стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


МОСКОВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ФОНД

КРИЗИС И ВОЙНА

Международные отношения
в центре и на периферии мировой системы
в 30-40-х годах

Москва
1998

Книга посвящена рассмотрению истории международных отношений, характер развития которых стал быстро изменяться под воздействием глубокого общемирового экономического спада 1929-1933 годов. В работе показаны нарастание международной конфликтности под воздействием агрессивной политики ведущих авторитарных государств того периода, международно-политические обстоятельства начала второй мировой войны, ее дипломатическая история и завершение. В книге приведен уникальный историко-политический материал, относящийся к ранним этапам формирования подсистем международных отношений на мировой периферии - в Средней Азии, на Ближнем и Среднем Востоке, в Латинской Америке. С позиций современного знания прочитаны сюжеты, относящиеся к Восточной Азии.
Работа будет интересна студентам, аспирантам, преподавателям и всем читателям, интересующимся историей международных отношений внешней политики России. Она в первую очередь адресована сотрудникам и учащимся новых факультетов, отделений и кафедр высших учебных заведений Российской Федерации и стран СНГ, где в последние годы начато преподавание курсов истории международных отношений и международной безопасности.
Публикация книги стала возможной благодаря плодотворному сотрудничеству МОНФ с Информационным агентством США и Фондом Макартуров, а также Московским государственным институтом (университетом) международных отношений МИД РФ.

Авторский коллектив:
д.пол.н. А.Д.БОГАТУРОВ (введение, гл. 2, 5, 8, заключение),
к.и.н. Е.Г.КАПУСТИН (гл. 11), к.и.н. В.Г.КОРГУН (гл. 10),
д.пол.н. К.В.ПЛЕШАКОВ (гл.3, 6, 7), к.и.н. В.П.САФРОНОВ (гл. 1,4),
д.пол.н. М.А.ХРУСТАЛЕВ (гл. 9).
Ответственный редактор А.Д.БОГАТУРОВ
В подготовке рукописи к печати принимала участие
м.н.с. Института США и Канады РАН Е.Н.Орлова

Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом МОНФ.

Мнения, высказанные в докладах серии, отражают исключительно личные взгляды авторов и не обязательно совпадают с позициями Московского общественного научного фонда. Книга распространяется бесплатно.

ISBN 5-89554-015-5 (c) Коллектив авторов, 1998
(c) Московский общественный научный фонд, 1998
Лицензия ЛР№ 0407069 от 22.05.96 г.
Подписано в печать 17.02.98 г. Формат 60x84 1/16.
Бумага офсетная № 1. Печать офсетная. Объем 22 п. л. Тираж 300 экз. Заказ 187.
ЗАО "Первый печатный двор"

Московская типография "Транспечать"
107078, Москва, Каланческий туп., д. 3/5

СОДЕРЖАНИЕ

ОТ АВТОРОВ............................................................................................................ 9
ВВЕДЕНИЕ. "ТОТАЛИТАРНАЯ ВОЛНА" НА ИСХОДЕ
"ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ"................................................................................. 10
Реформистская перспектива выхода из кризиса. Становление мобилизационных (тоталитарных) моделей развития. Новая линия раскола мира и проблема доверия в международных отношениях. Уровень организации мир аполитической системы в 30-х годах.
РАЗДЕЛ I. РАЗРУШЕНИЕ ПОСЛЕВОЕННОЙ СИСТЕМЫ МИРОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ.......................................................................................... 18
ГЛАВА 1. РАСПАД ВАШИНГТОНСКОГО ПОРЯДКА................................. 18
Гражданский раскол в Китае и позиции великих держав. Гоминьдан и коммунисты. Коминтерн и Китай. Конфликт на КВЖД. Морская конференция в Лондоне 1930 г. Начало оккупации Маньчжурии Квантунской армией. Китайский вопрос в Лиге Наций. Политика СССР в отношении конфликта на Дальнем Востоке. "Доктрина Стимсона". Создание Манчжоу-го. Миссия Литтона. Предложения о заключении советско-японского пакта о ненападении. Выход Японии из Лиги Наций. Продажа КВЖД Манчжоу-го. Советско-монгольский протокол 1936 г. Уход Японии с морской конференции в Лондоне (январь 1936 г.). Выход Японии из Договора пяти держав. Переговоры о "тихоокеанском пакте".
ГЛАВА 2. КРИЗИС ВЕРСАЛЬСКОГО ПОРЯДКА (1933-1937)..................... 47
Первые внешнеполитические шаги нацистов. Конвенции об определении агрессии. Отношение европейских держав к возможности ревизии Версальского порядка. Проект "пакта четырех". Изменение внешнеполитической ориентации Польши. Поворот Германии к активному проведению линии на ревизию Версальского порядка. Внешнеполитический аспект "нового курса" Ф.Рузвельта. Проект создания "восточного пакта". Присоединение Советского Союза к Лиге Наций. Нарастание нестабильности в малых и средних странах Европы. Срыв реализации проекта "восточного пакта". Возникновение итало-эфиопского конфликта и позиции великих держав. Расхождения между Великобританией и Францией в отношении к политике "ревизионистских" держав. Британо-германские и британо-советские переговоры в марте 1935 г. Конференция в Стрезе. Подписание перекрестных договоров СССР, Франции и Чехословакии. Морское соглашение Великобритании и Германии. Седьмой конгресс Коминтерна. Геополитические интересы СССР и смена тактики коммунистов в отношении социал-демократов. Переход Италии к полномасштабной войне против Эфиопии. Перегруппировка сил в Европе. Смена политической ориентации Италии. Проблема Черноморских проливов. Конвенция в Монтре. Начало гражданской войны в Испании. Новые тенденции в политике великих держав в связи с испанской проблемой. Формирование блока агрессивных держав и активизация войны в Испании. Значение испанских событий для Международных отношений. "Антикоминтерновский пакт". Восприятие Советского Союза мировым общественным мнением. Вопрос о боеготовности евро-атлантических держав Становление доктрины и политики "умиротворения " Германии
ГЛАВА 3. ЛИКВИДАЦИЯ ВЕРСАЛЬСКОГО ПОРЯДКА И УСТАНОВЛЕНИЕ ГЕРМАНСКОЙ ГЕГЕМОНИИ В ЕВРОПЕ
(1938-1939).................................................................................................................. 8
Советский фактор в международных отношениях в конце 30-х годов. Интересы Великобритании и Франции в назревающем конфликте Позиция Италии. Аншлюс Австрии. Реакция европейских держав. Судетский вопрос. Переговоры Германии с Великобританией по вопросам изменения границ Чехословакии. Мюнхенское соглашение Новая расстановка сил в Европе после Мюнхена. Аннексия Чехословакии. Обострение польского вопроса и позиции Великобритании и Франции Агрессия Италии против Албании. Улучшение советско-германских отношений. Германо-итальянский "стальной пакт". Трехсторонние советско-франко-британские переговоры в Москве. Советско-германский пакт о ненападении
ГЛАВА 4. ОБОСТРЕНИЕ ОБСТАНОВКИ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ. ЗАВИСИМЫЕ СТРАНЫ И УГРОЗА МИРОВОГО КОНФЛИКТА (1937-1939)....................................................................................................................... 113
Интересы великих держав в регионе. "Необъявленная" война Японии в Китае. Рассмотрение вопроса об агрессии Японии в Лиге Наций. Брюссельская конференция 1937 г. и ее провал. Отношение западных держав к ситуации в Китае. Изменение политики СССР в Китае. Военно-экономическая помощь СССР и США Китаю. Вооруженный конфликт в районе озера Хасан. Военный конфликт у реки Халхин-Гол. Соглашение "Арита-Крейги ". Общая расстановка сил в регионе накануне второй мировой войны. Проблема национального самоопределения зависимых стран. Британские доминионы и мировая война.
РАЗДЕЛ II. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА (1939-1945).................................. 136
ГЛАВА 5. НАЧАЛО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
(сентябрь 1939 г. - июнь 1941 г.)......................................................................... 136
Общая расстановка сил. Окончательное оформление германо-советского союза. Установление протектората над прибалтийскими странами. Советско-финская война. Вопрос об агрессии СССР против Финляндии и западное общественное мнение. Окончание советско-финской войны. Ситуация в Южном Причерноморье на начальном этапе мировой войны. Германская агрессия против Дании и Норвегии. Провал стратегии "странной войны". Военное поражение Франции и его значение. Присоединение прибалтийских государств к Советскому Союзу. Вопрос о возвращении Бессарабии и передаче Северной Буковины Советскому Союзу Советско-британские отношения накануне "Битвы за Англию ". Миссия Криппса. "Битва за Англию " и поворот США к сотрудничеству с Великобританией на антинацистской основе. Начальный этап сотрудничества США и Британии против нацистов. Консолидация блока тоталитарных держав. Советско-германские переговоры о присоединении к Тройственному пакту. Дипломатическая подготовка германского нападения на СССР. Советско-японский пакт о нейтралитете. Вступление Советского Союза в мировую войну. Начало Великой Отечественной войны.
ГЛАВА 6. ВСТУПЛЕНИЕ ВО ВТОРУЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ СССР И США И НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП АНТИФАШИСТСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА (ИЮНЬ 1941-1942)............................................................................... 136
Советско-британское соглашение. Миссия Гопкинса. Московская конференция 1941 г. Советско-британское партнерство в 1941 г. Атлантическая хартия. Вступление США в войну. Декларация Объединенных Наций. Визит А.Идена в Москву. Визит Молотова в Великобританию и США. Визит Черчилля в Москву.
ГЛАВА 7. ВОПРОСЫ СОГЛАСОВАННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ В АНТИФАШИСТСКОЙ КОАЛИЦИИ (1943-1945)..................................................................................... 194
Высадка союзников в Северной Африке. Высадка союзников в Италии. Московская конференция 1943 г. Каирская конференция. Тегеранская конференция. Открытие второго фронта в Европе. Советско-польские отношения и "катынское дело". Западные державы и вопрос о Восточной Европе. Конференция в Думбартон-Оксе. Ялтинская (Крымская) конференция. Завершающий период войны против Германии. Сан-Францисская конференция. Потсдамская конференция.
ГЛАВА 8. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЗОНЕ ТИХОГО ОКЕАНА И ЗАВЕРШЕНИЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ..................................... 22
Ситуация в Китае и особенности войны на китайской территории. Подход Японии к войне на материке. Агрессия в Индокитае. Союз Японии с Таиландом. Япония и Голландская Ост-Индия. Позиция СССР в отношении региональной ситуации. Политика США. Японо-американские переговоры зимой 1941 г. Нарастание напряженности между Японией и США. Вопрос о направлении главного удара для Японии летом 1941 г. Начало войны на Тихом океане. Стратегии сторон в войне. США и Китай. Новое соотношение сил на Тихом океане в 1943 г. Советско-японские отношения. Отмена режима капитуляций в Китае. Отношения Японии со странами ЮВА. Выработка согласованной стратегии войны против Японии. Конференция 1943 г. в Касабланке. Развитие стратегии борьбы с Японией на квебекском и каирском совещаниях. Вопросы ситуации на Дальнем Востоке на Тегеранской конференции. Китайский вопрос и ситуация на материковом театре войны. СССР и политика КПК. Активизация военно-морской стратегии США и нарастание внутреннего кризиса в Японии. Окончательное согласование условий присоединения
СССР к антияпонской коалиции на конференции в Ялте. Вопрос о денонсации советско-японского пакта о нейтралитете 1941 г. Потсдамская декларация США, Великобритании и Китая по вопросам Дальнего Востока. Вступление СССР в войну против Японии. Ситуация в Синьцзяне и советско-китайские отношения. Советско-китайский договор о дружбе и союзе. Вопрос о принятии капитуляции японских войск. Капитуляция Японии. Окончание второй мировой войны.
РАЗДЕЛ III. ПЕРИФЕРИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМЫ .................. 262
ГЛАВА 9. СТАНОВЛЕНИЕ БЛИЖНЕВОСТОЧНОЙ ПОДСИСТЕМЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (20-40-е ГОДЫ)...................................................................................................................... 262
Проблема "оттоманского наследия" в международных, отношениях на завершающих этапах первой мировой войны. Политика Великобритании в Палестине. Позиция арабских национальных элит по вопросу о Палестине. Становление арабского национально-освободительного движения. Борьба за образование независимого арабского государства. Формирование мандатной системы в регионе. Борьба по вопросам мирного урегулирования с Османской империей. Политика Советской России в турецком вопросе. Образование и падение Армянской Республики. Территориальное урегулирование между Советской Россией и Турцией. Поражение Греции в Анатолии и его последствия Лозаннский договор. Изменение подхода Великобритании к колониальным странам Подход Франции к подмандатным территориям. Ситуация на Аравийском полуострове. Становление независимости Ирака. Положение Египта в региональных отношениях. Обострение палестинской проблемы. Ситуация в Сирии и Ливане. Положение в Передней Азии. Ситуация в Аравии накануне мирового конфликта. Расстановка сил в регионе в период второй мировой войны. Британско-иракская война. Британская оккупация Сирии и Ливана. Противоречия между великими державами по региональным вопросам.
ГЛАВА 10. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В СРЕДНЕЙ
АЗИИ И НА СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ.................................................................. 302
Особенности международно-правового статуса среднеазиатских государств. Установление советской власти на территории Туркестанского края. Положение Ирана в региональных отношениях. Возникновение басмаческого движения в Туркестане и Туркмении. Конфликт 1918 г. Советского Туркестана с Бухарой. Советское вмешательство в Бухаре и Хиве (1920-1921 гг.). Афганистан в системе региональных отношений после первой мировой войны. Становление ирано-афганских отношений. Нормализация отношений Афганистана с Великобританией. Ирано-британские противоречия. Образование "Гилянской республики". Советско-иранский договор 1921 г. Советско-британские противоречия в Иране Завершение войны в Бухаре. Ломка исторически сложившейся структуры региональных отношений в Средней Азии. Становление и особенности афганского нейтрализма. Таджикский фактор в региональных отношениях в конце 20-х годов. Нормализация положения в Афганистане. Окончательная ликвидация басмачества. Начало германского проникновения в Иран. Положение вокруг Афганистана в 30-40-х годах. Советско-британская акция в Иране (1941 г.). Международные отношения Ирана в годы второй мировой войны.
ГЛАВА П. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ (1918-1945)......................................................................................... 328
Позиции США в Латинской Америке. Методы проведения политики США. Формирование первой многосторонней структуры безопасности в Латинской Америке Вашингтонский договор (февраль 1923 г.). Создание и деятельность Панамериканского союза. "Договор Гондра". Установление отношений стран Латинской Америки с Советским Союзом. События 1926 г. в Никарагуа. Противоречия по вопросам об организации регионального сотрудничества. Ситуация в регионе в годы мирового экономического кризиса. Чакская война (1932-1938). Конфликт из-за "трапеции Летисии" (1932-1934). Модернизация политики США в регионе. Ситуация в Латинской Америке в первый период второй мировой войны. Вторая Панамериканская конференция министров иностранных дел в Гаване (1940). Вопрос о судьбе колоний европейских держав. Международные отношения в регионе после вступления в войну США. Вопросы международного сотрудничества в вопросах безопасности на заключительном этапе войны.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ЗАВЕРШЕНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ МИРОПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ.............................. 348

От авторов

Эта работа выходит в год 80-летия со дня окончания первой мировой войны, хотя она является частью проекта, который предстояло завершить к 80-летию со дня ее начала. В силу жизненных обстоятельств изначальный проект распался. Из части предназначенных для него фрагментов получился изданный в 1995 г. курс лекций (Н.Е.Клейменова, А.Ю.Сидоров. Версальско-Вашингтонская система. М.: МГИМО МИД РФ, 1995, 147 с.). Два года спустя вышел из печати предназначавшийся к роли документального фона проекта сборник "Мир между войнами. Избранные документы по истории международных отношений 10-40-х годов." Сост.А.В.Мальгин. М.: МГИМО МИД РФ, 1996, 302 с.
Настоящая работа написана коллективом исследователей ряда институтов Российской Академии Наук и МГИМО МИД РФ. Она включает в себя заключительные части проекта. В формулировании его исходной версии в 1993 г. большую роль сыграл профессор кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО МИД РФ А.А.Злобин. "Выдержать характер" и довести работу до финальной стадии помог первый проректор МГИМО МИД РФ д.пол.н., профессор И.Г.Тюлин.
Вопреки логике скорбного для русской науки сегодняшнего дня, авторы не оставляют надежды рано или поздно стать свидетелями издания полномасштабного тома систематической истории международных отношений периода 1918-1945 годов. Предлагаемый читателю труд и рассматривается ими во многом как материал для неминуемо грядущего обобщения.
Издание было бы невозможно без внимания госпожи Розмари Ди Карло (Информационное агентство США) и поддержки Андрея Вадимовича Кортунова, к которым авторы обращают слова благодарности.

Введение

"ТОТАЛИТАРНАЯ ВОЛНА" НА ИСХОДЕ
"ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ"

Ломка международной экономической структуры в результате сильнейшей мирохозяйственной депрессии 1929-1933 гг. имела разрушительные последствия для неокрепшего мирового порядка. Разорение массы мелких и средних предпринимателей и рост безработицы обусловили нарастание социальной напряженности. Давление со стороны избирателей испытывали правительства и "старых" демократических держав, и молодых государств Восточной Европы, и стран, переживших подобно Германии и России волны внутренних смут и переворотов. Однако нарастание внутреннего конфликта в разных странах приносило не одинаковые результаты.
В не очень многочисленных демократических странах существовали механизмы регулирования социальных противоречий. Традиции выборности, относительно сильные демократические институты в целом позволяли им ослаблять общественное недовольство и одновременно сохранять политическую стабильность.
Но в большинстве государств Старого Света от Португалии до Японии сохранялись традиции авторитарной власти. В России, Венгрии, Японии институты примирения противоречивых интересов разных слоев общества вообще не возникли. В других странах, едва появившись, либерально-демократические режимы сразу же обнаружили свою слабость перед лицом последствий первой мировой войны (Италия, Югославия) или кризисного обострения общемировых экономических проблем (Португалия, Германия, Испания), усугубленных (в Китае, например) внешним вмешательством.
Депрессия усилила идейную поляризацию. Главным стал водораздел между либеральной демократией и авторитаризмом. Одни государства сделали выбор в пользу преодоления трудностей через модернизацию демократических систем. Другие - напротив, считали необходимым слом плюралистических структур ради концентрации сил на борьбе с экономическим спадом. Немало стран колебалось между диктатурой и ограниченными реформами (Польша, страны Прибалтики, Румыния, Югославия, Болгария).

Реформистская перспектива выхода из кризиса. В 1929 г. в Великобритании возвратилось к власти правительство лейбористской партии во главе с Рамсеем Макдональдом, который возглавлял британский кабинет до 1935 г. (с 1931 г. в правительство были приглашены консерваторы, и оно стало коалиционным). Лозунгом нового кабинета была борьба с кризисом через национальное согласие. Как левой (коммунистической), так и правой (фашистской) опасности британская элита противопоставила сотрудничество умеренных сил - от социал-демократических и либеральных до умеренно правых. Британский правящий слой сумел добиться консолидации власти параллельно с уступками ожиданиям населения.
Экономический кризис подтолкнул к реформизму Испанию. В январе 1930 г. возглавлявший с 1923 г. испанское правительство диктатор, генерал Примо Де Ривьера, в ответ на предложение короля Альфонсо XIII подать в отставку совершенно неожиданно подчинился, и в феврале 1931 г. в стране было восстановлено действие Конституции. В апреле состоялись муниципальные выборы, на которых сторонники монархии потерпели поражение. Победившие республиканцы призвали Альфонсо XIII отречься от престола. В ответ король покинул страну, но отказался от формального отречения. К власти пришло коалиционное правительство социалистов, либералов и республиканцев при участии нескольких монархистов. Испания была провозглашена республикой. Была намечена программа умеренных преобразований, проведение которых, однако, было сразу же осложнено конфликтами нового режима с католической церковью, с одной стороны, и оппозицией анархистов и коммунистов, с другой.
С лета 1932 г. поворот к реформам наметился во Франции. К власти возвратились радикал-социалисты во главе с Эдуардом Эррио. Радикально-социалистическая партия формировала кабинеты до 1936 г. Она стремилась стабилизировать экономическое положение путем умеренных преобразований. После 1936 г., когда к власти во Франции пришло возглавляемое социалистом Леоном Блюмом правительство Народного фронта (1936-1938), реформистские тенденции во Франции даже усилились. Однако в отличие от Великобритании, преобразования во Франции проводились на фоне почти непрерывных смен кабинетов. Политическая обстановка в стране была неустойчивой.
В 1933 г. мощный всплеск реформизма произошел в США. На президентских выборах 1932 г. убедительную победу одержал представитель демократической партии - Франклин Делано Рузвельт. "Сильная" социальная политика и активная экономическая роль государства определяли основное содержание предложенного президентом "нового курса". Демократическая администрация смогла приостановить ухудшение экономической конъюнктуры, а затем добиться постепенного смягчения последствий кризиса. Несмотря на критику прессы, возражение части деловых кругов, сопротивление конгресса и протесты социально уязвимых слоев населения, в основном американское общество согласилось с направленностью "нового курса". Упрочение позиций позволило Ф.Рузвельту начать подготовку к проведению активной международной политики.

Становление мобилизационных (тоталитарных) моделей развития. Либеральный реформизм не был доминирующим течением. В СССР, Японии, Германии, как еще в 20-х годах и в Италии, депрессия способствовала утверждению мобилизационных моделей развития - то есть особого типа административно-политического и хозяйственного управления при помощи неограниченного диктата и террора в отношении несогласных.
СССР не составлял исключения из общемирового контекста. Негативное воздействие кризиса на советское хозяйство было усугублено экономической политикой правящей Всесоюзной коммунистической партии большевиков (ВКП/б/), в руководстве которой уже преобладали радикальные воззрения И.В.Сталина. Стремление распространить прямой контроль правящей партии на все стороны жизни страны не совмещалось с сохранением элементов рыночного хозяйства, как это с 1921 г. допускалось НЭПом. С конца 20-х годов сталинское руководство ликвидировало остатки экономической свободы в СССР. Национальное производство было введено в жесткие рамки пятилетних планов.
В свою очередь сами эти планы оказались экономической основой для преобразования первоначальной, ленинской модели диктатуры партии, выступающей от имени рабочего класса, в механизм тоталитарного контроля. Заложенный В.И.Лениным тип государства с самого начала был репрессивным. Однако он допускал существование в обществе определенной интеллектуальной и общественной оппозиции - при условии безоговорочной лояльности последней к правительствующим функциям большевиков. Сталин реформировал эту модель. Его воззрениям отвечал тип устройства, при котором господство высшего слоя партийной и чиновничьей бюрократии строилось на абсолютном праве государства не только контролировать все стороны личной и общественной жизни граждан, но и силой навязывать им образ жизни и мышления, соответствующий интересам вождя и его ближайшего окружения. Тоталитарное общество в СССР стало приобретать законченную форму именно в 30-х годах.
В том же направлении эволюционировала политическая система Японии. Изначально рассчитанная на сохранение сильной власти монарха, она фактически создавала неограниченные возможности для внеконституционного правления. Полномочия парламента были ограничены, а его постановления - преодолевались волей императора. Но монарх не был свободен в своих решениях. В силу им же однажды изданных указов император в ряде случаев не имел возможности даже назначить главу кабинета, не получив предварительно согласия со стороны руководства вооруженных сил.
За влияние на монарха боролись старая аристократия, из которой формировалось высшее чиновничество, и кадровые военные. Последние мало зависели от министров кабинета, даже и от военного, поскольку по закону 1878 г. японский генеральный штаб подчинялся непосредственно императору. Правительство часто было не в состоянии контролировать полевых командиров, особенно если вверенные им войска были дислоцированы не на Японских островах, а на материке (в Корее и Китае). В 30-х годах влияние военных на внешнюю политику страны было определяющим. Дважды (в 1932 и 1936 годах) в Японии предпринимались попытки военных переворотов. Хотя обе они не удались, шантаж и угрозы военных в адрес гражданских политиков привели к фактическому отстранению последних от выработки государственных решений. Военные сыграли ключевую роль в принятии решения о выходе Японии из Лиги Наций в марте 1933 г.
Советский Союз и Япония были перворазрядными мировыми державами, но в центре европейской и мировой политики оставалась германская проблема. Ситуация в Германии складывалась тревожно. С 1930 по 1932 г. безработица в стране выросла с трех до семи млн. чел. Страна попала пор удар кризиса, так и не восстановившись после первой мировой войной. Население не доверяло умеренным партиям - социал-демократам, католикам-центристам и умеренным националистам. Возможности США, Великобритании и Франции оказать экономическую помощь Германии в тот момент были ограничены. Более того, финансовая политика Франции (в частности, ее позиция в вопросе о послевоенных долгах) усугубляла состояние германского хозяйства. Все это способствовало росту восприимчивости масс к националистической пропаганде.
Это учла Национал-социалистическая рабочая партия Германии во главе с Адольфом Гитлером. Критическое положение страны нацисты объясняли враждебными происками западных держав (прежде всего Франции) и отсутствием патриотически настроенного правительства. Бессильной политике "умеренных" нацисты противопоставили лозунг создания нового германского государства, в котором бы объединились все этнические немцы "в соответствии с правом всех народов на национальное самоопределение", как подчеркивал Гитлер. Обрамляющей идеей платформы нацистов было мракобесное утверждение о засилии евреев в экономике и политике как самой Германии и ведущих держав мира. Соединенные Штаты рассматривались как один из центров заговора мирового еврейства против Германии. Другим его оплотом нацисты считали мировой коммунизм - на основании того, что основоположниками коммунистической мысли были философы еврейского происхождения.
30 января 1933 г. президент Германии фельдмаршал Пауль фон Гинденбург поручил Гитлеру сформировать коалиционное правительство. Численное большинство в нем принадлежало умеренным националистам, но нацисты получили легальный доступ к пропаганде и контроль над репрессивными органами. 27 февраля 1933 г. они организовали провокацию с поджогом здания рейхстага, в котором были обвинены главные конкуренты нацистов - коммунисты. В атмосфере всеобщего страха перед якобы наступающим политическим хаосом на выборах в рейхстаг 5 марта 1933 г. национал-социалистическая партия одержала победу. Гитлер был вновь назначен канцлером. 23 марта рейхстаг проголосовал за предоставление канцлеру абсолютных полномочий сроком на четыре года. С этого времени в стране установилась диктатура.

Новая линия идейного раскола мира и проблема доверия в международных отношениях. Размежевание между демократической и тоталитарной политическими традициями в мире проявлялось на уровне практической внешней политики. Демократические страны концентрировали внимание на решении внутренних задач. Они экономили ресурсы и избегали дорогостоящих внешнеполитических авантюр с учетом реакций избирателей, выступавших против военных расходов. Во Франции и Великобритании со времен первой мировой войны оставались сильные пацифистские настроения. Эти страны выступали за сохранение в международных отношениях статус-кво.
Тоталитарные государства - Япония, Италия и Германия - склонялись к силовым решениям внешнеполитических задач. Они были не довольны своими международными позициями и выступали за их расширение. Три страны составляли группы "ревизионистских" держав.
Советский Союз занимал промежуточное положение. Формально правящая ВПК/б/ не отказывалась от идеи мировой революции и претензий на руководство коммунистами всех стран. Это могло означать, что в принципе идеологически СССР не примирился с существовавшим в мире соотношением позиций. Москва не была лояльна Версальскому порядку, поскольку он не достаточно учитывал интересы безопасности СССР. Это сближало Советский Союз с другими тоталитарными державами.
Но одновременно антикоммунизм нацистского режима вызывал опасения СССР. Идейно большевизм с его сильным акцентом на наднациональный (пролетарский интернационализм) явно противостоял германскому нацизму, итальянскому фашизму и японскому милитаризму с их шовинистической составляющей - при том, что официальную идеологию СССР, Германии, Японии и Италии сближало общее для них неприятие либеральной демократии. В Москве не делали принципиального различия между Германией и ее бывшими противниками на западе; всех их советские идеологи зачисляли в разряд империалистических и антисоветских. Но апеллируя к догмату о "межимпериалистических противоречиях", СССР считал необходимым использовать противоречия Германии с демократическими странами в интересах упрочения собственной безопасности.
Идейный раскол мира по линии "демократия - тоталитаризм" еще не означал неизбежности всеобщей войны. Но он подрывал взаимное доверие, моральную основу межгосударственного взаимодействия.

Уровень организации мирополитической системы в 30-х годах. Межвоенные десятилетия были крайне важным периодом в развитии представлений и мире не только как об едином экономическом организме, но и как о целостной международно-политической данности. Процесс этого осознания не был прямолинейным и простым. Рациональные идеи о необходимости создания общемировых регулирующих органов и привлечении к ним всех держав мира - в том числе неевропейских - возобладав в умах политиков на краткий период рубежа 10-20-х годов, не смогли приобрести достаточной силы, натолкнувшись, как минимум, на два непреодолимых политических препятствия - отказ США под давлением изоляционистской философии от ответственности за европейские дела и раскол Европы по политико-идеологическому признаку после выяснения невозможности нормального включения России в европейские и мировые отношения после победы большевистского переворота и установления в ней советского строя.
Основоположения Версальской и Вашингтонской конференций в принципе заложили основы для упорядочения международной политики политическими методами и постепенного вытеснения из нее хотя бы крупных войн и конфликтов. Однако логика силового регулирования, в разной мере, но присущая всем великим державам; стремление к силовому превосходству и сопутствующая ему гонка вооружений, взаимное недоверие, просто питаемый ущемленной национальной гордостью реваншизм и, наконец, просто ''запоздалые" имперские амбиции не позволили международным договоренностям сработать в полной мере.
Версальский и Вашингтонский порядки смогли только задержать разрастание нового мирового конфликта, но оказались не в силах его предупредить. После периода относительной стабильности международных отношений во второй половине 20-х годов и в Европе, и в Азии между державами стали нарастать экономические, стратегические и иные противоречия. Эти противоречия все труднее было разрешать в умеренных, взаимосогласованных, компромиссных формах. Последнее было напрямую связано с общим ухудшением экономических и социальных условий в Европе, Америке и Советском Союзе на фоне мирового финансового кризиса и затяжной экономической депрессии конца 20-х - начала 30-х годов. Кризисные явления способствовали резкому усилению авторитарности или установлению тоталитарных диктаторских режимов в целом ряде европейских государств, Советском Союзе, Японии и некоторых других странах. Тоталитарные правительства, соответственно, легче либерально-демократических шли на применение силы в сфере международной политики и с большей легкостью нарушали международные договоренности. Первой на путь ревизии послевоенных основоположений решилась Япония, хотя именно этой стране изначально отводилась роль гаранта Вашингтонского порядка для Дальнего Востока. Главой, посвященной этому сюжету, открывается предлагаемая книга.

Раздел I
РАЗРУШЕНИЕ ПОСЛЕВОЕННОЙ СИСТЕМЫ
МИРОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Глава 1

РАСПАД ВАШИНГТОНСКОГО ПОРЯДКА

Вашингтонская подсистема международных отношений, сложившаяся на Дальнем Востоке благодаря усилиям держав-победительниц в первой мировой войне после Вашингтонской конференции 1921-1922 г., в значительной мере была выстроена вокруг Китая и поэтому зависела от китайского фактора. Сильнейшие страны - США, Япония, Великобритания и Франция - договорились уважать интересы друг друга в отношениях с этой страной и не стремиться к поиску односторонних выгод. Для европейских держав и США последнее подразумевало прежде всего сдержанность Японии, склонной к расширению сферы своего влияния на китайской территории. Принятые на Вашингтонской конференции решения должны были обеспечить международно-политическую стабильность в Восточной Азии. Некоторое время они успешно срабатывали, сдерживая устремления соперничавших держав. Однако в конце 20-х годов нестабильность, связанная в первую очередь с революционными потрясениями в Китае, стала разрушать Вашингтонский порядок.

Гражданский раскол в Китае и позиции великих держав. После Синьхайской революции 1911-1913 гг. Китай на протяжении ряда десятилетий не мог обрести внутренней устойчивости. В стране образовалось два политических центра: старый в Пекине, где доминировала бывшая императорская бюрократия в союзе с местными северокитайскими военными правителями провинций, и новый - в Гуанчжоу (Кантоне), где тон задавала коалиция революционных сил во главе с Сунь Ятсеном. В результате сложных и противоречивых внутренних трансформаций к середине 20-х годов страна так и не обрела единства. Ни одно из двух китайских правительств не контролировало всю территорию государства. Военные правители провинций могли действовать фактически независимо от любого из них.
В 1924 г. в Гуанчжоу прошел первый съезд созданной Сунь Ятсеном партии гоминьдан (Национальная партия), в ряды которой по рекомендации Коминтерна на правах коллективного членства вступили китайские коммунисты. В организации революционных сил активно принимали участие направленные в Китай Коминтерном советские инструкторы. Особое внимание уделялось формированию революционных вооруженных сил. Их вскоре возглавил Чан Кайши, один из близких соратников Сунь Ятсена, который после смерти последнего в 1925 г. стал одним из виднейших деятелей гоминьдана и кантонского правительства.
Весной 1925 г. в Китае поднялась волна буржуазной национальной революции, направленной против господства иностранных держав и власти региональных военных клик. В июле 1926 г. вооруженные силы гоминьдана под командованием Чан Кайши и при участии командированного Коминтерном в Китай известного советского военачальника В.К.Блюхера предприняли из Гуанчжоу так называемый северный поход на Пекин. В июне 1928 г. Пекин был взят гоминьдановскими войсками, однако победители не стали обосновываться на севере, и официальной столицей страны стал Нанкин. Теперь гоминьдановское правительство в Нанкине было признано великими державами в качестве законного и общекитайского.

Гоминьдан и коммунисты. Как уже отмечалось, революционное движение в стране состояло из двух основных потоков - националистически-буржуазного (представленного собственно гоминьданом) и коммунистического. Обе части движения находились между собой в сложных отношениях. Коммунисты и гоминьдан были объединены в рамках "единого революционного фронта". Они сотрудничали по ряду практических вопросов и одновременно остро соперничали за власть и влияние в стране. Китайские коммунисты поддерживали гоминьдан в том, что касалось его борьбы с засилием иностранцев. Но руководство гоминьдана не разделяло радикальных революционных устремлений коммунистов. В отличие от коммунистов оно было готово прагматично сотрудничать с одними иностранными державами в интересах совместного противодействия другим.
Революционное брожение угрожало иностранному присутствию на китайской территории - прежде всего присутствию старых колониальных держав. Советский Союз в 1924 г. отказался от царских концессий в Китае и права экстерриториальности для своих граждан. СССР также согласился прекратить взимание причитавшейся России контрибуции за ущерб от "боксерского восстания" с тем, чтобы высвобождаемые средства были израсходованы китайским правительством на образовательные цели под наблюдением советских представителей. Но и СССР сохранял в Северо-Восточном Китае (в Маньчжурии) довольно существенные позиции, поскольку ему принадлежала на правах совместного владения с Китаем Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), проходившая через Маньчжурию. Советское влияние было исключительно сильным и в некоторых приграничных районах Китая - особенно в Синьцзяне, провинциальные власти которого полностью зависели от поддержки СССР.
Существенные позиции у СССР были и во Внешней Монголии - Монгольской Народной Республике, которую Москва согласно советско-китайскому договору 1924 г. формально признавала частью Китая.
Антииностранная борьба в Китае сопровождалась массовыми демонстрациями протеста и забастовками на иностранных предприятиях, бойкотом заморских товаров и захватом принадлежавших иностранным державам концессий, избиениями и убийствами иностранных граждан. Старые колониальные державы и Япония были настроены против китайской революции. США занимали в отношении националистов менее категоричную позицию. Советский Союз в принципе поддерживал китайскую революцию, но он стремился направить ее по радикальному пути в соответствие с опытом и теорией коммунистической революции в том виде, как она разрабатывалась в те годы теоретиками СССР и Коминтерна.

Коминтерн и Китай. На рубеже 1926-1927 гг. в китайской революции произошел резкий поворот влево, связанный с радикализациеи позиций китайских коммунистов под влиянием поощряемых Коминтерном и Москвой идей мировой революции и создания революционных очагов в странах Востока. Гоминьдан отнесся к левацким тенденциям в компартии враждебно, считая их опасными для себя.
В начале 1927 г. в Шанхае при поддержке командированных в Китай представителей Коминтерна китайские коммунисты подняли вооруженное восстание, целью которого было свержение власти местного военного правительства и захват власти в городе. При поощрении западных держав Чан Кайши в апреле 1927 г. подавил шанхайское восстание и, разгромив вооруженные отряды коммунистов, создал свое национальное правительство Китая с центром в Нанкине. В течение весны - лета 1927 г. гоминьда-новцы уничтожили свыше 330 тыс. коммунистов и других "левых". Однако некоторые коммунисты сохранили позиции в вооруженных силах Чан Кайши.
Разгром шанхайского восстания не положил конец активности Коминтерна. Часть руководства ВКП(б) в Москве стала утверждать, что мировой пролетариат упускает шанс перевести революцию в Китае на, социалистические рельсы. В этих условиях Коминтерн принял установку на дальнейшую радикализацию китайской революции. В августе-сентябре 1927 г. компартия Китая (КПК) через Коминтерн получила указание начать борьбу за аграрную революцию и создание советов. Результатом этой директивы стала серия восстаний в сельских районах, городах и тех частях вооруженных сил гоминьдана, где на командных постах оставались коммунисты.
В декабре 1927 г. коммунисты сумели поднять вооруженное восстание против гоминьдана в Гуанчжоу, создав там на короткое время так называемую Кантонскую коммуну. В подготовке и осуществлении этого и некоторых других восстаний участвовали советские военные советники, сотрудники советских представительств в Китае и представители Коминтерна. Все эти восстания были жестоко подавлены гоминьдановцами. Работники советского консульства в Гуанчжоу были арестованы и те из них, которые не имели дипломатического иммунитета, расстреляны. В декабре 1927 г. гоминьдановское правительство, обвинив СССР во вмешательстве во внутренние дела Китая и провоцировании мятежей, разорвало дипломатические отношения с Москвой и закрыло советские дипломатические представительства повсюду, за исключением тех провинций, где советское влияние было сильнее власти правительства Чан Кайши и местные власти отказались подчиняться Нанкину (Синьцзян, Маньчжурия, Внешняя Монголия). Советские военные и политические советники были высланы из Китая.

Конфликт на КВЖД. Линия на вытеснение советского влияния из Китая определялась не только стремлением Чан Кайши уничтожить опасный для него союз китайских коммунистов с Коминтерном. Этот курс в принципе соответствовал антииностранной направленности гоминьдана. В политике Нанкина в отношении СССР на рубеже 30-х годов антикоммунистический и антииностранный компоненты сливались. По логике китайского руководства ликвидация советского присутствия - прежде всего в Маньчжурии - могла стать образцом и прецедентом для устранения в дальнейшем засилия и других держав. Целью гоминьдановского руководства было полное разрушение сохранявшейся системы навязанных Китаю в предшествовавшие периоды неравноправных договоров. В 1929-1930 гг. китайская сторона добилась отмены режима капитуляций от целого ряда иностранных государств. Но Франция, Великобритания, США и Япония сохранили свои привилегии.
В июле 1929 г. губернатор Маньчжурии Чжан Сюэлян по согласованию с Чан Кайши объявил о национализации принадлежавшей Советскому Союзу Китайско-Восточную железной дороги. В середине июля маньчжурские власти взяли управление КВЖД под свой контроль и отстранили от работы советских служащих, часть из которых (более 200 чел.) была арестована.
В ответ советское правительство разорвало дипломатические отношения с Китаем, отозвало всех своих дипломатических представителей, выслало из СССР всех китайских дипломатов и прекратило отправку грузов по КВЖД. Более того, на территории СССР близ границ с Маньжчурией была срочно развернута Особая дальневосточная армия под командованием В.К.Блюхера, уже имевшего опыт ведения боевых действий в Китае. Эта армия под предлогом пресечения провокаций китайских войск и белогвардейцев на советско-китайской границе вступила на территорию приграничных районов Маньчжурии и нанесла несколько чувствительных поражений китайским вооруженным силам.
Нанкинское правительство не могло обеспечить военной поддержки действиям местных маньчжурских властей. Убедившись в этом, Чжан Сюэлян пошел на переговоры с Москвой, в результате чего в декабре 1929 г. в Хабаровске был подписан советско-китайский (советско-маньчжурский) протокол об урегулировании конфликта. Статус-кво на КВЖД был восстановлен, а права СССР в отношении дороги сохранены. Первая попытка вытеснить иностранное присутствие из Китая силой оказалась неудачной.

Морская конференция в Лондоне 1930 г. В феврале 1922 г., в ходе работы Вашингтонской конференции, был подписан договор пяти держав (США, Великобритании, Японии, Франции и Италии) об ограничении морских вооружений, установивший для этих стран соотношение предельного тоннажа наиболее мощных и крупных кораблей - линкоров (5: 5: 3: 1,67: 1,67), общий их тоннаж, максимальные нормы водоизмещения (35 тыс. т) и предельный калибр орудий (16 дюймов). Этот договор устанавливал примерное равновесие военно-морских сил между великими державами и прекращал гонку в наиболее дестабилизирующем классе морских вооружений на Тихом океане, начавшуюся между США и Японией сразу после первой мировой войны.
Вашингтон и Токио были главными гарантами договора. США обеспечили себе право иметь крупнейший наряду с Великобританией военно-морской флот и добились ограничения роста японского флота. Япония, получив в целом меньшую квоту, все же гарантировала себе преимущество в западной части Тихого океана, так как ее ВМФ концентрировался поблизости от Японских островов, а американский был рассчитан на просторы двух мировых океанов. Кроме того, США и Британии запрещалось иметь военно-морские базы на расстоянии менее 5 тыс. км от Японии, а Соединенным Штатам - укреплять островные владения в Тихом океане.
На Лондонской конференции по ограничению и сокращению морских вооружений 1930 г. режим ограничений военно-морских сил великих держав ужесточился и был распространен на те классы судов, которые не были охвачены предыдущим договором и активно строились - крейсеры, эсминцы и подводные лодки. Япония соглашалась, чтобы ее военно-морской флот по отношению к американскому составлял по общему тоннажу: тяжелых крейсеров - 60%, легких крейсеров и эсминцев - 70%, подводных лодок - 100%. Устанавливался потолок общего тоннажа этих судов, предельное водоизмещение подлодок, максимальное число тяжелых крейсеров. В отношении линкоров были произведены дальнейшие количественные и качественные сокращения. США, Великобритания и Япония обязались не спускать в течение 1931-1936 гг. на воду новые линкоры, сдать на слом и переоборудовать несколько линейных кораблей для уменьшения общего их числа.
Хотя Япония претендовала на большее, она согласилась на компромисс, опасаясь разорительной гонки вооружений, которую угрожали навязать ей Соединенные Штаты. Статус-кво на Тихом океане был сохранен еще на несколько лет. Однако итоги конференции и позиция японского правительства на ней вызвали недовольство военно-морских кругов в Японии, настаивавших на больших квотах. Юко Хамагути, глава правительства, на которого была возложена ответственность за соглашение по военно-морским вооружениям, был убит японским экстремистом.

Начало оккупации Маньчжурии Квантунской армией. 18 сентября 1931 г., на железнодорожном полотне принадлежавшей Японии Южно-Маньчжурской железной дороги (ЮМЖД) в районе местечка Лютяогоу недалеко от Мукдена, произошел взрыв поезда. Этот взрыв, организованный, как выяснилось впоследствии, японскими агентами, был объявлен диверсией китайской военной охраны. Под предлогом обеспечения безопасности движения поездов 18 сентября в зону дороги были введены две роты японских солдат, которые были встречены выстрелами китайской дорожной охраны. Японские солдаты открыли ответный огонь, а затем в ходе продолжавшейся перестрелки напали на казармы китайской полиции и регулярных китайских войск.
С 1919 г. на части Ляодунского п-ва в Маньчжурии (обл. Гуаньдун, в западной транскрипции: Квантун; не путать с совр. кит. пров. Гуандун), до первой мировой войны бывшей германской колонией, были дислоцированны японские вооруженные силы - так называемая Квантунская армия. В соответствии с японскими оперативными планами эта армия в случае возникновения чрезвычайной обстановки должна была перейти в наступление против Северо-Восточной армии Китая и занять полосу вдоль Южно-Маньчжурской железной дороги (ЮМЖД) к югу от г. Чанчуня. Этот план вступил в силу. К вечеру следующего дня (19 сентября) японские силы заняли города Мукден и Чанчунь. Китайские войска стали в беспорядке отступать.
Особенностью ситуации было то, что военные действия в Маньчжурии были начаты по инициативе самих японских военных - командования Квантунской армией. Японское правительство в Токио не санкционировало действий военных. Выступая за превращение Маньчжурии в зону японского преобладания, правительство в то же время было намерено добиваться этого политическими и экономическими средствами, хотя и при использовании угрозы силой. Однако военная верхушка действовала методами прямой агрессии, ставя гражданские власти перед фактом. В силу специфики функционирования государственной власти в Японии правительство в Токио далеко не всегда могло контролировать действия военных. Поэтому командование японскими вооруженными силами на материке обладало высокой автономностью в своих действиях в Китае. Агрессивность поведения японских военных на материке могла снижаться в случае прихода к власти в Токио относительно осторожных политиков, напротив, она могла возрастать, если правительство в столице возглавляли единомышленники руководства Квантунской армии.
В период событий в Маньчжурии японские войска насчитывали там всего лишь 10 тыс. человек, в то время как численность китайской армии в этом регионе доходила до 300 тыс. Но Чан Кайши заранее отказался от вооруженной борьбы. Он отправил телеграмму маршалу Чжан Сюэляну, в которой охарактеризовал действия японской армии как заурядную провокацию. Во избежание расширения конфликта он предложил воздерживаться от оказания сопротивления японским силам. Учитывая внутреннюю слабость Китая, Чан Кайши считал крупномасштабную войну с Японией гибельной в силу неспособности китайских вооруженных сил противостоять японским на поле боя.
По этой же причине правительство Чан Кайши формально не объявляло войну Японии и не разрывало с ней дипломатических отношений. Непосредственных переговоров с японской стороной Чан Кайши тоже избегал, придерживаясь выжидательной тактики и рассчитывая выиграть время для укрепления обороноспособности Китая. Надежды на урегулирование ситуации китайская сторона связывала с посредничеством Лиги Наций и США. Китайское руководство надеялось при этом использовать противоречия между Японией и другими державами.

Китайский вопрос в Лиге Наций. 21 сентября 1931 г. китайское правительство передало в Лигу Наций в Женеве послание, в котором, ссылаясь на ст. 11 Устава Лиги, оно призывало обратить внимание на конфликт между Китаем и Японией и принять меры для предупреждения эскалации конфликта и восстановления статус-кво.
Ведущую роль в Лиге играли Великобритания, Франция и Япония - члены Совета этой организации, однако для решения данного вопроса большое значение имела и позиция США, не входивших в состав Лиги. Во время мукденских событий Лондон стремился избежать обострения отношений с Токио. Сходную линию проводила и Франция. С подачи обеих держав Совет Лиги обратился к Вашингтону с запросом относительно наличия или отсутствия у Соединенных Штатов намерения предъявить Японии обвинение в нарушении пакта Бриана-Келлога 1928 г. (предусматривавшего отказ подписавших его стран использовать силу для решения международных споров). В ответ государственный секретарь США Генри Стимсон дал понять, что его страна не намерена принимать какие-либо меры против японской агрессии. Таким образом, в Совете Лиги китайский вопрос начал обсуждаться в обстановке, благоприятной для Токио.
В ходе обсуждения китайский представитель обвинил японские войска в неспровоцированных агрессивных действиях и призвал Лигу обязать Японию вывести свои войска с занятой территории. Японский делегат К.Иосидзава не признал справедливость обвинений. Он заявил, что в Маньчжурии произошел инцидент местного значения, а действия японской армии носят оборонительный характер и были вызваны китайской диверсией на железной дороге. Японская сторона заверила Совет в том, что японское правительство не имеет намерения расширять конфликт и выступает за его мирное решение путем двусторонних переговоров между Токио и Нанкином. Поскольку китайская сторона возражала против прямых переговоров с японской, Совет направил правительствам обеих стран телеграммы с призывом приложить усилия для недопущения дальнейшего разрастания инцидента и немедленно отвести свои войска к позициям, занимаемым ими на момент начала конфликта. И китайское, и японское правительства согласились с предложениями Совета в принципе, но не приняли на себя никаких конкретных обязательств.
30 сентября Совет Лиги принял резолюцию, предлагавшую обеим сторонам воздержаться от действий, нарушающих мир, и принять меры для нормализации отношений. Этот документ был одобрен не только японским и китайским делегатами, но и американским консулом в Женеве. Американское руководство, кроме того, сообщило, что оно независимо от Лиги будет поддерживать ее усилия по урегулированию ситуации.
Резолюция Лиги Наций не оказала сдерживающего влияния на поведение японской стороны. В Маньчжурию стали прибывать новые контингента оккупационных войск. Командование Квантунской армии выступило против вмешательства Лиги в японо-китайский конфликт. Ее командующий генерал Хондзё заявил, что Япония не признает более власти правителя Чжан Сюэляна в Маньчжурии. Японская авиация 8 октября впервые в мировой истории подвергла бомбардировке город - Цзиньчжоу. И в те же дни японцы начали наступление на Цицикар.
В связи с расширением военных действий и бомбардировкой Цзиньчжоу китайский представитель вновь обратился к Лиге Наций с просьбой обсудить создавшееся положение и снова потребовал отвода японских войск с оккупированных территорий. Однако и в данном случае члены Лиги отказались от принятия решительных мер в отношении Японии. Но они пригласили на обсуждения в Женеву специального делегата США как страны-участницы и инициатора пакта Бриана-Келлога, в нарушении которого в сложившейся обстановке можно было обвинять Японию.
Действия Японии в первой половине октября привели к некоторому изменению в политике США. Вашингтон перестал поддерживать идею прямых переговоров между Китаем и Японией и стал склоняться в пользу совместных действий стран-членов Лиги Наций. США направили в Женеву своего представителя с полномочиями наблюдателя, который должен был участвовать в обсуждении японо-китайского конфликта только в случаях, затрагивающих применение пакта Бриана-Келлога.
Между тем председатель Совета Лиги министр иностранных дел Франции Аристид Бриан обратился к Китаю и Японии с просьбой совместно выработать взаимоприемлемые условия урегулирования конфликта. Но Чан Кайши снова отказался вести прямые переговоры с Токио до вывода японских войск с оккупированной территории. В поисках выхода Бриан предложил резолюцию (принята 24 октября), которая предусматривала отвод всех японских войск к дате следующего заседания Совета, т.е. к 16 ноября 1931 г. Китай поддержал эту резолюцию, а Япония голосовала против. В итоге Бриан признал резолюцию не имеющей юридической, но имеющей моральную силу. Отказался одобрить резолюцию и госсекретарь США Стимсон, полагая, что включение ссылки на срок вывода войск придает резолюции ультимативный характер, а предъявление ультиматума должно предполагать готовность применить силу в случае его отклонения, к чему США не были готовы.
Надеясь перехватить инициативу, японская сторона направила в Нанкин предложение провести двусторонние переговоры о подавлении антияпонских движений в Китае и Маньчжурии, уважении договорных прав Японии и защите японских граждан в Маньчжурии. В зависимости от исхода предлагавшихся переговоров в Токио были готовы обсуждать и проблему вывода войск. В ответ китайское правительство повторило свою прежнюю позицию: исходным пунктом разрешения спора должен быть предварительный вывод японских войск в установленный срок. Британия была склонна поддержать позицию Японии, однако США энергично высказались в поддержку Китая.
16 ноября 1931 г. на очередном заседании Совета китайский делегат потребовал применить к Японии ст. 16 Устава, предусматривавшую введение экономических санкций. Но на этот раз американский представитель, имевший инструкции президента США Герберта Гувера сопротивляться введению любых санкций против Японии, убедил китайского делегата снять свой проект. Тогда по совету Бриана японский представитель сам внес предложение направить в Маньчжурию комиссию для изучения обстановки на месте.
Тем временем боевые действия в Маньчжурии разворачивались. В конце ноября 1931 г. Китай потребовал от Совета Лиги немедленно принять меры для создания в Маньчжурии нейтральной зоны в районе г. Цзиньчжоу с временным размещением в ней под командованием Лиги Наций войск нейтральных государств - Великобритании, Франции, Италии и др. Эта идея была подсказана Китаю Соединенными Штатами и стала его последней попыткой остановить продвижение японских войск с помощью Лиги. Однако в ответ Китай получил настойчивую рекомендацию Совета отвести китайские войска из Маньчжурии за линию Великой китайской стены во избежание столкновения с японскими частями. Войска Чан Кайши были вынуждены уйти из Маньчжурии.
10 декабря 1931 г. Лига Наций приняла решение об образовании комиссии для изучения обстановки в Маньчжурии. В январе 1932 г. она была создана. Комиссия состояла из представителей пяти стран, ее возглавил британский дипломат Виктор Александр Джордж Литтон. Дальнейшее обсуждение положения в Маньчжурии решено было отсрочить до представления доклада комиссии Литтона.

Политика СССР в отношении конфликта на Дальнем Востоке. Вторжение японских войск в Маньчжурию поставило СССР в сложное положение. Советский Союз имел с Японией продуктивные отношения после их восстановления в 1925 г. Эти отношения были лучше отношений СССР с Великобританией, Францией, США и Китаем. Но налицо был факт прямой агрессии, угрожавшей как советским экономическим интересам в Маньчжурии (КВЖД), так и безопасности советских дальневосточных границ. Для СССР с его относительно слабой системой обороны на Дальнем Востоке было важно избежать втягивания в маньчжурский конфликт и противостояние с Японией.
Этими соображениями и руководствовалась Москва.
Советские лидеры сначала расценили события Маньчжурии как результат предварительного сговора Японии с другими великими державами. Следуя этой неверной посылке, советское руководство считало нецелесообразным дипломатическое вмешательство СССР. Военное вмешательство Советского Союза вообще исключалось. При этом советская пресса клеймила интервенцию Японии в Китае, Лигу Наций как орудие войны и США как сторонника раздела Китая.
Разительной противоположностью на этом фоне выглядела официальная линия советского правительства, которое заявило о строгом нейтралитете и невмешательстве в конфликт. Среди великих держав СССР в этот период занимал наиболее осторожную позицию. Внешне спокойное отношение советского правительства к маньчжурским событиям, отсутствие демаршей в отношении Токио вызывало в дипломатических и журналистских кругах Запада и Китая подозрения о наличии тайного соглашения между СССР и Японией относительно положения в Маньчжурии или о невмешательстве Москвы в японо-китайский конфликт подобно тому, как Япония проводила линию невмешательства в советско-китайский конфликт на КВЖД в 1929 г. При этом в Японии, напротив, полагали, что СССР готовится вмешаться в японо-китайский конфликт и выступит, как только сконцентрирует достаточное количество войск на Дальнем Востоке.
Осенью 1931 г. в китайской и японской прессе стали распространяться не подтвержденные слухи о военной помощи Советского Союза Китаю в противояпонской агрессии. Китайская сторона распускала их с целью разжечь конфликт между Москвой и Токио, японская - чтобы выяснить действительные намерения СССР и предостеречь его от подобных шагов. Японское правительство даже запросило объяснения у Москвы. В Москве ответили, что военной помощи Китай от СССР не получает.
В самом деле во время маньчжурской кампании 1931 г. вопрос об оказании советской помощи китайским частям никем не ставился. Лишь в начале 1932 г., когда оккупация Маньчжурии была почти завершена, возник вопрос о предоставлении советской помощи китайским провинциальным формированиям, продолжавшим сражаться с захватчиками и испытывавшим недостаток в вооружениях. Однако неоднократные обращения за оружием к местным советским представителям весной-летом 1932 г. успехом не увенчались.
Советским дипломатам в Маньчжурии было запрещено вступать в контакты с местными китайскими военачальниками, хотя китайские представители неоднократно пытались такие контакты наладить. Советское правительство считало эти попытки провокациями, рассчитанными на вовлечение СССР в конфликт с Японией.
Такие подозрения усугублялись тем обстоятельством, что китайские военные действительно стремились вести бои с японскими частями вблизи советско-маньчжурской границы и переходили ее со своими отрядами, укрываясь от преследования японцев. Поступали даже сведения о намерении японских войск преследовать китайские части на советской территории. Особенно многочисленные факты перехода китайцами советской границы имели место в конце 1932 - начале 1933 г. Первоначально советские власти интернировали всех китайских военнослужащих и отправляли их в глубь СССР. Когда количество интернированных стало исчисляться тысячами, местным советским властям на Дальнем Востоке были даны указания впредь интернировать только командный состав, а остальных разоружать, предлагать им выполнение тех или иных работ, а в случае отказа от работы изгонять обратно в Маньчжурию.
Опасения вызвать раздражение Японии проявилось в отказе СССР пропустить через советскую территорию в Маньчжурию комиссию Лиги Наций (во главе с лордом Литтоном) и предоставить ей информацию о положении дел на местах, которая имелась у советских представителей в Маньчжурии.

"Доктрина Стимсона". С самого начала маньчжурских событий Соединенные Штаты занимали очень осторожную позицию, опасаясь осложнить свои отношения с Японией. В Вашингтоне считали, что умеренное японское правительство Рэйдзиро Вакацуки и особенно японское министерство иностранных дел во главе с Кидзюро Сидэхара не причастны к маньчжурской операции, которая проводилась без их ведома по инициативе военных кругов. Поэтому США стремились предоставить К.Сидэхара возможность самому овладеть ситуацией, нейтрализовать влияние армейских чинов. Американская дипломатия не делала попыток прибегать к угрозам или открытой критике японского правительства, считая, что внешнее давление лишь разожжет пламя национализма и сыграет на руку военной партии в Токио.
На такой позиции Соединенные Штаты оставались до середины ноября 1931 г. При этом они сотрудничали с Лигой в попытках мирно урегулировать конфликт. США были заинтересованы в маньчжурском вопросе в силу территориальной близости Китая к Филиппинам, принадлежавших Соединенным Штатам, а также желания сохранить регион стабильным и открытым для американской торговли.
По мере нарастания признаков готовности японских властей в Маньчжурии развивать наступление, невзирая на международную реакцию, позиция Вашингтона стала постепенно ужесточаться. Когда в ноябре 1931 г. японская армия стала продвигаться на север Маньчжурии в провинцию Хэйлунцзян, в Вашингтоне пришли к выводу о том, что токийский кабинет не способен сдержать собственных военных, не прочь воспользоваться плодами их побед. Возник вопрос о выработке новой американской позиции.
Стимсон предлагал ясно заявить Японии о том, что ее действия являются нарушением пакта Бриана-Келлога и договора девяти держав по Китаю от 1922 г. Он также предлагал применить против Японии экономические санкции, как того добивался Китай. Однако президент Г.Гувер полагал, что введение санкций неизбежно приведет к войне, участвовать в которой у США не было оснований, поскольку их жизненным интересам ничто не угрожало. Точка зрения президента стала определяющей.
В декабре 1931 г. кабинет Р.Вакацуки в Токио пал. К власти пришло правительство Цуеси Инукаи. Оно внушало американской стороне еще меньше надежд, чем прежде, в смысле способности поводить более сдержанную политику в Китае. Ход событий подтверждал такое впечатление. В конце декабря японские войска начали очередное наступление на юго-западе Маньчжурии - в последней неоккупированной ее части. К 3 января 1932 г. оккупация всей Маньчжурии была завершена.
Поскольку вопрос об экономических санкциях против Японии обсуждаться не мог, американское руководство решило, что лучшим средством противодействия Японии будет отказ от признания результатов ее агрессии 7 января 1932 г. Стимсон направил Японии и Китаю идентичные ноты с изложением позиции США в отношении японских захватов в Китае. Соединенные Штаты заявили, что они не признают и не будут признавать никакого фактического положения дел и никаких договоров, которые будут навязаны Китаю насильственными методами, противоречащими пакту Бриана-Келлога, наносить ущерб правам и интересам США и американских граждан в Китае, включая те, что относятся к суверенитету, независимости или территориальной и административной целостности Китая или к международной политике в отношении Китая, известной под названием политики ''открытых дверей" Новая линия американской администрации вошла в историю под названием "доктрины Стимсона" или "доктрины непризнания". Она была одним из первых свидетельств поворота США к признанию потенциальной угрозы со стороны Японии в зоне Восточной Азии.
Ни Великобритания, ни Франция американский демарш не поддержали. Не высказался в его поддержку и СССР.
В конце января 1932 г. японские силы попытались захватить Шанхай - крупнейший китайский порт и торгово-промышленный и финансовый центр, где были сосредоточены множества экономических представительств зарубежных государств. Однако на этот раз на японское наступление последовала энергичная реакция Запада: США и Великобритания направили из Перл-Харбора и Сингапура свои военно-морские силы в район Шанхая. Японские части были вынуждены отступить, тем более, что противостоящая им на подступах к Шанхаю китайская армия впервые смогла оказать достаточно упорное сопротивление.
Таким образом, в начале 1932 г. из всех великих держав, включая Советский Союз, США занимали в отношении японской агрессии в Китае наиболее решительную позицию.
Отчасти с этим был связан последовавший вскоре вынужденный отказ Японии от развертывания дальнейшей экспансии в Китае.

Создание Манчжоу-го. Завершив в феврале 1932 г. оккупацию Маньчжурии, Квантунская армия приступила к осуществлению плана создания на этой территории формально независимого государства под японским протекторатом. 1 марта 1932 г. в Маньчжурии было образовано новое "государство" - Манчжоу-го со столицей в Чанчуне. Японские военные власти торопились осуществить это до приезда в Маньчжурию комиссии Лиги Наций во главе с Литтоном, чтобы поставить внешние державы перед свершившимся фактом. Главой этого "государства" стал Пу И - последний представитель династии Цин, царствовавшей в Китае до Синхайской революции 1911-1913 гг. Весь чиновничий аппарат Манчжоу-го полностью находился под контролем Квантунской армии, ей же принадлежала вся полнота власти в Манчжоу-го. Несколько позже японцы присоединили к Манчжоу-го провинцию Жэхэ, завладев в общей сложности территорией около 2 млн. кв. км с населением более 30 млн. человек.
В начале мукденских событий японское правительство заявило о том, что не имеет территориальных притязаний в Маньчжурии. Но оно не могло помешать командованию войск на материке осуществить его собственные планы. События развивались при минимальном участии кабинета в Токио. Правительство Ц.Инукаи было вынуждено санкционировать действия военных в Китае. Однако сам премьер-министр выступил против признания Манчжоу-го как независимого государства. В мае 1932 г. в обстановке шовинистической истерии он был убит в Токио во время путча, организованного экстремистски настроенными японскими офицерами.
Ни одна из великих держав, за исключением самой Японии, не признала Манчжоу-го. Даже новый токийский кабинет признал это образование только в сентябре 1932 г., подписав с ним протокол о взаимном сотрудничестве в обеспечении национальной безопасности и о размещении на территории Манчжоу-го японских войск. Командующий Квантунской армией по должности стал послом Японии в Чанчуне. Он и стал фактическим правителем Маньчжурии.

Миссия Литтона. Комиссия Литтона по расследованию событий в Маньчжурии по поручению Лиги Наций прибыла на место лишь в апреле 1932 г., когда японские силы уже не только завершили оккупацию, но и успели создать структуры управления нового псевдо-государства Манчжоу-го. Позиция самого Литтона заключалась, по его собственным словам, не в том, чтобы заставить Японию уйти из Маньчжурии, а в том, чтобы создать условия, позволяющие ей там остаться.
Работа по расследованию и сбору материала продолжалась в течение двух месяцев. В сентябре комиссия закончила составление доклада, который был опубликован в октябре 1932 г. Доклад и послужил основой для новой дискуссии по маньчжурским событиям в Лиге Наций. Комиссия пришла к выводу о том, что акции японской стороны 18 сентября 1931 г. были спланированной агрессией, а не действиями в целях самообороны. В докладе констатировалось, что Маньчжурия является территорией Китая и японо-китайский конфликт возник из-за того, что Япония в течение длительного времени осуществляла полицейские и административные функции в зоне, граничащей с принадлежавшей ей Южно-Маньчжурской железной дорогой (ЮМЖД).
Отмечая успехи правительства в Нанкине в деле объединения страны, комиссия отвергла исходную концепцию японской стороны, в соответствии с которой Китай рассматривался как "дезорганизованное государство". Эта концепция не была признана достаточным оправданием для действий японских вооруженных сил. В докладе также указывалось, что Манчжоу-го является образованием, созданным по воле Японии, а не в результате движения местного населения за самоопределение Маньчжурии. Наконец, комиссия признала факт нарушения Японией международных договоров и Устава Лиги Наций вследствие захвата японскими войсками Маньчжурии и отделения ее от остальной части Китая.
По сравнению с констатирующей частью рекомендации комиссии были осторожнее. В них не содержалось предложений о санкциях против Японии. Напротив, отмечалось, что конфликт не может быть решен простым восстановлением статус-кво. В докладе многократно подчеркивалось наличие у Японии "особых" интересов в Маньчжурии и указывалось на необходимость эти интересы обеспечить. При этом, правда, комиссия Литтона рекомендовала не признавать Манчжоу-го в качестве независимого государства, а предлагала созвать международную конференцию для определения нового статуса Маньчжурии как автономной единицы в составе Китая.
Одновременно Маньчжурии предлагалось гарантировать внутреннюю и внешнюю безопасность посредством создания корпуса жандармерии с участием иностранных инструкторов. Иностранных советников предлагалось также назначить на должности при маньчжурском провинциальном правительства и в его финансовые структуры. Разрешение маньчжурского вопроса предлагалось на основе учета мнений всех заинтересованных государств, включая Китай, Японию, СССР и западные державы при соблюдении принципа "открытых дверей" в Китае. Таким образом, авторы доклада высказывались за "интернационализацию" проблемы Маньчжурии и установление над ней международного контроля.
В ноябре 1932 г. в Женеве доклад Литтона был поставлен на обсуждение Совета Лиги. В ходе дискуссии японский представитель И.Мацуока выступил против принятия доклада за основу разрешения маньчжурского вопроса. Вопрос был передан на рассмотрение Ассамблеи Лиги Наций. Ее заседания началась в декабре. Многие малые страны готовы были поддержать предложения Китая о санкциях против Японии и настаивали на непризнании законности японских действий в Маньчжурии и легитимности режима Манчжоу-го. Однако Великобритания, Франция и Италия стремились умиротворить Японию, и их делегаты по сути дела вновь высказались за проведение при содействии Лиги Наций прямых переговоров Японии и Китая с целью разрешения конфликта.
Эта позиция во многом совпадала с мнением самой японской стороны. Представитель Японии в Лиге угрожал, что в случае принятия Ассамблеей точки зрения малых стран, Япония выйдет из состава Лиги Наций. Ассамблея не пришла ни к какому решению, а доклад комиссии Литтона по инициативе британской стороны был передан для дальнейшего обсуждение в "комитет 19-ти", созданный в марте 1932 г. для наблюдения за развитием маньчжурского вопроса.
Подготовленный комитетом компромиссный проект резолюции, исключающий упоминание о непризнании Манчжоу-го, тем не менее, не удовлетворил японскую сторону. Против также выступили США и Китай. В итоге проект был отклонен.

Предложения о заключении советско-японского пакта о ненападении. Продвижение японских войск к советским границам создало угрозу дальневосточным рубежам СССР и требовало принятия контрмер. Требовалось укрепить обороноспособность советского Дальнего Востока. В 1931-1932 гг. там шла закладка нового советского города Комсомольска-на-Амуре и нового крупнейшего в мире авиационного завода. По решению политбюро ЦК ВКП (б) началось создание военно-морских сил Дальнего Востока, переименованных в 1935 г. в Тихоокеанский флот. Особое внимание уделялось сухопутным войскам, численность которых к 1933 г. была увеличена до 150 тыс. человек и не уступала численности японских сил в Маньчжурии и Корее. С 1933 г. военное строительство на советском Дальнем Востоке стало осуществляться ускоренными темпами.
Важным политическим мероприятием советского правительства явились предпринимавшиеся с конца 1931 г. попытки заключить с Токио пакт о ненападении. Соответствующие предложения делались Японии Москвой и ранее - в 1926-1928 гг. и в 1930 г. Но все они отклонялись Токио. Новое предложение Японии было сделано 31 декабря 1931 г. наркомом иностранных дел СССР М.М.Литвиновым министру иностранных дел Японии К.Иосидзаве, когда тот находился проездом в Москве по пути из Парижа.
В течение всего 1932 г. и в 1933 г. советские дипломаты многократно поднимали этот вопрос в беседах с японскими официальными лицами в Москве и Токио. Взамен обязательства Японии воздерживаться от применения силы советская сторона была готова обещать ни при каких обстоятельствах не вводить своих войск в Маньчжурию для защиты КВЖД, продать дорогу маньчжурскому правительству, признать его де-факто (но не де-юре) и даже заключить с ним договор о ненападении. Стремясь продемонстрировать японской стороне свое лояльное отношение к Манчжоу-го, советское правительство даже разрешило открыть на советской территории маньчжурские консульства. Признание Манчжоу-го де-юре тоже не исключалось при определенных обстоятельствах. Однако японская сторона отказывалась от переговоров о пакте и не давала официального ответа на советское предложение в течение года. Формальные доводы Токио против пакта были разнообразны. Отмечалось, что слишком напоминает военный союз и его заключение несвоевременно, указывалось на неготовность общественного мнения Японии принять такой пакт, делались ссылки на наличие других договоров между Японией и СССР, гарантировав стабильность их отношений и т.д.
В течение 1932 г. на советско-японские обсуждения стал влиять китайский фактор. Китайское правительство, опасаясь сближения СССР с Манчжоу-го, решило предложить Москве заключить пакт о ненападении с Китаем и одновременно восстановить дипломатические отношения, разорванные в 1929 г. Советские руководители не поверили в искренность намерений Китая, но они сочли, что в возможность советско-китайского пакта может поверить Япония, которая в этом случае ради его срыва согласится на заключение пакта с СССР. Поэтому переговоры с Китаем начались и о них было сообщено в прессе. Через полгода, 12 декабря 1932 г. советско-китайские дипломатические отношения были в самом деле восстановлены. Однако реакция на него Токио была противоположной ожидаемой. Советско-китайское сближение только насторожило Японию. 13 декабря 1932 г. японское правительство официально отклонило советское предложение об открытии переговоров по вопросу о пакте.

Выход Японии из Лиги Наций. Ужесточение позиции Лиги Наций к маньчжурскому вопросу произошло в начале 1933 г. в связи с новыми агрессивными акциями японских войск в Китае. В январе 1933 г. японские силы захватили город Шаньхайгуань у восточной оконечности Великой китайской стены, открывавший ворота из Маньчжурии во Внутренний Китай. 20 февраля японское командование потребовало от китайского вывода китайских войск с территории провинции Жэхэ, расположенной между Манчжоу-го и Великой стеной к северо-востоку от нее. На следующий день японские войска начали наступление на эту провинцию.
В этой обстановке Ассамблея Лиги Наций 24 февраля 1933 г. абсолютным большинством одобрила доклад комиссии Литтона. В резолюции признавались "особые права и интересы" Японии в Маньчжурии, однако захват Маньчжурии объявлялся незаконным, суверенитет Китая над маньчжурской территорией подтверждался, члены Лиги обязывались не признавать де-юре и де-факто Манчжоу-го, а Японии предлагалось вывести из Маньчжурии войска.
В связи с принятием этого документа японский делегат заявил о невозможности сотрудничества японского правительства с Лигой и члены японской делегации покинули зал заседаний Ассамблеи. 27 марта 1933 г. японское правительство официально объявило о выходе Японии из Лиги Наций.
В начале марта 1933 г. японские войска захватили всю провинцию Жэхэ. Затем они пересекли Великую китайскую стену и начали продвигаться в соседнюю провинцию Хэбэй, на территорию собственно Китая, в направлении Пекина и Тяньцзиня. Китайские войска терпели поражения и отступали. Чтобы предотвратить падение этих городов, китайские лидеры пошли на подписание перемирия с японскими силами (31 мая 1933 г. в г. Тангу). Войска сторон отводились из северо-восточной части провинции
Хэбэй (к югу от Великой стены), и там создавалась демилитаризованная зона. Соглашение спасло Китай от новых поражений. Оно означало завершение первого этапа военной экспансии Японии на континенте. Хотя формально Нанкин не признал отторжения Маньчжурии и провинции Жэхэ, он по-прежнему отказывался фактически от активного сопротивления Японии и продолжал поиски компромисса с нею.

Продажа КВЖД Манчжоу-го. Захват Маньчжурии принципиально менял ситуацию на КВЖД. Дорога оказалась в зоне прямого контроля японских вооруженных сил. Советское правительство надеялось посредством нейтралитета в японо-китайском конфликте уберечь свои интересы на дороге. Советской части правления КВЖД было дано указание не допускать перевозок войск по дороге, будь то китайских или японских. Однако обе враждовавшие стороны, и прежде всего японская, делали это самовольно, силой захватывая поезда. Помимо этого японская сторона с начала 1932 г. стала настойчиво добиваться от СССР официального разрешения на перевозку своих войск. Оказавшись под сильным давлением японцев и не имея возможности реально противостоять их самочинным действиям, Москва вынуждена была в феврале 1932 г. впервые разрешить им такую разовую перевозку. В дальнейшем эта практика неоднократно повторялась и рассматривалась как чисто коммерческое мероприятие.
Поскольку японские силы стали открыто посягать на КВЖД и поскольку советское правительство опасалось нападения Японии на СССР весной-летом 1932 г., оно в марте того же года неофициально информировало Токио о готовности продать дорогу маньчжурским властям и тем ликвидировать потенциальный источник конфликта с Японией. Японская сторона заинтересовалась этой идеей лишь в августе 1932 г. и предложила провести соответствующие обсуждения. Москва ответила согласием, но переговоры затянулись из-за вопроса о цене.
К весне 1933 г. положение на КВЖД ухудшилось из-за провокационных действий маньчжурских и японских властей, местных бандитских формирований хунхузов и русских белогвардейцев. Работа КВЖД была дезорганизована в результате нападений грабителей на поезда и железнодорожные сооружения, злоумышленных крушений поездов, убийств и похищений советских служащих. Ввиду угрожающей обстановки советская сторона весной 1933 г переправила с КВЖД на территорию СССР около сотни паровозов и несколько тысяч вагонов, являвшихся ее собственностью. В ответ маньчжурские власти блокировали сообщение между КВЖД и Забайкальской и Уссурийской железными дорогами в целях предотвращения подобной практики в дальнейшем и захватили советские транзитные грузы.
2 мая 1933 г. нарком иностранных дел СССР М.М.Литвинов заявил о готовности начать предметные переговоры о продаже КВЖД. 26 июня 1933 г. в Токио открылась советско-маньчжурская конференция по этому вопросу при участии японских наблюдателей. После двух с половиной лет переговоров советская сторона снизила цену с 250 млн. золотых рублей до 50 млн. Во время переговоров маньчжурские власти в Маньчжурии постоянно устраивали провокации против советских служащих, незаконно арестовывали их и подвергали избиениям. Среди пострадавших советских граждан было несколько смертельных случаев. В Японии и Манчжоу-го была развернута антисоветская кампания. Только в марте 1935 г. документы о продаже КВЖД были подписаны.
Советский Союз уступил Манчжоу-го все права на КВЖД за 140 млн. иен, которые должны были быть уплачены в три года. Еще примерно 30 млн. иен маньчжурская сторона должна была выплатить увольняемым советским служащим дороги. Одна треть выплат осуществлялась в денежной форме, а остальное - поставками товаров. Причем из этой одной трети только половина выплачивалась сразу, а вторая половина гарантировалась казначейскими обязательствами Манчжоу-го, подлежавшими погашению в течение трех лет. Японское правительство обязалось гарантировать финансовые обязательства Манчжоу-го в связи со сделкой по дороге.

Советско-монгольский протокол 1936 г. Монгольская Народная Республика представляла для Советского Союза значительный политический и военно-стратегический интерес. Со времени разгрома в 1921 г. белогвардейских войск генерала Р.Ф.Унгерна и утверждения в Монголии революционной власти там утвердился дружественный, родственный советской власти и фактически независимый от Китая революционный режим, который повел страну по "некапиталистическому пути развития". Безопасность Монголии и устойчивость ее революционного правительства обеспечивалась пребыванием в 1921-1925 гг. на ее территории частей Красной Армии. Советские инструкторы оказывали помощь в создании монгольской революционной армии и поддерживали Монголию экономически, технически, а также через подготовку монгольских специалистов в СССР.
Пример МНР рассматривался Москвой как доказательство возможности продвижения феодального скотоводческого общества к социализму, минуя капиталистическую стадию развития. Однако попытка ускорить переход МНР к строительству социализма путем насильственной коллективизации по образцу СССР вызвала весной 1932 г. обширное восстание монголов, подавленное регулярной армией с применением танков и авиации. Тогда же постановлением политбюро ЦК ВКП(б) и исполкома Коминтерна форсированное социалистическое строительство в Монголии было приостановлено.
Монгольское направление советской политики находилось под пристальным вниманием и курировалось специально созданной дальневосточной комиссией политбюро ЦК ВКП(б). Тем не менее, контроль Москвы над политикой Улан-Батора по крайней мере до середины 30-х годов был не полным, и советским дипломатам запрещалось вмешиваться в нее. Лишь в 1937-1939 гг. советские советники непосредственно стали принимать участие в организации жестоких политических репрессий в МНР по образцу тех, что в это время развертывались в СССР. В этот же период была разгромлена ламаистская церковь Монголии, а тысячи монахов истреблены. При странных и загадочных обстоятельствах по дороге в Москву на территории СССР в один день скончались два высших руководителя Монголии - председатель совета министров Гендун и министр обороны Демид.
Территория МНР прикрывала с юга советские восточные границы от Забайкалья до Алтая на протяжении около трех тысяч километров. Действуя из Монголии, потенциальный агрессор мог нанести удары по жизненным центрам Восточной Сибири, перерезать Транссибирскую железнодорожную магистраль и отделить советский Дальний Восток от остальной части страны.
С оккупацией японскими войсками Маньчжурии стратегическая обстановка для МНР начала ухудшаться. Из теоретической угроза для Монголии со стороны Японии стала превращаться с 1935 г. в реальную. Китай не признавал независимости Внешней Монголии - МНР и считал ее частью своей территории. Не признавала монгольской независимости и Япония. Идея Токио заключалась в объединении МНР с китайскими провинциями Внутренней Монголии в еще одно марионеточное государство "Монголо-го" по образцу Манчжоу-го. Конечной целью этих трансформаций виделось образование единой "маньчжуро-монгольской империи", т.е. возвращение Внешней Монголии под власть маньчжурских правителей, как это было с конца XVIII до начала XX века. Это новое образование должно было стать новым материковым владением Японии.
Главная опасность для МНР с 1935 г. исходила с территории Манчжоу-го, поскольку вблизи границы, разделявшей оба государства дислоцировались японо-маньчжурские войска, численность которых возрастала. Западные районы Маньчжурии населяли монголы. Это обстоятельство легко было использовать для предъявления территориальных претензий к МНР со стороны Манчжоу-го под предлогом неопределенности границы между различными территориально-этническими группами монголов.
В 1935 г. на границе Монголии с Манчжоу-го произошла серия вооруженных инцидентов. На открывшихся монголо-маньчжурских переговорах с целью предупреждения столкновений Манчжоу-го потребовала допустить на территорию Монголии ее представителей, которые бы работали там вместе с представителями Квантунской армии. В случае отказа принять это предложение маньчжурская сторона угрожала ввести свои войска в Монголию и учредить представительства силой. В ноябре 1935 г. переговоры были прерваны, не дав результатов.
С ноября 1934 г. между СССР и МНР существовало устное ("джентльменское") соглашение, в соответствии с которым стороны обязались оказывать поддержку друг другу в деле предотвращения угрозы военного нападения или в случае нападения со стороны третьих стран. Выполняя это соглашение, советская сторона в течение 1935 г. оказывала политико-дипломатическую поддержку МНР.
Тревожная обстановка на монголо-маньчжурской границе требовала, однако, более действенных мер. В январе 1936 г. советское правительство приняло решение оказать МНР помощь вооружением, снаряжением и транспортными средствами. В марте 1936 г. в Улан-Баторе был подписан советско-монгольский протокол о взаимной помощи. Стороны обязались в случае угрозы нападения немедленно принять необходимые оборонительные меры, а в случае нападения оказать друг другу всестороннюю, в том числе военную помощь. За несколько дней до подписания договора, 1 марта 1936 г. в одном из интервью И.В.Сталин определенно заявил, что в случае нападения на МНР Советский Союз окажет ей вооруженную помощь. Поскольку в 1925 г. Советский Союз вывел свои войска из Монголии, в 1936 г. они были повторно введены туда на основании нового советско-монгольского протокола. На границе МНР с Манчжоу-го на три года установилось относительное спокойствие.

Уход Японии с морской конференции в Лондоне (январь 1936 г.). Захват Маньчжурии подхлестнул общую милитаризацию Японии. Страна приступила к энергичному строительству новейших судов и уже в 1933 г. достигла верхнего потолка лимитов, обозначенных Вашингтонским договором, в то время, как США и Великобритания своих квот не выбрали. В Токио стали требовать предоставления квоты, равной американской и британской. Вашингтон не соглашался с этим. Более того, в США в начале 1934 г. была принята крупная программа военно-морского строительства, призванная вернуть Соединенным Штатам прежнее превосходство. Предусматривалось спустить на воду в течение пяти лет свыше 100 новых кораблей. Реализация этой программы тоже означала выход к концу этого срока за рамки старых договорных пропорций.
Не добившись увеличения своей квоты, Япония стала требовать взаимного сокращения флотов США, Великобритании и Японии и полной ликвидации крупных кораблей и авианосцев. В случае неприятия ее предложения, она угрожала выйти из договора о морских вооружениях. Британская сторона была склонна согласиться с японской, но Вашингтон категорически отказался от подобного компромисса. В ответ Токио в декабре 1934 г. объявил об отказе соблюдать Вашингтонский и Лондонский договоры о морских вооружениях после окончания срока их действия, который истекал через два года.
Последнюю попытку добиться компромисса Япония предприняла на очередной конференции пяти держав по военно-морским вооружениям в Лондоне в конце 1935 - начале 1936 г. Не добившись удовлетворения ее требований и на этот раз, японская делегация покинула конференцию в январе 1936 г. Ее примеру последовала фашистская Италия. Оставшиеся участники - США, Великобритания и Франция подписали между собой новое соглашение, которое не предусматривало количественных ограничений в строительстве военных флотов и фиксировало только качественные лимиты, относившиеся к предельному водоизмещению и калибру орудий. Это означало, что флоты держав получали возможность численного расширения, что открывало дорогу новой гонке морских вооружений.

Выход Японии из Договора пяти держав. Вслед за отказом от согласованного регулирования численности флотов Япония приступила к проработке новой программы военно-морского строительства. В августе 1936 г. в Токио был принят курс на установление безраздельного преобладания в Восточной Азии и странах Южных морей. В секретном решении кабинета указывалось, что мощь японского флота должна быть увеличена до степени, которая обеспечила бы ему превосходство над военно-морскими силам? США в западной части Тихого океана. Фактически в 1936 г. произошел принципиальный поворот Токио к отказу от согласованного регулирования ситуации на Дальнем Востоке и решению вопросов японской внешней политики силовыми методами. В декабре 1936 г. японское правительство официально отказалось соблюдать Договор пяти держав о морских вооружениях.
Выход Японии из этого договора и фактическое нарушение Японией Договора девяти держав о Китае предопределили разрушение Вашингтонского порядка в той мере, в какой Япония, один из его изначальных гарантов, встала на путь его слома. В регионе стали складываться два очага потенциальных крупных конфликтов - на юге между Японией, с одной стороны, и США и Великобританией, с другой; и на севере - между Японией и ее сателлитом Манчжоу-го, с одной стороны, и СССР, связанным военными обязательствами с Монголией, с другой.

Переговоры о "тихоокеанском пакте". В ноябре 1933 г., после 16 лет непризнания Соединенные Штаты установили дипломатические отношения с СССР. Это позволило обеим странам вступить в диалог по поводу ситуации на Дальнем Востоке в связи с дестабилизацией обстановки в этой части мира. Советская сторона проявляла особый интерес к переговорам с США, поскольку в 1933 г. в очередной раз обострились советско-японские отношения в связи с конфликтом вокруг КВЖД и И.В.Сталин всерьез опасался скорого нападения Японии.
Во время личной беседы с наркомом иностранных дел СССР М.М.Литвиновым 17 ноября 1933 г. в Вашингтоне новый президент США Франклин Делано Рузвельт обещал Советскому Союзу полную моральную и дипломатическую поддержку против японской опасности. Однако он подчеркнул, что США не готовы к войне и не смогут оказать военную помощь СССР. В ходе дальнейшего обмена мнениями была высказана идея подписания "тихоокеанского пакта" о ненападении с участием четырех держав - СССР, США, Японии и Китая. Сама идея была высказана М.М.Литвиновым, но к ее формулированию непосредственное отношение имели также Ф.Д.Рузвельт и присутствовавший на беседе Уильям Буллит - вновь назначенный первый посол США в СССР. Рузвельт поручил Буллиту заняться проработкой вопроса о пакте. Однако он отклонил предложение Литвинова о подписании советско-американского соглашения по поводу совместных действий в случае угрозы миру на Дальнем Востоке, объяснив это традиционной изоляционистской политикой США и невозможностью принятия военных обязательств в мирное время. Идея "тихоокеанского пакта" о ненападении возникла на переговорах спонтанно. М.М.Литвинов отнесся к ней очень серьезно - в отличие от Ф.Д.Рузвельта, который даже не счел нужным информировать о сути беседы с Литвиновым госдепартамент США.
Содержание беседы о "тихоокеанском пакте" Литвинов изложил советскому руководству. В тогдашних условиях политбюро ЦК ВКП(б) не считало своевременным открытое выступление СССР с подобными предложениями. Сам Литвинов тоже признавал, что шансов для реализации подобного замысла было мало. Руководство СССР одобрило саму идею, но сочло, что последующие шаги должны исходить от американской стороны.
Дискуссии были продолжены в Москве, куда в первой половине декабря 1933 г. прибыл Буллит. Литвинов и заместитель наркома иностранных дел Л.М.Карахан в разговорах с послом обрисовали ему свое видение четырехстороннего пакта. В ответ Буллит заметил, что США не могут заключить пакт о ненападении с участием Японии, поскольку это означало бы признание законности действий Японии в Маньчжурии. Соответственно, подписание пакта, по мнению американской стороны, было возможным только после вывода из Маньчжурии японских войск. Советский Союз со своей стороны не считал присутствие японских войск в Маньчжурии препятствием для заключения пакта.
В начале 1934 г. после консультаций в Вашингтоне Буллит довел до сведения Литвинова, что президент США в принципе согласился с идеей многостороннего "тихоокеанского пакта" о ненападении с участием всех заинтересованных держав, но американская сторона отказалась взять на себя инициативу в оглашении этого проекта, в то время, как СССР продолжал настаивать именно на этом. Охлаждение советско-американских отношений в последующие месяцы в связи с началом полосы сталинских репрессий внутри СССР разрушило благоприятную атмосферу для продолжения переговоров о "тихоокеанском пакте".
Весной 1935 г. советская дипломатия попыталась проработать эту идею в Лондоне. Накануне визита в Москву лорда-хранителя печати Великобритании Антони Идена, Литвинов представил в политбюро записку с предложением поставить перед Иденом вопрос о заключении многостороннего регионального пакта о взаимопомощи с участием всех заинтересованных держав. Советская сторона при этом существенно модифицировала исходную идею пакта, предложив в качестве обязательного условия заключения нового пакта признание странами-участницами Манчжоу-го в качестве независимого государства. Политбюро в целом одобрило записку, но внесло в предложения Литвинова коррективу: вопрос о признании Манчжоу-го было решено оставить открытым. Однако зондаж Литвинова не удался и А.Иден ушел от обсуждения вопроса. После лета 1935 г., когда в США был принят изоляционистский закон о нейтралитете, вопрос об участии США в планировавшемся пакте вообще выпал из повестки дня. В то же время без участия США пакт не мог быть действенным.
Последняя попытка реанимировать идею пакта относится к 1937 г., в связи с советско-китайскими переговорами о подписании двустороннего пакта взаимопомощи и пакта о ненападении. В марте-апреле 1937 г. Москва предложила Китаю взять на себя инициативу переговоров о заключении регионального пакта о взаимопомощи. Китайская сторона отнеслась к этому предложению без энтузиазма, но все же поинтересовалась мнением Лондона. Оказалось, что, став министром иностранных дел, А.Иден не отвергает идею "тихоокеанского пакта" взаимопомощи. Но США по-прежнему ее не принимают. В этой обстановке в марте 1937 г. М.М.Литвинов сам огласил идею пакта на пресс-конференции.
14 мая в пользу заключения пакта, но как пакта о ненападении, высказался министр иностранных дел Австралии Дж.Лайонс на конференции британских доминионов в Лондоне. Британская дипломатия проявила к словам Лайонса сдержанный интерес. Благожелательную реакцию выказали и представители Китая. Успех дела зависел от США. Однако Соединенные Штаты отклонили идею пакта, заявив, что пакты не в состоянии гарантировать мир. Поскольку закон о нейтралитете исключал вступление США в военный союз с иностранными державами, утверждала американская сторона, вопрос о пакте для нее не актуален. Главную гарантию безопасности американское руководство видело в создании собственного сильного флота, превосходящего японский. Попытка сформировать систему коллективной безопасности на Дальнем Востоке в преддверии новой японской агрессии в Китае не удалась.

ЛИТЕРАТУРА

Стимсон А.Г. Дальневосточный кризис. Пер. с англ. М., 1938.
Каткова З.Д. Китай и державы. 1927-1937. М., 1995.
История войны на Тихом океане. Пер. с яп. Т. I. M., 1958.
Сидоров А.Ю. Международные отношения в АТР на этапе кризиса и распада Вашингтонской системы (1931-1939). - В кн.: Версальско-Вашингтонская система международных отношений: проблемы становления и развития. М.: МГИМО МИД РФ, 1995 с. 122-147.
Кутаков Л.Н. Внешняя политика и дипломатия Японии. М.: Наука, 1964.
Borg D. The United States and the Far Eastern Crisis of 1933-1938. Cambridge (Mass.), 1964.

Глава 2

КРИЗИС ВЕРСАЛЬСКОГО ПОРЯДКА (1933-1937)

Европейские установления были относительно устойчивее азиатских в той мере, как интересы европейских держав гораздо плотнее соприкасались и европейские державы энергичнее реагировали на угрозы нарушения статус-кво. Отсутствовал в Европе и провоцирующий фактор вакуума силы, который играл столь негативную дестабилизирующую роль в Азии в результате государственной слабости Китая. Тем не менее ситуация и в Европе в 30-х годах стала быстро ухудшаться. В первую очередь это было связано с событиями в Германии.

Первые внешнеполитические шаги нацистов. Внешняя политика нацистского режима определялась поиском пути к реализации задачи "национального самоопределения немцев" в том виде, как она формулировалась Гитлером. Но в Берлине понимали, что одномоментный рывок к цели был не возможен. Германия была еще слаба, и она не могла вступить в конфликт сразу со всеми государствами, со стороны которых нацисты предвидели сопротивление своим планам. Ресурсы были нужны для внутренних целей. Правительство Гитлера хотело обеспечить себе прочную политическую поддержку внутри Германии. Оно смогло найти средства, чтобы ассигновать 2 млрд. марок на жилищное строительство и сооружение новых дорог и еще 1 млрд. марок на поддержку тех из предпринимателей, которые создавали новые рабочие места.
Дипломатия Гитлера стремилась обеспечить себе свободу маневра и уклонялась от выражения явных предпочтений. Линия формулировалась гибко. В первые годы нацистского режима она предусматривала мирные отношения Германии со всеми ее соседями на двусторонней основе, но неприятие существующего мирового порядка в целом. В рамках этого "двойного подхода" Берлин предпринял шаги к упрочению своих отношений со странами Центральной и Восточной Европы.
Имея в виду "самоопределение немцев", нацистский режим стремился добиться сближения прежде всего с католической Австрией. Для начала Берлин нормализовал отношения с Ватиканом. В апреле 1933 г. Германия подписала конкордат с папой Пием XI. Германское правительство сделало ряд послаблений деятельности католических общественных и религиозных организаций в Германии, а Святейший престол обещал испрашивать предварительное согласие германских властей на назначение католических епископов и архиепископов в Германии.
Следующим шагом Гитлера была нормализация отношений с СССР. Согласно условиям советско-германского протокола от июня 1931 г. о продлении действия Договора о нейтралитете и ненападении 1926 г. между СССР и Германией, германская сторона могла заявить о намерении его денонсировать после июня 1933 г. Фактическое состояние советско-германских отношений при правительствах, предшествовавших нацистскому, было таково, что отмены договора можно было ожидать в любую минуту.
Но 5 мая 1933 г. Гитлер ясно заявил, что Договор и протокол 1931 года будут действовать и впредь. В мире это было расценено как признак стремления Берлина сохранять стабильные отношения с Москвой. Демонстрация дружелюбия к СССР происходила на фоне репрессий германских властей против коммунистов внутри Германии. Советское руководство следило за ситуацией, но воздерживалось от официальной критики. После того, как в 1932 г. в результате агрессии против Китая японские войска вышли непосредственно к сухопутным границам СССР, призрак войны с Японией не покидал Кремль. Страх оказаться в условиях войны на два фронта - против Японии в Азии и против Германии в Европе - заставлял Сталина быть крайне осторожным.

Конвенции об определении агрессии. Вопросы обеспечения стабильности и ограничения военной опасности существенно беспокоили СССР. На протяжении всей первой половины 1933 г. советская дипломатия добивалась популяризации своих предложений о заключении специальной конвенции, которая бы утверждала универсальные критерии для заключения о том, представляет ли собой тот или иной шаг какого-либо государства акт агрессии, или он не может таковым считаться. Заключение конвенции могло бы упорядочить практику применения статей Устава Лиги Наций, которые предусматривали возможность применения санкций против государства-агрессора, но не поясняли, что именно понимается под словом "агрессия". Точка зрения Советского Союза не была принята ведущими западными державами.
Тем не менее 3-5 июля 1933 г. в ходе Лондонской экономической конференции Советский Союз подписал три раздельные конвенции - в основном с граничащими с ним государствами. Первая конвенция была подписана Афганистаном, Ираном, Латвией, Польшей, Румынией, СССР и Эстонией; в 1934 г. к ней присоединилась Финляндия. Вторая - Румынией, СССР, Турцией, Чехословакией и Югославией. Третья - СССР и Литвой. Турция и Румыния подписали две конвенции, которые были по содержанию идентичны. Это было связано с тем, что страны Малой Антанты и Балканской Антанты подписывали обе конвенции, выступая не в своем национальном качестве, а как участники соответствующих блоков.
Агрессией признавались: 1) объявление одним государством войны другому; 2) вторжение вооруженными силами хотя бы и без объявления войны; 3) нападение сухопутными, военно-морскими или военно-воздушными силами на территорию, морские и воздушные суда другого государства; 4) морская блокада берегов или портов; 5) поддержка вооруженным бандам, которые, будучи образованными на территории одного государства, вторгнутся на территорию другого.
Критерии, согласованные конвенциями, не были еще общепризнанными. Но они способствовали стабилизации отношений СССР с соседними государствами. В последующие годы положения, заложенные в конвенциях, нашли отражение во многих международных документах.

Отношение европейских держав к возможности ревизии Версальского порядка. Проект "пакта четырех". Приход к власти в Германии правительства, открыто заявлявшего о намерении изменить существующее положение дел в Европе, был сочувственно встречен в Риме. Италия, не довольная итогами первой мировой войны, давно искала случая поднять вопрос об их пересмотре. Однако ее попытки наталкивались на неприятие более сильных держав. С приходом к власти Гитлера Италия могла рассчитывать на поддержку Германии.
Но, несмотря на параллельные интересы итальянских фашистов и германских нацистов, внешнеполитические воззрения лидеров Италии и Германии совпадали не во всем. Итальянскому диктатору не была близка мистическая вера Гитлера в превосходство арийской расы. Он не претендовал на мессианство во всемирном масштабе. Дуче не стеснялся заявлять Гитлеру о том, что не разделяет и его грубый антисемитизм. Наконец, Рим никак не могла увлечь идея "национального самоопределения" немцев, поскольку ее реализация означала бы включение Австрии в состав Германии, тогда как в Риме предпочитали иметь на севере границу со слабой Австрией, а не с мощной Германией. Италия была склонна видеть себя посредницей между соперничающими европейскими державами. Она не видела необходимости в полном разрушении Версальского порядка, но добивалась его модернизации с учетом ее требований. Итальянская дипломатия выступила с предложением подписать между Италией, Францией, Великобританией и Германией пакт, который бы зафиксировал признание принципиальной возможности нового мирного общеевропейского переустройства.
Предложенный Италией проект предусматривал создание своего рода закрытого привилегированного клуба ведущих держав, которые могли бы заранее согласовывать свои позиции с тем, чтобы затем оказывать воздействие на третьи страны - в том числе и через Лигу Наций. Стремясь привлечь на свою сторону Германию, итальянская сторона включила в свой проект пункт о предоставлении Германии и ее бывшим союзникам (Австрии, Венгрии и Болгарии) равных прав в области вооружений. Переговоры о заключении "пакта четырех" итальянские дипломаты начали в западноевропейских столицах с марта 1933 г.
Необходимо отметить, что к тому времени многие политики евро-атлантических стран, прежде всего Великобритании, были близки к тому, чтобы смириться с неизбежностью ревизии версальских установлений. Цельной концепции модернизации европейской подсистемы не было, но подобно Италии, Великобритания и Франция склонялись к необходимости создания какого-то механизма сотрудничества ведущих держав, надеясь использовать его для стабилизации международной ситуации.
Однако малые и средние государства болезненно реагировали на план "пакта четырех", усматривая в нем попытку очередного "сговора сильных" за счет более слабых. Возможность ревизии мирных договоров почти автоматически создавала угрозу территориальной целостности малых стран.
Создание "четверки" закрепило бы и изоляцию Советского Союза. Поэтому СССР тоже негативно реагировал на попытки регулировать международную ситуацию без его участия.
Особые сомнения вызывал предложенный итальянцами пункт о согласованном воздействии на третьи страны. Для Италии, у которой не было ни союзников, ни постоянных партнеров, включение этого положения в пакт означало перспективу расширения ее возможностей влиять на европейскую политику. Для Великобритании, и особенно для Франции, такое обязательство, данное к тому же за спиной французских союзников в Восточной Европе, могло иметь разрушительные последствия. Вся сложная и непрочная конструкция региональных блоков восточноевропейских стран под французским покровительством могла рассыпаться из-за недоверия малых стран к Франции. Между тем страны Малой Антанты (Чехословакия, Румыния, Югославия) энергично протестовали против "пакта четырех". Итальянский проект возмутил и напугал Польшу.
Тем не менее Франция и Великобритания пришли к выводу, что признание (в урезанном виде) возможности ревизии версальских установлений на основе согласований между четырьмя великими державами будет меньшим злом, чем неизбежные попытки Италии и Германии добиться осуществления своих планов односторонним путем. В июне 1933 г. в Риме четырехсторонний договор был парафирован. В его основу лег не итальянский, а французский проект, который был существенно изменен в соответствии с пожеланиями Франции и ее восточноевропейских союзников. Вместо признания допустимости пересмотра мирных договоров в тексте говорилось только о возможности рассматривать новые предложения, направленные на усиление эффективности уже имеющихся обязательств. В договоре специально подтверждались гарантии территориальной целостности государств-членов Лиги Наций. В нем было опущено положение о совместном воздействии на третьи страны и обходился вопрос о равноправии Германии в вопросах вооружений.
В этом "урезанном" виде "пакт четырех" не удовлетворил никого. Он не был ратифицирован подписавшими его странами и не позволил стабилизировать европейскую ситуацию. Зато сама его идея и факт подписания способствовали появлению новых линий раскола в мире. Если раньше друг другу противопоставляли демократические и тоталитарные государства, то теперь к этому добавилась оппозиция между большими и малыми странами.
Хотя французское правительство после подписания пакта направило свои разъяснения по его поводу Чехословакии, Румынии, Югославии и Польше, это не предотвратило кризиса доверия внутри некогда единого лагеря победителей и примкнувших к ним. Что же касается Польши, то ее правительство открыто заявило, что оставляет за собой свободу действий в связи с линией, проводимой Францией.

Изменение внешнеполитической ориентации Польши. В 1933 г. вопрос отношений с Польшей не был для Германии второстепенным. Польша было по европейским масштабам относительно крупным государством с большим населением. Это население было этнически не однородным: помимо нескольких славянских народов на польской территории проживали литовцы, а также большое количество этнических немцев. Демографические ресурсы в принципе позволяли стране при необходимости создать достаточно многочисленную армию. Победа над Советской Россией в советско-польской войне создала польской армии хорошую репутацию. Военные реформы, проводившиеся при участии французских и британских специалистов, давали основания полагать, что военный потенциал Польши находился на достаточно высоком уровне. Наконец, Польша рассматривалась в Европе как оплот западноевропейского влияния и потенциальный партнер евроатлантических стран против Германии, так же как и против Советского Союза.
Сама Польша, оставаясь в рамках ориентации на Францию и Великобританию, имела в Восточной Европе собственные цели, не во всем соответствовавшие интересам Парижа и Лондона. Так, у Польши сохранялись напряженные отношения с Литвой. Не было преодолено взаимное недоверие Польши и Чехословакии. В обоих случаях причиной трений были территориальные споры. Добившаяся в ходе версальского урегулирования и советско-польской войны весьма существенного приращения своей территории Польша оставалась, тем не менее не вполне удовлетворенной своими новыми границами.
С мая 1926 г. в Польше существовал "режим санации". Вся полнота власти в стране принадлежала маршалу Йозефу Пилсудскому. 5 марта 1933 года, едва только сведения о победе нацистов на выборах в Германии просочились в печать, польские войска развернули демонстративные военные учения на границах с Германией. Пилсудский фактически потребовал от Берлина объяснений по поводу его будущей внешнеполитической линии.
Реакция Берлина была быстрой и конструктивной. Германия сразу же согласилась совместно с Польшей "беспристрастно изучить проблемы, представляющие угрозу для общих интересов обеих стран".
Этим дело не ограничилось. 26 января 1934 г. состоялось подписание польско-германского соглашения о мирном разрешении споров сроком на 10 лет. В самом тексте этого документа речь шла в основном об обязательствах сторон не применять силу при разрешении спорных международных вопросов в соответствии с пактом Бриана - Келлога. Формально такая формулировка была созвучна первоначальной идее "пакта четырех". Но поскольку сам пакт не состоялся, получалось, что Германия и Польша на двустороннем уровне, и, не согласуясь с другими державами, договорились о том, что не удалось довести до конца на четырехстороннем и без участия Польши. Иначе говоря, косвенно польско-германское соглашение утверждало в межгосударственных отношениях тот самый "ревизионистский" принцип, который не желало признавать явное большинство стран Европы.
Польско-германское соглашение вызвало в мире разноречивые реакции. Советский Союз, у которого было мало оснований сомневаться во враждебности Польши, однозначно расценил ее новое соглашение с Германией как шаг, направленный против него. Впечатление от недавней демонстрации дружелюбия Берлина, заявившего о продлении советско-германского договора 1926 г., было перечеркнуто. В Москве стали размышлять о шансах формирования антисоветского польско-германского альянса. Не только советские, но и западные аналитики полагали, что возможной основой польско-германского компромисса может оказаться отказ Варшавы от раздражавшего Германию "польского коридора" в обмен на территориальные компенсации, которые Польша при поддержке Берлина могла бы получить за счет украинских земель Советского Союза. Но дело было не только в этом.
Как уже отмечалось, "воспитать" из Польши союзника со времен Жоржа Клемансо особенно сильно стремилась Франция. На эти цели было затрачено немало французских сил и средств. Союз с Варшавой был необходим Парижу как важнейший компонент "двойного сдерживания" Германии. Не без учета опасений "потерять Польшу" французское правительство занимало настороженно-выжидательную позицию в отношении установления сотрудничества по линии обеспечения безопасности с СССР (договор 1932 г.).
Соответственно, пойдя на соглашение с Берлином без согласования этого шага с западными союзниками, режим Пилсудского ставил под сомнение результаты более, чем десятилетних усилий Франции и Великобритании. Франция была поставлена в двусмысленное положение: с одной стороны, она так и не довела до конца нормализацию отношений с СССР из-за Польши, с другой, сама Польша дала знать о своем нежелании быть младшим партнером Парижа и покладистым объектом французской политики. Стало ясно, что для Варшавы предпочтительнее путь к сотрудничеству с Германией.
Известие о подписании польско-германского соглашения вызвало скандал во французском парламенте и отставку кабинета Камиля Шотана. Реакция других западных держав была в целом так же настороженной, но вялой. В возможность прочного польско-германского союза мало кто верил. Но не приходилось сомневаться и в том, что круг потенциальных разрушителей установленного в Версале порядка может быть шире, чем ожидалось. Германская дипломатия добилась существенного успеха: ей удалось нанести новый удар по единству бывших стран-победительниц.

Поворот Германии к активному проведению линии на ревизию Версальского порядка. Предпринятые меры позволили нацистам действовать напористо. Германия стала домогаться равных возможностей в области вооружений. Вопрос этот обсуждался в рамках Конференции по разоружению. Требования Берлина встретили отпор западных держав. В ответ германская сторона развернула пропагандистскую кампанию под лозунгом борьбы с дискриминацией Германии в мировой политике. 14 октября 1933 г. правительство Гитлера заявило о прекращении своего участия в работе Конференции по разоружению, а 19 октября Германия вышла из Лиги Наций.
Позиция Германии, хотя и не целиком, была поддержана Италией. Между Римом и Берлином были установлены более тесные дипломатические контакты, стал развиваться политический диалог. В отличие от Германии правительство Муссолини не пошло на разрыв отношений с Лигой Наций. Однако оно понизило статус своего представителя на Конференции по разоружению - из полноправного участника Италия превратилась в наблюдателя. В Европе стал фактически складываться своеобразный неформальный блок "ревизионистских" держав, за формированием которого с сочувствием и интересом наблюдала еще одна, азиатская, "ревизионистская" держава - Япония.

Внешнеполитический аспект "нового курса" Ф.Рузвельта. Международная ситуация, как она складывалась в начале 30-х годов, вызывала тревогу новой американской администрации. США в первую очередь были озабочены экспансией Японии, которая начинала угрожать обширным американским экономическим интересам в Китае. Администрация Рузвельта отказалась признать захват Японией Маньчжурии и встала на путь последовательной поддержки правительства Чан Кайши. Однако в политических кругах США укреплялось мнение о невозможности эффективно сдержать Японию в Азии без сотрудничества с СССР.
Вашингтон беспокоила и ситуация в Европе. Американская политическая элита с раздражением следила за политикой Великобритании и Франции, которые, как считали в США, следуя собственным национально-эгоистическим интересам, препятствуют попыткам США добиться стабилизации мировой экономики, прежде всего такой важнейшей сферы, как валютно-кредитная. Многие американские аналитики вообще выводили политические кризисы в Европе из нежелания французских банков пойти на предлагавшиеся американскими представителями взаимные уступки по до предела обострившейся проблеме международной задолженности. Именно в национальном эгоизме евроатлантических партнеров усматривались причины политического раскола в Старом Свете - раскола, который не позволял дать адекватный ответ на импульсы нестабильности, идущие от Италии и Германии.
Ф.Рузвельт не испытывал симпатии к коммунизму, политическим воззрениям И.В.Сталина и его методам. Но одновременно Рузвельт и не чувствовал себя скованным в такой мере, как его предшественники, предубежденностью к СССР. Президент ясно видел, что национальные интересы США, прежде всего в Азии, но и в Европе, создают необходимость вовлечения Советского Союза в международные дела. США хотели сохранения статус-кво в Азии и Европе. Угроза его нарушения, как полагали в Вашингтоне, скорее исходила от Японии и Германии, а не от СССР. Значит, Вашингтону было полезно иметь партнерские отношения с Москвой - тем более, что того же самого добивалась часть американских деловых кругов, осознавшая выгоды экономического сотрудничества с СССР.
Руководствуясь такой логикой, администрация США в самом конце 1933 г. пошла на установление дипломатических отношений с Советским Союзом, хотя сторонам так и не удалось договориться по вопросу о военных долгах России Соединенным Штатам. Первым американским послом в Москву был назначен Уильям Буллит, еще в 1919 г. проводивший в Москве деликатные переговоры о нормализации отношений Советской России со странами Антанты. Нормализация советско-американских отношений придала несколько более равновесный характер международной системе. Но стабилизация мировой ситуации требовала более комплексных усилий.

Проект создания "восточного пакта". Присоединение Советского Союза к Лиге Наций. Новая обстановка в Европе привела к активизации антигерманских настроений во Франции. Интересы безопасности утверждали в необходимости обеспечить сдерживание Германии с востока при помощи альянса с Советским Союзом. Наиболее видным сторонником франко-советского сближения был французский политик консервативно-националистического склада Луи Барту, который с февраля 1934 г. стал министром иностранных дел Франции.
Л.Барту пришлось действовать в сложной обстановке. Правительство, в которое он вошел, не имело прочной опоры в парламенте. Франция лучше других государств выдержала первый натиск кризиса в 1929-1933 гг. Депрессия ударила по ней в 1933 г., до предела обострив общественные противоречия. Ни одна из партий не располагала в палате депутатов прочным большинством.
Правительство радикал-социалистов зависело от голосов представителей социалистической партии. Любые меры кабинета для обуздания кризиса (сдерживание роста заработной платы, например) могли быть объявлены социалистами ущемляющими права трудящихся и стать причиной отказа соцпартии поддержать радикалов. Ко всему добавлялись регулярные уличные выступления французских фашистов, параллельно с которыми - под своими собственными лозунгами - выступали коммунисты. В январе - начале февраля 1934 г. уличные беспорядки в Париже достигли пика, и группы слабо вооруженных демонстрантов даже ворвались в здание парламента. В мире это было расценено как попытка фашистского путча.
Основополагающей идеей Барту было создание многостороннего пакта о взаимопомощи в составе Германии, Польши, Финляндии, Литвы, Латвии, Эстонии, Чехословакии, и, обязательно, Советского Союза. Такой блок должен был стать средством стабилизации межгосударственных отношений в центре и на востоке Европы, откуда, как считал Барту, исходила угроза миру. Предлагаемая схема представляла собой новый вариант сдерживания Германии. В отличие от идей, предложенных во времена Жоржа Клемансо, концепция Барту предполагала сдерживание Германии через ее более глубокую интеграцию в международную систему, а не через простое противопоставление Германии одного или нескольких французских союзников на востоке.
План Барту предусматривал, что Франция выступит гарантом нового блока, то есть она примет на себя обязательство выступить на стороне государства, подвергнувшегося агрессии, если другие участники блока почему-либо не сделают этого. Одновременно, СССР должен был присоединиться к числу гарантов Локарнского пакта 1925 г. При этом официально Франция не должна была становиться участником "восточного пакта". Взаимные обязательства Франции и СССР предполагалось оформить двусторонним договором о взаимопомощи. Таким образом предполагалось придать подсистеме европейских отношений недостававшую ей внутреннюю соразмерность: три наиболее мощные державы континента - Германия, Франция и СССР оказались бы в положении взаимно уравновешивающих друг друга сил. Барту не исключал и присоединения Италии к предлагаемой им системе взаимных гарантий.
Принципиально новым во французском проекте был отказ от, в сущности, не состоявшейся доктрины "санитарного кордона" против СССР. В концепции Барту Советскому Союзу отводилась роль одной из основных несущих опор нового европейского равновесия, угроза неизбежного нарушения которого определенно связывалась с Германией.
Советское руководство, как уже говорилось, было озабочено возможными вызовами со стороны Польши и Германии. Оказавшись с ними в рамках одной организации СССР мог рассчитывать на ослабление напряженности в отношениях с Берлином и Варшавой. А если бы этого все же не произошло, ситуацию могло "подстраховать" наличие советско-французского пакта взаимопомощи. Кроме того, сближение с Францией открывало Москве путь к окончательному преодолению изолированности в мировой политике: Париж твердо обещал содействовать приему СССР в Лигу Наций. Иден Барту были благожелательно восприняты в Москве. В мае 1934 г. проект пакта был в согласован советскими и французскими представителями. Предстояло убедить в его полезности остальные державы.

Нарастание нестабильности в малых и средних странах Европы. 1934 г. характеризовался дестабилизацией политической обстановки в материковой Европе. Через весь регион от Франции до СССР прошла волна политического террора, жертвами которого стали канцлер Австрии Э.Дольфус в Вене, король Югославии Александр и Л.Барту в Марселе, популярный деятель ВКП/б/, возможный преемник И.В.Сталина на посту лидера СССР, С.М.Киров - в Ленинграде. "Ревизионистские" державы (Италия пока еще больше, чем Германия) стремились воспользоваться европейским разладом.
Последствия распада единого экономического пространства бывшей Австро-Венгерской империи, помноженные на общее ухудшение мировой конъюнктуры, повергли центральную часть Европы в социальный кризис. Отгороженные друг от друга таможенными стенами и протекционизмом, лишившись возможности пользоваться помощью прежней банковской системой империи, разрушив прежние и не сумев освоить новые выходы в мировую торговлю, молодые государства все время находились на грани экономического краха. Связи с Россией не были восстановлены. Слабая Германия не могла способствовать, как прежде, оживлению конъюнктуры у своих восточных и южных соседей. То не многое, что предоставляла своим партнерам в Восточной Европе Франция, как правило, шло на военные нужды.
Австрия была зоной, где сталкивались интересы Германии и Италии. Австрийский канцлер Энгельберт Дольфус не был сторонником демократии, он предпочитал авторитарное правление. Но будучи сам членом католической партии, канцлер определенно был против коммунистов и социалистов, так же как и нацистов. Дольфус не разделял политических устремлений Гитлера и его антисемитизма. Он намеревался строить австрийский вариант "корпоративного государства" и ориентировался на сотрудничество с Муссолини.
В 1933 г. Дольфус запретил компартию, распустил прокоммунистические вооруженные формирования и приостановил действие конституции. Но влияние левых было не сломлено. В феврале 1934 г. в Вене произошли кровавые столкновения армии и полиции с участниками общенациональной забастовки, организованной социалистами. Последовавший за тем разгром соцпартии не принес стабильности. В июле 1934 г. антиправительственный мятеж попытались поднять австрийские нацисты. Им удалось убить Дольфуса. Выступление нацистов происходило при прямом подстрекательстве Германии и в расчете на ее военную поддержку.
Однако на события в Австрии решительно среагировала Италия. Муссолини приказал итальянским войскам сосредоточиться у итало-австрийской границы, угрожая вмешаться. Демонстрация силы произвела впечатление в Берлине, и Гитлер принял меры к свертыванию путча нацистов. Новым канцлером Австрии стал Курт фон Шушнинг, который продолжил линию сотрудничества с Италией.
Отстояв свое влияние в Австрии, Муссолини стал уделять большее внимание Югославии, которая была историческим соперником Италии за влияние на Балканах. Еще в 1929 г. в этой стране произошел государственный переворот. Король Александр (принц-регент с 1919 г., он принял королевский титул в 1921 г. после смерти своего отца) отменил конституцию и стал диктаторски управлять государством. В феврале 1934 г. его усилиями в Афинах был подписан договор о создании Балканской Антанты в составе Греции, Турции, Румынии и Югославии. Эти страны согласились сотрудничать друг с другом в поддержании статус-кво на Балканах.
Двое из участников нового блока - Югославия и Румыния - были одновременно и членами Малой Антанты. Таким образом, создавалась система перекрестных многосторонних договоров, большинство стран-участниц которых находились в отношениях тесного военно-политического сотрудничества с Францией. Это не только укрепляло французское влияние на Балканах, но и создавало заслон для проникновения Италии в этот регион.
Слабым местом югославского государства был национальный вопрос. Провозгласив в 1919 г. Александра, представителя православной сербской династии, регентом всех славянских земель Австро-Венгрии, великие державы передали под его власть земли хорватов и словенцев. Король Александр проводил жесткую "просербскую" политику в национальном вопросе. Основную массу сербского населения Югославии составляли православные. Среди словенцев и хорватов преобладали католики, которые в культурном отношении исторически ориентировались на Ватикан и католические страны. Среди хорватов существовали сильные националистические настроения.
Они были направлены как против сербов, так и против австрийских немцев, венгров и итальянцев. Но именно сербы считались главными врагами создания на севере Югославии независимого хорватского государства - чего добивались хорваты.
Муссолини поддерживал антисербские силы. На итальянские средства в Венгрии были созданы базы вооруженных формирований хорватских националистов (усташей). Их возглавил Анте Павелич. При итальянской поддержке усташи развернули террор против сербов по всей Южной Европе. В декабре 1933 г. они произвели не удавшуюся попытку убить короля Александра в Загребе.

Срыв реализации проекта "восточного пакта". Советско-французское сближение ускорило прием СССР в Лигу Наций, которое состоялось 18 сентября 1934 г. Советскому Союзу было предоставлено место постоянного члена Совета Лиги. Однако это не обеспечило успех плана регионального пакта взаимопомощи на Востоке Европы. Еще весной-летом 1934 г. по дипломатическим каналам французские предложения были доведены до сведения предполагаемых участников договора.
В июне, по завершении франко-британских переговоров в Лондоне, свою точку зрения на проект изложила Великобритания. Британский кабинет заявил, что поддержит пакт, если в результате его заключения будет полностью восстановлено равноправие Германии в международных отношениях. В частности, в Лондоне предложили преобразовать двусторонние франко-советские гарантии в связи с планировавшимся пактом в трехсторонние - с участием Германии.
Иными словами, не только Франция и СССР должны были бы гарантировать границы друг друга, но каждый из них - границы Германии. Британские поправки в принципе даже усиливали принцип равновесности в отношениях между тремя континентальными державами по сравнению с тем, как это предусматривалось во французском проекте. С позиций, аналогичных британским, высказалась по поводу "восточного пакта" Италия СССР и Франция согласились с этими поправками. За региональный блок выступили Чехословакия и Литва.
Однако германское правительство медлило с ответом. Ожидая германской реакции, не давала ответа и Польша. Опасаясь осложнить отношения с Варшавой и Берлином и под непосредственным влиянием польской дипломатии правительства Эстонии и Латвии заявили, что они согласятся с созданием блока лишь в том случае, если к нему присоединятся Германия и Польша. Финляндия вообще никак не стала реагировать на французские инициативы.
В сентябре 1934 г. Германия официально отклонила предложения о "восточном пакте", заявив, что она готова рассмотреть вопрос о заключении двусторонних договоров и ненападении и консультациях, но не многосторонний пакт о взаимопомощи. Вслед за тем и Польша уведомила Францию о невозможности своего участия в "восточном пакте" при отсутствии в нем Германии. Польское правительство так же отказалось обсуждать вопрос о предоставлении гарантий ненападения Чехословакии и Литве, хотя именно этого ожидали от Варшавы в Праге и Каунасе, опасаясь ее территориальных претензий.
Отказ Польши и Германии от плана "восточного пакта" имел разные последствия для позиции Чехословакии и Литвы. Первая стала еще более решительно выступать за международные гарантии своей безопасности. Вторая, в силу географического положения чувствуя себя более уязвимой, стала уклоняться от продолжения переговоров в "восточном пакте". В итоге за региональный блок высказались три страны - Франция, Чехословакия и СССР. Однако их переговоры были осложнены после того, как в начале октября 1934 г. в Марселе хорватские террористы совершили новое покушение на прибывшего туда с официальным визитом короля Югославии Александра. Вместе с королем был убит и сопровождавший его Л.Барту.
Сменивший его на посту министра социалист Пьер Лаваль не был сторонником военно-политического сотрудничества с СССР. Тем не менее в декабре 1934 г. в Женеве П.Лаваль подписал вместе с М.М.Литвиновым соглашение о взаимной заинтересованности Франции и СССР в заключении Восточного регионального пакта. Стороны выразили намерение добиваться реализации этой идеи и не вступать с другими державами в переговоры, которые могли бы помешать реализации проекта. Фактически это был протокол о намерениях. Через несколько дней к нему присоединилась Чехословакия. Но отныне переговоры стали смещаться в иное русло: вместо широкого общерегионального пакта речь пошла в основном о двусторонних, хотя и взаимосвязанных, договорах СССР с Францией и Чехословакией.
На советско-французских отношениях, равно как и на образе Советского Союза в мире, в это время крайне негативно сказывались события в СССР. Почти одновременно с подписанием в Женеве советско-французских документов, в декабре 1934 г. в Ленинграде был убит С.М.Киров. Убийство послужило поводом для перехода Сталина к массированному террору против своих политических противников. Происходящее подрывало репутацию Советского Союза во Франции и в мире в целом. Политически и психологически демократическим политикам было трудно находить аргументы в пользу сотрудничества с Москвой в такой деликатной сфере, как военная.

Возникновение итало-эфиопского конфликта и позиции великих держав. Эфиопия была одним из очень немногих государств Африки, которое сохраняло независимость. Выбор Муссолини пал на нее по двум причинам: в стране имелись ресурсы, которые были нужны итальянской промышленности, и территориально она располагалась между двумя уже имевшимися у Италии колониями - Эритреей и Сомали. 6 декабря 1934 г. итальянские части вторглись на территорию Эфиопии, произошли их вооруженные столкновения с эфиопской армией. Это еще не было полномасштабной войной Правительство Эфиопии обратилось с жалобой на действия Италии в Лигу Наций. Рассмотрение итало-эфиопского конфликта затянулось.
В Риме считали, что ситуация благоприятна для итальянских замыслов. Великобритания жила в ожидании парламентских выборов, которые, как предполагали, к лету 1935 г. приведут к смене кабинета Р.Макдональда. До той поры британские политики не хотели рисковать решительными внешнеполитическими мерами.
Германия, однажды уже столкнувшись с Италией в вопросе об Австрии, была определенно заинтересована подтолкнуть Рим к африканской авантюре, которая не могла не оказаться затяжной и дорогостоящей.
СССР был связан с Италией рассчитанным на пять лет пактом о дружбе, ненападении и нейтралитете, подписанным 2 сентября 1933 г. Между Советским Союзом и Италией существовали стабильные политические отношения и довольно развитые экономические связи. СССР был одним из важных поставщиков нефти в Италию. Кроме того, Сталин был занят очередным туром внутриполитической борьбы и преодолением последствий разрушительной политики "большевизации" деревни, вызвавшей страшный голод на Украине и в России.
Франция была полностью поглощена германской опасностью и сама нуждалась в поддержке Италии против немецкого ирредентизма. Между тем среди немцев объединительные тенденции были все сильнее. 13 января 1935 г. 90 процентов участников референдума в Саарской области, находившейся под контролем Франции, высказались за присоединение к Германии в соответствии с процедурой, установленной Версальским договором. Аналогично могли развиваться события и в Австрии - вот почему союз с Римом казался Лавалю средством противодействия созданию "большой Германии" за счет поглощения все новых населенных немцами территорий. Со своей стороны, Франция была готова пойти на уступки Италии в вопросах приобретения колоний. Позиция Парижа встретила в Риме понимание.
В январе 1935 г. в Риме были подписаны франко-итальянская конвенция о взаимном уважении территориальной целостности государств Центральной Европы и консультативный пакт. Фактически Франция и Италия обязались сотрудничать в деле сохранения независимости Австрии. Соглашение Муссолини - Лаваль имело антигерманскую направленность. Со своей стороны Франция предоставила ряд преимуществ итальянским подданным во Французском Тунисе и согласилась на ряд территориальных уступок Италии в Африке, которые существенно улучшали стратегические позиции Италии в войне против Эфиопии Французское правительство так же признало экономическое преобладание Италии в этой стране. По существу, итальянское правительство заручилось дипломатической поддержкой Франции в вопросе колониальной экспансии.

Расхождения между Великобританией и Францией в отношении к политике "ревизионистских" держав. 16 марта 1935 г. в Германии была восстановлена всеобщая воинская обязанность. Одновременно было принято решение о создании германских военно-воздушных сил. В прессе началась открытая пропаганда идеи присоединения (аншлюса) Австрии к Германии. Эти шаги открыто противоречили условиям Версальского договора.
Парализованная очередным правительственным кризисом, совпавшим с решениями Берлина, Франция упустила момент для немедленных энергичных действий. Тем не менее, Франция, Великобритания, а затем и Италия направили Германии официальные ноты протеста по поводу нарушения Версальского договора, а 23 марта назначили проведение в г. Стрезе (Италия) специальной конференции трех держав для обсуждения создавшегося положения.
Но между Францией и Великобританией не было единства. Обе страны находились в разных геополитических условиях, и они по-разному воспринимали германскую угрозу. Различие между Парижем и Лондоном состояло в том, что в борьбе за европейскую стабильность Франция стремилась обеспечить себе максимальную военную поддержку возможно более широкого круга стран. Тогда как Великобритания неизменно желала построения такой европейской системы, которая позволяла бы поддерживать стабильность на материке без принятия сколько-нибудь твердых и прямых военных обязательств Британии перед континентальными странами - кто бы они ни были. Германская проблема для Великобритании существовала. Но из Лондона было хорошо видно, что амбиции Берлина в основном касаются материковых пространств, а не морских. Германская экспансия в первую очередь создавала угрозу для Франции, которая сама была континентальной державой.
Британия была островной державой, германская мощь беспокоила ее в основном в части, касавшейся военно-воздушных сил. Но самое главное, при любых обстоятельствах Британия не хотела рисковать вовлечением в войну на материке, если только это прямо не диктовалось интересами ее безопасности. Действия же Германии еще не казались Британии опасными в такой мере, как Франции.
Кроме всего, в Великобритании вызывала сомнение идея сдерживания Германии при помощи союза с СССР. На деле она означала "окружение Германии", а оно, с точки зрения Лондона, неизбежно должно было провоцировать германский реваншизм. Британию в принципе не устраивала перегруппировка сил, в результате которой на материке существовало бы явное преобладание какой-то одной державы или коалиции - как в случае возникновения полноценного советско-французского союза. Цель Британии состояла в поддержании примерной сопоставимости возможностей всех трех ведущих материковых держав, а не в формировании антигерманского блока в том или ином составе. Поэтому советско-французские переговоры по заключению пакта о ненападении воспринимались в Лондоне холодно. Более того, перспективе сближения Франции с СССР Британия готова была противопоставить свою собственную готовность договориться с Берлином отдельно от Парижа.
Непосредственно внешнюю политику Великобритании определял министр иностранных дел Стенли Болдуин, занявший этот пост еще в правительстве Макдональда. После победы консервативной партии на выборах в июне 1935 г. С.Болдуин сам возглавил кабинет. Он был наиболее видным представителем линии "равноудаленности" от взаимно противостоящих материковых держав. Лояльную оппозицию его курсу составляли два течения консерваторов. С одной стороны, выделялся молодой Антони Иден, занимавший в правительстве почетный, но не первостепенный пост лорда-хранителя печати. Подобно Л.Барту, А.Иден считал необходимым противопоставить Германии Советский Союз и Италию, а в идеале - их вместе. Взгляды Идена находили поддержку в той части консервативной партии, которая группировалась вокруг Уинстона Черчилля.
С другой стороны, на Болдуина стремились влиять представители течения в пользу компромисса с Германией. В этой группе выделялся министр финансов в правительстве Макдональда, а затем и самого Болдуина, Невиль Чемберлен. Умеренным "германофилом" в правительстве считали и Самуэла Хора, который с июня 1935 г. получил пост министра иностранных дел.

Британо-германские и британо-советские переговоры в марте 1935 г. На конференции в Стрезе Великобритании предстояло сформулировать свою позицию в отношении ревизионистской политики Германии. Но британская элита не имела полного представления о ситуации в этой стране и ее военных возможностях. Еще в ноябре 1934 г. Болдуин заявлял в парламенте, что Британия обладает двукратным превосходством над Германией в авиации. Теперь стало ясно, что прежние оценки были ошибочными. В марте 1935 г. в Берлин отправились два члена британского кабинета - министр иностранных дел Джон Саймон и Иден. В их задачи входило прозондировать возможности компромисса с Германией в вопросах ревизии версальских установлений. Нацистское руководство использовало пребывание британских политиков в Берлине, чтобы продемонстрировать им возможности германской авиации.
Сведения, полученные в Берлине, и демонстрация возможностей "люфтваффе" произвели двойственное впечатление на британскую делегацию. С одной стороны, перспектива компромисса с Гитлером за счет малых стран не стала казаться менее реальной. С другой, германская военная мощь действительно становилась угрожающей. Поэтому и реакция Лондона была неоднозначной. На конференции в Стрезе британское правительство решило занять позицию, благоприятную для германских требований. Но одновременно в Лондоне сочли необходимым еще раз проработать вопрос о широком общеевропейском компромиссе на условиях принятия части требований Германии (1) и включения ее в многосторонний блок материковых держав (2). Важно иметь в виду, что проект "восточного пакта" в том виде, какой он приобрел после принятия британских поправок, гораздо больше соответствовал интересам Лондона, чем двусторонний советско-французский блок на основе пакта о взаимопомощи. Возможность убедить Берлин пересмотреть его отношение к общеевропейской гарантийной системе посредством радикальных уступок Берлину не казалась невероятной.
Однако Гитлер был по-прежнему против многостороннего блока, в рамках которого Германии неизбежно пришлось бы иметь дело с согласованными действиями многих государств, тогда как он собирался добиваться осуществления своих целей в отношении каждого из них в отдельности. Кроме того, германская сторона предложила британской обсудить вопрос о возвращении германских колоний, к чему та не была готова.
Возможность укрепления европейской стабильности через уступки Германии требовалось обсудить и с восточноевропейскими державами - СССР, Польшей и Чехословакией. Сразу же за визитом в Берлин Иден отправился в Советский Союз. В его задачу входило встретиться с И.С.Сталиным и М.М.Литвиновым, выяснить их мнение о меняющемся соотношении сил в Европе и осторожно прозондировать вопрос о возможных реакциях СССР на происходящее. Сталин по-прежнему высказал заинтересованность в подключении Германии и Польши к "восточному пакту". Но за рамки этой проблемы обсуждения, насколько можно судить по опубликованным документам материалам, выходили незначительно.
Значение миссии Идена в Москву не приходится переоценивать. Британский представитель не имел ни особенно высокого статуса в своем правительстве, ни специальных полномочий от его главы. Но советско-британские переговоры были своего рода сигналом как Германии, так и прогерманским силам в британском парламенте, указывающим на сохраняющуюся возможность Британии пересмотреть свое отстраненное отношение к франко-советскому сближению на антигерманской основе.
После визита в Москву Идеи отправился в Варшаву и Прагу, чтобы продолжить переговоры о многостороннем пакте. Реакция Польши была такой же, как и германская: польское правительство было определенно против многосторонних соглашений. Чехословакия была за "восточный пакт", но ввиду негативной позиции Германии и Польши ее точка зрения не имела существенного значения.

Конференция в Стрезе. Конференция представителей Франции, Великобритании и Италии для обсуждения германских дел собралась 11-14 апреля 1935 г. Накануне ее открытия Париж демонстративно заявил о готовности в ближайшем будущем подписать пакт о взаимопомощи с СССР. Эта демонстрация, с раздражением воспринятая Лондоном, и не способствовала франко-британскому взаимопониманию. Конференция постановила поддержать предложенную Францией резолюцию с осуждением действий Германии на предстоявшем Совете Лиги Наций. Но дальше общей констатации дело не пошло.
Британская делегация отстаивала необходимость уступок Германии и указывала на неприемлемости жесткого давления на нее. Лондон отклонил требование Парижа о применении к Германии санкций в случае, если нарушения Версальского договора повторятся. Британское правительство считало, что разумнее было предоставить Берлину требуемые им права и одновременно попробовать вовлечь его в конструктивные отношения с соседними государствами. Информация о положении дел в германской авиации убедила Лондон в невозможности помешать Германии вооружиться, если она сделала на это ставку. Попытки Франции сдержать Германию политико-правовыми методами казались не убедительными, а подкреплять декларации решительными мерами Великобритания не собиралась.
Италия на конференции занимала настороженно выжидательную позицию. Муссолини было важно сохранить ровные отношения и с Парижем, и с Лондоном. Он опасался, что евроатлантические державы могут использовать встречу в Стрезе для давления на Италию в вопросе об Эфиопии. Ни французская, ни британская делегации, однако, не настаивали на подробном обсуждении этой проблемы, перенеся его с пленарных заседаний на уровень комиссий экспертов. Муссолини опасался их провоцировать. В итоге итальянская делегация поддержала общую декларацию конференции, как этого требовала Франция, но выступила против применения к Германии санкций, как на этом настаивала Великобритания. По вопросу о санкциях Франция оказалась в изоляции.

Подписание перекрестных договоров СССР, Франции и Чехословакии. Сомнения Франции в отношении сотрудничества с СССР сказывались на всем процессе складывания советско-французского альянса - с момента подготовки и подписания 2 мая 1935 г. Договора о взаимной помощи до его неоправданно затянувшейся ратификации французской стороной 27 февраля 1936 г.
Ст. 2 договора предусматривала немедленное оказание обеими сторонами помощи той из них, которая подвергнется неспровоцированному нападению третьей державы. При наличии угрозы такого нападения Франция и СССР должны были вступить во взаимные консультации (ст.1). Договор заключался сроком на пять лет с возможностью его последующего продления.
Обязательства сторон по договору были сформулированы достаточно определенно. Однако их практическая реализация была обставлена множеством оговорок, указывавших на необходимость предварительных консультаций сторон как с Лигой Наций, так и со странами-участницами Локарнского пакта. Это существенно снижало эффективность договора. Оговорки могли допускать различные интерпретации процедурных вопросов. Все это придавало документу настолько обтекаемую форму, что потребовалось подписать отдельный специальный протокол, в котором стороны обязывались оказывать друг другу помощь независимо от того, какими окажутся рекомендации Лиги Наций в связи с возможным конфликтом.
Вследствие этих обстоятельств договор символизировал скорее вынужденный компромисс, чем ясно выраженную волю сторон к сотрудничеству. Вместе с тем, с учетом неудачи попыток создания многостороннего пакта с участием Германии, советско-французский договор приобретал объективно антигерманскую направленность и возвращал Европу к логике взаимно противостоящих коалиций.
Пакт создал общие юридические рамки для будущего сотрудничества. Но его нельзя было наладить без особой конвенции, которая бы регламентировала практические вопросы взаимодействия. Это предполагало проведение переговоров экспертов по линии военных ведомств. Затяжка с ратификацией договора и колебания французского правительства заблокировали создание полноценней структуры военного сотрудничества двух стран. В таком случае договор приобретал отчасти отвлеченно декларативный характер.
Через две недели после подписания советско-французского договора в Праге был заключен Договор о взаимопомощи между СССР и Чехословакией. С дипломатический точки зрения это был своего рода курьезный случай, так как военный договор подписали страны, не имевшие между собой дипломатических отношений. (Дипотношения были официально установлены только с 9 июня 1935 г.) По своей направленности советско-чехословацкий договор полностью соответствовал советско-французскому и косвенно к нему апеллировал. В ст. 2 договора говорилось, что Чехословакия и СССР будут оказывать помощь друг другу, если кто-то из них подвергнется неспровоцированному нападению третьей державы и если такая же помощь будет оказана жертве агрессии Францией. Таким образом, Чехословакия пыталась обезопасить себя не только от германской угрозы, но и от казавшихся ей возможными посягательств на ее суверенитет со стороны самого Советского Союза? что было возможно, если бы СССР ввел в Чехословакию свои войска под видом оказания ей помощи. При этом Чехословакия не имела общей границы с СССР, и ввод советских контингентов на чехословацкую территорию был возможен только при условии их беспрепятственного прохода через Польшу. Что касается помощи Франции, то Чехословакия должна была ее получить в соответствии с подписанным в 1925 г. в Локарно франко-чехословацким гарантийным договором. Однако и с Францией Чехословакия не имела общей границы.
Договоры СССР с Францией и Чехословакией как странами-участницами системы Локарнских соглашений означали косвенное подключение Советского Союза к механизму международно-правовых гарантий европейской стабильности. Однако без взаимного доверия трех стран было невозможно поставить декларированные ими взаимные обязательства на надежную практическую основу. В свою очередь без системы практических мер перекрестные договоры не могли сыграть ту стабилизирующую международную ситуацию роль, которая на них изначально возлагалась.

Морское соглашение Великобритании и Германии. В Лондоне советско-французский договор восприняли как попытку Франции оказать давление на Британию и решить проблему упрочения своей безопасности без ее помощи. Это лишь стимулировало стремление британского правительства ответить шагом, который бы показал несостоятельность французских усилий сдержать Германию, если они не будут поддержаны Лондоном.
Принципиальные расхождения Лондона и Парижа в вопросе о равноправии Германии в вооружениях стали еще острее после того, как в июне 1935 г. министр иностранных дел Великобритании С.Хор и посол Германии в Лондоне Иоахим фон Риббентропп путем обмена письмами оформили двустороннее соглашение по военно-морским вопросам. Это соглашение было подготовлено в тайне от Франции и оформлено вопреки ее официальному протесту.
Соглашение предусматривало признание права Германии иметь флот, тоннаж которого будет составлять 35 процентов британского. Кроме того, разрешалось создавать германский подводный флот, который не должен был превосходить совокупный подводный флот Британского содружества; временно Германия обязывалась сохранять свой подводный флот на уровне 45 процентов британского. Таким образом, Германия согласилась ограничить масштабы своей военно-морской мощи, признав преимущества Великобритании в этой области. Но одновременно британская сторона фактически признала право Германии на односторонний отказ от ограничений, налагаемых Версальским договором. По существу, Великобритания выразила свою лояльность ревизионистским устремлениям Берлина.
Одновременно Лондон показал, что не считает себя больше связанным традицией солидарности, еще остававшейся в франко-британских отношениях после первой мировой войны. С весны-лета 1935 г. франко-британские отношения вступили в полосу своеобразного вяло текущего кризиса доверия. Характерное для первых послевоенных лет франко-британское партнерство было сведено к более или менее ограниченным параллельным акциям.

Седьмой конгресс Коминтерна. Геополитические интересы СССР и смена тактики коммунистов в отношении социал-демократов. Рост международной напряженности вынуждал Сталина приспосабливать им же самим однажды сформулированные идеологические догмы к требованиям момента. Опыт первой половины 30-х годов показывал: единственным крупным успехом СССР во внешней политике было заключение советско-французского пакта. Но судьба пакта еще не была ясна: предстояло дождаться его ратификации французским парламентом, где правительство радикал-социалистов и социалистов не имело, как уже говорилось, устойчивых позиций. Провал ратификации означал бы и крах советской политики в области обеспечения безопасности в Европе.
Москва была заинтересована в укреплении политических позиций тех сил, которые уже на практике выступили как партнеры СССР в международных вопросах. Эти партнеры казались не надежными и непоследовательными, но других в тот момент у Сталина просто не было. Необходимо было оградить французских социал-реформистов от давления хотя бы со стороны подвластных влиянию Коминтерна французских коммунистов.
Кроме того, полный разгром левых партий в Германии и Австрии, во многом облегченный их ожесточенной идеологической и политической борьбой друг с другом, вынуждал отказываться от старого тезиса о социал-демократах как главных врагах коммунистов (на самом деле: основных соперниках за влияние на рабочий класс). Было уже очевидно, что не социал-демократы, а нацисты и фашисты наиболее успешно конкурируют с коммунистами за симпатии наименее благополучных слоев общества, завоевывают поддержку избирателей и приходят к власти, чтобы затем уничтожить левые силы. Вопрос о фашистской опасности действительно стоял остро - хотя не для Москвы, а для тех коммунистических партий и групп, которые еще могли действовать за пределами СССР.
25 июля - 20 августа 1935 г. в Москве состоялся седьмой конгресс Коминтерна. По докладу руководителя болгарских коммунистов Георгия Димитрова было одобрено решение о тактике единства действий коммунистов со всеми демократическими силами в интересах борьбы с фашистской опасностью. Это означало, что отныне коммунистические партии могли создавать временные и постоянные блоки с социал-демократами различных течений, пацифистами и иными силами левоцентристского и умеренного спектров и совместно выступать на выборах и повседневной политической практике против ультраправой опасности. Тактика "единого фронта" была принята большинством компартий и была в наиболее полном виде реализована в Испании и Франции в 1936 г.

Переход Италии к полномасштабной войне против Эфиопии. Одним из побочных последствий конференции в Стрезе был переход Италии к наступательной политике в Эфиопии. После нее Рим имел основания думать, что особенно сильного давления на него в ходе рассмотрения эфиопской проблемы, назначенной на осень 1935 г. Ассамблеей Лиги Наций, не будет. В самом деле, к моменту открытия сессии Франции и Великобритании ограничивались тем, что ввели эмбарго на продажу оружия как Италии, так и Эфиопии. Слабая Эфиопия, таким образом, потеряла возможность закупать вооружение в третьих странах, а хорошо вооруженная Италия беспрепятственно снабжала свою армию имеющимся оружием через Суэцкий канал.
Но события приняли более серьезный оборот, чем ожидали в Риме. В сентябре 1935 г. Совет и Ассамблея Лиги Наций проголосовали за резолюцию, в которой Италия признавалась нарушителем Устава Лиги. К ней следовало применять санкции в соответствии со ст. 16 Устава. Был установлен список товаров, поставки которых Италии были запрещены. США, не входившие в Лигу Наций, тоже рекомендовали американским компаниям прекратить торговлю с Италией. Но поставки вооружений, предоставление кредитов и экспорт сырья (в том числе нефти из СССР и США) в Италию продолжались до ноября. Решения Ассамблеи не остановили Муссолини. После закрытия Ассамблеи, 3 октября 1935 г., итальянские войска в Африке получили приказ о наступлении в Эфиопии.
Франция и Великобритания стремились ограничить конфликт. Помощь Италии могла понадобиться в Европе, поскольку А.Гитлер, по-прежнему не обнаруживал интереса к попыткам привлечь его к столу переговоров. В декабре 1935 г. по инициативе Парижа главы внешнеполитических ведомств Франции и Британии, П.Лаваль и С.Хор, подписали между собой секретное соглашение о посредничестве в эфиопском конфликте (соглашение Хор - Лаваль). Стороны условились содействовать примирению Эфиопии с Италией на основе весьма серьезных уступок итальянским притязаниям. Предполагалось, что война будет прекращена, если Эфиопия передаст Италии богатую северную провинцию Тигре. Другая перспективная юго-восточная провинция Огаден должна была превратиться в сферу экономического преобладания Италии. Территория, остававшаяся под суверенитетом императора Хайле Селассие I, должна была сократиться на одну треть и включать в себя самые бедные и отсталые районы страны.
Такое соглашение могло удовлетворить Рим. Однако Эфиопия отклонила франко-британское посредничество. Более того, после публикации секретного проекта в печати в Париже и Лондоне разразился скандал. Общественное мнение осудило предлагаемую Парижем и Лондоном сделку как аморальную и циничную. Хор был вынужден выйти в отставку (его сменил Идеи). Месяц спустя (в силу иных причин) оставил свой пост и Лаваль.
Крах франко-британского посредничества спровоцировал Муссолини на еще более активные действия. К маю 1936 г. итальянские войска захватили столицу Эфиопии г. Аддис-Абебу. Эфиопский император Хайле Селассие был вынужден покинуть страну. В мае 1936 г. императором Эфиопии себя провозгласил итальянский король Виктор-Эммануил П. Лига Наций фактически признала захват Эфиопии Италией как свершившийся факт и в июле 1936 г. приняла решение об отмене санкций против Италии. На месяц раньше эмбарго на торговлю с Италией отменили США.
Формально державы Лиги исходили из факта, что как независимое государство Эфиопия уже все равно перестала существовать. Но вместе с тем, на них оказывали влияние и более широкие интересы, связанные с обеспечением стабильности в Средиземноморье. Заключительный этап эфиопской кампании совпал с подготовкой новой конвенции о режиме Черноморских проливов.
Италия отказывалась обсуждать ее из-за введенных против нее санкций. Между тем Великобритания, Франция, Турция и СССР - в силу разных причин - были заинтересованы в присоединении Италии к новой конвенции.

Перегруппировка сил в Европе. Смена политической ориентации Италии. Попытка франко-британского посредничества во многом была выражением стремления Франции сохранить хрупкое взаимопонимание с Италией по вопросу о противостоянии Германии в Центральной Европе. Провал проекта Лаваля и Хора обозначил этические и политические пределы, выйти за рамки которых Франции и Великобритании с присущими им традициями и политическими системами было довольно сложно, несмотря на явное желание французского и британского кабинетов сохранить Италию в качестве партнера. Одновременно Муссолини имел возможность убедиться, что политика с позиции силы в тогдашних европейских условиях может приносить успех. Взаимопонимание с Парижем и Лондоном стало утрачивать для Рима свое прежнее значение.
7 марта 1936 г. германские войска, в очередной раз нарушив условия Версальского мира и Локарнского пакта, были размещены на территории Рейнской области. Формальным поводом для акции Берлина была ратификация французской палатой депутатов франко-советского договора о взаимопомощи, вступление которого в силу, как заявил Гитлер, означало нарушение Локарнского пакта самой Францией.
Франция располагала достаточной мощью, чтобы, объявив всеобщую мобилизацию, силой принудить Берлин отвести войска обратно. Впоследствии было установлено, что немецкие командиры имели приказ немедленно отступить, если события примут именно такой оборот. Однако правительство радикал-социалиста Альбера Сарро не предпринимало решительного шага, не получив предварительного одобрения Лондона. В свою очередь, большинство британского кабинета, включая Идена, высказалось за выжидательную позицию. Франция не получила дипломатической поддержки. Это еще больше укрепляло влияние и престиж Германии в Европе. Внимательно следя за ситуацией, Муссолини склонялся к мысли о том, что наиболее подходящим союзником для него в долгосрочной перспективе будет Гитлер.

Проблема Черноморских проливов. Конвенция в Монтре. Переход Италии к активной линии в Средиземноморье придавал новое звучание вопросу о международных морских путях. В этом районе было три стратегически ключевые точки: Гибралтарский пролив, Суэцкий канал и Черноморские проливы (последние подразумевали проливы Босфор и Дарданеллы с находящимся между ними Мраморным морем). Первый из упомянутых пунктов находился под полным контролем Великобритании, имевшей военную базу в Гибралтаре. Суэцкий проход контролировали Великобритания и Франция. Вопрос о зоне Черноморских проливов оставался не до конца урегулированным.
Лозанская конвенция 1923 г утверждала принцип неограниченного прохода военных и торговых кораблей всех стран в Черное море и обратно как в мирное, так и военное время. Зона проливов была демилитаризована - Турция, через территории которой проходили проливы, не имела права размещать вблизи их своих воинских контингентов. Лозанская конвенция не удовлетворяла две главные черноморские державы - саму Турцию и Советский Союз, поскольку обеспечение безопасности их черноморских рубежей было поставлено целиком в зависимость от политики и доброй воли внешних, то есть нечерноморских держав. Обладая мощными флотами, Beликобритания, Франция, Италия, а в перспективе и другие государства могли регулировать стратегическую ситуацию на Черном море, по своему усмотрению считаясь или не считаясь с мнением прибрежных государств. Советский Союз в 1923 г. подписал Лозанскую конвенцию, но затем отказался ее ратифицировать.
Интерес к проливам возрос и в связи с нарастанием внутренней напряженности в Испании, где после победы на выборах в феврале 1936 г. левых партий все вероятнее становилась гражданская война. В правительственных кругах Европы было известно, что режим Муссолини поддерживает в Испании правую оппозицию в расчете на ее возвращение к власти и установление в будущем партнерских итало-испанских отношен; и. Со своей стороны Советский Союз тоже стал проявлять интерес к положению в Западном Средиземноморье, выход к которому он имел только через Черноморские проливы. Турция в 30-х годах активно добивалась отмены демилитаризации зоны проливов, считая ее дискриминационной. Анкара откровенно угрожала разместить свои войска в зоне проливов без санкции западных держав - в духе того, как действовала Германия. Недовольство Турции и отказ Москвы признать Лозанскую конвенцию могли провоцировать неустойчивость ситуации в этом районе.
Британская дипломатия понимала необходимость уступок. Она была заинтересована в политическом и стратегическом (аренда баз) партнерстве с Турцией с точки зрения своих более широких интересов на Средиземном море и на Арабском Востоке. Уступка в вопросе о проливах могла способствовать улучшению турецко-британских отношений на фоне настороженности, которую начинала вызывать в Лондоне Италия.
В июне 1936 г в г. Монтре (Швейцария) по предложению Турции началась конференция об урегулировании режима черноморских проливов. В ней приняли участие Турция, Советский Союз, Великобритания, Франция, Болгария, Румыния, Греция, Югославия, а так же Австралия и Япония. Италия отказалась прислать своих представителей, указав на то, что страны-участницы проводят антиитальянскую политику санкций в связи с ситуацией в Эфиопии. Конференция работала в течение целого месяца, за это время санкции против Италии по решению Лиги Наций были отменены. Но Италия не присоединилась к конференции.
Великобритания, соглашаясь с мнением Турции об отмене демилитаризации зоны проливов, настаивала на сохранении права неограниченного прохода в Черно море военных и торговых кораблей всех стран. Советский Союз, напротив, требовал полного закрытия Черного моря для военных кораблей неприбрежных стран. В этом случае он мог рассчитывать на стратегическое преобладание на Черноморье, так как ни Турция, ни другие прибрежные страны не могли с ним конкурировать в создании военно-морских сил.
Конвенция в Монтре (подписана 20 июля 1936 г.) зафиксировала компромисс. Торговые суда всех стран получили право свободного прохода через проливы как в мирное, так и в военное время. Военные корабли неприбрежных государств были ограничены в проходе через Босфор и Дарданеллы классом (легкие надводные корабли, малые боевые и вспомогательные): общим тоннажем в момент прохода (15 тыс.т) и общим числом (9 кораблей), а в отношении входа в Черное море - еще и общим тоннажем одновременного пребывания в Черном море (30 тыс. т для всех нечерноморских вместе взятых) и сроком пребывания не более трех недель. Общий тоннаж судов неприбрежных государств в Черном море мог быть увеличен до 45 тыс.т в случае, если самая сильная черноморская держава увеличит тоннаж своего флота на 10 тыс. т или более. На время войны, если сама Турция в ней не участвовала, проход через проливы военных кораблей воюющих стран запрещался. В случае же, если Турция воевала, режим прохода определяла она сама.
Таким образом, требования СССР в отношении ограничения военного присутствия в Черном море неприбрежных государств было во многом учтено. Была удовлетворена и Турция, которая получила право немедленно разместить свои военные гарнизоны в зоне проливов. Великобритания и Франция так же в принципе отстояли свое право корректировать соотношение военно-морских сил Турции и СССР на Черном море. Конвенция способствовала стабилизации ситуации в зоне проливов. Она дважды продлевалась на 20 лет и продолжает действовать. Конвенция в Монтре заменила собой прежнюю, Лозанскую, конвенцию. Италия присоединилась к конвенции только в 1938 г.

Начало гражданской войны в Испании. В 1932-1935 годах Испанией попеременно правили право- и левоцентристские коалиции, которым так и не удалось провести в стране серьезные преобразования. Не состоялась аграрная реформа, нарастало недовольство рабочих. В католической стране продолжался острый конфликт церкви с государством. За пять лет у власти сменилось 29 кабинетов. На таком фоне в феврале 1936 г. выборы в Коргесы принесли победу коалиции левых партий, выступавших за проведение реформ снизу - методами "прямого действия". Победившие партии, включая коммунистов, объединились в "Народный фронт", который сформировал правительство.
Политика "прямых действий" дала обычные для революционных методов результаты: развал хозяйства и рост социальной напряженности. Обещанные радикальные реформы нельзя было провести немедленно, без подготовки. Ожидания масс, подогретые перед выборами агитацией левых, были чрезмерны. Правительство "народного фронта" убедилось, что оно само не в состоянии контролировать только что проголосовавших за него избирателей. С марта по июль 1936 г. в Испании состоялось 133 всеобщих и около 250 обычных стачек. В стране было сожжено и разрушено около 420 церквей. Было закрыто 69 политических клубов и газет. В стране нарастала анархия.
В это время потерпевшие на выборах поражение правые партии вступили в контакты с представителями Гитлера и Муссолини, обратившись к ним за военной помощью. Просьба испанской оппозиции встретила понимание. Немецкое и итальянское оружие стало тайно перебрасываться на территорию Испанского Марокко, где возник центр антиправительственного заговора. В июле 1936 г. заговорщики, которых возглавил генерал Франсиско Франко, подняли мятеж. К середине месяца на юге и западе Испании ситуацию контролировали франкисты, на севере и востоке - сторонники "народного фронта". Большая часть военных поддержала Франко, хотя значительная часть руководства военно-морских и военно-воздушных сил сохранила верность правительству. Ни одна из сторон не могла одержать победу сразу. Страна оказалась в состоянии гражданской войны.

Новые тенденции в политике великих держав в связи с испанской проблемой. Наиболее трудным в связи с развитием событий в Испании было положение Франции. В мае 1936 г. на выборах во французский парламент победили радикалы, социалисты и коммунисты, которые по аналогии с Испанией объединились в "Народный фронт". Новое правительство возглавил Леон Блюм - первый в истории Франции социалист на посту главы правительства. Париж беспокоили испанские события, где у власти находился режим, близкий новому правительству Франции в идейно-политическом смысле. Анархия и бессилие испанского правительства угнетающе действовали на политическую обстановку во Франции. В общественном мнении возникали аналогии между событиями в Испании и тем, что могло произойти в самой Франции.
Париж был заинтересован иметь в Мадриде дружественное правительство. Между тем победа оппозиционеров-франкистов означала бы для Франции появление на ее южных границах режима, уже вступившего в дружеские отношения с историческими соперниками Франции - Германией и Италией. Поэтому поражение республиканцев противоречило французским интересам.
В целом мировое общественное мнение воспринимало испанский конфликт как столкновение революционеров, коммунистических доктринеров и анархистов с традиционалистами и консерваторами, объединившимися вокруг армии и церкви ради восстановления порядка. Порядок, который обещал Ф.Франко, не нравился ни США, ни Великобритании, ни самой Франции. Но анархия и хаос, которые оказались связанными с правлением испанского Народного фронта, пугали больше.
Блюм не мог осудить испанских левых, не ставя под угрозу союз со своими собственными коммунистами, которые были солидарны с испанскими. Но он не мог поддержать их, поскольку правительство французского Народного фронта сделало партнерство с Великобританией основой внешней политики Франции, а британские консерваторы не симпатизировали испанским революционерам.
Победа Народного фронта во Франции осложнила франко-британские отношения. Хотя Блюм стремился продемонстрировать свою лояльность Лондону, большинство британских политиков относились к нему с недоверием. На страницах британских газет и журналов Францию вообще называли "полукоммунистической" державой. Во всяком случае, две подряд победы "народных фронтов" в Испании и Франции испугали британскую элиту. "Революционная опасность", которая до того воспринималась на Британских островах как нечто отдаленное, теперь оказалась ближе и реальнее. Великобритания не хотела победы Франко. Она понимала, что это может привести к созданию испано-итальянского союза, который нанесет удар для британского влияния на Средиземном море и создаст угрозу британскому присутствию в Гибралтаре. Но и закрепления левых в Мадриде британское правительство опасалось.
Страхи относительно "революционной опасности" усугублял Советский Союз. СССР не имел непосредственных интересов на Пиренейском полуострове. Да и идея мировой революции в 1935 г. уже вызывала в Москве сомнения. Но испанская ситуация позволяла рассчитывать на возникновение конфликта из-за Испании между Францией и Великобританией, с одной стороны, и Германией и Италией, с другой. Москве было выгодно, чтобы внимание "империалистических держав" переключилось с востока на запад Европы. Советский Союз мог выиграть время, необходимое для устройства внутренних дел (политических и хозяйственных) и укрепления стратегических позиций на Дальнем Востоке. Япония наращивала натиск в Китае, и японская угроза казалась в Москве реальнее европейской.
Сталин не хотел победы Франко. Но он и не стремился к слишком быстрому прекращению войны в Испании. В Москве знали, что в испанском левом движении было сильным влияние троцкизма и поддерживающих Л.Д.Троцкого групп. Эти силы конфликтовали с "твердыми коминтерновцами", которые следовали указаниям Москвы. Не было исключено, что победа испанских революционеров укрепит позиции не коминтерновского, а троцкистского крыла комдвижения. Поэтому линия СССР определялась оказанием помощи мадридскому правительству в размерах, достаточных для поддержания его боеспособности, но не достаточных для победы над франкистами.
Италия поддерживала Ф.Франко из прагматических соображений. Рим надеялся сохранить дружеские отношения, которые он установил с мятежниками. Вместе Испания и Италия могли успешно уравновешивать присутствие Франции и Великобритании на Средиземном море так, чтобы Италия, наконец, могла иметь более безопасный доступ к Африке, Балканам и островам Восточного Средиземноморья, которые входили в сферу итальянских притязаний. Муссолини также рассчитывал приобрести в аренду военные базы на принадлежащих Испании Балеарских островах в Средиземном море.
Наконец, Германия, подобно СССР, была заинтересована просто в затяжном конфликте, за время которого она могла бы спокойно подготовиться к реализации своих планов в Центральной и Восточной Европе. Гитлера не очень интересовал генерал Франко. Но Берлин был не прочь поддержать режим, который, если и станет явно враждебным Франции, то по крайней мере не будет ей дружественным.
В августе 1936 г. Великобритания и Франция обменом нот оформили свое соглашение о проведении линии "невмешательства" в испанские дела. Вслед за тем о поддержке этой политики заявили Советский Союз, Германия и Италия. В сентябре 1936 г. в Лондоне был создан Международный комитет по соблюдению политики невмешательства в испанские дела. В него вошли представители Великобритании, Франции, Италии, Германии и СССР. Было принято решение о введении эмбарго на поставки оружия обеим воюющим сторонам. В августе американская администрация так же рекомендовала компаниям США воздержаться от поставок оружия в зону конфликта.

стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>