стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Книги раздела Электронная библиотека
Информация о книге
Кулагин М.И. Избранные труды по акционерному и торговому праву
Человек, опередивший время
ГОСУДАРСТВЕННО-МОНОПОЛИСТИЧЕСКИЙ КАПИТАЛИЗМ И ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО
Введение
Глава I. Трансформация понятия юридического лица
§ 1. Понятие юридического лица
§ 2. Проблема персонификации предприятия
§ 3. Эволюция системы юридических лиц в буржуазном праве
Глава II. Акционерное общество – основная разновидность юридического лица
§ 1. Правовая природа и сущность акционерной компании
§ 2. Сближение акционерного законодательства капиталистических стран
§ 3. Государственный контроль за созданием акционерных обществ
§ 4. Проблема собственности и власти в акционерных компаниях
§ 5. Привлечение трудящихся к "управлению" акционерными обществами
Глава III. Концентрация капитала и юридическое лицо
§ 1. Монополия и юридическое лицо
§ 2. Реорганизация юридических лиц
§ 3. Правовое регулирование объединений юридических лиц
§ 4. Проблема правосубъектности транснациональных корпораций
§ 5. Юридическое лицо и несостоятельность
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО И ПРАВО: ОПЫТ ЗАПАДА
Введение
Глава I. Понятие гражданского и торгового (частного) права
§ 1. Гражданское право в западной правовой системе
§ 2. Источники гражданского права западных стран
Глава II. Основные институты современного частного права
§ 1. Юридическое лицо
§ 2. Право собственности
§ 3. Договор
§ 4. Имущественная ответственность
Приложение
Список научных трудов Михаила Ивановича Кулагина
Книги раздела Электронная библиотека
Оглавление | Следующая »
Кулагин М.И.
Избранные труды по акционерному и торговому праву

Человек, опередивший время
В настоящее издание включены работы одного из авторитетнейших специалистов в области зарубежного гражданского права - Михаила Ивановича Кулагина (1947-1990). На протяжении многих лет М.И. Кулагин исследовал динамику развития центральных институтов гражданского права стран Запада, уделяя особое внимание правовому положению юридических лиц, в частности, коммерческих обществ и товариществ, праву собственности и другим вещным правам, договорному праву и проблемам исполнения обязательств. Книги и статьи М.И. Кулагина внесли неоценимый вклад в развитие цивилистической науки, ибо создали мощный теоретический фундамент для дальнейшего изучения важнейших институтов как зарубежного, так и российского гражданского права. На основе тщательного анализа законодательных актов и практики их применения в США, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Испании, Японии и странах Латинской Америки автор исследовал те юридические конструкции, которые совсем недавно возродились или еще только зарождаются в нашем новейшем законодательстве и праве. Поэтому предлагаемые читателю научные труды и поныне сохраняют свою актуальность.
М.И. Кулагин родился в Москве в 1947 году. В 1970 году он с отличием окончил юридический факультет Московского государственного университета им М.В. Ломоносова. Именно в студенческие годы, всесторонне овладев теорией российской и зарубежной цивилистики, в совершенстве изучив французский и английский языки, М.И. Кулагин заложил прочную основу для своей плодотворной научной и педагогической деятельности.
По окончании университета талантливый студент поступил в аспирантуру кафедры гражданского права юридического факультета МГУ. Время работы над кандидатской диссертацией (1970-1973), посвященной акционерному законодательству Франции, стало периодом формирования неповторимой методологии исследования и авторского почерка М.И. Кулагина. Ученый старался критически подойти к устоявшимся цивилистическим понятиям, которые кажутся, на первый взгляд, незыблемыми, дать анализ правовых явлений в их развитии, а не как застывших форм. Обращает на себя внимание его необычайная добросовестность и требовательность к себе: как бы ни был узок избранный им объект исследования, М.И. Кулагин всегда пытался изучить все доступные теоретические работы отечественных и зарубежных специалистов, примеры из судебной практики, чтобы привлечь максимально широкий спектр взглядов на предмет, показать данную юридическую проблему в свете других гуманитарных наук, прежде всего политэкономии и истории, что позволяло ему сделать глубокий анализ причинно-следственных связей внутри изучаемых правовых институтов. Написанные в лучших традициях российской цивилистики XIX века все его работы отличают ясность и четкость мысли, строгая логичность проводимого анализа, красота и безупречность русского литературного и юридического языка.
С осени 1973 года М.И. Кулагин преподавал в Университете дружбы народов, постоянно совмещая педагогическую деятельность с активными научными исследованиями. В частности, он подготовил курс лекций и специальный курс по торговому и банковскому праву буржуазных стран, в качестве редактора и одного из авторов работал над учебником <Гражданское и торговое право капиталистических стран> (1980). Все эти годы ученый продолжал скрупулезно изучать тенденции развития важнейших институтов гражданского права в западных странах, следил за работами современных теоретиков права, тщательно изучал нормативные акты и проводил их сравнительный анализ. Сделанные М.И. Кулагиным переводы новелл Французского Гражданского кодекса, Французского Торгового кодекса 1807 года, французских законов о торговых товариществах (1966), ряда законов о защите прав потребителей (1905-1983), а также о свободе цен и конкуренции (1986) до сих пор считаются классическими.
После защиты кандидатской диссертации в мае 1974 года основное внимание М.И. Кулагин направил на исследование тенденций развития в капиталистических странах сложнейшего института гражданского права - юридического лица.
Происходившие на Западе к середине 70-х годов экономические преобразования явственно продемонстрировали, что в условиях капиталистического способа производства юридическое лицо является основным правовым инструментом реализации масштабных проектов и одновременно средством обогащения одних людей за счет обнищания других. Этот институт противоречиво совместил в себе надежды на экономическое процветание государства и перспективы неуправляемых социальных кризисов. Поэтому категория юридического лица настоятельно требовала тщательного теоретического анализа, вскрывающего зависимость данного правового и хозяйственного инструмента от сложных общественных процессов, национально-исторических особенностей конкретной страны.
Отвлеченность, оторванность темы от проблем отечественного гражданского права была только кажущейся. Одним из первых М.И. Кулагин уловил резкое смещение акцентов поступательного движения социалистической экономики в сторону укрепления правового статуса отдельных хозяйствующих субъектов. Кроме того, как любой крупный ученый, М.И. Кулагин не мог не думать о будущем нашей страны, о возможном отказе от социалистической модели планового хозяйства и переходе к рыночным отношениям. Правовым средством и одновременно следствием такого перехода неизбежно должно было явиться развитие системы юридических лиц.
В 1981 году М.И. Кулагиным написана монография <Правовое регулирование иностранных капиталовложений в развивающихся странах>. На примере стран третьего мира ученый рассматривал институт юридического лица как основной инструмент опосредования иностранных инвестиций на территории страны-реципиента. Это был период, когда в СССР старались осмыслить и перенять так называемый венгерский вариант развития социалистической экономики на базе активного привлечения иностранных капиталовложений. До периода массового создания совместных предприятий на территории СССР оставалось еще шесть лет.
Восьмидесятые годы М.И. Кулагин в основном посвящает одному из главных своих научных исследований. Он работает над книгой <Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо>, содержащей фундаментальный анализ состояния института юридического лица в развитых странах континентального и общего права. Выходу книги в свет предшествовал длительный подготовительный период сбора и обработки материала. Автор старался использовать любую возможность для расширения теоретической и нормативной базы своего исследования: командировки в США, Италию, Великобританию, работу по совместительству в Институте государства и права АН СССР, что облегчало доступ к первоисточникам. Для поиска совершенного стиля изложения большое значение имела педагогическая работа М.И. Кулагина: постоянное общение со студенческой аудиторией, руководство научной деятельностью аспирантов и т.п. Несомненное влияние на выбор главных проблем для исследования, стиль и язык автора оказали работы выдающихся российских цивилистов (Г.Ф. Шершеневича, Ю.С. Гамбарова и др.), в том числе теоретические труды, посвященные коммерческим обществам и товариществам и в целом институту юридического лица (И.Л. Брауде, Н.Г. Вавина, А.Э. Вормса, В.Ю. Вольфа, Е.Н. Даниловой, И.С. Перетерского и других правоведов конца XIX - начала XX века, одно упоминание которых в то время было едва ли не под запретом).
Условия издания (200 страниц) не позволили автору представить на страницах книги весь накопленный им материал исследования, главная задача которого состояла в анализе тех закономерностей совершенствования категории провосубъектности, которые обнаруживались в законодательстве и судебной практике буржуазных стран. Для достижения поставленной цели автор четко определил и сознательно сузил объект исследования, ограничившись изучением статуса частных коммерческих юридических лиц и намеренно отказавшись от анализа положения государственных и смешанных коммерческих, а также всех некоммерческих юридических лиц. Но даже при сравнительно небольшом объеме работы насыщенность и основательность научного труда М.И. Кулагина поразительны. Идеальная пропорция между информативным и проблемно-дискуссионным блоками нигде не нарушена, примеры из практики не перегружают изложение, а лишь к месту дополняют и усиливают проводимый анализ.
Уже в начале своей книги М.И. Кулагин делает вывод об изменении института юридического лица в современном буржуазном обществе по сравнению с условиями ХIХ - начала ХХ века. Подчеркивая непреходящее значение юридического лица как правового средства концентрации капитала, автор приходит к заключению, что на современном этапе главнейшим мотивом становится ограничение предпринимательского риска. Данный вывод подтверждается повсеместной практикой создания юридических лиц, состоящих из одного участника. Несмотря на то, что подобные явления противоречат изначальной сущности юридического лица, буржуазное государство вынуждено идти на признание подобных образований, подчиняясь экономическим интересам предпринимателей. Решению аналогичной задачи, наряду с компанией одного лица, подчинено создание обществ-фасадов - дочерних компаний, которые также выражают интересы практически одного лица. Таким образом, юридическое лицо все чаще используется как инструмент борьбы личного коммерческого интереса не только с правами непосредственных кредиторов, но и с общественными интересами в целом, так как, кроме ограничения предпринимательского риска, зачастую преследуется цель уклонения от уплаты налогов, от исполнения предписаний инвестиционного и антитрестовского законодательства. М.И. Кулагин находит удачный термин для характеристики компаний одного лица, называя их <юридическими мутантами>.
Желание предпринимателей избежать коммерческий риск, ограничить свою ответственность и скрыть фактический интерес за фасадом создаваемых организационно-правовых структур неизбежно приводит к проблеме экономической зависимости этих квазиобособленных хозяйствующих единиц. Происходит явный отказ от основополагающих принципов гражданского права - равноправия и имущественной обособленности субъектов, поскольку подавляющее большинство юридических лиц находится в состоянии экономического подчинения финансовым центрам. М.И. Кулагин приходит к заключению, что реальные отношения между зависимым и головным субъектами строятся не на началах равенства, а на принципах господства и подчинения. Отсюда следует вывод, что воля зависимого юридического лица формируется не его органами, а головной компанией и, следовательно, подлинным юридическим лицом в его классическом значении остается только головная компания.
Большое внимание в книге уделено анализу современной теории предприятия. Ученый справедливо отмечает, что предприятие традиционно рассматривается как объект вещного права, обладающий в то же время определенной обособленностью в рамках всего имущества предпринимателя. М.И. Кулагин вскрывает экономические и политические причины персонификации предприятия в современном буржуазном праве, которая выражается в переквалификации предприятия из категории объекта в субъект гражданского и торгового права. Не в последнюю очередь персонификация предприятия стала следствием активной фискальной политики государства, более широкого толкования понятия субъекта в налоговом праве, чем в гражданском.
На примере рассмотрения понятия предприятия М.И. Кулагин раскрывает содержание современной правовой теории о лицах, демонстрирует не только великолепное знание материала, но и высокую степень его критического осмысления, позволяющую автору вести научную полемику. Автор делает вывод о том, что насущные потребности рынка вызывают модификацию классических представлений о сущности субъекта. Уровень развития техники и производства определяет оптимальные размеры предприятия, при которых вложенный капитал дает максимальную отдачу. Вместе с тем ведение производства на основе самоокупаемости требует автономного бухгалтерского учета, обособления имущества в обороте.
М.И. Кулагин провел анализ современной классификации юридических лиц и пришел к заключению о целесообразности разделения их не на публичные и частные, гражданские и торговые, а, во-первых, на государственные, смешанные и частные и, во-вторых, на преследующие хозяйственные цели и не преследующие таковых. Данный вывод ученого нашел свое отражение в Гражданском кодексе Российской Федерации 1994 г.
Тщательное исследование законодательства капиталистических стран показало, что правовой режим отдельных юридических лиц все больше зависит от сферы их функционирования, несмотря на расширение действия принципа универсальной правоспособности. В качестве примера М.И. Кулагин приводит процесс ужесточения государственного контроля за имуществом и операциями банков и страховых компаний, деятельность которых чревата повышенной социальной напряженностью. Автор считает, что государство в этом случае должно осуществлять свою социальную функцию путем лицензирования указанных видов деятельности. Справедливость данного вывода также подтвердилась, в частности, путем закрепления соответствующих правил в современном российском законодательстве.
Главное внимание автор уделяет правовым проблемам акционерного общества. Данная форма, по мнению М.И. Кулагина, выступает как самое законченное и последовательное воплощение института юридического лица. В книге подробно рассматриваются черты акционерного общества, делающие его особенно привлекательным в современных условиях хозяйствования: ограниченность риска акционеров, опосредование долей участия ценными бумагами, что существенно повышает их оборотоспособность, специфика системы контроля над акционерным обществом, анонимность членства и размера участия. Свои заключения М.И. Кулагин подкрепляет критическим анализом современного акционерного законодательства капиталистических стран. Автор указывает на специфику акционерных законов, имеющих все более императивный характер и содержащих нормы различной отраслевой принадлежности.
Следует подчеркнуть, что, рассматривая нормативные акты как примеры проявления политического компромисса в решении социально-экономических проблем, М.И. Кулагин чаще всего отдает предпочтение правовой системе Германии. В частности, автор отмечает, что немецкие юристы разработали наиболее эффективную систему предварительной проверки законности создания акционерных компаний, которая наглядно характеризует все более активный процесс вмешательства государства в рыночные отношения с помощью законодательных предписаний. История развития института юридического лица в Германии знала периоды тотального государственного контроля, что не могло не сказаться на умении власти добиваться социального эффекта вопреки изощренной демагогии <либерального капитализма>.
Всестороннее исследование акционерной формы позволило автору сделать один из важнейших выводов о том, что основной проблемой акционерного права является проблема управления акционерными обществами и защиты меньшинства акционеров. В настоящее время этот вывод подтверждается практикой акционирования в России.
Несомненный интерес у читателя вызовет раздел, посвященный правовому оформлению зависимости участников хозяйственного оборота, которая выражается в появлении объединений юридически самостоятельных субъектов. Для общего обозначения формы подобного объединения автор избрал термин <группа>. По мнению М.И. Кулагина, группа имеет ряд существенных преимуществ перед другими способами концентрации капитала, поскольку позволяет избежать значительных формальностей, диверсифицировать капитал и укрыть прибыль от риска и кредиторов. Ключевым понятием для характеристики группы автор считает контроль, экономической и правовой предпосылкой которого является система участий. Для создания группы могут использоваться не только такие традиционные правовые инструменты, как договор и товарищество, но также новые конструкции, например, объединение с общей экономической целью, которое функционирует в интересах нескольких субъектов, специализируясь в определенной сфере: экспорт, реклама, научные исследования и пр. Сейчас подобные формы объединений юридических лиц закреплены в Гражданском кодексе Российской Федерации.
Весьма актуальным также является анализ теоретических проблем статуса транснациональных компаний и несостоятельности юридических лиц. Примечателен вывод автора о том, что с точки зрения структуры ТНК ничем не отличается от группы товариществ внутреннего права.
Опубликованная в 1987 году крайне незначительным тиражом книга М.И. Кулагина <Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо> была доступна лишь для узкого круга специалистов. Несмотря на это уже в течение десяти лет материалы книги активно используются в учебном процессе, при написании научных работ. Сохранившиеся несколько экземпляров переходят из рук в руки, конспектируются, фотокопируются. Дело в том, что время не решило ни одной из обозначенных проблем. Более того, эти проблемы были перенесены на российскую почву в гипертрофированном виде, усугубленные волюнтаристским подходом к правовой теории (особенно в начале 90-х годов XX века), хотя книга М.И. Кулагина в частности давала возможность учитывать и использовать зарубежный опыт.
Проведенная исследовательская работа стала базисом для написания докторской диссертации по теме <Юридическое лицо в современном буржуазном праве>. По мнению специалистов, подготовленная диссертация была готова к защите. В конце 80-х годов М.И. Кулагиным были написаны интересные проблемные статьи и главы для сборников: <Эволюция современного буржуазного гражданского права>, <Романо-германское право>, <Правовое регулирование групп товариществ в капиталистических странах>, <Предприятия в современном буржуазном гражданском праве> и другие. Однако обширным планам научных исследований не суждено было реализоваться. 18 мая 1990 го-да Михаил Иванович Кулагин скончался.
Книга <Предпринимательство и право: опыт Запада> была опубликована уже после смерти М.И. Кулагина на основе материалов его лекций под научной редакцией его друга профессора Е.А. Суханова. В книгу включены не теряющие своего научного и практического значения размышления и выводы М.И. Кулагина о характере и перспективных направлениях современного права капиталистических стран, об особенностях правового регулирования коммерческой деятельности в условиях рыночных отношений, проблемы которых стали актуальными и для России.
Автор показывает свое видение места и роли гражданского права в высокоразвитом индустриальном обществе, подчеркивает значение национально-исторических особенностей при формировании различных юридических классификаций. М.И. Кулагин не просто констатирует факты, но и подробно рассматривает их теоретические истоки, научные взгляды известных правоведов на поставленные проблемы. Благодаря этому даже подготовленный читатель может обогатить свои теоретические знания, расширить представление о направлениях буржуазной цивилистики.
На страницах книги проводится анализ состояния источников гражданского права. Автор выявляет юридические проблемы, порожденные послевоенным развитием экономики. Изложенная М.И. Кулагиным оценка состояния западного общества вполне применима к современному состоянию России - незначительная общественная функция закона, рост административного нормотворчества, попытки присвоения монополиями власти по нормативному регулированию в сфере гражданского оборота.
М.И. Кулагин выделяет характерные тенденции развития буржуазного права: все более явные попытки придать типовым договорам и договорам присоединения нормативное значение; активная интернационализация гражданского права в рамках европейской экономической и политической интеграции, что в перспективе означает унификацию правовых норм.
Главное внимание в книге уделено рассмотрению проблем важнейших институтов современного частного права. Особое значение имеют выводы М.И. Кулагина о состоянии институтов права собственности, гражданского договора, имущественной ответственности, что является продолжением его фундаментальных исследований по проблемам института юридического лица и представляет собой уже комплексный анализ буржуазного права в его развитии.
Среди тенденций, связанных с правом собственности, автор отмечает уменьшение роли индивидуальной и возрастание значения ассоциированной, а также государственной собственности, дальнейшее умножение всякого рода ограничений права собственности, появление новых объектов вещных прав в связи с развитием науки, техники и рыночных отношений, обострение конфликта собственности и власти в рамках акционерного общества.
Обращаясь к институту гражданского договора, М.И. Кулагин констатирует, что современное договорное право все более ориентируется на экономическое неравенство участников оборота и устанавливает ряд ограничений действия принципа свободы договора. Это особенно заметно на примере антитрестовского законодательства, ограничивающего или запрещающего отдельные виды договоров, если они угрожают нормальной конкуренции. Все большее распространение получают договоры присоединения, в которых, по мнению многих западных правоведов, отсутствует малейшая возможность для согласования воль. В этих условиях законодатель пытается смягчить остроту проблемы неравноправного положения сторон, установить контроль над условиями договора, повысить роль суда в толковании договора присоединения.
М.И. Кулагин отмечает, что на Западе развивается система способов обеспечения исполнения договорных обязательств. В последнее время во всех западных странах преимущественное развитие получили такие способы обеспечения, как ипотека недвижимости, условная продажа, преимущественное право, а также передача и резервирование права собственности в целях обеспечения.
При рассмотрении проблем имущественной ответственности автор высказывает собственные неоднозначные оценки и приводит мнения зарубежных ученых по поводу распространенной практики страхования ответственности. Нельзя не согласиться с тем, что решение вопросов имущественной компенсации посредством страхового обязательства косвенно порождает социальную проблему гражданской безответственности.
Анализ научных исследований М.И. Кулагина позволяет сделать вывод о том, что современная буржуазная правовая система превратилась в арену борьбы между юридическим идеализмом и реализмом, в которой последний, движимый потребностями рынка, неизменно одерживает верх.
Создание в России открытой экономики, последовательно интегрированной в систему мировых хозяйственных связей, требует предоставления широких возможностей всем хозяйственным организациям нашей страны участвовать в имущественных отношениях с иностранными партнерами, а последним - действовать на нашем внутреннем рынке. Все это требует серьезных знаний законодательного регулирования предпринимательской деятельности от всех ее участников. С учетом того, что основные правовые категории и институты данной сферы тщательнейшим образом отработаны и апробированы в хозяйственной практике государств с высокоразвитой рыночной экономикой, их законодательный и правоприменительный опыт становится весьма ценным источником полезной информации для эффективной организации коммерческой деятельности. С этой точки зрения труды М.И. Кулагина, характеризующиеся доступностью изложения, сочетающейся с глубиной научного анализа малоизвестного материала, необходимы для юристов и экономистов, хозяйственных руководителей и предпринимателей, а также для представителей государственных органов, осуществляющих правотворческую деятельность в сфере экономики.
Редакционная коллегия настоящего издания выражает глубокую признательность и благодарность вдове М.И. Кулагина, доценту кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Елене Виссарионовне Кулагиной, которая любезно предоставила труды ученого и дала согласие на их публикацию.
Доктор юридических наук, профессор Е.А. Суханов;
кандидат юридических наук, доцент В.С. Ем;
кандидат юридических наук, доцент П.А. Панкратов;
кандидат юридических наук, доцент Н.В. Козлова
Книги раздела Электронная библиотека
« Предыдущая | Оглавление | Следующая »
Кулагин М.И.
Избранные труды по акционерному и торговому праву

Введение
Гражданское право капиталистических стран базируется на трех основных институтах или категориях - субъекте права, институте собственности и категории договора. Исследованию каждого из этих институтов посвящено множество специальных юридических исследований как в буржуазном, так и в социалистическом, в том числе советском, правоведении. В советской юридической литературе понятию субъекта гражданского права капиталистических стран, и особенно понятию юридического лица, одно время уделялось самое пристальное внимание. Достаточно назвать фундаментальные труды С.Н. Братуся[1], содержательную кандидатскую диссертацию В.В. Зайцевой[2], монографию В.П. Мозолина[3], а также работы С.И. Аскназия[4], В.П. Грибанова[5], А.А. Рубанова[6] и других юристов, где дается анализ сущности, основных признаков и функций юридического лица в современном праве капиталистических государств. Имеются публикации и диссертационные исследования по акционерному праву ряда капиталистических и развивающихся стран.
Однако, <современный капитализм во многом отличается от того, каким он был в начале и даже в середине ХХ века>[7]. Интенсивно развивается и буржуазное законодательство, практика его применения. Возрастание мощи монополистического капитала в результате дальнейшей централизации и концентрации собственности и производства, <усиление транснациональных корпораций, извлекающих громадные прибыли за счет эксплуатации трудящихся в мировом масштабе>[8], дальнейшее развитие государственного регулирования экономики, в том числе, несмотря на отдельные конъюнктурные колебания, и государственной предпринимательской деятельности, глубокие интеграционные процессы, происходящие в современном буржуазном хозяйстве, а также научно-техническая революция - все эти явления расшатывают изнутри, трансформируют традиционные правовые институты и, естественно, в первую очередь те из них, которые самым непосредственным образом связаны с оформлением отношений в сфере капиталистической экономики.
Юридическое лицо не осталось прежним в этом океане бурных изменений, которым подвержено все современное буржуазное право. Вместе с тем обращает на себя внимание следующий примечательный факт. За последние 20 лет не появилось сколь-нибудь существенно новой, оригинальной теории о сущности и природе юридического лица в буржуазном правоведении. Западные юристы предпочитали концентрировать свое внимание не на разработке общих проблем гражданского и торгового права, а на исследовании отдельных, частных вопросов быстро меняющейся правовой действительности, тем более что обширный новый нормативный материал требовал и требует определенной систематизации и комментирования.
В настоящей работе нас будут интересовать даже не столько цивилистические концепции, взгляды западных авторов на юридическое лицо (вопрос, в значительной степени исчерпанный советскими исследователями), не поиски новой теории, адекватно отражающей его природу, хотя необходимые теоретические замечания будут высказаны, сколько те конкретные тенденции в развитии категории правосубъектности, которые обнаруживаются в современном законодательстве и судебной практике буржуазных стран.
К сожалению, из-за ограниченности объема издания пришлось отказаться от рассмотрения вопросов правового регулирования государственных и смешанных юридических лиц, а также юридических лиц, занятых осуществлением разнообразной непредпринимательской деятельности.

Примечания:
[1] См.: Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947; он же. Субъекты гражданского права. М., 1950.
[2]  См.: Зайцева В.В. Юридическое лицо гражданского права капиталистических государств. М., 1952.
[3] См.: Мозолин В.П. Корпорации, монополии и право в США. М., 1966.
[4] См.: Аскназий С.И. Об основаниях правовых отношений между государственными социалистическими организациями: К проблеме юридического лица в советском праве // Уч. зап. Ленингр. юр. ин-та, 1947. Вып. IV.
[5] См.: Грибанов В.П. Юридические лица. М., 1961.
[6] См.: Рубанов А.А. О понятии юридического лица в "Капитале" Маркса. М., 1957.
[7] Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986. С. 13.
[8]  Программа Коммунистической партии Советского Союза: Новая редакция // Материалы XXVII съезда КПСС. С. 130.
Кулагин М.И.
Избранные труды по акционерному и торговому праву

§ 1. Понятие юридического лица
В самом общем виде юридическое лицо определяется в буржуазном праве как организация или учреждение, которые выступают в качестве самостоятельных участников гражданских правоотношений[9]. Гражданские кодексы предпочитают либо вообще не давать определения юридического лица (по этому пути пошел и самый известный - Французский гражданский кодекс 1804 г., в тексте которого вплоть до 1978 г. даже не содержалось самого термина <юридическое лицо>; ему следуют и современные гражданско-правовые кодификации; например, Гражданский кодекс Италии 1942 г. в главе, содержащей общие положения о юридических лицах, дает лишь их классификацию)[10], либо ограничиваются самыми общими и чрезвычайно краткими формулами. Так, ст. 52 Швейцарского гражданского уложения 1907 г. определяет юридические лица как <соединения лиц, имеющих корпоративное устройство, и самостоятельные заведения, основанные для какой-либо особой цели>[11]. Пожалуй, наиболее развернутые дефиниции содержатся в гражданских кодексах стран Латинской Америки. Так, ГК Чили 1855 г. в ст. 545 дает следующее определение юридического лица: <Является юридическим лицом лицо фиктивное, способное осуществлять права и нести гражданские обязанности и вступать в правовые и неправовые отношения>[12]. Данное определение текстуально воспроизводится в гражданских кодексах Колумбии, Сальвадора, Эквадора[13].
Признаки юридического лица могут быть выведены из положений действующих законов, решений судов, доктринальных исследований буржуазных юристов.
Они в основном сводятся к следующим характерным особенностям:
1) независимость существования юридического лица от входящих в его состав участников (юридическое лицо рассматривается как особое образование, ведущее самостоятельную жизнь, причем жизнь бессрочную);
2) юридическое лицо обладает самостоятельной волей, не совпадающей с волей отдельных лиц, входящих в него;
3) юридическое лицо имеет имущество, обособленное от имущества участников;
4) юридическое лицо несет самостоятельную ответственность по своим долгам принадлежащим ему имуществом;
5) юридическое лицо может совершать от своего имени сделки, дозволенные законом;
6) юридическое лицо вправе искать и отвечать в суде от своего имени.
Вне всякого сомнения, указанные признаки никогда не рассматривались в качестве некоего юридического эталона. Они в значительной степени условны. Но, что также можно утверждать, если суммировать названные особенности, так это устойчивое понимание юридического лица в качестве коллективного образования.
Такое понимание юридического лица объясняется историей становления и развития этого института. Широкое распространение юридические лица получили с развитием капиталистических отношений, когда в обществе появилась необходимость в юридическом механизме централизации капитала. Указанная задача как раз и решалась при помощи института юридического лица. И до сих пор в условиях капитализма он выступает как важнейшая правовая форма централизации и концентрации капитала. Наиболее последовательно названная функция юридического лица воплощается в акционерной компании, которая является основной разновидностью юридического лица в современном капиталистическом обществе. Подчеркивая историческую роль акционерных обществ, К. Маркс писал: <Мир до сих пор оставался бы без железных дорог, если бы приходилось дожидаться, пока накопление не доведет некоторые отдельные капиталы до таких размеров, что они могли бы справиться с постройкой железной дороги. Напротив, централизация посредством акционерных обществ осуществила это в один миг>[14].
В эпоху империализма с помощью техники юридического лица оформляется процесс сращивания банковского и промышленного капитала, образование монополий на национальном и международном уровне. Указанная функция юридического лица отнюдь себя не исчерпала и в современных условиях. Но в настоящее время все большее значение приобретают и другие функции юридического лица, которые хотя и были известны раньше, но все же как бы оставались в тени. Важнейшей среди них является функция ограничения предпринимательского риска размерами имущества, вложенного в юридическое лицо.
Институт юридического лица используется и в целях оформления различного рода коллективных интересов не только в имущественной сфере. Таковы созданные как юридические лица просветительские, религиозные и иные общества. Юридические лица могут использоваться для защиты интересов отдельных групп населения. Так, в качестве юридических лиц функционируют профсоюзы, молодежные, женские, спортивные и иные организации, общества потребителей и т.п.
Однако понятие юридического лица может быть выведено не путем установления тех общих черт, которые присущи всем указанным разновидностям юридических лиц, а через выявление основной экономической цели указанного института. Именно так, через функции юридического лица, в конечном счете и формулировались его правовые признаки.
Поскольку в течение длительного периода основной функцией юридического лица была централизация собственности, то на первое место среди характерных черт его ставили то, что это организация нескольких лиц. В настоящее время подобная трактовка юридического лица вызывает серьезные возражения. Дело в том, что в современной хозяйственной практике капиталистических стран в результате процессов централизации капитала обычным явлением стали юридические лица, состоящие из одного участника (one man company, la societe unipersonnelle, Einmanngesellschaft). Например, в ФРГ к началу 70-х гг. из 42 тыс. компаний с ограниченной ответственностью примерно 9300, т.е. 22%, были компаниями одного лица[15]. Необходимо подчеркнуть, что независимо от позиции законодателя к правомерности их существования компании одного лица создаются и действуют во всех капиталистических и во многих развивающихся странах.
<И хотя вопиющее противоречие подобной <корпорации>, - совершенно справедливо подчеркивает советский юрист В.А. Мусин, - самой сущности юридического лица как коллективного образования очевидно, однако, подчиняясь экономическим потребностям крупного капитала, поначалу коммерческая и судебная практика, затем доктрина, а в последующем и закон начинают признавать их имеющими право на существование>[16].
Признание компании одного лица осуществляется одним из трех способов: прямым, косвенным и, наконец, фактическим.
В первом случае законодатель недвусмысленно разрешает одному лицу учредить компанию - самостоятельный субъект права. В настоящее время практически во всех штатах США в законе предусматривается право одного лица создавать корпорацию. В ФРГ возможность учреждения одним лицом акционерной компании предусмотрена законом от 10 мая 1968 г., а товарищества с ограниченной ответственностью - законом от 4 июля 1980 г. Этот же последний акт легализовал практику образования особой разновидности простых коммандитных товариществ, в которых в качестве полного участника выступает единочленное товарищество с ограниченной ответственностью, а в качестве коммандитиста - единственный его участник. Указанная форма коммандитного товарищества получила в ФРГ чрезвычайно широкое распространение. В конце 70-х гг. свыше 40% коммандитных обществ в этой стране были такого рода организациями. Основной причиной их количественного роста явились налоговые льготы, предоставляемые в ФРГ товариществам - объединениям лиц, т.е. полным и коммандитным обществам[17]. Во Франции закон от 11 июля 1985 г. разрешил одному физическому или юридическому лицу основывать товарищество с ограниченной ответственностью, которое именуется в этом случае <единоличным предприятием с ограниченной ответственностью>.
Во многих странах получила законодательное признание практика косвенного одобрения компаний одного лица. Создание одним лицом компании запрещено, но если в результате каких-либо событий в компании останется одно лицо, то она автоматически не прекращает своего существования, а продолжает законно функционировать. Чаще всего таким событием является объединение всех акций или долей участия в руках одного лица. Так, например, ст. 9 датского Закона о товариществах от 15 апреля 1930 г. предусматривает, что акционерное общество должно состоять не менее чем из трех участников. Однако акционерное общество не считается прекратившимся, если все его акции концентрируются в руках датского правительства, одного из датских муниципалитетов или же в руках одного из датских обществ (акционерных либо коммандитных товариществ). Во Франции, согласно Закону о торговых товариществах 1966 г., объединение в одних руках всех долей участия или акций не влечет автоматического прекращения товарищества. Правда, любое заинтересованное лицо вправе требовать прекращения товарищества, если его положение не будет урегулировано по суду в течение года. Но не вызывает сомнений сам факт законности существования такой компании одного лица, по крайней мере во время названного срока. Сходные положения имеются в законодательстве и других европейских капиталистических стран[18].
Во всех странах подавляющее большинство филиалов представляет собой не что иное, как <общества-фасады>. Отметим, что если в компании капитал, представленный 1000 акций, находится в собственности другой компании, а пять оставшихся акций принадлежат разным гражданам, надо ли сомневаться, что это компания одного лица, хотя формально в ней участвуют шесть лиц. В таких ситуациях юридическая личность дочерней компании - только фасад, за которым скрывается фактически одно лицо. Не последнюю роль в создании таких компаний одного лица, помимо желания ограничить риск заранее определенной суммой, играет стремление обойти налоговое законодательство, инвестиционные предписания, намерение уклониться от применения антитрестовского права и иные аналогичные причины. Во Франции торговые трибуналы, рассматривая споры с участием филиалов, резюмируют, что они созданы с целью обхода законодательства[18].
В подавляющем большинстве капиталистических стран действуют в настоящее время компании одного лица, правомерность существования которых не вызывает сомнения ни у одного западного юриста, - это так называемые публичные корпорации, т.е. государственные юридические лица, действующие на началах коммерческого расчета, единственным собственником имущества которых является государство.
Самым существенным формальным препятствием для признания в законе компаний одного лица является принцип единого и неделимого имущества должника. <Являющийся лично обязанным обязан предоставить для выполнения обязательства все свои имущества, движимые и недвижимые, наличные и будущие> - так формулирует данный принцип ст. 2092 Французского гражданского кодекса. Конечно, из этого принципа известны изъятия. Так, например, наследник несет ответственность по долгам наследодателя лишь в пределах той доли наследственной массы, которая перешла к нему.
В системах общего права также закреплен принцип, согласно которому лицо несет ответственность по своим обязательствам всем своим имуществом. Однако при помощи института доверительной собственности лицо может создать целевое имущество, доходы от которого сохраняются за этим лицом, а активы забронированы от взыскания обычных кредиторов.
Никак не согласуются компании одного лица с внутренней организацией товариществ, которая предусмотрена в законе, ибо она рассчитана на то, чтобы обеспечить выработку общей воли и волеизъявления юридического лица как субъекта, самостоятельного по отношению к членам, входящим в состав товарищества[19]. Весь механизм товарищества или любого юридического лица предназначен, с одной стороны, служить инструментом согласования интересов участников, а с другой стороны, гарантировать защиту интересов отдельных групп членов[20].
В компании одного лица хотя и должны, по букве закона, существовать все обычные для традиционного юридического лица органы - общее собрание, правление, ревизоры, но на практике они отсутствуют, поскольку собственник концентрирует в своих руках все управленческие функции и воплощает в себе все органы компании.
Оказывается абсолютно бесполезным и безадресным большинство предписаний законодательства о компаниях. Действительно, как можно применять к компании одного лица положения о порядке проведения общих собраний участников, назначении директоров, отчетности одних органов компании перед другими, если присутствует на всех собраниях только один участник. В практике ФРГ большинство компаний одного лица создается в форме товарищества с ограниченной ответственностью, ибо в акционерных обществах закон требует образования наблюдательного совета, который должен состоять не менее чем из трех лиц.
Отказ в компаниях одного лица от всех внутренних органов оправдывается буржуазными исследователями тем, что в компаниях одного лица воля и интересы компании и ее владельца идентичны, а следовательно, нет надобности в наличии нескольких органов. Предприниматель не нуждается в защите от самого себя. Напрашивается вывод о том, что и органы в такой компании не нужны[21].
Как же буржуазное право и доктрина оправдывают существование этих юридических мутантов? В Англии с давних времен существует деление юридических лиц на корпорации, являющиеся объединением лиц, и корпорации, являющиеся единоличными. Последние представляют собой персонифицированные должности; например, в таком качестве единоличной корпорации выступает английский король, епископ Кентерберийский и т.п. Если епископ заключит договор покупки имущества для нужд церкви, то в случае его смерти не произойдет замены покупателя в договоре, так как признается, что договор заключил епископ как таковой, а не как определенный человек, отправляющий в данный момент функции епископа. Соответственно различаются долги его как частного лица и как корпорации. И хотя с помощью такой единоличной корпорации происходит удвоение юридической личности, все же старое английское право запрещало лицу, занимающему соответствующий пост, рассматриваемый как корпорация, заключать договоры займа с этой корпорацией[22].
Ссылаясь на единоличные корпорации, английские юристы пытаются обосновать юридическую личность компании одного лица. <Единоличная корпорация показывает, что не может быть принципиальных возражений против того, что сейчас называется <компания одного лица>. И если при упоминании о последней кое-кто хмурится, то это, должно быть, главным образом по соображениям финансового порядка, так как, по крайней мере теоретически, корпорация не обязательно должна быть сложным образованием, хотя она как сложное образование наиболее типична>[23].
Во многих английских учебниках по праву компаний приводится известный прецедент 1897 г. (Salomon v. Salomon and Co.Ltd.). Он истолковывается как признание английскими судами правомерности компании одного лица. Фабула его такова. Некто Саломон передал свое предприятие учрежденной им самим компании <Саломон и Ко>. Помимо него самого на правах пайщиков в нее вошли его жена и пятеро их детей. Из 2007 паев по одному фунту стерлингов компании <Саломон> 2000 паев Саломон получил за переданное компании имущество, а семь оставшихся паев были распределены между ним и членами его семьи. Поскольку, по мнению Саломона, предприятие стоило гораздо больше полученных за него паев, то от имени компании он оформил на себя долговое обязательство на 10 тыс. ф. ст. под залог всего имущества компании. Спустя год общество по причине неплатежеспособности было ликвидировано. Кредиторы компании первоначально обратились к компании с требованием погашения их долгов. Однако Саломон имел перед ними преимущество как залоговый кредитор. Тогда они обратились в суд, доказывая, что компания <Саломон> и ответчик суть одно и то же лицо и, следовательно, долги компании являются и долгами ответчика.
Апелляционный суд, ссылаясь на то, что компания для Саломона была лишь средством воспользоваться преимуществом ограниченной ответственности, поддержал кредиторов компании.
Однако Палата лордов отменила это решение. Судья, знаменитый лорд Хэлсбэри, мотивировал позицию Палаты лордов следующим образом: <Для искусственного образования существенно лишь то, что право должно только признать это искусственное образование, совершенно отвлекаясь от мотивов, которыми руководствовались учредители. Компания, будучи созданной, должна рассматриваться подобно любому другому самостоятельному лицу; но если даже предположить, что образование компании Саломоном и имело целью ведение дел от имени компании, из этого вовсе не следует, что это противоречит цели закона о компаниях, который совершенно очевидно предоставляет компании право на существование с присущими правами и обязанностями, независимо от целей тех, кто образовал компанию>[24].
Оправдывая существование компании одного лица, буржуазные авторы приходят к заключению, что для современного юридического лица нет необходимости ни в особой воле, ни в особых интересах, отличных от воли и интересов отдельных участников юридического лица. Достаточно лишь определенным образом обособленного имущества[25]. Как мы видим, истолкованное таким образом современное явление правовой жизни приводит буржуазных исследователей к самой древней теории юридического лица - теории фикции или ее разновидности - теории целевого бессубъектного имущества.
Появление и развитие компании одного лица не прошло незамеченным для советских юристов. Они усмотрели в этом феномене одно из проявлений <расшатывания> понятия юридического лица (Флейшиц Е.А.)[26], исключение из этого понятия того, ради чего оно и было создано: элемента коллективности (Мозолин В.П.)[27], <бесцеремонное извращение и прямой отход от главнейших принципов буржуазного гражданского права> (Мусин В.А.)[28]. Иначе говоря, в компании одного лица они увидели вырождение института, категории самого юридического лица.
Но, к сожалению, не был поставлен вопрос ни об экономических причинах этого явления, ни об юридических последствиях его существования. Ссылка на то, что при помощи компании одного лица капиталист (индивидуальный или коллективный) ограничивает свой риск заранее определенной суммой, хотя и соответствует действительности, но заметно теряет свою ценность с развитием законодательства о несостоятельности. Как мы уже отмечали выше, кредиторы общества, признаваемого несостоятельным, вправе обратить свои претензии на имущество того лица, которое под прикрытием обанкротившейся компании совершало сделки в своем интересе. Наконец, совсем ничего не говорит этот аргумент, когда речь заходит о публичных корпорациях.
Насколько вообще коллективный субстрат с необходимостью присущ юридическому лицу?
Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к <Капиталу>, а именно к тем его разделам, где К. Маркс рассматривает проблему товарного обмена. Маркс использовал термин <лицо> для обозначения стороны в общественном отношении обмена, имея в виду сторону, которая абстрагирована от индивидуальных особенностей. Он пишет: <Лица существуют здесь одно для другого лишь как представители товаров, т.е. как товаровладельцы>[29]. Лица в процессе обмена существуют один для другого лишь как представители товаров, и капиталист есть не что иное, как персонифицированный капитал. Юридическое же лицо есть отражение в праве экономической категории лица. Экономика не дает никаких принципиальных оснований для выделения людей в одну правовую категорию, а организаций - в другую. Именно поэтому К. Маркс, развивая понятие юридического лица, уточнил, что юридическим лицом является не индивид обмена, а субъект процесса обмена. Понятие субъекта процесса обмена охватывает собой как отдельных индивидуумов, так и организации[30].
Анализ, проведенный К. Марксом, позволяет заключить, что под юридическим лицом следует понимать правовую маску, суть которой в абстрагировании от индивидуальных особенностей организаций и лиц, за исключением одной - возможности приобретать для себя посредством обмена. <Буржуазное гражданское право, - замечает А.А. Рубанов, - выработало специальную группу норм, посвященных организациям, что, однако, не может обосновывать распадение единой правовой категории юридического лица на две правовые категории, к одной из которых относятся люди, а к другой организации>[31].
В современных условиях гигантского обобществления собственности в форме либо монополистической, либо государственной сложилось положение, когда экономически обоснованно использовать как отдельно функционирующие массы капиталов внутри одной массы собственности или фонда собственности. Юридическое лицо выступает только как инструмент, при помощи которого реализуется капиталистическая собственность. Но то, что в рамках одной массы собственности действует несколько или множество юридических лиц, не может не отразиться на правосубъектности этих лиц, что мы и наблюдаем в настоящее время на практике и в меньшей степени - в законодательстве капиталистических стран. Следует иметь в виду тот факт, что юридическое лицо - самостоятельный субъект права - больше не является в огромном числе случаев экономически самостоятельным субъектом. Отношения экономической зависимости, когда они были скорее исключением, чем правилом, могли просто игнорироваться правом.
В настоящее время положение в корне изменилось. Отрицание, игнорирование указанных отношений может нанести ущерб <публичному интересу>. Насколько изменилась в данном вопросе позиция судебной практики, лучше всего пронаблюдать на конкретных прецедентах. Согласно известному делу, рассмотренному в судебных органах Англии в конце прошлого века, личность корпорации недопустимо смешивать с личностью ее участников, корпорация имеет свое собственное существование и свою обособленную личность. Суть дела заключалась в том, что некто продал земельный участок другому лицу с оговоркой, что право собственности на него никогда не должно быть передано лицу или лицам негритянского происхождения. Участок вскоре приобрела корпорация, участниками которой были негры. Продавец предъявил в суде иск о признании договора недействительным. Однако суд пошел на конфликт с принципом свободы договора в пользу другого формального принципа - фикции. Он подчеркнул, что личность корпорации отличается от личности ее членов[32].
Во время первой мировой войны проблема независимой личности у корпорации вновь была поставлена перед английскими судами, но решена она была прямо противоположным образом. Французский и английский парламенты после начала военных действий с Германией приняли законы о секвестровании имущества неприятеля. Встал вопрос: как быть с компаниями, созданными на английской или французской территории, но контроль в которых в силу преобладающего участия в капитале имели немцы? Если бы судебная практика указанных стран продолжала придерживаться ранее избранной позиции и считала бы, что компании обладают личностью, автономной от личностей ее участников, то эти компании следовало бы признать соответственно английскими или французскими и отказаться от экспроприации их имущества, что противоречило нормальной логике вещей и очевидной реальности, ибо фактически компании работали на Германию. Суды и Англии, и Франции вынуждены были отказаться от своих собственных принципов и ввести новое понятие - <контролируемое юридическое лицо>. Коль скоро названные компании контролировались германскими подданными, они признавались германскими юридическими лицами, а их имущество было секвестровано. Таким образом, отношения финансовой зависимости, контроля, базирующегося на отношениях владения капиталом, были учтены при определении национальности юридического лица. В международном частном праве стали проводить границу между понятиями, которые раньше смешивали, - между национальностью юридического лица и его личным статутом.
И в других сферах, где игнорирование отношений подчиненности между юридическими лицами могло повлечь за собой ущемление прав капиталистов или буржуазного государства, право капиталистических государств также вынуждено было принимать их во внимание и отказываться от принципа автономии воли и интереса юридического лица. Так, в частности, обстоит дело в налоговом праве. Дочерняя компания, получив прибыль, должна платить государству налог с дохода. Нередко по распоряжению материнского общества вся или часть этой прибыли передается головному обществу. В отчетности последнего указанные суммы также фигурируют в качестве доходов и, следовательно, подлежат новому обложению подоходным налогом. С точки зрения капиталистов, здесь происходит форменное <ограбление>, поскольку один и тот же доход дважды облагается налогом. В последнее время в законодательстве капиталистических стран проводится принцип освобождения от двойного налогообложения. Как правило, налог взыскивается с прибылей той компании, где они получены в результате хозяйственной деятельности. Вопросы двойного налогообложения являются одной из самых актуальных и сложных проблем современного экономического сотрудничества на международном уровне[33].
Отношения экономической зависимости учитываются сейчас и в отношениях, связанных с объявлением юридического лица несостоятельным[34].
Основной причиной перечисленных и иных сходных изменений в трактовке понятия юридического лица, а следовательно, и его правового регулирования являются изменения в отношениях собственности. Обобществление собственности, происходящее в капиталистических странах в рамках капиталистического способа производства, вызывает необходимость учитывать в правовой области отношения экономической зависимости. Но учитывать отношения экономической зависимости невозможно, исходя из фикции юридического равенства господствующего и зависимого юридического лица. Иными словами, правовое регулирование данных отношений должно исходить из постулата об их правовом неравенстве.
И действительно, как мы увидим, анализируя книгу III Акционерного закона ФРГ 1965 г., посвященную связанным предприятиям, т.е. юридическим лицам, между которыми существуют отношения господства и подчинения, самое современное законодательство капиталистических стран идет по этому пути. Так, например, господствующее предприятие, согласно положениям названного закона, вправе давать зависимому предприятию обязательные для него указания, а то, в свою очередь, не вправе уклониться от их исполнения. Но в таком случае закономерно поставить под вопрос и другой основополагающий принцип буржуазного гражданского права - принцип юридического равенства субъектов. Необходимость считаться с реальными взаимоотношениями в экономике заставляет буржуазное гражданское право регулировать отношения юридически (а не только экономически) неравных субъектов права, связанных отношениями власти и подчинения. Иными словами, ставится под сомнение и традиционное определение гражданского права как совокупности норм, регулирующих имущественные отношения, складывающиеся по горизонтали между равноправными участниками товарного оборота. Настаивать на классическом понимании гражданского права с учетом процессов централизации производства и капитала означает исповедовать юридический идеализм. Как мы убеждаемся, буквально на каждом шагу современное буржуазное право отказывается и от другого принципиального положения - от священной <свободы договора>.
Отказ от указанных принципов в рамках буржуазного права возможен, ибо эти принципы все же всегда имели и тем более сейчас имеют подчиненное значение по отношению к ведущему принципу буржуазной экономической и правовой системы - принципу защиты частной собственности. Однако и формы частной капиталистической собственности в значительной степени трансформировались в условиях государственно-монополистического капитализма. Основная роль перешла от индивидуальной к ассоциированной и к государственной формам частной капиталистической собственности, которые сейчас преобладают количественно и определяют существо экономического строя современного капитализма. Поэтому принцип всемерной охраны частной капиталистической собственности читается сейчас как всемерная охрана крупной капиталистической собственности. Эта ведущая идея современной буржуазной правовой надстройки и определяет все прочие в ней метаморфозы.
Для выяснения того, как они отразились на институте юридического лица, лучше всего рассмотреть статус зависимого юридического лица, капитал которого принадлежит почти полностью другой компании. Такой подход оправдан, ибо подавляющее большинство юридических лиц находится в состоянии экономического подчинения финансовым центрам современного капиталистического хозяйства.
Во-первых, юридическое зависимое лицо по сравнению с традиционным юридическим лицом не является больше совокупностью собственников стоимости капитала, функционирующего в данном юридическом лице. Если раньше присвоение прибавочной стоимости собственниками стоимости соответствующего основного капитала происходило внутри юридического лица, через его механизм, то сейчас указанное присвоение осуществляется извне. Следовательно, и воля зависимого юридического лица формируется не органами юридического лица, а головной компанией. При этом последняя руководствуется, естественно, интересами всей монополии, а не данного юридического лица. Подлинным юридическим лицом в традиционном понимании остается только головное общество.
Во-вторых, отношения между зависимым и головным юридическими лицами строятся не на началах равенства, а на принципах господства и подчинения. Их нельзя больше охарактеризовывать исключительно как отношения товарно-денежные[35]. Это также отношения управленческие, организационные, отношения, которые складываются внутри монополии.
Отделение капитала как собственности от капитала как функции - процесс, который гениально был вскрыт К. Марксом в акционерных обществах, в настоящее время приобрел новые формы. Если на стадии промышленного капитализма функции капиталиста-предпринимателя обычно осуществляли управляющие - органы юридического лица, то сейчас нередко само юридическое лицо используется в качестве функционирующего капиталиста при другом юридическом лице (собственнике капитала). Чисто организационные отношения, которые раньше были запрятаны в рамки юридического лица, теперь стали отношениями внутри монополии, но между самостоятельными в правовом отношении субъектами права. Традиционно в цивилистической литературе юридическое лицо определялось как участник товарного обмена, да и сегодня оно не перестает им быть, но одновременно оно выступает и в организационных отношениях как их участник. Вряд ли в этом случае можно именовать его юридическим лицом. Не случайно поэтому во многих западных исследованиях ставится проблема легализации другого образования - предприятия.

Примечания:
[9]  Уже римскому праву были известны коллективные образования, имевшие самос-тоятельное существование, независимое от физических лиц, которые являлись их участниками. Таковы, например, были римские товарищества откупщиков. Самому объединению, а не его участникам принадлежало имущество. Однако юридическое лицо не получило в римском праве законченного оформления, ибо отношения, на почве которых возникают юридические лица, в условиях рабовладельческого общест-ва были недостаточно развиты. Даже сам термин <юридическое лицо> отсутствует в работах римских юристов. См.: Ельяшевич В. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910.
[10] В Германском гражданском уложении 1896 г. также нет определения юридического лица.
[11] См.: Швейцарское гражданское уложение 10 декабря 1907 года / Пер. К.М. Варшавского. Пг., 1915.
[12]  Текст Чилийского гражданского кодекса дается в переводе с: C?digo civil: Septima edi-ci?n. Santiago, 1977.
[13]  См., напр., ст. 583 Гражданского кодекса Эквадора (C?digo civil. Impresora Galbar, 1978).
[14] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 642.
[15]  Ilgen H.-M. Die Einmanngesellschaft als atypische Gesellschaftsform im deutschen und franzosishen Recht. Koln, 1969. S. 28.
[16] Мусин В.А. Одночленные корпорации в буржуазном праве // Правоведение. 1981. № 4. С. 44.
[17] См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. Ч. I / Под ред. Р.Л. На-рышкиной. М., 1983. С. 195.
[18] Verdier J.-M. Filiales et participations // Repertoire de societes. T. I. P., 1970. № 128.
[19] Lubeseder D. Die Geltung des 139 BGB in Rahmen des Gesellschaftsvertrages des OHG. Koln, 1972. S. 36.
[20] Schmidt D. Les droits de la minorite dans la societe anonyme. P., 1969. Р. 15.
[21] Ilgen H.-M. Op. sit. S. 38.
[22] Stoljar S. Groups and entities. An inquiry into corporate theory. Canberra, 1973. Р. 131.
[23] Stoljar S. Op. cit. Р. 148.
[24] A.C. 22; 66 L.J.Ch. 35; 75 L.T. 426; 45 W.R. 193.
[25] Goldstein H. Trusts of movables in the conflict of laws. A comparative study of the laws of the United States and Germany, with reference to the laws of Belgium, France, Italy and the Netherlands. Koln, 1966. Р. 90.
[26] Флейшиц Е.А. Буржуазное гражданское право на службе монополистического капитала. М., 1948. С. 29.
[27] Мозолин В.П. Цит. соч. С. 61.
[28] Мусин В.А. Цит. соч. С. 49.
[29] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 95.
[30] См.: Рубанов А.А. Цит. соч. С. 39.
[31] Рубанов А.А. Цит. соч. С. 39.
[32] Charlesworth and Cain Company Law. 11-e ed. L., 1977. Р. 29-32.
[33] См.: Правовые формы научно-технического и промышленно-экономического сотрудничества СССР с капиталистическими странами. М., 1980. С. 250-270.
[34] См. наст. работу, 5 гл. III.
[35] Названные взаимоотношения, даже когда они состоят не в выполнении указаний головной фирмы или предоставлении ей информации и отчетности, а, скажем, во взаимных поставках продукции, по многим причинам нельзя назвать товарными в обычном значении этого термина. Дело в том, что о торговле можно говорить только в том случае, когда предметом обмена является товар, во внутрикорпорационных же поставках продукция не поступает в сферу обмена, а потому и не выявляет своей меновой стоимости. Стало быть, ее нельзя признать и товаром. Цены, по которым продукция передается из зависимой компании в материнскую или наоборот, так называемые трансфертные цены, устанавливаются монополией, прежде всего исходя из своей глобальной стратегии, а не на базе себестоимости продукции. Трансфертные цены нередко в два и более раза отличаются от мировых цен. Соображения использования благоприятного налогового законодательства, как правило, являются определяющими в основе ценообразования на продукцию, циркулирующую внутри транснациональной монополии.
Книги раздела Электронная библиотека
« Предыдущая | Оглавление | Следующая »
Кулагин М.И.
Избранные труды по акционерному и торговому праву

§ 2. Проблема персонификации предприятия
Неприменимость традиционного понимания юридического лица к зависимым обществам, появление компаний одного лица, в которых отсутствует коллективный людской субстрат, и ряд других явлений заставили буржуазных исследователей критически взглянуть на категорию юридического лица. Некоторые из них предлагают вообще отказаться от этого понятия, как мало что объясняющего в настоящее время, и заменить его понятием, на их взгляд более содержательным, - понятием предприятия[36]. Известные французские юристы К. Шампо и И. Пэлюссо писали: <Чем было предприятие для торгового права в 1807 (год принятия Французского торгового кодекса. - М.К.)? - Ничем. Чем оно становится? - Всем>[36]. Переворот, происходящий в этой области права, сравнивается с тем политическим переворотом, который был осуществлен в конце XVIII столетия, когда к власти было допущено третье сословие. Наступает, по мнению этих авторов, эра <предприятия>, которая затрагивает не только сферу торгового права, но и все иные отрасли.
Что же понимают под предприятием буржуазные авторы? Прежде всего надо подчеркнуть, что само понятие <предприятие> имеет экономическое происхождение. В экономической литературе, как правило, под предприятием понимают <экономическое единство, в котором объединяются и координируются человеческие и материальные факторы хозяйственной деятельности>[36]. Американский экономист М. Джеймс определяет предприятие как <любую организацию, занимающуюся главным образом производством для рынка определенных вещей или услуг и финансово независимую от любого другого органа>[36]. Западные юристы попытались перевести на язык права эти определения, которые не отличаются четкостью и ясностью. Так, по мнению М. Деспакса, предприятие - <автономный организм, образованный прочным союзом двух тесно связанных между собой ячеек: экономической ячейки, объединяющей материальные элементы, необходимые для функционирования производства; социальной ячейки, состоящей из человеческих элементов, которые необходимы для того, чтобы использовать материальные элементы экономической ячейки>[36]. А согласно взглядам другого французского профессора, П. Дюрана, <предприятие представляет собой общество, созданное с определенной целью. Оно является институтом>[37].
Как вытекает из всех приведенных определений предприятия в западной литературе, они базируются на известной теории факторов производства, согласно которой предприятие выступает как место соединения труда и капиталов. Что не вызывает сомнений, так это понимание предприятия как сложного экономического явления. Предприятие можно рассматривать и как первичное звено экономики, и как определенную совокупность средств производства, их комплекс, и как определенный коллектив, который под руководством управляющих осуществляет выпуск товаров или оказание услуг.
Конечно, буржуазное право не может игнорировать это образование. В течение длительного времени предприятие в буржуазном праве рассматривалось исключительно как объект права, причем объект единый. В состав предприятия буржуазное законодательство включает не только станки, конторское оборудование, кассовую наличность, но и обязательства, вытекающие из деятельности предприятия, а также те фактические отношения, которые сложились между предприятием и его потребителями и поставщиками (так называемая клиентелла). Предприятие как таковое может быть объектом различного рода гражданско-правовых сделок: продажи, дарения, наследования и т.п.
Предприятие рассматривается как объект права собственности коммерсанта, но объект, который обладает внутри имущества коммерсанта определенной обособленностью. В основном это обособление проявляется в трех областях. Во-первых, предприятие обязано вести свою собственную отчетность, в том числе налоговую. Если у предпринимателя несколько предприятий, то он должен соответственно вести торговые книги и представлять другие документы по каждому предприятию в отдельности. Во-вторых, предприятие может быть зарегистрировано под своей собственной фирмой. В-третьих, как мы уже упоминали, предприятие может выступать в качестве объекта различных торговых сделок.
Обособленность имущества предприятия от имущества его владельца в значительной степени условна. Собственник предприятия вправе <запустить руку в карман предприятия>, соответствующим образом оформить указанную операцию и вовсе не обязан вернуть своему предприятию <долг>.
В ряде стран законодательство использует термин <предприятие> для обозначения всего комплекса имущественных элементов, связанных с той или иной хозяйственной деятельностью лица (ФРГ, Нидерланды, Швейцария). В Италии этот комплекс имеет специальное наименование - azienda. Azienda, согласно ст. 2555 ИГК, рассматривается как <совокупность имущества, представленного предпринимателем для обеспечения деятельности предприятия>. Во Франции и в Бельгии законодатель разработал конструкцию особой имущественной общности (fonds de commerce), которая охватывает значительную часть имущества предприятия. В соответствии с французским и бельгийским правом в эту общность, называемую здесь торговым фондом, не включаются недвижимость, обязательства и долги предприятия[37]. Сделки с указанной общностью подчиняются особому правовому режиму. Например, во Франции купля-продажа и залог торгового фонда регулируются специальным Законом от 17 марта 1909 г.
Независимо от того, признается или нет имущество предприятия правовой общностью, какие элементы охватываются понятием <имущество предприятия>, в праве всех капиталистических государств к имуществу предприятия относят не только оборудование, сырье, материалы, т.е. телесные объекты, но и такие бестелесные объекты, как клиентелла, право на возобновление найма недвижимости, предназначенной для коммерческой деятельности, фирма предприятия. Во Франции и в Бельгии к числу последних добавляется право на торговую вывеску и промышленная собственность. Важнейшим элементом имущества предприятия считается клиентелла или устойчивые фактические связи, которые существуют у данного предприятия с потребителями его продукции или услуг (goodwill, achallandage, Chancen, avviamento). Иногда в литературе и в судебной практике клиентеллу отграничивают от шансов, т.е. возможностей предприятия иметь клиентов в будущем. Шансы можно определить как оцененные в денежном выражении перспективы предприятия. Отчуждение предприятия влечет за собой уступку клиентеллы, что на практике понимается как обязательство бывшего собственника предприятия не создавать поблизости от отчужденного предприятия заведения, аналогичного проданному.
В современном законодательстве большинства капиталистических стран за владельцем предприятия признается право на возобновление найма недвижимости, необходимой для функционирования предприятия. Фактически только в ФРГ собственник предприятия не располагает такой возможностью. Во Франции, напротив, гарантии арендатора торговых помещений настолько расширились, что теперь право этой страны употребляет для обозначения этого института выражение <торговая собственность>. Буржуазное законодательство в интересах арендаторов устанавливает исчерпывающий круг оснований, когда арендодатель может отказать в возобновлении договора найма (Англия, Нидерланды). Оно возлагает также на наймодателя обязанность возмещения вреда, причиненного в случае неосновательного отказа в возобновлении договора.
По-разному в законодательстве капиталистических государств решается вопрос о переходе от продавца предприятия к его покупателю требований и долгов, связанных с деятельностью предприятия. По праву ФРГ, Нидерландов, Швейцарии, Италии они, при определенных условиях, передаются новому владельцу предприятия. Так, в ФРГ, если предприятие после продажи продолжает действовать под старой фирмой, то к новому его владельцу переходят обязательства, связанные с деятельностью предприятия, возникшие до продажи, при условии, что иного не было оговорено в соглашении между продавцом и покупателем. Согласно законодательству Франции продажа торгового фонда, а в США комплексное отчуждение, т.е. продажа всех или большей части товарно-материальных ценностей предприятия, выходящая за рамки обычного ведения дел, не влечет за собой перехода прав и долгов, связанных с деятельностью предприятия, к покупателю.
В последние годы в законодательстве, судебной практике и в международных соглашениях, регулирующих отношения в хозяйственной сфере, термин <предприятие> все чаще используется для обозначения субъектов, участников этих отношений. При этом в число предприятий попадают качественно различные образования. Иногда предприятие рассматривается как синоним любого участника хозяйственного оборота (ремесленника, индивидуального коммерсанта, товарищества, публичной корпорации и т.п.). Например, французский Закон № 85-98 от 25 января 1985 г., относящийся к судебному восстановлению и к судебной ликвидации предприятий, применяется в отношении любого ремесленника, коммерсанта и юридического лица частного права (ст. 2). Согласно п. 1 ст. 1 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. ее действие распространяется на договоры купли-продажи между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах. Закон ФРГ от 6 сентября 1965 г. об акционерных обществах, регламентируя отношения между связанными предприятиями, понимает под этими последними любых субъектов торгового оборота. В некоторых случаях законодатель адресует нормы предприятиям, имея в виду заводы, фабрики и иные подобные хозяйственные единицы, которые не признаются субъектами гражданского и торгового права. Именно в таком значении употребляется термин <предприятие> во многих нормативных актах буржуазного трудового права, например в австрийском Законе от 28 марта 1947 г. о производственных советах. Наконец, в праве капиталистических государств предприятием может именоваться несколько юридически автономных образований, связанных отношениями экономической зависимости. В этом случае предприятие отождествляется с группой товариществ или с монополистическим объединением (см. гл. III).
Явление персонификации предприятия, которое можно наблюдать в современном буржуазном праве, имеет несколько причин. Одна из них заключается в возрастании роли административного, финансового, трудового права в регулировании капиталистической экономики. Указанные отрасли имеют особые методы правовой регламентации. Система их субъектов также отличается от системы субъектов гражданского права. В качестве субъекта трудовых правоотношений может выступать коллектив наемных работников той или иной хозяйственной организации, которая вовсе не обязательно должна быть самостоятельным участником гражданского оборота. Такие субъекты-организации нередко обозначаются буржуазным законодательством как предприятия. Надо учитывать, что система субъектов хозяйственных отношений, регулируемых публичным и трудовым правом, производна, <привязана> к системе субъектов гражданского права, ибо капиталистическое хозяйство по своей сути может быть и является товарно-денежным хозяйством, предполагающим юридическое равенство участников оборота. Это объясняет случаи использования буржуазным публичным и трудовым правом конструкции юридического лица. Но производность не означает тождества в системе субъектов гражданского и иных отраслей права, регламентирующих капиталистическую экономику. Нельзя также игнорировать и обратное воздействие системы субъектов публичного и трудового права на систему права гражданского и торгового, что выражается в попытках трансплантации конструкции предприятия в гражданское законодательство.
Предприятие признается в законодательстве ряда стран субъектом финансового права. <То, что частное право, - писал Ж. Рипер, - признает еще стыдясь, налоговое право со своей подчеркнутой автономией уже реализовало. Оно облагает промышленные и торговые предприятия налогом и тем самым признает их способными быть плательщиками. Этим дорогим крещением оно призывает их к юридической жизни>[38].
В отличие от гражданского права, в принципе, как мы смогли убедиться, не допускающего дробления имущества с целью обеспечения гарантии кредиторам, налоговое право проводит размежевание гражданского имущества и имущества торгового, предназначенного для ведения предпринимательской деятельности[39].
В нашем столетии в буржуазном правоведении стали появляться теории, которые настаивают на признании предприятия не объектом, а субъектом гражданского и торгового права.
Для сторонников учения о предприятии - субъекте права предприятие есть самостоятельное автономное образование, а предприниматель - всего лишь <первый слуга предприятия>. Отправляясь в своих рассуждениях от вполне объективно существующего процесса отделения владельца предприятия от предприятия, от самой предпринимательской деятельности, западные исследователи торопятся <изгнать> предпринимателя из сферы гражданского права. В качестве предпринимателя выступает у них не только физическое лицо - коммерсант, но и лицо юридическое - торговое товарищество.
Примечательны в этом отношении рассуждения М. Деспакса в его известной диссертации <Предприятие и право>. Развитие современного французского права, по мнению автора этого труда, идет по пути все большего обособления предприятия от предпринимателя. Право все чаще рассматривает предприятие как автономную по отношению к личности предпринимателя единицу и в некоторых случаях даже противопоставляет интересы предприятия интересам предпринимателя[40]. Предприниматель зачастую вынужден жертвовать своими интересами ради потребностей надлежащего функционирования предприятия[41]. Деспакс приводит на его взгляд убедительный пример такого <гегемонизма> интереса предприятия над интересами его владельцев-ак-ционеров. В акционерном обществе распределение прибыли зависит от усмотрения собрания участников. Акционеры вправе выплатить себе в виде дивиденда всю прибыль, но они предпочитают часть, и весьма значительную, доходов не распределять между собой, а направлять в резервы, проводя тем самым политику самофинансирования. Это является доказательством верховенства интереса предприятия над интересами собственников[42]. Автор понимает всю уязвимость своих доводов. Он задается справедливым вопросом: отказываясь от распределения части прибылей в форме дивидендов, не ущемляет ли акционер свой непосредственный интерес в пользу отдаленного интереса товарищества, частью которого он является?[43] Однако, подтверждая совпадение в данном случае интересов предприятия и его владельцев, Деспакс заключает, что интерес владельцев сформирован, определен экономическим положением, в котором находится предприятие. Он подчеркивает, что интерес общества в действительности представляет собой лишь отражение интереса предприятия и что последнее и оправдывает отказ, сделанный акционерами, от своего права на дивиденды[44].
Чтобы создаваемая им теория выглядела как можно убедительнее, Деспакс в своих попытках персонифицировать предприятие не идет по пути упрощенному, ссылаясь, как это делают некоторые западногерманские юристы, на теорию фикции, которая все оправдает, в том числе наделение правосубъектностью и такого образования, как предприятие[45]. Он причисляет себя к сторонникам реалистической теории юридического лица, как она была сформулирована в трудах Л. Мишу.
Согласно концепции Мишу, следует различать <юридическое лицо> и <моральное лицо>. Свойство быть субъектом права не вытекает из самой природы человека. Доказательство тому - рабы в Риме и Древней Греции, гражданская казнь, влекущая за собой утрату качества субъекта права. Точно так же и организация, которая может быть субъектом прав и обязанностей (personnalite morale), не обязательно должна быть юридическим лицом (personnalite juridique). Мишу подчеркивал, что юридическая среда должна признать существование указанной организации в качестве личности[46].
В это разграничение морального и юридического лица существенная новелла была внесена определением Палаты по гражданским делам Кассационного суда от 28 января 1954 г., которое заявило: <Юридическое лицо не является созданием закона, им обладает, в принципе, любое образование (groupement), наделенное возможностью выражать свою коллективную волю для защиты законных интересов, которые вследствие этого должны быть юридически признаны и защищены>[47].
Для Мишу человеческий коллектив только тогда становится моральной личностью, когда он обладает двумя качествами. Прежде всего, он должен иметь собственный интерес, не совпадающий с интересами отдельных участников. Во-вторых, надо, чтобы этот коллектив имел организацию, способную выражать коллективную волю в правоотношениях.
По твердому убеждению Деспакса, предприятие обладает суммой автономных интересов и совокупностью органов, способных эти интересы выразить. Стало быть, предприятие является моральным лицом и, принимая во внимание процитированное выше определение Кассационного суда, юридическим лицом. Автор великолепно понимает, что его теоретические конструкции имеют право на существование, если он докажет, что имущество предприятия обособлено в имуществе предпринимателя. После довольно длительного перечня законодательных положений, в которых указанное обособление проводится, Деспакс вынужден привести и другие суждения на этот счет, в частности, справедливое заявление итальянского юриста Феррары, что <владелец предприятия фактически свободен распоряжаться имуществом предприятия, как и когда он захочет, использовать это имущество в другой торговой деятельности и даже промотать его самым безрассудным образом: он не связан целевым характером этого имущества>[48].
Однако Деспакс считает эти правомочия собственника предприятия скорее теоретическими, ибо многочисленные налоговые предписания затрудняют использование имущества предприятия его владельцем по своему усмотрению[49]. И естественно, совершенно бесперспективно отрицать действие во французском праве принципа неделимости имущества должника перед лицом кредиторов[50]. Он поэтому вынужден признать, что предприятие является только еще рождающимся субъектом права[51]. Социальная направленность теории Деспакса и иных конструкций персонификации предприятия предельно ясна: она заключается в попытке уйти от вопроса, кто же пользуется результатами деятельности предприятия, кто присваивает его доходы. В конечном счете она проповедует концепцию неизбежной эволюции капитализма и устранение собственников из числа хозяев капиталистического общества. <Мы смогли, - пишет он, - убедиться: что предприниматель, ранее абсолютный хозяин предприятия, постепенно становится сегодня его слугой>[52].
Предприятия признаются субъектами права лишь в очень небольшом числе стран. Так, согласно ст. 834 Гражданского кодекса Лихтенштейна 1926 г. физическое лицо может учредить предприятие с ответственностью в пределах тех взносов, которые оно сделало в него (Einzelunternehmung mit beschronkter Habftung)[53]. Один и тот же предприниматель вправе создать несколько подобных субъектов, каждый из которых будет обладать своим собственным пассивом.
В Панаме 1 февраля 1966 г. был принят Закон об индивидуальных предприятиях с ограниченной ответственностью за № 24. На основании положений этого закона каждый гражданин вправе создать предприятие, которое будет выступать в торговом обороте в качестве самостоятельного субъекта права[54].
Проекты издания подобных законодательных актов имеются в Аргентине, Франции и некоторых других странах.
Вместе с тем указанные предприятия с ограниченной ответственностью следует отличать от компаний одного лица. Начнем с того, что компания одного лица рассматривается как разновидность компаний общего права и на нее распространяются, за определенными исключениями, положения законодательства о торговых товариществах. В любой момент такая компания может превратиться в компанию с множеством участников. Предприятие с ограниченной ответственностью такой возможностью не обладает. Далее. Компания одного лица может включать в себя в качестве единственного участника другое торговое товарищество, что и происходит, как правило, на практике. Предприятие с ограниченной ответственностью вправе создаваться только гражданином или физическим лицом. По существу, предприятие с ограниченной ответственностью - это несколько модифицированная форма индивидуального мелкого предприятия, где размер ответственности владельца заранее известен кредиторам. Конечно, не такие предприятия определяют лицо современной капиталистической экономики.
Почему же буржуазное законодательство не признает предприятие как таковое самостоятельным субъектом права в подавляющем большинстве стран, а там, где оно это делает, ограничивается исключительно индивидуальным предприятием? Бесспорно, в отрицательной позиции законодателя учитываются соображения обеспечения имущественных гарантий контрагентов по торговому обороту. Но представляется, что не эти аргументы являются главными. Буржуазное законодательство с решительностью отбрасывает, когда это выгодно правящему классу, фундаментальные начала гражданского и торгового права, в том числе свободу договора, равенство субъектов права, принцип ответственности за вину, недопустимость изменения договора и т.п.
Очень метко самую важную причину отрицательного отношения законодательства капиталистических стран к идее персонификации предприятия вскрыла в своей работе 1924 г. Е.А. Флейшиц. Она писала: <Расходясь в отказе <персонифицировать> предприятие с одним из распространенных воззрений делового оборота, европейские законодательства служат подлинным потребностям этого оборота. Ибо при серьезном и последовательном осуществлении на практике конструкции предприятия - юридического лица не только пришлось бы отказать предпринимателю в праве распоряжаться предприятием как целым, но невозможно было бы обосновать и право предпринимателя на доходы предприятия. Предприниматель был бы <слугою предприятия> в том смысле, в каком служат так называемым <частным учреждениям> как особой разновидности юридических лиц представители этих учреждений. А открытие промышленного или торгового предприятия, будучи в то же время актом основания учреждения в только что указанном цивилистически-техническом смысле, означало бы - оставляя в стороне формальные условия, которым современные законодательства подчиняют возникновение частных учреждений, - безвозмездную уступку предпринимателем части своего имущества, которое становилось бы имуществом предприятия - юридического лица. Очевидно, что экономическое существо предприятия оказалось бы извращенным до пределов nonsens'a>[55].
Несколько в иной плоскости лежит проблема, почему сохраняют свою юридическую автономию юридические лица, которые полностью подконтрольны материнскому обществу. Аналогию, вероятно, справедливую не во всех чертах, можно провести между такими монополистическими конгломератами и предпринимательской деятельностью капиталистического государства. Представляется, что в условиях, когда в экономике действует закон стоимости, необходимо такое устройство хозяйства и его ведения, при котором бы затраты производства и доходы от него соизмерялись, что возможно лишь при введении коммерческого расчета. Последний немыслим без наделения структурных подразделений (в рамках государственно-монополистического или монополистического капитала) определенной самостоятельностью в использовании и распоряжении закрепленным за этими структурными подразделениями имуществом. Капитал только тогда становится капиталом, когда соответствующие средства вложены в производство и в этом последнем начинается потребление рабочей силы и создание прибавочной стоимости, иначе говоря, когда средства приобретают вещественную форму предприятия, производящего товар или оказывающего услуги. Но существуют определенные заданные уровнем развития техники, производства оптимальные размеры предприятия, при которых вложенный капитал дает максимальную отдачу. Размеры эти зависят и от того, в какой отрасли функционирует капитал. Именно потребности производства диктуют величину капитала, необходимого для предприятия, а не наоборот. Иногда для того, чтобы <запустить> в ход рентабельное предприятие, требуются капиталы многих сотен людей, компаний или даже нескольких государств, иногда в руках одного лица находятся средства, которых достаточно для организации многих производственных циклов. Способ формирования средств не влияет на его размеры. Но коль скоро производство запущено, требуется, чтобы оно велось экономично, было рентабельным. Ведение производства на основе самоокупаемости требует автономного счетоводства, обособления имущества предприятия в обороте. Действие закона стоимости, а также то, что обобществление капитала может перегонять и перегоняет обобществление производства, и объясняют функционирование в качестве самостоятельных юридических образований структурных подразделений капитала, принадлежащих одному и тому же собственнику.

Примечания:
[36] Despax M. Op. cit. Р. 414.
[37] В советской юридической литературе нередко ошибочно отождествляются предприятие и торговый фонд по праву Франции. См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. М., 1966. С. 104.
[38] Ripert G. Aspects juridiques du capitalisme moderne. P., 1951. Р. 283.
[39] Ketchedjian D. Op. cit. Р. 422.
[40] Despax M. Op. cit. Р. 8.
[41] Ibid. Р. 196.
[42] Despax M. Op. cit. Р. 207-208.
[43] Ibid. Р. 209.
[44] Ibidem.
[45] Goldstein H. Op. cit. Р. 90; Ilgen H.-M. Op. cit. S. 16.
[46] Michoud L. La theorie de la personnalite morale et son application en droit francais. 2-ed. P., 1924. T. 1. Р. 121.
[47] Civ. 28 janv. 1951 // Recueil Dalloz. 1954. Р. 217. Note Levasseur.
[48] Ferrara F. La Teoria Giuridica delle Aziende. Firenze, 1945. Р. 94.
[49] Despax M. Op. cit. Р. 406.
[50] См. ст. 2092 ФГК.
[51] Despax M. Op. cit. Р. 411.
[52] Despax M. Op. cit. Р. 416.
[53] См. также ст. 896 и 896а этого кодекса.
[54]  См.: Тибурсио Р. Б. Правовое регулирование акционерных обществ в Панаме: Автореф. канд. дис. М., 1977. С. 7.
[55]  Флейшиц Е.А. Торгово-промышленное предприятие в праве западноевропейском и РСФСР. Л., 1924. С. 19.
§ 3. Эволюция системы юридических лиц в буржуазном праве
Традиционная система юридических лиц в буржуазном праве строилась применительно к основным делениям буржуазного права и в первую очередь разделению буржуазного права на публичное и частное. Соответственно и юридические лица подразделялись прежде всего на публичные и частные или на юридические лица публичного и частного права. К юридическим лицам публичного права относят само буржуазное государство, выступающее в имущественных отношениях в качестве особого субъекта права - казны; административно-террито-риальные подразделения государства (земли, штаты, департаменты, общины и т.д.); государственные учреждения и государственные организации, которые одновременно выступают и как хозяйствующие субъекты, и как органы государственного управления. Последние именуются публичными корпорациями. Частными являются все прочие юридические лица, т.е. те, которые создаются частными лицами и преследуют частные цели. Это различного рода хозяйственные организации, объединения, преследующие культурные, научные, религиозные цели, благотворительные и иные общества.
Обычно публичными признаются юридические лица, которые обладают государственно-властными полномочиями, а частные юридические лица лишены этого качества. В советской юридической литературе указывалось, что деление юридических лиц на публичные и частные лишено сколь-нибудь практического значения. А.В. Венедиктов писал по этому поводу: <Когда буржуазные кодексы устанавливают те или иные положения о юридических лицах публичного права, они подходят к ним как к участникам гражданского оборота, т.е. как к носителям гражданской правоспособности, иными словами, - как к юридическим лицам именно гражданского права>[56]. Основные аргументы этого тезиса не потеряли своего значения и теперь. Действительно, когда государство, его территориальное образование или публичная корпорация выступают как носители имущественных прав и обязанностей, они приравниваются к остальным юридическим лицам, на них распространяются нормы гражданского и торгового права. Само понятие юридического лица в буржуазном праве трактуется как понятие гражданско-правовое, тождественное разновидности субъектов частного права. Особенности публичного юридического лица в основном относятся к внутренней его организации (порядку назначения управляющих и т.п.). В тех случаях, когда публичные юридические лица выступают как носители государственно-властных полномочий, они уже действуют как органы государства, как субъекты публичных прав и обязанностей.
Отношения, возникающие в связи с этой деятельностью, регулируются поэтому не гражданским и торговым, а административным, государственным и другими отраслями публичного права. Так, например, во многих странах центральные банки выступают и как руководящие органы кредитно-денежной системы страны, определяющие учетные ставки, размер обязательных резервов, которые коммерческие банки обязаны держать на особых счетах в центральном банке, максимально допустимые размеры кредитов и т.п. Но они же нередко являются и банковскими учреждениями, которые выполняют обычные банковские операции по предоставлению ссуд, учету векселей, принятию вкладов и т.п. В первом случае центральный банк будет выступать в роли органа государственного управления. И его отношения с другими банками будут отношениями власти и подчинения. Они будут регламентироваться нормами административного права, а споры, возникающие в этой области, должны рассматриваться не гражданскими и торговыми судами, а органами административной юрисдикции. Во втором случае банк выступает как заурядное лицо частного права и его отношения с клиентами будут регламентироваться общими нормами частного права, относящимися к банковским сделкам.
Развитие предпринимательской деятельности капиталистического государства, когда государство устанавливает монополию даже на целые отрасли национальной экономики, привело к созданию многочисленных юридических лиц, капитал которых принадлежит государству, его органам либо органам местного самоуправления, а сами эти лица осуществляют в основном хозяйственную деятельность[57].
Принадлежность капитала этих юридических лиц государству или подконтрольность их государственным органам существенно повлияли на их правовой режим. Конечно, он весьма заметно различается в зависимости от того, действует ли государственное предприятие в форме так называемой публичной корпорации или же оно функционирует в виде государственного торгового товарищества, но и в первом и во втором случае его правовое положение будет отличаться от статуса частного юридического лица. Возникают такие государственные юридические лица в разрешительном порядке в отличие от явочно-нормативного способа создания юридических лиц в частном секторе. На них распространяют свое действие наряду с законами о компаниях специальные нормативные акты, регламентирующие управление такими юридическими лицами, их правоспособность, порядок ликвидации и т.п.
Например, в Канаде правовое положение государственных корпораций определяется специальным федеральным и провинциальным законодательством, в том числе Финансовым административным законом 1951 г. В последнем регулируются различные аспекты финансовой деятельности государственных корпораций: финансовое планирование, ведение банковских счетов, получение займов, заключение договоров и др. В отличие от частных юридических лиц в уставах государственных корпораций предмет деятельности определен весьма четко. Специальная правоспособность государственных компаний вытекает из разрешительного порядка их возникновения и продиктована, помимо всего прочего, беспокойством частного сектора из-за возможной конкуренции государственного товарищества, если со всей определенностью не будут очерчены границы его деятельности. В законах о корпорациях, которыми учреждаются государственные корпорации в Канаде, не только указываются их цели, но и перечисляются те действия, которые они вправе совершать. Заключение такими корпорациями сделок ставится в некоторых случаях под прямой контроль правительства. Например, контракты государственной корпорации, занимающейся снабжением электроэнергией, - <Нордэн Кэнэда Пауэр Комишн> - на сумму свыше 50 тыс. долл. подлежат обязательному одобрению правительственных органов.
Значительные коррективы вносятся и в такой вопрос, как режим ответственности государственной корпорации по своим обязательствам. Общее правило частного права, что участники не отвечают по долгам сверх внесенных в компанию сумм, не распространяется на государственные общества, ибо последовательное осуществление этого принципа допускало бы возможность объявления такой компании несостоятельной и, следовательно, ее ликвидацию. В уставах государственных корпораций подчеркивается, что они могут быть ликвидированы только тем органом, который принял решение об их создании. Как правило, государственные компании находятся под сильной и постоянной опекой со стороны органов государственного руководства экономикой. Так, в той же Канаде согласно законодательству корпорации-агентства и собственнические корпорации должны представлять министрам, в ведении которых они находятся, любую информацию о финансовых делах. Названные корпорации должны выполнять любые указания соответствующего министра или правительства, связанные с достижением поставленных перед ними целей.
В особую категорию следует выделить и так называемые смешанные компании, в которых государство участвует в капитале и управлении наряду с частным капиталом. Наибольшее развитие смешанные общества получили в экономике Франции и Италии. Для признания общества смешанным по французскому праву необходимо, чтобы, во-первых, государство владело не менее 10% капитала общества (ст. 12 Закона от 25 июля 1949 г.) и, во-вторых, чтобы участие государства в управлении было прямо оговорено в уставе такого общества. <Если участие структурного подразделения государства, - подчеркивает М. Бонар, - в управлении или руководстве обществом не является обязательным, ясно и определенно оговоренным в уставе: значит, нельзя говорить о смешанной экономике>[58].
Становясь акционером, государство приобретает более широкие права, нежели обычный участник. Примечателен в этом отношении декрет от 30 октября 1935 г. Он предоставил государству в обществах, где оно обладает хотя бы 10% капитала, возможность назначать не менее двух представителей в административный совет, а также возможность финансового контроля за деятельностью общества. Известно, что французское акционерное законодательство запрещает выпуск многоголосых акций. Однако ст. 18 Закона о морском торговом мореплавании от 28 февраля 1948 г. гласит: <Государство будет располагать таким количеством многоголосых акций, которого достаточно для обладания по меньшей мере 2/3 голосов в общем собрании акционеров>.
В уставы смешанных обществ включается положение о том, что общее собрание не может принимать решения, наносящие ущерб государственным участиям. Смешанные общества, как и государственные компании, находятся под постоянным и многообразным государственным контролем. Так, в смешанных обществах национального масштаба не собрание акционеров, а государство назначает одного или нескольких ревизоров. Во многих случаях ревизоры - представители государства передают отчеты не общему собранию акционеров, а соответствующему министерству. В смешанных обществах местного масштаба один из ревизоров обязательно назначается по представлению префекта. Этот ревизор помимо своих обычных функций следит за сохранностью государственных фондов.
В большинстве смешанных обществ функционируют правительственные комиссары - специальные должностные лица государства, которые назначаются правительством или заинтересованным министром. На правительственного комиссара возложена задача защиты интересов государства в этом обществе, для чего он принимает участие с правом совещательного голоса в заседаниях административного совета и общих собраний общества. У правительственного комиссара имеется право вето на решения административного совета.
В тех смешанных обществах, которые прибегают к финансовой помощи государства, или в тех, где государству принадлежит свыше 50% капитала, в обязательном порядке назначаются государственные контролеры. В той или иной форме деятельность государственных и смешанных обществ контролируется парламентом, правительством, Комиссией по проверке счетов, Счетной палатой и рядом других органов государства.
На деятельность государственных и смешанных предприятий в значительно большей степени влияет планирование, которое осуществляется буржуазным государством[58].
В последние годы в правовом регулировании государственных предприятий в капиталистических странах наметились две тенденции. Во-первых, правовой статус государственных и смешанных обществ заметно приближается к правовому положению юридических лиц частного права. Во-вторых, сближается правовое регулирование различных видов государственных предприятий, происходит определенная унификация их правового режима.
Несмотря на указанные выше изменения в правовом статусе государственных и смешанных предприятий, их специфика такова, что не позволяет объединять их с юридическими лицами, находящимися в руках частных лиц.
Исходя из сказанного, юридические лица буржуазного права целесообразнее делить не на публичные и частные, а на государственные, смешанные и частные.
Юридические лица в буржуазном праве стран с дуализмом частного права (Франция, Испания, Бельгия, ФРГ, Япония и др.) делятся также на юридические лица гражданского права и на юридические лица права торгового. Деление это имеет практический смысл, ибо торговые юридические лица регламентируются специальными законодательными актами торгового права (торговыми кодексами, законами о торговых товариществах и т.п.), а положения о юридических лицах, которые включены в гражданские законы, применяются к торговым юридическим лицам лишь субсидиарно. Кроме того, в ряде стран споры с участием торговых товариществ рассматриваются в специальных торговых судах или трибуналах. Следует учесть, что даже в тех странах, где отсутствует дуализм частного права и правовое положение юридических лиц определяется в общих нормативных актах, в частности в гражданских кодексах, все же принимаются отдельные законы, специально посвященные образованию и деятельности предпринимательских организаций.
И в этой привычной классификации произошли заметные изменения. Прежде всего расширилось само понимание торговли. Торговля в экономическом смысле - это посредничество в обращении товаров. Правовое понимание торговли более широкое. Оно включает в себя не только собственно торговлю, но и ведение производственной деятельности, осуществление транспортных, страховых, банковских операций. В ряде стран к категории торговой деятельности стали причислять отношения, которые складываются в связи с выдачей патента или в связи с использованием произведения литературы, науки или искусства. По существу в настоящее время любая хозяйственная деятельность считается деятельностью торговой, кроме операций с недвижимостью или сельскохозяйственной деятельности. Такое расширение торгового права объясняется соответствующим расширением сферы действия товарно-денежных от-ношений в капиталистическом обществе. В ряде стран качество торгового юридического лица определяется не тем, какой деятельностью занимается данный субъект права, а тем, какова его правовая форма. Так, в силу ст. 1 французского Закона о торговых товариществах 1966 г. считаются торговыми по форме и независимыми от предмета деятельности полные коммандитные товарищества, товарищества с ограниченной ответственностью и акционерные общества.
Но хозяйственной деятельностью в ряде стран (ФРГ, Франция) могут заниматься юридические лица не только торгового, но и гражданского права. Так, согласно Германскому гражданскому уложению гражданские союзы могут создаваться с хозяйственными целями.
В некоторых законодательных актах последнего времени вместо традиционной классификации юридических лиц частного права на гражданские и торговые используется деление этих лиц на занимающиеся хозяйственной деятельностью и не занимающиеся таковой. Например, согласно ст. 179 французского Закона о судебном восстановлении и судебной ликвидации предприятий от 25 января 1985 г. отрицательные имущественные последствия открытия судебной процедуры восстановления предприятия распространяются на руководителей всех юридических лиц частного права, осуществляющих хозяйственную деятельность.
Следовательно, более правильным в настоящее время было бы деление юридических лиц на преследующие хозяйственные цели и не преследующие таковых (т.е. хозяйственные и нехозяйственные юридические лица).
В праве отдельных капиталистических стран (ФРГ, Швейцария) проводится разграничение юридических лиц на корпорации и учреждения.
Под корпорациями понимают юридические лица, которые объединяют на началах членства нескольких физических или юридических лиц. Учреждениями признаются организации, которые создаются по воле одного или нескольких лиц, называемых учредителями. Учредители для обеспечения работы организации выделяют определенное имущество, именуемое целевым. Выгодами от деятельности учреждения пользуются лица, которые не являются его участниками.
Между корпорацией и учреждением существуют и другие различия. Круг участников корпорации определен заранее, тогда как дестинаторами, т.е. выгодоприобретателями учреждения, могут быть любые лица, нуждающиеся в его услугах.
Предмет деятельности учреждения устанавливается по воле учредителей. Цель деятельности корпорации формально определяется самими участниками.
Органы корпорации формируются участниками. Органы учреждения назначаются или учредителями, или компетентным государственным органом.
Роль, которую играют учреждения в хозяйственной жизни и гражданском обороте капиталистических стран, крайне незначительна.
Появление компаний одного лица, применительно к которым говорить о корпоративном устройстве было бы абсурдным, сближает эти разновидности юридических лиц (корпорации и учреждения).
В настоящее время расширяется категория юридических лиц, которую условно можно назвать усеченными юридическими лицами. Указанные образования не обладают некоторыми признаками правосубъектности, в частности не исключают ответственности участников такого лица по своим обязательствам. Это прежде всего полные товарищества, коммандитные общества, а также партнерства в англо-американском праве. Перечисленные формы известны праву западных стран много лет, но лишь недавно законодательство ряда капиталистических государств наделило их правами юридического лица. Французский Закон о торговых товариществах объявил полные и коммандитные общества юридическими лицами. И в Англии, и в США партнерство, в отличие от компании (корпорации), ранее не признавалось самостоятельным субъектом права. В настоящее время положение изменилось. Рассматривая спор с участием партнерства, суд может посчитать его юридическим лицом.
К этой же категории усеченных юридических лиц, на наш взгляд, следует отнести и объединения с общей экономической целью, появившиеся во Франции в конце 60-х гг.[59]
Механизм или порядок привлечения к ответственности участников таких усеченных юридических лиц по долгам этих последних может быть различным. По праву Франции, например, кредитор полного товарищества вправе предъявить претензию к его участнику только после того, как окажется тщетной попытка получить долг от самого товарищества. Напротив, в праве ФРГ кредитор полного товарищества, которое в западногерманской цивилистической доктрине именуется относительным юридическим лицом, может предъявить претензию к любому участнику, минуя само товарищество.
В действующем праве и в доктрине буржуазных стран имеются и другие, более частные классификации юридических лиц. Среди них по своему практическому значению выделяется классификация торговых товариществ. Традиционно торговые товарищества рассматриваются как коллективные коммерсанты. Однако не все торговые товарищества являются юридическими лицами. Не признаются самостоятельными субъектами права, например, негласные товарищества. Напротив, акционерные компании и товарищества с ограниченной ответственностью во всех странах считаются юридическими лицами. Именно эти организационно-правовые формы ведения предпринимательской деятельности выступают как самое законченное, последовательное воплощение института юридического лица. Некоторые буржуазные авторы доходят даже до отождествления юридического лица и акционерного общества.
В законодательстве развитых капиталистических стран содержится детальная регламентация организации и функционирования этого вида юридического лица. Надо учесть, что правовой режим юридического лица зависит не только от его формы, но и от того, в какой области хозяйства оперирует данное юридическое лицо. В последние годы во всех капиталистических государствах принято огромное число актов, которые содержат специальные нормы, касающиеся создания и деятельности юридических лиц в определенных сферах экономики. Обычно в таких актах предписывается обязательное использование формы акционерного общества (реже - товарищества с ограниченной ответственностью или кооперативного товарищества). При этом в общий статус торговых товариществ подчас вносятся весьма существенные изменения, относящиеся к порядку и процедуре создания товарищества, системе отчетности, структуре и правам органов общества и т.д. Например, особые законы определяют статус торговых товариществ, которые занимаются банковской деятельностью. Подобные товарищества учреждаются, как правило, не в явочно-нормативном, а в разрешительном порядке. Они должны иметь более значительный, по сравнению с обычными обществами, основной капитал. Государство устанавливает жесткий контроль за имуществом и операциями банков. Строгий государственный контроль характерен для правового статуса юридических лиц, занимающихся страхованием, некоторыми видами перевозок, строительством и т.д.

Примечания:
[56]  Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948. С. 646.
[57]  Так, например, во Франции после проведения в 1982 г. национализации 36 банков, двух финансовых компаний и пяти промышленных групп на государственный сектор в промышленности приходился 31% стоимости продаж, 33% капиталовложений. На предприятиях государственного сектора было занято 24% трудящихся страны. Национализированные банковские учреждения располагали 92% суммы всех вкладов. Pilinski P. Le secteur public elargi // Analyses et Documents Economiques de la C.G.T. 1982. № 1. Р. 32.
[58] См.: Доморацкая Э.И., Маклаков В.В. Государство и экономика во Франции. М., 1981. С. 97-143.
[59] Об этой форме централизации капитала и производства см. 3 гл. III.
Кулагин М.И.
Избранные труды по акционерному и торговому праву

§ 1. Правовая природа и сущность акционерной компании
Акционерное общество можно определить как такое торговое товарищество, в котором участники несут риск, ограниченный размерами их вклада в капитал товарищества, а их доли участия представлены в оборотных ценных бумагах - акциях[60].
Нередко акционерные общества называют акционерными или анонимными компаниями. В английском праве акционерному обществу соответствует компания с ограниченной ответственностью, а в праве США - предпринимательская корпорация. В дальнейшем мы будем использовать термин <акционерное общество> для обозначения соответствующей организационно-правовой формы предпринимательской деятельности во всех капиталистических странах.
В предыдущей главе мы отмечали причины появления и развития акционерной формы. Вплоть до XIX в. акционерные общества в Европе были скорее исключением, чем правилом. И только промышленная революция, потребовавшая небывалой дотоле концентрации капитала, явилась мощным ускорителем чрезвычайного распространения акционерных обществ. В свою очередь массовое создание акционерных компаний означало глубокое преобразование форм частнокапиталистической собственности.
В настоящее время акционерные общества занимают господствующие позиции во всех отраслях капиталистической экономики, кроме, быть может, сельского хозяйства. Так, в 1975 г. в Англии действовало свыше полумиллиона, а в США - больше 2 млн акционерных компаний. И хотя в США предпринимательские корпорации составляют лишь около 10% общего числа зарегистрированных предпринимателей и количественно единоличные предприятия продолжают преобладать, однако именно корпорации присваивают львиную долю предпринимательских доходов (84%). В том же 1975 г. корпорации произвели 98,8% всей продукции американской обрабатывающей промышленности[61]. Конечно, при этом надо всегда иметь в виду, что акционерная форма может использоваться и используется и для организации сравнительно небольших предприятий, и для опосредствования деятельности монополистических гигантских предприятий. В США 70% коммерческих корпораций - это компании с капиталом от 10 тыс. до 1 млн долл. Крупнейшие корпорации с капиталом свыше 1 млрд долл. составляют всего около 0,1% общего числа американских корпораций[62]. Во Франции в конце 60-х годов на акционерные общества приходилось около 60% торгового оборота, а на предприятиях, принадлежащих акционерным обществам, трудилось свыше половины всех работающих в этой стране по найму[63].
Власть этих акционерных обществ столь велика и столь очевидна, что сами буржуазные авторы сравнивают ее с властью феодалов периода раннего средневековья[64]. Они не скупятся на восторженные эпитеты по отношению к акционерной компании. <Это изобретение, - восклицает один из них, - более для человечества ценное, чем открытие пара и электричества>. <Пирамидам и финикийским сооружениям, - по словам другого буржуазного юриста, - далеко до того, что еще сможет создать акционерный капитал>[65]. Все они сходятся на мысли, что <подавляющее преобладание анонимного общества - характерная черта современного мира>[66]. <Благодаря именно этому юридическому институту, - с большей долей истины подчеркивает уже цитировавшийся нами неоднократно французский профессор Ж. Рипер, - обеспечивается капиталистический режим>[67]. <Акционерные общества образуют арматуру капиталистического строя>[68].
Каковы же отличительные особенности акционерной компании, благодаря которым она стала играть такую исключительную роль в капиталистической экономике?
Наиболее важной чертой акционерного общества является ограниченность риска акционера размерами его вклада в общество. <Возможность учета риска, ограниченного заранее известной суммой, - пишет советский исследователь В.П. Мозолин, - делает корпорацию в глазах капиталиста наиболее привлекательной правовой формой предпринимательской деятельности и, как следствие этого, открывает широкие перспективы для централизации огромных масс капитала>[69]. Эту особенность акционерного общества иногда неправильно называют ограниченной ответственностью акционеров по долгам акционерного общества[70].
Большое значение наряду с указанной чертой акционерного общества имеет и другая, состоящая в том, что доли участия в акционерном обществе воплощаются в оборотные ценные бумаги - акции. Акции, в отличие от долей участия в других торговых товариществах, могут отчуждаться, в принципе, свободно. Эта свобода обращения акций логически вытекает из названного нами выше принципа ограниченности риска участника акционерного общества размерами его вклада. В тех же торговых товариществах, где участники могут быть привлечены к ответственности за долги товарищества, им (участникам) далеко не безразлично, кто будет нести с ними солидарную ответственность при неудаче дела. Свобода отчуждения акций позволяет капиталисту в погоне за большей нормой прибыли <перекачивать> свои капиталы в другие отрасли экономики. Благодаря этой свободе финансовые тузы могут беспрепятственно скупать акции и устанавливать свой контроль над тем или иным предприятием.
Необычайно привлекательной для капиталистов является также организация власти в акционерном обществе. Владея контрольным пакетом акций, они осуществляют, по сути дела, безраздельное господство в обществе, распоряжаются капиталами, во много раз превосходящими их собственный вклад в основной капитал компании. Теоретически контрольный пакет акций равен 51%. На практике же бывает достаточно иметь 10-15% капитала, чтобы полностью определять политику корпорации, состав органов управления. В гигантских же компаниях, где число участников определяется десятками, а то и сотнями тысяч, контрольный пакет акций нередко составляет всего лишь 1-2% общей величины акционерного капитала.
Следует подчеркнуть, что контролировать акционерную компанию можно и не будучи вообще собственником ее ценных бумаг. В настоящее время широкое распространение получила практика передачи управления ценными бумагами специальным отделам банков, инвестиционным компаниям или же руководящим органам самой корпорации. При этом в странах континентальной системы права используется договор поручительства, а в странах общего права - институт доверительной собственности.
Для акционерного общества характерно также отделение капитала-функции от капитала-собственности. Акционерам предоставляется возможность освободиться от забот по управлению производством, переложив их на плечи профессиональных управляющих, и сохранить за собой единственную <обязанность> - стричь купоны.
По законодательству большинства капиталистических стран только акционерным компаниям разрешается выпускать облигации и иные ценные бумаги. Тем самым укрепляется их положение на рынке капиталов, повышается их конкурентоспособность.
Нельзя игнорировать и такую особенность акционерных компаний, как возможность для их участников сохранять в тайне свое членство в акционерном обществе, а равно размер своего участия в имуществе данного общества. Недаром в ряде стран акционерные общества называются также анонимными. Анонимность власти обеспечивается выпуском предъявительских акций, голосованием по доверенности, чрезвычайно запутанной системой финансовых участий, когда даже в результате тщательного и длительного изучения деятельности акционерной компании нередко бывает невозможно выявить ее истинных хозяев. В результате происходит <дематериализация> эксплуататоров, рабочие и служащие не знают, кто же пользуется той прибылью, которую распределяет акционерная компания. Анонимность - большое благо для иностранного капитала, который проникает в страну под прикрытием национальных фирм и т.п.
Наконец, надо отметить, что в акционерной форме буржуазия открыла для себя в последние годы удобный инструмент социальной демагогии, способ насаждения иллюзий относительно возможности союза между трудом и капиталом. Во Франции, ФРГ и ряде других стран приняты законы, в силу которых трудящиеся получают бесплатно или на льготных условиях акции тех обществ, где они работают, а представители персонала включаются в состав органов контроля и управления акционерными обществами[71]. С формально-юридической точки зрения и рабочий, имеющий одну акцию, и капиталист, обладающий контрольным пакетом акций в 50 тыс. штук, выступают в равном качестве, как собственники ценных бумаг акционерного общества, его участники. Вот эту-то внешнюю <общность интересов> различных категорий акционеров буржуазные и ревизионистские идеологи и выдвигают в качестве антитезиса марксистского понятия классовой борьбы.
По мере того как акционерные общества превращались в основную разновидность торговых товариществ, изменялась трактовка их правовой природы и в законодательстве капиталистических стран, и в буржуазной цивилистической доктрине. Причем в англо-американском праве указанные вопросы вообще не рассматривались как проблема, заслуживающая сколь-нибудь пристального изучения. Акционерные общества традиционно трактовались в странах общего права как корпорации, т.е. как самостоятельные субъекты права. В силу исторических причин в странах континентальной системы права юридической природе акционерного общества всегда уделялось большое внимание.
Объединения капиталов, в том числе акционерные общества, появились как определенное развитие объединений лиц. Последние, в свою очередь, восходят к договору о совместной деятельности гражданского права.
Наиболее заметны следы исторического формирования института акционерного общества во французском праве. Как мы уже указывали, анонимное общество по французскому законодательству считается разновидностью торгового товарищества. Сам термин <товарищество> употребляется и во французском законодательстве, и в юридической литературе в двух значениях: во-первых, для обозначения одной из разновидностей договора - договора товарищества; во-вторых, товариществом именуют одну из форм юридического лица.
В первом значении товарищество фигурирует в ФГК. Часть 1 ст. 1832 ФГК гласит: <Товарищество является договором, в силу которого два или несколько лиц соглашаются сделать что-либо общим имуществом, имея в виду разделять выгоды или извлекать экономию, которая может из этого получиться>. Вплоть до введения в силу Закона от 4 января 1978 г. текст ФГК не содержал даже такого термина, как <юридическое лицо>. В настоящее время в соответствии с новой редакцией ст. 1842 ФГК любые товарищества, кроме негласных, пользуются правами юридического лица с момента их регистрации. Иными словами, любое товарищество (помимо негласного) одновременно признается и юридическим лицом, и договором. В течение всего ХIХ столетия во французской юридической доктрине по существу безраздельно господствовала договорная теория правовой природы акционерного общества. Она бралась объяснить образование акционерного общества и все вытекающие из этого факта последствия, исходя исключительно из идеи договора. Названная концепция соответствовала политике экономического либерализма, которой буржуазные государства придерживались в эпоху промышленного капитализма. Истоки этой теории лежат в работах известных юристов дореволюционной Франции Дома и Потье[72]. Она была полностью воспринята и составителями ФГК. Договорная концепция имела несомненные положительные последствия на практике. В частности, требования об отмене разрешительного порядка возникновения анонимных обществ обосновывались ссылками на свободу договора[73]. Из договорной теории товарищества далее следовало, что его участники сами, своей волей определяют отношения между собой, они вправе установить правила, отличные от правил, предусмотренных в законе, кроме нескольких норм публичного порядка, содержащихся в ФГК.
Однако договорная теория помимо явных преимуществ вскоре обнаружила столь же явные практические недостатки. Так, всякий договор предполагает по крайней мере двух участников. Однако во Франции существуют акционерные товарищества одного лица, например государственные акционерные товарищества (так называемые на-циональные общества). Закон от 11 июля 1985 г. разрешил создание товарищества с ограниченной ответственностью с одним участником. Поскольку абсурдно именовать такую форму ведения индивидуально-хозяйственной деятельности обществом, товариществом, указанный нормативный акт использует для ее обозначения выражение <индивидуальное предприятие с ограниченной ответственностью>. Появление образований такого рода прямо противоречит легальной трактовке товарищества в качестве договора. Вот почему в ст. 1832 ФГК была включена важная новелла. Согласно ч. 2 этой статьи <в случаях, предусмотренных законом, товарищество может быть образовано односторонним волеизъявлением лица>.
Из признания акционерного общества договором вытекает также, что его устав может быть изменен лишь по единодушному решению всех участников, ибо согласно ч. 2 ст. 1134 ФГК соглашение может быть отменено лишь по взаимному согласию сторон. Такой вывод полностью игнорирует факт возникновения юридического лица. Кроме того, он противоречит интересам руководителей акционерных компаний, поскольку то или иное положение устава было бы попросту невозможно изменить. Законодатель в интересах крупных акционеров пошел на замену этого положения. Законами от 22 ноября 1913 г. и от 1 мая 1930 г. предусматривалось, что любое положение устава могло быть изменено решением чрезвычайного собрания акционеров[74].
Острой критике была подвергнута договорная трактовка подписки на акции[75].
Противники договорной теории убедительно доказывали, что нельзя рассматривать участника акционерного общества как сторону в договоре. <Тот, кто покупает акцию на бирже с тем, чтобы через несколько недель продать ее, иногда даже не зная, каков предмет деятельности общества, акционером которого он стал, не может серьезно рассматриваться как участник, договаривающийся с другими участниками>[76].
Единственной санкцией за пороки образования акционерной компании договорное право признавало объявление этой компании недействительной со всеми вытекающими из этого последствиями. Во французской юридической литературе указывалось, что нелогично объявлять акционерное общество со многими сотнями участников недействительным только на том основании, что один из акционеров приобрел бумаги общества под влиянием обмана. Вначале судебная практика, а затем и законодательство ограничили возможности признания акционерной компании недействительной.
Значительные (хотя и не столь очевидные) неудобства договорная теория создала в области управления и контроля акционерного общества. Согласно положениям ранее действовавшего Закона о торговых товариществах 1867 г. управление делами анонимного общества осуществлялось одним или несколькими администраторами, избранными акционерами из своего числа на определенный срок. Администраторы считались поверенными акционеров со всеми вытекающими отсюда последствиями. В частности, объем их прав свободно определялся участниками акционерного общества и оговаривался в уставе компании. На практике управление акционерным обществом стало осуществляться администраторами коллективно, а исполнение принятых ими решений передавалось одному или нескольким администраторам или третьему лицу, не являвшемуся участником товарищества. Судебная практика признала, что указанные лица являются поверенными администраторов. Таким образом, полномочия принадлежали им в силу двойной делегации. Такая трактовка природы прав администраторов как вытекающих из договора поручения противоречила интересам третьих лиц, с которыми общество вступало в правоотношения, так как сделки, совершенные администраторами за пределами полномочий, делегированных акционерами, не связывали само общество.
Развитие французского акционерного законодательства и в еще большей степени - судебной практики характеризуется отказом от договорной концепции прав администраторов.
Так, права президента административного совета по общему руководству акционерным обществом были признаны Законом от 16 ноября 1940 г. Новое понимание природы полномочий органов управления и организации анонимного общества было со всей силой подчеркнуто в важном определении Кассационного суда от 4 июня 1946 г. <Анонимное общество, - говорится в определении, - является обществом, органы которого находятся по отношению друг к другу в определенной соподчиненности и в котором управление осуществляется советом, избранным общим собранием; следовательно, общее собрание не вправе посягать на прерогативы административного совета>[77].
Стало быть, объем прав административного совета и президента - генерального директора не зависит от воли участников акционерного общества, содержание этих правомочий устанавливается законодательством. Закон 1966 г. закрепил эту эволюцию. Ограничения прав административного совета или его президента, содержащиеся в уставе акционерного общества, не могут противопоставляться третьим лицам (ч. 3 ст. 98 и ч.4 ст. 113 Закона о торговых товариществах 1966 г.).
Бессилие договорной теории ответить на столь ожесточенную критику породило теоретические поиски. С течением времени господствующее положение в вопросе правовой природы акционерной компании завоевало учение институционализма. С наибольшей обстоятельностью оно было развернуто в работах М. Ориу. В настоящее время ее придерживается подавляющая часть французских юристов.
В соответствии с утверждениями сторонников теории институционализма человеческое общество выступает как мозаичное сочетание различного рода институций: партий, профсоюзов, государства, торговых товариществ и т.п. <Институция, - по утверждению М. Ориу, - это идея дела или предприятия, осуществляемая или длящаяся юридически в социальной среде; для реализации этой идеи организуется власть, предоставляющая ей органы; с другой стороны, между членами социальной группы, заинтересованными в осуществлении идеи, возникают проявления общности, руководимые органами власти и регулируемые правилами процедуры>[78].
Иными словами, под институцией понимается любое объединение, продолжительное во времени и имеющее внутреннюю организацию и собственную цель[78]. Но под это определение попадает не только акционерное общество, но и любое иное юридическое лицо. Поэтому, когда французские юристы называют акционерную компанию институцией, они не раскрывают специфическую природу компании, а лишь акцентируют внимание на том, что акционерное общество суть организация, обладающая определенной целью и органами, действующими в интересах достижения этой цели. Не случайно для большинства французских авторов термин <институция> равнозначен термину <юридическое лицо>[79].
Иногда говорят об усилении институционного характера акционерного общества, имея в виду тенденцию к увеличению числа императивных норм, регулирующих организацию и функционирование акционерной компании, к ограничению договорной свободы[80]. Несмотря на эту тенденцию, акционеры сохраняют за собой значительную свободу в определении внутренней жизни общества[81]. Объем этой свободы изменяется в зависимости от вида акционерного общества, а также от того, идет ли речь о создании общества или же о его функционировании[82]. Во французской юридической литературе институционная теория критикуется главным образом за то, что она игнорирует юридический акт (договор или одностороннюю сделку), на основе которого и создается любое товарищество. Не только закон, но и указанный акт определяют правовой статус товарищества[83].
Институционная теория чрезвычайно расплывчата. Она смешивает такие различные понятия, как <товарищество>, <юридическое лицо>, <организация>. Сторонники этой теории не отвечают на вопрос: чем же юридическое лицо как институция отличается от других социальных образований, признаваемых институциями? Тем более они обходят стороной вопрос о том, в чьих интересах создается и действует юридическое лицо, каков его людской субстрат.
Некоторые авторы постарались в своих исследованиях дать содержательные определения понятиям <товарищество> и <акционерное общество>. Так, известный юрист Ж. Рипер усматривал в акционерном обществе прежде всего механизм аккумуляции капиталов[84]. Действительно, акционерные компании выступают как важнейшая правовая форма централизации капитала. Но в современном буржуазном обществе социально-экономические функции акционерного общества этим не исчерпываются. В последнее время во французском правоведении появилось несколько работ, в которых юридическую природу акционерного общества пытаются объяснить через уже упоминавшуюся нами категорию предприятия. Автор одной из них Ж. Пэлюссо основной теоретический вывод своего исследования вынес в его заголовок: <Анонимное общество: Юридическая техника организации предприятия>[85]. Долгое время, по мнению этого автора, анонимное общество рассматривалось как организация капиталистов, как коллективный капиталист, который эксплуатирует предприятие подобно физическому лицу. Механизм анонимного общества был предназначен для того, чтобы регулировать отношения между отдельными акционерами, а также для того, чтобы формировать и выражать вовне коллективную волю собственников акционерного капитала. Положение меняется. Товарищество становится совокупностью юридических правил, техники, приемов, предназначенных для того, чтобы юридически организовать и регламентировать жизнь экономического организма - предприятия. Товарищество, по мнению Пэлюссо, является также юридическим способом концентрации предприятий. Анонимное общество постепенно приспосабливается к нуждам предприятия. <Предприятие, - продолжает автор указанной диссертации, - не ограничивается тем, что обращает себе на пользу технику организации общества, оно идет гораздо дальше и устанавливает верховенство своего собственного интереса над интересами акционеров>[85].
К сходным выводам пришел и другой французский юрист - М. Деспакс. Он утверждает, что коллектив акционеров из полновластного хозяина предприятия превратился в его слугу. Предприятие диктует свою волю, навязывает свои цели как акционерам, т.е. предпринимателям, так и наемным работникам[86]. Что же представляет собой в этом случае цель предприятия? В соответствии с известной теорией юридического лица - конструкцией целевого имущества - она определяется характером самого имущества предприятия. Но и в буржуазной, и в советской юридической литературе концепция целевого имущества была подвергнута уничтожающей критике. Совершенно справедливо подчеркивалось, что не вещи используют людей для своих целей, а, наоборот, люди пользуются и распоряжаются вещами, исходя из своих интересов и целей[86]. Деспакс и сам понимает, насколько уязвимой является теория целевого имущества. Поэтому автономию интереса предприятия он пытается обосновать тем, что интересы и цель предприятия формируются не только акционерами, но и трудящимися, работающими на предприятии, а также его клиентами. Таким образом, предприятие под пером М. Деспакса превращается из места столкновения классовых интересов в место их согласования. Как справедливо обращал внимание советский юрист Л.Я. Гинзбург, стремление <устранить всякий классовый подход при рассмотрении правовых вопросов организации предприятия> - основная тенденция труда Деспакса[87].
Конечно, анонимное общество затем и создается, чтобы осуществить ту или иную хозяйственную деятельность. Не вызывает возражений и подмеченная названными авторами тенденция приспособления механизма акционерного общества к потребностям современного крупного предприятия (расширение прав органов текущего управления, невозможность для участников уменьшить их объем, постоянное осуществление функций управления и контроля). Но отсюда вовсе не следует, что будто бы акционерное общество перестает быть организацией, действующей в интересах крупного капитала. И уж тем более находится в явном противоречии с действительностью утверждение, что интересы акционеров отходят на второй план перед интересами чисто производственными, интересами предприятия. От акционеров (точнее, от держателей контрольного пакета акций) зависит, какой деятельностью будет заниматься предприятие, кто им будет руководить. Даже сам факт его существования целиком определяется волей собственников капитала.
Краткий обзор концепций юридической природы во французском буржуазном правоведении позволяет нам сделать вывод о том, что авторы соответствующих теоретических конструкций ограничиваются формально-юридическим анализом, отбрасывая исследование экономических отношений, лежащих в основе акционерного общества. В тех же редких случаях (например, в теории Пэлюссо), когда они констатируют зависимость правовой формы акционерного общества от экономических отношений, буржуазные авторы не дают или не могут дать в силу своего узкого методологического подхода анализа сущности акционерного общества. Для них указанная констатация служит лишь для того, чтобы протащить идею об утрате акционерами власти в компании, о трансформации капиталистической собственности.

Примечания:
[60] Согласно ст. 83 французского Закона о торговых товариществах 1966 г. <анонимное общество есть товарищество, капитал которого разделен на акции и которое образуется между участниками, несущими убытки лишь в пределах своих взносов>. В 1 акционерного Закона ФРГ 1965 г. также выделяются в определении акционерного общества две основные черты этой разновидности юридического лица: <перед кредиторами общество несет ответственность только в пределах имущества общества>, а <основной капитал общества размещен в акциях>.
[61] См.: Федоров В.П. Ринг <быков> и <медведей>. М., 1982. С. 13.
[62] California Law Review. Vol 63. № 3. Р. 446.
[63] Подсчитано по: Annuaire statistique de la France. P., 1972.
[64] Ripert G. Aspects juridiques du capitalisme moderne. Р. 53.
[65] Цит. по: Гильфердинг Р. Финансовый капитал. М., 1959. С. 15.
[66] Ripert G. Traite elementaire de droit commercial. 10-ed. P., 1980. Р. 683.
[67] Ibidem.
[68] Ripert G. Traite elementaire de droit commercial. P., 1954. Р. 253.
[69] Мозолин В.П. Корпорации, монополии и право в США. С. 56-57.
[70] Подобная ошибка содержится, например, в кн.: Вольф В.Ю. Основы учения о товариществах и акционерных обществах. М., 1927. С. 87; Dalsace A. Manuel des societes anonymes. P., 1967. Р. 9. Выражение <ограниченная ответственность акционера по долгам компании> является юридически неточным, ибо порождает заблуждение, что акционер все-таки в определенных пределах отвечает по обязательствам акционерного общества. На деле же по таким обязательствам отвечает только акционерная компания как самостоятельный субъект права. Акционер, когда он не оплатит полностью номинальную стоимость акции, будет отвечать всем своим имуществом, но это будет ответственность за свой, а не за чужой долг.
[71] См. 5 этой главы.
[72] Pothier R. Traite elementaire du contrat de societe. P., 174.
[73] Noirel J. La societe anonyme devant la jurisprudence moderne. P., 1958. Р. 11.
[74] Жюллио де ла Морандьер объясняет такой поворот в законодательстве <невозможностью учитывать, как это делалось ранее, лишь индивидуальные интересы каждого отдельного участника договора; пришлось выдвинуть на первый план преследуемую всеми ими общую цель - подлежащий удовлетворению коллективный интерес, дело, для осуществления которого товарищество образовано>. (Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 3. М., 1961. С. 297-298).
[75] Однако по другим причинам и, быть может, не во всех случаях столь убедительно.
[76] Lagarde G. Cours de droit commercial. P., 1960. Р. 182.
[77] Civ. 4 juin 1946. S. 1947. I. 153. Note Barby.
[78] <Институт, по Ренару, - это всякое длительное существование какого-либо объединения людей, какой-либо общественной организации> (цит. по: История политических учений. М., 1960. С. 846). Критический анализ теорий институционализма в праве содержится в кн.: Туманов В.А. Буржуазная правовая идеология. М., 1971. С. 263-271; Левин Д.И. Современная буржуазная наука государственного права. М., 1960. С. 151-202.
[79] Guyenot J. Cours de droit commercial. P., 1968. Р. 385.
[80] Dalsace A. Op cit. Р. 22-23; Guyenot J. Op. cit. Р. 489.
[81] Revue internationale de droit compare. 1957. № 1. Р. 270.
[82] Sortais J.-P. Societe anonyme // Repertoire des societe. T. II. P., 1971. № 108.
[83] Mercadal M., Janin M. Societes commerciales, 1985-1986. 16-e ed. P., 1985. Р. 19.
[84] Riuert G. Traite: P., 1980, № 678.
[85] Ibid. Р. 6.
[86] См.: Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. С. 81.
[87] См.: Советское государство и право. 1960. № 3. С. 156.
§ 2. Сближение акционерного законодательства капиталистических стран
Основным источником акционерного права в современных капиталистических странах является законодательство. Даже в Англии и США роль прецедентов в правовом регулировании организации и функционировании акционерных компаний незначительна по сравнению с ролью и значением закона.
Основным нормативным актом такого законодательства во Франции выступает Закон о торговых товариществах от 27 июля 1965 г., вступивший в силу 24 июля 1966 г. Закон насчитывает свыше 500 статей. Он делится на вводную главу и три титула. Во вводной главе содержатся общие положения, относящиеся ко всем видам торговых товариществ. Титул первый посвящен правилам функционирования торговых товариществ. Титул второй содержит нормы, регламентирующие уголовную ответственность за нарушение предписаний титула первого. Третий титул озаглавлен <Различные и переходные положения>. Основное внимание в этом законе уделено акционерным обществам, которым посвящено более 85% его статей. Поскольку в данном акте урегулированы практически все вопросы организации и деятельности акционерных компаний, то его в наиболее общем виде можно охарактеризовать как кодекс акционерных обществ периода государственно-монополистического капитализма. В советской юридической литературе справедливо отмечается, что, хотя империалистической буржуазии более выгодно иметь некодифицированное законодательство[88], она не отказывается, когда это отвечает ее интересам, от кодификационных мероприятий[89].
Правда, кодификация французского акционерного законодательства 60-х гг. отличается от кодификаций, осуществленных во Франции в начале прошлого века (так называемых наполеоновских кодификаций), следующими чертами.
Во-первых, она проведена в иных общественно-исторических условиях, в эпоху государственно-монополистического, а не промышленного капитализма, что непосредственным образом нашло отражение в содержании соответствующих кодифицированных актов.
Во-вторых, закон является консолидирующим актом, т.е. он объединяет и систематизирует оправдавшие себя ранее введенные нормы[90]. В этом сходство его с многочисленными отраслевыми кодексами, принятыми во Франции за последние годы. Однако, если значение указанных кодификаций в основном тем и ограничивается, акционерный кодекс содержит большое число норм, новых по своему содержанию[91].
В-третьих, новый закон крепко <привязан> к правительственным декретам (в нем содержится около 60 отсылок к декретам) и в определенной степени зависит от них. Декреты определяют конкретное содержание общих положений, закрепленных в законе. Они могут быть изменены правительством в любой момент без санкции парламента. Особое место среди декретов занимает Декрет № 65-236 от 23 марта 1967 г. о торговых товариществах. Он является необходимым продолжением закона, фактически составной его частью. Декрет включает 310 статей и делится на вводную главу и три титула.
В-четвертых, особенностью данного закона является его комплексный характер. Помимо норм собственно торгового права в нем содержится большое число уголовно-правовых положений и правил процесса.
Нормы действующего французского акционерного права содержатся не только в названных законе и декрете, но и в других гражданских и торговых нормативных актах, а также в административных, финансовых, трудовых и процессуальных законах и подзаконных актах.
В Федеративной Республике Германии действует с 1 января 1966 г. новый Закон об акционерных обществах, который заменил собой одноименный закон от 1937 г. Закон об акционерных обществах был принят 6 сентября 1965 г. после продолжительной подготовительной работы. Его первоначальная редакция содержала 410 параграфов, разделенных на пять книг. Первая включает в себя общие положения об акционерных обществах, нормы, относящиеся к учреждению компании, взаимоотношениям общества и акционеров, структуре акционерного общества, отчетности, изменениям устава и основного капитала, недействительности решений общего собрания, а также правила, регулирующие порядок ликвидации акционерного общества и объявления его недействительным.
Вторая книга посвящена акционерным коммандитным товариществам. Указанная разновидность акционерной компании в настоящее время хотя и известна праву Франции, ФРГ, Италии, Испании, однако на практике не имеет сколь-нибудь значительного распространения.
Третья книга включает в себя регламентацию связанных предприятий. Связанные предприятия, как их определяет 15 данного закона, - это самостоятельные в правовом отношении предприятия, являющиеся по отношению друг к другу предприятиями, которые находятся в управлении владельцев большинства долей участия, и предприятиями, которые участвуют с большинством голосов; а также зависимыми и господствующими предприятиями, предприятиями, входящими в концерн; взаимно участвующими предприятиями либо предприятиями, выступающими в качестве стороны в предпринимательском договоре. Иначе говоря, в названной книге регулируются взаимоотношения юридически самостоятельных участников хозяйственного оборота, связанных между собой экономически. Данная книга, пожалуй, является наиболее интересным и новым разделом акционерного законодательства не только Западной Германии, но и капиталистических стран в целом.
Четвертая книга посвящена вопросам органических преобразований акционерных компаний: слияниям акционерных обществ, передаче имущества, преобразованиям акционерных обществ в торговые товарищества иного типа.
Завершает этот закон пятая книга, которая содержит особые положения об участии местных органов государства в капитале и управлении акционерным обществом, а также нормы, относящиеся к прекращению деятельности общества по решению суда.
Западногерманский акционерный закон, как и соответствующий французский Закон о торговых товариществах, в своих статьях устанавливает уголовно-правовую ответственность руководителей акционерных обществ за нарушение предписаний акционерного права. Весь-ма важные разъяснительные и конкретизирующие положения содержатся во вводном законе к Закону об акционерных обществах (он включает 46 параграфов).
Среди источников акционерного права ФРГ заслуживают упоминания несколько нормативных актов, которые регулируют участие рабочих и служащих акционерных обществ в органах этих обществ. В 1952 г. принят Закон об участии в управлении предприятиями горнодобывающей и металлургической промышленности. Годом позже, в 1952 г., издается Закон о статусе предприятия, который был заменен в 1972 г. новым законом с тем же названием, а в 1976 г. принимается Закон об участии в управлении предприятием.
Необходимо подчеркнуть, что акционерное законодательство ФРГ наряду с законодательством о корпорациях США оказывает значительное влияние на развитие правового регулирования акционерных компаний в других капиталистических странах. Особенно заметно это влияние проявляется в трех областях: в сфере организации управления акционерным обществом, в вопросах отчетности акционерных компаний, а также в области соуправления, т.е. привлечения трудящихся к управлению делами акционерных обществ.
В Англии основным источником акционерного права является Закон о компаниях 1985 г., который консолидировал нормы, относящиеся к созданию и деятельности компаний. Ранее действовавший Закон о компаниях 1948 г. настолько существенно и неоднократно изменялся и дополнялся (в частности, в 1967, 1976, 1980, 1981 гг.), что им стало трудно пользоваться на практике[92]. Новый английский акционерный закон воспроизвел многие положения и из других нормативных актов, относящихся к обороту акций, несостоятельности и ряду иных вопросов. Вряд ли можно оценить принятие нового Закона о компаниях 1985 г. как реформу английского акционерного права. Этот акт не внес принципиальных изменений в правовое регулирование организации и функционирования компаний в Англии. Основная цель его заключалась в формальном упорядочении правового материала.
Новый английский акционерный закон очень большой по объему. Он насчитывает 747 статей, распределенных по 27 разделам. В отличие от акционерных законов других капиталистических государств, английский Закон о компаниях регулирует вопросы несостоятельности компаний, содержит специальные правила о компаниях, осуществляющих определенные виды деятельности (в частности, банковскую, страховую). Некоторые предписания этого закона не применяются в Шотландии, другие, наоборот, действуют только в этой части Великобритании. Многие положения закона конкретизируются, уточняются и объясняются в 25 приложениях к нему, в том числе здесь зафиксированы требования, предъявляемые к форме и содержанию торговых книг компаний, ежегодных отчетов о состоянии дел компаний и т.д.
В 1985 г. приняты нормативные акты, дополняющие правила Закона о компаниях 1985 г. В их числе: Закон о сделках с ценными бумагами участников компании, Закон о слияниях компаний, Закон о торговых наименованиях. Указанные законодательные акты восприняли положения, содержавшиеся ранее в Законах о компаниях 1980 и 1981 гг.
Некоторые вопросы, относящиеся к статусу компаний, регламентируются актами делегированного законодательства. В одном из них, принятом 31 октября 1984 г., предусмотрены типовые меморандумы и внутренние регламенты для компаний различных видов.
Помимо законодательства, источником права о компаниях в Англии являются судебные решения, хотя значение их непрерывно падает. В настоящее время в судебных решениях не столько формулируются новые правовые предписания, как это было в эпоху промышленного капитализма, сколько дается толкование тем правилам поведения, которые содержатся в законодательных актах[93].
Особого внимания, по нашему мнению, заслуживает акционерное право США. Правовое положение предпринимательских корпораций определяется в основном законами отдельных штатов. Федеральное законодательство регулирует деятельность корпораций косвенным образом, через регламентацию деятельности монополий и конкуренции, а равно путем регулирования оборота ценных бумаг. Так, в 1933 г. был принят Закон о ценных бумагах, а в 1934 г. - Закон об обращении ценных бумаг. В силу последнего в США был создан специальный государственный орган - Комиссия по делам ценных бумаг и фондовых операций, которая наделена правом издавать административные нормативные акты во исполнение указанных законов.
Закон 1933 г. предусмотрел контроль за выпуском и продажей ценных бумаг американских корпораций, появившихся впервые на рынке. Второй из законов устанавливает контроль за последующим оборотом ценных бумаг, которые котируются на фондовых биржах. Другие федеральные законы относятся главным образом к регулированию организации и деятельности особых разновидностей предпринимательских компаний, в частности, холдинговых или держательских, инвестиционных.
Как и в Англии, важное значение среди источников акционерного права США занимают решения судов - прецеденты. Роль судебной практики с наибольшей силой проявляется на уровне права отдельных штатов.
В каждом штате действуют свои собственные законы о корпорациях. Ассоциация американских адвокатов разработала Примерный закон о предпринимательских корпорациях, который не имеет никакого официального значения. Вместе с тем он завоевал повсеместное признание, и в настоящее время по его образцу составлены акционерные законы в 35 штатах. Среди штатных законов о корпорациях, которые отличаются большой оригинальностью и имеют значительное влияние на акционерное право других штатов, отметим Общий закон о корпорациях штата Делавэр 1967 г., Закон о предпринимательских корпорациях штата Нью-Йорк 1963 г., Общий закон о корпорациях штата Калифорния 1977 г.
В середине 70-х гг. 40% корпораций, акции которых котируются на Нью-Йоркской фондовой бирже[94], были зарегистрированы в штате Делавэр, а из 500 крупнейших американских акционерных обществ 200 зарегистрированы именно в этом штате[95]. Причина этого феномена заключается в том, что законодательство штата Делавэр наиболее либерально по сравнению с акционерным правом других штатов. Оно предусматривает, например, полную свободу в распределении прибылей и в выплате дивидендов, минимальный контроль за деятельностью директоров и т.п. В результате такой позиции законодателя Делавэр получает только в виде платы за регистрацию корпораций около ... всех налоговых поступлений штата.
В числе нормативных актов, относящихся к деятельности предпринимательских корпораций, следует также назвать <законы голубого неба>, принятые во всех штатах США. Свое необычное наименование указанные нормативные акты получили по той причине, что формально они направлены против спекулятивных сделок с такими фондовыми бумагами, которые на деле предоставляют своим держателям только несколько футов безоблачного неба.
Даже весьма конспективный обзор источников акционерного права капиталистических стран позволяет нам сделать некоторые заключения. Во-первых, акционерное законодательство является основным источником акционерного права во всех капиталистических странах. Во-вторых, акционерные законы в последнее время стали в значительно большей степени носить императивный характер. В-третьих, нередко в них содержатся нормы различной отраслевой принадлежности. Однако в этих комплексных актах по-прежнему преобладают нормы частного права.
Углубление международного капиталистического разделения труда, беспрецедентный рост внешней торговли и иностранного инвестирования, превращение транснациональных компаний в решающую силу международного капиталистического рынка - все эти интеграционные процессы, характерные для современного капиталистического хозяйства, являются главной побудительной причиной унификации гражданского и торгового права буржуазных стран, в том числе и в области регулирования организации и функционирования объединений предпринимателей.
Унификация права представляет собой единообразное нормативное регулирование тех или иных общественных отношений в различных правовых системах[96]. Унификация может иметь место как в рамках одного государства, так и в международном масштабе (всемирном, региональном). В этом последнем случае для ее обозначения иногда используется выражение <интернационализация права>. В юридической литературе и в международных соглашениях процесс формирования единообразного правового регулирования определенных общественных отношений или же результат этого процесса зачастую именуют сближением, гармонизацией, согласованием права.
Развитие законодательства о юридических лицах, и особенно акционерного законодательства капиталистических стран, не может быть правильно понято без учета взаимного влияния акционерного права отдельных государств. Достижения акционерного права в той или иной стране очень быстро воспринимаются практикой и законодательством других стран. Как подчеркивает эту мысль один из западных исследователей, <право акционерных обществ в каждой стране создается усилиями всех стран мира>[97].
В отличие от других областей частного права (например, договорного, права интеллектуальной собственности), унификация акционерного права осуществляется главным образом путем односторонней рецепции, или восприятия, понятий, конструкций, институтов иностранного акционерного права, а не при помощи международных договоров. Большинство юристов не считают подобное сближение правовых систем унификацией. Они называют его <копированием>, <имитацией> иностранного права[98].
Объем заимствований из зарубежного права может быть различным. Так, японский Закон об акционерных компаниях 1951 г. в основных своих чертах воспроизвел американское законодательство о предпринимательских корпорациях. В большинстве государств Западной Европы в настоящее время узаконены конвертируемые облигации, т.е. облигации, которые могут быть обменены на акции. Впервые эта разновидность ценных бумаг появилась в США. Форма товарищества с ограниченной ответственностью, созданная в Германии (Закон от 29 апреля 1892 г.), оказалась настолько удачной для организации мелких и средних предприятий, что многие капиталистические страны приняли законодательные акты об этой разновидности торговых товариществ[98]. Законы о товариществах с ограниченной ответственностью оказали влияние на правовой статус английских частных компаний и закрытых корпораций в США. Примеры заимствований из иностранного акционерного права могут быть без труда умножены. При этом следует отметить, что лидирующее положение в развитии акционерного права капиталистических государств на современном этапе занимают США и ФРГ. Их право в наибольшей степени оказывает воздействие на эволюцию правового регулирования организации и деятельности акционерных обществ в капиталистических и во многих развивающихся странах.
Особого рассмотрения заслуживает вопрос об унификации акционерного права в рамках Общего рынка. Римский договор от 27 марта 1957 г. о создании ЕЭС преследовал цель образования единого рынка товаров, капиталов, рабочей силы и услуг. Согласно ст. 3 (h) этого договора одним из основных средств ее достижения является <сближение законодательства стран-членов в той мере, в какой это необходимо для функционирования Общего рынка>.
В ЕЭС используется три способа унификации права. Во-первых, в тексте самого Римского договора содержатся унифицированные нормы. Так, в соответствии со статьями 85 и 87 запрещаются любые соглашения, решения об объединении, а равно действия, которые препятствуют, ограничивают или нарушают свободу конкуренции внутри Общего рынка; запрещается также одному или нескольким предприятиям злоупотреблять своим доминирующим положением на Общем рынке или в существенной его части. Эти правила прямо действуют в отношении всех физических и юридических лиц на территории ЕЭС. В случае их коллизии с нормами национального антитрестовского права должны применяться предписания Римского договора. Во-вторых, в ст. 220 предусмотрена возможность гармонизации права стран-участ-ниц путем заключения международных конвенций. На базе этой статьи 29 февраля 1968 г. была подписана конвенция о взаимном признании товариществ. Вступившие в силу конвенции считаются неотъемлемой частью Римского договора. Однако наряду с названными традиционными методами сближения права Римский договор предусмотрел принципиально новый способ унификации. Дело в том, что руководящим органам ЕЭС (Совету, Комиссии Европейских сообществ) предоставлено право издания особых нормативных актов, в том числе регламентов и директив. По утверждениям западных исследователей, эти нормативные акты являются источником <права Сообщества>, автономной правовой системы, существующей параллельно с национальными системами права и с международным публичным правом.
Указанные акты <имеют непосредственную обязательную силу для всех субъектов в каждом из государств-членов, и в их формулировании национальные правительства не играют какой-либо роли>[99]. Регламенты обладают прямым действием в каждом из государств-членов ( 2 ст. 189). Директивы же обязательны для государства в том, что касается результата, который должен быть достигнут, оставляя национальным властям свободу в выборе форм и методов его достижения ( 3 ст. 189).
Директивы принимаются Советом по предложению Комиссии с целью сближения национального законодательства государств-членов, непосредственно затрагивающего организацию и функционирование Общего рынка (ст. 100). В частности, они издаются для устранения различий между национальными нормативными актами, когда эти различия влекут за собой нарушение условий конкуренции в рамках Общего рынка (ст. 101). По существу, директивы могут быть приняты почти по всем областям торгового права[99].
Римский договор закрепил также за Советом возможность издания директив с целью гармонизации законодательства в конкретных сферах. Согласно ст. 54 (3), они могут приниматься для гармонизации законодательных актов, регулирующих деятельность торговых товариществ. На основе этой статьи органы ЕЭС разработали и ввели в действие несколько директив, оказавших существенное влияние на акционерное право государств - членов Общего рынка. Первая из них касалась вопросов, требовавших безотлагательной унификации, в том числе относящихся к информации акционеров и публики, действительности обязательств, принятых органами акционерной компании, контролю за образованием акционерных обществ и случаям признания их недействительными (директива № 68/151 от 9 марта 1968 г.). Положения данной директивы распространялись также и на товарищества с ограниченной ответственностью.
Вторая директива, № 76/91 от 13 декабря 1976 г., направлена на гармонизацию законодательства, относящегося к образованию акционерных обществ, поддержанию и изменению основного капитала акционерных компаний.
Третья директива, № 78/855, принята 9 октября 1978 г. Она регулирует слияния акционерных обществ.
Четвертая директива, № 78/660 от 25 июля 1978 г., касается ежегодной отчетности акционерных обществ и товариществ с ограниченной ответственностью.
Шестая директива, № 82/891, принятая 17 декабря 1982 г., относится к процедуре разделения акционерных обществ.
Седьмая директива, № 83/349 от 13 июня 1983 г., предусмотрела условия, на которых общества должны составлять консолидированные счета.
Восьмая директива, № 84/253, принята 10 апреля 1984 г. Она сформулировала требования, которым обязаны соответствовать физические и юридические лица, осуществляющие функции ревизоров в товариществах.
Комиссия Европейских сообществ представила в Совет предложения и по некоторым другим директивам. В частности, проект десятой директивы, относящейся к проведению слияний обществ разной государственной принадлежности, был передан в Совет 14 января 1985 г. Предложения по пятой директиве - о структуре акционерного общества, правах и обязанностях его органов - были представлены Комиссией еще в 1972 г., однако встретили в Совете серьезные возражения[99]. Новый, переработанный проект этой директивы был направлен в Совет 19 августа 1983 г.
Государства - члены ЕЭС обязаны привести свое акционерное право в соответствие с требованиями, содержащимися в принятых директивах. Обычно они это делают путем издания специальных законов. Например, во Франции Закон № 81-1102 от 30 декабря 1981 г. внес в действующее право изменения, необходимые в связи с принятием второй директивы. Положения четвертой директивы были учтены в Законе от 30 апреля 1983 г., седьмой - в Законе от 3 января 1985 г. Проект первой директивы был принят во внимание при разработке французского Закона о торговых товариществах 1966 г., но окончательное согласование его текста с положениями директивы было произведено Ордонансом от 20 декабря 1969 г.
Вступление Англии в Общий рынок потребовало внесения серьезных изменений в английскую правовую систему. В 1972 г. в Англии был принят Закон о Европейских сообществах, согласно которому во внутреннее право страны включались положения соответствующих международных договоров и нормативных актов прямого действия, изданных органами ЕЭС. Раздел 9 этого закона привел в соответствие с предписаниями первой директивы ЕЭС об акционерных обществах английское право компаний. В результате - доктрина ultra vires в ее традиционном значении, как закрепление принципа специальной правоспособности компании, была фактически отброшена. Английский Закон о компаниях 1980 г. под влиянием второй директивы ЕЭС установил минимальный размер основного капитала для публичной компании в 50 тыс. ф. ст., предусмотрел необходимость оплаты не менее четвертой части стоимости паев этой компании при подписке на них и т.д.
Совет ЕЭС принял также несколько директив, направленных на установление единообразных требований для допуска ценных бумаг на фондовые биржи стран Общего рынка (директивы № 79/279 от 5 марта 1979 г., № 80/390 от 17 марта 1980 г., № 82/121 от 15 февраля 1982 г.).
С 1965 г. в органах ЕЭС обсуждается проблема создания так называемой европейской компании. В этом вопросе существует два весьма различных подхода. Французское правительство предложило разработать устав компании европейского типа, т.е. общества хотя и национального, но действующего на основе специального единообразного правового акта. Общее акционерное право того или иного государства должно применяться к такому обществу лишь субсидиарно.
Комиссия Европейских сообществ настаивает на создании компании, которая целиком бы подчинялась праву Общего рынка, субъектом которого она и должна стать. Проект устава этой компании был разработан группой экспертов под руководством профессора П. Сандерса и представлен в качестве предложения регламента ЕЭС на одобрение Совету 30 июля 1970 г. Второй вариант этого проекта был передан Комиссией в Совет 13 мая 1975 г. В основных чертах он копирует акционерный закон ФРГ, в том числе и в вопросах участия трудящихся в наблюдательном совете такого общества и регламентации групп компаний[100]. Главным образом из-за оппозиции представителей патроната самой идее соуправления принятие указанного устава проблематично.
Столкнувшись с почти непреодолимыми препятствиями на пути создания европейской компании, руководящие круги Общего рынка решили предложить предпринимателям более простую и более гибкую организационно-правовую форму кооперации и централизации производства и капитала. Совет ЕЭС 25 июля 1985 г. принял регламент № 2137/85, учреждающий европейское объединение с общей экономической целью. Моделью этой хозяйственной организации послужил одноименный институт французского права. Европейские объединения с общей экономической целью призваны содействовать хозяйственной деятельности их членов, способствовать улучшению или увеличению результатов этой деятельности.

Примечания:
[88] Используя запутанность и противоречивость законодательства, легче применять его в интересах господствующего класса. Отрицательное отношение буржуазии к кодификации объясняется и тем, что при подготовке кодекса, в ходе его обсуждения более четко обнаруживается классовая сущность буржуазного права, происходит поляризация политических сил. См.: Керимов Д.А. Кодификация и законодательная техника. М., 1962. С. 16-17; Раевич С.И. Очерки истории буржуазного гражданского права со времени империалистической войны. М.; Л., 1927. С. 9.
[89] См.: Зивс С.Л. Развитие формы права в современных империалистических государствах. М., 1960. С. 121.
[90] См.: Флейшиц Е.А. Основные начала нового акционерного законодательства капиталистических стран (Франция, ФРГ) // Уч. зап. ВНИИСЗ. М., 1968. Вып. 12. С. 125-126.

стр. 1
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>