<< Пред. стр.

стр. 26
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

хически-императорских странах Востока, позднее в Древнем Риме,
затем в средневековой Европе и в России: все члены общества
независимо от их места в социальной иерархии — от первого ми­
нистра до последнего слуги — стали подданными олицетворенного
Верховным правителем государства; размеры последнего значе­
ния не имели — это могла быть и грандиозная Римская империя, и
миниатюрное Мекленбургское княжество. Такой тип общества с
11.2. Культура и общество 241


необходимой ему политической и религиозной культурой господ­
ствовал на протяжении нескольких тысяч лет и затем утратил свое
влияние. В XX в. в России, Германии, Италии, под давлением СССР
в Восточной Европе и на Востоке (в Китае, странах Индокитая,
Корее) предпринимались попытки erq восстановления по сути уже
в ином виде — без монархической формы и традиционного рели­
гиозного освящения абсолютной власти некоронованных монархов,
однако эти опыты оказались недолговременными. В наши дни он
сохраняется в небольшом числе стран в рудиментарных и декора­
тивных формах. На авансцену истории вышел третий, демократи­
ческий, способ организации жизни общества с соответствующим
его нуждам типом культуры. Возникнув в древнегреческом поли­
се, просуществовав недолгое время в ДревнемРиме, возродившись
из феодального пепла, в Новое время он окончательно укрепился в
европейских городах-коммунах на почве буржуазного производства
в демократически самоорганизовывавшихся государствах Европы
как общество граждан, инымисловами, гражданское общество.
Гражданское общество — это такой строй общественных от­
ношений, который возникает в ходе самоорганизации членов об­
щества, осознающих себя не «подданными», а свободными граждана­
ми, соглашающихся при этом с определенными формами организа­
ции своей совместной жизни и деятельности, чтобы, говоря языком
синергетики, хаос не разрушил ту упорядоченность общественного
бытия, которую вносит в него культура. Эпитет «гражданское» оз­
начает высшее в истории проявление экономической, политичес­
кой и правовой культуры. Таким образом, гражданское общество
по самому его определению есть плод совместного творчества об­
щества и культуры.
Роль культуры в этом синтетическом образовании сказалась
на всех уровнях его существования и осознания им особенностей
своего исторического бытия — экономическом, политическом, пра­
вовом, а затем и философском, научном, коммуникативном, педагоги­
ческом, художественном. Только при поверхностном понимании
гражданского общества можно сводить его сущность к первой три­
аде, полное и адекватное представление о нем может быть получе­
но только при условии обязательного выявления роли форм духов­
ного и практически-духовного (художественного) самоосознания
реальной практики гражданских отношений, ею порожденных
и ее обслуживающих.
До тех пор пока иерархическая организация общественного бы­
тия была основана на силовом обеспечении господства и подчине­
ния, сохранялся этот, биологический по своему происхождению, спо-
242 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

соб жизнеобеспечения, и сами достижения культуры выступали ору-.
диями насилия — это наиболее ярко проявлялось в войне как по­
стоянном способе разрешения социальных противоречий. Между
тем гражданское общество, вытеснявшее сословно-иерархический
принцип организации социальной жизни с имманентным этому
принципу — а не общественному бытию как таковому! — насили­
ем человека над человеком, сословия над сословием и народа над
народом, строило отношения людей как граждан, имеющих равные
права в их совместном бытии, не на основе силы, а на основе со­
трудничества, общения, торгового обмена, диалога, т.е. собственно
культурных практик, неизвестных биологической форме бытия жи­
вых существ.
В России до Февральской революции 1917 г. сохранялась фео­
дально-иерархическая организация Общественного бытия; государ­
ство не успело создать прочной экономической почвы для демокра­
тического переустройства жизни, и его гражданское общество на­
ходилось только в зародыше, но было задушено в годы «военного
коммунизма», едва возродилось в условиях нэпа и вновь попало
под пресс «военного коммунизма». Только в наши дни напряжен­
ные поиски пути в демократическое- бытие сделали возможной и
необходимой закладку фундамента гражданского общества.
В XX в. драматично складывалась судьба не только российского
гражданского общества. Проблема становления и развития этого
социально-исторического образования приобрела особую актуаль­
ность во всем мире. Это было вызвано, с одной стороны, трагиче­
скими последствиями тоталитарных режимов, стремившихся под­
чинить себе культуру, не останавливаясь перед грубым насилием и
физическим уничтожением инакомыслящих в ходе сталинского
террора, гитлеровского геноцида, маоцзедуновской «культурной ре­
волюции», полпотовского истребления национальной интеллигенции
и т.д., а с другой — драматическим конфликтом культуры и приро­
ды, получившим название «экологический кризис».
В наше время произошла своего рода инверсия во взаимоотно­
шениях общества и культуры: если на протяжении всей предше­
ствующей истории человечества характер культуры непосредственно
зависел от общественного строя, который управлял ею (в тотали­
тарных обществах — императивно и репрессивно, в демократичес­
ких — либерально, но не менее решительно), то в XX в. соотноше­
ние сил двух сторон социокультурной сферы бытия изменилось:
общественные отношения стали зависеть от состояния ма­
териальной и духовной культуры. Примечательный факт: про­
шлые, состояния общества определялись по отношениям собствен­
ности — рабовладельческое, крепостническое (феодальное), капи-
i
11.2. Культура и общество 243

талистическое, социалистическое; поиски же определения его ны­
нешнего состояния ведутся социологами с точки зрения характери­
стик культуры: «индустриальная цивилизация», «научно-техничес­
кая цивилизация», «информационное общество», «информаЦиональ-
ное общество». У ученых, разрабатывающих так называемый
«цивилизационный подход» к истории, само понятие «цивилизация»
стало поглощать понятие «общество».
Эта объясняется тем, что во второй половине XX в. развитие на­
уки и ее основные технико-технологические достижения в атомной
энергетике, химической промышленности и генной инженерии выве­
ли культуру из-под власти социальных отношений, поскольку уп­
равление этими практиками зависит уже не от характера того или
иного общественного строя: если современными знаниями, техни­
ками и технологиями владеют сегодня еще не все государства на
земном шаре, то завтра они станут всеобщим достоянием, и разли­
чия конкретных социальных режимов ртанут второстепенными.
Создание Организации Объединенных Наций с Советом Безопас­
ности, Шенгенское соглашение в Объединенной Европе, проблема
глобализма, охватившая планету сеть массовых коммуникаций —
таковы признаки неумолимо развивающихся интеграционных про­
цессов, осуществляемых не на политическом и не на экономичес­
ком, а на научном, технологическом, информационном уровнях, т.е.
в общекультурной, или цивилизационной, сфере. Если прежде все
научные открытия и технические изобретения имели геополитиче­
скую локализацию и могли использоваться в вооруженных столк­
новениях государств, сословий, классов, политических движений,
конфессий, обеспечивая одному из противников победу над другим
(даже последствия газовых атак в Первой мировой войне были ло­
кальными), то использование термоядерного оружия и, мало того, мир­
ная атомная энергетика, широчайшее внедрение химикатов во все
отрасли современного производства и начавшееся в наши дни ма­
нипулирование со структурой гена никакой географической лока­
лизации не имеют. При небывалой опасности для самой жизни на.
планете, которую несет в себе отравление земли, воды и воздуха, и
необратимости последствий геноинженерных экспериментов, в ча­
стности клонирования животных, а в недалекой перспективе и че­
ловека, техника может стать относительно безопасной лишь в
том случае, если люди преодолеют извечный групповой эгоизм, кото­
рый социальные психологи определяют местоименной формулой
«мы — они» (так обозначают асимметрию во взаимоотношениях
племен, наций, рас, государств, экономических систем, сословий, клас­
сов, политических партий, профессиональных групп, конфессий, по­
лов и поколений),и если осознают себя единым Человечеством.
244 Глава 11. Антропологические аспекты культуры

Необходимость преодоления конфронтационной разобщенности зем­
лян осознавалась уже в XIX в., но предлагавшиеся тогда способы
решения этой задачи были утопичны. Например, создание нового ре­
лигиозного учения «Бахай», основоположник которого перс Баха-Уллы
провозгласил необходимость не только духовного, но и политическо­
го объединения человечества и обратился с посланием ко всем пра­
вителям и царям: «Объединяйтесь, о цари небесные, ибо тогда утих­
нет буря разногласий меж вами и народы ваши обретут покой...»
(идеи Баха-Уллы оказали большое влияние на мировоззрение М. Ган­
ди, а Л.Н. Толстой видел в них «высшую и чистейшую форму религи­
озного учения»; на Западе они имеют хождение по сей день), а также
европейские, американские и российские учения «утопического социа­
лизма», возлагавшие надежды на нравственные и эстетические спосо­
бы преодоления исторически сложившегося раскола человечества; мар­
ксистский «научный коммунизм», который рассчитывал на достиже­
ние той же цели силой «мировой пролетарской революции». Однако
в обществе, в котором сознание и поведение людей определяются
эгоистическими материальными интересами, духовные факторы спо­
собны определять поведение отдельных личностей, но не действия круп­
ных социальных сил: сословий, классов, партий, управляющих государ­
ствами или борющихся с господствующими социальными порядками.
Неудивительно, что ни бахаизм, ни гандизм, ни толстовство, ни марк­
сизм и ленинизм, сколь бы популярными они ни становились в опре­
деленных обстоятельствах и национальных культурах, не могли реаль­
но, практически объединить человечество — оно продолжало расши­
рять сферу политического противоборства и идеологических конфликтов,
результатом чего стали две мировые войны XX в.
История показала, что все расчеты на объединение человечества
были иллюзорными до тех пор, пока научно-технический потенциал
культуры не сделал его не только возможным, но и необходимым
для сохранения жизни на Земле. Определяющим фактором в судьбе
человечества выступает сегодня не структура общества, а степень
развития культуры: достигнув определенного уровня^ она повлекла
за собой радикальную реорганизацию общества, всей системы соци­
ального управления. Это сказалось прежде всего в расширении от­
каза от применения традиционных, унаследованных от наших пред­
ков, способов физически-смертоносного насилия государства над го­
сударством и нации над нацией, одних промышленных корпораций
над другими и одних политиков, банкиров, бизнесменов над другими
и в применении порожденного культурой способа разрешения всех
противоречий и конфликтов, неизвестного животному миру, альтер­
нативного насилию, имя которого — диалог.
11.2. Культура и общество 245


На философском языке диалог — это духовная форма межсубъ­
ектных отношений, т.е. такой способ общения людей, при котором
они относятся друг к другу не как к пассивному объекту своих
притязаний, желая подчинить его себе, управлять им или хотя бы
изучить его «со стороны», исследовать, познать, а как к равному
себе субъекту, свободно избирающему свои ценности и не навязы­
вающему их Другому; целью диалога является, следовательно, не
«обмен информацией», а достижение единства с Другим, общего
миропонимания и ценностных ориентации, что необходимо для ус­
пешных совместных действий. Если неравноправные, асимметрич­
ные отношения индивидов принято обозначать формулами «я —
он» или «я — оно», а социальных групп — «мы — они», то формулой
диалога как симметричной формы межличностного общения являет­
ся «я — ты», если же речь идет о диалоге совокупных субъектов —
наций, классов, государств, партий, поколений, культур, — то его фор­
мула: «мы — вы».
В высшей степени показательна судьба самого понятия «диа­
лог»: из частного термина лингвистики и теории драматургии, еще
в начале XX в. обозначавшего собеседование людей в жизни и на
сцене, в отличие от монолога — речи, не рассчитанной на восприя­
тие и ответную реакцию Другого, — это понятие превратилось в
одну из фундаментальных категорий философской антропологии и
культурологии. Функционирование ООН является свидетельством
осознания государственными деятелями всех стран мира необходи­
мости смены насилия диалогом в отношениях между государства­
ми как альтернативы новой мировой войне, угрожающей существо­
ванию человечества. ООН еще не способна предотвращать или ос­
танавливать локальные войны, но она выступает преградой для
применения атомного, химического и бактериологического оружия,
смертоносных не только для одной из сторон военного конфликта,
но и для жизни на нашей планете в целом.
В более скромных масштабах двусторонних и религиозных меж­
государственных отношений «диалог» также стал методом обще­
ния дипломатов, политиков, юристов, понимающих, что торгово-эко­
номические, геополитические, военно-стратегические противоречия,
вновь и вновь с неизбежностью возникающие в отношениях меж­
ду отдельными странами и между блоками государств, могут разре­
шаться либо силовыми средствами, чреватыми большой войной, либо
путем достижения компромиссов в ходе диалогических контак­
тов лидеров этих стран и блоков. Главная Трудность при этом
состоит в сохранении каждым участником диалога его субъект­
ной самостоятельности, специфичности, уникальности при достиже-
246 Глава И. Антропологические аспекты культуры


нии общности всех участвующих в общении субъектов, которая
превращает их в единого совокупного субъекта (при множестве
участников диалог превращается в полилог, что безмерно услож­
няет решение задачи). Серьезным препятствием для осуществле­
ния диалога является то, что, как мы повседневно убеждаемся, да
сих пор не изжит древний социально-психологический комплекс
«мы — они», который определяет националистически-шовинисти­
ческое поведение «толпы» и ее популистских лидеров. И все же на
рубеже XX—XXI столетий совершенно очевидно, что путь диалога
является единственно перспективным в развитии человечества.


11.3. Функционирование культуры
Системный подход к научному рассмотрению культуры предпо­
лагает взаимосвязь трех плоскостей ее анализа: элементно-струк­
турной, функциональной и исторической. Характеристику куль­
туры в элементно-структурной аналитической плоскости мы толь­
ко что рассмотрели. Следующая ступень — анализ культуры в
функциональном аспекте. Он включает в себя решение двух воп­
росов: какие объективные цели сделали необходимым рождение и
историческое развитие культуры как функциональной системы и
каковы механизмы ее функционирования, обеспечивающие дости­
жение этих целей?
Поскольку культура живет и действует в реальном бытии чело­
вечества, функционируют пространственное и временное измере­
ния бытия.
В пространственной плоскости роль культуры состоит в том,
чтобы удовлетворять те потребности людей, которые она сама по­
рождает, и одновременно формировать новые потребности, посред­
ством этого окультуривая, облагораживая, одухотворяя, «возвышая»
биологические нужды — в пище, отдыхе, сексуальных ощущениях
и т.д. — и привнося в жизнь новые, чисто культурные: в чтении,
слушании музыки, изучении наук, философском умозрении, путеше­
ствиях, интеллектуальном общении с себе подобными. В целом эту
роль культуры можно определить как последовательное и все­
стороннее очеловечивание жизни человека.
Значение указанных действий культуры неоднозначно. Диалек­
тика человеческого бытия приводит к выработке человечеством не
только таких форм поведения и опосредующего их сознания, гума­
нистическая ценность которых, безусловно, превосходит агрессив­
ность, жестокость, кровожадность диких зверей и отсутствие у них
11.3. Функционирование культуры 247


разума, совести, идеалов, духовности, эстетических чувств, но и та­
ких, в которых людьми проявляются качества более звериные, чем
у самих животных, — ограбление и убийство ближнего, военные
способы разрешения социальных противоречий, пытки, обман, пре­
дательство, измена. Более того, одни и те же действия получают в
человеческом обществе прямо противоположные оценки: одни люди
рассматривают их как культурные, а другие — как антикультурные,
дикие, варварские. Это относится к верованиям и безверию, к ис­
пользованию ненормативной лексики в речи, к явлениям моды в
одежде и прическе, к украшениям, макияжу, татуировке, к различ­
ным художественным стилям: импрессионизму, экспрессионизму,
кубизму, фовизму, абстракционизму... Культура оценивает самое
себя, и ее оценки зачастую оказываются различными, даже диамет­
рально противоположными, потому что они даются с позиций соци­
альных групп, являющихся разными, подчас антагонистическими в
своем бытии, а значит, и в своем сознании. Таковы, в частности,
оценки Великой французской революции и Октябрьской револю­
ции в России, фашизма, нынешние"религиозные конфликты, обора­
чивающиеся кровавым противоборством сторонников террора как
«высшего проявления мусульманской культуры», с теми, кто счита­
ет всякий террор явлением антикультуры... В силу этого одного
только онтологического подхода к культуре недостаточно — к
ней необходимо подходить также с аксиологических позиций.
Несмотря на эти противоречия, культура достигает своей высокой
цели очеловечивания, одухотворения, облагораживания бытия. Дос­
таточно сопоставить три этапа в ее истории, которые в XVII—XIX
вв. назывались «дикостью, варварством, цивилизацией», чтобы при
всех издержках признать наличие прогресса. В меньшем истори­
ческом масштабе прогрессивным является движение России от
Средневековья через петровские реформы, Просвещение XVIII в.,
расцвет художественной культуры в XIX в., дикий разгул граждан­
ской войны, большевистскую реставрацию крепостного права, рабс­
кого труда в концлагерях и массового террора, уничтожавшего куль­
турных носителей, к современному состоянию культуры и надежде
на ее дальнейшее развитие в самых высоких проявлениях.
В функционировании культуры есть еще один важный аспект,
который касается возможности и способа ее саморегуляции, самоуп­
равления. Для достижения означенной цели каждая рефлексивная
система должна обладать двумя «механизмами»: академик Д. Поспе­
лов метафорически назвал их «сознанием» й «самосознанием» си­
стемы, поскольку один из них поставляет системе информацию о
том, что совершается в ее изменяющейся среде, а другой — о том,
248 Глава 11. Антропологические аспекты культуры


что происходит внутри самой системы. В культуре эти роли при­
званы исполнять философия как сознание культуры и искусство
как ее самосознание. Философию не случайно часто называют миро­
воззрением; она действительно предоставляет культуре целостную
информацию о мире, который является «средой» культуры. Искус­
ство же, напротив, направлено вовнутрь культуры, выступает свое-,
го рода «культуро-осознанием»; именно по искусству каждого н а !
рода и каждой эпохи мы с наибольшей полнотой и точностью мо-.
жем судить о целостном состоянии культуры данной нации и данного
времени. Все другие культурные компоненты — наука, идеология,'
техника, формы труда и игры, да и сама философия, — дают частич-:
ное представление о культуре. Искусство же,' взятое в многообра­
зии его видовых и жанровых форм, оказывается, образно говоря,
«автопортретом» культуры, или «зеркалом», в котором она отража-
ется во всей целостности своего бытия: таким «зеркалом» для анг­
личан конца эпохи Ренессанса было творчество У. Шекспира, для
немцев эпохи кризиса культуры Просвещения и прихода роман­
тизма — творчество Ф. Шиллера и И.-В. Гете, для русского народа
поры завершения феодального строя — произведения Ф.М. Досто­
евского, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова...
С этой точки зрения становится объяснимым констатированный
еще в Древней Греции факт, что искусство имеет образную струк­
туру, а философия — теоретическую.- Если, как показал создатель
«теории функциональной структуры» П.К. Анохин, в жизни систем
действует закон «функция определяет структуру», то различие между
структурами искусства и философии объясняется различием ия
упомянутых функций: поскольку культура в ее целостной жизни
объединяет духовное начало с материальным, рациональную актив­
ность и н т е л л е к т а — с его эмоциональной энергией, сознательную
деятельность человека — с бессознательной активностью психики,
субъектно-объектное отношение — с межсубъектным, представить
такую «амальгаму» во всей полноте и живой пульсации, в единств
социально-исторического содержания и индивидуальной конкрет­
ности его психологического преломления способна только художе
ственно-образная структура. Точно так же адекватное представле­
ние о внешнем мире, природном и социальном, безличном и внеч
эмоциональном, лишенном духовного содержания и субъективного
смысла, может дать только философия на языке теоретических аб
стракций. Философия, как и наука, опирается на работу левого п
лушария головного мозга, но широко пользуется метафорами, кот
рые ей предоставляет правополушарная образная структура, а ис
кусство, напротив, силой интеллекта перерабатывает и обобщае
плоды деятельности правого полушария, превращая образное отра
249
11.3. Функционирование культуры


жение реальности в ее преображение силой воображения и его
наиболее активной формы — фантазии.
В особых исторических ситуациях, при определенных состояниях
культуры оказываются возможными и необходимыми синтетичес­
кие художественно-философские структуры — это прежде всего
мифы, в которых сознание и самосознание культуры были еще не­
разделимы, далее — после обретения самостоятельности сознания и
самосознания — периодические поиски их взаимосвязи в творче­
стве древнегреческих драматургов, ренессансных поэтов и живопис­
цев (от Данте и Джотто до Петрарки и Рафаэля), художников-мыс­
лителей эпохи Просвещения Дидро и Вольтера, Лессинга и Свифта,
представителей экзистенциалистской культуры XX в. Сартра и Камю,
Карне и Антониони. Вместе с тем уже в XIX в. в так называемой
«философии жизни» стала развиваться тенденция «самоотречения»
философии от врожденной ей дискурсивности и стремления преоб­
разиться, как в сочинениях С. Кьеркегора и Ф. Ницше, в род художе­
ственной публицистики, противопоставленный «устаревшему» клас­
сическому дискурсу философов-просветителей и их великих наслед­
ников — Г. Гегеля, О. Конта, Л. Фейербаха, К. Маркса. В XX в.
торжество индивидуалистической свободы мышления и творчества
привело к хаотическому соседству в модернистской и постмодерни­
стской культуре всех возможных модификаций взаимоотношений
искусства и философии — от их обоюдно-равнодушного, если не пре­
зрительного, противостояния до «охудожествления» философии, с одной
стороны, и «философизации» искусства — с другой. В конце прошло­
го столетия эти процессы затронули нашу культуру, породив скеп­
тическое отношение к самой возможности определить сущность фи­
лософии и искусства, а-тем самым и существо их взаимоотношений.
Однако исторический анализ показывает, что изменение этих
взаимоотношений в той же мере определяется исторической дина­
микой культуры, что и их самоопределение в ходе распада мифоло­
гического сознания. А это значит, что нынешняя ситуация не явля­
ется конечной и вечной, дальнейшее развитие культуры предъявит
искусству и философии свои требования, и задача культурологии
состоит в том, чтобы понять, каким будет этот призыв. Представ­
ляется, что будущее культуры связано с преодолением нынешнего
хаоса и восстановлением на основе усвоения всех достижений куль­
туры XX столетия того тысячелетиями апробированного «разделе­
ния труда» между философией и искусством, которое необходимо

<< Пред. стр.

стр. 26
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>