ОГЛАВЛЕНИЕ



© 2002 г.
Е.И. КУКУШКИНА
УНИВЕРСИТЕТЫ И СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ.
КУКУШКИНА Елена Иосифовна – доктор философских наук, профессор кафедры истории и теории социологии Социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.
Как область социальных знаний и направление исследований и преподавания социология стала утверждаться во второй половине XIX века. Ее становлению способствовал огромный интерес к ней со стороны общественности. Большую роль в распространении социологических знаний в странах Западной Европы и в России играли университеты, хотя сама идея социологии возникла не в университетской среде. Огюст Конт и Герберт Спенсер положили начало становлению социологии как науке, однако они были довольно далеки от университетских кругов. Нельзя не отметить и того, что работы Конта при его жизни не встретили понимания и поддержки со стороны научно-образовательных учреждений его родины – Франции. Больше повезло Спенсеру, труды которого достаточно быстро получили общественный резонанс.
Если введение преподавания научной дисциплины в вузах принять в качестве «рубежа» ее институционального закрепления, то можно констатировать, что социология как университетская наука складывается к концу XIX века. Именно тогда в университетах стран Западной Европы появляются первые социологические кафедры, а в США создается первый социологический факультет. В России процесс утверждения этой новой области знания в университетах сдерживали политические факторы, однако в распространении и развитии социологии наша страна практически не отставала от стран Западной Европы.
Выдвинутую Огюстом Контом идею науки, которая изучала бы явления общественной жизни в широком смысле слова, университетская общественность восприняла не сразу. «Курс позитивной философии», выходивший том за томом на протяжении двенадцати лет (с 1830 по 1842 год), при жизни его автора имел успех лишь в узкой группе его учеников и почитателей. Только к началу 60-х гг. XIX в., когда, по словам В.В. Лесевича, научное сообщество стало «мало-помалу давать своему миросозерцанию строй научного учения, интерес к системе Конта принимает значительную интенсивность» [1]. В неоднородном движении, объединявшем сторонников позитивизма и социологии, ведущую роль играл основанный в 1867 г. в Париже одним из учеников Огюста Конта французом Литтре и нашим соотечественником Вырубовым журнал “La philosophie positive”. Литтре также известен как автор книг: "Огюст Конт и позитивная философия" (1863 г.) и "Фрагменты позитивной философии и современной социологии" (1878 г.). Здесь стоит упомянуть также Павла Федоровича Лилиенфельда (1829-1903), который, как отметил П. Сорокин, даже опередил Спенсера в разработке социологической концепции органицизма [2, с. 30]. Первый том труда Лилиенфельда «Мысли о социальной науке будущего» с подзаголовком: «Человеческое общество как реальный организм» появился в России в 1872 г. «Основания социологии» Спенсера вышел позже - в 1876 г. Другой русский органицист - Александр Иванович Стронин в книге «Политика как наука» (1872г.) впервые предложил пирамидальную модель в описании структуры общества и его институтов. Когда читаешь рассуждения Стронина о "законах функционирования и развития социального тела" и об "отправлении функций" его органами, поражаешься совпадениям его физиологического подхода к анализу социальных явлений с подходом Спенсера в "Основаниях социологии". Можно было бы предположить, что Стронин заимствовал терминологию из работ Спенсера, если бы не дата выхода в свет книги, свидетельствующая о том, что он, как и Лилиенфельд, опередил Спенсера на несколько лет.
При изучении истории становления социологического образования в странах Западной Европы и в России важно учитывать его важнейшие предпосылки. Здесь необходимо поставить вопрос о том, какими путями формировался интерес к социологическому знанию со стороны образованной части европейского общества задолго до превращения социологии в самостоятельную научную дисциплину. В России изучение социальных наук, включая процессы их обучения, стало делать свои первые шаги с момента учреждения в России Академии Наук. Развитие социального знания, которое бы помогло в раскрытии закономерностей духовной жизни людей и давало бы научное объяснение историческим событиям, особенностям научного и обыденного языка, произведений искусства и т.д. стимулировалось, как и в случае развития естественных наук, необходимостью решения практических задач а также развитием и укреплением российской государственности. Такие задачи в первоначальном виде были поставлены Петром 1 в указе об учреждении Российской Академии Наук и получили дальнейшее развитие и обоснование в многосторонней деятельности М.В. Ломоносова и других ученых.
Накопление необходимого опыта преподавания социологии началось задолго до того, как сформировались условия налаживания его в систематически организованных формах. Большая повседневная работа, которая проводилась на кафедрах, в студенческих аудиториях, в научных обществах и в студенческих кружках обобщалась в трудах ученых – лекторов и руководителей семинаров. Пока научная периодика была в зачаточном состоянии, такие материалы печатались в крупных общественно-политических и литературно-публицистических журналах общего содержания ("Современник", "Русское слово", "Отечественные записки"). Профессор Н.И. Кареев, одним из первых приступивший к чтению социологических лекций в Петербургском университете, имел в виду именно это, когда называл журнал «Отечественные записки» первой в России кафедрой социологии. В одной из работ он вспоминал, что его интерес к социологии пробудился в студенческие годы благодаря чтению в "Отечественных записках" статей П.Л. Лаврова и В.В. Лесевича о позитивизме, относящихся к концу 60-х – началу 70-х гг. XIX в. [4]. Между тем до начала XX века в России официального преподавания социологии ни в одном университете не велось. В 1897 г. тот же Н.И. Кареев констатировал: «Социология, как особый предмет, у нас нигде не преподается» и сообщал о том, что им делается «попытка изложения с университетской кафедры наиболее важных социологических вопросов с историко-юридической точки зрения» [3, с. XI-XII]. П. Сорокин в 1927 г. пишет о том же: "В начале XX века собственно социология в русских университетах не читалась. Тем не менее, она интенсивно развивалась как в университетах, так и вне императорской системы образования под такими названиями, как "философия истории", "социальные основы экономики", "введение в общую теорию права", "социальная психология" и т.д." [2, с. 29-30].
Для выяснения роли, которую университеты сыграли в становлении и развитии социологического образования в России, необходимо рассмотреть три важнейших аспекта их деятельности: 1) отношения между университетами и обществом; 2) то, как происходило развитие социально-гуманитарного знания на университетских кафедрах и факультетах; 3) содержательные стороны деятельности ученых в области разработки концепции социологического образования.
Университеты, общество и власть.
В России университеты традиционно являлись особого рода просветительскими учреждениями - теми центрами науки и культуры, от которых зависело функционирование многих социальных институтов. Русский историк П.Г. Виноградов указывал: "Все общеобразовательные и специальные школы, все высшее, среднее и низшее преподавание, все профессии, поскольку они основаны на знании и умении, более или менее получают свое направление и жизненные импульсы от университетов" [5]. Ректор Московского университета, историк Н.С. Трубецкой, известный, в частности, своей настойчивой борьбой за университетские свободы, утверждал, что нормальная работа университетов является залогом нравственного здоровья общества. Создание необходимых для этого условий, как он отмечал, станет реальностью тогда, когда общество глубоко проникнется "сознанием того, что оно имеет в университете, какою важною и светлою культурно-общественною силою он может и должен стать в России" [6].
Значительная часть школьных учителей царской России начала века, не говоря о преподавателях высших учебных заведений, получила образование в университетах. А поскольку на университетских кафедрах и в лабораториях «добывались» не только общетеоретические знания, но и конкретные научные результаты, которые затем непосредственно использовались в разных сферах практической деятельности, то от успехов университетской науки во многом зависели успехи в экономике, сельском хозяйстве, промышленности, архитектуре, строительном деле, медицине. Постоянная и тесная связь университетской науки с практической деятельностью - весьма существенный фактор, который нельзя не учитывать в выяснении роли университетов в становлении и развитии социологического образования.
Университеты, являвшиеся крупнейшими в Российской империи научно-образовательными центрами, брали на себя, помимо образовательных задач, также и исследовательские функции, в том числе в гуманитарных областях знания. Силами университетов была создана в стране Академия художеств, открывались музеи, создавались научные лаборатории. Огромный вклад вносили университетские профессора в дело борьбы с эпидемиями, в организацию медицинской помощи населению, в распространение грамотности. В стране, где подавляющая часть населения была неграмотной, развивать науку и образование было делом исключительной сложности.
Основная часть действовавших в России в XIX в. университетов возникла в годы правления Екатерины II и Александра I. В период царствования Николая I новые университеты в России не создавались, если не считать появления Киевского университета имени Святого Владимира, образованного в 1834 г. из Волынского лицея, чем «компенсировалось» закрытие Варшавского и Виленского университетов (в связи с польским национальным восстанием 1831 г.). Правление Николая I было отмечено усилением гонений на университеты. Это проявилось, в частности, в изменении университетских уставов в сторону ограничения их автономии, в отмене положений о выборности ректоров и деканов, в ликвидации философских факультетов путем преобразования их в историко-филологические факультеты, в значительном сокращении объема курсов по истории права, в изгнании передовой профессуры.
Университеты служили барометром общественной жизни. Они чутко реагировали на политические события, происходившие не только в России, но и в других странах. Обострение политической ситуации в Западной Европе конца 40-х годов XIX в., когда в ряде этих стран вспыхнули революции и усилились национально-освободительные движения, имело своим результатом принятие русским самодержавием превентивных мер. Так, после событий 1848 г. во Франции правительство России приняло несколько указов, согласно которым университеты должны были представлять министерству просвещения особые отчеты о направлении преподавания. Была определена новая функция ректоров, которая заключалась в политическом надзоре за преподавателями и студентами. С этой целью ректор освобождался от чтения лекций. Особое внимание обращалось на контроль по таким дисциплинам, как политэкономия, финансы, история (все ее разделы). Ограничения распространялись на контакты с Западом: в значительной мере сокращались поездки ученых в университеты других стран и ввоз литературы из-за рубежа. В результате цензурных ограничений резко снизились объемы научных публикаций прогрессивной направленности. Именно в этот период в российских университетах было прекращено преподавание курсов государственного права европейских держав (которое возобновилось лишь в 1857 г.). Место философии в учебных планах заняли логика и психология, для преподавания которых по программам, составленным Синодом, приглашались богословы из Московской духовной академии. Попечителями университетов стали назначать генералов. С.М. Соловьев в связи с этим заметил, что в гражданском ведомстве стала ощутимой тяга фельдфебелей в генеральских эполетах занимать места начальников [7].
Новый университетский устав 1863 г. принес долгожданное восстановление университетской автономии. Однако вскоре, с введением в 1884 г. следующего устава, она была существенно урезана. Реакционной политике министра просвещения Делянова положили конец революционные события 1905 г., когда под напором студенческих волнений "высочайшим повелением" автономия университетов была восстановлена. А в 1910 г. с введением (при министре Шварце) нового устава, она вновь ликвидируется. И опять начинаются студенческие волнения. В образованном обществе, как выразился П.Н. Милюков, действия властей "произвели впечатление настоящего нашествия варваров" [8, с. 322]. В эти дни за попытки посредничества между властями и студентами многие профессора были вынуждены уйти из университетов, что привело к резкому снижению уровня преподавания. "Ушли наиболее талантливые и знающие, в том числе те, кто по политическим взглядам был более или менее близок к оппозиционным партиям" [8, с. 322].
Отличительную особенность российских университетов составляло их постоянное внимание к учебным заведениям низших уровней, из стен которых выходили будущие студенты вузов. Ученые подвергали критике содержание школьных программ и отражавшиеся в них официальные установки правительственных органов. Особенно сильный протест вызывало засилье в школах классических предметов, которыми вытеснялись и история собственной страны и изучение современных событий. Преподавание истории, как отмечал профессор Н.И. Кареев, "регламентировалось разными примерными программами и разъяснительными записками, чтобы в результате не могло не получиться царство рутины" [9, с. 4]. Безжизненность и формализм классической системы образования действовали отупляющим образом, и из школ нередко выходили недоучки, легко пополнявшие ряды "нигилистов-анархистов". Кроме увлечения схоластикой, приобщению к серьезной науке и к подлинным духовным ценностям мешали время от времени вводимые запреты на некоторые предметы преподавания. Первой в этом списке часто была социология. Все это не могло не создать серьезных препятствий при попытках введения изучения социологии в учебных заведениях дореволюционной России. Тем не менее, следует признать, что хотя и медленно, с большим трудом и переменным успехом, но воплощались в жизнь планы российских социологов. К началу XX века удалось не только начать подготовку специалистов-социологов, но и наладить процесс изучения социологии непрофессионалами.
В истории становления социологии в России немало примеров подвижничества ученых, большой процент среди которых составляли члены Российской академии. Благодаря таким ученым, как Н.И. Кареев, М.М. Ковалевский, И.В. Лучицкий, А.С. Лаппо-Данилевский, Е.В. Де-Роберти и др. удавалось преодолевать препятствия, возникавшие на пути к становлению научной социологии и подходить к созданию в стране системы социологического образования.
Гуманитарное образование в университетах России.
Изучение истории преподавания в университетах дисциплин социально-гуманитарного цикла дает нам представление о первых шагах и предпосылках социологического образования. С появлением в России системы университетского образования на первых же кафедрах были введены систематические курсы истории, политической экономии, права, филологии. Лекции таких выдающихся ученых и педагогов, как Т.Н. Грановский, Н.И. Костомаров, А.П. Щапов и других, сообщали развитию социального знания мощный теоретический и нравственный импульс. Влияние на выбор проблем для научного исследования оказывал и такой фактор, как активное участие профессоров и студентов в общественной жизни страны. Это, помимо всего прочего, убеждало общественность в необходимости совершенствования обществоведческого образования.
В первой четверти XIX века в университетах России еще отсутствовала четкая дифференциация учебных предметов, а в Петербургском университете к 1820 г. была введена специализация лишь по двум разделам: 1) физико-математическому и естествоиспытательному и 2) историко-филологическому. Последний раздел включал три специальности: история, филология, востоковедение. Реальная жизнь, живая практика преподавания оказались шире заданных рамок. Так, ректор Петербургского университета М.А. Балугьянский читал лекционные курсы одновременно по трем дисциплинам: политэкономии, финансам и дипломатии. Ректор Московского университета М.Т. Каченовский руководил кафедрой, объединявшей русскую историю, статистику и географию, а позднее возглавил еще и кафедру русской словесности. Он также преподавал всеобщую историю и статистику и стал руководителем вновь созданной кафедры истории и литературы славянских наречий [10, с. 111]. Универсализм ученых-профессоров российских университетов во многом способствовал вычленению социологической проблематики в их научных трудах и стимулировал рост интереса к ней у студентов.
К середине XIX века наблюдался значительный рост общественного интереса к социальным проблемам, чему способствовали либеральные реформы Александра II. При этом происходило интенсивное развитие экономической и социальной статистики, находившей широкие практические приложения благодаря введению земского самоуправления. Губернские, а также уездные земские комиссии и комитеты организовывали статистические обследования по самым разным направлениям: о работе земских школ, об условиях жизни и быта крестьян, об уровне медицинского обеспечения на местах и т.д. Составленная профессором В.И. Вернадским для Московского университета учебная программа по политической экономии и статистике оказала заметное влияние на преподавание обществоведческих дисциплин. В это же время другой известный экономист – профессор Киевского университета Н.Х. Бунге настаивал на необходимости переноса акцента в статистике с изучения государства на изучение общества. В университетах началось чтение лекционных курсов по истории политических учений. В 1857 году такой курс начал читать в Московском университете - Б.Н. Чичерин, в Киевском университете – А.В. Романович-Славутинский.
Первые шаги социологического образования в России представляли собой спорадически включаемый в лекции по разным дисциплинам социологический материал, который мог быть представлен или в виде отдельных примеров, или в форме изложения фрагментов из трудов О. Конта. Следующим шагом стало чтение целых лекций по социологии, раскрывающих прежде всего содержание появившихся на Западе социологических теорий. Как и в других странах, в России преподавание социологии начиналось со знакомства с позитивизмом. Это было время широкого увлечения доктриной Конта и веры в социальный прогресс, которую пропагандировали с университетских кафедр российские социологи-позитивисты, последователи О. Конта, Дж. Ст. Милля и Г. Спенсера. В лекционных курсах русских ученых-обществоведов социологическая тематика появилась задолго до того, как в мировой науке стал обсуждаться вопрос о необходимости создания системы социологического образования. Учившийся в 70-е годы в Харьковском университете М.М. Ковалевский писал в воспоминаниях о лекциях своих учителей – экономиста В. Милютина, химика П. Цитовича, филолога А. Потебни и др., благодаря которым он, приехав вскоре в Европу для продолжения образования, чувствовал себя далеко не новичком в вопросах позитивизма. В конце 70-х годов М.М. Ковалевский уже читал студентам Московского университета лекции об эволюции общественных форм, а петербургский профессор Н.М. Коркунов включил раскрытие содержания социологической доктрины Конта в свой лекционный курс «Энциклопедия права» [11].
К 90-м годам, когда в Западной Европе и в США появляются первые кафедры социологии и социологические факультеты, в России в данной области не происходит особых перемен. Здесь делаются первые попытки читать лекционные курсы по социологии в нескольких университетах (Гельсинфорсском, Петербургском, Московском, Харьковском). Иногда объявляются факультативные спецкурсы по социологии. Первый систематический курс по социологии был прочитан в конце 90-х годов в Петербурге профессором Н.И. Кареевым, который вскоре издал эти свои лекции отдельной книгой [3]. Основным препятствием нормальному развитию социологического образования и становлению его институциональных форм было резко отрицательное отношение властей и к самой науке, и к ее преподаванию. Красноречивым свидетельством этому служат постоянные отказы в ответ на обращения в правительство Н.И. Кареева с конкретными предложениями по вопросам организации в стране системы социологического образования. Первая в России кафедра социологии образовалась в 1909 г. в частном Психоневрологическом институте, который открылся в 1908 г. Ее возглавили профессора М.М. Ковалевский и Е.В. Де-Роберти.
Концепция социологического образования
Теоретические, методические и социально-нравственные аспекты социологического образования в трудах и в педагогической практике русских ученых в целостном виде становятся объектом исследования к концу XIX века. В ходе дискуссий, которые велись не только среди социологов России, отрабатывалось обоснование содержания, структуры и задач социологии как предмета преподавания -– прежде всего как дисциплины университетской, а затем и как необходимого элемента гуманитарной подготовки в учебных заведениях разных типов и уровней. При этом учитывался опыт, накопленный практикой университетов за все предшествующие годы.
По мере углубления процесса дифференциации знания появлялись новые проблемы и в области преподавания. К началу XX в. все чаще начинали звучать жалобы на многопредметность факультетских курсов, их излишнюю многосторонность. Это, в свою очередь, усиливало интерес к междисциплинарным связям, повышало их эвристический статус. Тем самым, предмет социологии как особой науки, также как и вопрос о ее преподавании оказались в центре дискуссий.
Дискуссии по вопросам преподавания социологии с самого начала велись в более широком контексте обсуждения проблемы реформирования всей системы социально-гуманитарного образования. В них участвовали широкие круги общественности России, прежде всего ученые и опытные педагоги. Осуществлялись поиски ответа на такие вопросы: Какие факультеты и кафедры должны готовить специалистов-социологов? Какие обязательные дисциплины следует преподавать студентам независимо от выбранной ими специальности? В какой последовательности? Внимание участников дискуссии привлекала возможность соединения в едином комплексе юридического, исторического и экономического образования. Предлагалось даже создавать факультеты общественных наук, на которых можно было бы внедрять новые принципы преподавания. В сближении наук многие видели не только средство оптимизации процесса обучения, но и фактор развития каждой из областей знания и построения на этой основе "величественного здания социологии – общей науки о человеческом обществе" [12, с.81]. Большинство сходилось во мнении о том, что очагами социологического образования должны стать университеты и что изучение социологии более чем кому бы то ни было необходимо студентам юридического и историко-филологического факультетов. Эти положения отстаивали такие известные ученые и педагоги, как В.А. Вагнер, Н.И. Кареев, О.Ф. Миллер.
Первые попытки введения чтения систематических курсов социологии были предприняты на юридических факультетах, хотя ближе других к социологии считалась политическая экономия. Н.И. Кареев подчеркивал, что не случайно Конт видел в Адаме Смите одного из своих предшественников. К тому же, в отличие от правоведения, которое испытывало в России тех лет сильное влияние со стороны идеалистической мысли и в разработке проблемы должного отходило от научного объяснения, политэкономия имела дело с самими явлениями и выражала здравый взгляд на развитие хозяйства.
Автором одного из наиболее основательных и хорошо аргументированных проектов факультетов и институтов общественных наук был известный историк и социолог Н.А. Рожков. Он был сторонником создания такого института на базе юридических факультетов. Многие дисциплины, которые преподаются будущим юристам, следовало, по его мнению, сблизить с историей и с «ее вспомогательными знаниями» [12, с. 80]. Историк же должен не только обладать «широким экономическим и юридическим образованием и быть не только филологом, философом и психологом, но и экономистом, статистиком и юристом, а юристу необходимо было не только владеть политико-экономическими знаниями, но и быть достаточно компетентным в истории» [12, с. 76]. Отсюда следовал вывод: объединив юридический и историко-филологический факультет, удастся получить совершенно новую структуру, которая и станет Факультетом общественных наук. В проекте Рожкова дан перечень дисциплин, предлагаемых для изучения на новом факультете, обоснован порядок их последовательного включения в учебный план. На первых двух курсах предлагалось сделать обязательным для всех студентов изучение таких предметов, как история, политическая экономия, статистика, всех отраслей правоведения, философии, психологии, логики. В преподавании каждого из этих предметов предпочтение отдавалось общим вопросам. Можно сказать, что в таком виде предлагалось нечто вроде сегодняшних программ курса «Введение в специальность», предваряющего предметы специализации.
Специализация и всякого рода детализация, считал Рожков, должна начинаться на третьем курсе, когда студент определяется в своем профессиональном выборе. В это время формируются группы по отраслям: юридические науки, экономика и статистика, история, история литературы, лингвистика, философия, классическая филология и др. Обязательность свободного выбора студентом его будущей специальности провозглашалась как одна из главных установок в предлагаемой системе образования. Важное место на этом этапе отводилось спецкурсам, практическим занятиям и дополнительным курсам по вспомогательным дисциплинам. Успешный опыт реализации подобной программы Рожков усматривал в уже имевшейся практике Петербургского университета и Высшей русской школы общественных наук в Париже, где, по его убеждению, удалось достичь желаемого единства юридических, экономических и исторических знаний.
Длительная и активная дискуссия выявила большое разнообразие во мнениях о типах школ, в которых наиболее целесообразно вводить преподавание социологии. Так, М.М. Ковалевский полностью отвергал необходимость изучения этого предмета в средней школе, считая его недоступным для освоения учащимися этой ступени образования. Создавать программы по социологии для школ, - считал он, - равносильно составлению «политических или социологических катехизисов». Для первоначального знакомства было бы достаточно, по его мнению, введения в школьные программы основных элементов социологического знания. Н.И. Кареев, автор первого в России университетского лекционного курса по социологии, напротив, был горячим сторонником введения социологической подготовки уже в начальной школе. Опираясь на свой богатый педагогический опыт и опыт своих коллег, хорошо зная традиции и системы образования стран Западной Европы, Кареев создал оригинальную концепцию гуманитарного образования. Ему принадлежит наиболее глубокое обоснование той системы социологического и исторического образования, в которой определяется объем, содержание и характер тех знаний, которые должны получать по этим предметам учащиеся средних и высших учебных заведений России. Труды Кареева по вопросам гуманитарного образования и его роли в воспитании гражданина сыграли большую роль в формировании общественного мнения. Он пропагандировал свои идеи не только на страницах научных изданий, но и в публицистических работах, во вводных статьях к сборникам для тех, кто решал вопрос, куда пойти учиться.
Н.И. Кареевым в начале XX в. было выдвинуто немало идей, остающихся актуальными и сегодня. Поэтому стоит вкратце осветить их содержание. Его взгляды базировались на твердом убеждении, что изучение общественных наук – истории, экономики, юриспруденции, политической мысли, социологии – немыслимо без учета их психологической основы и этического элемента. В этом проявились особенности научного мышления того времени, когда среди социологов еще ощущались стремления истолковывать общественные явления в духе натурализма. Кареев утверждал о том, что нельзя рассчитывать на успех в объяснении социальных процессов, используя только натуралистический подход и учитывая лишь материальные стороны общественной жизни. Наиболее важными принципами русской социологии он считал: "1) признание ею психической основы общественных явлений, 2) ее взгляд на значение личности и 3) защиту ею так называемого субъективного отношения к общественным явлениям" [3, с. XIV-XV].
Оценивая распространенные в то время социологические теории, он отмечал, что социал-дарвинизм не рассматривает человека как личность. Для него он лишь животная особь, ведущая борьбу за существование и вступающая в отношения с другими такими же особями. Тем самым игнорируется то важное обстоятельство, что связь между людьми – это нечто совсем иное, чем связь между клетками организма. Экономический материализм (так Кареев в завуалированной по цензурным причинам форме обозначает марксистскую теорию общества) ставит "материальные условия человеческой жизни" в "основу всех общественных явлений". В отличие от "дарвинистической социологии", он придает особое значение тому, что в обществе борьба за существование "происходит иначе и ведется иными средствами, нежели в животном мире" [3, с. 35]. Внутри классов, подчеркивает Кареев, действуют также законы солидарности, а это означает, что основу для объединения людей составляет не физиологическая связь, а материальный интерес. Рассматривая этот процесс объединения, он замечает, что экономический материализм не учитывает такой важный фактор, как духовная культура. А ведь именно она вместе с материальным интересом выступает внутри классов в качестве связующей силы. Без духовной культуры, без психического взаимодействия были бы невозможны сами экономические отношения. Поэтому, считал он, психические процессы, которые предваряют в реальной жизни людей события экономические, становятся сами по себе важным объектом изучения. И социология, и экономика, и юриспруденция, и политика, и, конечно же, история имеют каждая свои психологические основы, которые требуют тщательного изучения. Этот взгляд на природу социальных процессов и это понимание задач изучения взаимоотношения наук Кареев положил в основу концепции социологического образования.
Социологическое образование Кареев рассматривает как явление исторически обусловленное, как результат длительной эволюции мировой научной мысли в направлении ее все большей гуманизации. Социология как наука, изучающая "человеческую личность во всех ее общественных проявлениях и отношениях", стоит, на его взгляд "ближе к основной черте гуманитарного образования, чем политика, юриспруденция и экономика". Все названные дисциплины считаются гуманитарными благодаря социологической постановке своих вопросов. И что особенно характерно, замечает Кареев, - это тот факт, что среднестатистического читателя в них привлекает не то, что представляет интерес для специалиста, а то, что полезно для общего образования, то есть социологически важное.
По возможностям «встречи между собою» отдельных общественных наук с социологией сравнима, по мнению Кареева, лишь история. Другие же науки, обретя к XIX веку историческую почву, подготовили, продолжает он, условия для появления исторической школы права, исторического направления в политэкономии и т.д. Это способствовало сближению всех социальных наук на основе трех понятий: личность, общество, история. Тем самым всем наукам придавался гуманный характер. Гуманное, т.е. человеческое образование становится возможным пор мере осознания науками внутренней сущности человека. Это представление исключает какие бы то ни было пристрастия или исключительность в оценке людей, поскольку это несовместимо ни с научным, ни с этическим подходом. Гуманитарное образование имеет универсальный и общечеловеческий характер. Его главная задача определяется той активной ролью, которую оно призвано выполнять в общественной жизни: призывать человека не к простому созерцанию, а к работе во имя развития человеческой личности, во имя умственного, нравственного и общественного прогресса всех ради того, чтобы прийти к осуществлению идеала человечности.
Для реализации идей профессоров российских университетов, стремившихся к данной цели, требовалось создать необходимые условия. Причины неудач в их создании обрисовал М.М. Ковалевский. На его взгляд, проблемы, которые ставит перед социологами общественная жизнь, не удастся решить до тех пор, пока не изменится сознание "пастырей народных", пока они не поймут, насколько опасно доверять управление страной людям, не понимающим того, что порядок и прогресс зависят не только от "воли начальства". В гораздо большей мере они зависят от взаимодействия государства и права, экономики и политики, от требований общества, выраженных в нравственном законе [13].
Свое воплощение в практику университетского преподавания и дальнейшее концептуальное развитие эти идеи получили в деятельности следующего поколения социологов, прежде всего – у Питирима Сорокина, начинавшего свой путь в социологию при непосредственном участии М.М. Ковалевского. П. Сорокин на короткое время стал деканом первого в России социологического факультета, созданного в 1920 г. при его непосредственном участии, и его ведущим лектором. Он продолжил дело своих учителей и как автор учебников [14], и как выдающийся организатор социологического образования.



















СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Лесевич В.В. Позитивизм после Конта. (Впервые была напечатана в: "Отечественные записки". 1869. № 4) // Русский позитивизм. В.В. Лесевич, П.С. Юшкевич, А.А. Богданов. Серия: "Истоки отечественной мысли". СПб.: "Наука", 1995. С. 20.
Сорокин П.А. Русская социология в XX веке // Сорокин П.А. О русской общественной мысли. СПб.: Алетейя, 2000.
Кареев Н.И. Введение в изучение социологии. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1897.
Кареев Н.И. Основы русской социологии // Социол. исслед. 1995. № 8. С. 126.
Виноградов П.Г. Русские университеты в связи с ходом общественного образования // Вестник Европы. 1901. № 10.
Трубецкой С.Н. О природе человеческого сознания // Собр. соч. Т. 2. М., 1908. С. 77.
Соловьев С.М. Записки для детей моих, а если можно, то и для других. Петроград, 1915.
Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991.
Кареев Н.И. Заметки о преподавании истории в средней школе. СПб., 1900.
Косачевская Е.М. Михаил Андреевич Балугьянский в Петербургском университете первой четверти XIX века. Л., 1971.
Коркунов Н.М. История философии права. Пособие к лекциям. СПб., 1903.
Рожков Н.А. Факультет общественных наук // Вестник воспитания. 1904. № 2.
Ковалевский М.М. Социология на Западе и в России // Новые идеи в социологии. Сборник. В. 1. СПб., 1913.
Сорокин П.А. Элементарный учебник общей теории права в связи с теорией государства. Ярославль, 1919; Он же. Общедоступный учебник социологии. Ч. 1. Ярославль, 1920.



ОГЛАВЛЕНИЕ