<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

направлен на познание единства противоположных мнений;
этот синтез должен рассматриваться нами как познание сущности той или иной добродетели.
Таким образом, народная этика греков, оплодотворенная диалектическим диалогом, стала превращаться в научную, философски обоснованную.
Этическая диалектика Сократа была направлена на оздоровление современного ему общества, раздираемого внутренними политическими распрями, а также на внедрение нравственных устоев в общественную жизнь.
Следует отметить, что история создания теории спора — это история выработки основ идеального спора. Представления об идеальном споре разрабатывались философами на протяжении веков. Аристотель представлял себе такой спор в виде диалектической беседы: все, что высказывается участниками, должно быть так или иначе связано с тезисом; диалектическая дискуссия между двумя участниками может произойти лишь в том случае, когда имеется вопрос, на который они склонны дать альтернативные ответы. В ходе дискуссии один из них защищает положение, являющееся его ответом на данный вопрос, другой же стремится это положение опровергнуть.
В ходе диалектической беседы партнер, отрицающий тезис, задает другому вопросы, позволяющие точно установить, принимает ли тот положения, которые предполагается использовать для опровержения тезиса.
В течение довольно длительного периода в истории европейской культуры идеальной формой проведения дискуссии считался вопросоответный диалог. В ходе такой дискуссии противник тезиса задавал вопросы «издалека», представлявшие собой не что иное, как посылки, из которых очевидным образом следовало отрицание.
Следующей формой организации аргументативной деятельности явился так называемый новый метод, разработанный поздними схоластами, во многом восходящий к той же вопросо-ответной форме.
В современных учениях дискуссионно-полемической речи участники диалога рассматриваются как имеющие равные «логические права», т. е. равные права на использование тех или иных логических форм заявлений и монологов. Каждый из них может выдвигать аргументационные конструкции и выражать свою оценку, ставить вопросы и давать ответы.

Контрольные вопросы
1. Определите сущность эристического спора и сущность спора диалектического.
В чем состоит заслуга Сократа в разработке принципов спора?
Назовите исторически складывавшиеся формы спора, укажите их особенности.

§ 17. Споры в современном обществе

Сегодня в условиях оживленных дискуссий, споров, полемики прежде всего по общественно-политическим вопросам ощущается нехватка культуры ведения диалога в широком смысле, что означает неумение аргументированно излагать свою точку зрения, выслушивать и понимать точку зрения оппонента, оценивать ее, в соответствии с позицией оппонента корректировать свою позицию или настаивать на выдвинутых положениях, совместными усилиями добираться до сути вопросов или искать и находить новые аргументы для убеждения противника.
Типология дискуссии обусловлена логической структурой, целями (интенциями) участников, интеллектуальными возможностями участников, их этическими установками и эмоциональными характеристиками.
Итак, необходимым и основным логическим элементом структуры дискуссии является тезис или тема, которые доказываются участниками спора. Один участник спора утверждает, что такая-то мысль верна, а Другой — что она ошибочна. Приведем пример начала спора: «Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко»,— равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.
Позвольте вас спросить,— начал Павел Петрович, и губы его задрожали,— по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?
Я сказал: «аристократишко»,— проговорил Базаров...
Точно так-с; но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов — настоящих...» (Тургенев И. С. Отцы и дети).
Мысль, для обоснования истинности или ложности которой строится доказательство (аргументация), называется тезисом доказательства. Тезис в современном понимании — это утверждение (или совокупность утверждений), представляющее собой вербальную формулировку основной доказываемой идеи, передающее суть выносимой на обсуждение концепции, предлагающее определенное толкование фактов, утверждение, чьи достоинства мы пытаемся установить, утверждение, добавляющее нечто новое к нашим знаниям. Вокруг тезиса должна вращаться вся наша аргументативная деятельность, он имеется в виду в каждый момент спора как цель всей деятельности.
Практически спор происходит следующим образом: некто высказывает мысль (т е з и с), оппонент находит в ней уязвимые места (пункты разногласия), указывает на них и выдвигает положение, представляющееся оппоненту истинным (а н-т и т е з и с). В приведенном выше примере начала спора тезисом является положение о том, что аристократы — это люди невысоких человеческих качеств, пункт разногласия устанавливается словами: «Я этого мнения не разделяю», а затем выдвигается антитезис: «Я уважаю аристократов — настоящих». Таким образом, тезис — это мысль, которая выделена из спорной мысли; антитезис — это мысль, выдвинутая в противовес тезису и установившая пункты разногласий. Борьба между этими мыслями и составляет сущность наиболее важных правильных споров.
Требования к выдвигаемому тезису и антитезису: формулировка должна быть простой и выражена кратко (нарушением этого правила следует считать составной тезис и антитезис, включающие две и более мысли, которые нужно расчленить на составные элементарные суждения и доказывать отдельно).
Спор может развиваться на двух уровнях: на уровне спора за истинность мысли (тезиса) и на уровне спора о доказательствах (аргументах). В случае проведения спора на уровне доказательства не следует переносить его результаты на истинность исходной мысли. Возможен спор на обоих этих уровнях: от спора о доказательствах спорящие переходят к спору об истинности тезиса.
Спор может быть сосредоточенный и бесформенный. Сосредоточенным спором является такой спор, когда спорящие все время имеют в виду спорный тезис, и все, что они говорят или приводят в доказательство, служит для того, чтобы защитить его или опровергнуть. Таким образом, спор происходит вокруг одной центральной мысли, одного стержня, не отходя от него и не отвлекаясь. Бесформенный спор не имеет такого порядка. Начинается он из-за какого-нибудь одного тезиса, затем в ходе аргументационной деятельности спорящие хватаются за какие-то доказательства или частные мысли и начинают спорить уже из-за них, забыв об исходном положении. К концу бесформенного спора спорящие иногда с трудом могут вспомнить, из-за чего все, собственно, началось. Поэтому при проведении дискуссий, при обсуждении серьезных вопросов важно уметь организовать спор сосредоточенный, по известному плану, хотя сосредоточенный спор может вестись и беспорядочно. Бесформенный спор всегда беспорядочен.
По количеству участников спора отличаются споры простые (одиночные) и сложные. Простым считается такой спор, в котором принимают участие только два человека. Чаще же спор ведется между несколькими лицами, каждый из них выступает или на стороне защиты тезиса, или на стороне нападения на истинность тезиса. Последний вид спора играет важную роль в делах общественных, при обсуждении социально значимых проблем и вопросов, потому что возникает возможность взглянуть на суть проблемы с разных позиций, с разных точек зрения. Истина рождается скорее в споре сложном, чем в одиночном. Чем больше умных и образованных людей участвует в споре, тем упорнее спор, чем важнее тезис спора, тем весомее могут получиться результаты при прочих равных условиях.
Известной трудностью проведения сложного спора является его организация. Спор со многими участниками может проходить успешно лишь в тех случаях, когда все его участники обладают достаточной дисциплиной ума, способностью схватывать суть того, что говорится, и пониманием сущности, задачи спора. В других случаях необходим руководитель спора.
Спор может происходить при слушателях и без слушателей. Иногда это обстоятельство оказывает решающее воздействие не только на характер спора, но и на его результаты. Поддержка аудитории или ее неодобрение важны для участников, поэтому в таких спорах наблюдается большее упорство во мнениях, большая горячность, большая склонность прибегать к уверткам и уловкам. Самым позорным аргументом в споре является применение физической силы, оно не может быть оправдано никакими соображениями.
В общественной жизни встречается и такой вид спора, как спор для слушателей. К нему прибегают в том случае, если участники спора пытаются не столько убедить друг друга, сколько убедить слушателей или произвести на них то или иное впечатление. Такой вид спора является широко распространенным способом проведения, например, предвыборной агитации: в ход идут иные аргументы, иные формы оценки, иная «риторика», чем если бы это был обычный производственный спор.
Письменный спор считается более приемлемой формой выяснения истины по сравнению со спором устным. Поэтому письменный научный спор представляет собой особую ценность, хотя и проследить за ним сложнее в силу большой продолжительности его во времени, зависимости от периодичности издаваемых газет или журналов. В хрестоматии по культуре речи приводится классический пример письменной дискуссии, имевшей место в 1954—1955 гг. и проходившей на страницах журнала «Вопросы языкознания». Эта дискуссия по проблемам стилистики сыграла заметную роль в разработке определяющих понятий теории стилистики.
Отличаются споры теми целями, которые ставят перед собой участники спора, и теми мотивами, по которым они вступают в спор.
С этой точки зрения выделяются пять видов спора: спор, возникающий в целях проверки истины; спор как средство убеждения; спор, основная цель которого — победа; спор-спорт и спор-игра.
Высшей формой спора является спор для разъяснения истины, для проверки какой-либо мысли, для испытания ее обоснованности. В этом виде спора аргументатор выбирает самые сильные доводы. При этом участники спора не уверены в истинности или ложности мысли и пытаются выдвинуть возможные возражения против предложенного тезиса. В процессе такого спора важно выдержать линию на выяснение истины, а не перейти на позицию защиты себя как человека, предложившего на обсуждение данную мысль, возможно, спорную. Этот вид спора особенно полезен в случае необходимости проверки научного открытия, основополагающей идеи и т. д. Оппонент или оппоненты в этом виде спора должны быть приблизительно равными по интеллектуальным возможностям. Сомнительные приемы проведения спора в таком споре исключаются.
Спор для убеждения противника является более низкой формой спора по сравнению с предыдущей. Желая убедить другого человека в истинности какой-либо мысли из лучших человеческих побуждений (честный спор) или в силу преследования собственной выгоды (нечестный спор), участник спора предпочитает оппонента слабее себя и в азарте убеждающей «атаки» может позволить себе прибегнуть к некоторым преувеличениям или при-украшениям. Аргументы выбираются только такие, которые должны показаться убедительными оппоненту. Особенно распространены эти приемы, если участник спора преследует корыстные цели (например, желая продать свой товар).
В споре ради победы ставится цель не приблизиться к истине, не убедить противника, но победить оппонента любыми методами. Аргументы в этом случае выбираются такие, которые могут более всего поставить оппонента в затруднение. К подобным спорам прибегают члены миссионерских сообществ, участники митинговых собраний. Понятно, что для участия в таком споре предпочтительны слабые оппоненты, а в выборе средств для победы спорящие свободны. Главный принцип участника этого спора — «победителей не судят», поэтому в ход идут внушительность тона, острословие, красочные выражения, игра на человеческих чувствах и т. д., т. е. спорящий прибегает к эффектным, но недостойным способам воздействия на противника. Что касается игры на человеческих чувствах, то, по мнению психологов, «взывать к «примитиву» — значит неизбежно оказаться во власти «примитива».
Четвертый вид спора — спор ради спора. Для любителей такого вида спора интересен сам процесс, в своих жизненных представлениях они не последовательны. Поэтому может случиться, что, настаивая на чем-либо вчера, сегодня они станут доказывать совершенно обратное.
Очевидно, что, вступая в спор, следует определить для себя, с каким типом оппонента вы имеете дело, а определив, следовать полушутливым советам И. С. Тургенева: «Спорь с человеком умнее тебя: он тебя победит..., но из самого твоего поражения ты можешь извлечь пользу для себя. Спорь с человеком ума равного: за кем бы ни осталась победа — ты по крайней мере испытаешь удовольствие борьбы. Спорь с человеком ума слабейшего... спорь не из желания победы; но ты можешь быть ему полезным. Спорь даже с глупцом; ни славы, ни выгоды ты не добудешь; но отчего иногда не позабавиться?» (Тургенев И. С. С кем спорить...).
Пятый вид спора — спор-игра — в настоящее время в чистом виде не встречается. Он был распространен в Древнем мире и заключался в том, что один из участников спора задавал вопросы, а другой отвечал в форме «да» или «нет». В ходе спора задающий вопросы должен был подвести отвечающего к согласию с утверждением, противоречащим тезису, т. е. подвести к противоречию с самим собой.

Контрольные вопросы
Назовите основные логические элементы структуры дискуссии или спора. Определите их сущность.
Что положено в основу различных классификаций споров?
Определите особенности следующих видов споров: сосредоточенный и бесформенный, простой и сложный, письменный и устный, спор для разъяснения истины, спор при слушателях и без слушателей, спор для убеждения противника, спор ради победы, спор ради спора, спор-игра.
Приведите примеры тех видов споров, в которых вам чаще всего приходилось принимать участие.

§ 18. Спор как форма организации человеческого общения

При проведении споров, дискуссий важным компонентом как аргументационной, так и аргументационно-оценивающей деятельности аргументатора и оппонента является учет возможности разнообразной интерпретации текста, создаваемого участниками дискуссии, а также их взглядов, их общего интеллектуального и эмоционального склада.
Хотя логические знания и навыки, безусловно, важны для участника идеальной дискуссии и «идеальный диалектик» ориентируется на построение логически правильных аргументационных конструкций и на адекватную логико-гносеологическую оценку, задать идеальный логический строй дискуссии, пользуясь лишь средствами логики, представляется задачей трудновыполнимой. Невозможно сформулировать чисто логические правила, руководствуясь которыми можно было бы обеспечить идеальность дискуссии всегда и везде и в соответствии с которыми решать вопрос об уместности того или иного монолога в любом случае идеальной дискуссии.
Участник идеальной дискуссии («идеальный диалектик») реализует общие этические и гносеологические установки идеального аргументатора и идеального реципиента. Но специфика идеальной дискуссии накладывает на него дополнительные обязательства. Эти дополнительные обязательства связаны прежде всего с отношением к партнеру. Идеальный диалектик наделяет своего партнера презумпцией равенства себе, т. е. презумпцией обладания гносеологической и этической установками идеального аргументатора и реципиента. Последнее означает, что в ходе идеальной дискуссии не могут ставиться под сомнение искренность реципиента, его беспристрастность, стремление к истине, компетентность и т. д. Даже если такие сомнения возникают, идеальный диалектик не выражает их.
Выше были охарактеризованы виды споров. Рассмотрим средства, с помощью которых происходит аргументационная деятельность. Аргументация осуществляется через построение определенного вида текста (письменного или устного). Особенностью аргументационного текста является то, что в нем реализуется логико-лингвистическая структура, для обозначения которой употребляется термин «аргументационная конструкция». Под аргументационной конструкцией понимается множество предложений, произнесенных или написанных некоторым лицом (аргументатором) и адресованных некоторому другому лицу или группе лиц (реципиенту, аудитории); при этом аргументатор надеется, что реципиент примет одно из названных предложений (тезис) вследствие принятия им других предложений аргументационной конструкции (оснований, посылок). Таким образом, в подобном тексте содержатся тезис и посылки аргументации, указание на связь между ними:
Чтобы четко представлять, какое положение является тезисом (предметом спора), о чем идет спор, необходимо выяснить три вопроса, касающихся этого тезиса:
все ли слова и выражения тезиса вполне и досконально понятны;
об одном ли только предмете идет речь, или обо всех без исключения предметах класса, или не обо всех, а только о некоторых (большинстве, многих, почти всех, нескольких и т. д.), т. е. необходимо установить «количественную» характеристику тезиса;
считается ли тезис несомненно истинным, достоверным и несомненно ложным, или же только вероятным в большей или меньшей степени, очень вероятным, просто вероятным, или же только возможным (нет доводов за и против). Эта логическая операция называется установлением «модальности» тезиса. Требование истинности, правильности, честности — это те требования, в соответствии с которыми необходимо вступать в спор, но которые не всегда выполняются в реальной практической аргументационной деятельности. Для доказательства истинности или ложности тезиса приводятся другие мысли, которые называются доводами (посылками аргументами). Доводы — это утверждения, с помощью которых обосновывается истинность тезиса и которые выдвигаются в поддержку тезиса и обладают доказательной силой для тех, кому адресована аргументация. Выделяются различные типы аргументов: аргументы с помощью примера, иллюстрации, образца, аналогии, с помощью определения, возведения к роду, разделения на виды, от противоположного, путем указания причин и последствий нахождения противоречий и др. В качестве доводов могут выступать также факты, т. е. явления действительности, которые подтверждают тезис или согласуются с ним. Другими словами, это должны быть такие мысли, которые считаются верными не только нами самими, но и теми людьми, кому мы доказываем, и из которых вытекает истинность или ложность тезиса. В процессе выдвижения аргументов нужно следить за тем, чтобы тезис и доводы были связаны таким образом, чтобы тот, кто признает верным довод, должен был непременно признать верным и тезис. Если эта связь сразу не видна, нужно уметь показать, что она существует.
Выделяются типичные ошибки в аргументационной деятельности: а) ошибка в тезисе; б) в аргументации; в) в связи между аргументами и тезисом, т. е. в рассуждении.
Ошибками в тезисе являются: отступление от тезиса, подмена тезиса, потеря тезиса. Отступлением от тезиса считается случай, когда вместо исходного тезиса доказывается сходный или как-либо связанный с ним, или не имеющий видимой связи. Если спорящий осознает, что он не может доказать или защитить исходный тезис, он может попытаться, этот тезис заменить. Данный вид ошибки называется подменой тезиса. Случается, что участник спора в своих рассуждениях отходит от исходного тезиса настолько далеко, что забывает его. В этом случае ошибка называется потерей тезиса.
Ошибки в доводах. Таковых две: а) ложный довод' когда аргумент представляет собой ложную мысль; б) произвольный довод — тот, который не является заведомо ложным, но требует доказательства сам по себе.
Ошибки в «связи» между аргументами и тезисом состоят в том, что тезис не вытекает, не становится очевидным из тех доказательств, которые приводятся в рассуждении:
Таким образом, спор представляет собой особую форму организации человеческого общения, состоящую из двух взаимодействующих сторон деятельности: аргументативной и аргументативно оценивающей. С одной стороны, есть участник, предлагающий текст, называемый аргумантационной конструкцией, а с другой – оппонент (реципиент), воспринимающий, оценивающий аргументацию первого участника, выражающий к ней свое отношение. Задача оппонента сводится к тому, чтобы дать истинностную оценку посылкам и тезису, решить вопрос о правомерности перехода от одних посылок к другим и к тезису, выявляя имплицитные дополнения, если таковые присутствуют в аргументационной конструкции. Имплицитными дополнениями считаются те предложения, которые не произнесены и не написаны, но подразумеваются в ходе аргументации.
Оценку аргументации реципиент может выразить вербальными и невербальными способами (к последним относятся жест, мимика, физическое действие и т. д.). Вербальными средствами выражения оценки аргументации являются: восклицания, вопросы, краткие замечания, развернутая аргументация, обосновывающая оценку реципиентом исходной аргументации.
Одна и та же аргументационная конструкция может оцениваться по-разному разными реципиентами. Например, некто Н. утверждает: «Поскольку наличествуют обстоятельства А, В, С, то можем заключить, что имеет место факт К». Данная аргументационная конструкция может быть оценена разными реципиентами следующим образом:
«Н. совершенно прав. Обстоятельства А, В, С действительно имели место, отсюда мы просто обязаны прийти к выводу, что наличествует К».
«Н. прав, потому что я видел своими глазами, что В».
«Н. лжет, ибо факт С не имел места».
«Н. неправ, потому что для наступления события К недостаточно А, В, С, необходимо Д, а его, как известно, не было».
«Н. шутит, и не стоит всерьез разбирать его аргументацию».
«Не верьте Н, он говорит, что имеет место К, потому что сознательно хочет ввести нас в заблуждение, ведь он представитель другого политического (религиозного, философского) направления».
«Н. говорит, что имело место А, потому что он хочет меня обидеть».
8- «Н. говорит, что имеет место К. Да он просто мерзавец! Надо лишить его возможности говорить такие вещи».
9. «Я не понимаю, как можно сомневаться в правоте такого уважаемого человека, как Н. Разумеется, имеет место К., если Н. так говорит» и т. д.
Оценка может быть верной и неверной, а выражение ее корректным и некорректным, уместным и неуместным. Для целей проведения спора, стремящегося к идеальному, необходимо, чтобы оппонент обладал некоторыми качествами. С точки зрения этики он должен считать себя абсолютно свободным в праве аргументационно-оценивающей деятельности. Это означает, что человек, сталкивающийся с аргументацией, в какой бы области, в каком бы виде и кем бы она ни осуществлялась, оставляет за собой право принять или не принять аргументационную конструкцию в целом или любой из ее компонентов, дать им собственную оценку. Каждому человеку свойственна внутренняя оценка чего-либо (то, что он думает об этом) и внешняя (то, что он говорит об этом). В идеале внутренняя и внешняя оценки должны совпадать.
С точки зрения познания оппонент в своей деятельности должен стремиться к постижению истины, вносить свой вклад в ее поиск. Практически это включает акт активного мышления, что означает инициативность, настойчивость в исследовании, упорство в постижении идей при появлении каких-либо трудностей, тщательное исследование рассматриваемой ситуации, открытость для новых идей и различных взглядов, поддержку собственных взглядов обоснованиями и доказательствами, способность обсуждать свои собственные взгляды организованным образом. Для оценки элементов аргументационной конструкции оппонент использует прежде всего имеющиеся у него знания, а если их недостаточно, то предпринимает самостоятельное исследование предмета, знакомясь при этом с результатами исследований данного предмета другими людьми, прибегая к помощи энциклопедий, словарей, учебников, научных трудов в определенной области знания.
В идеале спор может приобретать, по словам С. И. Поварнина, особый характер какой-то красоты: «Он доставляет, кроме несомненной пользы, истинное наслаждение и удовлетворение; является поистине «умственным пиром». Тут и сознание расширения кругозора на данный предмет, и сознание, что выяснение истины продвинулось вперед, и тонкое, спокойное возбуждение умственной борьбы, и какое-то особое, эстетическое, интеллектуальное наслаждение» [5].

Контрольные вопросы
Учет каких составляющих человеческого общения следует иметь в виду при участии в аргументационной деятельности?
Дайте определение термина «аргументационная конструкция».
Определите практические шаги, необходимые для установления тезиса аргументационной конструкции. Что означает установление «количественной» характеристики тезиса и его «модальности»?
Сформулируйте сущность и назначение посылок как составной части аргументационной конструкции.
Как обычно организуется взаимодействие сторон, участвующих в споре, дискуссии?
Охарактеризуйте типичные ошибки в аргументационной деятельности.

§ 19. Уловки в споре

Следует признать, что спор в идеальном виде в жизни наблюдать приходится не часто. Чаще встречаются споры, при которых участники не понимают (или не хотят понимать) друг друга, не слушают аргументацию, перебивают друг друга, «нападают» на доводы оппонентов или «нападают» на самих оппонентов. Более изощренной формой скрытой борьбы в споре является уловка.
Уловкой в споре называется всякий прием, с помощью которого участники спора хотят облегчить его для себя или затруднить для оппонента. Человек, владеющий приемами уловок, оказывается в состоянии быстрее и «успешнее» одерживать победу в споре. Философом, открыто провозгласившим установку на нечестную аргументацию, был А. Шопенгауэр. В своей работе «Эристика, или искусство побеждать в спорах» он дает советы относительно того, как обманывать оппонента в споре или приводить его в замешательство. Правда, такого рода советы он рекомендует использовать только в определенных ситуациях. Так, он считает верность истине неосуществимой или бесполезной в тех случаях, когда тезис аргументации явно противоречит уже сложившемуся мнению оппонента.
Уловки могут быть допустимыми и недопустимыми. Допустимыми они являются в том случае, если заметно, что противник прибегает к нечестным, непозволительным приемам ведения спора. В таком случае необходимо создать своеобразную ловушку, в которую должен попасть недобросовестный спорщик. Например, человек, настаивающий на том, что «все люди нечестны, стремятся отхватить себе кусок побольше» и не слушающий никаких доводов, опровергающих данный тезис, может быть остановлен в своем упорстве только отнесением этого утверждения к его собственной персоне, утверждением такого рода: «Если допустить, что то, на чем вы настаиваете, справедливо, то вы тоже человек нечестный, стремящийся отхватить себе кусок побольше». Обычно морализующий человек такие оценки по отношению к себе не принимает.
Разрешается такой прием, как оттягивание возражения.
К нему прибегают в том случае, если возражение на тезис или аргумент не сразу приходит в голову. Обычно человек находит более четкие возражения только после спора (часто это называют поздним умом), в нужный же момент есть лишь «ощущение», что мог бы ответить на выпад, но мысли не выстраиваются в стройную логическую цепочку. В подобной ситуации можно начать задавать вопросы в связи с приведенным доводом, представляя это простым выяснением сущности сказанного или осведомлением вообще. Простительным будет обращение к затягиванию возражения и в том случае, если возникает необходимость более тщательно обдумать выдвигаемый тезис или аргумент с их кажущейся правильностью.
Недопустимыми считаются следующие виды уловок: неправильный выход из спора, срывание спора, «довод к городовому», «палочные» доводы.
Выход из спора происходит в том случае, если один из участников спора не в состоянии поддерживать аргументативную деятельность в силу слабости собственной позиции в данном споре.
Срывание спора производится путем постоянного перебивания оппонента, демонстрации нежелания слушать его и т. п. К большому сожалению, к такой уловке прибегают даже при диалоге по поводу общественно и социально значимых проблем на самом высоком уровне. В недавней истории печально знаменита в этом отношении реакция депутатов на выступление академика А. Д. Сахарова на I съезде народных депутатов СССР в июне 1989 года.
«Довод к городовому» как прием подавления противника в споре активно применяется в условиях тоталитарных обществ. Обычно это происходит следующим образом: предлагаемый противником тезис или аргумент объявляется опасным для общества или государства. В любом случае эти уловки направлены на прекращение невыгодного для одной из сторон диалога спора.
Если же целью спора является «убеждение» оппонента любой ценой, то прибегают к так называемым «палочным» доводам. Этот вид уловки можно определить как особую форму интеллектуального и психологического насилия. Суть его заключается в том, что участник спора приводит такой довод, который оппонент должен принять из боязни чего-либо неприятного, опасного или на который он не может правильно ответить по той же причине и должен или молчать, или придумывать «обходные пути».
Разновидностью вышеуказанных уловок является такой прием, как «чтение в сердца х». При этом оппонент не заинтересован разобраться в том, что сказал противник, а пытается определить мотивы, по которым он это говорит или каким-то образом поступает. Пример такого способа ведения спора описан А. П. Чеховым в рассказе «Именины»:
«— Потрудитесь мне объяснить, что это значит? Я вас спрашиваю!
...Надоело, Ольга! Честное слово, я утомлен, и мне теперь не до этого... Завтра будем браниться.
Нет, я тебя отлично понимаю! — продолжала Ольга Михайловна. — Ты меня ненавидишь! Да, да! Ты меня ненавидишь за то, что я богаче тебя! Ты никогда не простишь мне этого и всегда будешь лгать мне!... Сейчас, я знаю, ты смеешься надо мной... Я даже уверена, что ты женился на мне только затем, чтобы иметь ценз и этих подлых лошадей...
Петр Дмитрич уронил газету и приподнялся. Неожиданное оскорбление ошеломило его. Он детски беспомощно улыбнулся, растерянно поглядел на жену и, точно защищая себя от ударов, протянул к ней руки и сказал умоляюще:
— Оля!»
К таким же разрядам уловок нужно отнести и инсинуацию. Если одному из участников спора необходимо подорвать доверие к своему противнику, а значит, и к его доводам, он пользуется для этой цели безответственными намеками. В этом случае прибегают к замечаниям вроде: «Никто не знает, что вы делали или говорили там...» или «Кто докажет, что вы не делали этого и не говорили этого?» и т. п.
У человека, ориентированного на победу в споре любой ценой, довольно большой арсенал психологических уловок, к которым относятся такие, как выведение противника «из равновесия», расчет на медленность мышления и доверчивость противника, отвлечение внимания и наведение на ложный след, ставка на ложный стыд, «подмазывание» аргумента, внушение, «двойная бухгалтерия». В первом случае противник употребляет заявления, которые выводят оппонента из себя, возмущают, например, пускаются в ход грубые выходки, оскорбления «личности», издевательства и т. д. Во втором — видя, что противник думает медленно, но основательно, говорит очень быстро, выражает мысли неясно, в трудно понимаемой форме, сменяет одну мысль другой. Желая одержать победу над противником, явно слабым в какой-то области знаний или вообще более слабым в интеллектуальном плане, обращаются к нему со словами: «Вам, конечно, не может быть не известно, что...», «Всем известно, что...», «Только глупый и необразованный человек не знает, что...» и т. д. В такой ситуации человек теряется и начинает делать вид, что ему, конечно, известно... Дальше сильный противник может говорить что угодно, у оппонента не остается другого выхода, кроме как соглашаться со всем остальным.
К «подмазыванию аргумента» склоняются, если довод сам по себе недоказателен и противник может опротестовать его. Тогда выражают этот довод в туманной, запутанной форме, сопровождая таким, например, комплиментом противнику: «Конечно, это довод, который приведешь не во всяком споре, человек недостаточно образованный его не поймет и не оценит» или «Вы, как человек умный, не станете отрицать, что...» и т. д.
Одна из сильнейших уловок в споре — это внушение. Особенно велика его роль в устном споре. Если человек обладает громким, внушительным голосом, говорит спокойно, отчетливо, уверенно, авторитетно, имеет представительную внешность и манеры, он обладает при прочих равных условиях огромным преимуществом в споре. Если человек глубоко убежден в том, о чем спорит, и умеет выразить эту непоколебимую твердость убежденным тоном, манерой говорить и выражением лица, он обладает большей внушающей силой и тоже «действует» на противника, особенно такого, у которого этой убежденности нет. Убедительный тон и манера часто убедительнее самого основательного довода.
«Двойная бухгалтерия» основана на двойственности оценок человеком окружающего мира и самого себя (если нечто выгодно мне — это хорошо, если нечто выгодно другому — плохо). В области аргументации это выглядит следующим образом: один и тот же довод оказывается верным, когда для нас это выгодно, и ошибочным, когда невыгодно. К разновидности «двойной бухгалтерии» следует отнести сознательную подмену одного определения другим с целью создания благоприятной и удобной оценки ситуации, совершаемых поступков, действий. Достаточно наглядно этот случай описан А. П. Чеховым: «Мой Васька всю свою жизнь был у меня работником; у него не уродило, он голоден и болен. Если я даю ему теперь по 15 коп. в день, то этим я хочу вернуть его в прежнее положение работника, то есть охраняю прежде всего свои интересы, а между тем эти 15 коп. я почему-то называю помощью, пособием, добрым делом... Логики в нашей жизни нет, вот что! Логики!» (Чехов А. П. Жена).
К числу обычных и распространенных уловок принадлежат так называемые софизмы, или намеренные ошибки в доказательстве. Софизм и ошибка различаются не по существу, не логически, а только психологически: ошибка — не намеренна, софизм — намерен. Возможны софизмы как отступления от задач спора, в области аргументации, а также так называемые софизмы непоследовательности.
Отступление от задач спора, отступление от тезиса возникает, если в самом начале спора или в его середине отбрасывается прежний тезис и его место занимает другой или же спор из-за тезиса подменяется спором из-за доказательства. В последнем случае происходит следующее: вместо того, чтобы опровергать тезис, противник разбивает доказательство и, если ему это удается, объявляет, что тезис противника опровергнут. На самом же деле отсюда вытекает один правильный вывод: тезис противником не доказан. К этому же виду софизмов относится перевод спора на противоречия. Необходимо указывать на то, что противник противоречит сам себе, но это абсолютно не важно для доказательства ложности его тезиса. Такие указания имеют, например, огромное значение при критике какой-либо системы мыслей, нередко с их помощью можно разбить или ослабить доказательство противника, но опровергнуть его тезис одним указанием на противоречивость мышления оппонента нельзя. Сюда же следует отнести перевод спора на противоречия между словом и делом, между взглядами противника и его поступками, его жизнью и т. д. Это один из способов «зажимания рта». Как прием обличения он, может быть, и необходим, но обличение и честный спор за истину как борьба мысли с мыслью — две несовместимые вещи.
Если в качестве доказательства тезиса приводится не один довод, а несколько, то софист прибегает нередко к «неполному опровержению». Он старается опровергнуть один-два наиболее слабых или легче всего опровержимых, часто оставляя самое существенное и единственно важное без внимания. При этом он делает вид, что опроверг все доказательства.
К числу частых отступлений от задач спора относится подмена пункта разногласия в сложной спорной мысли, так называемое опровержение не по существу. Особенно характерно оно для споров в печати и происходит в расчете на то, что читатель мог не видеть или не запомнить исходный тезис. Софист не опровергает сущности сложной спорной мысли, а берет только неважные частности и опровергает их, делая вид, что опровергает тезис.

Контрольные вопросы
Что называется уловкой в споре?
Опишите сущность допустимых уловок в споре, приведите примеры подобного рода уловок.
Какие уловки считаются недопустимыми при проведении дискуссии или спора?
Определите сущность софизмов как разновидности уловок.

Резюме

В научной литературе о правилах идеальной аргументации сформулированы кодекс аргументатора и кодекс оппонента, имеющие целью помочь тем участникам спора, которые стремятся в аргументации не только к успеху, но и к тому, чтобы их утверждения соответствовали действительности и были эффективными. Приведем эти кодексы.

Кодекс аргументатора

1. Аргументатор стремится к достижению или распространению истины, углублению понимания предмета.
Аргументатор рассматривает себя и оппонента как людей, имеющих равные права свободного познания.
На основании этого:
П. 1. Аргументатор имеет целью достичь принятия оппонентом тезиса в той модальности, в какой его принимает сам аргументатор.
Аргументатор не может вводить в заблуждение оппонента, используя заведомо неверные посылки или заведомо неверные способы рассуждения. Все, что утверждается аргументатором, утверждается в той модальности, в которой принимается им самим.
Аргументатор учитывает поле аргументации. Это означает, что:
а) аргументатор формирует аргументационную конструкцию таким образом, чтобы она была понятна оппоненту;
б) аргументатор формирует аргументационную конструкцию таким образом, чтобы взгляды и склонности оппонента, информация, которой он располагает, и его интеллектуальные возможности позволили ему ее принять.
Аргументатор избегает использования argumentum ad hominem, и особенно тех его случаев, где ставится под сомнение способность оппонента к объективному и адекватному суждению по рассматриваемому вопросу.
Приверженность аргументатора этико-гносеологической установке, сформулированной в части I, поддерживает его эмоциональное равновесие в случае неудачи аргументации и способствует сохранению самокритичности и стремлению к совершенствованию в случае успеха аргументации.

Кодекс оппонента

1. Оппонент осознает себя свободным во внутренней оценке аргументации.
Оппонент стремится к достижению истины, углублению понимания предмета, распространению истины.
При внутренней оценке аргументации и внешнем ее выражении оппонент придерживается общих этических норм.
Исходя из этого:
П. 1. Оппонент стремится дать адекватную логико-гносеологическую оценку аргументационной конструкции, а также адекватные прагматическую, этическую и эмоциональные оценки.
При этом оппонент осуществляет тот вид оценки, который
требуется или уместен в наличествующих обстоятельствах для данной аргументационной конструкции.
Оппонент не смешивает различные виды оценок, не подменяет один вид оценки другим.
Если позволяют условия и этические нормы, оппонент дает внешнюю оценку аргументации, совпадающую с внутренней. Оппонент избегает давать внешнюю оценку аргументации, противоречащую внутренней.

Литература

Алексеев А. П. Аргументация. Познание. Общение. М., 1991.
Андреев В. И. Конфликтология: искусство спора, ведения переговоров, разрешения конфликтов. Казань, 1992.
Диалектика и диалог. М., 1992.
Павлова К. Г. Искусство спора: логико-психологические аспекты. М., 1988.
Поварнин С. Спор. О теории и практике спора // Вопросы философии. 1990. № 3.
Шопенгауэр А. Эристика, или искусство побеждать в спорах. СПб., 1900.

Глава IV Культура научной и профессиональной речи

В общем пространстве полифункционального и полиструктурного литературного языка вычленяется — и это уже признано многими специалистами — особая функциональная разновидность, обслуживающая профессиональную сферу общения. Данную разновидность кодифицированного литературного языка разные исследователи называют по-разному: язык науки, специальный язык, язык для специальных целей, профессиональный язык и т. д.

§ 20. История вопроса

В первой трети XVIII в., когда научные знания в России начинают приобретать четко очерченные контуры и все необходимые атрибуты профессиональных знаний, в русском языке выделяется Особая разновидность общелитературного национального языка — язык научного общения.
На этом этапе развития русской культуры «наука подошла к познанию таких пластов реальности, которые могут быть отображены лишь с помощью особого, противостоящего обыденному языку «языка науки» [2, 51]. Появление такого «особого» языка диктовалось следующими обстоятельствами, характерными для данного периода развития науки: обособленностью и специализацией понятийного аппарата, появлением ученых-профессионалов и в связи с этим усилением роли субъективного фактора, необходимостью порождения и передачи новых знаний, преобразованием «обыденного опыта» в «научный опыт» и др.
Формирование языка научного общения совпало с процессом формирования национального русского языка, что в полной мере отразило их взаимосвязь и взаимообусловленность.
Л. Л. Кутина, первый глубокий исследователь оформляющегося на русской языковой основе языка науки [15, 16], достаточно полно показала, как формированию национального (русского) литературного языка сопутствовало «возникновение и оформление различных функциональных разновидностей его, связанных с определенными направлениями и потребностями общественной практики. Одной из таких разновидностей является язык науки с разнообразными системами научных терминологий» [16, 3]. Однако научное общение — лишь одна из сфер профессионального общения, его вершина — не исчерпывает всех областей трудовой деятельности на разных уровнях и направлениях. Вероятно, под влиянием этого обстоятельства в англоязычной, германоязычной и славяноязычной лингвистике почти одновременно возникает необходимость обращения к языку профессиональной сферы общения как к феномену.
Как следствие этого рождаются соответствующие номинации: languages for special purposes (LSP) — в англо-американской литературе, Fachsprachen — в германоязычной литературе. В отечественной лингвистике некоторыми исследователями был принят термин английского происхождения, представляющий собой кальку, который звучит так: «язык для специальных целей» (в аббревиатурном виде — LSP и ЯСЦ). Однако широкого распространения этот термин не получил, так как в русской лингвистической науке уже существовала номинация «специальный язык», «специальная речь». Следует обратить внимание на тот факт, что интерес к специальному языку (языку общения профессионалов) в наше время родился не в среде филологов. Впервые идея.о языке для специальных целей появилась в работах чешского исследователя Любомира Дрозда, который назвал этот язык функциональным я з ы -к.о м (или языком в специальной функции), представляющим собой подъязык «данного "национального литературного языка» [11, 120].
Такой интерес исследователей разных специальностей к функциональным разновидностям современных литературных языков возникает как реакция на практические потребности профессиональной коммуникации, когда остро встает проблема гармонизации межязыковых средств, когда появляется необходимость в стандартизации определенных пластов лексики (дабы они были одинаково понятны специалистам, говорящим на разных языках, в процессе профессионального общения).
Интерес к языку профессиональных сфер общения начинался с определения фундаментальных постулатов и методов работы с терминологией как с «неким инструментом, которым надо пользоваться наиболее рациональным способом, с тем чтобы он мог наиболее эффективно служить цели, для которой создан: устранению затруднений в научно-технических связях» [30, 15]. Возникающее при этом совмещение понятий «специальный язык» и «терминология» в чем-то весьма обоснованно, так как именно термины являются носителями специальной информации.
Термин — это слово или словосочетание, обозначающее понятие специальной области знания или деятельности. Термин входит в общую лексическую систему языка лишь через посредство конкретной терминологической системы (терминологии). К специфическим особенностям термина относятся: 1) системность; 2) наличие дефиниции; 3) тенденция к однозначности в пределах своего терминологического поля; 4) стилистическая нейтральность; 5) отсутствие экспрессии. Все эти свойства термин реализует только внутри терминологического поля, за пределами которого теряются его дефинитивные и системные характеристики.
Терминология в целом относится к числу интегрирующих факторов, которые позволяют создавать единое информационное (экономическое, научно-техническое и т. п.) пространство, поскольку именно терминология обеспечивает информационное взаимопонимание на национальном и межнациональном уровнях, совместимость законодательных, правовых и нормативных документов и т. п. Однако нельзя не учитывать и того факта, что для передачи профессиональной информации совершенно необходимы и нейтральные в стилистическом отношении пласты лексики, имеющие свою функциональную специфику в рамках языка для профессионального общения. Эта лексика не просто «упаковка» для терминов, но и необходимый атрибут, завершающий акт оформления специальной речи (текста).
В настоящее время в изучении специального (профессионального) языка наступил такой период, когда требуется по возможности полная, всесторонняя его аттестация как своеобразной семиотической системы, действующей при всех своих особенностях в определенных рамках существующих средств коммуникации, естественно модифицированных и приспособленных.

Контрольные вопросы
Дайте определение понятию «язык для специальных целей».
Что такое термин? Назовите его специфические особенности.
Что такое терминология? К числу каких факторов она относится?
Какими обстоятельствами диктуется появление языка для специальных целей?
Что сопутствовало формированию терминологических сфер национального русского литературного языка?

§ 21. Аттестация понятия «специальный язык»

Аттестация понятия «специальный язык» требует некоторых предварительных пояснений и прежде всего ответа на вопрос о том, какие конкретно ситуации актуализируют использование функционального языка. Главная из них, безусловно, — ситуация общения в пределах специальной сферы (наука, техника, производство, управление, сельское хозяйство, транспорт, связь, медицина, дипломатия и др.). Специальная тематика, специальные цели беседы побуждают специалистов переходить на профессиональный язык, который в меньшей степени связан с национальной принадлежностью его носителей и не должен зависеть от общественно-экономической формации, идеологии и мировоззрения.
Требует выяснения и вопрос о том, кто является носителями (потребителями) специального языка и каковы их неотъемлемые качества? Самая общая черта коммуникации на данном языке сводится к тому, что общение осуществляется по системе человек — человек (хотя не исключена и система человек — машина — человек). Но это не просто человек — это человек, профессионально работающий в конкретной области знания (науки, техники, производства, управления и т. п.). Иными словами, основным необходимым качеством носителя (потребителя) данного языка становится профессионализм, который требует владения понятийно-категориальным аппаратом определенной сферы деятельности и соответствующей ему системой терминов. Именно поэтому наряду с номинацией «специальный язык» существует как равноценная номинация «профессиональный язык», «язык профессий».
Владение языком для специальных целей — явление вторичного характера, поскольку его носители изначально должны быть носителями национального литературного языка. Именно это обстоятельство, видимо, позволило исследователям профессиональной речи говорить о явлении полиглоссии [5, 29]. Однако их утверждение мало соответствует действительности. Никакого «многоязычия» в данном случае не наблюдается, так как речь идет об одном национальном литературном языке, представленном в его практическом использовании несколькими функциональными разновидностями.
Что происходит, когда профессионал начинает общение на профессиональном языке? Этот переход образно можно охарактеризовать как некую смену языкового регистра. В целом язык (инструмент) остается тем же национальным литературным языком, но в конкретных (профессиональных) условиях он содержательно редуцируется, становится в зависимости от области знания и предмета общения монотематичным (хотя и не всегда), насыщается специальными словами и выражениями, использование которых предполагает тот же необходимый профессионализм, т. е. компетентность. Все это возможно лишь при переходе субъектов общения на профессиональный уровень сознания.
У профессионалов в конкретной области знания подобная «смена регистров» осуществляется достаточно естественно и автоматично. Однако в общении специалистов разных сфер деятельности механизм включения языка для специальных целей не срабатывает автоматически (особенно если сферы профессиональных интересов достаточно далеки друг от друга).
Важным компонентом профессионального речевого акта в рамках того же субъективного фактора является адресат, партнер по коммуникации. Психологические и социальные особенности статуса отправителя речи и адресата позволили исследователям выделить в качестве самостоятельных интерпрофессиональную и интрапрофессиональную коммуникации [5, 32]. «Интерпрофессиональная коммуникация представляет собой речевые акты, в которых профессиональные роли коммуникантов не совпадают» [5, 32]. Характерным примером в этом случае является общение типа врач—пациент. «Интрапрофессиональная коммуникация осуществляется внутри определенной социально-профессиональной общности» [там же, 34].
Кроме коммуникации по модели специалист-специалист, которая, как уже отмечалось, сама по себе неоднородна, поскольку включает и однодисциплинарные и разнодисциплинарные ветви, столь же актуальна и модель общения специалист-неспециалист. Последняя реализуется в достаточно широко представленном наборе таких «жанров», как научно-популярные произведения, словари, ориентированные на дилетантов, а также многочисленные инструкции по эксплуатации различных приборов и устройств, руководства по сборке предметов быта, брошюры с рекомендациями для людей, страдающих наиболее распространенными болезнями, научно-популярные передачи по радио и телевидению и т. п. При данной модели язык общения «рассматривается уже не как сугубо специальные терминологические системы, а как неоднородные комплексы, расслоение которых на горизонтальные пласты определяется такими параметрами, как коммуникативная ситуация, партнер коммуникации и коммуникативные условия» [23, 323—328]. Все сказанное подтверждает мысль о неоднородности языка для специальных целей.
При этом имеется в виду не только его дисциплинарное, но и структурно-функциональное многообразие.
Существенна и еще одна характеристика специального языка. Исследователи считают, что язык профессиональной сферы общения, и прежде всего язык науки, по сути своей представляет «проявление групповой речевой деятельности», в отличие от художественной речи, которую можно охарактеризовать как «проявление индивидуального речевого акта» [27, 38; 28, 56].
Специальный язык предельно диалогизирован во всех своих внешних формах, будь то письменная речь или устная, поскольку профессиональная сфера всегда предполагает обсуждение проблемы, конкретного вопроса или факта. Исследователи вкладывают глубокий смысл в понятие «научный диалог», видя в нем «вид речевой деятельности, в котором реализуется не только процесс научного общения, но и процесс коллективного научного творчества в его динамике. Для ученого диалог нередко становится не только формой речи, но и формой мысли» [34, 258—261]. Может быть, именно эти обстоятельства способствовали тому, что «свойственные людям (вовлеченным в науку) индивидуальные особенности языкового употребления слабо предохраняют их научную речевую деятельность от нивелирующего коллективизма» [27, 38].

Контрольные вопросы
Какие ситуации актуализируют использование функционального языка?
Кто является носителями (потребителями) языка для специальных целей?
В каких ситуациях общения происходит смена языкового регистра? Укажите специфические особенности этого процесса.
Назовите основные модели профессионального речевого общения.
Почему считается, что язык науки представляет собой проявление групповой речевой деятельности?
Назовите причины диалогизирования специального языка. Найдите в текстах хрестоматии примеры, доказывающие диалогизированность специального языка.

§ 22. Основные лингвистические черты специального языка

Специальный язык — это естественный язык с элементами языков искусственных, точнее специализированных искусственных языков или символических языков науки (языки математики, логики, лингвистики, химии и др.), а также языков человеко-машинного общения (алгоритмические, или языки прораммирования, языки определенных систем и т. п.) [31, 202].
Продолжением первой характеристики является следующая: специальный язык — вербальный язык, но с достаточно развитой тенденцией к привлечению в его состав авербальных средств, использующихся и в функции номинации специального понятия и в функции его дефиниции (как дополнительный материал в виде рисунков, чертежей, схем и т. п.). Имеются в виду экземплификация, пиктография и др.
Использование невербальных средств (цифровых, буквенных, графических) в профессиональных языках прежде всего относится к сфере терминообразования. И здесь их предназначение достаточно разнообразно. Они могут быть: терминоэлементами (L-лучи, В-излучение, n-й член) в простом термине; терминоэлементами в составном термине в функции его атрибутивной части (константа К, кривая L2); самостоятельным термином (Н2О, H2SO4), являющимся формульным аналогом вербального термина [31, 98].
Существует мнение о том, что «представление информации с помощью нелингвистических средств в таблицах, графиках и рисунках<...> высокоэкономно, но понятно только специалисту, который знает символы и может использовать намерение данного сообщения» [32, 227]. Думается, это свойство невербальных средств выражения специальной информации не лишает последние прав на существование, поскольку указанная информация изначально рассчитана на профессионалов.
3. Специальный язык — это национальный в своей основе язык с постоянной, традиционной тенденцией к его интернационализации. Тенденция эта — неизбежное следствие того факта, что профессиональные знания (и прежде всего наука) не имеют государственных, национальных, идеологических и иных границ.
Интернационализация языков для специальных целей предполагает прежде всего гармонизацию их на понятийном уровне, на уровне содержания и объема основных понятий. Иными словами, термины биржа, банк, брокер, рынок, налог, права человека, инвестиция, спекуляция, предпринимательство, бизнес и т. п. на всех языках должны обозначать одно и то же. Только в этом случае возможны содружество, торговля, совместные предприятия и другие формы международной деятельности и профессионального общения.
Применительно к научным дисциплинам правильнее говорить не об основных понятиях, а о «парадигмах» (системах постулатов, правил, форм завершенного продукта), поскольку, как отмечают ученые, научные дисциплины вырабатывают единое для дисциплинарной общности, т. е. для живущего поколения ученых, представление о членениях предмета, что обеспечивает взаимопонимание ученых и возможность дисциплинарного признания результатов их исследования [24, 56].
Интернационализм в языках для специальных целей осуществляется двумя основными способами: путем использования в терминообразовании терминоэлементов (префиксов, суффиксов, основ, частей сложения) из интернационального языкового (греко-латинского) фонда и заимствования готовых номинаций из одного и того же языка-лидера. На роль последнего в настоящее время, без сомнения, претендует английский язык, на базе которого формируются основные современные терминосистемы (информатика, электроника и т. п.). В свете сказанного обостряется традиционная проблема борьбы с заимствованиями, особенно в профессиональном общении, где «чистота» национального языка не должна быть понята слишком банально.
4. Специальный язык — полифункциональная языковая формация. Будучи одной из функциональных разновидностей высокоразвитого литературного языка, специальный язык занимает широкое поле языкового пространства и выполняет самые существенные функции языка: отражение действительности и хранение знания (эпистемическая функция), получение нового знания (когнитивная функция), передача специальной информации (коммуникативная функция).
Выполняя достаточно разные, но одинаково важные функции, язык профессионального общения сам становится функцией человека в процессе его деятельности и оценивается «как основная социально-ролевая функция человека, реализация которой предоставляет ему средства для существования, но одновременно требует от него соответствующих знаний и умений, приобретаемых в результате обучения, а также опытом и привычкой» [22, 30—31].
5. Специальный язык — полиструктурная языковая система.
Полифункциональная языковая формация естественным образом должна обладать способностью к полиструктурности, с тем чтобы обеспечивать разные коммуникативные потребности. На содержательном уровне специальный язык распадается на конкретные профессиональные языки, которые при общей основе специального языка всякий раз приобретают свои приоритеты в плане выражения. Не надо доказывать, что язык математиков существенно отличается от языка историков, а язык химиков от языка филологов. Но при этом у них есть общие разновидности, характер которых обусловлен формой реализации, — письменная и устная формы.
Установилось своеобразное соотношение форм реализации с основными функциями специального языка: в функции накопления и передачи знаний «письменная (точнее, печатная) речь занимает почти монопольное положение»; в функции распространения знаний преимущество также на стороне письменной речи; в профессиональном общении ведущей остается устная речь [33, 16—17].
Современный специальный язык обладает, выражаясь традиционно, внутренней стилистической неоднородностью. Исследователи, видя эту особенность, разработали своеобразные «многослойные модели» профессиональных языков. Воспользуемся готовой разработкой, сделанной на материале немецкого языка, но явно носящей универсальный характер [22].
Для отдельных профессиональных языков были разработаны примерно следующие многослойные модели:
Для области профессиональных языков техники: язык науки (язык теории, специальная терминология), язык производства
(цеховой язык, профессиональный разговорный язык, собственно производственный язык, специализированный по более мелким отраслям).
Для политического профессионального языка: научный язык, деловой язык, профессиональный разговорный язык.
Для профессионального языка химии: научный язык, жаргон, употребляемый в лабораториях, язык учебников, язык преподавателей.
Для медицинского профессионального языка: научный язык, профессиональный разговорный язык, язык учебников, язык практики или язык клиник.
Сравнение этих различных моделей позволяет выделить три основных слоя.
Первый слой — это научный язык, за исключением тривиальных названий и, возможно, общих специальных слов.
Второй слой — это профессиональный разговорный язык (цеховой язык, производственный язык, лабораторный жаргон), который состоит прежде всего из нестрого определенных профессиональных слов и жаргонизмов и служит преимущественно для повседневного общения людей, работающих в данной отрасли.
Третий слой — это язык распределяющий; сюда входит язык продавцов, язык торговцев, язык агитации, язык рекламы.
Предложенные модели дифференциации профессиональных языков, конечно, не могут быть рассмотрены как некий эталон. Это один из возможных вариантов, к тому же разработанный на материале разных (но далеко не всех) конкретных специальных языков.
В данном случае необходимо подчеркнуть, по крайней мере, два немаловажных обстоятельства.
Во-первых, специальный язык как объект исследования предстает по своей функциональной и структурной направленности в виде феномена, который в конкретных условиях реализации достаточно легко расслаивается на отдельные профессиональные разновидности; во-вторых, и это особенно важно, в каждой из таких профессиональных разновидностей последовательно выделяются язык науки и профессиональный разговорный язык (язык практики). Последнее обстоятельство дает возможность аттестовать язык науки в рамках (а не за пределами) специального языка.
Такое положение языка науки обеспечивается его особым лексико-семантическим и деривационным потенциалом, который обнаруживается при обращении к плану содержания и плану выражения в их единстве.
6. Лексико-семантическая система специального языка — дифференцирующий фактор этого функционального языка.
Исследователи давно отметили, что суть и основное отличие специального языка заключены в специфике плана содержания. Именно содержательная организация определила конкретную адресованность специальной речи, формы ее функционирования, жанрово-стилистическое своеобразие. Объективация содержания вкупе с коммуникативным характером научного и другого рода творчества потребовали соответствующих средств выражения. Произошел и продолжает происходить, с одной стороны, отбор из общеязыкового национального и интернационального фонда готовых единиц номинации, с другой, — формирование (как правило, по образцу и подобию существующих) собственных средств выражения необходимых смыслов, категорий, понятий.
То, что дифференцирующий фактор специального языка заключен в его лексико-семантическом аппарате, что именно последний способен осуществить основное предназначение языка, не вызывает сомнений.
Исследователи средств выражения в специальном языке неизбежно сталкиваются с необходимостью их классификации, выделения типов на определенных (не случайных, а приоритетных) основаниях. И это вполне естественно, поскольку речь идет об огромном массиве номинаций специальных понятий, неоднородных по семантическим критериям, а следовательно, и по своему назначению, по выполняемой ими роли носителей специальных смыслов. Классификационные схемы средств выражения в -сфере специальной лексики давно имеют место в лингвистической литературе, словарях, и они достаточно традиционны. Предлагаемая в данной работе классификация единиц специальной номинации имеет два основания: функциональный признак (общенаучная, межнаучная (межсистемная) и узкоспециальная терминология) и существенные атрибуты деятельности (наименования сфер деятельности, субъектов деятельности, объектов деятельности, средств деятельности, продуктов деятельности).

Контрольные вопросы
1. Назовите основные лингвистические характеристики специального языка.
2. К какой сфере относится использование невербальных средств? Каково их предназначение?
Что предполагает интернационализация языков для специальных целей? Какими способами осуществляется интернационализация в сфере специальной лексики?
Какие существенные функции языка выполняет специальный язык?
Каково соотношение форм реализации с основными функциями специального языка?
В чем заключаются основные отличия специального языка?
Что такое «неспециальная лексика общенаучного языка»? Назовите ее основные характеристики.
Найдите в текстах хрестоматии примеры употребления специальной и неспециальной лексики.

§ 23. Средства выражения специальных реалий, категорий, понятий

Набор средств выражения в сфере специальной лексики столь разнообразен, что не может быть представлен исключительно лингвистическими единицами. Однако основу его составляют вербальные средства (слова, словосочетания, фразеологические единицы). Именно поэтому представляется целесообразным остановиться на них более подробно, подчеркивая их особенности и направления развития.
Как и всякое массовое средство выражения, вербальные средства имеют тенденцию к формированию некоего ядра (центра), составляющего основной, наиболее функционально нагруженный лексико-семантический фонд, и периферии, роль которой существенно иная, но не менее значимая.
Ядро объединяет основной лексический фонд, включающий в себя как специальные, так и неспециальные вербальные средства выражения соответствующего области знания содержания.
Специальный словарь основного лексического фонда, естественно, представлен терминологией, которая помимо собственно номинативного терминологического пласта (выраженного, как правило, именами существительными) содержит терминированные слова, выраженные и другими знаменательными частями речи (термины — глаголы, прилагательные, наречия), а также предложно-падежные конструкции, функционально выполняющие ту же роль, что и термины. Это своеобразные шаблоны, заготовки для конкретных номинаций типа «в ... режиме» (в автоматическом режиме), «в ...исполнении» (в северном исполнении).
Периферию лексики составляют те языковые средства, которые часто присутствуют в специальной речи (текстах) как индивидуально-авторские черты. Тем не менее они также поддаются некоторому группированию.
Итак, язык для специальных целей осуществляет вербализацию профессионального знания, а для этого он должен обладать соответствующими лексико-семантическими средствами, способными адекватно передавать существо всех основных категорий и понятий науки, техники и других областей профессиональной деятельности.
В сложной и многомерной системе вербальных средств выделяются достаточно автономные функциональные пласты. Вершину составляют общенаучные термины, предназначенные выражать категории и понятия, принципиально и продуктивно применимые ко всем областям научного знания, объединяющие в своем составе номинации логико-философских категорий, обладающих гносеологической универсальностью, а также категорий и понятий нового типа, возникших в результате математизации и кибернетизации, электронизации, информатизации науки, в результате интеграционных процессов и новейших методов исследования. Таковы, например, система, элемент, структура, функция, модель, парадигма, информация, управление, программа, надежность, адаптация, метод, фактор и т. п.
Общенаучные средства выражения в конечном итоге служат основой поиска средств теоретизации науки, универсализации научных средств и тем самым универсализации специального языка в целом.
Можно отметить некоторые достаточно внешние в языковом отношении характеристики общенаучных терминов, которые обнаруживаются при функционировании их в специальной литературе и в специальной речи. Прежде всего, входя в состав универсальных средств выражения, общенаучные термины не только не утрачивают, но, напротив, предполагают конкретизацию при использовании их в отдельных областях знания. Тем самым реализуется способность терминов (понятий) к порождению производных. Ср.: информация и социальная информация, экономическая информация, научно-техническая информация, производственная информация, биологическая информация, генетическая информация, измерительная информация и т. п. Существенной и традиционной чертой общенаучных терминов (понятий) считается также их тенденция к «сопряженности в парах»: абстрактное и конкретное, необходимость и случайность, возможность и действительность, причина и следствие, качество и количество; структура и функция, эволюция и революция, анализ и синтез, на основе которых развиваются и более сложные комплексы: содержание — форма — структура — функция; возможность — действительность — необходимость и др.
Дисциплинарная организация науки (дифференциальный фактор) естественным образом порождает и объединения наук (интегральный фактор), основания для которых могут быть самые разные. Так, исходя из основных форм движения материи (наиболее традиционное объединение) были признаны три цикла наук — общественные, естественные, технические. Правда, за их рамками остались математические, сельскохозяйственные, медицинские и некоторые другие. Известны и иные классификации наук: фундаментальные и прикладные, эмпирические и теоретические, высоко-формализованные и описательные. Современное состояние развития науки, с приоритетными интеграционными процессами, изменило сам подход к классификации наук: на смену дисциплинарному пришел проблемный принцип, который породил междисциплинарные комплексы. Этот факт не мог не отразиться на понятийном аппарате науки в целом, ее отдельных комплексов и конкретных дисциплин, что естественным образом вызвало адекватные процессы интегрального, синтетического характера в терминологическом фонде современного специального языка. В самом общем виде это выразилось в увеличении пласта межнаучной или межсистемной терминологии . Само понятие межнаучная терминология (или межсистемная терминология) объединяет два достаточно самостоятельных состава. Один из них обнаруживается при вычленении интегрирующих элементов внутри цикла наук, другой образуют отдельные терминологические единицы, именующие понятия, применимые в понятийных аппаратах разных (не внутрикомплексных) объединений.
Межнаучные (межсистемные) термины, будучи интегрирующими средствами циклов областей знаний и практики (общебиологические, общегеологические, общетехнические и т. п.), имеют универсальные основания для объединения понятий.
Межнаучные термины первой группы, пределы распространения которых определены комплексами наук, представляют собой определенным образом организованные объединения наименований обобщенных, базовых понятий, общих для всего комплекса наук (или для большинства входящих в данный комплекс наук). Это такие понятия, которые становятся, как правило, и структурной базой для оформления более конкретных, видовых понятий (соответственно терминов), главным образом в тех случаях, когда номинация осуществляется средствами синтаксической и частично морфологической деривации. Термины межнаучного ранга и термины соответствующих понятийных единиц конкретно-специального характера находятся в отношениях семантической иерархии (приборы — медицинские приборы), в этом случае налицо вертикальная связь; или в отношениях деривационной соотнесенности (приборы, приборостроение, приборостроитель; роботы, робототехника, робототехник), в этом (втором) случае налицо горизонтальная связь.
Межнаучные термины второй группы принципиально отличаются от первых отсутствием «организованности» по дисциплинарному признаку, поскольку они представляют собой набор терминологических единиц, употребление которых в терминологиях нескольких областей знания и практики не связано с общим объектом (предметом) деятельности. Их связывают некоторые в чем-то сходные характеристики отдельных явлений, процессов, имеющих место в разных областях знания. Для межнаучных терминов такого рода актуален вопрос о типе семантических отношений, которыми связаны эти наименования при условии их употребления в разных терминологических системах. Иными словами, являются ли они значениями одного термина, или в разных терминологиях фактически употребляются термины-омонимы, т. е. самостоятельные наименования, сохраняющие внешнее сходство и общую изначальную сему, которая в каждой конкретной терминологии претерпевает модификацию. Видимо, решение этого вопроса будет в значительной мере зависеть от того, по отношению к какой лексической системе рассматриваются данные слова. Если применительно к лексике общелитературного языка (многие из этих номинаций включены в толковые словари литературного языка), то данные лексемы могут быть рассмотрены как полифункциональные и полисемантичные (словари в этом случае укажут посредством соответствующих помет конкретные сферы их употребления). Если же эти термины будут рассматриваться в рамках специальной лексики языка науки, но с учетом их принадлежности разным терминосистемам, то они могут быть признаны самостоятельными наименованиями. И тогда их можно расценить как находящиеся в отношениях омонимии.
Но подобный «порядок» может быть и нарушен, например, когда в одном и том же наименовании обнаруживаются и полисемия, и омонимия. Например, термин гармония в составе музыкальной терминологии: а) область выразительных средств музыки, основанная на объединении тонов в созвучия и на связи созвучий в их последовательном движении; б) раздел теории музыки, изучающий созвучия;
и гармония в лингвистике — то же, что сингармонизм [СИС, 14].
Или октава: 1) муз. — а) 8-я ступень диатонической гаммы, б) интервал, охватывающий 8 ступеней диатонического звукоряда и шесть целых тонов; в) часть музыкального звукоряда, в который входят все основные ступени; 2) стихотворная строфа из восьми строк; 3) физическая единица частотного интервала... [СИС, 352].
Узкоспециальная терминология — самый представительный слой специальных терминов, именующих специфические для каждой отрасли знания реалии, понятия, категории. Организующим началом для узкоспециальных терминов считается наличие в каждой из терминосистем и в терминологии (как общей совокупности специальных слов) типовых категорий понятий, по которым распределяется основной корпус терминов. Традиционно исследователи насчитывают девять таких категорий (предметы, процессы, состояния, величины, режимы, свойства, единицы измерения, науки и отрасли, профессии и занятия). Внутри отраслевой терминологии классификация ее по тому или иному признаку будет носить всякий раз свой,' часто неповторимый характер, особенно если внутри терминологических объединений, образованных на основе универсальных категорий понятий, вычленить тематические группы. И само количество этих категорий может варьироваться в зависимости от степени и полноты охвата отраслевой терминологией соответствующей области знания.
Однако при характеристике узкоспециальной терминологии нельзя не учитывать того факта, что она отражает общую специфику труда, предполагающую наличие таких обязательных составляющих, как самостоятельная сфера (область) деятельности (даже если она носит интегративный, пограничный характер, она все равно самостоятельна), объект деятельности, субъект деятельности, средство деятельности и продукт деятельности.
Все перечисленные неязыковые характеристики деятельности находят почти адекватное вербальное выражение в составе специальной лексики. Поэтому представляется уместным и целесообразным предложить эту, до некоторой степени нетрадиционную, классификацию узкоспециальной терминологии, в которую также укладывается основной корпус терминов каждой конкретной области знания с известными модификациями в составе рубрик в зависимости от особенностей сфер деятельности.
В соответствии с указанными особенностями той деятельности, которую обслуживает специальный язык, выделим пять относительно самостоятельных лексических группировок узкоспециальных терминов: 1) термины, именующие сферу деятельности, в состав которых войдут названия научных дисциплин, отраслей техники, технологии производства; наименования проблем, решением которых занимаются конкретные науки и т. п.: науковедение, информатика, кибернетика, физика элементарных частиц, физика газов и жидкостей, физика твердых тел, физика плазмы, физика атома и молекулы, радиофизика, молекулярная биология, генетика, цитогенетика, иммуногенетика, микробиология, экология, гидробиология, космическая биология, космическая физиология, космическая микробиология, космическая токсикология, экзобиология, биокика, нейробионика, биокибернетика, биоинженерия, гляциология, планетология, космология, энергетика, атомная энергетика, гелиоэнергетика, ветроэнергетика, электроника, квантовая электроника, криоэлектроника, вакуумная электроника, автоматика, телемеханика, вычислительная техника, ядерная техника, эргономика и т. п. 2) Термины, именующие о бъект деятельности: наука, (научный труд, научное творчество),язык (языкознание),.литература (литературоведение), искусство (искусствоведение), вирусы (вирусология), энергия солнца (гелиоэнергетика), энергия ветра (ветроэнергетика), металлы (металловедение) и т. п. 3) Термины, именующие субъект деятельности: науковед, информатик, кибернетик, генетик, цитогенетик, микробиолог, эколог, гидробиолог, гляциолог, планетолог, телемеханик, вирусолог, цитолог, машиностроитель, роботостроителъ, робототехник и т. п.
Термины, обозначающие субъекта деятельности, часто (хотя и далеко не всегда) находятся в отношениях производности с терминами сферы деятельности: науковедение — науковед, фонология — фонолог, синтаксис — синтаксист, лексикология — лексиколог, лексикография — лексикограф и т. п. Такое соотношение не всегда укладывается в рамки прямой производности, вернее, оно предполагает номинацию от однословных терминов. Иначе представлены отношения производности, когда производящее наименование составное: аналитическая химия — аналитик, органическая химия — органик, неорганическая химия — неорганик и ряд других моделей семантического и формального соотношения. 4) Термины, именующие средства деятельности, включают несколько самостоятельных категориальных группировок: а) орудия деятельности (предметная категория): датчики, преобразователи, микропроцессоры, терминалы, модуляторы, мазеры, лазеры, резеры, газеры, фазеры, резонаторы, трансформаторы, реакторы; б) процессы деятельности: телеуправление, радиолокация, радиоуправление, проектирование и конструирование (чего-либо), диагностика (диагностика средств вычислительной техники); в) методы деятельности: методы сбора информации, методы обработки и анализа информации, аннотирование, реферирование, численные методы алгебры, численные методы анализа, методы исследования операций (кибернетика); г) измерения (метрология в широком смысле слова): измерения геометрических величин, измерения механических величин, измерения давления, вакуумные измерения, теплофизические и температурные измерения, измерения акустических величин, радиоэлектронные измерения, биологические и биомедицинские измерения и т. п. 5) Термины, именующие продукты деятельности, охватывают широкий круг разного рода результатов деятельности (главным образом, предметная и абстрактная категория понятий): полупроводниковые материалы, металлы, металлические сплавы, керметы, искусственные волокна, пластмассы, полимеры, теория автоматического проектирования, языки програмжирования; микропроцессоры, терминалы, запоминающие устройства. Одни и те же реалии и соответственно термины могут одновременно входить в две группы, т. е. быть и средством (орудием) деятельности и результатом (продуктом) деятельности. Таковы наименования областей машиностроения, приборостроения, робототехники, станкостроения, инструментального производства и т. п.
В развитии отраслевой терминологии наблюдается ряд определяющих, ведущих тенденций, по которым можно судить, сколь близка связь терминологии, развивающейся в недрах языка науки, техники и др., с национальным литературным языком, с его лексико-семантическими и номинационными возможностями (лингвистический фактор) и сколь велика зависимость формирования отраслевых терминосистем от характера развития современных областей знания (экстралингвистический фактор).
При рассмотрении конкретных тенденций обнаруживается естественная для всякого развития разнонаправленность (иногда противоречивость) процессов, предопределяющих ту или иную тенденцию. Общие тенденции в развитии узкоспециальной терминологии затрагивают узловые вопросы терминообразования и терминоупотребления, к числу которых в первую очередь необходимо отнести современное состояние терминологии по следующим параметрам: источники формирования, способы номинации, особенности терминоупотребления в научной литературе (проблемы ввода термина, проблема авторского терминоупотребления и т. п.). Отметим основные из этих тенденций.
Живые потребности в терминах-неологизмах расширяли источники пополнения терминологий (путем привлечения значительного числа заимствований из других национальных языков и нелитературных форм существования собственного национального языка), в то же время активный процесс интернационализации профессиональной сферы языка привел к естественному сокращению числа продуктивно действующих источников и сосредоточению усилий на ресурсах собственного и других литературных языков, которые, в свою очередь, опираются на ресурсы международного лексического фонда.
Естественно, что эта тенденция проявилась на фоне развития русского литературного языка, вошедшего в число высокоразвитых языков мира, с его неограниченными способностями к слово- и терминообразованию, полной освоенностью международного лексического и морфологического фонда, а также на фоне развития отечественной науки при параллельных интегративных усилиях ученых передовых, развитых стран, для которых интернационализация терминологии становится необходимым средством коммуникации. Поэтому неудивительно, что при рождении новой реалии или понятия из числа конкурирующих наименований для нового объекта терминологическая единица выбирается (или отбирается, т. е. происходит естественный отбор) главным образом не по «национальному» признаку, а по признаку целесообразности. Целесообразными же становятся те номинации, которые максимально отвечают универсальным требованиям, предъявляемым к термину,— краткие, семантически точные, обладающие словопроизводными качествами. Хрестоматийны примеры типа лазер, вытесняющий квантовый генератор света и давший множество производных в разных областях знания и практики (лазерный луч, лазерная терапия, лазерная техника, лазерное излучение и др.). Или: электронная вычислительная машина (ЭВМ) и компьютер, активно входящий в наш язык главным образом благодаря его терминопроизводящим способностям (компьютерная техника, компьютерная томография, компьютеризация, компьютеризовать, персональный компьютер, мини-компьютер и т. п.). Без особых колебаний вошли в нашу терминологию такие готовые номинации, как терминал, файл, дисплей, интерфейс, супервизор, сумматор, перфоратор, монитор, телетайп, микропроцессор.
Магистральной тенденцией последних лет стала гармонизация терминов, т. е. обеспечение сопоставимости терминологии национального и международного уровней. Например, именно гармонизация (естественно, на понятийном уровне) потребовала известной коррекции содержания понятий, обозначаемых «старыми» терминами (рынок, спекуляция, биржа и т. п.).
Часто средства выражения исконного языка переплетаются в конкретных номинациях с интернациональными, которые по существу стали фактами национального языка, поскольку на их основе создаются (или калькируются) термины для нужд новых областей знания: генная инженерия, генетическая инженерия, клеточная инженерия, тканевая инженерия; солнечный генератор, реактор-размножитель, термоядерный синтез, гелиостат, гелиоэнерге-тика, гелиокомплекс; немеханическая технология, нетканый материал и многие другие.
Уходят в прошлое средства номинации нелитературных форм существования языка (диалектизмы, «просторечизмы», жаргонизмы). В виде отдельных вкраплений они встречаются в конкретных терминосистемах как традиционные наименования. Продуктивность же этого источника в современной номинации специальных понятий сведена практически к нулю.
Весьма показательны в этом отношении данные, сопровождающие унификацию, стандартизацию терминологии. Обобщенно их можно охарактеризовать как стремление освободить отраслевую терминологию от всего, что находится за пределами строго литературного языка, вывести стандартизованную терминологию на уровень литературно-письменных образцов; например, термин плешки заменяется термином пятна на бумаге (картоне), термин шитво заменяется шитьем бумажного блока и т. д.
С одной стороны, потребности современного практического терминотворчества расширяют базу номинации (привлекаются новые, нетрадиционные для литературного языка типы производящих основ, используются периферийные для литературного словообразования средства и способы номинации и т. п.). С другой стороны, процесс необходимой специализации терминоэлементов и моделей сужает сам аппарат терминообразования до исчислимого набора как способов, так и типовых продуктивных моделей, посредством которых обеспечиваются основные потребности терминологий разных дисциплин и отраслей современного знания.
К числу направлений, расширяющих базу номинации в сфере специальной лексики, относится образование эпонимических наименований (образованных от имен собственных), вводящихся в последние годы чрезвычайно активно. Данные образования вызывают разноречивое к себе отношение: одни не одобряют их, считая семантически ущербными, другие приветствуют, в силу того что эпонимизация — единственный способ увековечить имя собственное в термине. Столь же очевидной приметой терминообразования становится тенденция к максимальной конденсации словесного материала в номинациях, как правило, предметных понятий средствами разного рода сложносокращенных образований, в результате которых получаются словоподобные наименования: токамак (созданное на основе словосочетания «токовая камера с комбинацией магнитных и электрических полей»), фианиты (название класса жаростойких материалов, созданное посредством суффикса -um от производящей основы ФИАН — аббревиатуры Физического института Академии наук (СССР), сигран (синтетический гранит), вор-санит (ворсовая нить), ситалл (силикат и металл), метон (металл и бетон), рубгран (рубероид антисептический) и т. п.
Непродуктивный в общелитературном словообразовании способ сращения достаточно часто используется для образования терминов — сложных прилагательных: вечнозеленый, долгоиграющий, ртутъсодержащий, водосодержащий и т. п.
Собственно терминологический аппарат номинации конкретно-научных понятий, в основе своей базирующийся на словообразовательной системе литературного языка, характеризует максимальная специализация средств терминотворчества. отбор и закрепление этих специализированных средств как за категориями понятий, так и за областями знания.
Выработке достаточно определенного набора средств терминообразования способствует стремление к аналогичному формированию терминов в пределах общей категории понятий и особенно внутри одной и той же тематической группы. Таковы, например, наименования понятий квантовой электроники: мазер, лазер, резер, газер, фазер.
Характерно, что значительный количественный рост терминов-неологизмов по существу не ведет к значительному росту совершенно новых лексем и новых терминоэлементов, поскольку в подавляющем большинстве случаев новая номинация осуществляется на базе ранее существовавшего языкового материала. Для этого есть свои основания, заключающиеся, как отметил академик Д. Н. Шмелев, в том, что «материальное воплощение наших знаний о мире выражается не просто в словах, но в словах, многие из которых (а потенциально все) обладают способностью передавать не одно, а несколько значений, т. е. попеременно выступать в качестве различных единиц номинации» [41, 5]. Примером тому служат многие новые терминологические наименования типа: гибкая технология, диалоговый режим, порошковая металлургия, заместительная терапия, бесконтактное дистанционное управление, спутникостроение, полуслово (термин автоматизированных систем управления), поколение ЭВМ, программирование, программист, программное управление, программный модуль, программа-диспетчер, программа-монитор, самовосстанавливающаяся программа и т. п.
Пополнение действующего в терминообразовании лексического материала происходит не только посредством заимствований из других живых национальных языков (в этом случае новыми лексемами эти заимствования становятся для заимствующего языка), но и посредством перехода имен собственных в апеллятивную лексику, которая затем становится производящей для новых производных, например: рентген, рентгеновский аппарат, рентгеновские лучи, рентгенограмма, рентгенодефектоскопия, рентгеноспектралъный анализ, рентгеноструктурный анализ; ампер, ампер-весы, ампер-виток, ампер-час, амперметр, амперометрия; вольтметр, гальванопластика, гальванотехника, вольто-добавочный трансформатор и т. п.
Заимствования по мере освоения их языком становятся фактами заимствующего языка и могут давать производные на базе этого языка. Таковы многие производные от термина лазер, являющегося заимствованной аббревиатурой из английского, но активно продуцирующего на базе русского языка: лазерное излучение, лазерные лучи, лазерная медицина, лазерная терапия, лазерная установка, лазерно-химическая реакция, лазерная физика, лазерная техника, лазерный генератор, лазерный канал связи и т. п.
Для отраслевой терминологии, и прежде всего для ее формирования и пополнения, характерно интенсивное развитие в сфере поиска как лексико-семантических резервов, так и непосредственно способов номинации. Интенсификация терминообразующего аппарата современного языка для специальных целей определяет приоритетные и перспективные способы номинации, а также ведет к разработке новых моделей, по которым возможно на традиционном (старом) материале создавать новые наименования. Повторная (многоразовая) номинация на существующем лексическом материале актуализирует семантический и синтаксический способы номинации и позволяет использовать скрытые резервы в соединении элементов слов.
Общая характеристика узкоспециальной терминологии, которая обнаруживается при сравнении особенностей терминов, вычлененных теоретически, т. е. из их идеальной функциональной природы, с одной стороны, и фактических примет употребления в специальных текстах, с другой, также дает возможность увидеть разнонаправленные процессы. И это не случайно, поскольку они типичны для специальной терминологии, «руководят» развитием этой лексики, ее совершенствованием вслед за развитием понятий, непрерывно совершенствующихся в самой науке. Имеется в виду следующее: термин должен быть строго соотнесен с соответствующим понятием, содержание которого отражено в дефиниции. Дефиниция — необходимый атрибут, без которого термин не существует как единица номинации специального понятия. Закрепленность дефиниции за термином гарантирует необходимую тождественность и взаимозависимость знака и понятия. На фоне такой обязательной связи наблюдается явление некоей «свободы» терминоупотребления, проявляющейся в том, что границы содержания понятия, именуемого конкретным термином, оказываются подвижными. Это ведет к нестандартности использования термина в текстах научной литературы. В одних случаях употребление терминов происходит непосредственно, без всякой подготовки к их восприятию, без авторской «ремарки», без содержательного комментария. Подобным образом используются термины традиционные, с устоявшейся семантикой, термины однодисциплинарной принадлежности. Таковы, например, аффикс, суффикс, префикс, флексия и т. п. — в лингвистике; планктон, планктер, метод квартелей и др. — в гидробиологии; эндоскоп, эндоскопия, кардиография и т. п. •— в медицине; трубопровод, газопровод, нефтепровод и др. — в транспортной технике. В других случаях (и это относится к терминологии развивающихся областей знания, к номинации и дефиниции новых или допускающих содержательный пересмотр понятий) требуется специальный комментарий, который сопровождает введение термина в текст. И это не противоречит природе термина, ибо границы содержания понятия подвижны, поскольку само понятие претерпевает развитие или интерпретируется с разных позиций. Существует несколько типичных приемов введения термина в текст:
а) авторское терминоупотребление — очень распространенный прием введения термина посредством авторской дефиниции, соответствующей позиции автора, его концепции. Авторскому определению, как правило, подлежат термины, составляющие суть точки зрения автора и суть изучаемого явления, т. е. основные, базовые термины.
В текстах всегда обнаруживаются внешние приметы авторского терминоупотребления, которые содержат указания на определенность содержания термина и на локальность его употребления: «Итак, под «парадигмой» мы понимаем здесь господствующий в какую-либо эпоху взгляд на язык, связанный с определенным философским течением и определенным направлением в искусстве, притом таким именно образом, что философские положения используются для объяснения наиболее общих законов языка, данные языка, в свою очередь, — для решения некоторых (обычно лишь некоторых) философских проблем...» [37, 4];
б) рабочее терминоупотребление, т. е. такое, которое условно допускается как приемлемое в данной конкретной работе. Этот вид определения имплицитно тоже авторский, но в нем более существенным является признак некоего вспомогательного и окказионального средства. «Рабочий» характер определения всегда специально оговаривается. Например: «Попытался охарактеризовать... содержание с помощью следующего рабочего определения. Ответственность — это такой способ регуляции человеческого поведения, при котором деятельность субъекта (индивида или коллектива людей) сопровождается нравственной самооценкой, а также ожиданием и осуществлением общественно значимой оценки результатов этой деятельности в виде моральных, юридических, экономических или других санкций (как негативных, так и позитивных) в рамках определенной системы общественных отношений и со стороны соответствующих социальных институтов» [29, 34];
в) к рабочему определению, видимо, примыкает понятие условных терминов, которые вводятся авторами в качестве атрибутов рабочей гипотезы. Так, говоря о типовых лексических минимумах — языковых, коммуникативных, речевых и метаречевых, — автор отмечает условность терминов: «Речевой лексический минимум» — термин условный, обозначающий некоторую функционально-стилистическую модель языка и коммуникативную (ситуативно-тематическую) сферу» [10, 82].
Все перечисленные типы терминоупотребления (авторское, рабочее, условное) сопровождаются текстовой дефиницией, рамки употребления которой ограничены конкретным исследованием, но в то же время вписываются в более широкий контекст исследования проблемы, явления, закономерности, внося свой вклад в теорию вопроса.
Текстовые дефиниции отличает от словарных варьированность их формы. Иногда текстовая дефиниция близка или совпадает с лексикографической, т. е. основана на тех же правилах соотношения понятий (ближайшего рода и видовых отличий), с той только разницей, что в тексте, естественно, соединяются в одной фразе определяемая и определяющая части термина, для чего необходимы соответствующие связи типа «называется», «считается», «является», «это» и т. п., а объект определения стоит не обязательно в именительном — чаще в творительном падеже: «Конфронтацией называется сопоставление языков по всем уровням и единицам» [10, 6]. «Контрастированием считается сопоставление языков только по различающимся явлениям» [там же].
Естественным следствием текстовых дефиниций является и «нарушение» исходных грамматических форм определенного термина (не только именительной падеж, не обязательно единственное число). В других случаях текстовые определения имеют не строго дефинитивную форму, в которой определенный смысл сохраняется, но свободным остается порядок подачи определяемой и определяющей частей. Ср., например: «Отношения между разными значениями одного и того же многозначного слова называются эпидигма-тическими» [10, 95].
Итак, три представленных терминологических блока (общенаучная, межнаучная и узкоспециальная терминология) составляют лексико-семантическое ядро языка для специальных целей. Однако было бы принципиально неверным оставить без внимания еще одну из составляющих — неспециальную лексику, которая также имеет общенаучное распространение и характеризуется рядом своих черт.
Под общей «шапкой» общенаучных средств выражения специального содержания, кроме общенаучной терминологии, обозначающей широкие и специализированные понятия, возможность использования которых не ограничивается одной наукой или комплексом наук, а распространяется на все области современного знания, находится и неспециальная лексика общенаучного употребления. Такая точка зрения не является оригинальной: ее придерживаются и исследователи-лексикологи, и исследователи-лексикографы (составители частотных словарей). Есть и другая точка зрения, согласно которой возможно разграничение общенаучной терминологии и общенаучной лексики, т. е. лексики неспециального содержания, широкого, обобщенного значения и книжного по употреблению характера, использование которой также не ограничивается одной областью знания. Понимая, что представленные характеристики неспециальной лексики общенаучного употребления нельзя считать всеобъемлющими, постараемся все же представить некоторые ее конкретные параметры.
Вполне закономерно, что в специальном языке, представленном многими «жанрами», широко используется класс имен собственных. Научные открытия связаны с именами ученых, дискуссии ведутся с оппонентами, представляющими в науке разные школы, направления, точки зрения, — все это естественным образом находит отражение буквально в каждом научном исследовании, а потому может быть отнесено к общей характеристике лексического состава языка науки. Но функции имен собственных — и это самое главное — не ограничиваются «простой констатацией» того факта, что то или иное открытие связано с именем ученого. Они намного сложнее и значительнее. Прежде всего это обусловлено тем, что собственные имена входят в номинативный фонд языка науки, т. е. являются средствами терминологической номинации.
Участвуя в номинации специальных понятий, имена собственные создают несколько типичных разновидностей терминов-эпонимов: 1) традиционные словосочетания терминологического характера с участием имен собственных типа: аксиома Фреге, алгебра Буля, диаграммы Венна, закон Лейбница, теорема Левенгейма, теоремы Геделя, кривая Велера, штрих Шеффера; 2) термины словосочетания, в составе которых наличествуют образованные от имен собственных прилагательные притяжательного типа: аклеева строфа, спенсерова строфа, булево кольцо, гажилътоновы знаки, ламберовы линии, эйлеровы круги; 3) термины — производные от имен собственных (слова суффиксального образования): дарвинизм, вейсманизм, марксизм, крарупизация, пупинизация; 4) термины — слова собственно эпонимической природы типа: рентген, ом, вольт, ампер и т. п.; 5) производные от эпонимов: рентгеновская трубка, амперметрия, вольто-добавочный трансформатор, гальванопластика и т. п. И хотя все конкретные представители этой группы наименований «разойдутся» по своим областям знания, и в этом смысле они не могут быть отнесены к общенаучным средствам выражения, вполне уместно упоминание об этом пласте терминов в связи с рассмотрением роли имен собственных в составе лексики языка науки, в ее общенаучном фонде.
Имена нарицательные неспециального назначения — самый обширный класс лексики общенаучного употребления, характеристика которого может быть проведена по ряду основных лексикологических и грамматических показателей: по принадлежности к знаменательным или служебным частям речи; семантическому, признаку; эмоционально-экспрессивным характеристикам; функциональному признаку.
В языке для специальных целей находится место словам всех без исключения частей речи, как знаменательным, так и служебным. В этом смысле лексический состав текстов специальной литературы мало чем отличается от лексического состава текстов других функциональных разновидностей общелитературного языка. Чтобы выявить особенности неспециальной лексики общенаучного употребления, целесообразно представить эту лексику в виде семантических групп, основание для выделения которых находится за собственно языковыми рамками. Как и в случае с терминами, его следует искать в специфике деятельности созидательной, частично репродуктивной (т. е. деятельности, повторяющей то, что уже есть).
Сам факт аналогии в группировании специальных и неспециальных слов знаменателен и функционально вполне оправдан. Неспециальные слова той же семантической наполненности, что и специальные, выполняют собственно стилистическую функцию, являясь нейтральными аналогами официальных терминов, выражен-; ных на другом (обыденном) уровне сознания.
Возьмем за основу те же пять ранее названных групп: 1) сфера деятельности; 2) объект деятельности; 3) субъект деятельности; 4) средства деятельности; 5) продукт деятельности.
Особенность конкретного распределения основного лексического фонда языка для специальных целей по указанным семантическим группам состоит в том, что в одних из них окажутся только специальные наименования, например в сфере деятельности (наука, техника, производство, управление, биология, физика, космонавтика и т. п.); в других объединятся как специальные, так и общеупотребительные (субъект деятельности); в третьих произойдет своеобразная дифференциация (средства деятельности).
Конечно, вся общеупотребительная лексика специального языка не распределяется по указанным группам: сюда войдет очень существенный пласт, в некотором роде являющийся, как уже отмечалось, аналогом специальной лексики. За пределами этих групп останутся слова, которые по семантическому признаку могут быть охарактеризованы как модально-оценочные. При их классификации возникает иной признак, а именно экспрессивность лексики.
Характеризуя лексический состав языка для специальных целей, исследователи чаще говорят об «элиминации эмоционально-экспрессивных индивидуальных элементов» и об «отказе от употребления экспрессивной, стилистически маркированной лексики» [42, 48]. В основном, это действительно так. Однако о полном отказе от таких средств, как в индивидуальной, так и в обобщенной.их реализации, говорить все-таки нельзя, ибо такая лексика в текстах специальной литературы обнаруживается постоянно. Но при этом необходимо сделать оговорку о характере данной лексики, которую можно было бы охарактеризовать как интеллектуально-оценочную (в отличие от эмоционально-оценочной, используемой в других функциональных разновидностях литературного языка). В ее составе также присутствуют слова всех частей речи, но прежде всего, естественно, прилагательные, среди которых можно обнаружить и образования, созданные посредством суффиксов субъективной оценки: большой, наибольший, высокий (уровень), высочайший, крупный, крупнейший, догматический, многогранный, новый (метод), уникальный, видный, интересный (результат), безуспешный, обстоятельный, безнадежный, поучительный и т. п.
Эти оценочные прилагательные, как правило, употребляются в составе словосочетаний с именами существительными типа: уровень, значение, достоинство, степень, качество, решение, наблюдение, достижение, проблема, интерес, исследование, успех, область, диапазон, поиск, проблема, аспект, борьба, этап, попытка, характер, дискуссия, результат, гипотеза, концепция, открытие, роль, аргументация, разработка, критика, факт(ы) и т. п., значение которых предполагает наличие оценочных определений, выражение степени проявления того или иного качества.
Элементы оценки обнаруживаются и в других группах слов, в частности в отвлеченных существительных: актуальность, перспективность, ясность, отчетливость, ценность, слабость, несостоятельность, фундаментальность, уникальность, тривиальность, стабильность; глаголах: спекулировать, игнорировать, углублять, обобщать; наречиях: заманчиво, гибко, скептически, тонко, грубо, слабо, всесторонне, -широко, узко, значительно, фундаментально, уникально, убедительно, ощутимо, актуально, эффективно, кардинально, тривиально, несостоятельно, стремительно, всесторонне, заметно, отрицательно, положительно, существенно, интенсивно, недостаточно и т. п.
Характеризуя неспециальную лексику по функциональному признаку, необходимо отметить, что для значительной ее части типично явление полифункциональности, т. е. использование в не-гпециальном значении таких лексем, которые имеют и терминоло-яческий смысл. В словарях они отмечены как значения слова. Яв-тение лексической полифункциональности не создает никаких затруднений в правильном понимании специального текста, поскольку ближайший контекст исключает возможность восприятия поли-эункциональной лексики в двух и более значениях. Таковы, на-1ример, множество в значении «большого количества, числа чего-нибудь» в отличие от математического термина множество, обозначающего «совокупность элементов, объединенных по какому-нибудь признаку»2.
Таким образом, неспециальная лексика общенаучного употребления при всем своем семантическом и ином многообразии функци-энально тяготеет к лексике специальной. Именно это дает возможность нивелировать контраст между неспециальной и специальной Мексикой.
Контрольные вопросы
1. Что составляет основу средств выражения в сфере специальной лексики?
2. Какая основная тенденция характерна для вербальных средств специального языка?
Чем представлен специальный словарь основного лексического фонда?
К чему сводится основное функциональное предназначение общенаучных средств выражения?
5. Какие внешние в языковом отношении характеристики обденаучных терминов обнаруживаются при функционировании этих терминов в специальной литературе и специальной речи?
Что такое дисциплинарный и проблемный принципы деления наук?
Что вам известно о понятии «межнаучная терминология»?
Охарактеризуйте специфические особенности узкоспециальной терминологии.
Назовите основные направления расширения базы номинаций в сфере специальной лексики.
Перечислите несколько типичных приемов введения термина в текст.

§ 24. Стилевые и жанровые особенности научного стиля

Системность основного функционального стиля складывается из общеязыковых (нейтральных) элементов, элементов языковости-листических (стилистически окрашенных вне контекста языковых единиц) и элементов речестилистических, которые в определенном контексте (ситуации) приобретают стилистические качества и/или участвуют в создании стилистического качества контекста, текста. В каждом основном стиле существуют свои принципы отбора этих элементов и их соотношение.
Научный стиль отличается рядом общих черт, обусловленных особенностями научного мышления, в том числе отвлеченностью и строгой логичностью изложения. Ему присущи и некоторые частные черты, упомянутые выше.
Каждый из функциональных стилей имеет к тому же свою цель, своего адресата, свои жанры. Основной целью научного стиля является сообщение объективной информации, доказательство истинности научного знания.
Однако цели (а особенно их соотношение) в большей или меньшей степени могут корректироваться в процессе создания текста. Например, вначале диссертация может быть задумана как сугубо теоретическое исследование, а в процессе работы (написания) откроются перспективы практического применения теории, и работа приобретает ярко выраженную практическую направленность. Возможна и противоположная ситуация.
Цели конкретизируются в задачах данного текста. Цели и ситуация определяют отбор материала, который используется на всем протяжении создания текста. Однако вначале этот процесс имеет количественный характер, а ближе к концу — качественный.
Адресатами произведений научного стиля преимущественно являются специалисты — читатели, подготовленные к восприятию научной информации.
В жанровом отношении научный стиль довольно разнообразен. Здесь можно выделить: статью, монографию, учебник, рецензию, обзор, аннотацию, научный комментарий текста, лекцию, доклад на специальные темы, тезисы и др.
Однако при выделении речевых жанров научного стиля следует обращать внимание на то, что в любом функционирующем языке существует своя иерархия стилистических систем — подсистем. Каждая низшая подсистема имеет в основе элементы систем более высокого ранга, по-своему комбинирует их и дополняет новыми специфическими элементами. «Свои» и «чужие» элементы, в том числе и функциональные, она организует в новую, иногда качественно иную целостность, где они приобретают в той или иной степени новые свойства. Например, элементы научного и официально-делового стилей, соединяясь, порождают научно-деловой под-стиль, который реализуется в разных жанрах, таких, например, как отчет о проведении научно-исследовательской работы, автореферат диссертации и др.
В каждой из этих жанровых подсистем предполагаются свои соотношения элементов собственно научного и других стилей и свои принципы организации речевого произведения. По мнению А. Н. Васильевой, «модель этой организации формируется в речевом сознании (подсознании) человека в процессе речевой практики, а также часто и специального обучения» [1, 48]. Такому обучению в немалой степени способствует учебно-научная литература, которая, излагая в доступной форме основы той или иной науки, имеет свои особенности, отличающие ее от других видов научной литературы (проблемной статьи, частной монографии, журнальной подборки). Ее основные черты таковы: предметно-логическая последовательность и постепенно развертывающаяся манера изложения; «сжатая полнота», которая выражается в том, что, с одной стороны, излагается только часть накопленной информации о предмете данной науки, а с другой — эта часть является базовой, и в ней предмет изложения характеризуется равномерно и разносторонне.
В научном стиле, как и в каждом функциональном стиле, существуют свои определенные правила текстовой композиции. Текст воспринимается в основном от частного к общему, а создается от общего к частному.
Структура текста научного стиля обычно многомерная и многоуровневая. Однако это не означает, что все тексты имеют одинаковую степень структурной сложности. Например, они могут быть абсолютно разными по чисто физической конструкции. Чтобы понять, о чем идет речь, достаточно сравнить научную монографию, статью и тезисы. При этом следует иметь в виду, что степень сложности не носит здесь абсолютного характера, ибо те же самые тезисы трудно написать, не написав хотя бы чернового наброска статьи и не рассмотрев его критически.
Каждый из жанров научного стиля имеет свои особенности и индивидуальные черты, но в связи с тем, что в одном учебном пособии трудно дать описание специфических черт всех жанров и видов научного стиля, мы остановим свое внимание на жанре научных тезисов, который является одним из наиболее общеактуальных жанров языка науки.
Тезисы могут писаться человеком для себя — в этом случае они не являются объектом данного рассмотрения, ибо к ним не предъявляются строгие требования жанра и стиля. Предмет нашего интереса — это тезисы, создаваемые для публикации. Именно они должны отвечать определенным нормативным требованиям, прежде всего требованию содержательного соответствия заранее объявленной проблемой теме. Не менее важен и фактор научно-информативной валентности, содержательной актуальности и ценности информации, оставляемой в рамках объявленной проблемной темы.
Тезисы являются одним из наиболее устойчиво-нормативных жанров речевого произведения, поэтому нарушение жанровой определенности, нормативности, чистоты, жанровые смешения оцениваются в нем как грубые нарушения не только стилистических, а вообще коммуникативных норм. Среди типичных нарушений, какими являются, например, подмена тезисов текстом сообщения, резюме, рефератом, аннотацией, проспектом, планом и т. д., наиболее неприятное впечатление производит смешение форм разных жанров. Такое смешение демонстрирует отсутствие научно-речевой культуры у автора и подвергает сомнению его научные данные в целом.
Тезисы имеют и строго нормативную содержательно-композиционную структуру. В ней выделяются: 1) преамбула; 2) основное тезисное положение; 3) заключительный тезис. Четкое логическое деление тезисного содержания подчеркивается рубрикацией, а в некоторых случаях — и выделением абзацев под одной рубрикой.
Тезисы имеют и свои строгие нормы речестилистического оформления, свойственные научному стилю в целом, но в данном конкретном случае действующие еще более жестко.
По мнению А. Н. Васильевой, общей нормой всякого научного стиля «является высокая насыщенность высказывания предметно-погическим содержанием» [1, 193]. Эта норма реализуется в тезисном произведении «в оптимальном преодолении противоречия между содержательной концентрацией и коммуникативной доступностью» [там же]. Следует подчеркнуть, что в тезисах указанное противоречие особенно трудноразрешимо вследствие чрезвычайной концент-эации предметно-логического содержания.
К тезисным произведениям предъявляются требования стилистической чистоты и однородности речевой манеры. Здесь абсолютно недопустимы эмоционально-экспрессивные определения, метафоры, инверсии и другие иностилевые включения. Тезисы носят характер модального утверждающего суждения или умозаключения, а не характер конкретно-фактологической констатации, поэтому здесь и требуется особенно внимательно следить за соблюдением определенной речевой формы.
Таким образом, на примере одного из конкретных жанров научного стиля мы убедились в жестком действии в данной функциональной сфере языка некоторых стилистических норм, нарушение которых вызывает сомнения в научно-речевой культуре автора. Во избежание этого при создании произведений научного стиля необходимо неукоснительно следовать всем вышеназванным основным требованиям жанра.

Контрольные вопросы
Какие общие черты отличают научный стиль?
Какие основные научные жанры вам известны?
Назовите основные стилеобразующие факторы, действующие в научном стиле.
Дайте функционально-стилевую классификацию научного стиля.
Каковы характерные особенности тезисного произведения?
Используя тексты хрестоматии, назовите характерные особенности монографии и статьи.

§ 25. Норма в терминологии

Термины являются смысловым ядром специального языка и передают основную содержательную информацию. В современном мире в результате роста научно-технических знаний свыше 90%. новых слов, появляющихся в языках, составляют специальные слова. Потребность в терминах гораздо выше, чем в общеупотребительных словах. Рост числа терминов некоторых наук обгоняет рост числа общеупотребительных слов языка, и в некоторых науках число терминов превышает число неспециальных слов. Бурное образование новых дисциплин (в среднем каждые 25 лет число их удваивается) влечет за собой их потребность в собственной терминологии, что приводит к стихийному возникновению терминологий. В условиях «терминологического потопа» перед специалистами встает серьезная проблема упорядочения всего массива терминологии. И в этом случае на первый план выдвигается такой важный аспект, как нормативность. Терминология, занимая в специальных языках центральное место, обладает определенной самостоятельностью формирования и развития. Отсюда неизбежно вытекает и некоторая самостоятельность лингвистического критерия оценки термина, и в частности, нормативной его оценки.
Лингвистическая нормативность в общем виде — это правильность образования и употребления термина. Процессы тер-минообразования и терминоупотребления — не стихийные, а сознательные процессы, подконтрольные лингвистам и терминоло-гам. Норма в терминологии должна не противоречить, а соответствовать нормам общелитературного языка, в то же время существуют и особые требования, которые предъявляются к термину. Вопрос этот имеет давнюю традицию. Нормативные требования к термину впервые были сформулированы основоположником русской терминологической школы Д. С. Лотте. Это — системность терминологии, независимость термина от контекста, краткость термина, его абсолютная и относительная однозначность, простота и понятность, степень внедрения термина. В дальнейшем эти требования легли в основу методической работы над терминологией в Комитете научно-технической терминологии Академии наук и были сведены воедино в «Кратком методическом пособии по разработке и упорядочению научно-технической терминологии». Остановимся подробнее на каждом из этих требований.
1. В требовании фиксированного содержания (одному знаку соответствует одно понятие) заключается положение о том, что термин должен иметь ограниченное, четко фиксированное содержание в пределах определенной терминосистемы в конкретный период развития данной области знания (последнее уточнение представляется важным, так как с углублением знания содержание понятия может развиваться и с течением времени тот же термин может получить иное значение). Обычные слова уточняют свое значение, приобретают разные смысловые оттенки во фразеологическом контексте, в сочетании с другими словами. Контекстная же подвижность значения для термина совершенно недопустима. Нужно подчеркнуть, что здесь содержится логическое требование к термину — постоянство его значения в рамках определенной терминосистемы.
Следующее требование — точность термина. Под точностью обычно понимается четкость, ограниченность значения. Эта четкость обусловлена тем, что специальное понятие, как правило, имеет точные границы, обычно устанавливаемые с помощью определения — дефиниции термина. С точки зрения отражения содержания понятия точность термина означает, что в его дефиниции есть необходимые и достаточные признаки обозначаемого понятия. Термин должен также (прямо или косвенно) отражать признаки, по которым можно отличить одно понятие от другого. Термины обладают разной степенью точности. Наиболее точными (или правильно ориентирующими) представляются мотивированные термины, в структуре которых особенно ярко переданы содержание понятия или его отличительные признаки, например: чувствительная поверхность полупроводникового детектора ионизирующего излучения, сплошность внешней зоны диффузионного слоя. Значение множества немотивированных терминов не выводится из значения входящих в них терминоэлементов (соединение типа ласточкин хвост). Сюда же относятся и ложномотивированные термины типа атом или фамильные термины (термины-эпонимы). Последние имеют то положительное качество, что не вызывают никаких ассоциаций. Но здесь есть и отрицательный аспект: в большинстве случаев фамильные термины не вызывают представлений и не отражают связи данного понятия с другими (многочлены Чебышева, кератопротез Федорова), поэтому освоить их чрезвычайно трудно.
Требование однозначности термина. Термин не должен быть многозначным. Особенно неудобна в данном случае категориальная многозначность, когда в пределах одной терминосистемы одна и та же форма используется для обозначения операции и ее результата: облицовка (конструкция) иоблицовка (операция), гидроизоляция (работа и конструкция); процесса и явления: обвал (в геологии), карст (там же); объекта и его описания: грамматика (строй языка) и грамматика (наука, описывающая этот строй). Упорядочивая терминологию, т. е. фиксируя значение каждого термина данной системы понятий, устанавливают однозначность термина.
Термин не должен иметь синонимов. Синонимы в терминологии имеют другую природу и выполняют иные функции, чем в общелитературном языке. Под синонимией в терминологии обычно понимают явление дублетности {офтальмолог — окулист, бремсберг — спуск, генитив — родительный падеж). Между дублетами нет тех отношений, которые организуют синонимический ряд, нет эмоционально-экспрессивных, стилистических или оттеночных оппозиций. Они тождественны между собой, каждый из них относится прямо к обозначаемому. И если в общелитературном языке существование синонимов оправдано тем, что употребление тех или иных из них влияет на содержание речи, или изменяет стилистическую окраску, или придает ей индивидуальный оттенок, то дублеты ни в общем языке, ни в языке науки этими свойствами не обладают и представляют собой явление нежелательное и даже вредное. Синонимия (дублетность) особенно характерна для начальных этапов формирования терминологий, когда еще не произошел естественный (и сознательный) отбор лучшего термина и имеется несколько вариантов для одного и того же понятия. Само понятие синонимии в .'терминологии до настоящего времени не может считаться общепринятым. Рассмотрим это явление более подробно:
а) Синонимы, имеющие совершенно одинаковое значение (абсолютные синонимы, или дублеты, типа языкознание — языковедение — лингвистика) распространены широко. Оценка существования этих дублетов определяется в каждом конкретном случае условиями функционирования терминосистемы. В частности, может быть допущено параллельное использование исконного и заимствованного термина, если один из них не способен образовывать производные формы. Речь идет о деривационной способности термина, например: компрессия — компрессионный (при невозможности образовать прилагательное от термина давление), фрикция — фрикционный (трение), согласная — но: консонантное письмо. Существует стилистическая синонимия терминов (эпилепсия — падучая, негашеная известь — известь-кипелка). В этом случае один из дублетов относится к разговорному стилю или профессиональному жаргону, и вопрос о его устранении просто не стоит. Может отмечаться наличие современного и устаревшего терминов: противообвальная галерея — полутуннель, летчик — авиатор, летун. Эти синонимы могут употребляться в произведениях разных жанров (например, в художественной литературе).
б) Частично совпадающие синонимы, варианты. Существует огромное количество частичных синонимов: инструкция — объяснение — руководство — наставление — указание — памятка, пружина — рессора, убежище — укрытие. Использование таких синонимов может привести к взаимному непониманию специалистов, и устранение их желательно при упорядочении терминологии.
в) Что касается кратких форм терминов, то существование фонетических, графических, морфологических, словообразовательных, синтаксических и других вариантов терминов приводит к колебаниям в их написании, порождает требование инвариантности терминов — неизменности их формы. Ср.: лимфангоит — лимфангиит — лимфангит (в медицине), граффитто — графитто — сграффитто (в архитектуре), дискета — дискетта (в информатике). Это затрудняет общение специалистов, и часто формальная разница приводит к семантической дифференциации, например: лесник — лесничий.
5. Термин должен быть систематичным. Систематичность терминологии базируется на классификации понятий, исходя из которой выделяются необходимые и достаточные признаки, включаемые в термин, после чего подбираются слова и их части (териноэлементы) для образования термина. С систематичностью термина тесно связана его мотивированность, т. е. семантическая прозрачность, позволяющая составить представление о называемом термином понятии. Систематичность дает возможность отражения в структуре термина его определенного места в данной термино-системе, связи называемого понятия с другими, его отнесенности к определенной логической категории понятий. Например, в классическом примере Д. С. Лотте: электронная лампа и ее виды — диод, триод, тетрод, пентод — важнейшим является общность признаков понятий (здесь — количество электродов в лампе: два, три, четыре, пять) одного классификационного уровня и связь с термином, означающим родовое понятие. Систематичность требует и однотипности терминоэлементов у однотипных терминов, например, один и тот же суффикс -аи используется в названиях жирных углеводородов метан, этан, пропан и т. д., словообразующий элемент -он (-рон, -лон) — в названиях новых волокон и тканей: найлон, капрон, силон, орлон, перлон, дедерон, грилон, дакрон, велон, нитрон, фторлон и т. д. При сходстве признаков сходны и терминоэлемен-ты: серный, сернистый, серноватистый.
Таким образом, признаки, которые кладутся в основу построения терминов, отражающих видовые понятия, т. е. понятия, стоящие на одной классификационной ступени, должны быть одинаковы. Однако в терминологии часто встречаются искажения данного принципа. Например, в терминах паровоз и тепловоз не учтено место этих понятий в классификации. Паровоз и тепловоз являются понятиями соподчиненными, находясь на одной ступени, тогда как в термине отражены признаки пар и тепло, которые мел-еду собой находятся в отношении подчинения (а не соподчинения!). Нарушается систематичность и в том случае, когда в основу терминов для видовых понятий положены признаки разного рода, классификационно не связанные: например, стыковая сварка (основной признак — машина, на которой эта сварка выполняется), роликовая сварка (одна из деталей этой машины — ролик) и точечная сварка (в качестве признака избран сам процесс). В данном случае термины не отражают классификационной связи между понятиями, тогда как в действительности эта связь существует. Термины сварочная горелка и резательная горелка удовлетворительны в отношении систематичности, однако на практике их вытесняют менее систематичные, но краткие термины: горелка и резак. Краткость здесь играет решающую роль.
Чем больше понятий охвачено данным классификационным рядом, тем большее значение приобретают систематизирующие свойства термина. Когда существовало ограниченное число металлов, было распространено значительное число их несистемных названий: железо, серебро, медь. Задача заменить эти веками существовавшие названия не ставится, но логическая системность в данной терминосистеме теперь полностью соблюдена. Вновь открытые металлы имеют названия, в которых наличествует лингвистическая системность: нептуний, плутоний, кюрий, бериллий и др.
Таким образом, несистематичными могут оказаться любые термины, в основу которых положены признаки, находящиеся между собой в каких-либо иных отношениях, чем отношения признаков соответствующих этим терминам понятий. Поэтому о действительных логических отношениях между понятиями невозможно судить на основе буквального смысла терминов, это можно сделать только на основе их определений.
6. Краткость термина. Термин должен быть кратким. Здесь можно отметить противоречие между стремлением к точности терминосистемы и — к, краткости терминов. Для современной эпохи особенно характерно образование протяженных терминов, в которых стремятся передать большее число признаков обозначаемых ими понятий. Намечается тенденция к усложнению структуры терминов-словосочетаний, появляются длинные, громоздкие названия, приближающиеся к терминам-описаниям. Потребность в усложненных конструкциях объясняется тем, что средствами развернутого словосочетания передается большее число признаков специального понятия и тем самым увеличивается степень семантической мотивированности термина, что для него очень существенно. Кроме того, в развернутых терминах возможно сочетание детализированного понятия с таким терминированным обозначением деталей, которое делало бы это обозначение понятным вне контекста, т. е. было бы однозначным. Но оборотной стороной подобной однозначности оказывается громоздкость текста: оборудование грузовой кабины транспортного самолета для парашютного десантирования личного состава; синхронный режим работы управляющего устройства коммутационной техники связи с программным управлением.. Практика же сталкивается с необходимостью искать сокращенный вариант длинного неудобного наименования, что соответствует закону экономии языковых средств. И в этом случае принципиальное значение имеет вопрос о том, какое словосочетание можно считать кратким вариантом (по другим источникам — формой) термина. Краткий вариант — это сокращенный, но функционально равноценный, вторичный знак терминируемого понятия. Он всегда производится от семантической и знаковой структуры основного термина. Краткий вариант не может быть произвольным, свободным, он должен сохранять в себе необходимые систематизирующие признаки, которые заключены в полном термине. Наиболее распространены три языковых способа образования кратких вариантов:
1) Лексическое сокращение, которое осуществляется либо опущением слова в словосочетании {электровакуумированный стабилитрон — стабилитрон, магнитный вариометр — вариометр), либо заменой словосочетания одним словом (эмиттерная область — эмиттер, паровое поле — пар).
2) Сокращение средствами словообразования. Аббревиации разного типа: электронно-лучевой прибор — ЭЛП, система управления лучом фазированной антенной решетки — СУЛ, цифровая аппаратура передачи данных — цифровая АПД, микрофонно-телефонное устройство — УМТ, вакуумный герметизированный магнитоуправляемый контакт — вакуумный геркон; гомогенный переход — гомопереход, токоведущий провод щетки электрической машины — токопровод; термины, созданные с помощью разных словообразовательных способов: аффиксации, словосложения (основосложения), субстантивации, например: воздухоприемное устройство — воздухоприемник, оросительное устройство кабины самолета — ороситель, абсорбционная колонна — абсорбер; рео-плетизмовазограф — реоплетизмограф — реограф; формовочный цех — формовочная.
3) Сокращение средствами символики (типичное явление в терминологии, присущее исключительно ей): дырочная область — р-областъ, область собственной электропроводимости — i-об-ластъ, электронно-электронный переход — ПП+ -переход.
В работах последних лет выделяют прагматические требования, обусловленные спецификой функционирования термина, среди которых можно назвать следующие: внедренность, современность, интернациональность и благозвучность термина.
Внедренность термина характеризуется его общепри-нятостью, или употребительностью. Это качество играет важную роль, поскольку прочно укоренившийся термин, даже ложномотивирован-ный, заменить очень трудно. В результате постепенной практической деятельности может произойти вытеснение неправильного термина новым. Так, в научных текстах термин молниеотвод вытеснил ложномотивированный термин громоотвод. В ряде случаев ложно-мотивированный, но глубоко внедрившийся термин сохраняется, например, для обозначения понятия бетонная конструкция со стальной арматурой используется термин железобетон (железо тоже иногда используется в качестве арматуры). Поэтому предпринимаются попытки ввести правильно ориентирующий термин сталебетон. Шли другой пример: слово шов, имеющее в общелитературном языке лексическое значение «плотное соединение», в строительстве иногда используется в противоположном значении «разрез, щель», а одновременно и в прямом значении «бетонный шов».
Современность термина реализуется путем вытеснения из употребления устаревающих терминов, заменой их новыми, например, термина бетономешалка на бетоносмеситель; термина скотник на оператор по откорму животных.
Потребности международного общения специалистов в связи с растущей тенденцией к интернационализации научных исследований, увеличением обмена научной и технической информации отражаются в росте престижа интернациональности, или близости по форме и совпадения по содержанию, терминов, употребляемых в нескольких национальных языках. Эта тенденция отражает необходимость примирить требование научной точности, с одной стороны, и практической краткости — с другой.
Благозвучность термина имеет два аспекта: удобство произношения и собственно благозвучие. Кроме того, термин не должен вызывать негативных ассоциаций вне узкоспециального употребления, что хорошо видно из сравнения следующих пар терминов: спаивание — пайка, половые работы — работы по устройству пола, обезгаживание — дегазация, вшивость — педикулез, свиная рожа — эризипелоид. Помимо этого специфика некоторых областей знания предъявляет дополнительные требования к терминам, например, желание не травмировать присутствующих больных приводит к намеренной недоступности медицинской терминологии и замене таких терминов, как рак другими, например новообразование.
Все эти нормативные предписания подразумевают «идеальный» термин,и, конечно, трудновыполнимы на практике. При стандартизации нормативность требований смягчается. Так, в качестве обязательных свойств термина выдвигаются однозначность, краткость и соответствие нормам и правилам русского языка. Остальные требования к научно-техническому термину предлагается считать факультативными.
Контрольные вопросы
Чем вызван постоянный рост количества терминов и почему их число обгоняет число общеупотребительных слов?
Перечислите основные требования, которым должен соответствовать термин.
Каковы особенности синонимии в терминологии по сравнению с синонимией в общелитературном языке?
Почему именно в терминологии высок процент иностранных слов?

§ 26. Профессиональный вариант нормы

Ориентация на закономерности образования и употребления слов в общелитературном языке в целом не означает отсутствия самостоятельных тенденций в области терминообразования и терминоупотребления. Термины образуются по законам и способам словообразования литературного языка и в соответствии с имеющимися в нем словообразовательными типами. Но терминология здесь имеет большую независимость, чем другие языковые уровни. Терминологические инновации проявляются в некотором расширении словообразовательной базы для образования терминов, в более широком использовании интернациональных элементов. Можно выделить, например, такие языковые уровни, где разрешаются определенные отклонения от нормы, но при соблюдении общих принципов и закономерностей, свойственных языку. В этом случае сама терминология в состоянии оказывать влияние на развитие норм общелитературного языка. Больше всего это характерно для термикологического словообразования. Здесь порой можно говорить даже о специфически терминологической норме, в то время как орфографические, орфоэпические, акцентуационные и грамматические нормы в основном являются общелитературными. Появление самостоятельных тенденций терминообразования, присущих только терминологии, привело к возникновению такого понятия, как профессиональный вариант нормы.
В профессиональном варианте нормы необходимо учитывать и то общее, что присуще языку науки (профессиональным языкам) и общелитературному языку, и то особенное, что существует в профессиональных языках, но отсутствует в общелитературном языке. Профессиональный вариант нормы отнюдь не противопоставлен нормам общелитературного языка, но для определения его лингвистического статуса следует выявить условия, при которых возможно его образование. Необходимость в профессиональном варианте нормы возникает главным образом в двух типичных случаях: 1) когда существуют вариантные средства выражения одного и того же понятия или реалии; 2) когда появляются новые средства выражения понятий или реалий, типичные для языка профессиональных сфер употребления, но отсутствующие в общелитературном языке.
В первом случае вариантные формы выражения понятий расходятся по разным сферам употребления: общелитературной и профессиональной. Например, формы мн. числа имен существительных мужского рода на -а (ударное) очень часто непривычны для уха и глаза неспециалистов. Ср., например: цеха, бункера, стопора, колера, циркуля, юпитера (осветительные приборы), профиля (вертикальные разрезы, сечения), теста, торта, кекса (в речи кулинаров), бархата (в речи текстильщиков), привода (в технике), факела (у нефтяников) и т. п. Встает вопрос о том, можно ли считать эти варианты допустимыми в пределах нормы или они являются ошибочными и на это необходимо обратить внимание специалистов. В данном случае перечисленные варианты вполне могут быть отнесены к устной разновидности профессионального варианта нормы. Показательно, что в современных нормативных словарях-справочниках формы штурмана, шкипера, токаря, колера и подобные квалифицируются как факты терминологической речи или профессионального просторечия, а вовсе не как отклонения от нормы. Это положение подтверждает и официальная кодификация подобных форм в морской терминологии, где специальным циркуляром были узаконены многие из них: катера (не писать катеры), крейсера (не писать крейсеры), лоцмана (не писать лоцманы), мичмана (не писать мичманы). В профессиональный вариант нормы входят и акцентологические варианты слов: добыча, рудник (у горняков и шахтеров); компас (у моряков); прядильщица и мотальщица (в ткацком производстве); шестерня и искра (в технике); агония, эпилепсия, инсульт (в медицине) и др. Можно продолжить список типичных для терминологического словоупотребления профессиональных вариантов норм. Например, грамматические варианты: компонент — компонента, спазм—спазма и др. Употребление форм женского рода можно считать допустимым в пределах нормы.
При определении профессионального варианта нормы важно избежать впечатления, что всякое профессиональное отклонение от правил литературного языка может быть отнесено в разряд допустимых в специальных сферах и квалифицировано как профессиональный вариант. Иногда налицо прямая ошибка или отклонения от нормы в терминологическом ударении, словообразовании или словоупотреблении. Например, стоящие за пределами как профессионального варианта нормы, так и литературной нормы вообще ударения типа: созыв, призыв, изобретение, ходатайство, упрочение, сосредоточение и др.
Некоторые формы, будучи реализованы исключительно в устной речи профессионалов, в неформальной обстановке квалифицируются специалистами как профессионализмы: опечатка — ляп, синхрофазотрон — кастрюля, внутренние работы нулевого цикла — нуль, нулевка. Разновидностью профессионализмов являются профессиональные жаргонизмы: нутрянка — в строительстве: внутренние санитарно-технические системы; наводнение легкого — в медицине: отек легкого при обтурационном ателектазе; играющая гармонь — разновидность сухого хрипа при бронхиальной астме. И если часть профессионализмов вполне может иметь нормативный характер, то условность профессиональных жаргонизмов явно ощущается говорящими.
В пределах нормы в терминологии находится целый ряд форм, не свойственных общелитературному языку. Например, употребление тавтологических словосочетаний типа одно-однозначное (соотношение), электронно-электронный (переход), адаптер канал-канал не является нарушением словоупотребления в языке науки, а вполне оправдано, так как представляет собой прием, необходимый для отражения соответствующего понятия. В профессиональном употреблении допускается и наличие вещественных существительных во мн. числе, когда требуется ввести обозначение, например, разновидностей, сорта вещества: корма, мраморы, сахара, спирты, смолы, чай, табакй. Могут употребляться во мн. числе и некоторые отвлеченные существительные: вредности, звучности, неоднородности, светимости.
Приведем примеры специфически терминологических словообразовательных элементов:
а) высокопродуктивны в современном терминологическом словообразовании существительные с нулевым суффиксом: сжим, обжиг, взрез, выбег, дребезг, перегруз, расплав, унос и др.;
б) характерно использование суффикса -ист(ый) в несвойственном для общелитературного языка дополнительном количественном значении: «обладающий большим количеством того, что названо производящей основой» {лесистый, каменистый), а, напротив, в значении: «содержащий в малом количестве определенную примесь» (песчанисто-алевритовая глина, хлорноватистый);
в) активно пополняется группа существительных на -остъ от основ относительных (не качественных!) прилагательных, В этом случае изменение характера основы влечет за собой изменение производного слова, и значением имени на -остъ становится количественный признак: озерность, водность, страничность, экземплярностъ.
Помимо возникновения профессионального варианта нормы на стыке терминологии и общелитературного языка потребность в таком варианте появляется при реализации специальных смысловых номинаций, не свойственных общелитературному языку. Эти явления оцениваются с позиций профессиональной целесообразности, а не с позиций строгой общелитературной нормы. Например, в общелитературном языке нет таких многоосновных образований, как вектор-электрокардиоскоп, ультрасонотахокардиоскоп, антибиотикоустойчивостъ.и т. п., в терминологии же они оптимальны. В пределах этого же разряда находятся специальные номинации с привлечением разного рода символики, аббревиатурные наименования комбинированного типа: П-мезоны, —образный, аппарат ИВЛ (аппарат искусственной вентиляции легких), прибор М-типа (прибор магнетронного типа) и т. п.
Таким образом, в терминологии реализуются многие потенциальные возможности языка, не находящие выхода в общелитературном словообразовании. Так как терминология — это область, находящаяся на переднем крае науки и непосредственно испытывающая на себе влияние экстралингвистических факторов, т. е. потребность в новых терминах для обозначения новых явлений в науке и технике, то в ней же интенсивно используются все способы словообразования общелитературного языка и все собственно терминологические словообразовательные модели, которых нет в общем языке.

Контрольные вопросы
В какой области грамматики особенно сильны специфические черты терминологических инноваций, отличающие терминологию от общелитературного языка? Приведите примеры.
Когда возникает необходимость в профессиональном варианте нормы?
Что такое профессионализмы и в чем их отличие от профессиональных жаргонизмов?

§ 27. Унификация, стандартизация, кодификация терминов. Понятие о гармонизации терминов и терминосистем

Все перечисленные нормативные требования, предъявляемые к терминам, являются важной отправной точкой для работы по упорядочению терминологии. Терминологическая работа имеет несколько направлений, одним из которых является инвентаризация терминов, т. е. сбор и описание всех терминов, относящихся к данной области знания. Эта работа состоит из отбора терминов, их лексикографической обработки и описания, а результатом ее являются терминологические словари — исторические, этимологические, словари терминов-неологизмов. Инвентаризация является самым первым, предварительным этапом работы по упорядочению терминологии — основного направления терминологической работы. Стремление привести научно-техническую терминологию в известный специалистам порядок приняло широкий размах уже в конце XIX в., когда развитие техники вызвало к жизни тысячи терминов и технических понятий. В настоящее время специалисты разных областей знания — инженеры-практики, терминологи, языковеды — осуществляют целенаправленную деятельность по упорядочению различных терминологий. Упорядочение — основная составляющая практической работы по унификации терминологии, связанной с приведением терминов к единообразию, единой форме или системе, поэтому в задачу исследователя в процессе создания упорядоченной терминологии входит образование системы понятий. Унификация призвана обеспечить однозначное соответствие между системой понятий и терминосистемой. Работа по унификации проводится на всех уровнях — содержательном, логическом и лингвистическом. При этом осуществляется как лингвистический анализ терминов и учет общих норм и закономерностей языка, так и учет специфических моментов, характерных для нормативных критериев оценки терминологии.
На последнем этапе упорядочения-унификации производится кодификация терминосистемы, т. е. ее оформление в виде нормативного словаря. При этом существуют две степени обязательности терминосистемы, связанные с особенностями ее употребления. В том случае, когда излишне жесткие нормы могут помешать развитию творческой мысли (обычно в сфере науки), кодификация принимает форму рекомендации наиболее правильных с точки зрения терминоведения терминов, а ее результатом является сборник рекомендуемых терминов. Если же отступления от точного однозначного употребления термина недопустимы (обычно в сфере производства), кодификация принимает форму стандартизации и результатом ее является государственный (или отраслевой) стандарт на термины и определения (сокращенно ГОСТ). Терминологический стандарт представляет собой правовой документ: законодательное закрепление в нем употребления терминов вызвано необходимостью их однозначного понимания в различных областях действительности: производстве, управлении, внутренней и внешней торговле. Приведем несколько цифр, характеризующих огромную работу по стандартизации, проводимую в нашей стране и за рубежом. Во второй половине 80-х гг. в мире существовало 15 тыс. национальных терминологических стандартов, 200 из них утвердила Международная организация стандартизации (ИСО) и еще столько же — СЭВ. Б нашей стране Комитет по научно-технической терминологии разработал 300 упорядоченных терминологий, Госстандарт — 600.
Основными задачами стандартизации научно-технической терминологии являются:
фиксация в стандартах на термины и определения современного уровня научного знания и технического развития;

<< Пред. стр.

стр. 4
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>