<< Пред. стр.

стр. 9
(общее количество: 16)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Японская цивилизация сформировалась в результате сложных и разновременных этнических контактов. Это определило ведущую особенность мировосприятия японцев — способность к творческому усвоению знаний и навыков других народов. Особенно эта черта становится заметной в эпоху возникновения ранней государственности на островах. Жизнь в постоянном ожидании стихийных разрушений, драгоценность малого количества пригодной для обработки земли сыграли свою роль в формировании психологии и эстетических взглядов японцев. Суровые природные условия приучали людей довольствоваться немногими удобными для переноски предметами, содействовали изобретению рациональных, рассчитанных на частые перестройки конструкций. Японская культура в отличие от индийской и китайской на рубеже средних веков только рождалась, поэтому ей был присущ повышенный динамизм и особенная чуткость к восприятию чужеземных влияний. Однако присущие народному сознанию чувство меры и склонность к поэтизации вещей и явлений повседневности определили неповторимое своеобразие японской культуры. Она переплавила в своих недрах всё иноземное, сделав его неотъемлемой частью самобытного народного духа.



19.1. Эпоха царей Ямато
Курганный период

Начальный период японской культуры (III—VI вв.) носит название курганного (кофун дзидай) — по типу погребений. Кофун представляет собой квадратно (спереди)-круглый (сзади) курган, обнесенный рвом, наполненным водой. С птичьего полета он напоминает замочную скважину. В настоящее время обнаружено более 10 тыс. курганов. Самый крупный и наиболее древний из них (датируется 300—310) — кофун Хасихака вблизи священной горы Мива на равнине Ямато (о. Кюсю). Его размеры (278 м) дают археологам основание утверждать, что под этим курганом захоронен один из первых царей Ямато.
На рубеже III—IV вв. среди жителей равнины Ямато оформилось представление о том, что царь (окими) является обителью божественного духа (митама) горы Мива. В VII в. из Китая был заимствован термин тэнно (кит. тянь хуан) — небесный правитель. Став обителью митама, царь сделался равным другим божествам. Считалось, что озирая подвластный край с вершины горы Мива, царь не только демонстрировал свое равенство с богами, но и наделялся способностью более эффективно управлять страной.
Так сложилось одно из специфических явлений японской культуры — культ тэнно-божественного императора, вместившего в свое тело божественный дух и единолично обладавшего правом на кунитама — божество — покровителя страны. Укоренению этого представления способствовали обряды воцарения. Обряд состоял в том, что царь должен удалиться в специально выстроенное помещение и провести там некоторое время, возлежа на циновке под одеялом. Считается что тогда-то божественный дух вселяется в него.
Главными составляющими национальной религии японцев являются культ предков (синто) и обожествление духов (коми). Называется эта религия синтоизм. На государственном уровне синто воплотился в культе Аматэрасу, считавшейся прародительницей царского клана. Пантеон раннего синтоизма включал божеств — предков родов, которые занимали ведущее место в социальной структуре японского общества в период оформления мифа как категории государственной идеологии. Моления, обряд очищения и празднества составили основу религиозного ритуала. Расцвет государственного синтоизма в Японии приходится на вторую половину VII в. Выдающуюся роль в утверждении синтоизма сыграл император Тэмму, который создал государственный совет по делам религии, ведавший религиозными праздниками и контролировавший храмы по всей стране. Эпоха реформ вызвала появление первого столичного города — Фудзивара кё бывшего царской резиденцией с 694 по 710 гг.
Эпоха Нара
В 710 г. в местности Нара была построена первая постоянная столица — город Хэйдзё кё (Столица Цитадели мира). Начинается новый период культурного развития Японии — эпоха Нара (710—794).
Первые столичные города, Фудзивара и Хэйдзё (Нара), строили по рекомендациям жрецов-геомантов в долинах, окруженных горами и омываемых реками. От главных городских ворот к императорскому дворцу вела магистраль Судзаку-одзи, по обеим сторонам которой тянулись невысокие крепостные стены со рвами. Дворец микадо1 [1 Микадо (япон.букв. величественные врата) — титул императора Японии.] помещался в северной части города. В плане такой комплекс зданий образовывал замкнутый прямоугольник. Внутри него разбивался пейзажный декоративный парк, воспроизводивший в миниатюре картины живой природы.
С VIII в. японцы пользовались лунным календарем. Новый год начинался в конце января и считался первым весенним праздником. Месяцы именовались по порядку (первая луна), но каждому из них придавалось специальное дополнительное название, например, «месяц сокрывшихся богов». Летоисчисление велось по годам царствования императоров. Им также придавалось особое название, девиз, например, «Тайка» («великие реформы»).
Литература
Центральным явлением культурной жизни эпохи Нара было создание поэтической антологии «Маньёсю» («Собрание мириад листьев») и письменное оформление версии японской мифологии «Кодзики» («Записки о деяниях древности», 712) и истории «Нихон секи» («Анналы Японии», 720). Все эти произведения были написаны с помощью китайских иероглифов, а «Анналы Японии» — и на китайском языке, бывшем в то время языком межгосударственного общения народов Дальнего Востока.
Выдающимся японским поэтическим произведением стало собрание 4,5 тысяч стихотворений, созданных известными и неизвестными авторами и посвященных любви, воспеванию священных мест: Мивы, Асуки, Нары. Традиционное японское пятистишие — танка своими корнями восходит к народной песне. Вот характерная танка из поэтической антологии VIII в.:

Оттого ль, что грех рукой коснуться
Криптомерии, что чтят
Жрецы из Мива,
Где богам вино подносят люди, —
Мне с тобою встретиться так трудно?
Великими мастерами поэзии были: Какиномото Хитомаро (конец VII — начало VIII вв.), мастер од и элегий, собиратель народных песен; Ямабэ Ака-хито (1-я пол. VIII в.), родоначальник пейзажной лирики; Яманоэ Окура (659— 733), зачинатель гражданской лирики; Отомо Табито (665—731) — поэт-сатирик, его сын Отомо Якамоти (718—785) — центральная фигура нарской эпохи по своей роли в поэзии. Он прославился тем, что слагал замечательные любовные песни, определившие в последующем основные черты классической любовной поэзии:

Чем так мне жить, страдая и любя,
Чем мне терпеть тоску и эту муку,
Пусть стал бы яшмой я,
Чтоб милая моя
Со мной осталась бы, украсив яшмой руку!

Цикл мифов, записанный в собрании исторических преданий в прозе — в «Кодзики», превратился в священную книгу национальной религии синто. Автором его принято считать придворного историографа 0-но Ясумаро (? — 723). Содержание «Анналы Японии», памятника, созданного под руководством принца Тонэри (676—725), почти то же, что и «Кодзики», но более ориентировано на китайские ценности. Однако копирование китайских образцов не было механическим.
Древние японские мифы условно подразделяются на миротворческие, мироустроительные и относящиеся к устроению страны.
Буддизм
в Японии
В целях преодоления идейно-политической раздробленности, освящавшейся родовыми и региональными культами синто, японские правители обратились к буддизму, с помощью которого была оформлена общегосударственная идеология. Буддизм способствовал формированию нового типа личности, лишенной родовой привязанности и потому более соответствовавшей системе государственных отношений.
Проникновение буддизма в Японию началось в середине VI в. с прибытием в страну посольства из корейского государства. Сначала буддизм был поддержан влиятельным кланом Сога, утвердился в Асука, а оттуда начал свое победоносное шествие по стране. В эпоху Нара буддизм становится государственной религией Японии, правда, поддержку на этом этапе находит лишь в верхушке общества, не затрагивая среду простонародья. Классик японской литературы Акутагава Рюноскэ (1892—1927) в новелле «Усмешка богов» так характеризует эту особенность японцев:

... Издалека в нашу страну... пришли Конфуций, Мэн-цзы, Чжуан-цзы... Мудрецы Китая, кроме учения дао, принесли щелка... яшму... и — нечто более благородное и чудесное, чем яшма, — иероглифы... И ведь не иероглифы подчинили нас, а мы подчинили себе иероглифы... Не то наш язык мог бы стать китайским... Но мы одержали победу не только над иероглифами. Наше дыхание, как морской ветер, смягчило даже учение Конфуция и учение Лао-цзы... Будду постигла такая же судьба... Наша сила не в том, чтобы разрушать. Она в том, чтобы переделывать...1 [1 Акутагава Рюноекэ. Паутинка. Новеллы. — М.: Правда, 1987. — С. 226—227.]
Архитектура. Изобразительное искусство
Приход буддизма вызвал качественный скачок в развитии архитектуры и изобразительного искусства Японии. До этого времени жилище простолюдинов и дома знати отличались в основном размерами, а не обликом. Скульптура была представлена глиняными статуэтками — ханива, которые устанавливали на местах захоронения знати. В ритуальных целях производили бронзовые зеркала и бронзовые колокола. Само же синтоистское святилище представляло собой культовый комплекс деревянных свайных построек, включавший внутреннее святилище, место хранения реликвий божества, которому посвящен храм, внешнее святилище, где совершались ритуальные церемонии и обряды.
Первые буддийские храмы, создававшиеся на японской земле, хотя и носили следы влияния своих корейских и китайских прототипов, отличались отсутствием в них помещений для молений. Они традиционно ориентировались с юга на север, в направлении зоны повышенной сакральности, по представлениям японцев, а их интерьер преимущественно предназначался для сохранения храмовых святынь. Непременным атрибутом буддийских храмовых комплексов являются размещенные в северной части главный алтарный зал со скульптурными изображениями и пятиярусная пагода — место хранения мощей Будды. В Японии индийские ступы приобрели облик пагод (японск. «то»), многоярусных мемориальных башен-реликварий с нечетным (благожелательное) числом этажей, каждый из которых символизировал один из традиционных первоэлементов мироздания: дерево, огонь, воду, землю и железо.
Первый буддийский храм был сооружен в 596 г. во владениях Сога, в Асука-дэра. Сейчас от его былого величия сохранилась лишь трехметровая статуя сидящего Будды, первый образец буддийской скульптуры на японской земле. В народе ее до сих пор именуют Большой Будда из Асука. В VI в. храмовым строительством занялось государство. В первой четверти VII в. насчитывалось 46 культовых буддийских построек в стране.
Наиболее известная постройка этого времени, сохранившаяся до наших дней, — Храм процветания закона. Весь комплекс состоит из 53 зданий, расположенных на площади 90 тыс. кв. м. Среди них выделяется размерами, высокой цокольной платформой и праздничностью внешнего оформления «Золотой зал» с двухъярусной крышей. На месте резиденции в пределах храмового комплекса возвышается другое выдающееся строение «Зал мечтаний», восьмиугольное в плане. Этот комплекс знаменит также своими скульптурами (265 статуй), произведениями живописи и декоративно-прикладного искусства (свыше 1500).
Объектом изображения ранней буддийской скульптуры в Японии были сам Будда и представители буддийского пантеона. Но изображение Будды являлось не столько произведением искусства, сколько предметом веры и иллюстрацией основных положений вероучения. Скульптор должен был знать 32 основных и 80 вторичных черт изображений, а также многочисленные положения рук (мудра), позволявшие отличать будд и бодхисаттв друг от друга.
Наиболее грандиозным культовым сооружением, воздвигнутым в столице Нара в 743—752 гг., стал буддийский монастырский комплекс Тодайдзи — «Великий Храм Востока», занимавший более 90 га и вместивший огромный храм (74,5 м в высоту и 90 м в длину) «Зал Великого Будды» с 16-метровой статуей Будды Вайрочаны (Сияющего). К монастырю вела прорубленная в лесной чаще аллея, завершавшаяся центральными «Южными воротами». По их краям были поставлены две стометровые деревянные пагоды. Храм символизировал мощь государства и помимо религиозных нужд использовался для проведения светских церемоний общегосударственного значения.
В Японии никогда прежде не отливали столь больших статуй. Изготовление одной только формы для нее заняло целый год. Работа шла непрерывно днем и ночью в течение двух лет. Так был создан 16-метровый гигант, диаметр лица которого составлял 5 м, а в ноздрях мог поместиться взрослый человек. Судьба его оказалась трагичной. 8 декабря 1180 г. Нару сжег лидер военно-феодальной группировки Тайра Сигэхира с целью проучить мятежных монахов, сторонников дома Минамото1 [1 Светлов Г. (Г.Е.Комаровский). Колыбель японской цивилизации: Пара. История, религия, культура. — М.: Искусство, 1994. — С. 113.].
Монастырский комплекс Тодайдзи долго лежал в развалинах, пока не появился подвижник, монах Кокэй (1648—1705), для которого восстановление храма было смыслом всей жизни. В 1684 г. он приступил к сбору средств. Восстановление храма было делом всего народа, уже в 1692 г. Кокэй руководил торжественной церемонией освящения статуи Большого Будды, которую за год до этого восстановил литейщик Яэмон Кунисигэ.
Итак, японская культура эпохи оформления централизованного государства преимущественно опиралась на местные традиции и носила ярко подчеркнутый этатистский характер. Заимствования из китайской и корейской культуры оставались еще поверхностными. В это время на основе синтоистского мифа была создана общегосударственная идеология. Пришедший в страну буддизм вынужден был приспосабливаться к национальным традициям. Давлению буддийского духовенства, обосновавшегося в храмах и монастырях столичной Нары, власть активно противопоставляла синтоизм. С этой целью в 784 г. столица была перенесена в Нагаока, а в 794 г. — Хэйан кё (Киото), что значит «Мир и спокойствие». К началу следующего периода своего развития японская культура, обогащенная иноземными заимствованиями, уже обладала достаточной внутренней энергией для самостоятельного развития.
19.2. Эпоха Хэйан

Эпоха Хэйан (794—1185) стала золотым веком японской средневековой культуры с ее утонченностью и склонностью к самоанализу, способностью заимствовать формы с материка, но вкладывать в них самобытное содержание. Это проявило себя в развитии японской письменности, становлении национальных литературных жанров: повести, романа, лирического пятистишья. Поэтическое восприятие мира сказалось на всех видах творчества, видоизменило стиль японского зодчества и пластики.
Религиозные воззрения
Хэйанская культурная традиция складывалась из обрядов, граничивших с шаманством и магией, мистического даосизма, конфуцианства и таинственного буддизма. Ярким проявлением этих тенденций стало оформление практики культирова-ния сверхъестественных способностей благодаря аскетической жизни в горах. Особенное распространение это явление получило после утверждения в Японии заимствованных из Китая двух школ таинственного буддизма — Тэндай и Сингон.
Таймицу (япон. тайное учение) принес в Японию Сайтё (767—822), долгие годы проведший в Китае в духовном центре школы Тэндай. Он учил, что все живые существа обладают сущностью Будды. Это сближало учение с пантеизмом древних японских верований. Достижение состояния просветления возможно для человека лишь в процессе нескольких перерождений. Оплотом Тэндай стали монастыри горы Хиэй близ Киото.
Основатель школы Сингон Кукай (774—835) говорил, что сущностью Будды обладает и неживая природа, сама же Вселенная есть тело верховного Будды Махавайрочаны. Достигнуть тождества с Буддой возможно для человека в нынешней жизни через отправление мистических ритуалов. Центром Сингон стала гора Коя близ Киото.
Отношение Сайге и Кукая к природе как. божеству оказалось схожим с представлениями синто об одухотворенности всего сущего. Именно на этой почве стали складываться различные формы синто-буддийского синкретизма, питавшиеся представлением о том, что национальные божества являются воплощениями (аватарами) разнообразных будд и бодхисатгв. Так смешались разные элементы: распространенный на японских островах с незапамятных времен культ гор, привнесенная из Китая практика горного отшельничества даосов, догмы и обряды тайного буддизма. Людей, удалявшихся в горы, стали называть «спящие в горах». Будучи врачевателями, травниками, заклинателями, рассказчиками, проводниками в горах, они оказались близки простому народу, что и сделало их популяризаторами учения Будды в низовых слоях общества. С расширейием социальной базы буддизм стал проповедовать веру в милосердие Будды, возможность спасения каждого человека без отрешения его от мира и исполнения сложных ритуалов, идею грядущего конца света и нового прихода Будды будущего века — Майтрейи. Буддийские идеи о конечных судьбах мира и человека оказались особенно популярными в среде аристократии, столкнувшейся в эпоху Хэйань с кризисом власти в стране. И буддизм, находя все большую опору в самых различных слоях общества, превращается в духовный оплот аристократического сословия. Это и определило новую ведущую черту японской культуры — ослабление государственного и укрепление элитарного ее начала.
Письменность. Образование
Выдающейся фигурой эпохи Хэйань был буддийский монах, писатель, каллиграф, просветитель Кукай, известный также под именем Кобо-дайси. Ему приписывают создание первой японской слоговой азбуки хираганы на основе китайского курсивного иероглифического письма. Позже звуки той же азбуки стали записываться знаками другой системы. Так родилась катакана1 [1 Катакана — система, используемая для записи заимствованных слов, применяется с VIII в.].
Появляется особый раздел графического искусства красивого письма — каллиграфия. Ее выдающимися представителями наряду с Кукаем были Косэй (971—1027), Дофу (925—996) и Сари (933—988). Образцом им обычно служили китайские иероглифы. Однако их кисть всегда рождала самобытную красоту.
В начале IX в. усилиями Кукая была открыта и первая школа для детей простых горожан и чиновников низкого ранга. Для высшей аристократии был создан столичный университет, имевший четыре факультета: ведущий историко-филологический, юридический, исторический и математический. Обучение велось по китайскому образцу и включало овладение шестью конфуцианскими искусствами: ритуалом, музыкой, литературой, математикой, стрельбой из лука и управлением колесницей. Собственные школы имели некоторые знатные аристократические семьи, однако эталоном для них оставалось университетское образование.
Образ жизни столичной знати состоял из любовных утех, занятий искусством и наукой, созерцания красот природы. Язык поэзии для хэйанской аристократии был так же необходим, как для русского дворянства французский. Под влиянием Китая при императорском дворе стали частыми турниры в области искусств: сочинение поэтических экспромтов, составление букетов, рисование картин, угадывание запахов благовоний. Распространяются такие обычаи, как выезд в горы для любования цветами, совместное созерцание полной луны осенней ночью, слушание пения сверчков на прогулке.
Литература
Ощущение присутствия великого Целого всегда ставило японского художника в зависимое положение от окружающего. Он не творец, а проводник мироздания. Поэтической традиции страны важнее как, а не кем она представлена.

Под дождем я промок,
Но сорвал цветущую ветку,
Памятуя о том,
Что весна окончится скоро,
Что цветенье недолговечно.

Эти строки принадлежат известному поэту этой эпохи Аривара-но Арихира (825—880), одному из авторов знаменитой антологии японской лирики «Кокин-сю» («Собрание старых и новых песен»), написанной национальной азбукой в 905 г. по указу императора Дайго. С ее выходом оформился ведущий поэтический жанр века («японской песни»), известный также под названием танка («короткая песня», содержавшая 31 слог). Канонический текст «Кокинсю» включал 1100 стихотворений в 20 свитках. Они были написаны 127 известными и 454 неизвестными авторами. Особого внимания заслуживает Ки-но Цураюки (?—945), главный редактор издания, начальник дворцовой Книжной палаты. Ему принадлежит пятая часть стихов антологии и первое литературное предисловие к ней. Он также автор прозаических записок «Путешествие в Тоса».
Наиболее архаичным и демократичным жанром хэйанской прозы были волшебные повести (денки-моногатари). К этой сказочной традиции относятся «Повесть о старике Такэтори» (DC в.), рассказывающая о вышедшей из бамбука божественной героине, «Повесть о прекрасной Отикубоо (DC в.), японской Золушке, излюбленная придворными дамами «Повесть о дупле» (X в.), большое место в которой занимает описание жизни при дворе. Из поэтических диалогов придворной куртуазной лирики возникают рассказы, разрастающиеся вокруг стихов как описание ситуаций их возникновения. Начало этой линии положили «Повести из Ямато» и «Повесть об Исэ» (конец IX — начало Х вв.), которую называют «повестью в стихах». Она рассказывает о любовных похождениях поэта и ловеласа эпохи Аривара-но Арихира.
С Х в. частыми становятся произведения, в которых показывается жизнь незнатных феодалов, крестьян, зависимых людей. В XII в. был составлен сборник, включавший около 1000 легенд, преданий и народных рассказов Индии, Китая и Японии «Повести о ныне уже минувшем».
В XI в. увидел свет жанр повествовального романа. Первым выдающимся образцом жанра стал роман придворной писательницы Мурасаки Счкибу (978— 1014) «Повесть о принце Гэндзи» (1010). В отличие от сказочных повестей Мурасаки направляет внимание не на внешние превратности судеб героев, а на их внутренние переживания, связанные прежде всего с любовью.
Но все-таки главным содержанием литературного процесса эпохи Хэйань стал расцвет придворной аристократической литературы, изображавшей узкий мир и вкусы императорского двора. Блистательную придворную прозу этой поры создали женщины, ибо мужчине пристало писать исключительно на китайском языке, а если и сочинять, то только стихи. Широко популярным становится жанр лирического дневника (никки), который имел тенденцию превратиться в лирическую повесть о своей жизни. Творчество поэтесс раскрывает в нем душевный мир «хэйанской затворницы».
В конце Х в. появляется один из первых знаменитых женских дневников «Дневник летучей паутинки». Его автор— прославленная красавица, известная под именем Митицуно-но хаха (мать Митицуно, 935—995). Лейтмотив записей — грустные раздумья над непрочностью жизни и трагичной личной судьбой поэтессы. Ее младшая современница, придворная дама Сэй Сёнагон (966—? после 1000) прославила свое имя, создав выдающееся произведение эпохи — знаменитые «Записки у изголовья» — дневниковые миниатюры (свыше 300), полные непосредственного чувства, живых описаний частной жизни, тонких наблюдений и метких характеристик. Глубоко японским делал это сочинение интерес к народным преданьям и поверьям. Лирическая проза поднята здесь на высоты поэзии.
Музыкальная жизнь
В эпоху Хэйан под влиянием конфуцианства придворная музыкальная жизнь была организована по примеру Танского Китая: было учреждено музыкальное управление и песенное управление, формировались кланы профессиональных музыкантов. При дворе начали складываться образцы собственно японской музыки — вагаку, сопровождавшей танцы по сюжетам легенд. В японской культуре музыка и танцевальная драма были тесно переплетены.
Наиболее ранними и самыми экзотическими из всех традиционных театральных жанров были ритуальная танцевальная драма, проникшая в страну из Индии, и культовое музыкально-хореографическое представление, воспринятое из Китая. Для драмы характерны огромные, почти в полметра высотой деревянные полихромные маски. Они гротескно утрировали черты лица воспроизводимых персонажей индийских мифов и рассчитывались на восприятие издалека. Музыкальные представления характеризуются значительным элементом пантомимы. Танцы исполнялись парами. Непременным атрибутом жанра были небольшие по размеру лаковые полихромные маски, отличавшиеся большой условностью и обобщенностью форм. Давались представления под открытым небом и чаще всего выступали как составная часть придворных синтоистских церемоний.
Зодчество
Поэтическое восприятие мира эпохи Хэйан видоизменило стиль средневекового японского зодчества. В ансамбле дворцов и усадеб стало преобладать прямоугольное в плане однозальное главное здание, обращенное южным фасадом к площади, которую обрамляют с востока и запада симметричные галереи с флигелями. Главную площадь ансамбля с юга завершал пейзажный сад с озерами, островами, мостами и скалами. С этого времени сад при доме стал характерным признаком японской архитектуры.
В XI—XII вв. этот стиль обогатил новыми чертами сооружения буддийских храмов. Распространение почтительного отношения к природе как божеству привело к установлению более близких связей архитектуры с ландшафтом, к изменению облика храма. Их стали возводить в живописном окружении, обычно в горах, без четкого геометрического плана. С развитием учения о западном рае по всей стране началось сооружение нарядных небольших, воспроизводивших образ райского дворца храмов с озерно-островным садом перед фасадом. Одним из самых изысканных был храм Феникса в ансамбле монастыря Бёдоин.
Скульптура. Живопись
Расцвет религиозного синкретизма под влиянием мистических ритуалов вызвал бурное развитие пластики. Популярными становятся образы многоруких и многоликих богов, символизировавших природные стихии. Излюбленными материалами скульпторов стали дерево и сухой лак. Статуи составляли из отдельных брусков, приращенных к основному объему. Лак в сыром виде наносили на ткань, натянутую на глиняную модель. После высыхания лака основа вынималась, а оставшаяся твердая лаковая оболочка раскрашивалась в яркие цвета. В храмовых мистериях использовались маски и иконы. Характерный тип буддийской иконы — мандола — круг, представлявший собой геометрическую схему Вселенной с иерархическим расположением в ней буддийских святых. По такой системе строились храмовые комплексы, алтари, планировались города.
В эпоху Хэйан рождается национальный живописный стиль Ямато-э, противопоставлявшийся китайской живописи. Живопись вошла в быт знати. Художники расписывали ширмы, веера, украшали почтовую бумагу, иллюстрировали художественные произведения. Особенной известностью пользовались иллюстрации к «Гэндзи-моногатари» в виде горизонтальных свитков — эмаки-моно. Эту живопись отличали четкие силуэты, яркие цветовые пятна, вкрапления золотых и серебряных блесток. Тип вертикального бумажного или шелкового живописного свитка предназначался для украшения дома, стены или ниши по случаю праздника, смены сезона. Живописцев этой поры волновало не столько развитие сюжета, сколько выявление душевного настроения своих персонажей, передача состояния печали, навеянная буддийской идеей о бренности мира. Характерно в этой связи использование композиции с высокой точки зрения, так называемой «снятой крыши».


19.3. Эпоха сёгуната

Вступление Японии в эпоху зрелого феодализма на исходе XII в. было ознаменовано приходом к власти военно-феодального сословия самураев и созданием сёгуната — государства, возглавляемого сёгуном (военным правителем), просуществовавшего до XIX в. Возглавил первый сёгунат Минамото Еримото, глава влиятельного аристократического дома, победивший своего соперника Тайра. Столица страны была перенесена в бывшую военную ставку Минамото — селение Камакура, давшее название культуре периода Камакура.
В культуре периода Камакура (1192—1333) наблюдается более глубокая народная основа, усиливается интерес к действительности и истории. Особенно ценились мужество и простота. В широких кругах общества, в котором господствовало настроение разочарования, популярным оставался буддизм, особенно те его идеи, которые помогали людям выжить и преодолеть страх смерти. Распространение получают необуддийские секты, возглашавшие упрощенный ритуал, свободу вероисповедания, независимость от государства. Спасающая сила веры в милосердие Будды без сложных религиозных обрядов как нельзя лучше подходила для распространения культа верности господину.
Религиозные взгляды
В XII—XIII вв. в Японию проникло учение дзэн-буддизм. Особенно популярным оно стало в самурайских кругах. Согласно ему духовное самосовершенствование личности достигается интуитивным самосозерцанием, приводящим к просветлению сознания — сатори, т. е. мгновенному и всецелому осознанию истины, и прижизненному спасению. Согласно дзэн приблизиться к истине невозможно рационально-логическим способом. Поэтому в дзэн-буддийских монастырях изобретались пути перенастройки мышления, в том числе применялись и методы эпатажа. Учение дзэн с его отрицанием авторитетов, проповедью значительности любой повседневной деятельности легко проникало во все сферы жизни. Под его влиянием сформировалась эстетическая концепция XIV в. югэн («красота сокровенного»), в основе которой лежал метод иррационального постижения истины, сокрытой в красоте вещей — сада, букета, картины. Так родились лаконичная и одновременно экспрессивная монохромная живопись, тип символического «сухого пейзажа» — сала из песка и камней, предназначавшегося для созерцания, а также знаменитый обряд чайной церемонии,
Наукой жизни и источником сокровенных знаний для сословия самураев становится в этот период комплекс воинских искусств — кэмпо. Родилась традиция кэмпо на базе даосской философии, индийской йоги, дзэнбуддийской психотехники концентрации сознания, конфуцианской этической нормы, тибетской медицины, ритуального боевого танца, наблюдения за поведением животных. Самопознание в ходе освоения воинских искусств обостряло восприимчивость человека к миру прекрасного, природе и объединяло в неразрывное единство изящные и боевые искусства. Самый значительный вклад боевые техники внесли в развитие классического театра. Упражнения с оружием вошли в режиссуру спектаклей театров ноо и кабуки, постановки которых по обилию батальных сцен напоминали рыцарские турниры.
Литература
«Среди цветов — вишня, среди людей — самурай» — гласила средневековая японская пословица. Литературные произведения периода Камакура создавались главным образом для самураев, отражали их мировоззрение и неписаный кодекс поведения — бусидо, включавший заимствованные из буддизма методы самоконтроля и медитации как средства выработки у самураев мужества, идею патриотизма и преданности своему государю из синто, и требование послушания господину и верности долгу из конфуцианства.
Ведущим жанром самурайской литературы стали историко-героические повести. Крупнейшие из них были записаны в XIII в.: «Сказание о годах Хогэн», «Сказание о годах Хэйдзи», «Записки о расцвете и упадке Минамото и Тайра». Наиболее знаменитая в этом жанре «Повесть о доме Тайра» пронизана идеями упадка имперских законов. Такие повести причисляют к эпическим памятникам японского Средневековья. Они рождались в устном виде среди воинов, не приобщенных к письменной культуре. Затем они разносились по стране бродячими монахами-слепцами, складывались в циклы и в таком виде приходили в монастыри, где и записывались.
К этому жанру примыкают исторические трактаты. Среди них официальная хроника прихода самураев к власти «Зерцало Востока», самурайский кодекс «Дзёэй сикимоку», трактат «Гукан сё». В 1219 г. монахом Дзиэн в «Записках глупца» была впервые предпринята попытка объяснить с исторической точки зрения появление военного сословия и дать представление о законах развития страны.
В первые века классического Средневековья в Японии продолжалось развитие поэзии танка в творчестве Сайгё-хоси (1118—1190) и Фудзивара-но Тэйка (1162—1241). Их поэзия вошла в новую антологию «Новая Кокинсю», созданную в первой половине XIII в. по указу экс-императора Готоба-ин.
Буддийскую литературу периода Камакура пополнили теоретические трактаты Хонэна (1132-1212), Страна (1173-1262), Нитирэна (1222-1282).
Первым образцом отшельнической литературы стало религиозно-философское эссе «Записки из кельи», написанное поэтом Камо-но Тёмэем (1153— 1216) незадолго до смерти. Произведение отразило пессимизм придворной аристократии, утратившей власть.
Архитектура. Изобразительное искусство
Пространственные искусства в период Камакура находились также под сильным влиянием дзэн-буддизма. Это проявилось в подчеркнуто строгом облике дзэнских монастырей, интенсивное строительство которых развернулось в столице в XIII в. В монастырях Кэнтёдзи и Энгакудзи не было даже пагод, и все постройки считались священными. Тяга к простоте и героической выразительности проявилась в создании 12-метровой бронзовой статуи Будды в Камакура. С упразднением сложных обрядов начинает сужаться круг культовых изображений. Популярными становятся пластические и живописные изображения дзэнских патриархов, возводившихся в ранг святых, и военачальников. В их обликах ценились отрешенность от суеты и суровая мужественность. На первое место выходит повествовательная живопись, фиксировавшая внимание зрителя на подробном и красочном воспроизведении событий. Основой живописной манеры становится гибкая тушевая линия и выявление пространственной среды.
Период Муромати (1333—1575) начался с приходом в 1333 г. в стране к власти сёгунов из рода Асикага и получил свое название по имени квартала в старой столице Киото, Муромати, где расположилось военное правительство. XIV в. — время феодальных усобиц — оказался переходной порой, подготовившей культурную историю Японии к последней стадии Средневековья.
Литература
Переходный характер XIV в. наиболее ярко отразился в трех письменных памятниках. Первый — «Описание Великого мира», создан в жанре исторической повести о событиях 1318—1367 гг. Гибель дома Ходзё, трагическая судьба императора Годайго и всего южного двора стали вторым после войн Тайра-Минамото источником историко-героического эпоса. Новым явлением было соединение фантастических легенд с вполне реальным историческим материалом, а также пристрастие к авантюрной стороне событий и деяний героев.
Другое сочинение — «История правильной преемственности божественных монархов» принадлежало Китабатакэ Тикафуса (? — 1354), который впервые изложил историю Японии с позиций конфуцианского идеала соответствия деяний и судьбы правителя. По существу Тикафуса создал правовую концепцию легитимизма, вводившую в сознание людей идею о решающей роли права, а не оружия.
В жанре лирических эссе около 1331 г. создано третье выдающееся произведение переходной эпохи — «В часы досуга и пусточасья», иногда его переводят «Записки от скуки». Его автор Кэнко-хоси (1283—1350) раскрывает по-дзэнски непредвзятое отношение к человеку, а лейтмотивом служит рассуждение: «Мир — в нем нет ничего определенного, но именно это и замечательно».
Эти три произведения знаменовали собой приближение новой эпохи. Японская традиция называет ее временем, когда «герои обосновались в отдельных местах» и когда «низы одолевали верхи». В жизнь и искусство все более привносятся элементы изящества, все более удаляются они от религиозных канонов и обращаются к светским мотивам. Лучшие произведения архитектуры — не храмы, а замки.
Зодчество
В зодчестве периода Муромати преобладал интимный стиль, пришедший на смену парадному стилю. Из дворцовых комплексов исчезли парадная площадь перед фасадом главного здания и галереи. Размеры залов уменьшаются, в комнатах появляются ниши, предназначавшиеся для живописных свитков и символических букетов цветов, в стены встраивались книжные полки. Важным новшеством было введение раздвижных стен и скользящих перегородок, благодаря которым интерьер дома мог объединяться с пространством примыкавшего сада. Стремление к красоте в повседневной жизни делало японцев чуткими к смене природных явлений. Когда на острова приходила осень, дома было принято украшать букетом листьев красного клена. И сейчас весна дарит японцам розовую пену цветущей вишни — сакуры. В новогодние дни дома традиционно украшаются ветвями бамбука и сосны, а также множеством фонарей причудливой формы. В празднование дня девочек (3 марта) в торжественной части дома устраиваются галереи-выставки нарядных кукол, а в праздник мальчиков (5 мая) у дверей домов и на улицах развешиваются привязанные к шестам гирлянды из бумажных карпов и цветов.
Особенности архитектуры XIV—XVI вв. наиболее ярко отражены в небольших деревянных полудворцах-полухрамах. В 1398 г. был построен «Золотой павильон» в Киото, который первоначально использовался как дворец сёгуна, а в 1408 г. был превращен в монастырь. Второй и третий этажи помещения были покрыты снаружи тонкими листами золота, а сам павильон, стоявший на берегу озера, органично соединялся с большим садом. Еще более органично вписывался в ландшафт сада со скалами и холмами «Серебряный павильон» в основанном в 1480 г. загородном дворцовом ансамбле Хигасияма-дэн. Позже он также был превращен в монастырь Дзисёдзи.
В течении небольшого по времени периода между вторым и третьим сёгунатами (1575—1614) власть в стране сосредоточили в своих руках могущественные правители Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси, при которых наступил долгожданный мир, прекратились феодальные усобицы. При них получает расцвет крепостное зодчество. Строятся небывалые по величине замки феодалов с возносящимися дозорными башнями. Ярким образцом такой постройки является «Замок белой цапли» (1580—1600). Это нерегулярный в плане комплекс в виде деревянного здания на высоком каменном пирамидальном основании, с несколькими дворами, воротами-ловушками, надземными и подземными этажами, тайными переходами и тремя белоснежными башнями, сгруппированными вокруг главной башни с жилыми помещениями.
Садовое искусство. Чайная церемония
Искусство сада (сутэиси) было призвано создать у человека иллюзию большого пространства и погрузить его в идеальный мир, далекий от житейской суеты. Иллюзия пространства достигалась разными средствами, определились два основных типа сада: плоский — из песка, камней, покрытых мхом — хиранива; сочетающий плоскую поверхность с возвышенностью — цукияма. Сады при храмах создавались по принципу монохромной картины и предназначались для созерцания из интерьера. Таков знаменитый «сухой сад» из песка и камней, созданный в XVI в. в дзэнском монастыре Рёандзи в Киото.
Японский чайный сад (тянива) составляет единый ансамбль с чайным домом. Его устройство должно производить впечатление естественной жизни природы в ее сезонном ритме. Путь к чайному домику (павильону) лежал через соразмерный человеку чайный сад.
Как светское действие чайная церемония появилась в XVI в. Возникло понятие «тядо» — путь чая, путь единения людей в процессе их выключения из житейской суеты. Беседы велись о поэзии и философии, запретными были три темы: деньги, болезни и политика. Церемония происходила в небольшом чайном домике в глубине сада недалеко от источника. Архитектурный тип чайного домика основал в середине XV в. монах Мурата Дзюко (1422—1502). Глиняная обмазка стен, оконные решетки из необработанного бамбука, расположенные на разном уровне, очаг в центре помещения, небольшой входной проем — все это усиливало впечатление грубости постройки, близости ее к природе.
Монохромная живопись

Чайная церемония определила и развитие искусства составления букета — икэбана. В XIV—XVI вв. сложилось искусство монохромной живописи — картина, выполненная водой и тушью, и картина, выполненная тушью. Оно пришло в XIV в. из Китая и в XV в. достигло своего расцвета. Задачей художников было заставить дух изображаемого предмета двигаться на бумаге, каждый мазок кисти при этом должен пульсировать в такт живому существу. Тушь, почитавшаяся художниками превыше всего за ее особую выразительность и глубину, требовала виртоузного исполнения, ибо не допускала исправлений. Излюбленный мотив пустынной природы служил символическим обобщением вселенной в каждом ландшафте. Картины могли иллюстрировать буддийские притчи. В начале XVI в. монохромная живопись вышла за пределы монастырей и начала сближаться с декоративной праздничностью и цветовой насыщенностью Ямато-э.
Театральное искусство
Чайный домик. Киото
Пределом и синтезом всего дзэнского искусства является Ноогаку — классический театр ноо1 [1 Ноо (но, ногаку) — один из жанров традиционного театра Японии.]. У его истоков стоял Канъами (1333—1384). Пользуясь поддержкой сёгуна Асикага Еси-мицу, он основал в Ига театр «Кандзэдза» и был создателем его репертуара. «Сурагаку» — так называли выступления жонглеров, мимов, шутов фокусников. В XIV—XVI вв. театральное искусство представляло собой музыкально-танцевальные пьесы с драматическими игровыми интермедиями, выросшими на почве театра кёгэн. Этот народный комедийный драматический жанр первоначально выступал как самостоятельный в виде сатирической одноактной пьесы диалогового характера. Позже кёгэны стали исполняться в промежутках между пьесами театра ноо. 20 стандартных масок изображали людей, богов, демонов, животных и насекомых. Типичным сюжетом кёгэнов было высмеивание буддийских монахов, семейных неурядиц.
В конце XVI в. возникает профессиональный кукольный театр — дзёрури. Первые кукольники появились на островах еще в VII в. Как предполагают, искусство пришло из Средней Азии через Китай. Свои национальные особенности оно приобрело благодаря соединению кукольных представлений со старинным народным песенным сказом, исполнявшимся нараспев бродячими поэтами под аккомпанемент струнного инструмента — бива. Именем героини трогательной популярной истории эпохи борьбы домов Тайра и Минамото — Дзёрури сначала стали называть сказы о ней, а потом и повести на другие темы.
Период Эдо (1614—1868) — завершающий период японского феодализма и вместе с тем начало эпохи Нового времени. Это годы третьего сёгуната Току-гава. Свое название он получил по имени новой столицы Эдо (нынешний Токио). Главными творцами и потребителями культурных ценностей были представители третьего сословия горожан. Изоляция страны (с 30-х гг. XVII в. по середину XIX в.), хотя и способствовала консервации феодальной культуры, тем не менее не приостановила ее развития. Появляются новые виды и жанры искусства — городская новелла, театр кабуки, гравюры на дереве, расцветает декоративно-прикладное искусство.
Литература. Театр
Усиление демократических начал в литературе вызвало появление к жизни простонародную лубочную повесть (ото-гидзоси) и комическую поэзию (хайкай). Городская проза рождалась как упрощенная версия придворных моногатари, воинских эпопей, буддийских книг или как литературная обработка эпических жанров фольклора. Этим обусловлена краткость текста, динамичность сюжетов с финалом — моралью. Первоначально такие повести создавались аристократами, монахами, самураями, а с XVII в. — широкими демократическими слоями города.
Народным творчеством был введен в жизнь и новый драматический жанр — театр кабуки1 [1 Кабуки — от японск. "мастерство музыки и танца".]. С момента своего основания театр находился в оппозиции к феодальному правительству Японии, продолжавшейся все 250 лет правления Токугава, и оказавшей влияние на формирование ряда особенностей искусства кабуки. Первым постановщиком кабуки в Киото в 1603 г. был танцовщик Идзумо 0-Куни, группа его состояла в основном из женщин. С 1629 г. играть разрешалось только мужчинам из соображений приоритета. Так закрепилась традиция привлекать в театр только мужчин, исполнявших роли в женских одеждах.
Представления театра ноо в эпоху Токугава все более стали приобретать церемониальный характер и устраивались по торжественным случаям на территории замка сёгуна в Эдо. Миротворческая роль искусства в этот период особенно возросла. Официальной философией становится конфуцианство, а одна из его заповедей гласила: «Тот, кто развлекает, несет земле мир, тот, кто правит, — порядок».
Живопись

В XVII в. сложились основные жанры ксилографии — гравюры на дереве, а в XVIII в. завершилось оформление ведущих национальных школ живописи и гравюры. Впервые героями искусства стали актеры театра кабуки, гейши1 [1 Гейши - профессиональные танцовщицы, певицы, музыкантши, развлекающие посетителей чайных домиков или гостей на приемах.], торговцы. Наиболее соответствовало вкусам народных масс направление Укиё-э, родившееся в XVII в., означающее (букв.) «картины повседневной жизни». На них изображались бытовые сцены, пейзажи, Жизнь и творчество актеров театра кабуки, любовные сцены и портреты красавиц. Эту школу прославили крупнейшие художники-граверы: Китагава Утамаро (1753-1806), главная тема творчества которого — жизнь обитательниц «веселых кварталов» Эдо. Серии его гравюр, воспевающих красоту японской женщины, получили мировую известность; Кацусика Хокусай ('1760—1849), славу которому принесла серия гравюр «Тридцать шесть видов горы Фудзи»; Андо Хиросигэ (1797—1858), выдающийся пейзажист, автор серии «Пятьдесят три станции Токайдо»; Судзуки Харунобу ( 1725—1770), создавший грациозные образы женщин, типы уличных торговцев, рассказчиков.
Соединение литературы, каллиграфии и живописи во имя создания целостного художественно-поэтического образа присуще живописцам и граверам южной школы и направлению «живопись просвещенных». Для них характерна экспрессивная манера рисунка и надписей философско-политического содержания. Визитной карточкой школы стало изображение бамбука, растения, символизирующего образ мудрого и стойкого к невзгодам ученого.
Декоративно-прикладное искусство
С усилением внимания к предметному миру в XVII— XVIII вв. наблюдается расцвет декоративно-прикладного искусства. Художники часто создавали произведения разных жанров живописи, гравюры, изделия из лака, керамику, расписывали ширмы, веера, кимоно Широкую известность приобрели за пределами Японии изделия из цветного и золотого лака. Они делались из дерева, папье-маше, шелка, затем многократно покрывались лаком. Лаковые изделия эпохи Эдо обогатились сочетанием резьбы и рельефа с инкрустацией золотом и перламутром.
В XVII—XVIII вв. возникает новый тип керамики, яркой, украшенной многоцветными росписями с добавлением золота по черному или белому фону. Это резко контрастировало с изделиями предыдущих эпох, когда в керамике изготовлявшейся без гончарного круга, ценились первозданность материала и

кажущаяся случайность неяркой окраски. С керамикой и лаком соперничал своей нарядностью фарфор, изготавливавшийся с XVII в.
Поскольку власти запрещали горожанам использовать в одежде дорогие ткани, развивается искусство оформления простых тканей замысловатыми рисунками, построенными асимметрично по принципу картины. Национальная одежда кимоно по рисунку должна соответствовать времени года, а по цвету — возрасту, характеру и даже настроению владельца. Поэтические строки Хиросигэ как нельзя лучше отражают эту традицию:

Бутыль для сакэ
Цветы — весной,
Кукушка — летом,
Осенью — луна,
Холодный чистый снег — зимой.


Пояса для кимоно (оби), как правило, отличаются сочетанием неярких тонов и утонченным изображением цветов, птиц, веток, вееров. С развитием национального костюма связано появление специфического вида декоративного искусства — нэцкэ, в котором как бы завершилась скульптурная традиция веков. Японский костюм не имеет карманов, поэтому чтобы к поясу на шнурке прикрепить необходимые предметы (кисет, трубку, коробочку с печатью), стали использовать нэцкэ — брелок-пуговицу. Такие подвески создавали из дерева, слоновой кости, лака, янтаря, металла, фарфора. Популярным объектом изображения была лиса, обладающая, по японским представлениям, редким даром перевоплощения. В этом виде часто выступал бог риса и плодородия. Большим спросом на рынках пользовались глиняные куклы в ярких одеждах жителей торговых кварталов, посетителей чайных домов, куклы демонического облика, куклы-пародии на иностранцев: удалые краснолицые матросы, патеры с орлиными носами, тонконогое голландские чиновники.



Эволюция культуры Средневековой Японии обнаруживает заметное сходство с общемировыми процессами культурного развития, которым подчиняется большинство стран цивилизованного региона. Родившись на национальной почве, она впитала в себя многие черты культуры индо-китайского региона и не потеряла при этом своеобразия. Переход от религиозного мировоззрения к светскому наблюдается во многих странах мира, начиная с XVI в. В Японии процесс секуляризации культуры, хотя и имел место, однако был сильно заторможен изоляцией страны при сёгунах Токугава, стремившихся к консервации феодальных порядков. На протяжении всех этапов своего развития японская культура отличалась особенной чуткостью к красоте, способностью привносить ее в мир повседневности, трепетным отношением к природе и одухотворением ее стихий, сознанием неразрывности мира человеческого и божественного.



Цивилизации Нового Света

20
Культура Мезоамерики

Самой яркой страницей в истории развития цивилизаций Американского континента считается культура народов, живших в его центральной части. С двух сторон континент омывается океанами — Тихим и Атлантическим, здесь много солнца и тепла, зеленые долины и равнины, покрытые сельвой1 [1 Сельва — густой, труднопроходимый тропический лес из саподельи, сейбы, кедра, каучукового дерева, различных пальм и проч., густо переплетенных лианами.] низменности, живописные горные цепи, богатая и разнообразная фауна.
Благодатные для обитания человека земли были издавна заселены многочисленными племенами и народами, принадлежавшими к языковым семьям макромайя, макротоманге, хоканаков, науа и др. Каждый из них внес свою лепту в культуру региона.
Особо преуспели в этом представители района, который называют Мезоамерикой2 [2 Существуют различные способы транслитерации термина, который обозначает особую культурно-географическую область, впервые выделенную мексиканским ученым П. Кирхгофом на основе ряда общих черт культуры; включает 2/3 материковой Мексики, Гватемалу, Белиз, Сальвадор, частично Гондурас, Никарагуа, Коста-Рику; в научной литературе получила название зоны высоких цивилизаций]. Его считают колыбелью высокоразвитых автохтонных (самостоятельных), коренных культур, достигших уровня зрелости цивилизаций Древнего Востока. Каждая из них глубоко индивидуальна, но в то же время для них всех вместе взятых характерны такие черты, как: экстенсивное подсечно-огне-вое и интенсивное земледелие с использованием ирригации, террас, приподнятых полей и чинамп3 [3 Озерные огороды, плавучие сады. На плетенку из тростника, водяных лилий и водорослей ежегодно набрасывали слой земли, ила и сажали овощи; под новыми слоями земли плоты оседали в воду и становились островами.]; выращивание определенных культур (главная — кукуруза (маис), затем — картофель, хлопок, тыква, фасоль, томаты, какао, юкка, ананасы, перец, авокадо, слива, бапота, папайя и проч.); единая технология производства (примитивные каменные орудия труда, отсутствие гончарного круга, колесных повозок, вьючных и тягловых животных); развитая торговля и богатые специализированные рынки; классовая структура (знать, жрецы, простолюдины) и города-государства как преобладающая форма территориально-политической организации; религия, пронизывающая все стороны жизни личности и общества; наличие точных ритуальных календарей, иероглифической письменности, книг, летописей, карт; развитая наука (особенно математика, астрономия, медицина, философия); монументальная архитектура, высокий уровень скульптуры, живописи и даже определенный тип одежды и украшений (сандалии на каблуках, корсеты из хлопка, тюрбаны, оригинальные пояса-фартуки, плащи у мужчин, туники у женщин, ушные и нагубные кольца и серьги, ожерелья, браслеты, перстни и яркие перья птиц и т. д.).



20.1. Ольмекская культура

Первые свидетельства своего присутствия в Мезоамерике человек оставил в виде дротиков и наконечников копий более 20 тысяч лет назад (место Вальсикимо, Тлапакоя). Через 5000 лет здесь уже жили земледельцы, одомашнившие собаку, использовавшие керамику и полуподземные жилища.
Происхождение ольмеков
Со второго тысячелетия до нашей эры в районах нагорья и побережья оседлый образ жизни становится господствующим. Выделяются церемониальные центры. Наибольшего расцвета в это время достигает культура Атлантического побережья штата Веракрус (1500—1000 гг. до н. э.). По имени народа, населявшего эту территорию, она получила название Ольмекской1 [1 Ольмеки (от ацтекс. олли) — каучук, дословно «люди с земли резиновых деревьев».] (1500 — 100 тт. до н.э.).
Ученые практически ничего не знают о происхождении и родине ольмеков. Известно лишь, что они появились на территории современного штата Табаско около 4000 лет назад. Древнейшее предание говорит об их таинственных предках, прибывших морем и знавших чары, волшебство, рисунчатое письмо и песни, славившие «Владыку Всего, подобного ночи и ветру». Они обосновались в селении со странным названием Тамоанчане («Мы разыскиваем наш дом»). Но однажды, непонятно по каким причинам, мудрецы — цвет народа, снова сели на свои корабли и поплыли на восток, пообещав вернуться накануне конца света, а оставшийся люд заселил окружающие земли и стал называть себя по имени своего великого вождя, кудесника и первосвященника Ольмека Уимтони — ольмеками.
Искусство ольмеков
В научной литературе этот народ часто именуется ягуарьими индейцами. Это можно объяснить тем, что они отождествляли себя с ягуарами, считая их своими тотемами. Согласно легенде, именно от союза божественного животного со смертной женщиной появилось племя ольмеков — сыновей земли и небес, одновременно людей и ягуаров. В память об этой связи все ольмекское искусство насыщено изображениями священного животного. Найдено большое количество каменных статуй и керамических статуэток, необычных, лощено-белых, розоватых и кремовых цветов. Это ягуары, держащие царские жезлы или соединяющиеся с женщинами, и ягуаро-люди с лицами-масками, запрокинутыми к небу. Они основа искусства ольмеков. Лишь изредка встречаются статуэтки и изображения «смеющихся человечков» и женщин.
Фигурки дают представление об одежде и обычаях народа ягуаров. Например, становится понятным, что все мужчины носили длинные хлопчатобумажные рубахи и сандалии из каучука-сырца, а воины были вооружены луками и секирами. Мы узнаем о практике деформации лобно-затылочной части черепа у младенцев при помощи двух дощечек и тугой повязки вокруг головы или о симметричном подпиливании верхних и нижних зубов (резцов и клыков) у женщин, об украшении тела татуировкой, царапаньем в виде геометрических и символических рисунков, о бритье головы, использовании накладных бород. Считалось, что так выглядели их предки, а сходство с ними являлось признаком благородства.
Помимо нательных украшений все ольмеки любили носить самые разнообразные ювелирные изделия. Причем ценили не золото, не серебро, не драгоценные камни, а обсидиан, яшму и особенно солнечный камень — нефрит различных оттенков (от снежно-голубого до лазурного и насыщенно-зеленого). Из него делали подвески в форме сердец и зубов ягуара, бусы в виде кораллов, круглые, квадратные и цветочные вставки для ушных прорезей и многое другое. Совершенную нефритовую резьбу древних ольмекских умельцев часто сравнивают с мастерством китайских ремесленников эпохи Чжоу. Их многочисленные миниатюрные поделки — это настоящие маленькие чудеса. Лягушки и обезьянки, черепахи, змеи и, конечно, ягуары были для ольмеков не простыми животными, а божественными проявлениями неба, земли и подземелья в нашем мире, их изображения служили местом сосредоточения части сил духов-покровителей.
Тем не менее, всемирную славу «ягуарам» принесли не они, а монументальная скульптура. Ее символ — гигантские каменные «головы», своими размерами превышающие рост человека1 [1 Их окружность в среднем равна б м 58 см, а высота — 2,5 м.]. Каждая из них имеет свое «лицо», но с обязательно выраженными ягуароподобными или негроидными чертами и взглядом, устремленным в пространство. Головы защищены касками, напоминающими шлемы современных игроков в бейсбол или хоккей с шайбой. Мы не знаем, кого они изображали — погибших воинов или правителей, чьи души были призваны защищать от врагов священное пространство ольмекских городов. Ведь не случайно они стоят по краю ритуальной территории.
Качество исполнения голов, совершенство форм позволяют заключить, что опыт их изготовления развивался веками. Однако в районе нет камня. Поэтому местные жители должны были доставлять гигантские глыбы в 20— 40 тонн издалека волоком по суше2 [2 Ольмеки, как и все культуры Мезоамерики, не знали колеса, тягловых и вьючных животных.] и по воде, при помощи огромных плотов.
Все это требовало специальных математических, механических познаний и высокой общественной организации. Согласно мнению ученых-американистов в доставке должно было принимать участие большое количество рабочих, специалистов, чиновников. Работы такого уровня было сложно организовать.
Города ольмеков и их архитектура
Многие ученые предполагают, что первая в Америке империя — Ольмекская. Для нее характерно большое количество городов со своеобразной мужественной, простой и могучей архитектурой. Первой древнейшей столицей индейской Америки считается современный Сан-Лоренсо. Для своего времени это был один из самых больших городов мира. В нем проживало около 5 тыс. жителей, имелись осушительная система (в районе выпадало много осадков) и канализация, выложенные вулканическим туфом. Примерно около 900 г. до н. э. жители покидают его, а вскоре недалеко от этих мест вырастает вторая ольмекская столица — Ла-Вента (современное название).
Новому городу по-прежнему покровительствует всемогущий бог-ягуар. Его масками украшены углы ступеней самой древней из известных сегодня в Америке пирамиды. Она представляет собой 32-метровый конус с диаметром в основании около 130 м, но с неправильной проекцией. От пирамиды тянутся два маунда3 [3 Земляные насыпи, курганы.], между которыми расположена каменная мозаичная площадка в виде морды ягуара. Здесь же находятся столь характерные для ольмекских комплексов богато украшенные алтари, стелы и базальтовый мавзолей
Использование земли и ее компонентов в качестве средств религиозного и архитектурного выражения отличает культуру «ягуаров» вообще и ла-вентский ансамбль в частности. Материалом для символа были пещеры (места проведения обрядов «выхода» и «превращения» ягуара в человека), утесы и скалы (с высеченными на них символами магической связи животных, духов и людей), камни и, конечно, пирамиды. Все сооружения сориентированы согласно астроно-

мическому порядку: обращены фасадами к созвездиям и светилам. Так проявлялось убеждение в связи человека и его культурного мира со звездами и их движением.
Игрок в мяч
Космические и космогонические представления наложили свой отпечаток на другую характерную черту ольмекских городов — площадки для священной игры в мяч1 [1 Игра в мяч, сопровождаемая танцами, упоминается в "Одиссее" Гомера.]. Одна из них сохранилась в ритуальном центре Эль-Тахин (500—200 до н. э.; район современного Веракруса). Она представляет собой отполированный, оштукатуренный и украшенный резьбой корт, окруженный стенами с трибунами. Он был символом Вселенной, а игра в мяч — религиозной драмой, которая в ней разворачивалась. Вместе взятые они представляли космическую схватку противоположных сил света и тьмы за право вывести солнце из преисподней. Победа оставалась за тем, кто попадал каучуковым мячом в каменное кольцо на стене без помощи рук и ступней ног. Забрасывать мяч можно было лишь плечами, бедрами, ягодицами и локтями. Поэтому, чтобы обезопасить себя от травм, участники надевали маски и нагрудники. Проигравшие приносились в жертву. Их кровь и жизнь должны были дать энергию для рождения нового солнца.
Письменность, система исчисления и календарь
Ольмеки запомнились миру не только своими городами и ритуальными играми, но и изобретением первой на Американском континенте древнейшей письменности. Она была иероглифической. Запись велась слева направо, сверху вниз и представляла собой архаический вариант более позднего мезоамериканского письма (майя, сапотеков и др.). Более того, используя в различных сочетаниях точки и черточки, ольмеки изобрели оригинальную систему цифр:

Они были первыми, кто ввел в систему счета понятие нуля. Как теперь установлено, ольмеки также составили и знаменитый своей точностью календарь «долгого счета». Он велся от мифической даты 5.041.738 год до н. э. — начало новой космической эры и, согласно древним пророчествам, должен оборваться 23 декабря 2012 г. страшными катаклизмами.
Вероятно, мы еще многого не знаем об этой удивительной культуре, которая за две тысячи лет до нашей эры распространила свое влияние на огромный регион и исчезла с исторической арены, уступив место иным цивилизациям, проматерыо которых она заслуженно считается.



20.2. Теотиуаканская культура

Одной из первых культур, отмежевавшихся от ольмекского корня, считается теотиуаканская (100—650 гг.). Ее название происходит от наименования возникшего около 300 г. до н. э. в северо-западной части долины Мехико нового необычайно крупного культового центра — Теотнуакана, что в переводе означает «Место, где боги касаются земли», или «Место, где становишься божественным».
Космовидение
Именно здесь согласно легенде в начале времен были рождены боги Солнца и Луны. Древний текст рассказывает о том, что было время, когда существовало лишь
Высшее Начало «Мать и Отец богов» (Ометеотл) — дуальная основа сущего, от которого все получило бытие. Последний породил четырех детей.



Это были божественные силы — братья: два Тескатлипока1 [1 «Дымящееся Зеркало» — вечно юный бог карающего правосудия, ночи и судьбы.] (красный и черный), Кет-цалькоатль2 [2 «Оперенный Змей» — бог ветра, воздуха, покровитель знания и жрецов.] (белый) и Уитцилопочтли3 [3 «Колибри-слева» — бог войны; назван так потому, что считалось, будто души храбрых воинов превращались в колибри.] (голубой). Вместе с ними входят в мир пространство и время, в которых им предоставляется возможность действовать далее самостоятельно. Однако эти четыре бога всегда лишены покоя, постоянно напряжены, потому что находятся в состоянии вечной борьбы друг с другом за господство в Космосе. Каждый раз они снова и снова сходятся на поле битвы Вселенной и создают таким образом другие божества, землю и людей. Сотворенный ими мир первоначально не освещался ни одним светилом, и однажды все боги собрались для того, чтобы решить, кто из них возьмет на себя ответственность за сотворение света. Это был не простой вопрос, поскольку для того, чтобы создать что-либо ценное в материальном мире, необходимо затратить много энергии. Нужна была жертва.
В этом тезисе коренятся главные элементы философии мезоамериканских культур, ее мистицизм и обоснование практики человеческих жертвоприношений: солнце и жизнь существуют благодаря жертве, и только с ее помощью можно поддержать и сохранить мир. Боги пожертвовали собой, предложив Солнцу и Луне свою энергию, а светила начали свой путь.
Так, в Теотиуакане, по мнению древних жителей Мексиканской долины, был запущен в действие основной закон нашего мира — закон жертвы, и боги Солнца и Луны вошли в наше пространство и время. Поэтому место это считалось священным и притягивало к себе людей.
Происхождение Теотиуакана. Социальная структура общества
Сегодня ученые не могут еще ответить, кем были первые жители Теотиуакана. Возможно, что какая-то их часть происходила от ольмеков, какая-то — от беженцев из района извержения вулкана Шитли (город Куикулька и его окрестности). А еще одна сложилась на основе местного субстрата. Может быть, теотиуаканцы вообще не принадлежали какому-то одному племенному ядру и объединяли их лишь общие религиозные представления. Именно они играли ведущую роль в жизни теотиуаканского общества. Не случайно город часто называют «Ватиканом древней Америки».
Во главе иерархической лестницы общества стоял верховный жрец. Согласно традиции он облачался в длинную черную тунику, а на голове носил убор, напоминающий папскую корону. Личность его была священной, а власть беспредельной. Это объяснялось невероятным ужасом, который вызывал у окружающих чародейскими приемами этот великий мастер черной магии.
Рядовые жители города были ближе к мирским проблемам — занимались земледелием и ремеслом. Они прославились как великолепные гончары, зодчие и художники. Благодаря их талантам Теотиуакан из небольшого селения превратился в роскошный культовый центр и приобрел славу города изобилия и величественной красоты.
Своего максимального расцвета Теотиуакан достигает в III в. н. э., когда Римская империя уже начинала клониться к закату. Теотиуакан занимал площадь 22,5—30 кв. км, а его население составляло 85 тыс. человек (к 500 г. число жителей возросло до 200 тыс.1 [1 Для сравнения в конце XIX в. такой была численность жителей городов Риги, Вильнюса, Харькова, Тифлиса.]). Город был тщательно спланирован в соответствии с мистической философией его жителей. Он представлял собой гигантскую модель Космоса, его четырехсекторную имитацию (запад—восток, север—юг).
Архитектура и планировка города
Теотиуакан2 [2 В 1972 г. ЮНЕСКО приняла Конвенцию об охране всемирного культурного и природного наследия. Ратифицировали Конвенцию 123 страны-участницы, в том числе и Россия. Город Теотиуакан включен в список Всемирного наследия (358 объектов из 80 стран).] располагался вокруг центральной оси, получившей название Проспекта Мертвых (Миккаотли) или Дороги Смерти3 [3 Название дали ацтеки в XIV в. Впервые увидев покрытые землей и растительностью пирамиды, они приняли их за могилы.]. Она была сориентирована с севера на юг и имела длину 2000 м. В центре дорогу под прямым углом пересекает восточно-западная улица. Таким образом, город делится на четыре огромных квадрата, каждый из которых представлял собой квартал с общественными зданиями, культовыми сооружениями, рынками, дворцами и жилыми домами.
Вся территория Теотиуакана была вымощена гипсовыми плитами. Здания города имели полы из слюды и камня, стены покрывались штукатуркой, расписывались сценами из мифов и ритуалов или украшались барельефами. Весь город был в разноцветных красках. Уже к 200 г. до н. э. в нем действовала ирригационная система, и вода из озер растекалась по разветвленной сети каналов.
Но самое удивительное в Теотиуакане — его архитектурные сооружения — наиболее впечатляющие на Американском континенте. Прежде всего это пирамиды4 [4 По форме и функциональному назначению пирамиды отличались от египетских пирамид. Они служили не усыпальницами, а использовались для проведения религиозных ритуалов.]. 42-метровая «Пирамида Луны», находящаяся на северном конце Дороги Смерти, была построена первой и олицетворяла первоначальную тьму и ночь. У ее подножья располагался целый комплекс храмовых зданий с еще тремя небольшими пирамидами, двориком с резными колоннами и дворцом, возможно, резиденцией жрецов — земных воплощений божеств. Все это было украшено многоцветными барельефами, фресками и скульптурами зооморфных божеств из тесанного полированного нефрита и порфита.
В центре Теотиуакана — суровая в своей простоте «Пирамида Солнца». Периметр ее основания достигает 1000 м, а высота 64,5 м (первоначальная высота 72 м). По расчетам ученых, строительство пирамиды велось около 30 лет, и в нем принимало участие примерно 20000 человек.
Очевидцы говорят, что строгие трапеции граней этого монументального сооружения, прорезанные лестничными пролетами и уходящие в небо, создают ощущение дороги, ведущей в беспредельность. Пирамида завораживает, наводит на мысли о Боге, а храм, стоявший на ее вершине, служит точкой соприкосновения с ним. В недрах сооружения обнаружен туннель, ведущий к алтарю — пещере, оформленной в виде цветка с четырьмя лепестками (символ мира и его сторон). Это место проникновения в земной мир сверхъестественных сил из недр планеты. Вероятно, «Пирамида Солнца» символизировала собой Мировое дерево и олицетворяла брак «Владыки нашего бытия» (Неба) с «Владычицей нашей жизни» (Землей).
В самом центре города — точно на пересечении Дороги Смерти с восточно-западным проспектом находился ритуальный двор, также игравший важную роль источника всего сущего. Он был окружен ступенчатыми холмами, платформами и лестницами. Далее начиналась Сьюдадела (от. исп. цитадель) — огромное здание длиной около 400 м — эталон точности и планировки. Со всех сторон, кроме западной, она ограничена платформами и небольшими пирамидами. В глубине этого огромного двора еще один знаменитый храм — пирамида Кетцалькоатля (кетцаль — птица, коатль — змея, т. е. пернатый змей).
«Пернатый Змей» был одним из главных божеств индейцев Мезоамерики. Могущественный бог— созидатель, сотворивший людей и добывший для них маис с Горы Обеспечения1 [1 Мифическая гора — источник пищи, дождя, семян, изобилия.]. Его двойственная природа выражала связь земли с небом, физической материи — с духом. Идея воплощала человеческое существо и давала смертному, ползающему в грязи подобно твари, надежду на возможность поднять себя силой собственного духа в небесную высь.
Теотиуакан становится первым великим центром религии Кетцалькоатля, столь популярной впоследствии. Блестящий поэтический образ и религиозная концепция воплотились здесь в камне приземистого сооружения. Шесть невысоких террас, расположенных одна над другой, символизируют змея, распростертого по земле. Оштукатуренный фасад храма украшают 365 (по числу дней в году) извивающихся пернатых змеев. Их головы возникают от земли из подобия цветка и чередуются с головами бога дождя с огромными глазами и клыками. Изображения раскрашены красными и белыми красками. Этот излюбленный мотив теотиуаканских мастеров встречается практически на всех зданиях города.
Для архитектуры Теотиуакана характерны еще несколько типичных приемов, получивших затем широкое применение в мезоамериканском регионе. Это таблеро — важная вертикальная панель, талуд — скос, которому придавалось меньшее значение, и, конечно, лестница, расположенная в центре.
Знаменитая школа архитектурного мастерства, невероятная, строгая и впечатляющая красота города, его точная, сакральная организация, ореол священности и благодать места, высокий уровень развития ремесла (особенно керамики) и бойкая торговля сделали Теотиуакан центром новой развивавшейся империи.
Город был первой настоящей блистательной столицей и первым местом в Америке, где «существовало полностью интегрированное, богатое и сытое общество, управляемое силой авторитета сверхъестественных сил и космого-нических формул»1 [1 Каараска Д. Религии Мезоамерики//Религиозные традиции мира — М.: Крон-Пресс, 1996. — С. 146.]. Теотиуакан выполнял свое назначение несколько веков, а затем погиб около 650 г. н. э. под натиском варварских племен.



20.3. Культура Тольтеков

Предыстория знаменитого народа, завоевавшего долину Мехико, остается тайной. Она теряется во мраке времен, известно лишь, что тольтеки называли свою старую родину Тлапаллан. Предположительно она находилась в южной части Сакатекса или в Халиско.
Воинственные племена стояли на варварской ступени развитая общества. Однако после гибели Теотиуакана, унаследовав его культуру, они продолжили традиции науатль и построили новый город — Толлан (Тула2 [2 На языке науатль — «место тростника»; существовал с IX по XII вв. н.э.]). С тех пор их называют толыпеками — народом удивительных деяний и высочайшей культуры3 [3 Длительное время считалось, что Теотиуакан был столицей тольтеков, но после систематических археологических раскопок Тулы (штат Идальго) выяснилось, что именно она была их главным городом.] (IX—XII в.). Не случайно позднее слово «тольтек» станет равнозначно понятиям «художник», «строитель», «мудрец». Тольтек к тому же еще и «воин духа», сосредоточенный на знании. Причем следует помнить, что наука во всех мезоамериканских культурах была неразрывносвязана с религией и представляла определенный образ жизни, в котором каждый поступок — священнодействие и находится в связи с силами, правящими миром. Вместе взятые наука и религия составляли единое целое и помогали установить гармонические отношения с миром.
Мировоззрение
Тольтеки жили в двух реальностях: в объяснимой, рациональной, грубой — тональ и необъяснимой, тонкой, иррациональной — нагуаль. В основе обеих лежит первичная энергия — Дух (Ометеотль, Науаль, Огонь, Тайна, Цель). Проявленная Вселенная — лишь его видимое лицо, где Солнце (Тау, Тайау, Тавееррика), Огонь (Татевари), Земля (Тлалтипак), растения, животные и люди — самовыражение бога и потому священны. Цель жизни каждого тольтека — в осознании своей связи с Духом. Он всегда с людьми, надо только навести порядок внутри себя (укрепить тональ), чтобы его услышать. Только чистое может принять чистое. В помощь давался выработанный веками набор специальных практик. Они позволяли поддерживать магический контакт между человеком, Солнцем, Землей и Огнем-Духом для изгнания тьмы.
Чтобы победить в этой борьбе, тольтеки учились у самой природы. Способом познания была жизнь, потому что только сам человек, совершая поступки и используя собственную энергию, может познать мир и прийти к Богу.


Портреты тольтеков


На языке науатль слово «учиться» («нимомаштик») буквально значит «обучать себя»). Такая учеба должна приводить к тому, чтобы каждый прочувствовал: природа людей едина с природой дневного светила. Человек — тоже светящийся дух, и его долг состоит в том, чтобы превратить свое сердце в маленькое, чистое, сияющее солнце, а не в угасшую тень.
Толлан
и его искусство
Центром мира тольтеков стал Толлан, объединивший в единую конфедерацию целый ряд племен и старейших городов (Куаучинанко, Куаунауак, Куауапан, Уастенек).
Новая столица не обладала фантастическим великолепием Теотиуакана, но все же жители города по праву называли себя людьми искусства и знания. О красоте и богатстве Толлана, стабильном достатке жителей и об обилии полей, его технических достижениях, искусстве врачей, астрономов, ремесленников, ювелиров и художников, интеллектуальном и духовном гении философов нам рассказывают первые «археологи» Толлана — ацтеки, пришедшие на эти земли в XIV в1 [1 См.: Испанская версия М. Леона Порткльи//Соди Д. Великие культуры Мезоамерики. Знание,1985. — С. 134]
.
В новой столице возникает своеобразное военно-религиозное искусство. Его образец — сохранившийся до наших дней храм Тлауискальпантекутли — «Владыки рассвета» Венеры, (ипостаси Кетцалькоатля). К нему вела платформа с тремя длинными рядами строгих колонн, соединявшимися резными перекрытиями, между которыми в особом углублении горел вечный огонь. Широкая лестница с очень высокими и узкими ступенями вела к храму. Само сооружение представляло собой шестиэтажную пирамиду. Ее стены были покрыты тонированными в разные цвета барельефами. Они изображали воинов и орлов, птицезмеев и ягуаров (символы рыцарских орденов). Вход в храм поддерживают необычные колонны в форме змеев. Их раскрытые пасти лежат на земле, а толстые туловища, покрытые перьями, уходят под самый свод. Так воплотилась идея связи земли и ее жителей с обителью богов — небом. Алтарь несли пятиметровые атланты в одежде воинов.
Внутри пирамиды было четыре камеры («дома») для жрецов и правителей. В былые времена одна из них (восточная) была облицована листами золота, вторая (западная) — изумрудами, бирюзой и нефритом, третья (южная) — разноцветными раковинами, а последняя, северная («дом перьев») — гладко оштукатурена и убрана огромными коврами из мягкого оперения птиц.
Еще одно чудо города — необычная, вытесанная из темного базальта фигура лежащего Чак-Мооля. Его колени чуть согнуты, а голова обращена к небу. Скорее всего, этот посланник богов был символом восходящего светила и скульптурной интерпретацией великого мифа о «Пятом Солнце». В истории Вселенной, говорится в мифе, сменяют друг друга мировые циклы. В каждом из них преобладает какой-то один элемент бытия — это эпохи, или Солнца. Затем начинаются великие космические сражения, выраженные божественной


Скульптуры тольтекских воинов на вершине «Пирамиды» в Толлане

борьбой между положительным и отрицательным началами (Тескатлипокой и Кетцалькоатлем). Они приводят к разрушению старого мира и возникновению новой эпохи. Так уже перестали существовать четыре солнца, четыре эры. Первая была эрой «четыре ягуара», она закончилась истреблением ягуарами племени гигантов, живших на земле. Вторая эпоха («четыре ветер») завершилась ураганами и превращением людей в обезьян, третья эра («четыре дождь») — всемирным пожаром, четвертая эра («четыре вода») — потопом и превращением людей в рыб. Текущая пятая эра («четыре землетрясение») должна завершиться страшными землетрясениями, голодом и гибелью мира.
Земля подвергается опасности уничтожения, считали тольтеки, каждые 52 года. Миссия избранного народа состоит в том, чтобы отодвинуть катаклизм и спасти космический порядок. Для этого нужно укрепить Солнце, доставить ему жизненную силу и энергию. Она находится в его единственной пище — драгоценной жидкости, благодаря которой живут люди, — крови. Только она может сохранить богам молодость и силу, а значит спасти мир. Именно для крови на левом плече Чак-Мооля находится специальное отверстие, через которое он принимал жертвоприношения.
Архитектурными ансамблями тольтеков восхищались ацтеки: «... Их дома были красивы, украшены мозаикой, гладко оштукатурены, очень красивы, их работы были все хороши, все превосходны, все удивительны, все чудесны»1 [1 Флорентийский кодексу/Религиозные традиции мира. — М.: Крон-Пресс, 1996. — С. 146—161.].
Се Акатль Кетцалькоатль и его нововведения
Процветание Толлана частосвязывают с правлением сына основателя города — Мишкоатля. Его звали Се Акатль (Первый Тростник)2 [2 Название года рождения входило в имена тольтеков.] Топильцин (Принц) Кетцалькоатль(Пернатый Змей). Мать принца умерла при родах, но появившийся на свет ребенок остался жив. Толь-теки считали его земным воплощением бога, благодаря которому священные силы проникли в мир людей.
Легенда рассказывает о его весьма необычном для Америки образе: он был высокого роста, белолицым, светловолосым, с густой бородой. Возможно, еще поэтому Кетцалькоатля иногда называют тольтекским Иисусом Христом. Он был воспитан дедушкой и бабушкой в лучших культурных традициях времени. Сначала топильцин постигал необходимые жрецам знания, а затем посвятил себя воинским тренировкам, используя священные силы для совершенствования боевого мастерства. Это позволило ему занять трон отца и стать во главе государства в качестве верховного жреца — правителя. Он научил народ обрабатывать землю и выращивать злаки, работать с камнем и металлом, строить храмы и плавать по морю. Подданные его, гласит старый текст, стали «очень богатыми и ни в чем не знали недостатка, не было голода, а кукурузы было так много, что маленькие початки не ели, а использовали вместо дров»3 [3 Соди Д. Великие культуры Мезоамерики. — М., 1985. — С 123—124].
После стабилизации жизни в стране Кетцалькоатль оставил мир и начал вести жизнь горного отшельника, чтобы подготовить себя к контакту с верховным богом (Ометеотлем). Чтобы открыть пути общения с ним, правитель должен был уединиться и погрузиться в покаяние, молитвы и самоистязания (практиковались прокалывание частей тела спицами, обвивание их терновником и т.п.). Старания Кетцалькоатля не пропали даром. Бог одарил его мистической властью. «Истина шла от него, все исходило от него, все искусство и знания»1 [1 Анналы Теночтитлана//Религиозные традиции мира. — М.: Крон-Пресс, 1996. — С. 147.]. Слушая повеления Ометеотля, великий тольтекский мыслитель и мистик проповедует идею единого Бога и изменяет ритуальную традицию человеческих жертвоприношений. «Потому, что любил своих людей тольтеков, Кетцалькоатль внушал им: «Есть только один Бог... Он не требует ничего, кроме змей и бабочек, которых вы должны ему жертвовать»2 [2 Испанская версия М. Леона Т1ортилъи//Соди Д. Великие культуры Мезоамерики. — М.: Знание, 1985. — С. 124.].
Нововведения вызвали протест жрецов культа кровавого бога Тескатлипо-ки. При помощи злых чар враги обманом заставляют Кетцалькоатля нарушить жреческую клятву — он отрекается от сана и престола и отправляется в ссылку для самоочищения.
Трудно сказать, что произошло с ним в дальнейшем. Древние мифы противоречивы. По одной версии мифа, Кетцалькоатль ушел в Юкатан, по второй — построил плот и исчез в море, пообещав вернуться тем же путем в свой год (Се Акатль)3 [3 Интересно, что все крупные события в жизни Кетцалькоатля происходили именно в этот год (рождение, приход к власти, смерть). В этом же году на американскую землю высадились испанские конкистадоры во главе с Кортесом, которого приняли за возвратившегося Кетцалькоатля.], а в третьем варианте — зажег на морском берегу огромный костер и бросился в него, из пламени же вылетели прекрасные птицы — проявление его духа, а божественная энергия сердца перенеслась на небесный уровень и стала планетой Утренней Звезды — Венерой.
С изгнанием Кетцалькоатля великолепные достижения Толлана пришли в упадок, и примерно в XII—XIII вв. город погиб от пожара. Его жители эмигрировали в различные районы Мезоамерики. Так закончился еще один важный период развития американской культуры.



20.4. Цивилизация Майя

Наиболее оригинальной и высокоразвитой среди мезоамериканских цивилизаций считается цивилизация Майя (3000 г. до н.э. — XVI в.). Этот народ называют одним из самых выдающихся народов на планете, обладающих гениальными творческими способностями.
Полторы тысячи лет назад майя почти изолированно жили на территориях современных мексиканских штатов (Юкатан, Кампече, Табаско, Чьяпаса, Кистана-Роо), Гватемалы, Белиза и западного Гондураса. Нельзя сказать определенно, когда возникла эта культура. Долгое время эту дату связывали с концом первого тысячелетия до н. э. Но не так давно обнаруженные в районе Куэльо (северный Белиз) деревянные изделия датируются 2750—2450 гг. до н. э. Следовательно, культура Майя — ровесница Ольмекской цивилизации. Возможно, у них один праисточник.
Бросая вызов природе, вопреки логике, майя построили свои уникальные города в труднопроходимых джунглях, далеко от воды, в то время как все подобные цивилизации мира возникали в долинах крупных рек с хорошими землями и сухим, теплым климатом.
Нет ответа на вопрос о коллапсе майя — тотальном одновременном уходе из великолепно организованных городов Древнего Царства для того, чтобы в необжитых северных районах основать свой новый мир. Ни один из ушедших не вернулся назад! Также трудно объяснить, почему этот народ интеллектуалов, добившихся потрясающих достижений в науке, не использовал колесо и плуг, хотя они знали каток с отверстием для оси, который использовали при прокладке дорог.
Этапы развития цивилизации. Застройка городов
Перечисленные проблемы — это лишь поверхностный слой айсберга тайн цивилизации майя, которые создают вокруг них особый мистический ореол.
Историю и культуру народа майя принято делить на три основных периода, границы между которыми весьма подвижны: период формирования (3000 до н. э. — 317 н. э).; Древнее Царство (317 — 987 н. э.); Новое Царство (987 — XVI в.).
Согласно старым преданиям давным-давно майя пришли на земли Гондураса и Гватемалы откуда-то с севера. Повсеместный одновременный рост их городов предполагает однозначный вывод: до своего прихода сюда майя уже обладали единой и древней культурой. Новая территория майя имела форму треугольника. Его углы образовывали города Вашактун, Паленке, Копан. Остальные центры, возникшие позднее, находились на сторонах треугольника и внутри него. Тогда же проявилась еще одна специфическая черта майя — расширение земель шло от периферии к центру, а не наоборот, как повсюду.
Майяские города-государства (подобные древнегреческим) были средоточием власти и культуры. Они имели свою схему застройки. Ядро (ритуальная, храмовая зона) располагалось на холме. Вокруг него находились дворцы жречества и знати (амельхенов1 [1 Oт слова «альмехенооб», букв. «те, кто имеет оба имени»: по отцу и по матери. Мужчины простого происхождения носили только имя отца, а дочери — только матери; кроме этого, каждый человек имел имя, данное ему при рождении, и имя, характеризующее его внешний вид (прозвище).]). Обычно это были монументальные дворцы из камня и извести в один-пять этажей, расположенные на террасах и платформах, фасадом сориентированные на восток. Они имели свои алтари, бани были обставлены простой, но удобной мебелью (кроватями из прутьев, деревянными и каменными скамейками, столами и ширмами). На периферии, у подножья холма располагались деревянные двух- и четырехкомнатные хижины простых горожан, крытые пальмовыми листьями.
Система государственной власти и социальная структура общества
Во главе города-государства стоял халач-виник (великий человек). Его власть была наследственной, пожизненной и неограниченной. Чтобы подчеркнуть избранность и исключительность правителя, воплощения божественных сил на земле, его лицо украшалось изощренной татуировкой, нос наращивался с помощью пластического вещества до размеров огромного орлиного клюва, зубы затачивались и украшались нефритовыми пластинками, а мочки ушей прорезались и вытягивались с помощью индюшиных яиц.
Костюм подчеркивал священный сан халач-виника. Он был причудливо украшен блестящими цветными узорами из раковин, древесины, камней и перьев. Множество ремней, браслетов, нагрудников, наколенников имели священные узелки, талисманы и амулеты. Его головной убор, оформленный в виде животного, должен был символизировать тесную связь с богом. Большой круглый нагрудник с тройными горизонтальными петлями (признак могущества) означал, что правитель мог распоряжаться сверхъестественными силами. Передник представлял Мировое дерево, дававшее устойчивость Вселенной в Космосе, и свидетельствовал, что монарх является центром мира майя.
При холач-винике существовал государственный совет, в который входили лучшие представители знати и жречества. Ступеньку ниже занимали управители поселений, примыкающих к городу-государству, полновластные судьи и предводители войска в провинции, далее — помощники управителей и должностные лица общин. Все они принадлежали к элите майяского общества.
Простолюдины делились на две группы: зависимые, но лично свободные земледельцы, рабочие, ремесленники и рабы, не принесенные в жертву богам пленные, должники и уголовники. Низшие люди составляли соседскую общину, сообща владея землей. Их занятиями по преимуществу были земледелие и птицеводство (индейки, утки). Они же возводили пирамиды и дворцы, прокладывали между городами широкие, мощенные камнем «белые дороги». В среднем дороги имели ширину 10 м и протяженность около 100 км, были приподняты над местностью на 0,5—2,5 м и, как правило, представляли собой прямую линию.
Обычаи
и культура одежды
Майя были народом сильным, жизнелюбивым и красивым. Европейцы, проникшие на их территорию в XVI в., описывали их хорошо сложенными, высокими, быстрыми и невероятно чистоплотными. К эталонам красоты, заимствованным у ольмеков, майя прибавляют свои собственные: окрашивание лица и тела мазями красного цвета1 [1 Черная краска символизировала скорбь и использовалась в трауре. Синей краской натирались тела жертв.] с добавлением ароматических растений, а также женское косоглазие, для чего девочкам к волосам подвешивали нефритовые и каучуковые шарики, спускавшиеся между бровей.
Мужчины носили короткие куртки и длинные квадратные плащи с причудливыми узорами из хлопка, волокон агавы или перьев редких птиц. Юбки-фартуки облегали стройные торсы и спускались до колен тупоносыми треугольниками. Талии были перехвачены широкими поясами из кожи оленя и завязаны замысловатыми узлами. Высокие браслеты на руках и голенях ног скорее не украшали, а укрепляли связки. Нагрудные воротники, бусы, перстни из драгоценных камней (изумруд, бирюза, нефрит) дополняли праздничный костюм. Завершал наряд замысловатей головной убор: к плотной повязке, доходившей до бровей, прикреплялись удивительной красоты яркие перья птиц (черно-желтые, сине-зеленые), они образовывали перевернутый конус со срезанной верхушкой, колышащейся и переливающейся при ходьбе. Обувью служили роскошно разукрашенные сандалии. Атрибутом мужского (а не женского) туалета было зеркало.
Представительницы прекрасного пола были одеты менее богато: длинная юбка или туника, вместо кофты — двойная накидка, пропущенная под мышкой, поверх — покрывало. Считалось, что лучшее украшение женщины — скромность. За вольный взгляд, брошенный на мужчину, им смазывали глаза перцем.
Религия
и ритуалы
Все майя были очень религиозны. Мир в их представлении был сложным образованием, наполненным священными силами. Творцом всего сущего они считали бога Хунаб Ку. Он имел сына Ицстну (господина небес и верховного бога — основателя жречества), отождествляемого с солнцем (порядком, теплом, светом, мужским началом). В большом почете были Чаки — боги дождя (четыре, по сторонам света), Йум Каам — бог кукурузы (ведь она составляла 90% пищевого рациона майя), Кукулкан (майяская транскрипция Кетцалькоатля), Ишчель — покровительница женщин, медицины и богиня луны, Ах Пуч — бог смерти и Иштаб — богиня самоубийств (самого короткого пути в посмертное блаженство). По философии древних майя, все эти божества являлись частью пространственно-временной структуры и сил природы. Благодаря им была упорядочена Вселенная. Она состояла из 13 небес и 9 подземных миров, земля находилась между ними. Основой устойчивости Вселенной в космосе служило Мировое дерево, а на земле — монарх. Его магические, ритуальные действия обновляли мир, вливали в него новые силы.
Согласно мировоззрениям майя боги и человек должны были взаимно заботиться друг о друге. Боги дают людям жизнь, здоровье, богатство и счастье, а люди должны им свою энергию и кровь. Отсюда вытекает идея об исключительной важности любой формы жертвоприношения. Ими могли быть цветы, пища, любимые животные и украшения, произведения искусства и ароматические смолы — все, что только дорого сердцу. Более серьезным видом жертвы считалось прокалывание языка, гениталий, щек и губ колючей проволокой или женская кровь. Майя были убеждены: раны в теле человека служили проходом сверхъестественных сил и предков в мир людей. С их помощью передавалась энергия звезд и светил на землю. Так достигалась реальная взаимосвязь и единство всех уровней космоса и земного сообщества.
Более жестокие жертвоприношения — ритуальные убийства и каннибализм — совершались в особо критических случаях (природные катаклизмы, политические события, эпидемии и прочие несчастия и опасности). Ритуал каннибализма осуществлялся лишь с одной целью — обрести достоинства умершего.
На алтаре — символе Мирового дерева — у «избранника богов» каменным обсидиановым ножом вырывали живое пульсирующее сердце. Именно в нем содержалась теолиа («дающая жизнь») — самая ценная сила, которой обладал человек, его душа. Она дает жизнь и не умирает после смерти тела. Поэтому кровью сердца окроплялась статуя бога, в чью честь проводился обряд. Мертвое тело сбрасывалось со ступеней пирамиды. Уже внизу с него сдирали кожу, в которую облачался главный чилан (жрец-пророк, предсказатель). Тело разрезалось на множество кусков и либо съедалось знатью, либо сжигалось, после чего обряд жертвоприношения считался выполненным.
К повседневным ритуальным действиям относились воскурение душистых растений, молитвы, посты (воздержание от соли, перца, мяса и секса), исповеди (публичные рассказы о грехах с целью очищения души), культовые танцы и песни.
Жречество
Всеми религиозными церемониями ведало жречество (Ах-Кины — «люди Солнца»). Жрецы объединялись в корпорации со строгой иерархией. Ее главой был первосвященник — «господин змея» (Ахав-Кан-Май). Он руководил клиром, был высшим теологом государства, магистром письма, астрологии и астрономии. В специальных жреческих школах он передавал основы своего мастерства юным представителям майяской аристократии. Должность Ахав-Кан-Майя была наследственной. Ему подчинялись высший клир и низшее духовенство: чиланы, накомы (жрец, отвечающий за жертвы), чаки (помощники накома) и ахмены (колдуны и знахари).
Все жречество носило одежду простолюдинов, но поверх нее надевался плащ из красных перьев со свисающими по краям и касающимися земли многочисленными поясами из хлопка. Их непременные атрибуты — высокая корона на голове и крапило из змеиных хвостов в руках.
Научные знания
Храмы были настоящими исследовательскими центрами древних майя. Основы математики, астрономии, письменности они переняли у ольмеков. В то время эти науки были тесно связаны между собой. Наблюдения за звездным небом фиксировались письмом и связывались в последовательности и периодичности математикой. Впервые в мире майя разработали точную систему нумерации и применили идею учета местоположения при записи больших чисел. На тысячи лет раньше Европы они оперировали понятием нуля и выражали бесконечно большие величины.
Мысль о том, что все живое (в том числе звезды, светила, люди) подчинено числовым периодичным законам гармонии, необходимости и стабильности, привела к появлению астрологии. Зодиак майя представлял собой иллюстрацию модели космоса, привязанную к реинкарнационному циклу человека. В нем было 13 главных созвездий: Кабан (Стрелец), Олень (Козерог), Обезьяна (Водолей), Ягуариха с близнецами (Рыбы), Белка (Овен), Лягушка (Скорпион), Попугай (Весы), Удав — Пернатый Змей (Дева), Сова (Лев), Скорпион (Рак), Черепаха (Близнецы), Гремучая Змея (Телец), Летучая Мышь (Змееносец). Судьбу человека определяли исходя из момента зачатия и рождения. В этом им помогали астрономические знания, отличавшиеся большой сложностью.
Майя определили продолжительность года (365,242129 дня)1 [1 По современньм данньм, год длится 365, 242198 дней.] и период обращения Луны вокруг Земли (29,53059 дня), с необычной точностью, даже для нашего времени, предсказывали затмение Луны и фазы Марса и т. п. Остается загадкой, как смогли они получить такие точные цифры столь примитивными средствами: вертикально поставленной палкой и нитками для проведения визуальных линий! Тем не менее майя имели самую точную среди древних цивилизаций систему летоисчисления.
Их календарная система включала 269-дневный счет по 13 дням недели (связан с периодом беременности — «цолькин»), 365-дневный счет, сориентированный по солнцу (состоял из 17—20-дневных месяцев и пяти добавочных дней — «хааб»), и 52-летний большой цикл, разработанный на основе комбинаций двух первых календарей. Большую роль в жизни майя играли 20-летний малый (короткий счет — «катун») и лунный циклы.
Математике и календарю подчинялась даже архитектура. Майя строили свои сооружения не в силу необходимости, а тогда, когда им приказывал это календарь: каждые пять, десять, двадцать лет. И обязательно с указанием даты постройки. Это было связано с убеждением в существовании тесной взаимосвязи Земли и Космоса, основанной на принципах гармонического резонанса. Майя верили, что благополучие человеческой жизни зависит от отражения поддающихся математическому выражению небесному выражению небесных циклов. Ими руководила идея духовного служения Вселенной. Именно она отличала майя от цивилизаций Старого Света, основанных на приобретении материальных благ и их защите.
Астрономии и календарю посвящались регулярно проводимые общемай-яские «конгрессы». Их целью было совместное уточнение начала нового хааба, исправление допущенных неточностей. Майя также имели весьма обширные знания по минералогии и сейсмологии, географии и геодезии, метеорологии и медицине. Высокого уровня достигли диагностика, гомеопатия, искусство массажа и хирургическая практика. Проводились сложные операции по удалению опухолей, соскабливанию катаракты с использованием наркотических средств в качестве наркоза.
Письменвость и литература
Майя развили, обогатили и усложнили ольмекское иероглифическое письмо новыми элементами. В большинстве своем их иероглифы имеют строго определенное фонетическое значение и являются слогами. Долгое время они не поддавались расшифровке, и только в 1959 г. ленинградский ученый Ю.В. Кнорозов впервые их прочитал. Это позволило ознакомиться с содержанием книг майя. К сожалению, до нас дошло всего три майяских манускрипта — многое было сожжено испанскими завоевателями в XVI в.
Немногочисленные сохранившиеся книги майя условно называют кодексами и различают по месту хранения: Парижский, Дрезденский, Мадридский. Кроме них еще имеется несколько рукописей, написанных латиницей в первые годы завоевания Америки европейцами. Это «Пополь-Вух» и «Чилам-Балам». «Пополь-Вух» состоит их трех главных частей: космогонической, мифологической (о двух братьях-близнецах Хун-Ахпу и Шбаланке и их путешествии в преисподнюю — Шибальбу) и антропогонической (о создании прародителей человечества). Текст передает религиозные, философские и эстетические воззрения майя.
Особый интерес представляют книги пророчеств жрецов ягуара. Это рассказы о мировых эрах, о грядущих событиях и катастрофах. Известно несколько таких рукописей: из Чумайеля, Тисимина, Каба, Ишиль, Текаш, Нах, Тусик и Мани. К исторической литературе относятся написанные по-майяски «Какчикельские анналы» — книга племени майя какчикель.
Народ майя сумел сберечь свою устную литературу: песни и молитвы, пророчества и заговоры. Это поэтический мир мистических образов, мир магии и таинственных сил космоса. Литература майя знакомит нас со своеобразным мышлением этого народа. Выше холодного разума и сухого расчета они ставили чистоту и благородство человеческого сердца и служение божественным проявлениям Вселенной.
Музыка и театр
Майя очень музыкальны. Пение и музыка были частью их жизни (обыденной, мирской и ритуальной, религиозной). Сохранились музыкальные инструменты майя и их изображения. Это в основном различные виды барабанов, погремушек и бубенцов, буковых труб, флейт и свистков. До нас дошли песни, записанные в «кодексах»: богу Кукулкану, Солнцу, «черным дням», катунам, цветам и т.д. Как правило, музыка и пение сопровождали танец. Нам известны танец воинов, длившийся целый день (холан окот, в котором участвовало более восьмисот человек), танец «старых женщин», исполнявшийся на раскаленных углях, танец на ходулях и многие другие. Чаще всего эти танцы носили ритуальный характер, но существовали и светские музыкальные представления этического значения. Испанцы, увидев некоторые из них, были поражены «большим изяществом комедиантов». У каждого актера имелось свое амплуа: шут или маг, благородный или кавалер. У майя к тому же существовали особые мастера пения — главные певцы, ухаживавшие за музыкальными инструментами и обучавшие молодежь музыкальному искусству, и даже свои театральные «директора», готовившие представления и руководившие ими.
Сценой служили высокие платформы, покрытые резными плитами. На них инсценировались легенды, древние истории, комедии и трагедии. Письменные источники упоминают такие популярные представления, как «Небесная скамья», «Гуакамайя с белым ртом, или Обманщица», «Белоголовый мальчик», «Возделыватель какао» и, конечно, драма-балет «Рабиналь-Ачи». По форме он напоминает греческие трагедии и повествует о судьбе и подвигах мужественного воина, его пленении и принесении в жертву.
Архитектура. Скульптура и изобразительное искусство
Зрелость культуры майя особенно подтверждает их архитектура и живопись. Майя возводили свои уникальные постройки из грубо обработанного камня, уложенного в известковый раствор, или из известкового бетона, облицованного камнем. Фасады всегда украшались богатым рельефом. Отличительная черта построек — строгая простота и развитое чувство пропорции.
Монументальность своих сооружений они умело подчеркивали свободным пространством вокруг них, расположением площадей, дорог, улиц под прямым утлом и окружающим ландшафтом. На основе этих принципов они возвели множество великолепных городов, дворцов и пирамид. Храмы имели квадратную планировку, тесное внутреннее пространство (из-за толщины стен) и выполняли роль святилищ. В городах майя также были обсерватории и триумфальные арки, монументальные лестницы и колоннады, площадки для ритуальной игры в мяч и т. д.
При строительстве использовались такие архитектурные приемы, как майяский свод — ложная арка (возводился посредством сближения стен, начиная с определенной высоты, когда каждый последующий ряд камней выступал над предыдущим), криволинейный свод, похожий на романский, свод в форме бутыли. Важную роль играли кровельные гребни (высокая конструкция на крыше храма), колонны и карнизы.
Архитектуру дополняли скульптура и живопись. Их образы показывают достоверную панораму жизни майяского общества. Основные темы: божества, правители, их быт и войны. Майя применяли все скульптурные приемы: резьбу, барельеф, горельеф, круглый и моделированный объем. Использовались такие материалы, как камень (обсидиан, кремень, нефрит и т.п.), раковины, кость, дерево. Многие скульптуры раскрашивались в различные цвета. Колоритной была и живопись майя. С ней нас знакомят «кодексы» и фрески. Классическим образцом фресок являются огромные настенные росписи города Бонампака1 [1 Название города придумали археологи, переведя на язык майя слою «раскрашенные стены».] (конец VIII в. н. э.). Яркие образы воинов и пленников, знати и слуг, сцены быта, битв, пыток и смерти переданы реалистично и динамично. Они создают атмосферу драматической напряженности событий.
Так, образы живописи и скульптуры помогают воссоздать мир исчезнувшей цивилизации, создавшей уникальную культуру.



20.5. Культура ацтеков

Крупные центры майя пришли в упадок в конце Х в. н. э. В это время появляется последняя великая цивилизация Мезоамерики доколумбового периода. Ее носителями были ацтеки (1200—1521)2 [2 В этом учебнике принято написание «ацтеки», хотя ближе к транскрипции «астеки», т.е. «люди из Астлана».]. Они называли себя мешика в память о прославленном вожде Мешитли (Меши). По преданиям, он правил ими тогда, когда племена покинули свою легендарную родину Астлан («Место, где живут цапли»). По его названию их станут именовать ацтеками («людьми Астлана»).
Судя по названию, это был остров посредине озера. На нем мешики жили до 1068 г. Неизвестно, по каким причинам они вместе с восемью родственными племенами покинули его и пошли на юг. Предания объясняют это тем, что Уитцилопочтли — их главный племенной бог, появившийся перед старейшинами, приказал им вести людей до того места, где они увидят орла, сидящего на вершине кактуса и пожирающего змею3 [3 Орел, сидящий на вершине кактуса и пожирающий змею, был затем изображен на гербе ацтеков и на гербе современной Мексики.].
Много дорог прошли мешики, много испытаний выпало на их долю, прежде чем они нашли свою «обетованную» землю — болотистый остров соленого озера Тескоко. Но им помогал агрессивный Уитцилопочтли. Он «зажег их сердца, подготовил к войне», а в помощь дал свою статую, обладающую даром человеческой речи. Она должна была подсказывать мешикам время, направление и цель маршрута. С ее помощью воинственные племена попали в долину Мехико. Уже в то время она была довольно плотно заселена.
Здесь существовали десятки городов и шла ожесточенная борьба за земли. Мешики включаются в нее. Они стремятся покорить все народы, встречающиеся на их пути, и в то же время ассимилируют их культуру, в том числе тольтекскую, в разрушении последних очагов которой они участвовали. Благодаря своим воинским качествам, высокой адаптивности, агрессивной политике вождей, дипломатии, а в ряде случаев и коварству они превращаются в мощную силу и закрепляются в районе Тескоко.
В это время предводителем мешиков был вождь Теноч. По его имени они получат еще одно свое название — теночки, а селение, которое здесь возникнет, станет именоваться Теночтитлан. Таким образом в названии города увековечены имена двух великих вождей — Меши и Теноча. Этим событием начинается подлинная история ацтеков. В их календаре Оно обозначено датой 1 Текпатль 2 Дом, т. е. 1326 г. н. э.
Теночтитлан — центр ацтекской культуры
Отправной точкой обустройства на новом месте послужила закладка храма богу, который помог им победить. Он и дал начало строительству, в результате которого небольшое селение превратилось в величественный Мехико — Теночтитлан. Однако расширение города было затруднено небольшой территорией острова и отсутствием земли. Ацтеки остроумно решили эту проблему, изобретя чинампы, приносившие большие урожаи. В результате Теночтитлан расположился на соединенных между собой островах, а многочисленные каналы стали служить ему улицами. Именно поэтому конкистадоры1 [1 Конкистадоры — испанские авантюристы, отправлявшиеся в Америку после ее открытия для завоевания новых земель.] назовут город «американской Венецией». С сушей его связывали только три дамбы (по числу городских ворот). Через озеро к Теночтитлану тянулся большой акведук с терракотовыми трубами, по которым с гор, окружавших город, текла пресная вода.
Теночтитлан был фантастически красив. Среди синей глади озера возвышались белоснежные здания. Это были многоступенчатые пирамиды, переполненные золотом и драгоценностями; пятиэтажные дворцы, богато украшенные барельефами, скульптурами, фресками и золотом, с величественными лестницами у входа; библиотеки с большим количеством бумажных книг в кожаных и деревянных переплетах; многочисленные школы и бани2 [2 Чистоплотность была правилом жизни ацтеков: они совершали обязательные ежедневные омовения: муж имел право наказать жену, которая не приготовила ему теплой воды для купания ко времени его возвращения; к тому же после каждого приема пищи ацтеки чистили зубы зубными щетками.], существовал даже зоологический заповедник. Город утопал в зелени садов.
Но главной достопримечательностью Теночтитлана был великий храмо-вый комплекс. Он назывался Коатокалли (Дом Различных Богов). Это своего рода ацтекский пантеон — архитектурное выражение религиозных символов народа. Жители города верили в те же божественные силы, что и все остальные мезоамериканцы. Наивысшим божеством считался творец Ометеотл, находившийся на тринадцатом небе и отделенный от людей пространством и временем. Он никак не вмешивался в человеческую жизнь, и поэтому ацтеки в молитвах обращались не к нему, а к знаменитой «Мексиканской Троице» — Кетцалыюатлю, Тескатлиплокеи Уитцилопочтли. В большом почете были также бог дождя Тлалок и его жена Чальчиуитликуэ. Всем им был посвящен великий храм.
Ритуальный центр был похож на гору, возвышавшуюся в самом сердце города. Сооружение стояло в центре просторной площади. На пятиярусном пирамидальном основании покоились два храма, похожие на башни. К ним вели две очень крутые лестницы в триста сорок ступеней. Одна из них поднималась к алтарю Уитцилопочтли, символизирующему место рождения бога — Змеиную Гору. Там можно было увидеть знаменитую статую «ацтекского Марса» со стрелами и луком в руках, усыпанную драгоценностями и обвитую ожерельями из инкрустированных сапфирами черепов и цепью из золотых и серебряных сердец. Другая лестница вела к более скромному святилищу Тлалока и обозначала Гору Обеспечения.
Перед двойной пирамидой находился круговой храм Кетцалькоатля. Архитектурный ансамбль был окружен замкнутой оборонительной стеной с бойницами и башенками. К нему примыкал обширный комплекс каменных дворцов правителей города.
Теночтитлан был одним из крупнейших городов мира. Число его жителей равнялось 300 тысячам1 [1 Население средневековых столиц, например Лондона, составляло около 200 тыс. человек.]. В начале XV в. он становится центром военной конфедерации трех городов: Теночтитлана, Тескока и Такуба (тройственный союз), а вскоре устанавливает господство и над другими народами (тарасками, сапотеками и др.), став столицей новой «империи». Побежденные племена сохраняли свое управление, однако им приходилось держать у себя ацтекские гарнизоны, платить дань натурой и поставлять людей для ритуальных жертвоприношений. Но сами ацтеки продолжают жить в одном Теночтитлане и его окрестностях, образуя город-государство.
Социальиая структура общества
Это было раннеклассовое образование с сильными пережитками родоплеменной организации. При этом общество самого Теночтитлана делилось на социальные группы — кальпулли. Над всеми стоял ацтекский совет (тла-
токан) — он избирал шесть высших представителей ацтекского государства.
Главным среди них был «владыка всех людей» (тлакатекутли). В его руках сосредоточивалась верховная власть: религиозная, военная и политическая. Еще при жизни он назначал себе преемника, который затем «избирался» только формально. Тлакатекутли мог быть только представитель

привилегированной, аристократической семьи — пилли («сыновья»). Одним из последних тлакатекутли был Монтесума П Шокойцин1 [1 Правильнее Мокгекусома. Получившая распространение транслитерация "Монтесума" связана с неправильным прочтением имени, имевшим место в романе Р. Хаггарда «Дочь Моктесумы».] (1502—1521) — настоящий самодержец, священную особу которого никто не мог видеть, за исключением нескольких вельмож. Он мог ступать только по драгоценным тканям, ведь сандалии повелителя не должны были касаться земли. Не менее четырех раз в сутки Монтесума менял одежду, причем ему никогда не подавали одно и то же платье дважды, впрочем как и посуду, из которой он уже ел или пил.
Ступенькой ниже на общественной лестнице стоял сановник, носящий экзотический титул, — «женщина змея» (сиуако-атль). Некогда он имел те же полномочия, что и «владыка всех
Уитцилопочтли — главное божество ацтеков
людей», однако постепенно они
были сокращены, а сиуакоатль стал «заместителем» верховного правителя, выполняя функции императора в случае его отсутствия. Он также возглавлял верховный суд, следил за соблюдением обычаев и собирал дань с зависимых народов.
В Теночтитлане существовали специальные департаменты, которые занимались военными, судебными и хозяйственными делами. Ими управляли сановники при помощи целой армии чиновников.
Большую роль в жизни ацтекского общества играло жречество. Около пяти тысяч священнослужителей проводили ежедневные ритуальные церемонии. Их возглавляли два верховных тлатоани (оратора): жрец Уитцилопочтли — главного божества ацтеков и жрец Тлалока, одним из которых был правитель.
Все эти ступени властной иерархии относились к высшей аристократии города. Ее представители добавляли к своему имени частицу «цин» — признак благородного происхождения.
Основную часть населения составляли земледельцы и ремесленники (свободные общинники — масехуали). Земля находилась в коллективной собственности. Земельные наделы сельских общин выделялись в пожизненное владение главам семей и передавались по наследству старшему сыну. Часть земель обрабатывалась сообща всеми членами общины, а урожай шел на содержание правителей, чиновников, жрецов. Масехуали жили в определенных кварталах, в зависимости от специализации. Самой презираемой частью населения считались крестьяне, лишенные права на земельный надел (тлалмаитли — «рука, у которой нет земли»), и рабы (тлатлакотин).
Достаточно высокое положение в обществе занимали торговцы (почтека). Они представляли довольно большую группу городского населения. Ацтекс-кие купцы имели собственные кварталы и суды, а их объединения напоминали средневековые торговые гильдии. Они владели монополиями на отдельные виды торговли и возглавлялись почтекатлатохкеками («господами торговли»).
Торговля
Торговля носила меновой характер и проходила на многочисленных рынках: отдельных ацтекских родов (на местах), специализированных (собачьих, золотых и т.д.) и центральном — в Теночтитлане, который работал ежедневно и располагался на главной площади, выложенной плитами. Гигантские размеры рынка, обилие и разнообразие товаров вызывали у испанцев чувства восхищения и зависти.
Ацтеки на знали весов, а функции денег у них выполняли стержни птичьих перьев, наполненные золотым песком, или драгоценные минералы (нефрит, бирюза и другие зеленые камни). Денежным эквивалентом были также плоды какао. Из них приготавливали очень редкий и ценный священный напиток — шоколад («сердце и кровь»), приправленный ванилью, медом и соком агавы.
Война
в философии ацтеков
Особым почетом в ацтекском обществе пользовалась профессия воина. Это было связано с тем, что война, помимо политических (разбить и подчинить врага), имела и ритуальные цели: отдать долг богам, «омолодить» их, вернув им священную энергию, которую те затратили для того, чтобы люди могли родиться и жить. Война считалась одним из видов божественного служения и являлась самым массовым и самым великолепным кровавым обрядом.
Мир, в понимании ацтеков, обновляется через ритуальное сражение, поэтому насилие было естественным порядком вещей. Этот тезис нашел выражение в «войнах цветов» (1450—1519), представлявших собой серию расписанных заранее сражений между воинами тройственного союза и восточных правительств Тлакекалы и Пуэбла и напоминавших средневековые рыцарские турниры. Цель «войн цветов» — отбор жертв для ритуальных праздников.
Однако в ходе войн пересмотр границ и нарушение баланса сил также имели важное значение. У ацтеков была сильная армия. Солдатами считались все мужчины, способные носить оружие. Обучение военному делу начиналось с 15 лет.
В битвах новобранец всегда следовал за ветераном. Мелкие подразделения состояли из двадцати бойцов и входили в отряды до четырехсот человек.
Оружием ацтеков были лук и стрелы, пращи, дротики и пики. Плетеные щиты, обтянутые кожей, и толстые хлопчатобумажные кафтаны, вымоченные в рассоле, защищали воинов. Рукопашная схватка считалась предпочтительной, так как целью каждого воина был захват пленных. Независимо от возраста мужчину не считали взрослым человеком и заставляли носить детскую прическу до тех пор, пока он не приводил хотя бы одного пленника — это был его минимальный вклад в дело «поддержки» мира. Пленные не сопротивлялись судьбе, не убегали, а если по какой-либо причине не были умерщвлены, то часто сами кончали жизнь самоубийством, чтобы все-таки отдать богам свою кровь и таким способом попасть в рай.
Главные
ритуалы ацтеков
Человеческие жертвоприношения в Теночтитлане не были случайной практикой, а совершались регулярно. Самым грандиозным ритуалом считался обряд «Нового огня». Он проводился каждые 52 года (периодичность появления возможности гибели мира) и должен был помочь родиться Солнцу снова, обеспечив тем самым движение космоса на следующий цикл.
Кульминацией ритуала был момент, когда сердце жертвы бросали в угасающий огонь прежнего цикла, а в открытой груди возжигали новое пламя. Оно возвещало: движение небес не прекратилось! Под общее ликование и кровопускание пламя помещали в специальное место на статуе Уитцйлопочтли, после чего гонцы и жрецы, приходившие в Теночтитлан со всех мест, уносили огонь в свои города, где жители, дотронувшись до него, зажигали новые маленькие огоньки и «успокаивались сердцами». Так обозначался новый период времени и связывались вместе все священные места мира ацтеков.
Не менее важен был праздник Токскатль, посвященный Тескатлиплоке — одному из творцов космоса. Из числа военнопленных выбирался физически совершенный мужчина для имперсонификации (представления) великого бога. В течение года он проходил обучение риторике, искусству держать себя, игре на лютне и многому другому для того, чтобы быть совершенным образом земного воплощения бога Тескатлиплоки. Разодетый, поющий и танцующий, он мог свободно ходить по городу в сопровождении большой свиты, являя всем живой облик Тескатлиплоки. Ему давали четырех жен (богинь плодородия), вместе с которыми по собственной воле он затем взойдет на вершину храма и отдастся в руки жрецов. Обряд еще раз утвердит истину: никто на земле не избежит потери счастья, здоровья и богатства.
Сердце смельчака посвящалось Солнцу, а его теолиа превращалась в вечные небесные силы. Это была идеальная смерть для воина и гражданина. Поэтому, говорили ацтеки, Теночтитлан — «основание небес, где ни один не боится умереть»1 [1 Флорентийский кодексу/Религиозные традиции мира. — М.: Крон-Пресс,1996. — С. 181.].

Быт. Нравы
Однако неправильно думать об ацтеках, как об агрессивных людях, озабоченных исключительно насилием. На бытовом уровне они отличались гостеприимством, жизнерадостностью и невероятным трудолюбием.
Подобно всем мезоамериканским народам ацтеки знали письменность, были выдающимися математиками и астрономами, инженерами и архитекторами, агрономами и гончарами, врачами, скульпторами, художниками и актерами. Их отличала особая тяга к прекрасному, наиболее утонченной формой которого считались речевые искусства.
Речь ацтеков была цветиста и элегантна, а язык красноречив, метафоричен и богат риторическими приемами. Говоря о правителе или о процветании города, ацтеки восклицали: «Цопелик, ойяк!», что означало сладкий и ароматный, или, произнося фразы «Я бесплодное дерево», «Ты бесплодное дерево», показывали, что не могут что-то понять или выучить, как если бы были фруктовым деревом и не приносили плодов.
Существовало особое понятие — «древнее словом. Оно представляло собой своеобразное клише, образец для выступлений, специально запоминалось и приурочивалось к определенным случаям, праздникам и т. п. Назначение «древних слов» состояло в наставлении ацтеков в вопросах поведения, обучения и морали. К «древнему слову» принадлежали и загадки — неотъемлемая часть повседневного быта ацтеков. По знанию правильного ответа на них можно было определить принадлежность человека к определенному социальному слою, поскольку существовали заметные различия между народной манерой говорить и благородной — «разработанной».
«Древние слова» записывались особым письмом (сочетание пиктографических и иероглифических элементов) на выделанной оленьей коже или на бумаге, изготовленной из агавы. Листья подклеивались друг к другу и таким образом получались книга-«раскладушки».
Тламатины
В ацтекском мире существовала особая группа интеллектуалов, создававших утонченные метафоры, поэмы и хранивших древние традиции. Они назывались «знатоками вещей» — тламатинами. Достижение тламатинов состояло в том, что они смогли противопоставить жестокому воинскому, мистико-военному способу служения богам свой собственный путь: постижение сокровенной части небес через создание возвышенных поэм и эстетических работ.
Тламатинами могли быть и живописцы («художники черных и красных чернил»), и скульпторы, создающие образы, и философ, поднимающийся духом к небесной вершине, и музыканты, слышащие мелодии небесных сфер, и астрологи, знающие пути богов, — все те, кто ищет истину во Вселенной. Поэтому во всех областях ацтекской культуры мы обнаруживаем элементы искусства «обожествления вещей» — «цветов и песен». Они содержались в созданной ацтекскими мастерами скульптуре (в произведениях колоссальных размеров1 [1 Примером является великий каменный календарь, высеченный около 1502 г.: в центре изображен бог солнца текущего века, окруженный четырьмя мифическими датами - символами предыдущих эпох творения и разрушения. Центральное ядро камня окружают знаки двадцати дней, остроконечные звездные лучи выходят за пределы звездного пояса, а обрамляют календарь два небесных змея — символы беспощадного времени.] и в миниатюрных полированных статуэтках людей, ботов и животных из дерева, кости, камня, черепашьего панциря), в прикладном искусстве (плащи и щиты, покрытые орнаментом из перьев, непревзойденные никем в мире мозаики из бирюзы, перламутра, драгоценных камней — гордость ацтекской культуры) и особенно в ювелирных изделиях (из золота, серебра, бронзы и других металлов) такого высокого совершенства, что, впервые увидев их, великий немецкий художник А. Дюрер написал в 1520 г.:

Никогда в течение всей своей жизни я не видел ничего, что порадовало бы мое сердце больше, чем эти предметы. Среди вещей я видел изумительные художественные ценности и восхищался прекрасным вкусом и изобретательностью людей из далеких стран2 [2 Дюрер А. Дневники. Письма. Трактаты. Т. I. — Л.—М., 1957. — С. 118.].
К сожалению, большинство из этих сокровищ не дошло до нас, так как конкистадоры более ценили золото, чем искусство, и переплавили все возможное в золотые слитки. Сохранились только предметы, присланные в дар испанскому королю Карлу V: золотое зеркало в форме солнца, пять золотых вычеканенных бабочек, усыпанных драгоценными камнями, фигурки из торного хрусталя и немногое другое.
Литература
Ацтеки создали зрелую литературу. Она развивалась по направлениям (жанрам). Наиболее распространенным из них была историческая проза: записи о странствиях мифических предков, встречах и перечисление пройденных мест, в которых реальность переплеталась с мифами. Большой популярностью пользовались эпические произведения: эпос о происхождении индейцев, мировых эрах, потопах и о Кетцалькоатле (его борьбе с божественными братьями и воплощении на земле в образе человека).
Разновидностью прозы были дидактические трактаты. Они представляли собой назидания старцев и обобщали опыт ацтеков в самых различных областях жизни. В этих текстах сильны нравственные критерии и стремление укрепить моральные принципы. Ацтекская драма, как и повсюду в Древнем мире, имела ритуальные истоки, сакральное значение и была связана с культами различных божеств. Она включала мистериальную (прототрагедия «Кетцалькоатль») и историческую драмы, а также комедии, сопровождавшиеся танцами («Поэма переодеваний», «Песня о веселых девушках»).
Однако главную роль в литературе ацтеков играла поэзия. Она религиозна, в ней еще слабо выражена индивидуальная психология автора, практически отсутствует любовная тема. Ацтекская поэзия представлена «песнями бога» (заклинаниями, призывающими божество появиться в определенное время, в определенном месте и произвести необходимые действия), «военными» песнями «орлов и ягуаров», восхваляющими воинские подвиги, «песнями печали и сострадания» (плачами), а также песнями для женщин и детей.
Настоящей жемчужиной поэзии был философский жанр. Его основной мотив — кратковременность человеческой жизни. Лучше других об этом говорил Постящийся Койот (Незауалькойотль, 1418—1472) — самая яркая звезда ацтекской поэзии, образец правителя, человека, законодателя и философа. Он был организатором публичных поэтических и философских фестивалей.
Среди тламатинов особо выделялись также Ашайа Кацин-Ицкоатль (1468— 1481) — шестой правитель Теночтитлана и Монтесумо II Шокойцин (тлатела-куткли времен конкисты).
Образование
и воспитание
Поэтический дар считался почетным, а сочинение стихов приравнивалось к государственному делу. Поэтому исключительно важную роль у ацтеков играло образование и воспитание. Они преследовали две цели — обучение и формирование личности («лица и сердца»). Еще испанский монах Хосе де Акосто отмечал, что не было на земле другого народа, который на столь раннем этапе развития общества проявлял столько старания в таком важном для государства деле. В XVI в. не было ни одного неграмотного мексиканского ребенка.
Существовало два типа общественных школ с целостной педагогической системой. Они имели массовый обязательный характер: все без исключения юноши, достигшие возраста 15 лет, должны были поступать в то или иное учебное заведение в зависимости от наклонностей или обета, который давали при его рождении родители. Первый тип назывался Телпочкалли. Здесь учили сражаться и трудиться. Главные предметы — воинское дело, сооружение каналов, плотин и укреплений. Второй тип школы — Калмекак — существовал при святилищах и давал более высокий уровень образования, в них больше внимания уделялось интеллектуальному развитию. Помимо чтения, счета и письма, юношам давали глубокие знания по математике, летоисчислению, астрономии и астрологии. Их учили риторике, стихосложению, законодательству и истории. Учащимся прививали двойной характер мышления: строгий математический склад ума и тонкое чувственное восприятие мира («цветы и песни»). Юноши и девушки воспитывались по отдельности и с большой строгостью. Целью образования и воспитания было дать им мудрый ум, твердое сердце. Это был ацтекский идеал человека, который в поступках ориентировался на свою душу (если его поведение способствовало развитию сердца, то оно считалось правильным, морально неоправданным было то, что «замораживало, губило душу»). Учащиеся Калмекака обычно пополняли слой священнослужителей.
Правосудие
Даже если он был бедным или нищим,
Даже если бы его мать и отец были бедными из бедных...
не смотрели на его происхождение,
учитывали только его образ жизни,
чистоту его сердца,
его доброго человеческого сердца...
его твердого сердца...1 [1 Флорентийский кодекс//Портилья Л. Философия нагуa. — М.: Иностранная литература, 1961. С. 246]
Человек, обладающий такими качествами, мог стать верховным жрецом (получить титул Кетцалькоатля — сущности, подобной Богу) или судьей, в обязанности которого входило проведение тщательного расследования. Если обнаруживалось, что дело расследовано небрежно или рассмотрено неправильно, судью строго порицали и выбривали его голову наголо, что считалось большим бесчестием.
Законодательство ацтеков было весьма своеобразным. Пьянство считалось тяжелым преступлением и наказывалось смертью. Пить спиртные напитки разрешали мужчинам, которым исполнилось 70 лет, и по некоторым религиозным праздникам. За кражу либо казнили, либо превращали в раба. Смерть ожидала чернокнижников и прелюбодеев, а клеветников можно было узнать по отрезанным губам и ушам. В то же время ребенка, родившегося от брака свободного ацтека и рабыни, закон признавал свободным, как и раба, которому удавалось укрыться во дворце правителя, а странникам разрешалось брать с поля столько пищи, сколько нужно для того, чтобы утолить голод.
Гибель цивилизации
Теночтитлан подвергся тотальному уничтожению испанскими конкистаторами в 1519—1521 гг. Как ни странно, конкистадорам помогло древнее пророчество. Кортеса (1485—1547), возглавившего завоевательный поход в Мексику, приняли за вернувшегося Кетцальгоатля. Это смогло подорвать волю к сопротивлению жителей целого государства с сильной и многочисленной армией. Будто при помощи машины времени произошла встреча двух миров и двух мировоззрений. В итоге мир ацтеков был полностью разрушен «цивилизованными» европейцами: город Теночтитлан стерт с лица земли, его каналы засыпаны, а сокровища разграблены. Но на разбитых камнях города вырос современный Мехико.







<< Пред. стр.

стр. 9
(общее количество: 16)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>