<< Пред. стр.

стр. 30
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

тежности, правильности, уравновешенности, цельности — такой вос­
принималась древняя Эллада в новоевропейской культуре вплоть до
XIX в. Однако это представление было существенно поколеблено
после выхода в 1872 г. работы Ф. Ницше «Рождение трагедии из
духа музыки, или Эллинство и пессимизм». Немецкий философ при­
вел, убедительные аргументы в подтверждение того, что эпоха элли­
низма была трагической, а ее культура никогда не составляла един­
ства. По крайней мере два начала — апполоническое, рациональное,
и диониссийское, иррациональное, — прослеживаются в ней на про­
тяжении очень долгого времени; они выступали условиями развития
и совершенствования всех форм культурного устроения древних гре­
ков, пронизывая собой любые уровни их реальной жизни.
Существует стойкое представление о том, что культура европей­
ского Средневековья была очень мрачной, не допускавшей отклонений,
закрытой от любых вторжений, насквозь пропитанной сосредоточен­
ной религиозностью и гневно пресекавшей все попытки нарушить
серьезность христианской мистерии. «Культура безмолвствующего
большинства» будто бы всячески подавляла проявления индивидуаль­
ности, изгоняла «улыбку и праздник», обрекая людей на монотонное,
безрадостное, унылое и серое прозябание. Но, как показывают истори­
ческие исследования, это не соответствует действительности. Наряду
с официальным, христианским, каноном, который оставался более или
менее неизменным на протяжении почти десяти веков европейской
280 Глава 12. Типологические характеристики культур


истории, существовали и иные культурные практики, весьма от него
отличавшиеся. М. Бахтин в своей знаменитой работе «Творчество
Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса» ис­
следовал разнообразный комплекс категорий и ценностей, связанный
с таким культурным явлением, как традиция европейского карнавала,
непрекращавшаяся на всем протяжении «мрачного Средневековья».
В отдельные периоды карнавальные «фрагменты» могли занимать чуть
ли не большую часть годового цикла. Карнавал, по мнению Бахтина,
представлял собой альтернативное, неофициальное дополнение к ма­
гистральной традиции эпохи, карнавальная культура выступала анти­
подом средневекового официоза. Это обусловливалось самой сущнос­
тью карнавала. Благодаря «веселой относительности» народных празд­
ничных действий ценности официальной культуры в них «снижаются»
и «переворачиваются»: «верх» и «низ» жизни меняются местами. На
первый план выступает телесность, плоть. «При всем разнообразии...
форм и проявлений площадные празднества карнавального типа, от­
дельные смеховые обряды и культы, шуты и дураки, великаны, карлики
и уроды, скоморохи разного рода и ранга, огромная многообразная па­
родийная литература и многое другое — все они, эти формы, обладают
единым стилем и являются частями и частицами единой и целостной
народно-смеховой, карнавальной культуры»1. Не менее живописный
облик позднего Средневековья представлен в работе Й. Хейзинга
«Осень Средневековья». Красочность, «художественность», веселость
повседневной жизни, ее чрезмерность, светская направленность очень
многих литературных произведений — все это, по мнению голланд­
ского историка, бь1ло так же свойственно Средневековью, как и следу­
ющему за ним Ренессансу. Средневековье в работах М. Бахтина и
Й. Хейзинга лишено мрачности, подавленности, презрения к плотским
утехам, повсеместной нарочитой устремленности к'духовности. Оно
предстает очень веселой порой, в которой повсеместно нарушались и
этические, и эстетические запреты христианской доктрины, а домини­
рующая идеологическая религиозность вполне соседствовала с курту­
азной светскостью.
Или еще один пример. В Европе вплоть до эпохи Возрождения
дети и подростки не составляли некоего отдельного культурно-воз­
растного образования. Как показал французский историк Ф. Арьес
в своей работе «Ребенок и семейная жизнь при старом порядке»
(1973), в ребенке виделся «маленький взрослый». Он был облечен
тем же комплексом прав и обязанностей, что и его родители, сле­
довал сходным нормам поведения, носил такую же одежду. Осоз-

1
Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и
Ренессанса. М., 1965. С. 201.
12.5. Субкультура и контркультура 281


нания того, что миры взрослых и детей радикально различаются,
еще не было. Лишь гораздо позже — при стечении очень многих
идеологических, политических, социокультурных обстоятельств —
1
эти два мира были отделены один от другого; причем, как указыва­
ет ученый, «открытие детства» в европейской культуре было со­
пряжено с утратой ребенком свободы. Так внутри прежде единого
в данном аспекте культурного пространства появилась некоторая
автономность, которая сохраняется до нашего времени, воспроизво­
дит себя в иных, нежели подкультуры других возрастных катего­
рий, формах.
С помощью категории «субкультура» мы констатируем, что
внутри целостного господствующего образования всегда присутству­
ют некие суверенные культурные опыты, отличающиеся от него стро­
ем, обычаями, нормами, поведенческими сценариями, художествен­
но-стилистическими регламентами. Субкультурные образования
отражают социальные, этнические, демографические особенности
развития культуры. Они в достаточной мере устойчивы, автономны,
закрыты и проявляются в языке, сознании, этических и эстетиче­
ских предустановках.,
Субкультурные тенденции во многом обусловлены стремлением
любой культуры, обладающей статусом официальности, заполнить
собой все отсеки жизни,1 стать универсальностью и тотальностью.
Любая же унификация всегда порождает альтернативу. Традиционно
в рамках культурологии проблема субкультур рассматривается в
рамках социализации и отражает сложный процесс интеграции куль­
турных ценностей различными слоями общества. Приобщение к ве­
дущему культурному стандарту эпохи, вхождение в систему господ­
ствующих культурных ценностей, идентификация себя с крупномас­
штабным культурным комплексом — процессы очень сложные и
часто болезненные как для отдельных людей, так и для целых групп.
Это и подпитывает субкультуры. Допустимо говорить об особых
кодексах правил и моральных норм внутри субкультурных образо­
ваний. Субкультуры обладают герметичностью и стойкостью, они
способны воспроизводиться достаточно долгое время.
Надо обратить внимание на то, что при всей альтернативности
субкультурных комплексов, их, подчас декларативном, неприятии
главенствующей культуры, они, как правило, не стараются подме­
нить последнюю, низвергнуть ее. Субкультуры хотя и возобновля­
ются беспрерывно в истории, все же выражают процесс приспо­
собления к господствующим культурным нормам. Они в боль­
шей мере способствуют постепенным эволюционным и мирным
преобразованиям, нежели революционным и резким сменам од­
них культурных ориентиров на другие. Культурные созидательные
282 Глава 12. Типологические характеристики культур

импульсы, исходящие от субкультур, интегрируются в общее рус­
ло ведущих тенденций эпохи, выступая своеобразной вариацией,
пусть даже очень яркой, общей культурной панорамы.
В зависимости от уровня обобщения мы может одно и то же
культурное образование определять и как доминирующее, и как суб­
культурное. Например, современная российская культура, безуслов­
но, обладает ярко выраженными чертами монолита. Она имеет все
признаки автономности и включает в себя как доминирующие «офи­
циальные» компоненты, так и субкультурные. В то же время, если
мы рассмотрим российскую культуру с точки зрения европейской,
которая также имеет полный комплекс неповторимых, только ей
присущих характеристик, то по отношению к последней культура
россиян будет выступать субкультурой. Если же мы поднимемся
на следующий уровень обобщения и сравним ведущие тенденции
современного культурно-исторического развития, определяемые обыч­
но при помощи термина «глобализация», то и общеевропейский куль­
турный стандарт предстанет не более чем субкультурным фраг­
ментом.

Виды субкультур Субкультуры бывают различных видов. Одни оп­
ределяются особенностями исторического разви­
тия, другие — способами и формами культурной идентификации
конкретных людей.
Остановимся на основном спектре современных субкультурных
вариаций.
Этнические субкультуры. Для иллюстрации обратимся к двум
современным российским мегаполисам — Москве и Санкт-Петер­
бургу. Здесь живут и трудятся огромное множество людей, причем
наряду с русскими «по крови и паспорту», составляющими боль­
шинство, по Тверскому бульвару и Невскому проспекту ходят и
представители других национальностей, не в меньшей степени счи­
тающие себя коренными москвичами и питерцами. Сегодня едва ли
возможно перечислить все этнические группы, которые избрали
местом своего постоянного жительства Москву или Санкт-Петер­
бург. Очевидно, что жизнь русской части населения этих городов
отличается от жизни москвичей и питерцев-ассирийцев, цыган и пр.
Одни этнические сообщества активно объединяются, создают зем­
лячества, имеют отчетливо выражаемые отличительные признаки,
другие же, напротив, предпочитают не акцентировать внимание на
своей инородности. Многие живут крайне обособленно. Ассирий­
цы, составляющие одну из древнейших этнических групп, извест­
ных в истории с библейских времен, несмотря на малочисленность,
очень ревностно относятся к своим традициям: не утрачивают язы-
283
12.5. Субкультура и контркультура


ка, постоянно встречаются друг с другом, вместе отмечают свои празд­
ники, практически не ассимилируются. Между тем отличить асси­
рийца от неассирийца на улице практически невозможно. Чего не
скажешь о другом народе —цыганах: они всегда заметны в толпе.
Степень «закрытости» у цыган гораздо меньшая, чем у современ­
ных ассирийцев. Этнически субкультуры больших городов и со­
прикасаются, и не соприкасаются между собой. В нынешних усло­
виях они, как правило, не мешают друг другу развиваться по -соб­
ственным законам, хотя в каждом отдельном субкультурном комплексе
практикуются различные кодексы морально-нравственных импера­
тивов.
Корпоративные субкультуры^. Различные социальные группы
различаются не только характером работы в общей системе разде­
ления труда, но и «стилями жизни». Жизнь ученого отлична от жизни
журналиста, бизнесмена — от шоумена, продавца — от официанта,
дворника — от шофера и т.д. Манера одеваться, привычка прово­
дить свободное время, набор поведенческих регламентов, мысли и
чувства, материальные и экзистенциальные ценности, даже выбор
места жительства подчас в большой мере зависят от того, к какой
социальной прослойке принадлежит человек. Корпоративный прин­
цип лежит в основании многих субкультурных образований, кото­
рые редко вступают в конфронтацию друг с другом, предпочитая
мирно сосуществовать, не нарушая пркоя.
Религиозные субкультуры. Ярко выраженным примером суб­
культуры в современном мире могут считаться религиозные сек­
ты. Эти культовые объединения нередко называют авторитарными.
Во главе их стоят, как правило, харизматические личности. Стро­
жайшая дисциплина, единомыслие, нетерпимость к другим культур­
ным традициям, асоциальная направленность требований — все это
доставляет массу хлопот власти. Очень часто секты вступают в
открытую конфронтацию с доминирующей культурой. К таким суб­
культурам применяются строгие законодательные меры, которые
тем не менее не дают желаемого результата. Не все субкультур­
ные образования, выстраивающиеся по религиозному принципу, аг­
рессивны. Многие мирно соседствуют с другими. В российских го­
родах, где большинство исповедует православное христианство, та­
кие субкультуры часто представлены приверженцами других
религиозных доктрин. Мусульмане, например, отмечают свои празд­
ники, читают Коран на арабском, совершают паломничество к Каабе
и пр., считаясь при этом россиянами и идентифицируясь с россий­
ской культурной традицией.
Возрастные субкультуры. Различные возрастные категории так­
же имеют отчетливую тенденцию образовывать субкультурные ком-
286 , Глава 12. Типологические характеристики культур

оказывает существенное влияние на дальнейшую культурную эво­
люцию. Мир никогда не остается прежним после того, как возника­
ет и открыто заявляет о себе контркультура. Облик официальной
культуры также изменяется.
Цель любого контркультурного образования можно обозначить
как стремление показать несостоятельность доминирующих уста­
новок. Всякая контркультура, даже если она не занимает в итоге
доминантные позиции, стремится создать новый универсальный сло­
варь, использовать новые термины в культурном взаимодействии,
прочертить новые каналы культурной коммуникации и в конеч­
ном счете создать нового человека и новую социальную реаль­
ность. Подобное удается редко: официальная культура, как правило,
обладает большим потенциалом устойчивости, чем контркультура,
опирается на разветвленную систему общественного принуждения.
Противостояние раннего христианства и эллинистической культу­
ры, гуманизма и христианства длилось веками. Даже тогда, когда
контркультуры восторжествовали, вытеснив конкурентов, последние
все равно остались — в виде незримо присутствовавших субкуль­
турных комплексов, продолжавших оказывать огромное влияние на
культурное развитие. Такими они сохраняются до сих пор.


12.6. Массовая и немассовая культуры
Без всяких преувеличений можно утверждать: мы живем в эпоху
массовой культуры. Достаточно оглянуться вокруг, присмотреться
к окружающему нас миру, чтобы признать непреложность данного
факта: на телевизионных экранах, на подмостках сцен, в радиоэфи­
ре, на рекламных уличных щитах, во время работы и отдыха, в сло­
вах случайных попутчиков, в нашей собственной речи... везде пра­
вит бал и задает тон вездесущий масскульт. От него негде скрыть­
ся. Радикальные социально-политические изменения, произошедшие
в нашей стране в течение неполных последних двух десятилетий,
столкнули российское общество с теми культурными формами, ко­
торые ранее были известны ему понаслышке. В советском обще­
стве они оценивались как очевидные свидетельства деградации «заг­
нивающего капитализма». Теперь массовая культура — беда и на­
шего дня: вчерашнего, сегодняшнего и, несомненно, завтрашнего.
Отношение к массовой культуре и у нас, и за рубежом чаще всего
негативное, что не совсем справедливо. Как мы увидим далее, мас­
скульт — это, скорее, вынужденная мера, неизбежная в нынешних
социально-исторических условиях, нежели вредоносный побочный
продукт «неправильного» развития.
12.6. Массовая и немассовая культуры 287

О массовой культуре говорят и пишут бесконечно много. Кто
только ни старается «заклеймить позором» или, напротив, «пропеть
дифирамб» этому явлению: ученые, публицисты, артисты, политики,
художники. Между тем до сегодняшнего дня как в обществе, так и
в гуманитарном знании, в том числе в культурологии, остаются
непроясненными существенные моменты теоретического и практи­
ческого плана. Нет единого мнения относительно того, что считать
массовой культурой и как определять ее временные границы: при­
сутствовала ли она во всех исторических типах культуры или в их
большинстве, выступая субкультурным или контркультурным об­
разованием, либо это признак только нашей эпохи?
В самом деле, что можно считать маисовой культурой? Комиксы,
триллеры, «дамские» романы, музыкальную «попсу», низкопробный
«ширпотреб» и прочие образцы «низкого жанра», которые колют гла­
за ревнителей «высоких стилей»? При таком подходе массовая куль­
тура является набором определенных видов, жанров, направлений,
стилей, иначе говоря, форм, простых и примитивных. Но как в этом
случае относиться к тому обстоятельству, что многое из того, что еще
совсем недавно входило $ разряд масскульта, сегодня числится сре­
ди великих откровений человеческого духа? Творчество А. Вяльце-
вой, Э. Фицджеральд, Э. Пресли, мюзикл «Вест-сайдская история» или,
например, романы А. Кристи сегодня считаются «классикой». В то
же время растиражированные и смотрящие на нас рекламные щиты
с изображением леонардовской Джоконды едва ли поднимаются выше
«дешевого ширпотреба». Миграция культурных форм из одного раз­
ряда в другой (из массового в немассовый и наоборот) происходит
непрерывно. Одни предметы, имена, жанры, формы оказываются «вдруг»
великими, на все времена созданными откровениями, другие же, име­
ющие вроде бы «безупречную репутацию», напротив, низвергаются и
начинают успешно циркулировать по каналам масскульта.
Поэтому, чтобы определить хотя бы в общих чертах, чем же
отличается массовая культура от других форм культуры, обратимся
не к фактам (примерам, направлениям, видам и жанрам), а к услови­
ям, попадая в которые тот или иной феномен становится масскульто-
вым, и прежде всего к агенту (презентанту.) массовой культуры —
массе.

Масса и массовое Категория массы как объединения некоторого
сознание количества людей не самая распространенная в
гуманитарном знании. Если другим понятиям, ис­
пользуемым для обозначения различных человеческих множеств, та­
ким как «народ», «нация», «этнос», «класс» и пр., посвящено необозри­
мое количество работ, то «массе» в данном отношении не повезло.
2.88 Глава 12. Типологические характеристики культур


Это тем более удивительно, что на всем протяжении XX в. «массо­
вость» была расхожим эпитетом, одной из самых распространенных
метафор разнообразных социальных практик Причем невозможно
однозначно сказать, негативно или позитивно окрашивалось это сло­
во. В одних случаях, например, когда кандидат на пост главы государ­
ства заявлял, что, заняв вожделенный пост, он будет всемерно печься о
процветании народных масс, предполагалось, что масса обладает «каче­
ством» высшей социальной пробы. В то же время немало гневных
тирад обрушивалось на головы «поделыциков от искусства», растра­
чивавших свой божественный дар в угоду запросам «массы»!
Впервые о массе как о самодостаточной, автономной и.заслу­
живающей пристального внимания социальной форме заговорили
в конце XIX в. Слово, разумеется, использовали и ранее, но в
качестве синонимического эквивалента в ряду других: «народ, толпа,
масса, класс» обозначали примерно одно и то же. Понятие массы
ввели психологи. Они придали ему неукоснительный социологи­
ческий статус: «масса» обозначала феномен со строго определен­
ным набором характеристик. В середине 90-х гг. XIX в. вышла
вызвавшая много шума работа французского психолога, антропо­
лога и археолога', автора трудов по теоретическому и эксперимен­
тальному естествознанию Г. Лебона «Психология народов и масс».
В ней он писал: «В психологической массе самое странное следу­
ющее: какого бы рода ни были составляющие ее индивиды, каки­
ми схожими или несхожими ни были бы их образ жизни, занятие,
их характер и степень интеллигентности, но одним только фак­
том своего превращения в массу они приобретают коллективную
душу, в силу крторой они совсем иначе чувствуют, думают и по­
ступают, чем каждый из них в отдельности чувствовал, думал и ,
поступал»1. По мнению-Лебона, масса изменяет человека следую­
щим образом: 1) объединяясь в некое множество, люди чувству­
ют прилив необыкновенной мощи; силы, обычно обуздываемые,
раскрепощаются, человек не в силах устоять от соблазна их вып-1
леснуть; 2) человек в массе мгновенно заражается общей эмоци­
ей, причем нередко в жертву общему приносится личный инте­
рес; 3) человек в массе становится удивительно внушаемым, ли­
шается своей «суверенной воли». Вердикт, выносимый Лебоном
массе,-отрицателен, и прежде всего потому, что масса оппозицион­
на индивиду, а именно индивидуальность выступает безусловным
позитивным началом в новоевропейской культуре. Индивид «по­
глощается» массой, масса ввергает человека в такое состояние, в

1
Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1995. С. 64.
12.6. Массовая и немассовая культуры 289


котором он добровольно отказывается от своей индивидуальнос­
ти. Спустя десять лет после выхода книги Лебона австрийский
психолог, родоначальник психоанализа 3. Фрейд в свой статье
«Психология масс и анализ человеческого Я» пришел к неутеши­
тельному выводу о том, что утрата индивидуальности, возвраще­
ние в доиндивидуальное состояние является актуализацией арха­
ических пластов психики, свойственной всем людям.
Позднее ученые различных профессиональных ориентации обра­
щались к анализу феномена массы, и в целом их выводы находились
в русле лебоновско-фрейдовской традиции: масса — это специфи­
ческая форма общности людей, которой свойственны агрессивность,
стадная архаичность, деструктивность, примитивность стрем­
лений, пониженная интеллектуальность и повышенная эмоцио­
нальность, спонтанность, готовность подчиниться волевому ок­
рику, переменчивость, неукорененность и пр. Повторим, челове­
ком массы может стать всякий вне зависимости от собственной
индивидуальной истории: ни ум, ни опыт, ни заветы предков, ни
даже личный интерес не гарантируют того, что однажды, оказав­
шись в соответствующей ситуации, человек не превратится в озве­
ревшего проводника деструктивных импульсов массы.
Однако для того чтобы создалась возможность объединения лю­
дей в массовые множества, необходимо, чтобы в обществе отчет­
ливо проявился «человек массы» как носитель особого типа со­
знания — массового сознания. Анализу характерных черт такого
человека посвящена вышедшая в 1930 г. работа испанского мысли­
теля X. Ортеги-иТассета «Восстание масс». Эта книга, почти сразу
после выхода из печати переведенная на все европейские языки,
породила широкий научный и культурный резонанс, не утихающий
до сего дня. Термин «масса» философ не привязывает ни к какому
социальному классу. Человек массы — это характеристика надсо-
циальная, существующая «поверх» традиционных классов. Главным
определителем человека массы служит усредненность: «Масса —
это посредственность». Самое же неприятное состоит в том, что в
наше время, по мнению X. Ортеги-и-Гассета, именно такие «зауряд­
ные души» доминируют. Вознесение «усредненного человека» —
результат тех социально-культурных сдвигов, которые произошли
на рубеже XIX и XX столетий. Наряду с положительными сторона­
ми исторического прогресса — подъемом техники, созданием но­
вых потребительских благ, обеспечением более комфортных форм
жизни и пр. — проявились и негативные. «Славу и ответствен­
ность за выход широких масс на историческое поприще несет XIX


10 Культурология
290 Глава 12. Типологические характеристики культур

1
век» . По мнению испанского мыслителя, три великих достижения
XIX в. одновременно с положительными последствиями породили
и отрицательные — либеральную демократию, экспериментальную
науку и промышленность. Именно они определили психологичес­
кие штрихи сегодняшнего массового человека: «безудержная экс­
пансия собственной натуры... врожденная неблагодарность ко все­
2
му, что сумело облегчить ему жизнь» , нежелание трудиться, эгоис­
тичность. Масса — это «состояние духа»: ее «больше всего заботит
собственное благополучие и меньше всего — истоки этого благо­
получия... средний человек и для себя не видит иной обязанности,
как убежденно,домогаться, единственно по праву рождения»3. Ор-
тега-и-Гассет уверен, что единственно привычная (и желанная!) для
подобного антропологического типа поза •— это поза развалившего­
ся в кресле пресыщенного хама, перед которым заискивающе лебе­
зит услужливый халдей со словами: «Чего изволите?». Когда же

<< Пред. стр.

стр. 30
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>