<< Пред. стр.

стр. 37
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

господствовавшей там христианской религии, второй раз — к свет­
ской культуре Просвещения»'. Оба раза контакт с иноземной куль­
турой способствовал культурному (а также экономическому и no-i
литическому) подъему страны, формированию нового облика ее
культуры. Но как в первом, так и во втором случае это был слож­
ный и противоречивый процесс, наталкивавшийся на сопротивле­
ние приверженцев старины. Князь Владимир вводил греко-визан­
тийское христианство на Руси в борьбе с изжившими себя архаи­
ческими традициями племенного древнеславянского язычества. Петр
насаждал европейское светское просвещение, преодолевая враждеб­
ное отношение к нему церкви и консерватизм общества.
Петр отлично понимал, что без резкого рывка для преодоления
экономической и культурной отсталости Россия не выстоит под
ударами и будет отброшена на задворки мировой истории. Его re-v'
ний, быть может, в наибольшей степени проявился в том, что он
сумел точно выбрать решающее условие осуществления такого рывка
и'сделать едва ли не максимум возможного для воплощения этого
условия в жизнь. Условие это — наличие знающих, образованных
людей, инженеров, ученых и художников, специалистов по произ­
водству металлов и оружия, по кораблестроению и навигации, по
физике и химии, по архитектуре и живописи. Но в России столь
необходимых «царю-плотнику» профессионалов практически не
было. Поэтому Петру пришлось привозить их из-за рубежа и вмес­
те с тем налаживать дело обучения отечественных кадров. Однако
засилье «немцев» вызывало недовольство даже у его сподвижни­
ков. А у русских светское, нецерковное образование не считалось
достойным благородного человека занятием.
Поднять престиж знания в глазах российского общества было очень
нелегко. Когда по велению Петра в 1725 г. была учреждена Акаде­
мия наук с гимназией и университетом, где должны были препода­
вать приглашенные из Германии профессора, то среди пожелавших
учиться там русских не оказалось. Пришлось выписать из-за грани­
цы и учеников. Через некоторое время первый русский универси-

1
Каган М.С. Град Петров в истории русской культуры. СПб., 1996. С. 9.
15.5. Разрыв между этнической и, национальной культурами . 347


тет (Московский университет был основан лишь через 30 лет — в
1755 г.) из-за отсутствия студентов был закрыт.
Новый тип культуры стал складываться среди сравнительно уз­
кого круга людей, В него входили, главным образом, представители
дворянской элиты, а также обрусевшие иностранные специалисты
и «безродные» люди, сумевшие, подобно Ломоносову, благодаря сво­
им способностям добиться успехов в науке, технике, искусстве
или продвинуться вверх на государственной службе. Даже столич­
ная знать в значительной ее части не пошла дальше усвоения лишь
внешней, показной стороны европеизированного быта — одежды,
убранства комнат, «политесного» этикета. Большинству же населе­
ния страны —: крестьянству, городским обывателям, купечеству,
ремесленникам, духовенству — новая, впитавшая в себя соки евро­
пейского просвещения, культура осталась чуждой. Народ продол­
жал жить старыми верованиями и обычаями, просвещение его не
коснулось. Если к XIX в. в высшем обществе университетское
образование обрело престиж и талант ученого, писателя, художника,
композитора, артиста стал вызывать уважение независимо от соци­
ального происхождения человека, то простонародье видело в ум­
ственном труде «барскую забаву», развлечение от безделья и смот­
рело, на интеллигенцию «как на чуждую расу» (Бердяев).
Возник разрыв между старой и новой культурами. Такова была
цена, которую заплатила Россия за крутой поворот своего истори­
ческого пути и выход из культурной изоляции. Историческая воля
Петра I и его последователей смогла вписать Россию в этот пово­
рот, но ее оказалось недостаточно, чтобы погасить силу культурной
инерции, владевшую народом. Культура не выдержала создавшего­
ся на этом повороте внутреннего напряжения и разошлась по швам,
которые до того соединяли ее различные обличья: народное и гос­
подское, деревенское и городское, религиозное и светское, «почвен­
ное» и «просвещенное». Старый, допетровский, тип культуры сохра­
нил свое народное, деревенское, религиозное, «почвенное» бытие.
Более того, отторгнув все чуждые иноземные новшества, он замк­
нулся и надолго застыл в почти не менявшихся формах русской
этнической культуры. А русская национальная культура, осво­
ив плоды европейской науки, искусства, философии, в течение
XVIII—XIX вв. приняла форму господской, городской, светской, «про­
свещенной» культуры и стала одной из богатейших национальных
культур мира.
Основоположник русского марксизма Г.В. Плеханов не без ос­
нований связывал этот трагический разрыв между «народом» и
«просвещенным обществом» с постоянно возобновляющимся в
348 Глава 15. Исторические особенности русской культуры

разных формах противоборством Востока и Запада в русской куль­
туре. В России, отмечал он, идут два процесса, параллельных один
другому, но направленных в противоположные стороны: европеи­
зация узкого высшего культурного слоя общества и усиление вос­
точной деспотии, под давлением которой народ по своему положе­
нию и культуре склоняется к Востоку. Таким образом, русский
«Востоко-Запад» не только соединяет два мира, как говорил Н. Бер­
дяев, но и разъединяет, разрывает, противопоставляет их.
Отделение национального от этнического, конечно, не было абсо­
лютным. Оно больше проявлялось в различии образа жизни и по­
ведения «верхов» и «низов», в их речи, отношении к науке и искус­
ству, понимании и оценке явлений церковной, государственной, об­
щественной жизни. Но, скажем, классическая русская литература
или музыка как бы надстраивались над своим этническим бази­
сом и использовали фольклор, старинные народные напевы. Правда,
в произведениях выдающихся писателей, поэтов, композиторов на­
родные мотивы обретали формы и смыслы, выходящие далеко за
пределы их исходного звучания (это происходило, например, в сказ­
ках Пушкина или операх Мусоргского), а подчас и за пределы
простонародного восприятия (например, в публицистике, в инстру­
ментальной музыке).
«Россия XVIII и XIX столетий жила совсем не органической
жизнью, — пишет Н.А. Бердяев — ... Образованные и культурные
слои оказались чужды народу. Нигде, кажется, не было такой про­
пасти между верхним и нижним слоем, как в петровской, импера­
торской России. И ни одна страна не жила одновременно в столь
разных столетиях, от XIV до XIX века и даже до века грядущего, до
XXI века»1.
Разрыв между этнической и национальной культурами нало­
жил свой отпечаток на быт и нравы русского народа, на социально-
политическую жизнь страны, на взаимоотношения между различ­
ными социальными слоями общества. В общественной мысли он
породил идейную полемику между славянофилами и западниками.
Он обусловил особенности русской интеллигенции, болезненно пе­
реживавшей свою оторванность от народной почвы и стремившей­
ся восстановить потерянную связь с нею.
В советское время этот разрыв был в значительной мере пре­
одолен благодаря развитию индустриальной экономики, введению
всеобщего школьного обучения, созданию многочисленного слоя
образованных специалистов как в городе, так и на селе. Однако
1
Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. С. 13.
15.6. Традиции и современность 349

при этом были утрачены некоторые этнические традиции русского
народа (в том числе религиозные и нравственные). Выезд из стра­
ны после революции и гибель от сталинских репрессий многих
выдающихся деятелей культуры, а также узкоутилитарная направ­
ленность обучения специалистов существенно снизили культур­
ный потенциал интеллигенции.
Последствия пережитого русской культурой разрыва между эт­
ническим и национальным ощущаются до сих пор.


15.6. Традиции и современность
Исторический путь, пройденный народом, откладывается в его
социальной памяти и формирует традиционные установки его куль­
туры. Сила традиции придает этим установкам стабильность и со­
храняемость в течение долгого времени. Поэтому они кажутся за­
ложенными в народе «от века». Их иногда называют «особенностя­
ми народной души» и именно их чаще всего имеют в виду, когда
говорят о «национальном характере». Такие традиционные уста­
новки складываются и в русской культуре.
Оглядываясь из современности назад в поисках черт, характер­
ных для русской культуры на протяжении многих веков и сохраня­
ющихся у нее доныне, можно по-разному обобщать исторический
материал. Однако выводы, к которым приходят исследователи, во
многом совпадают. В таблице приведены основные черты и духов­
ные ориентации, господство которых в русской культуре более или
менее единодушно признается различными авторами.

Установки русской культуры

Противоположные
Установки,
характерные для русской культуры установки

Коллективизм Индивидуализм
Бескорыстие, духовность, Расчет, утилитаризм,
непрактичность практическая активность
Экстремизм, гиперболизм Умеренность, «теория малых дел»
Фетишизация государственной власти, Ограничение прав государства,
убеждение в зависимости от нее всей независимость частной жизни
жизни граждан от властей
Русский патриотизм Космополитизм
350 Глава 15. Исторические особенности русской культуры


Установки, приведенные в левом столбце таблицы играют в рус­
ской культуре весьма существенную роль. Это не значит, что ими
исчерпывается специфика и что противоположные установки в ней
полностью отсутствуют. Они являются доминирующими. Рассмот­
рим их подробнее.
Коллективизм вырабатывался как культурная норма, требовав­
шая подчинения мыслей, воли и действий индивида требованиям
социальной среды. Эта норма складывалась в условиях общинной
жизни и патриархального быта русского крестьянства. Она, с од­
ной стороны, способствовала организации крестьянского труда и
всего уклада деревенской жизни (решение вопросов «всем ми­
ром»), а с другой — получала одобрение со стороны власть иму­
щих, поскольку облегчала управление людьми. Коллективистская
ориентация поведения русского человека отражается во многих
народных пословицах: «Один ум хорошо, а два лучше», «Один в
поле не воин», «На миру и смерть красна». Индивидуализм, укло­
нение от сотрудничества, противопоставление себя коллективу, даже
просто нежелание поддержать общение (например, со словоохот­
ливым случайным попутчиком) воспринимаются как неуважение,
высокомерие, чванство. Так вести себя «не принято», это «бескуль­
турье», которое порицается общественным мнением. Антиколлек­
тивизм подвергается осмеянию в басне Крылова «Лебедь, Рак и
Щука»; гоголевский Тарас Бульба отрекается от впавшего в ин­
дивидуалистический грех сына; душевный крах терпят одиночки,
противопоставившие себя обществу: Онегин у Пушкина, Печорин
у Лермонтова, Раскольников у Достоевского.
Россия не пережила Ренессанс, внесший струю гуманизма в ев­
ропейскую культуру, и идея уникальности, самоценности человечес­
кой личности хотя и высказывалась, но никогда не привлекала к
себе особого внимания в русской культуре. Гораздо более частым
мотивом было стремление «быть как все», «не выделяться». Груп­
повая сплоченность снимала проблему индивидуальной инициати­
вы. Растворение личности в коллективе, в массе порождало безот­
ветственность за свое поведение, за личный выбор и участие в
совместном действии. Лишь к концу XX в. мысль о том, что инди­
видуализм имеет не меньшую социальную ценность, чем коллекти­
визм, постепенно проникает в русскую культуру. Но и сейчас наше
общество с большим трудом осваивает такие понятия, как «права
человека» и «свобода личности», а личная инициатива,, требуемая
рыночной экономикой^ то принимает уродливые формы дикого мо­
шенничества, то вызывает не менее дикое сопротивление со сторо­
ны приверженцев принципа «не высовывайся» (в форме поджо­
гов и убийств фермеров, например).
15.6. Традиции и современность 351

Бескорыстие, возвышение духовности, осуждение склоннос­
ти к приобретательству, накопительству, скопидомству всегда
одобрялись в русской культуре (хотя далеко не всегда служили
фактически нормой жизни). Почитались юродивые, отшельники,
укротители плоти, бессребреники и вообще все, кто пренебрегал
мирскими благами ради высших духовных идеалов. Альтруистичес­
кая жертвенность, аскетизм,«горение духа» отличают исторических
и литературных героев, ставших образцами для целых поколений:—
Сергия Радонежского и отца Аввакума в народных преданиях, стар­
ца Зосимы и князя Мышкинй у Достоевского, а так-же властителей
дум русской интеллигенции — философов XIX в. Н. Федорова и
В. Соловьева. Безусловно, высокая духовность русской культуры
связана с православно-христианским культивированием святости
и несет в себе религиозное начало.
Первенство духа над «плотью» и обыденностью оборачивается
в русской культуре презрительным отношением к житейскому
расчету, «мирской суетности», «мещанской сытости». Это, конечно,
не значит, что русским людям вообще чужд практицизм. Стремле­
ние к материальным благам, чичиковское и плюшкинское поведе­
ние вовсе не редкость в России. «Деловые люди» в ней, как и
всюду, ставят, во главу угла деньги. Однако в традициях «русской
культуры деловитому экономическому мышлению не придается
особой ценности. «Мелочным расчетам» противопоставляются «ши­
рокие движения души». Поощряется скорее не разумная предус­
мотрительность, а действие «на авось».
Стремление к высотам духовного совершенства ^подчас вылива­
ется в нереальные благие мечтания, высокопарные интеллигент­
ские словопрения о «вечных святынях», за которыми стоят «милая
сердцу» практическая беспомощность, бездеятельность и попросту
лень. Русская культура более склонна признать прелесть восточ­
ной пассивности, чем достоинства западного активизма, практициз­
ма и деловитости. Это находит отчетливое выражение, например, у
Гончарова: авторские и читательские симпатии отдаются больше
ленивому, но благородному Обломову, чем энергичному, но чуждо­
му сентиментальных эмоций Штольцу. В душе русского человека
сочувствие вызывают бесшабашные удальцы, пропойцы, бомжи, го­
товые жить впроголодь, только бы не брать на себя тягот систе­
матического труда.. Знаменитый вопрос «А ты меня уважаешь?»
строится на предпосылке, что уважение завоевывается не делами, а
исключительно душевными качествами, которые совсем не обяза­
тельно должны проявляться в выдающихся поступках.
Обширность просторов России и многочисленность ее населения
на протяжении многих столетий постоянно сказывались на русской
352 Глава 15. Исторические особенности русской культуры


культуре, придавая ей склонность к экстремизму, гиперболизму. Эта
склонность проявлялась в том, что всякий замысел, всякое дело на
фоне громадных по сравнению с соседними странами российских
масштабов становились заметными и накладывали свой отпечаток
на культуру только тогда, когда приобретали достаточно большой
размах, зачастую лишь если доводились до крайности. Людские ре­
сурсы, прирбдные богатства, разнообразие географических условий,
величина расстояний позволяли осуществлять в* России то, что было
невозможно в других государствах. Соответственно и проекты при­
влекали внимание, когда отличались грандиозностью.
Гиперболичны были вера и преданность крестьян царю-батюш­
ке; национальные амбиции и неприязнь ко всему иностранному у;
московского боярства и духовенства; деяния Петра I, задумавшего
построить за несколько лет большой столичный город на пустын­
ном болотистом берегу моря и превратить огромную отсталую стра­
ну в передовую и могучую державу; увлечения российской знати
XVIII—XIX вв. строительством дворцов и усадьб, французским;
языком и зарубежными модами; достигшая глубочайшего психоло­
гизма у Толстого и Достоевского русская литература; особенности
русской интеллигенции (социального слоя, подобного которому не.
было больше нигде) с ее мучительным ощущением «горя от ума»,
возвышенными духовными устремлениями и житейской непрактич­
ностью; безудержно фанатичное принятие идей марксизма, вылив­
шееся в уникальный социальный эксперимент, который.дорого обо­
шелся русскому народу; неподдельный народный энтузиазм и не­
правдоподобно наивная шпиономания времен сталинизма; «громадье»
планов, «поворотов рек», «великих строек коммунизма» и т.п. Та же
страсть к гиперболизму и экстремизму проявляется и ныне — I
доходящем до нелепостей выпячивании своего богатства «новьши
русскими»; в беспредельном разгуле бандитизма и коррупции; в
наглости финансовых «пирамидосозидателей» и невероятно боль­
шом количестве их доверчивых жертв; в удивительных для страны,
прошедшей войну с фашизмом, буйных вспышках фашистско-наци-
оналистических настроений, и т.д.
Экстремизм воспринимается русским человеком как культур­
ная, норма. Даже люди робкого характера, в жизни не рискующие
впадать в крайности, обычно с восторгом говорят о «русском раз­
махе», воспетом в общеизвестном стихотворении А.К. Толстого:
Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубнуть, так уж сплеча.
15.6. Традиции и современность 353


Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!
Такой «размах» проявляется в склонности занимать крайние
позиции при решении различных (а в особенности сложных и не­
ясных) вопросов и в нелюбви к компромиссным решениям. Че­
хов в этой связи отмечает: «Между "есть бог" и "нет бога" лежит
целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истин­
ный мудрец. Русский же человек знает какую-нибудь одну из этих
крайностей, середина же между ними ему неинтересна, и она обык­
новенно не значит ничего или очень мало»'.
Одно из самых ощутимых по своим последствиям проявлений
-жстремизма — неоднократно повторяющийся в русской истории
быстрый переход от одной крайности к другой; прямо, противопо­
ложной. Удивительно скорая (не в пример западноевропейским
варварам раннего Средневековья!) христианизация Руси — и еще
более скорое, всего лишь за пару десятилетий после 1917 г., превра­
щение почти всех в атеистов, а затем — в течение одного десяти­
летия — увеличение роста числа верующих. Не столь давнее всена­
родное признание коммунистических идеалов — и нынешнее их
осмеяние. Быстрое строительство социализма — и молниеносный
рывок назад к «рыночной экономике». Такое инверсивное бросание
из крайности в крайность то и дело ставит страну на грань раскола,
и опасностью его нельзя пренебрегать и сегодня.
Поскольку самодержавная государственная власть на протяже­
нии всей истории России была главным фактором, обеспечивав­
шим сохранение единства и целостности огромной страны, постоль­
ку неудивительно, что в русской культуре эта власть фетишизи­
ровалась, наделялась особой, чудодейственной силой. Сложился культ
государства, оно стало одной из главных святынь народа. Государ­
ственная власть представлялась единственной надежной защитой
от врагов, оплотом порядка и безопасности в обществе. Отноше­
ния власти и населения по традиции понимались как патриархаль­
но-семейные: «царь-батюшка» — глава «русского рода», облечен­
ный неограниченной властью казнить и миловать своих «людишек»,
а они — «дети государевы» — обязаны исполнять его повеления,
потому что иначе род придет в упадок. Вера в то, что царь хоть и
грозен, но справедлив, прочно укрепилась в народном сознании. А
все, что противоречило этой вере, толковалось как результат зло-

' Из архива А.П. Чехова. Публикации. М.1960. С. 36.

I 2 Культурология
354 Глава 15. Исторические особенности русской культуры

вредного вмешательства посредников — царских слуг, бояр, чинов­
ников, обманывающих государя и искажающих его волю. Века кре­
постной зависимости приучили крестьян к тому, что их жизнь под-,
чиняется не закону, а произвольным решениям властей, и надо «идти
на поклон» к ним, чтобы «найти правду».
Вместе с тем всесилие властей ставило развитие духовной куль­
туры общества в зависимость от них. Искусство, литература, наука
обслуживали их интересы. Прославление их было социальным за­
казом художникам, и они выполняли этот заказ. Верноподданни­
ческие мотивы пронизывали культуру сверху донизу. И протесты
против самовластия и произвола чиновников так или иначе тоже
исходили из признания их фактического всемогущества. Таким
образом, фетишизация власти была культурным фоном российской
действительности.
Октябрьская революция сменила тип власти, но не отменила ее
фетишизацию, которой она была окружена. Более того, партийная
пропаганда взяла этот культ на вооружение и придала ему новую
силу. Сталин изображался «отцом» народа, «корифеем науки», наде­
ленным необычайной мудростью и прозорливостью. Развенчание его
после смерти не изменило общего тона восхваления мудрости «кол­
лективного руководства» и его «единственно верного ленинского
курса». Дети на праздниках благодарили «Центральный Комитет КПСС
и Советское правительство» «за счастливое детство». Вожди про­
славлялись подобно святым, а их изображения ВЫПОЛНЯЛИ роль свое­
го рода икон. Лозунги типа «Слава КПСС!» были неотъемлемым
элементом убранства улиц. Разумеется, многие скептически воспри­
нимали весь этот парад. Но и недовольные властью опять-таки воз­
лагали на нее полную ответственность за беды общества.
Фетишизация государственной власти остается установкой об­
щественного сознания и в нынешней России. Представление, что
правительство настолько всесильно, что от него зависят и счастье, и
несчастье населения, по-прежнему повсеместно царит в народных
массах. Правительство у нас в ответе за все: его ругают за несо­
блюдение законов, невыплату зарплаты, дороговизну, разгул банди­
тизма, грязь на лестничных клетках, распад семей, распространение
пьянства, наркомании и венерических болезней. И не исключено,
что за рост экономики и благосостояния (а рано или поздно он
произойдет!) тоже станут благодарить президента, депутатов, мини­
стров, губернаторов и мэров. Выработанная историей культурная
традиция не сдает'свои позиции в одночасье.
С культом власти и государства исторически связан и особый
характер русского патриотизма. Сложившаяся в культуре уста­
новка органически соединяет любовь к родине — родной земле,
15.6. Традиции и современность 355


природному ландшафту, с любовью к отечеству — государству.
Русский солдат воевал «за веру, царя и отечество»: само собой разу­
мелось, что это вещи неразрывно связанные.
Но дело не только в этом. Вековое существование России в
религиозном противостоянии языческому Востоку и католическому
Западу не прошло даром. Окруженный со всех сторон «иноверцами»,
русский народ (в отличие от западноевропейских, не испытавших
этого) выработал ощущение своей единственности, уникальности,
исключительной несхожести с другими народами. Наложившись на
это ощущение, мессианские идеи оформили русский патриотизм как
культурный феномен, который не исчерпывается «любовью к отечес­

<< Пред. стр.

стр. 37
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>