлений. Однако исследования последних лет не подтвердили это положение. Напротив, по мере роста числа судимостей (особенно у рецидивистов старшего возраста) степень тяжести новых преступлений снижается, рецидив “мельчает”. Возрастает вероятность совершения таких преступлений, как бродяжничество, ведение иного паразитического образа жизни, нарушение паспортных правил, правил административного надзора, злостное уклонение от уплаты алиментов. Это в значительной степени связано с усиливающейся деградацией личности рецидивистов, во многом обусловленной распространением среди них алкоголизма.
В то же время для меньшей части рецидивистов, преимущественно специального рецидива, увеличение числа судимостей связано с нарастанием тяжести содеянного или его последствий. Именно эта тенденция прослеживается в современной рецидивной преступности. Так, совокупная доля рецидивистов, совершающих тяжкие преступления, из года в год возрастает.
При этом самая высокая доля рецидивистов по-прежнему отмечается среди корыстных и корыстно-насильственных преступников. Так, среди осужденных за разбой она составляет 44%, грабеж - 36%, кражи государственного и личного имущества - соответственно 28 и 55%. Это в первую очередь злостные, особо опасные рецидивисты, для которых характерна постоянная готовность к совершению преступлений. Ориентация на правила поведения, принятые в преступной среде, стремление к лидерству, привычка к удовлетворению своих личных интересов неправомерным путем обусловливают их переход от совершения менее тяжких к тяжким преступлениям (например, от кражи к грабежу, разбою и убийству).
Для разработки эффективных мер по предупреждению рецидива структура рецидива анализируется в зависимости от интенсивности преступного поведения рецидивистов.
У рецидивистов с большим числом судимостей интенсивность рецидива выше, чем у прочих рецидивистов. Особенно высокая интенсивность рецидива отличается у корыстных преступников: около 70% повторных преступлений совершается ими в первый год после освобождения из исправительно-трудовых учреждений (ИТУ).
Анализ структуры рецидивной преступности с учетом вида и размера последовавшего за ним наказания свидетельствует, что уровень рецидива выше среди осужденных к лишению свободы, особенно на короткий (до 1 года включительно) или особо длительный (свыше 10 лет) сроки. Значительно реже совершают повторные преступления осужденные к исправительным работам и условно. Не велик рецидив и среди лиц, освобожденных от уголовного наказания с применением заменяющих его мер (меры административного и общественного воздействия)1.
1 Гуров А.И. Профессиональная преступность. - М., 1990. - С. 132.

2. Причины и условия рецидивной преступности

Рецидивная преступность имеет те же причины и условия, которые характерны для преступности в целом. Вместе с тем в них имеется специфика. Социальная среда, формируя у ранее судимых лиц стойкую систему антиобщественных взглядов, позиций, порождает совершение ими новых преступлений.
Причины и условия, вызывающие рецидивную преступность, можно разделить на следующие группы: обстоятельства, имеющие место до первой судимости (или применения заменяющих наказание мер), но которые продолжают существовать и возобновляются после отбытия наказания; недостатки деятельности самих правоохранительных органов при расследовании уголовных дел, назначении и исполнении наказания в отношении рецидивистов; трудности социальной адаптации лиц, освобожденных от наказания (как правило, лишения свободы).
Первая группа - это возвращение в негативную среду (в том числе и криминогенную семью), возобновление прежних связей с лицами, ведущими антиобщественный образ жизни. В то же время это установление новых контактов с лицами, совершающими преступления, отбывшими наказание и уже ставшими рецидивистами.
Вторая группа - это несвоевременное реагирование на совершенное преступление, медлительность в решении вопросов возбуждения уголовных дел, беспомощность при избрании мер пресечения, нарушения требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств совершенного преступления, низкая раскрываемость преступлений. По выборочным данным, остаток нераскрытых преступлений по сравнению с предыдущими годами постоянно увеличивается. Недостаточна и эффективность наказаний, применяемых к рецидивистам и к первичным преступникам. В прошлые годы как в теории уголовного и исправительно-трудового права, так и в законодательной и судебной практике имела место переоценка значения и роли уголовного наказания в виде лишения свободы. При этом игнорировалось применение иных видов наказаний, не связанных с лишением свободы, к лицам, исправление и перевоспитание которых возможно без изоляции от общества. Между тем широкое применение лишения свободы, как оказалось, не способствовало успешной борьбе c рецидивной преступностью. Исследования показали, что три четверти рецидива падают на лиц, ранее содержавшихся в исправительно-трудовых колониях.
Для третьей группы характерны прежде всего негативные последствия изоляции осужденного от общества. К ним относятся: выключение осужденного из условий обычной жизни общества; ослабление или разрушение социально-полезных связей; формирование антисоциальных связей; своеобразное привыкание к режиму и обстановке мест лишения свободы, связанные с этим трудности социальной адаптации после лишения свободы, вызванные длительным заключением психические нарушения; распространение и навязывание преступниками друг другу обычаев, традиций, бытующих в преступной среде.
Неблагоприятное влияние на осужденных оказывают разнообразные недостатки и просчеты в самом исправительно-трудовом процессе: неполное вовлечение осужденных в общественно-полезный труд1, плохая организация их обучения и профессиональной подготовки, неудовлетворительно поставлена воспитательная работа. Нередки факты попустительства нарушителям режима, необоснованного перемещения осужденных из одного подразделения в другое, проникновение в колонии спиртных напитков, наркотиков, денег, изготовление заключенными оружия, а также распространенность токсикомании и т. д.

1В целом ряде ИТК, в том числе строгого и особого режима, значительная часть осужденных остается не вовлеченной в трудовую деятельность, не соблюдается требование закона - об использовании опасных рецидивистов, как правило, на тяжелых работах.

Совершению повторных преступлений способствует незавершенность исполнения уголовного наказания вследствие преждевременного условно-досрочного и условного освобождения лиц, фактически не доказавших свое исправление. Особенно это касается лиц, освобождаемых из мест лишения свободы.
К существенным обстоятельствам, способствующим рецидиву преступлений, относятся недостатки деятельности не только ИТУ, но и других государственных органов по обеспечению трудового и бытого устройства лиц, освобождаемых от наказания. Государственные и общественные органы и организации трудоустройством бывших заключенных практически не занимаются. И если раньше это было одно из самых узких мест в социальной политике, то ныне (в связи с переходом на хозрасчет, самофинансирование и т. п.) трудоустройство освобожденных из мест лишения свободы выросло в огромную проблему. Жестокости рынка здесь особенно заметны.
К обстоятельствам, обусловливающим рецидивную преступность, относятся и недостатки практики административного надзора. При этом органы МВД зачастую не получают поддержки от местных органов власти, падает престиж правоохранительной системы в обществе, не дается отпора попыткам антиобщественных сил препятствовать исполнению органами уголовной юстиции своих функций. Не выполняют работу по профилактике правонарушений и преступлений трудовые коллективы, общественно-политические и самодеятельные организации. Работа эта в стране практически свернута.

3. Личность рецидивиста

Личность преступника-рецидивиста - целостная совокупность взаимосвязанных социально значимых отрицательных свойств и отношений, которые во взаимодействии с внешними условиями и обстоятельствами обусловливают совершение повторного преступления.
Характеристика личности преступника-рецидивиста проводится применительно к выделенной в криминологической литературе последних лет системе личностных характеристик, объясняющих преступное поведение: 1) потребностно-мотивационная сфера; 2) характеристика нравственного и правового сознания; 3) социальные позиции и связи; 4) социально-значимая деятельность1.
1 Курс советской криминологии. - М., 1985. -С. 333.

Потребностно-мотивационная сфера. У преступников-рецидивистов система мотивов беднее и уже, чем система социальной мотивации поведения законопослушных граждан и лиц, совершивших преступление впервые. Доминирующие мотивы сдвинуты к эгоистическим, материально-потребительским, эмоционально-сиюминутным. У большинства рецидивистов отсутствует потребность в систематическом труде. Так, к моменту осуждения одна четверть всех осужденных трудоспособных рецидивистов не занималась никакой общественно-полезной деятельностью. Особо показательно то, что в 2/3 случаев это были люди в возрасте наибольшей трудоспособности: 25-44 года. Рецидивисты зрелого возраста, длительно ведущие антиобщественный образ жизни, обнаруживают стойкие деформации личности, которые проявляются в отрицательном отношении к общественно-полезной деятельности, в стремлении к паразитизму. Удельный вес рецидивистов, не занимающихся общественно-полезной деятельностью к моменту совершения нового преступления, составляет 26,1%. При этом из них проработавших в течение месяца перед совершением преступления - 41,1%, до 6 месяцев - 26,1%, от 6 месяцев до 1 года - 16%, более одного года-15,1%.
Паразитическое существование неразрывно связано с неоднократным совершением преступлений. Перед последним осуждением 2/3 не работавших рецидивистов совершили два или более преступлений.
С уклонением от общественно-полезного труда связана деформация потребностей, заключающаяся в преобладании материальных интересов над духовными: потребностями в общении, творчестве, образовании. Антисоциальным потребностям соответствует антисоциальная система мотивации преступлений. Исследования показывают, что наиболее яркими мотивами совершенных рецидивистами преступлений выступают корысть - 25,1%, хулиганские побуждения - 26%, месть, ревность, зависть - 10,1%, эмоциональные мотивы, такие, как озлобление, аффективная вспышка - 5%, влияние других лиц - 7%, устранение препятствия или сокрытие другого преступления - 0,5%.
Существует тесная связь рецидивной преступности с алкоголизмом. В ряде случаев потребность к злоупотреблению спиртными напитками выступает как сомотив, как дополнительный стимул для иной криминогенной мотивации: агрессивность, корысть, насилие. Показательно, что 39% корыстных преступлений и 39% преступлений, совершенных рецидивистами под чьим-либо влиянием, связаны со злоупотреблением алкоголем.
Несколько иное положение существует при алкогольной деградации личности. В этом случае потребность в алкоголе не только входит в число равнозначных криминогенных мотивов личности, но и становится лидирующей. Под ее влиянием перестраивается вся система мотивации алкоголика. Мотивы творчества, интереса к труду, мотивы духовной деятельности ослабляются и исчезают. Пристрастие к алкоголю становится основной чертой личности рецидивиста.
Нравственное и правовое сознание. Дефекты нравственного сознания рецидивиста выражаются прежде всего в его индивидуализме, в замене нравственных принципов низменными моральными качествами. Таким преступникам присуща алчность, стяжательство, жадность, эгоизм, жестокость, озлобленность, месть, зависть и т. д.
Рецидивисту свойственны несамокритичность, самооправдание содеянного, вера в безнаказанность, удачливость (вера в свой “фарт”), умение избегать разоблачения, циничное пренебрежение общественными благами в угоду эгоистическим интересам. Многие из них расценивают свои действия справедливыми, а свое разоблачение случайностью.
Об устойчивости деформации нравственного сознания рецидивистов свидетельствует и тот факт, что многие из них (20%) совершили новое преступление, уже находясь в местах лишения свободы.
Корыстный преступник, характеризующийся эгоистическими взглядами, принимая конкретную нравственную норму, осуждает свое поведение, признает воровство недопустимым, стремится оправдать себя ссылками на сложившуюся ситуацию.
Для рецидивиста, совершающего насильственные преступления, как правило, характерны завышенная оценка своей личности и пренебрежение к жизни, чести и достоинству других лиц. Они, как правило, оправдывают свое противоправное поведение, рассматривая его как адекватное действие на поведение потерпевшего. При этом для них свойственна существенная переоценка мотива нарушения уголовного закона и как следствие этого -уверенность в безнаказанности.
Преступления, в том числе и повторные, обусловливаются не только дефектами нравственного сознания, но и пренебрежением к праву, утратой страха перед наказанием. Сравнительное изучение правосознания законопослушных граждан и рецидивистов показывает, что уголовно-правовую конкретику (содержание и номер статей уголовных кодексов) эти преступники знают лучше граждан, не нарушающих закон. Однако это знание односторонне и формально: в правосознании преступников существует незнание или непринятие принципов права, его социального значения. Так, лишь немногим более половины всех опрошенных рецидивистов признались, что понимали уголовно-правовой характер собственных поступков, 43% заявили, что вообще не думали об этом. В числе лиц, судимых пять или более раз, таких лиц оказалось не менее трети.
Дефектность правосознания часто выражается в его несформированности, противоречивости, в безответственном к нему отношении, а также в активном непринятии правовых запретов. Так, большинство рецидивистов (52%) признали, что достичь своей цели сумели бы и правомерным путем. Тех, кто счел единственно возможным способом осуществить задуманное посредством преступления, почти в четыре раза меньше.
Важнейшим критерием в аспекте деформации правосознания рецидивистов является оценка ими справедливости судебного приговора и назначенного им наказания. Не все рецидивисты признают справедливость назначенного наказания: чем больше у рецидивистов судимостей, тем реже они считают наказание справедливым, соразмерным преступлению. Так, среди лиц с одной-двумя судимостями, признавших наказание справедливым, - 49%, с тремя-четырьмя судимостями - 47%, с пятью и более - 42%. При этом чаще признают справедливость наказания рецидивисты, осужденные повторно за корыстные преступления, а также за бродяжничество (64%), реже - осужденные за насильственные (26%) и корыстно-насильственные (27%).
Социальные позиции рецидивистов. Для рецидивистов, как правило, характерно то, что они рано начинали трудиться. Так, 91% рецидивистов приобщились к трудовой деятельности в юношеском возрасте (до 18 лет). Половине из них не исполнилось к этому моменту и шестнадцати лет. Однако этот положительный факт биографии рецидивистов затем как бы исчезает. Рано начав трудиться, они столь же рано прекращают трудовую деятельность. Нежелание трудиться приводит к тому, что они бросают или меняют работу, ссылаясь при этом на разные объективные причины.
Рецидивисты, как правило, имеют весьма небольшой, прерывающийся общий трудовой стаж, несоразмеримый с их возрастом и не соответствующий трудоспособности. Стаж складывается из нескольких периодов между очередными осуждениями. Так, одна треть всех обследованных рецидивистов имела трудовой стаж, не превышающий 5 лет. В многочисленной группе 30-49-летних (которая составляет более половины всех обследованных рецидивистов) такой же стаж имелся у 14,1% лиц. В возрастной группе 25-49-летних 3% лиц имели общий трудовой стаж до года, 12% - от года до трех, 12% - от трех до пяти лет. У лиц с более продолжительным сроком преступной деятельности трудовой стаж еще меньше: 60% рецидивистов, совершивших первое преступление в несовершеннолетнем возрасте, имеют стаж до 5 лет.
Работавшие рецидивисты до последнего осуждения занимались главным образом неквалифицированным трудом.
Культурный и образовательный уровень повторно осужденных по сравнению с лицами, не совершившими преступления, не высок, в то же время современный рецидивист - человек не малограмотный, имеет среднее (чаще неполное) образование1.
1 Однако сам факт получения образования является несущественным, незначительно сказывается на особенностях личности и ее поведении, не удерживает рецидивиста от совершения повторного преступления.

Бездуховность, антисоциальность общения и проведения досуга рецидивистов, как правило, связаны с пьянством и алкоголизмом, порождают склонность к хулиганству, к распущенности в половых контактах. Для таких преступников характерно противоправное и аморальное поведение, которое является выражением предпреступной позиции личности. Количество правонарушений и аморальных актов поведения рецидивистов в два-три раза превышает количество совершенных ими преступлений. При этом подавляющее большинство правонарушений непреступного характера и аморальных поступков связано с пьянством и алкоголизмом, наркоманией и токсикоманией. Распространенность противоправных и аморальных актов поведения среди рецидивистов гораздо выше, чем среди всех преступников. Рецидивисты посещают притоны, поддерживают связи с ранее судимыми и иными лицами, характеризующимися антиобщественным поведением, чаще, чем другие преступники, являются членами криминогенных или преступных групп. Преступное прошлое во многих случаях предопределяет выбор друзей, при этом предпочтение отдается людям со сходной биографией. Так, каждый 10-й из числа опрошенных указал, что новое преступление совершил под влиянием лиц, с которыми близко сошелся после освобождения из ИТУ.
Существенное искажение социальных позиций отмечается и в сфере семейных отношений. Для рецидивистов характерно отсутствие или разрушение семейных связей, примитивные, уродливые взаимоотношения между членами семьи, вступление в брак с лицами, имеющими аналогичные взгляды и привычки.
С увеличением возраста число холостых рецидивистов убывает, увеличивается число женатых и разведенных. Больше всего разведенных приходится на группу 30-59-летних. Распад семьи у рецидивистов происходит интенсивнее, чем у лиц, впервые совершивших преступление, и усиливается по мере роста числа осуждений.
Деформация поведения рецидивистов в сфере семейных отношений проявляется и в том, что они игнорируют свои родительские обязанности по оказанию помощи несовершеннолетним и престарелым (нетрудоспособным) родственникам. Рецидивисты в семье систематически пьянствуют, хулиганят, избивают членов семьи, вовлекают младших членов семьи в пьянство, в занятие азартными играми, в противоправную и преступную деятельность.
Рассматривая социально демографические признаки личности рецидивиста, следует указать, что доля женщин среди них вдвое ниже, чем среди всех осужденных. Однако большинство женщин-рецидивисток отличается стойкой антиобщественной направленностью, обусловленной деградацией их личности.
Если в 60-е годы криминологи указывали, что рецидивисты по сравнению с первичными преступниками характеризуются более старшим возрастом (особенно воровской ориентации), то теперь отмечается их омоложение. При этом наибольшую криминогенную группу составили лица в возрасте 19-35 лет (77%). Средний возраст воров-рецидивистов ниже среднего возраста всех выявленных преступников. Даже среди “воров в законе” средний возраст не превысил 35 лет.
В теории различаются три основных типа рецидивистов1:
А. Рецидивисты антисоциального типа представляют собой группу наиболее опасных, активных, злостных преступников. Для них характерна высокая криминальная активность и наиболее стабильное (последовательное) поведение. Именно в этом типе преобладают особо опасные рецидивисты, “профессионалы”, рецидивисты-гастролеры. Они составляют примерно 40% от общего числа рецидивистов.
1 В литературе имеются и другие классификации (типологии) рецидивистов.

Б. Рецидивистов ситуативного типа отличает неустойчивое отношение к социальным ценностям, отсутствие прочных нравственных принципов, преобладание социально отрицательных качеств над положительными. Сам характер преступлений этих лиц в значительной мере зависит от той криминогенной жизненной ситуации, в которой они оказались. Их доля в общей массе рецидивистов составляет примерно 30-35%.
В. Рецидивисты асоциального типа характеризуются фактическим “распадом” личности. К ним относятся лица, неоднократно судимые, зачастую старшего поколения. Для рецидивистов этого типа характерны: ограниченный интеллект, примитивизм мотивов и способов совершения преступления, алкоголизм, наркомания, психопатические отклонения. Наблюдается почти полная утеря позитивных социальных позиций, связей, круг их общения ограничен такими же деморализованными личностями.
Предупреждение рецидива следует осуществлять в двух направлениях: широком (социальном), что означает необходимость исполнения практически всех осуществляемых в стране мер по борьбе с негативными явлениями и процессами, и в узком, как предупреждение одной из опасных форм преступности силами правоохранительной системы, что связано с: а) совершенствованием законодательной регламентации борьбы с рецидивом (в уголовном, уголовно-процессуальном и уголовно-исполнительном законодательстве); б) совершенствованием предупредительной деятельности правоохранительных органов (МВД, ИТУ, суды, прокуратура), а также государственных органов и общественных организаций на различных этапах борьбы с рецидивной преступностью.
Исключительно важную роль в предупреждении рецидивной преступности играют меры постпенитенциарной адаптации, осуществляемой по выходу осужденного на свободу.
В последнее время в связи с проведением экономической реформы, как уже говорилось выше, в трудовых коллективах развивается устойчивый процесс отторжения лиц, освобожденных из мест лишения свободы, тем более рецидивистов, а усилия одних правоохранительных органов могут оказаться явно недостаточными. Развитие этих негативных тенденций может отрицательно влиять на борьбу с рецидивом преступлений.

ГЛАВА XI
ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ И ЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

1. Понятие профессиональной преступности и ее характеристика

Ретроспективный анализ проблемы

Пожалуй, одним из запутаннейших вопросов криминологии оказалась проблема профессиональной преступности, которая уже больше века, несмотря на многообразие точек зрения ученых и практиков, почему-то не являлась самостоятельным предметом фундаментального исследования. Причем понятия профессиональный преступник, профессиональная преступность нередко трактовались произвольно, применительно к тем или иным обстоятельствам и обозначениям.
Между тем интерес к данной проблеме не иссякал со времени ее появления в правовой литературе. Тип профессионального преступника был выделен в классификации правонарушителей, принятой на Гейдельбергском съезде международного союза криминалистов в 1897 г. Первоначально понятие профессиональный преступник криминалисты связывали с признаком упорства, нежелания преступника отказаться от совершения преступлений. Однако в практике борьбы с преступностью тип профессионального преступника и сам термин профессиональный появились значительно раньше. Уже в конце XVIII в. начальник парижской тайной полиции В.Э. Видок называл профессиональными преступниками тех, кто систематически совершал кражи, мошенничество и другие преступления против собственности, достигая при этом известной ловкости и мастерства.
Русские правоведы (С. Познышев, И. Фойницкий) выступали против употребления термина профессиональный, но большая часть ученых полагала такое обозначение удачным. В целом же терминология в отношении профессиональных преступников была не выдержана - их называли привычными, упорными, хроническими, неисправимыми.
Следует отметить, что существовало еще одно суждение по этому вопросу. Некоторые авторы считали, что преступником-профессионалом можно назвать только такого человека, который совершил кражу или обман в сфере какого-либо производства.
Начиная с Ч. Ломброзо, исследователи отмечали в поведении профессиональных преступников стойкий паразитизм и некоторую интеллектуальность, стремление к татуировкам, жаргону, взаимовыручке.
К профессиональной преступности, определение которой не давалось, они относили отдельные виды имущественных преступлений, совершаемых преступниками-профессионалами.
В дореволюционной России, как впрочем и других странах Европы, к ним принимались соответствующие меры: клеймение вырывание ноздрей, создание поисковых групп сыщиков, облавы и т. д. В более позднее время успешно использовались регистрационные криминалистические бюро.
Однако учеными единодушно отмечалось, что число профессиональных преступников по отношению к основной массе правонарушителей относительно невелико. В Англии и Германии их насчитывали не более четырех тысяч.
В России, судя по отчетам полиции (специальной картотеки не было), тенденция оказалась сходной. В среднем ежегодно полиция С.-Петербурга (конец XIX - начало XX вв.) задерживала 200-300 профессиональных бродяг, свыше 1000 воров, из которых четвертая часть была ранее судима. Отметим, что специальный рецидив как один из показателей профессиональной преступности был незначителен. Например, среди осужденных за мошенничество и подлоги - 14%, среди воров - 51%.
Что касается различных криминальных специализаций, то они оказались довольно распространенными в преступном мире России.
В конце XIX в. на каторге утвердились соответствующие неформальные группы (масти). Осужденные подразделялись на иванов, храпов, игроков, шпанку, сухарников, асмадеев.
На свободе действовали громилы (грабители), медвежатники (взломщики сейфов), ерши (магазинные воры), фармазонщики (мошенники) и т. д. У воров, например, имелось 25 специальностей и соответственно специалистов1.
1 См. более подробно: Гуров А.И. Профессиональная преступность: история и современность. - М., 1990 г. -С. 55-73.

После революции профессиональная преступность изучалась применительно к отдельным видам преступлений. Точки зрения криминалистов были разные, но сходились на том, что этот вид преступности охватывает корыстные преступления, а преступник-профессионал это тот, кто несколько раз совершал преступление одного и того же вида2. Отмечалось также, что профессионалом мог быть и не рецидивист.
2 Познышев С.В. Криминальная психология. -Л., 1926 г. - С. 117.

В 20-е - 40-е годы уголовный мир, сохранив криминальную основу дореволюционной России, пополнился другими преступлениями1. Появилась и новая неформальная группировка, которая формировалась из рецидивистов и называлась “воры в законе”. После ликвидации (начало 30-х годов) криминологической науки профессиональная преступность не изучалась вплоть до середины 80-х годов.
1 Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике.–М., 1925.

Если говорить о современной криминологии, то в подходе к этой проблеме также нет единства взглядов.
Не нашла своего четкого отражения проблема профессиональной преступности и в зарубежной криминологии. Известные социологи Э. Щур, В. Фокс, Р. Кларк, Р. Колдуэлл, Э. Сатерленд, Е. Пфул и другие показали лишь характерные признаки профессионально-преступной деятельности и особенности ее развития (рецидив, специализация, совершенствование навыков, преступный доход), определили преступления, где она наиболее ярко проявляется (кражи, разбои, рэкет, мошенничество, самогоноварение). Причем, по мнению некоторых специалистов (И. Петерсилья), профессиональная преступность вообще не поддается универсальному определению. Несколько детальнее разработана зарубежными криминологами проблема организованной преступности, которая по ряду свойств тесно соприкасается с профессиональной.
В советской криминологии профессиональная преступность либо полностью отрицалась, либо обозначалась как рудимент или атавизм прошлого. Забыт был даже термин “профессиональный преступник”.
Однако исследования специального рецидива, способов совершения преступлений, криминальной субкультуры (жаргон, татуировки, блатные песни), проводившиеся безотносительно к понятию профессиональной преступности, затрагивали не что иное, как изучение ее признаков. В последние годы целый ряд известных криминологов (И.И. Карпец, Н.Ф. Кузнецова, Ю.Н.Антонян, А.И.Алексеев, А.И.Долгова) высказались однозначно о наличии в нашей преступности такого опасного ее вида, как профессиональная.

Понятие и признаки профессионально-преступной деятельности

В целом проблему профессиональной преступности можно отнести к числу малоисследованных. Наряду с причинами методологического характера на объективность понятий профессиональный преступник, преступно-профессиональная преступность и связанных с ними категорий, признаков и факторов, повлияло и не совсем удачное терминологическое обозначение специфического криминального поведения. В социальном аспекте профессия предполагает полезное и официально разрешенное занятие. Поэтому термин преступная профессия внешне действительно воспринимается с трудом, особенно если к этому примешивается определенный стереотип мышления во взглядах на преступность. Однако совершенно очевидно, что никто и никогда не имел в виду профессию преступника в социальном ее понимании. Термин, как и многое другое в криминологии, введен в оборот условно в чисто операционных целях, поскольку признаки устойчивой преступной деятельности внешне сходны с атрибутами той или иной профессии.
Для обозначения такого вида специфической деятельности используется термин криминальный профессионализм. Профессионализм означает занятие чем-либо как профессией1, в связи с чем больше подходит для понимания преследуемой законом деятельности, ибо речь идет не о профессии преступника как таковой, а о проявлении ее объективных свойств в его действиях. В криминологической литературе делались попытки рассматривать профессиональную преступность через понятие непрофессионализм. Подход этот не совсем верный. Никто же не называет современного сапожника несапожником. Меняются условия преступной деятельности, причины, но вид криминогенного мастерства остается.
1 Словарь русского языка. В 4 т.-2-е изд., перераб. и доп. -М., 1983.–Т. З.-С. 540.

К понятию профессиональной преступности следует подходить через уяснение сущности профессии вообще.
Под профессией, как известно, понимается род трудовой деятельности (занятий), требующей определенной подготовки и являющейся источником существования2 (в других определениях -обычно источником существования)3. Из этого понятия усматриваются три признака профессии: род занятий, определенная подготовка и получение материального дохода. Однако профессия как деятельность человека не может находиться вне социальной сферы, поскольку в ней аккумулируется производственный опыт и его преемственность. Поэтому она имеет и социальное содержание, носителем которого выступают конкретные люди. Они формируют микросреду, отношения к ней, поддерживают и развивают престижность своей профессии и коллектива, вырабатывают профессиональную лексику и этику поведения. Отсюда следует четвертый признак профессии – связь индивида с социально-профессиональной средой.
2 Профессия - от лат. слова “объявляю своим делом” (см.: БСЭ. - 2-е изд. -Т.35. -С.154. Советский энциклопедический словарь. -М., 1980.-С.1036).
3 См.: Словарь русского языка. -М., 1983. -Т.З. -С.540.

В рамках понятия профессии существуют и формируются такие категории, как специальность и квалификация. Первая содержит комплекс теоретических знаний и практических навыков, создающих возможность заниматься какой-либо работой. Вторая определяет качество подготовки специалиста в целом. Это очень важно учитывать, поскольку указанные понятия необходимы при анализе признаков криминального профессионализма. К тому же их нередко отождествляют с понятием профессия.
Определив компоненты профессии, следует констатировать, что если они внешне проявляются в противоправной деятельности, то ее можно отнести к преступно-профессиональной, иными словами, к криминальному профессионализму. Под ним, на наш взгляд, понимается разновидность преступного занятия, являющегося для субъекта источником средств существования, требующего необходимых знаний и навыков для достижения конечной цели и обусловливающего определенные контакты с антиобщественной средой. Таким образом, данное определение содержит четыре признака криминального профессионализма:
1) устойчивый вид преступного занятия (специализация);
2) определенные познания и навыки (квалификация);
3) преступления как источник средств существования;
4) связь с асоциальной средой.
Каждый из них содержит присущие ему элементы, через которые проявляется в противоправной деятельности.
Криминальный профессионализм обусловлен систематическим ведением антиобщественного образа жизни, совершением преступлений в виде промысла и в этой связи объективно образует какой-то массив деяний, который нельзя отнести в целом ни к одному виду преступности - рецидивной, групповой, одиночной, несовершеннолетних. Совокупность вышеуказанных признаков может охватывать лишь часть преступников и преступлений, относящихся к той или иной разновидности. Таким образом, объективно возникает вопрос о том, как называть массив преступлений, совершенных преступниками-профессионалами. Если исходить из аналогии с общепринятыми, устоявшимися названиями и понятиями (рецидивная, групповая преступность, преступность несовершеннолетних), то совокупность преступлений, совершенных профессиональными преступниками, следует именовать профессиональной преступностью.
Следовательно, профессиональная преступность есть относительно самостоятельный вид преступности, включающий совокупность преступлений, совершаемых преступниками-профессионалами с целью извлечения основного или дополнительного источника доходов.

Практическая значимость теории
Теоретическая разработка проблем криминального профессионализма и профессиональной преступности имеет важное практическое назначение.
Во-первых, для реализации уголовной политики как составной части политики государства в целом, для обеспечения общественной безопасности. Здесь, очевидно, следует говорить о “направлении главного удара” правоохранительных органов в борьбе с преступностью.
Во-вторых, для познания и оценки состояния преступности в стране, регионе и повышения эффективности борьбы с ней, а также прогнозирования отдельных видов преступной деятельности, принятия упреждающих организационно-управленческих и тактических решений.
В-третьих, разработка данной проблемы связана с совершенствованием некоторых положений уголовного права - определением дифференцированной ответственности преступника профессионального типа, оценкой общественной опасности личности по соответствующим признакам объективного и субъективного характера, детализацией отягчающих обстоятельств, конструированием отдельных уголовно-правовых норм, направленных на усиление борьбы с устойчивой преступной деятельностью.
В-четвертых, она имеет непосредственную связь с разработкой новых и конкретизацией уже используемых форм и методов предупреждения, раскрытия и расследования преступлений применительно к особенностям преступно-профессиональной деятельности тех или иных категорий преступников.
В-пятых, эта проблема связана с изменениями пенитенциарной практики в отношении отдельных групп профессиональных преступников, поскольку большой удельный вес специального рецидива, особенно многократного, существование в местах лишения свободы различного роста неформальных группировок свидетельствуют о серьезных недоработках в исправлении и перевоспитании осужденных.
Практическая значимость изучения криминального профессионализма не ограничивается только этими вопросами. Немало проблем возникает и в оперативной работе органов внутренних дел - совершенствование структур отдельных служб системы МВД Российской Федерации, организация взаимодействия с органами прокуратуры и юстиции и т. д.

Криминальный профессионализм в современной преступности

Определив теоретическую и практическую сущность проблемы профессиональной преступности, следует рассмотреть в общем плане ее состояние1 через ранее выделенные признаки.
1 В данном случае больше акцентируется внимание на методической части, с помощью которой можно самостоятельно осуществлять криминологический анализ как преступности в целом, так и отдельных ее видов в аспекте их профессионализации. Детальный же анализ состояния проблемы из-за ограниченности объема сделать не представляется возможным. О нем см.: Гуров А.И. Профессиональная преступность. - М., 1990,-С.124-214.

1. Криминальный род занятий (специализация)
Современная преступность характеризуется ярко выраженной корыстной направленностью, что свидетельствует о расширении сферы профессионально-преступной деятельности.
В этих условиях преступная специализация обусловливается систематическим совершением однородных преступлений. Это вырабатывает у преступника определенную привычку, переходящую затем в норму поведения с четкой установкой на избранную им деятельность.
Об устойчивости избираемого вида преступной деятельности может, например, свидетельствовать показатель специального рецидива, а в нем - многократного, наиболее рельефно отражающего специализацию уголовной среды. По данным выборочного исследования, специальный рецидив воров-карманников, квартирных воров, мошенников, грабителей и разбойников составил, соответственно, 80, 66, 25, 80, 60%.
Следует также учитывать, что из 24 млн. человек, осужденных за различные преступления в период с 1960 по 1986 г., третья их часть вновь встала на преступный путь.
О специализированной преступной деятельности свидетельствуют данные многократного специального рецидива. Так, среди квартирных воров 39% осужденных имели три и более судимостей только за кражу с проникновением в жилище. По данным нашего исследования, 70% карманных воров из числа рецидивистов были судимы три и более раза за совершение карманных краж. Среди лиц, совершавших разбои с проникновением в жилище, оказались судимыми два и более раз свыше 50%, в том числе за имущественные преступления - 70%.
Специальный рецидив относится к очевидному показателю первого признака криминального профессионализма. Однако среди профессиональных преступников весьма значительно число лиц, систематически совершающих преступления в виде промысла, но не привлеченных по ряду причин к уголовной ответственности. В определении численности данной категории имеются серьезные трудности, поскольку нет ни статистики, ни даже методики выборочных исследований. Тем не менее установлено, что несудимых профессионалов достаточно много среди карточных мошенников и наперсточников, вымогателей лиц, совершающих экономические преступления, сбывающих наркотические вещества, занимающихся незаконными операциями с антиквариатом. Для наглядности приведем одно из редких исследований образа жизни карточных мошенников, состоявших на учете в 115-м отделении милиции г. Москвы еще в 1970 г. (из них больше половины ранее не судимы). Оно показало, что на протяжении последующих 15 лет мошенники систематически занимались противоправной деятельностью. За это время из 300 шулеров к уголовной ответственности за игорный обман было привлечено лишь несколько человек. В течение всего последующего времени многие шулера усовершенствовали преступную деятельность, стали уголовными авторитетами, хранителями воровских касс или организаторами преступных группировок. Весьма показательны и другие данные; из 800 изученных участников организованных групп 60% лиц не были судимы, однако систематически совершали преступления в течение полутора-двух лет. Даже среди карманных воров 15% лиц ранее не были судимы, но по криминальной активности относились к типу высоко профессионального преступника.
Поэтому другим показателем избранного рода противоправного занятия выступает множественность совершаемых преступлений или, иными словами, криминальный стаж. Здесь, прежде всего, имеются в виду случаи, когда лицо, не попадая в поле зрения милиции, длительное время совершает однородные преступления.
Общий рецидив в большинстве видов корыстных преступлений довольно высок и колеблется от 50 до 85%. Это не случайно и может свидетельствовать о возможном поиске оптимального варианта противоправного занятия, который не всегда определяется сразу, а лишь с течением времени, под воздействием различных обстоятельств. Так, подавляющая часть квартирных воров из числа рецидивистов и каждый второй карманный вор первые судимости получили за совершение различного рода других преступлений, чаще корыстно-насильственного характера. Каждый третий карточный мошенник был судим либо за карманную кражу, либо за иной вид мошенничества. Как правило, переориентация на постоянную профессию происходила у них в местах лишения свободы под воздействием устойчивого типа приверженцев той или иной преступной деятельности. На свободе такая переквалификация возможна под влиянием рецидивистов и опытных организаторов преступлений.
Существует мнение, что к профессиональным преступникам следует относить лишь тех, которые не работают и совершают преступления. Это неверно. Во-первых, преступная деятельность запрещена, а потому преступник скрывает ее от общества и маскируется под законопослушного гражданина, устраиваясь хотя бы фиктивно на работу.
Во-вторых, отдельные виды профессиональных преступлений нельзя совершить, не работая в определенной должности. Например, экономические преступления, махинации в банковской системе и т. д. В-третьих, а это самое главное, термин профессиональный означает не только присущий профессии, но и занимающийся чем-нибудь как профессией, т. е. преступник может, например, работать и одновременно систематически совершать преступления в виде промысла. Более того, в условиях рыночной системы и безработицы этот вопрос вообще снимается.
Однако при совмещении различного рода занятий одному из них, как правило, всегда отдается предпочтение. Среди воров личного имущества, например, на момент ареста не работал каждый третий. Особенно высок удельный вес длительное время неработающих среди карманных воров (59%), карточных мошенников (70%), лиц, совершающих разбои с проникновением в жилище (47%), квартирные кражи (39%), кражи из объектов потребкооперации (32%). Если взять рэкетирские группы, то в них живущие на преступные доходы составляют почти 90%.
Говоря об устойчивости определенного рода преступной деятельности, нельзя не отразить еще одну сторону данного признака - удельный вес преступников-бродяг, которых с полным основанием можно отнести к деклассированной группе профессиональных преступников.
Эта категория причисляется в своем большинстве к деградированному типу профессиональных преступников и достаточно представительна. По данным органов внутренних дел, ежегодно до 1990 г. задерживалось от 300 до 500 тыс. бродяг, из которых 70% ранее были судимы, в том числе 80% за кражи. Среди них ежегодно выявлялось до 25 тыс. разыскиваемых преступников, раскрывалось до 30 тыс. преступлений, совершенных ими.
В условиях рынка и изменившегося законодательства проблема бродяжничества значительно актуализируется и приобретает повышенную общественную опасность. Может возникнуть вопрос: что же общего данная категория лиц имеет с типом профессионального преступника? Во-первых, среди бродяг и попрошаек значительна доля профессиональных преступников в том числе “деквалифицированных”. Во-вторых, само занятие бродяжничеством становится своеобразной профессией свободного человека. Для бродяг типичны противоправные способы существования, криминальная стратификация (иерархия), своя субкультура и даже идеология. В-третьих, среди них сохраняется определенная часть квалифицированных преступников: воров, разбойников – свыше 5%, карманных воров –22%.
2. Необходимые познания и практические навыки (квалификация)
Выбор профессии, как известно, не делает человека специалистом. Для этого требуются определенные познания и навыки, т. е. соответствующая подготовка. Это характерно и для устойчивой преступной деятельности.
При выборе того или иного вида преступлений (кража, мошенничество, разбой, вымогательство) или универсальном их совмещении степень и характер знаний, подготовки преступника, его физические возможности обусловливают более узкую специализацию, определяют своеобразную квалификацию. Профессионально-преступная деятельность отличается от любого другого противоправного занятия тем, что вырабатывает у человека определенные знания, практические навыки, нередко доведенные до автоматизма. Это обеспечивает достижение цели при наименьшем риске быть разоблаченным, что, в свою очередь, объясняет многообразие спецификаций в преступной деятельности, постоянное совершенствование криминальных приемов и навыков. Кражи, например, как общий вид специализированной деятельности включают более 20 разновидностей, каждая из которых, в свою очередь, имеет еще более мелкие спецификации, связанные с криминальной подготовкой того или иного вора.
Отдельные виды преступлений, такие, как карманные кражи, карточное мошенничество, мошенничество с помощью денежной или вещевой куклы, размена денег и некоторые другие, вообще не могут быть совершены без использования специальных приемов. Помимо этого, преступникам приходится усваивать и систему условных сигналов (маяков), которые подаются жестами, движением головы, мимикой. Поэтому совершенно прав И. И. Карпец, утверждая, в частности, что без тренировки и специального обучения не может быть карманного вора1. Установлено, что на приобретение необходимых навыков начинающий карманный вор затрачивает около шести месяцев.
1 Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. - М., 1973. - С.257.

В преступной деятельности, как и в любой иной, наблюдается профессиональное разделение труда, или специализация. Подготовка преступника, с одной стороны, опирается на уже имеющийся криминальный опыт данной категории уголовных элементов, с другой - совершенствуется методом проб и ошибок применительно к современным социальным условиям, формам борьбы правоохранительных органов с данным видом преступлений. На эту особенность указывал еще И.Н. Якимов, который отмечал, что даже карманные воры и магазинные городушники, и те не довольствуются более старыми способами и прибегают к трюкам1.
1 Якимов И.Н. Они и мы //Адм.вестник. - М., 1925. - № 8. - С.47.

В настоящее время, по нашим данным, насчитывается свыше 100 криминальных специальностей только в среде преступников, которыми занимается уголовный розыск. Это почти в два раза больше, чем было в 20-е годы. Причем сохраняются практически все виды специализаций прошлых десятилетий и вырабатываются совершенно новые, обусловленные современными социально-экономическими, правовыми и иными формами.

Основные преступные квалификации

Наиболее ярко здесь представлены карманные, квартирные, магазинные воры, похитители автомашин, антиквариата и другие. В каждой из этих категорий насчитываются десятки различных “специальностей” и соответственно специалистов.
Например, карманники “работают” в зависимости от места и поэтому подразделяются на рыночников (воруют на рынках), кротов (в метро) и т. д. По способу различается восемь воровских квалификаций (крадущие с помощью технических средств -технари, с помощью прикрытия - ширмачи и т. д.).
Существуют также более мелкие квалификации. Например, карманник, принимающий похищенное (пропальщик), вор, отвлекающий жертву (тырщик), обучающий новичков (козлятник).
Чем выше квалификация, тем интенсивнее преступная деятельность. В среднем карманник-профессионал совершает до 25 краж в месяц. Только в пяти случаях из ста потерпевший догадывается о совершенной у него краже. Раскрываемость карманных краж, по данным проведенного исследования, не превышает 1-3%. В последние годы она вообще приближается к нулю.
К одной из воровских специальностей, пожалуй, самой распространенной за последние 20 лет, относятся кражи личного имущества с проникновением в жилище.
Среди квартирных воров отмечается высокий профессионализм, хотя “домушников” в дореволюционной России считали серой массой и к профессионалам относили лишь небольшую часть взломщиков.
Постоянные навыки и специализация в способах преступлений наблюдались у половины обследованных квартирных воров, при этом свыше 25 из них совершали кражи тождественным способом, вплоть до деталей.
К основным криминальным специальностям квартирных воров относятся кражи, совершаемые: с помощью воровского инструмента; с подбором ключей; путем взлома либо выбивания дверей и дверных коробок; через форточку; под видом посещения квартиры должностным лицом, оказания помощи и т.п.; с использованием виктимологического фактора (открытых дверей, окон).
Каждый из указанных способов имеет специфические приемы проникновения в жилище, на основании чего квартирных воров дифференцируют иногда на более мелкие виды - хвостовщиков, обходчиков, балконщиков, сычей, крысоловов и т. п.
Значительно усовершенствовался и воровской инструмент. Престуниками разработаны специальные отмычки - гребешок и метелка, которые в отличие от фомок гораздо эффективнее и не оставляют явно видимых следов, используются электродрели, взрывные устройства.
Аналогичным образом дифференцируются и другие категории воров. Например, похитители имущества из магазинов и кооперативных ларьков, железнодорожных объектов, воры автомашин и антиквариата насчитывают до 30 основных криминальных “квалификаций”.
Что касается мошенников, то здесь можно выделить 40 категорий “специалистов”, среди которых наибольшее распространение получили шулера, наперсточники и кукольники.
Среди корыстно-насильственных преступников высоким профессионализмом обладают вымогатели (рэкетиры), лица, совершающие нападения на жилища граждан и водителей автотранспортных средств. При этом 80% разбойничьих групп используют оружие.
Если анализировать специальности лиц, совершающих экономические преступления, то можно с уверенностью констатировать их бесчисленное множество. Только в хищениях, совершаемых с использованием служебного положения, установлено 200 способов, каждый из которых требует специальных познаний и навыков.
В последние годы стала распространенной квалификация преступников в так называемой сфере криминальных услуг. Помимо скупщиков и сбытчиков краденого, появились информаторы – наводчики, продающие необходимые сведения, наемная охрана, консультанты, занимающиеся организацией детской проституции, сбытом наркотиков. Утвердился институт наемных убийц, разрешения споров (выколачивание долгов) и др.
Отмечается также, что, в отличие от традиционных профессиональных преступников, современные обнаруживают устойчивую тенденцию к универсализации криминальных действий. Так, карманный вор может успешно обыгрывать в карты и даже совершать квартирную кражу. Аналогичное отмечают и криминалисты из Германии.
В последние годы получили распространение десятки способов рэкета, завладение приватизированными квартирами с убийством их хозяев, преступления в кредитно-банковской сфере, контрабанда.
Все большую роль начинают играть не просто способы совершения конкретных преступлений, а организация и проведение крупномасштабных криминальных операций по завладению недвижимостью, ценными бумагами на миллиарды рублей.
Этому способствуют три фактора: возросший образовательный уровень преступника (это, например, заметили даже американцы, столкнувшиеся с преступниками-эмигрантами из СНГ); обучение преступному опыту в неформальных группах осужденных и преступных организациях на свободе; высокая техническая оснащенность профессиональных преступников.
3. Преступления как источники средств существования
Под ними понимается определенная деятельность, приносящая доход в виде денег или материальных ценностей, на которые живет человек. Доход может быть как основным, так и дополнительным, и зависит, очевидно, от развитости потребностей индивида.
Различие состоит лишь в преступном способе его получения. Поэтому допустимо говорить о преступном промысле и рассматривать его в качестве основного либо дополнительного, но существенного источника существования. Кроме того, преступная деятельность зачастую является источником не только существования, но и накопления первичного капитала.
Основным источником существования следует признавать преступную деятельность без ее совмещения с общественно полезным трудом. Дополнительным - когда лишь часть дохода поступает от совершаемых преступлений.
Исследование показало, что как основной, так и дополнительный противоправный доход преступников, специализирующихся на совершении тех или иных преступлений, весьма значителен. Так, средмесячный преступный доход отдельных категорий преступников колеблется от нескольких десятков тысяч до нескольких миллионов рублей.
Следует отметить, что профессиональные преступники имеют и общие денежные фонды (на жаргоне общаки). Подобные криминальные банки есть как в местах лишения свободы, так и вне их.
В последние годы органами внутренних дел обнаружены даже подпольные кассы взаимопомощи. Механизм поступления в них денег хорошо отработан.
4. Связь индивида с асоциальной средой (субкультура)
Человек, вставший на путь совершения преступлений, отказывается тем самым от общепринятых, установленных в обществе социальных норм поведения и приобретает, осваивает совершенно новые, характерные для определенной антиобщественной группы. При этом систематическое ведение антиобщественного образа жизни со всеми его последствиями вызывает у лица вполне естественную психологическую потребность в общении с той средой, которая близка к его собственным ориентациям и установкам. В то же время само существование этой среды нередко и определяет его дальнейшее поведение. В ней он находит моральные стимулы и опыт, в ней он старается обеспечить относительную свою безопасность. Так, в местах лишения свободы, при распределении вновь поступивших осужденных по производственным бригадам большинство из них стремилось попасть в те коллективы, где больше лиц, судимых за аналогичные преступления. Особенно ярко подобная консолидация проявляется у осужденных за кражи, грабежи и разбои.
Поскольку в отличие от правопослушного поведения преступное всячески скрывается, то внешне оно проявляется лишь в среде единомышленников. Поэтому связь преступника с криминогенной средой ярче наблюдается в формах его общения. Он может состоять в преступной группе, посещать места сборищ преступных элементов, поддерживать связь с отдельными рецидивистами и т. п. Причем организационно-структурные элементы связей подвижны и зависят от многих факторов.
Нередко наблюдается и взаимосвязанность совершаемых преступлений, иными словами, криминальная реакция. Так, для того чтобы сбыть краденое через ломбарды или комиссионные магазины, необходимые удостоверения личности добываются с помощью карманных воров либо подделываются имеющимися в среде преступников специалистами. В свою очередь, последние могут иметь связь с лицами, занимающимися валютными операциями, распространением наркотических веществ и т. п.
Особенно ярко причисление себя к преступной среде и непосредственная связь с ней проявляются у карманных всров, отдельных категорий мошенников, рэкетиров, которые совместно в пределах района, города, области собираются (сходка, правиловка, разбор) и обсуждают те или иные вопросы.
Современная уголовная среда имеет достаточно четкую стратификацию (расслоение). Например, она делится на воров в законе, авторитетов, дельцов, шестерок, обиженных, опущенных. При этом каждый такой слой подразделяется на еще более мелкие категории.
Так, воры в законе делятся на новых и старых (нэпманских), на российских и пиковую масть (из районов Закавказья) и т. д.
Связь между преступником и средой существует не только для общения. Она необходима и для организации совместных действий, так как ряд посягательств предполагает групповой способ их совершения.
Большую роль в установлении криминальных связей играют традиции, законы и иные неформальные нормы поведения профессиональных преступников, которые выступают своеобразными регуляторами применительно к микрогруппам и даже категориям преступников. Действие многих из таких норм может распространяться не только на ограниченные районы, но и на страну (например, штрафные санкции за те или иные нарушения). Существование неформальных правил поведения в уголовной среде обеспечивается особенностями противоправного образа жизни, требующего обязательной регуляции некоторых его сторон, особенно взаимоотношений отдельных лиц и микрогрупп. По существу, они выполняют ту же роль, что и нормы поведения в правопослушных группах и коллективах с той лишь разницей, что вследствие своей антиобщественной направленности не могут широко афишировать, иметь официальный характер. Их можно классифицировать на общие нормы, характерные для определенной категории таких лиц, и внутригрупповые, типичные, например, для любой организованной группы. Существенное различие наблюдается по месту действия неформальных правил: так, одни имеют силу только в местах лишения свободы, другие вне их. Некоторое различие норм обусловлено национальными традициями и местными пережитками.
Важными дополнительными элементами анализируемого признака являются знание преступниками специального жаргона, а также система кличек и татуировок.
Сопоставление словарей блатной музыки, изданных в дореволюционной России, с современным жаргоном обнаружило существенные количественные и качественные лингвистические изменения. Однако жаргон некоторых категорий преступников по лексике и функциям остался прежним. Преступный жаргон насчитывает около десяти тысяч слов и выражений. В целом его можно разделить на три основные группы: 1) общеуголовный жаргон, которым пользуются как обычные преступники, так и профессиональные; 2) тюремный жаргон, характерный для мест лишения свободы; 3) специально-профессиональные жаргоны, которые характерны только для профессиональных преступников. Например, у карманных воров насчитывается около 400 специальных терминов, отражающих специфику их деятельности, у карточных мошенников - 200, у воров-антикварщиков - около 100, у распространителей наркотиков и рэкетиров столько же. Появились специальные термины у фарцовщиков и спекулянтов, у лиц, совершающих преступления в сфере торговли.
Поскольку жаргон преступников не что иное, как профессиональная лексика, которая сродни профессиональной лексике музыкантов, моряков, сапожников и т. п., то он играет не только коммуникативную, но и вспомогательную роль. В 50% случаев совершения преступлений к нему прибегают карманные воры, в 70% случаев - карточные мошенники. Другие группы воров также знают жаргон, но пользуются им больше при общении друг с другом, чем при совершении преступлений (нет необходимости). Наличие специального жаргона является ярким свидетельством профессионализации отдельных групп преступников.
Исследование показало, что подавляющее большинство рецидивистов, а также лиц, длительное время занимающихся преступной деятельностью, имеют клички, которые предназначены для сокрытия имен в целях обеспечения конспирации. Как правило, воровские клички производны от фамилий, физических и психических особенностей личности. Кличка - это своего рода краткая, но очень меткая характеристика, она остается за преступником даже в том случае, если он изменил фамилию и перешел на нелегальное положение.
Татуировки в настоящее время - явление, весьма распространенное среди уголовных элементов. Даже среди лиц, впервые осужденных, удельный вес татуированных достигает 60%. А. Г. Бронников, специально изучавший эту проблему, отмечает, что число татуированных осужденных в зависимости от числа судимостей колеблется в пределах 75-95%, а не составляют 2-3% от общей массы, как утверждают некоторые авторы1.Вместе с тем нельзя не отметить, что в целом татуировки не играют той коммуникативной роли, которая отводилась им до конца 50-х годов.
1 Бронников А.Г. Татуировки осужденных. Их криминалистическое значение. Методическая разработка. - М.: Академия МВД СССР, 1980. - С.51.

Татуировки преступников условно можно разделить на старые и новые. Старые татуировки главным образом встречаются у воров-рецидивистов, начавших свою преступную деятельность еще в 40 - 50-х годах и потому хорошо знающих их символику. Новые татуировки предпочитают преступники, осужденные в последние двадцать лет. Однако по неписаным криминальным законам часть татуировок, характерных для преступников прошлых десятилетий, достаточно хорошо известна и современным молодым правонарушителям, что лишний раз убеждает в преемственности уголовных (блатных) традиций.

2. Причины и условия профессиональной преступности

Роль уголовных традиций и обычаев в воспроизводстве профессиональной преступности
Профессиональная преступность, в основе которой лежат преступления, служащие источником средств существования, несомненно связана с такими причинами, как корысть, стяжательство, паразитические устремления. Однако эти и другие причины порождают конкретные деяния. Что же касается вида преступности как своеобразного социального феномена, то здесь, очевидно, должна быть специфическая причина. Одной корыстью и экономическими факторами профессиональную преступность не объяснить. К тому же корыстная мотивация наблюдается и в действиях случайных преступников.
Корыстно-паразитическая психология, лежащая в основе имущественных преступлений, порождает профессиональную преступность при наличии такой специфической причины, как существование криминальных (в данном случае уголовно-воров-ских) традиций и обычаев, роль которых в российской криминологии изучена недостаточно.
Профессиональная преступность существует не один век. Она связана с деятельностью людей, передачей опыта поколений преступников, утверждением специфической субкультуры, закономерным стремлением ее носителей к выживанию в конкретных социальных условиях. Еще К. Маркс отмечал: “Если форма просуществовала в течение известного времени, она упрочивается как обычай и традиция”1.
1 Маркс К., Энгельс Ф. //Соч. -Т.25. - Ч.II. - С.357.

Уголовно-воровские традиции включают в себя довольно широкий круг неформальных норм поведения и жизнедеятельности (статус в уголовной среде, жаргон, татуировки, блатные клички и песни, манера поведения).
Есть все основания полагать, что профессиональные преступники, образуя некое замкнутое кастовое сообщество и находясь вне закона, вырабатывают такие нормы межличностных отношений, которые способствуют не только их безопасности, но и воспроизводству. Со временем эти нормы превращаются в обычаи и традиции, которым присуще то общее, что позволяет назвать их общесоциологическим законом.
Например, в дореволюционной России от всякого устойчивого преступника требовалось, чтобы “он был человеком твердого нрава и несокрушимого характера, был предан товарищу, общине, был ловок на проступки и умел концы хоронить, никого не задевая и не путая ”1. Это требование полностью сохраняется в среде профессиональных преступников наших дней, особенно у воров в законе и членов организованных преступных сообществ.
1 Максимов С.В. Сибирь и каторга. Несчастные. -М., 1908. -С.13.

Живучесть уголовно-воровских традиций объясняется главным образом их постоянным воздействием на сознание преступников, отражаясь в котором, традиции становятся неотъемлемой частью субкультуры. При этом степень их активности усиливается при появлении в обществе противоречий, ослаблении в нем моральных институтов. Воздействие злостных традиций невозможно измерить или выявить статистическим путем, но они хорошо видны в криминальных последствиях. В частности, всплеск бандитствующих группировок молодежи в 80-е годы в г. Казани имел под собой не дворовые (как это казалось вначале) отношения, а вполне определенную причину - сбор денег для оказания помощи (грева) лицам, находящимся в местах лишения свободы2.
2 Казанские группировки оформились в последние годы в хорошо организованное преступное сообщество.

Традиции профессиональных преступников передаются со времен Ваньки Каина (некоторые идут еще от волжских разбойников) из поколения в поколение. Разумеется, они обновляются, видоизменяются. Их носителем выступает сама среда, особенно в местах лишения свободы - этих университетах преступности. Живучесть уголовно-воровских традиций - объективное явление, обусловленное ответной реакцией профессиональных преступников на социальный контроль общества. Характерно, что лица, никогда до осуждения не сталкивавшиеся с правилами поведения осужденных, начинают их усваивать с момента поступления в следственный изолятор. К основным из них (первоначальным) относятся: не работать в запретной и жилой зонах, жить мужиком, не вступать в актив, не выполнять требования администрации, не общаться с опущенными и т. п. В исправительной колонии уже свои правила. В итоге многие усваивают определенные модели поведения, устанавливают тесные связи с профессиональными преступниками.
Исследование показало, что среди несовершеннолетних осужденных имеется по существу та же иерархия, что и у взрослых, только с более жесткими правилами поведения. Среди них есть свои воры в законе, борзые, шестяные, опущенные и обиженные. Причем, как и среди правопослушной части граждан, у криминогенной части молодежи наблюдается стремление к достижению определенного статуса в микросреде. Начинающий преступник всегда стремится к подобной перспективе, ориентируясь на какую-то определенную знаменитость. Не случайно, по данным А. И. Миллера, 45% подростков были привлечены к уголовной ответственности за преступления, аналогичные тем, которые были совершены ранее судимыми лицами из их окружения. По нашим данным, 60% карманных воров начали воровать в возрасте до 16 лет под воздействием блатной романтики, которой заразили их уголовники-профессионалы.
Следует отметить, что большая часть неформальных норм поведения связана с функцией защиты преступной группы, сохранения ее участников. Отсюда клятвы, разного рода запреты, санкции за их нарушения. Причем среди несовершеннолетних они имеют жесткую императивную форму. Стабильность уголовно-воровских традиций, обычаев поддерживается и на общебытовом уровне. Пример тому - живучесть многих жаргонизмов и воровских песен. Причем то и другое в большей мере распространено в среде несовершеннолетних правонарушителей и имеет большое значение на первоначальной стадии самоутверждения личности. Очевидно, не случайным является и то, что больше половины несовершеннолетних преступников, имеющих татуировки, нанесли их из подражания. Причем в беседах с преступниками молодежного возраста выяснилось, что каждый второй из них знает символы татуировок, может расшифровать аббревиатуры, объяснить значение звезд и перстней. Что касается жаргона, то подавляющая часть обследованных преступников из числа несовершеннолетних знала не только общеуголовный жаргон, но и профессионализированный (карманного вора, наркомана, фарцовщика и т. п.). Сегодня мы можем говорить о специализированном молодежном жаргоне, насчитывающем две с половиной тысячи слов и выражений.
Вполне естественно, что существование уголовных традиций обусловлено определенными социальными условиями, являющимися своеобразными катализаторами криминогенных процессов.
Социальные условия, способствующие профессиональной преступности
К основным социальным условиям, способствующим живучести криминального профессионализма, следует отнести: 1) противоречия в распределительных отношениях; 2) ослабление отдельных нравственных и социальных институтов; 3) недооценку общественной опасности профессиональной преступности и ее последствий. Рассмотрим их в отдельности.
1. Противоречия в распределительных отношениях при социализме (профессиональная преступность зародилась не сегодня в рыночных условиях) относились к числу объективных явлений, поскольку действовал принцип “от каждого - по способности, каждому - по труду”. Поэтому неравенство материального плана - явление закономерное, ибо общество без учета трудовой отдачи граждан не могло их обеспечить в равной мере. Но такое неравенство не вступает в конфликт с принципами социальной справедливости. Опасна другая форма неравенства, когда отдельные граждане тем или иным способом обирают общество, живут прямо или косвенно за счет правопо-слушных граждан.

<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>