<< Пред. стр.

стр. 47
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ной этики, призванной способствовать анализу и решению глобаль­
ных проблем.
Лейтмотивом философского творчества Хабермаса является его
отстаивание проекта модерна, который, по его убеждению, все еще
не завершен. Проект модерна, считает Хабермас, был сформулиро­
ван в XVIII в. философами Просвещения и состоит в том, чтобы
«неуклонно развивать объективирующие науки, универсалистские
основы морали и права и автономное искусство с сохранением их
своевольной природы, но одновременно и в том, чтобы высвобож­
дать накопившиеся таким образом когнитивные потенциалы из их
высших эзотерических форм и использовать их для практики, т.е.
1
для разумной организации жизненных условий» . Интенции Про­
свещения все еще не реализованы, и несмотря на ряд апорий, выз­
ванных реализацией модерна, проект, считает он, должен быть за­
вершен. Хабермас является решительным оппонентом теоретиков
постмодернизма, считая, что их концепции основаны на критике
уходящего в прошлое типа рациональности. Вопреки постмодерни­
стским концепциям, Хабермас обосновывает универсальность кри­
териев разума. При этом он предлагает радикальную трансформа­
цию европейской рациональности, которая в существующих ныне
формах в жестких логических конструкциях моделирует насилие.
В этой связи он пишет о необходимости переориентации с доми­
нирующего в европейском мышлении субъект-объектного отноше­
ния к миру на принципиально иную субъект-субъектную структуру,
моделируемую межличностным общением.

1
Хабермас Ю. Модерн — незавершенный проект // Вопросы философии.
1992. № 4.
524 . Глава 20. Основные культурологические течения XX в.


Одно из основополагающих понятий концепции Хабермаса — «ин­
теракция» — глубинная содержательная коммуникация, осуществляемая
в личностно значимой артикуляции. Такое «коммуникативное пове­
дение» принципиально субъект-субъектно и предполагает принятие
«другого» в качестве самодостаточной ценности. Поэтому в культу­
ре должна произойти перестановка акцентов, переориентация ее при­
оритетов со сферы отношений человека, выстроенных в режиме
«субъект-объект» и задающих, соответственно, деформированный и од­
новременно деформирующий стиль мышления, на сферу межличност­
ных коммуникаций, принципиально диалогичных, предполагающих по­
нимание и в этом отношении аксиологически симметричных.
Таким образом, эволюция культурфилософских идей франкфурт­
ской школы, начавшаяся с осуждения разума, подавляющего виталь­
но-природное начало в человеке, привела к неожиданно полярному
финалу его оправдания.


20.2. Постмодернизм
Состояние культуры, сформировавшееся в последние три деся­
тилетия XX в. в развитых странах, получило название эпохи пост­
модерна, а постмодернизм — это концепция, освещающая специфи­
ку этой эпохи. Постмодернизм заявил о себе вначале в сфере
искусства, и лишь потом обнаружили его преломление в различ­
ных сферах культуры.
Содержание понятия «постмодерн» было конституировано с 1939
по 1947 г. в работах А. Тойнби как обозначающее современную
(начиная с Первой мировой войны) эпоху, радикально отличную от
предшествующей эпохи модерна; в конце 1960—1970-х гг. данное
понятие использовалось для фиксации новационных тенденций в
таких сферах, как архитектура и искусство; начиная с 1979 г. (пос­
ле выхода работы Ж.-Ф. Лиотара «Состояние постмодерна») пост­
модернизм утверждается в статусе философской теории, фиксиру­
ющей специфику современной эпохи в целом. Кроме этой хроно­
логии существует вневременная интерпретация постмодернизма как
феномена, являющегося проявлением любой радикальной смены
культурных эпох, и в этом случае постмодернизм рассматривается
как своего рода этап в эволюции культуры: «у каждой эпохи.есть
свой постмодернизм» (У. Эко).
Понятийные средства, необходимые для описания феноменов
культуры и выявления социокультурных оснований постмодернист­
ского видения мира, формируются в постмодернистской филосо­
фии. Постмодернистская программа философии генетически восхо-
20.2. Постмодернизм


дит к неклассическому типу философствования (начиная с Ншшм)
и может быть названа постнеклассической философией. В то же
время, несмотря на программное дистанцирование постмодернизм.i
от рационалистическое философии, он задает новый горизонт пред­
ставленности в современной культуре идей и текстов классической
философии и в этом случае является продолжателем философской
традиции. Ведущие теоретики, они же классики постмодернизма -
Р. Барт, М. Бланшо, Ж. Бодрийяр, Дж. Ваттимо, П. Вирилио, В. Вельш,
Ж. Делёз, Фр. Джеймисон, Ф. Гваттари, Дж. Кристева, М. Мерло-
Понти, М. Фуко и др. Наряду с классикой существует современная
версия развития постмодернистской философии, именуемая after-
postmodernism. Рубежной фигурой перехода от классического пост­
модернизма к современному является К.-О. Апель.
Одна из проблем, дискутируемых в постмодернистской теории, —
соотношение понятий модерн—постмодерн. Существуют крайние ва­
рианты: от видения постмодернизма как продукта эволюции и углуб­
ления модернизма (А. Гидденс) до интерпретации его в качестве отка­
за от нереализованных интенций модерна (Ю. Хабермас); от домини­
рующей тенденции противопоставления постмодернизма модернизму
(Г. Кюнг) до понимания постмодернизма в качестве продукта «реин-
терпретации» модернизма (А.Б. Зелигмен). Для прояснения этого воп­
роса обратимся к наследию Ж.-Ф. Лиотара (1924—1988).
Ведущий теоретик постмодерна считает, что переход общества в
эпоху, называемую постиндустриальной, а культуры — в эпоху пост­
модерна, начался по меньшей мере с конца 1950-х гг., обозначивших
1
в Европе конец ее восстановления . В то же время Лиотар поясняет,
что постмодерн не является антитезой модерну, «он, конечно же, вхо­
2
дит в модерн» , и представляет собой часть модерна, т.е. то, что имп­
лицитно содержится, в нем. Лиотар считает весьма неудачной пери­
одизацию в терминах «пост», ибо таковая приносит путаницу и за­
темняет понимание. В статье «Ответ на вопрос: что такое
постмодерн?» (1982) и в книге «Постмодерн, объясненный детям.
Переписка 1982—1985» он предлагает рассматривать приставку пост
не как возврат, а как анамнесис, пересмотр3. Кроме того, в докладе,
прочитанном в апреле 1986 г. в ряде европейских университетов и
опубликованном под названием «Редактируемый модерн», он указы­
вает на то, что понятие «редактируемый», исключающее приставку
пост-, оказалось для него более приемлемым, чем «постмодерн» или
1
См.: Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб., 1998. С. 14,
2
'Лиотар Ж.-Ф. Ответ на вопрос: что такое постмодерн? //Ad Marginem' 93.
Ежегодник. М. С. 320. '
3
См.: Лиотар Ж.-Ф. Заметки на полях повествований //Постмодернизм.
Минск, 1998. С. 216.
526 Глава 20. Основные культурологические течения XX в. .



«постмодернизм», так как оно устраняет возможность рассматривать
постмодерн как историческую антитезу модерну. Напротив, считает
он, постмодернизм уже имплицитно присутствует в модерне, ибо
модерн содержит в себе побуждение описать себя, увидеть свои раз­
личные положения. Приставка пост- не означает движения вспять,
возврата, повтора, но скорее процедуру, выражаемую приставкой ана-:
процедуру анализа, аналогии, обращенную на некое «первозабытое».
Поэтому постмодернизм — это не конец модернизма, не новая эпоха,
а модернизм в стадии очередного обновления. Модерн продолжает
основательно развиваться вместе с постмодерном. Лиотар убежден
в том, что сегодня необходимо «переписать современность», и, следо­
вательно, вернее было бы говорить о редактировании модерна. В то
же время модерн содержит обещания преодоления себя самого, после
чего можно будет констатировать конец эпохи и датировать начало
следующей.
Воззрения Лиотара разделяют многие западные философы, кото­
рые рассматривают постмодерн как фазу модерного мира конца
XX в., и подчеркивают, что пост- следует понимать не столько ис­
торически, как нечто, что идет после модерности, сколько качествен­
но, как супермодерность, достигшую нового критического осозна­
ния собственного прошлого и своих новых и сложных экономиче­
ских, экологических, политических, социальных, культурных задач
уже на планетарном уровне.
Основной характеристикой постмодерна Лиотар считает утрату
метанарративами (великими повествованиями) современности сво­
ей легитимирующей силы. Под «великими метаповествованиями» и
«метарассказами» он понимает главные идеи человечества:, идею
прогресса, эмансипацию личности, представление Просвещения о
знании как средстве установления всеобщего, поступательное рас­
ширение и увеличение свободы, развитие разума. «Спекулятивной
современностью», вобравшей в себя все эти метанарративы, Лиотар
считает философию Гегеля. Перечисленные нарративы, как в свое
время мифы, имели цель обеспечить легитимацией определенные
общественные институты, социально-политические практики, зако­
нодательства, нормы морали, способы мышления и т.д., но в отли­
чие от мифов они искали эту легитимность не в прошлом, а в
будущем. В постмодернистской ситуации не все нарративы утра­
чивают доверие, уточняет позже Лиотар, множество разнообразных
микронарративов продолжают плести ткань повседневной жизни.
В центре размышлений Ж.-Ф. Лиотара об искусстве находится
проблематика «нерепрезентативной эстетики», развить которую
Лиотар стремится в противовес моделям репрезентации, утвердив-
20.2. Постмодернизм


шимся в искусствоведении и в философии после Гегеля. Событие
ускользает от репрезентации — не поддается однозначному схва­
тыванию в понятиях и образах, оставаясь принципиально неопре­
деленным. Изображение лишь отсылает к неизобразимому, указы­
вает на непредставимое. Эти воззрения Лиотара касаются не толь­
ко искусства, но и распространяются им на любое высказывание.
Современному искусству надлежит не поставлять реальность, со­
гласно его концепции, а изобретать намеки на то мыслимое, кото­
рое не может быть представлено. Эти суждения Лиотара стали про­
граммными положениями для постмодернистского искусства.
Главной своей книгой Лиотар называет «Спор» (1983), в кото­
рой речь идет о том, что спор, несогласие первичны по отношению
к согласию. И в постановке этой проблемы Лиотар полемизирует
с Хабермасом: «За всеобщим пожеланием расслабиться и успоко­
иться мы слышим хриплый голос желания снова начать террор,
довершить фантазм, мечту о том, чтобы охватить и стиснуть в сво­
их объятиях реальность»1. Лиотар поясняет, что проект модерна не
был забыт, но был разрушен, «ликвидирован», уничтожен: для обо­
значения этого события французский философ воспользовался сло­
вом-символом «Освенцим», заимствованным им у Адорно. Постмо­
дерн начался с «Освенцима» — преступления, которое открывает
постсовременность. Это слово-символ используется им для того,
чтобы показать опасность истребления одного дискурса другим, под­
чинения одного жанра дискурса другому, что неизбежно ведет к тота­
литаризму. «Мы дорого заплатили за ностальгию по целому и. еди­
ному», — пишет французский философ. Лиотар описывает особенно­
сти постсовременного знания, ориентированного не на согласие,
консенсус и устранение различий, но на разногласие, «паралогию»,
утверждает первичность несогласия перед согласием. Этому комп­
лексу задач отвечает созданная им концепция, основная характерис­
тика которой — последовательная философия множественности.
Если Лиотар принадлежит к так называемому точному постмо­
дернизму, то многие авторы вообще не использовали этого термина,
и потому В. Вельш предлагает рассматривать их в качестве ано­
нимных постмодернистов. Один из них — М. Фуко (1926—1984).
Фуко начинает свою творческую деятельность как философ-
структуралист, но впоследствии его интересы смещаются в сторо­
ну широкого культурологического плана. Увлечение психологией
отразилось на выборе целого ряда проблем, результатом чего яви­
лись книги, принесшие ему широкую известность, например «Исто-

1
Лиотар Ж.-Ф. Ответ на вопрос что такое постмодерн? С. 323.
528 ' Глава 20. Основные культурологические течения XX в.


рия безумия в классическую эпоху» (1961) и др. Проблемы куль­
туры Фуко излагает главным образом в терминах конфликта и вла­
сти, или силы. Постоянный акцент Фуко на маргинальности делает
его мысль чуткой к различиям, разнообразию и поискам самоиден­
тификации, т.е..к тому, что сегодня играет ключевую роль для пони­
мания культур и действия в обществе.
Фуко против каких-либо стандартов, которым должны подчи­
няться все. Ему кажется катастрофичным поиск форм нравственно­
сти, приемлемых для всех и каждого, в том смысле, что каждый
должен им подчиняться. Согласно Фуко нормы не могут иметь ни­
какого универсального обоснования независимо от конкретных лю­
дей и контекста, в котором они реализовываются. Рационализация
власти и злоупотребление ею, считает Фуко, входят в число самых
важных проблем нашего времени. В противоположность тем авто­
рам, которые выдвигают необходимость разработки неких универ­
салий, независимых от контекста, и применение контроля через со­
ставление конституций и развития различных институтов, Фуко со­
средоточивает внимание на анализе стратегии и тактики как основе
силовой борьбы.
В концепции, изложенной в книге «Слова и вещи» (1966), в про­
тивоположность традиционному историзму он выдвигает понятие «ис­
торичность»: каждая эпоха имеет свою историю, которая сразу и нео­
жиданно «открывается» в ее начале и также неожиданно «закрыва­
ется» в ее конце. Новая эпоха ничем не обязана предыдущей и ничего
не передает последующей. Историю характеризует «радикальная
прерывность». Фуко считает, что старое понятие истории вообще
несостоятельно и не может быть применено даже к отдельно взятой
культурной эпохе, где нет прогресса и процесса последовательной
смены одних идей и теорий другими. Все они как бы сосуществуют
одновременно, являясь лишь одним из возможных вариантов единой
для данной эпохи структуры или инварианта. .
Все известные науки и культуры Фуко относит к «доксологии»,
исходившей из наличия единой и непрерывной истории вообще и
культуры в частности и объяснявшей их изменения борьбой мне­
ний, прогрессом разума, практическими потребностями и т.д.
Вместо «доксологии» Фуко предлагает «археологию», предметом
которой должен стать «архаический уровень», обеспечивающий воз­
можность познания и способ бытия того, «что надлежит познать».
Этот глубинный фундаментальный уровень Фуко обозначает тер­
мином «эпистема». Эпистемы представляют собой «фундаменталь­
ные коды культуры», исторически изменяющиеся структуры, оп­
ределяющие конкретные формы мышления, знания и наук. Эписте-
20.2. Постмодернизм 529


ма подобна некоторой сетке, которая пронизывает мир, выполняя
при этом онтологическую и гносеологическую функции: она упо­
рядочивает сами вещи и предметы и создает необходимые условия
их познания. В этом смысле эпистемы никак не связаны, и не зави­
сят от субъекта. Они находятся в сфере бессознательного и оста­
ются недоступными для тех, чье мышление определяют. Понятие
«эпистема» близко «парадигме» (понятию, введенному Т. Куном),
под которой понимают совокупность устойчивых и общезначимых
норм, теорий, методов, схем научной деятельности, сказывающихся
в толковании и организации эмпирических фактов и интерпрета­
ции научных исследований.
; Европейская культура распадается на несколько эпох: Возрож­
дение, классическую эпоху и современность. Сравнивая различные
эпохи европейской культуры, Фуко приходит к выводу, что своеоб­
разие лежащих в их основе эпистем обусловлено прежде всего
теми отношениями, которые устанавливаются между языком,
мышлением, знанием и вещами. Можно сказать, что основной упо­
рядочивающий принцип — это соотношение между «словами» и
«вещами». Слова, вещи и индивиды включены в своеобразные от­
ношения господства. Именно это соотношение задает мыслитель­
ное своеобразие той или иной эпохе.
Эпоха Возрождения (XVI в.) покоится на эпистеме сходства и
подобия. В этот период язык еще не стал независимой системой
знаков. Он как бы рассеян среди природных вещей, переплетается
и смешивается с ними. Для Возрождения характерно тождество
слов и вещей.
В эпоху классицизма XVII—XVIII вв. возникает новая эпистема —
эписистема представления. Язык теперь становится великой авто­
номной системой знаков. Он почти совпадает с самим мышлением
и знанием. Поэтому всеобщая грамматика языка дает ключ к пони­
манию всех других наук и культуры в целом. Просвещение при­
держивается репрезентативной теории языка, согласно которой ре­
альность посредством языковых обозначений репрезентируется со­
знанию. Язык выступает передаточным механизмом, средством
выражения. Он сохраняет нейтральность и объективность.
Современная эпоха, начавшаяся с конца XVIII — начала XIX вв.,
опирается на эпистему систем и организаций. Современность ха­
рактеризуется тем, что жизнь, труд, язык как интегрирующие онто­
логические факторы опосредуют слова и вещи. Теперь язык стано­
вится строгой системой формальных элементов, замыкается на са­
мом себе, развертывая свою собственную историю, и выступает
обычным объектом, познания, наряду с жизнью, производством, сто-
530 Глава 20. Основные культурологические течения XX в.


имостью и т.д. В связи с этим возрастает значение языка для куль­
туры: он становится вместилищем традиций и склада мышления,
обычаев и привычек, духа народов.
В работе «Археология знания» (1969) и последующих работах
Фуко формулирует новую методологию для исследования культу­
ры: место «эпистемы» занимает «дискурс», или «дискурсивная прак­
тика», «дискурсивное событие». «Дискурс» — понятие, выдвинутое
структуралистами для анализа социальной обусловленности рече­
вых высказываний, нередко используется Просто как синоним речи.
В работах Фуко дискурс — это социально обусловленная организа­
ция системы речи и действия.
Любая речь не только что-то высказывает, но и объясняет то, что
высказывает, т.е. проясняя собственные основания или причины.
Такая субстантивация производится не только и не столько лингви­
стическими или логическими средствами, сколько социальными сред­
ствами внутри более широкого социокультурного пространства. С
точки зрения дискурсивного анализа речевое высказывание можно
исследовать не только лингвистически, прояснением содержащих­
ся в них значений, но и социально, прояснением норм и правил,
артикулирующих в разных стратегиях дискурсивные элементы.
Именно дискурс позволяет Фуко исследовать такие явления, как
безумие, сексуальность, смерть и т.д. Эти формы систематически
репрессировались западной культурой, поэтому рациональным спо­
собом, т.е. с применением научного категориального аппарата, их
исследовать не представляется возможным. Дискурсивный анализ
позволяет Фуко решить неразрешимую задачу: дать безумию гово­
рить от своего имени, собственным языком. Проблема в том, что
собственного языка безумия не существует. Язык всегда разумный.
Как можно написать историю безумия изнутри разума, использу­
ющего свой категориальный аппарат для репрессии разума? Поэто­
му тот или иной объект, в частности репрессированное западной
культурой безумие, исследуется на материале дискурсивных (рече­
вых) практик, сформировавших этот объект. Последний до, вне и
независимо от этих практик не существует.
Исходным материалом науки, искусства, литературы и всякого
иного явления культуры является популяция (представление, пове­
ствование и пр.) событий в пространстве дискурса. Суть «дискур­
сивных событий» составляют связи и отношения между высказыва­
ниями, означающими совокупность неких объективных правил, за­
кономерностей, которые образуют «архив». Понятие «архив» означает
лежащие в основе разного рода документов и текстов структуры
и законы, «управляющие появлением высказываний как единичных
20.2. Постмодернизм 531


событий». Дискурсивные практики не совпадают с конкретными
науками и дисциплинами, они, скорее, «проходят» через них, прида­
вая им единство.
«Дискурсивные практики», «архив» и «дискурсивное событие»
выполняют примерно ту же роль, что и эпистема. Раньше знание
было детерминировано эпистемой, теперь оно возникает в поле дис­
курсивной практики, по-прежнему составляя предмет археологии.
Новым является понятие «недискурсивная практика». Фуко выра­
жает сомнение в рациональной ценности науки, отдавая предпочте­
ние полиморфным или неопределенным дискурсивным практикам,
склоняясь даже к тому, чтобы «разрушить все то, что до недавнего
времени воспринималось под именем науки». Критическое отно­
шение не только к науке, но и к знанию вообще все более усилива­
ется, и в работе «Порядок дискурса» (1971) Фуко рассматривает
дискурс как насилие, которое мы совершаем над вещами.
В 1970-е гг. тема «знания-насилия», «знания-власти» выходит у
Фуко на первый план. В работе «Надзор и наказание» (1975) она
становится центральной. Знание само по себе есть власть. Оно
насквозь пропитано отношением господства, построено с самого
начала так, чтобы была возможна его политическая утилизация.
Никакое знание не формируется без системы коммуникации, реги­
страции, накопления, трансляции, которая уже сама по себе есть
форма власти. Не существует отдельно познания или науки и об­
щества или государства, но существуют лишь фундаментальные фор­
мы «власти-знания». «Слияние» власти и знания представляется
Фуко оправданным и значимым на уровне глубинных социальных
механизмов функционирования систем получения, распределения
и использования знаний.
Изменившаяся культурная ситуация стала объектом осмысления
французских мыслителей Ж. Делёза (1925—1995) и Ф. Гватарри
(1930—1992). В совместно написанной книге «Ризома» (1976) авто­
ры различают два типа культур, сосуществующих в наши дни: «дре­
весную» культуру и «культуру корневища» (фр. rhizome — ризомы).
В противоположность любым видам корневой организации ризома
интерпретируется не в качестве линейного «стержня» или «корня»,
но в качестве радикально отличного от корней «клубня» — как
потенциальной бесконечности. Принципиальное отличие заключа­
ется в том, что этот стебель может развиваться куда угодно и при­
нимать любые конфигурации, ибо ризома абсолютно нелинейна.
Фундаментальным свойством ризомы является ее гетерономность
при сохранении целостности. Ризома отличается от любой структу­
ры полиморфностью, у нее отсутствует не только единство семан-
532 Глава 20. Основные культурологические течения XX в.

тического центра, но и центрирующее единство кода (в метафорике
Делёза и Гваттари — «Генерала»). «Генерал» — метафора, введен­
ная для обозначения внешней (принудительной) детерминанты, в
качестве которой могут выступать внешняя причина, субъект, центр,
автор (применительно к тексту). Согласно постмодернистской оценке
фигура «Генерала» оказывается не только аксиологически архаич­
ной, но и семантически невозможной.
Логика корневой культуры — это логика жестких векторно-ори-
ентированных структур, в то время как ризома моделируется в
качестве неравновесной целостности (во многом аналогичной не­

<< Пред. стр.

стр. 47
(общее количество: 51)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>