<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

[91] Об административных кодификациях во Франции см.: Лубенский А.И. Систематизация законодательства во Франции // Информация о законодательстве зарубежных стран. М., ВНИИСЗ, 1970. Вып. 50.
[92] Owles D. A More Acceptable Face? - A Reaction to the Companies Act 1985 // New Law Journal. 1985. 31 may. Р. 529.
[93] См.: Апарова Т.В. Основные исторические тенденции английского прецедентного пра-ва // Уч. зап. ВЮЗИ. М., 1968. Вып. XVII. Ч. 3. С. 126-127. Вместе с тем надо согласиться с замечанием В.К. Пучинского, что <не следует говорить об окончательном превращении английских судей лишь в толкователей законодательства>. См.: Пучинский В.К. Английский гражданский процесс. М., 1974. С. 41.
[94] На этой фондовой бирже продаются акции и облигации только самых крупных американских корпораций, на чью долю приходилось в 1973 г. 40,8% всех активов американских корпораций. См.: Федоров В.П. Цит. соч. С. 76.
[95] Данные приводятся по: Нарышкина Р.Л. Акционерное право США. М., 1976. С. 13-14.
[96] О методах унификации правового регулирования торговых отношений см.: Лебедев С.Н. Унификация правового регулирования международных хозяйственных отношений (не-которые общие вопросы) // Юридические аспекты осуществления внешнеэкономических связей. М., 1979. С. 15-43.
[97] Ripert G. Traite elementaire de droit commercial. P., 1980. P. 678.
[98] В частности, законы о товариществах с ограниченной ответственностью были приняты: в Австралии 6 марта 1906 г., Франции 7 марта 1925 г., Бельгии 9 июля 1935 г., Ис-пании 17 июля 1953 г., Греции 9-16 апреля 1955 г., Нидерландах 1 июля 1971 г.
[99] Le Gall F.-P. Droit commercial. 10-e ed. P., 1985. Р. 81.
[100] Lyon-Caen G. La representation des interets des travailleurs dans les societes europeennes // Revue trim. dr. eur. 1971, P. 473; Vasseur M. Quelle societes europeenne? D. 1972. Chron. 169; Blanquet F. Consideration sur la place du salarie dans les organes de la societe anonyme. J.C.P. 1973. I.2560; Kravariton-Manitakis. Le regime juridique de la participation dans la societe anonyme europeenne // Cahiers de droit europeen. 1972, P. 299.
§ 3. Государственный контроль за созданием акционерных обществ
Образование акционерного общества в условиях ожесточенной конкурентной борьбы представляет собой сложный комплекс экономических и организационно-правовых мероприятий.
Экономические мероприятия, необходимые для создания акционерного общества, включают в себя, в частности: исследование экономической конъюнктуры в сфере возможного приложения капитала, т.е. изучение спроса и предложения на товары и услуги, производством или предоставлением которых рассчитывает заняться создаваемая компания; определение оптимальных размеров предприятия, исходя из наличной и ожидаемой потребности на эти товары или услуги, стоимости земельного участка, оборудования будущего предприятия, расходов на рекламу, наем рабочей силы и т.п. с тем, чтобы установить, будет ли проектируемое предприятие рентабельным и каким будет уровень рентабельности. В процессе подготовки к созданию акционерного общества решается также проблема изыскания источников его финансирования.
В развитых капиталистических странах совершение практических шагов по созданию нового акционерного общества предполагает знание рынка, наличие деловых связей с промышленными, финансовыми и государственными кругами. Вкладчики капитала поэтому предпочитают пользоваться услугами профессиональных организаторов или фирм, специализирующихся на создании акционерных обществ, т.е. учредительной деятельности. Адвокатские конторы оказывают содействие в правовом оформлении создаваемого общества.
При организации крупных акционерных компаний, требующих значительных первоначальных затрат, и с высокой степенью риска будущего предприятия, учреждаются временные товарищества, которые осуществляют необходимые подготовительные исследования и мероприятия. Они ликвидируются с окончательным созданием акционерных обществ. Как правило, сами эти временные товарищества также принимают форму товариществ акционерного типа или негласных обществ[101].
После проведения предварительных организационных мероприятий экономического характера приступают собственно к учреждению акционерного общества. Условно весь указанный процесс учреждения можно разделить на четыре этапа: разработка уставных документов, образование основного капитала по подписке, создание первых органов акционерной компании и, наконец, ее регистрация в компетентном государственном органе. Обычно с момента регистрации компания становится юридическим лицом[102].
Практически во всех развитых капиталистических странах с середины прошлого столетия вводится явочный порядок возникновения акционерных компаний. Явочная процедура создания как нельзя лучше соответствует интересам буржуазии. Она явилась одним из конкретных выражений провозглашенной в капиталистических государствах свободы торговли или свободы промысла и в более широком плане - свободы конкуренции. <Свободная конкуренция, - отмечает Ф.Энгельс в работе <Положение рабочего класса в Англии>, - не терпит никаких ограничений, никакого государственного контроля, все государство ей в тягость, для нее всего лучше было бы отсутствие всякой государственности - положение, при котором каждый мог бы эксплуатировать другого, сколько ему вздумается:>[103].
Свобода образования акционерных обществ означает для буржуазии беспрепятственную возможность превращения своих накоплений в капитал. В этом и состоит ее сущность. Недаром буржуазные исследователи с восторгом комментируют те положения законодательства XIX в., где предусматривался явочный порядок создания акционерных обществ. Так, Ж. Рипер, анализируя в одной из своих работ ст. 21 Закона о торговых товариществах 1867 г., которая установила во Франции явочно-нормативную процедуру возникновения анонимных обществ, говорит о том, что в ней <текст имеет ценность принципа. Он напоминает выдержку из декларации прав. Это хартия свободы>[104]. Да и сам Закон 1867 г. благодаря этой статье отнесен французскими юристами к разряду великих. Еще в 1853 г. явочный порядок учреждения компаний с ограниченной ответственностью был введен в Англии.
Явочный порядок возникновения акционерных компаний, несмотря на известные ограничения, остается одним из основных принципов современного законодательства капиталистических стран о торговых товариществах.
Следует отметить, что идет процесс последовательного увеличения, нарастания различного рода ограничений свободы образования акционерных обществ. За определенными видами хозяйственной деятельности в ряде государств признается монополия государства, осуществление других запрещено как противоречащее общественному порядку. Кроме того, ведение некоторых предприятий дозволяется частным товариществам лишь по получении концессии от государства либо органа местного самоуправления. Наконец, для осуществления отдельных видов хозяйственной деятельности требуется специальное разрешение. Эти ограничения настолько многочисленны, что некоторые авторы задают вполне резонный вопрос: <Что же осталось от принципа свободы торговли и промышленности?>[105].
Разрешительный порядок действует главным образом в отношении компаний, которые занимаются банковскими, страховыми операциями, а также иностранных компаний.
Например, в Японии для создания общества с иностранным финансовым участием необходимо получить предварительное разрешение от министерства внешней торговли и промышленности[105]. Во Франции на образование такой компании также должно быть получено согласие министерства экономики и финансов.
В подавляющем большинстве развивающихся стран компании с участием иностранных вкладчиков могут учреждаться исключительно в разрешительном порядке. Здесь этот порядок выступает как одно из средств защиты интересов национальной экономики, способ ограничения засилья иностранного капитала. Решая вопрос о допуске иностранных капиталовложений, государственные органы развивающейся страны принимают во внимание множество самых разнообразных обстоятельств экономического, политического и правового характера: экономическую мощь иностранного вкладчика и его государственную принадлежность; наличие между страной-экспортером и страной-реци-пиентом капитала международного договора или соглашения о гарантиях иностранным капиталовложениям; характер и объем обязательств, которые соглашается принять на себя иностранный инвестор и т.п. Не вызывает сомнений прогрессивная направленность перечисленных положений права развивающихся государств. В конечном счете они преследуют цель мобилизации финансовых ресурсов страны для решения насущных, первоочередных задач социально-экономического развития.
Система лицензирования, которая действует ныне во многих отраслях экономики буржуазных стран (внешней торговле, транспорте и т.д.), приводит к тому, что на практике невозможно создать компанию, занимающуюся соответствующим делом, в явочно-нормативном порядке. Так, например, согласно английскому Закону о страховых компаниях от 2 июля 1981 г., запрещается осуществление страховых операций без специального разрешения компетентного органа государственного управления. В разрешении указываются виды страховых операций, которыми может заниматься страховщик. Ведение страхового промысла без разрешения наказывается лишением свободы до двух лет и (или) штрафом до 1000 ф. ст.
По законодательству штата Нью-Йорк, лицо вправе заниматься страхованием лишь после получения у специального должностного лица штата (ревизора по страхованию) особого разрешения (лицензии). Этот ревизор может по своему усмотрению отказать в выдаче или в возобновлении лицензии, если такое решение, по его мнению, будет отвечать интересам штата.
Лицензирование получило широкое распространение в области организации автомобильных перевозок грузов и пассажиров. В лицензии на перевозку, выдаваемой тем или иным государственным органом, детально оговариваются условия осуществления транспортной деятельности. Обычно в лицензии указываются зона, в пределах которой лицу разрешается осуществлять перевозку, вид перевозимого груза и т.п. Лицензии делятся на классы в зависимости от грузоподъемности перевозочных средств, вида перевозимых грузов и некоторых других оснований. Наличие лицензии является необходимым условием осуществления перевозок в виде промысла.
В развитых капиталистических странах, где сохранилась система административных разрешений при создании акционерных компаний, она по своей сути мало чем отличается от явочно-нормативного порядка возникновения акционерных обществ. В Нидерландах Законом от 3 мая 1971 г. были внесены изменения в Торговый кодекс. Они, однако, не затронули существовавший ранее предварительный надзор министерства юстиции за образованием акционерных обществ в этой стране. Учредители, согласно положениям голландского торгового законодательства, должны получить от министерства юстиции специальную декларацию, позволяющую им организовать акционерную компанию. Отказ в выдаче этой декларации может быть обжалован королю, причем достаточным основанием для обжалования признается факт соответствия устава создаваемого общества императивным требованиям закона[106]. Следует согласиться с выводом известного аргентинского профессора Сола де Канизареса: <Система предварительного административного разрешения в настоящее время не является неограниченной возможностью правительства решать произвольно: вопрос о том, может ли общество быть образовано; она (система. - М.К.) только лишь средство контролировать надлежащее его образование>[106].
В эпоху империализма усиливается вмешательство буржуазного государства в процесс образования акционерных обществ через установление подробной законодательной регламентации порядка создания акционерных компаний, путем усиления императивных начал в этой области, а также через расширение контрольных функций различного рода государственных органов за ходом образования акционерных обществ.
Речь, конечно, не идет о возрождении разрешительного порядка создания акционерных компаний. Если при разрешительном порядке сам факт возникновения компании ставился в зависимость от ничем не мотивированного правительственного решения, то в настоящее время сущность государственного вмешательства в процесс образования акционерных обществ заключается в позитивном регулировании этого процесса и в контрольной деятельности за надлежащим его осуществлением. Буржуазное государство идет на детальное законодательное регламентирование учредительной деятельности под давлением определенных слоев буржуазии (прежде всего мелкой и средней), которые чаще всего оказываются жертвами махинаций при образовании компаний. Сфера учредительной деятельности традиционно признавалась самым <слабым местом> акционерного права. Шумные аферы с учреждением фиктивных компаний вызывают значительные потрясения рынка ценных бумаг, что в конечном счете противоречит интересам буржуазии как класса.
Контроль за законностью образования акционерного общества может быть предварительным (т.е. до окончательного создания акционерного общества) и последующим. Пороки образования компании нередко бывает трудно или даже невозможно исправить после того, как компания окончательно создана, поэтому в законодательстве капиталистических стран прослеживается четкая тенденция к развитию института предварительного контроля.
Для усиления гарантий подписчиков капитала и кредиторов акционерных компаний в том, что последняя не будет в дальнейшем объявлена недействительной вследствие пороков воли, акционерное право европейских капиталистических стран пошло по пути расширения контроля за законностью учреждения акционерных обществ и, соответственно, отказа от недействительности как санкции за нарушения процедуры создания компаний. В Италии и ФРГ проверка законности образования акционерного общества возложена на суд, в Нидерландах надзор осуществляется министерством юстиции. Поэтому случаи объявления акционерных компаний недействительными в этих странах в связи с пороками образования необычайно редки.
Наиболее разработанной системой предварительной проверки законности создания акционерных компаний обладает Западная Германия. Многие положения акционерного законодательства ФРГ в этой области были восприняты правом других капиталистических стран, и в первую очередь странами - членами ЕЭС.
Согласно нормам акционерного Закона ФРГ 1965 г. учредители по завершении основания акционерной компании составляют отчет, в котором указывают оценку натуральных взносов, произведенных в капитал общества, расходы, связанные с приобретением компанией имущества в течение последних двух лет, договоры купленного обществом предприятия за тот же срок, особые преимущества или привилегии, которые выговорили себе члены правления или наблюдательного совета за услуги по организации компании.
Ход учреждения акционерного общества проверяют прежде всего члены правления и наблюдательного совета. Кроме того, если есть серьезные основания предполагать личную заинтересованность их в процессе учреждения (например, если они одновременно были учредителями или оговорили себе особые привилегии либо преимущества за услуги по созданию общества или если в капитал общества были произведены натуральные взносы и т.п.), то суд после заслушивания мнения торгово-промышленной палаты назначает также специальных контролеров из числа лиц, сведущих в бухгалтерии.
Указанные лица проверяют правильность и полноту сведений, представленных учредителями, в частности, относительно натуральных взносов, особых привилегий, пожалованных какому-либо акционеру, расходов, связанных с созданием общества. Основное внимание в этих письменных отчетах уделяется тому, насколько соответствует действительности оценка тех натуральных взносов и предприятий, которые были переданы создаваемой компании.
Контролеры, проверяющие законность учреждения общества, представляют отдельные экземпляры своего отчета о проверке в суд и в торгово-промышленную палату с тем, чтобы каждое заинтересованное лицо могло бы ознакомиться с результатами проверки. В случае возникновения спора между учредителями и контролерами по поводу отчета учредителей окончательное решение выносит суд.
Для регистрации общества в торговом реестре требуется подать заявление о создании общества в суд в присутствии всех учредителей, членов правления и членов наблюдательного совета. В заявлении указывается, что общество получило предусмотренную в законе часть номинальной стоимости выпущенных акций, а также передало в полное распоряжение правления внесенную сумму. К заявлению прилагаются: устав, заключенные учредителями на стадии образования общества договоры, документы о назначении членов правления и наблюдательного совета, отчеты об учреждении общества и о проверке, проведенной членами правления и наблюдательного совета, а равно контролерами, и некоторые другие документы. Суд проверяет законность учреждения и заявления о регистрации. В случае нарушений суд вправе отказать в регистрации. Закон ( 38, ч. 2) указывает основания такого отказа: если по утверждениям контролеров или бесспорно видно, что отчет об учреждении общества или отчет о проверке, проведенной членами правления и наблюдательного совета, неправилен или недостаточен, или не соответствует законоположениям. То же самое может иметь место, если контролеры заявляют или если суд посчитает, что стоимость натуральных взносов или принятого обществом имущества меньше номинальной стоимости акций, гарантированных за эти взносы, или имущества либо меньше суммы гарантированных за это платежей.
В целях предоставления одинаковых гарантий акционерам и третьим лицам в странах Общего рынка проект директивы ЕЭС от 10 апреля 1964 г., ставший впоследствии директивой Совета министров ЕЭС от 9 марта 1968 г., предписывает странам - участницам ЕЭС изменить свое акционерное законодательство, в частности отказаться от недействительности акционерного общества как санкции за нарушения, совершенные при создании акционерной компании (за исключением недействительности, вытекающей из незаконного предмета деятельности); ввести у себя одну из предварительных систем контроля за законностью создания акционерных компаний (либо систему административного, либо систему судебного контроля).
Правительственный проект закона о торговых товариществах предусматривал введение во Франции по примеру ФРГ судебного контроля за надлежащим образованием акционерных обществ, но в ходе парламентского обсуждения от этого новшества решили отказаться[107]. Франция не приняла ни одну из названных систем предварительной проверки. Она пошла в этом вопросе оригинальным путем. Соблюдение законов в стадии образования акционерного общества должно констатироваться специальной декларацией, которую составляют учредители, первые члены органов руководства, управления, дирекции и контроля. При отсутствии декларации секретарь суда вправе отказать обществу в регистрации. Несоответствие содержащихся в декларации сведений действительности влечет за собой уголовную ответственность ее составителей. В силу ст. 7 Закона о торговых товариществах учредители торгового товарищества, первые члены органов управления и контроля несут солидарную ответственность за вред, причиненный отсутствием в уставе обязательного положения и неисполнением или ненадлежащим исполнением той или иной формальности, предписанной законом или подзаконным актом для образования товарищества.
Усиление государственного контроля за созданием акционерных обществ проявляется, на наш взгляд, и в том, что в новых акционерных законах развитых капиталистических стран значительное развитие получила уголовно-правовая ответственность за нарушение правил образования акционерных обществ. Так, например, во французском Законе о торговых товариществах 1966 г. предусмотрено свыше 100 составов уголовных деликтов. В настоящее время можно также отметить возрастание строгости уголовного наказания. В подавляющем большинстве случаев для привлечения к уголовной ответственности достаточно наличия в действиях лица вины в форме неосторожности. К уголовной ответственности могут быть привлечены не только руководители акционерного общества по должности, но и фактические его руководители. Конечно, не следует и переоценивать действительное значение уголовно-правовой ответственности учредителей и управляющих акционерных обществ. Как показывает практика, привлечение руководителей компаний к уголовной ответственности - дело чрезвычайно редкое.
Изменение системы санкций за пороки создания акционерных компаний позволяет нам сделать некоторые общие выводы. Если в эпоху свободной конкуренции правила акционерного законодательства носили в основном восполнительный, диспозитивный характер и адресовались главным образом суду, а не участникам, то с переходом, перерастанием капитализма в государственно-монополистический буржуазное государство вынуждено было во все больших масштабах вмешиваться в рыночные отношения, в том числе и с помощью законодательных предписаний. Эти предписания государства в экономической области носят по преимуществу императивный характер. Нарушение данных правил рассматривается теперь не как нарушение субъективных прав других участников торгового оборота, а как нарушение <публичного порядка>, <общественного интереса>, что влечет за собой установление адекватных санкций, в частности таких публично-правовых, как уголовные. И в этой сфере правового регулирования общественных отношений происходит внедрение в частное право элементов права публичного.
Однако надо иметь в виду определенный эффект запаздывания в развитии соответствующей системы санкций, т.е. характер правовых предписаний в области регулирования акционерных обществ менялся быстрее, нежели характер санкций за их нарушение. В течение длительного времени эти санкции (недействительность, гражданско-правовая ответственность) оставались традиционными санкциями гражданского права с его преобладанием диспозитивных норм. Изменение функциональной роли права в этой области и, соответственно, изменение характера правовых норм от диспозитивных к императивным сопровождалось приспособлением традиционных санкций гражданского права к новым условиям. Адаптирование проходило прежде всего на уровне судебной практики и оправдывалось доктриной. Так, судебная практика свела фактически на нет случаи недействительности акционерных обществ. Лишь спустя известное время названные изменения получили свое законодательное отражение.
Развитие правового регулирования образования акционерных компаний идет, на наш взгляд, по трем направлениям: во-первых, расширяется объем информации, которую учредители должны предоставить подписчикам капитала, третьим лицам, государственным органам, создаются средства контроля за достоверностью указанной информации; во-вторых, принимаются меры к предотвращению завышенной оценки имущественных взносов, специальных привилегий, а равно услуг, оказанных учредителями на стадии создания компании; в-третьих, в законодательстве предусматривается порядок перехода к созданному акционерному обществу прав и обязанностей, вытекающих из договоров, заключенных учредителями в процессе создания компании и в связи с ее образованием.
Информационная обязанность учредителей конкретизируется в многочисленных предписаниях акционерных законов. Надо подчеркнуть, что объем этой обязанности различается весьма существенно в зависимости от того, в каком порядке происходит образование основного капитала общества - единовременном или ступенчатом, т.е. с привлечением к подписке не только учредителей, но и неопределенного круга лиц. Кроме того, специальные, более жесткие правила предоставления информации возлагаются на учредителей тех компаний, ценные бумаги которых продаются или будут продаваться на фондовых биржах.
В качестве примера рассмотрим содержание этой обязанности учредителей по французскому праву. Перед открытием подписки на акции общества, создаваемого путем обращения к публике, учредители должны составить проект устава акционерного общества, депонировать этот проект в канцелярию торгового трибунала, сделать объявление о предстоящей подписке в официальном издании <Бюллетень обязательных объявлений, предусмотренных законом>. Исполнение перечисленных обязанностей возлагается на учредителей в узком значении. В соответствии с постановлением Кассационного суда от 30 октября 1930 г. в качестве учредителя рассматривается <всякое лицо, поставившее свою подпись на проекте устава>[108]. А 28 акционерного закона ФРГ прямо заявляет, что <акционеры, принявшие устав, являются учредителями общества>. Если учесть тот факт, что в западногерманском праве предусмотрена лишь форма единовременного учреждения, когда только сами учредители подписываются на капитал, то станет понятным абсолютное тождество положений права Франции и ФРГ в данном вопросе. Различие между учредителями, т.е. лицами, принимающими участие в разработке и принятии устава, и всеми теми, кто своими действиями непосредственно и активно содействовал созданию общества, проводится в законодательстве или в судебной практике по существу всех капиталистических стран. В США последние именуются организаторами, во Франции - учредителями в широком смысле. Но различия в их наименовании не влияют на их правовое положение. Именно на организаторов или учредителей в широком смысле этого слова может быть возложена ответственность за нарушения предписаний, относящихся к созданию акционерного общества.
Нарушение учредителями или руководителями уже существующего общества информационной обязанности влечет за собой признание подписки недействительной[109].
Важнейшая информация о создаваемом акционерном обществе содержится в его уставе. В настоящее время положения устава, которые обязательно должны в нем фигурировать, перечисляются в самом акционерном законе. Устав всякого акционерного товарищества должен включать в себя: наименование этого общества, указание на размер его основного капитала, местонахождение его штаб-квартиры, предмет деятельности или цель компании, продолжительность существования общества, упоминание о различных категориях акций, выпущенных в оборот, структуре органов компании и их полномочиях, порядке ликвидации дел акционерного общества и его реорганизации, а также некоторые иные положения. Устав акционерного общества, таким образом, является юридической основой его организации и деятельности. Однако роль, значение уставов в последние годы меняются, причем в различном плане в странах Западной Европы (точнее, в странах с континентальной системой частного права) и в странах общего права. Так, во Франции, Швеции, Испании и ФРГ роль уставов непрерывно падает. Дело в том, что все большее число сторон организации и деятельности акционерного общества регулируется императивными положениями законов и подзаконных актов, а не правилами, сформулированными в уставах. Так, законом, а не уставом (как это было раньше) определяется объем правомочий органов руководства и контроля акционерных обществ, порядок их функционирования, формы вознаграждения должностных лиц компании. Закон, а не устав регулирует сейчас отношения, возникающие в связи с выпуском облигаций. Подобных примеров можно привести еще множество.
Падение значения уставов выражается и в том, что незнание содержания устава контрагентом компании никак (практически) не отражается на ответственности компании перед ним, например, в случае, если управляющие обществом заключили сделку, явно не отвечающую уставным целям компании. В подобной ситуации общество все же будет нести ответственность за действия управляющих перед третьими лицами.
В странах общего права умаление роли устава идет и по другой линии. Как известно, в Англии и США существует не один документ, определяющий взаимоотношения акционеров между собой и с третьими лицами, а два: меморандум и внутренний регламент (в Англии) или устав и внутренний регламент (в праве США). Первый из названных документов регламентирует взаимоотношения компании с третьими лицами, а второй - участников общества между собой. Меморандум содержит только самые необходимые общие сведения о компании. Устав, согласно американскому праву, также ограничивается весьма небольшим числом статей, хотя он и более объемный по сравнению с меморандумом английской компании с ограниченной ответственностью. Многие важные вопросы организации и деятельности компании регламентируются и в той и в другой стране во внутреннем регламенте. Согласно положениям американского права, внутренний регламент должен приниматься и изменяться акционерами. Однако это право может быть уступлено совету директоров[110]. Таким образом, участники лишаются одного из своих основополагающих полномочий - возможности определять правила функционирования своего общества.
В том случае, если общество создается ступенчатым порядком, то обязательно созывается учредительное собрание подписчиков, на котором принимают устав, избирают первые органы компании, а также исполняют другие необходимые формальности. Во Франции после окончания такого собрания необходимо опубликовать в газете объявление об образовании общества, представить в канцелярию торгового трибунала декларацию о соответствии учреждения общества требованиям закона, зарегистрировать товарищество в торговом реестре и, наконец, поместить в <Бюллетене официальных торговых объявлений> заметку о регистрации данного общества, заполнить и передать в соответствующий финансовый орган налоговую декларацию.
Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что все перечисленные мероприятия предотвращают только наиболее грубые, одиозные формы обогащения учредителей за счет рядовых акционеров, публики. Они ни в какой степени не лишают их возможности наживаться более изощренными способами. Названные законодательные ограничения обесцениваются либо отдельными оговорками, содержащимися в самом законодательстве, либо практикой создания акционерных обществ. Так, в современном французском акционерном праве содержится много правил, которые формально направлены на то, чтобы не допустить завышенной оценки натуральных взносов. Здесь и обязательная публикация о взносах в натуре с указанием их предварительной оценки, и проверка этой оценки со стороны специальных ревизоров по взносам, и запрещение вкладчикам голосовать как от своего имени, так и в качестве представителя, когда учредительное собрание принимает решение об окончательной оценке взносов. Но на деле более действенными оказываются нормы, направленные на защиту интересов вкладчиков натуральных взносов. Оценку взноса делает сам вкладчик. Ревизоры по взносам только проверяют существующую уже оценку и высказывают по ней свое мнение. Их заключение не обязательно для подписчиков. Без согласия вкладчика учредительное собрание подписчиков не вправе уменьшить оценку его взноса.
Как уже отмечалось ранее, многие формальности учреждения не предусмотрены при единовременном способе образования акционерного общества. На практике единовременная процедура создания является, по существу, единственной. <Кажется парадоксальным на первый взгляд, - пишет известный французский юрист Л. Жюллио де ла Морандьер, - что общества, которые организуются с необычайно крупными капиталами, никогда вначале не обращаются к публике. Их создают или оказывают им поддержку основные финансовые группы. Чаще всего позднее, после того как общество юридически создано, иногда даже после того, как оно уже функционировало в течение определенного времени, акции выпускаются на рынок>[111]. В современных условиях невозможно представить процесс создания акционерного общества без участия банковских учреждений, для которых не составляет труда предоставить создаваемой компании необходимые средства, не прибегая к помощи мелких вкладчиков капитала. Банк, содействуя созданию акционерного общества, обеспечивает тем самым себе надежный над ним контроль. Само участие банка в учредительной деятельности может выражаться в трех формах. Иногда банк выступает как один из учредителей-подписчиков капитала создаваемого общества. Банк может также предоставить для распространения среди своих клиентов ценных бумаг акционерной компании сеть агентств, отделений, касс, т.е. выполняет по поручению учредителей всю техническую сторону подписки на капитал. Наконец, банк или несколько банков нередко заключают с учредителями соглашение о гарантии подписки основного капитала. Это значит, что в случае, когда необходимый для создания акционерного общества основной капитал так и не будет собран по подписке, банк обязуется подписаться на соответствующую сумму нераспределенных ценных бумаг общества. Учредительная деятельность дает также возможность банковским предприятиям присваивать колоссальную учредительную прибыль или разницу между суммой, вырученной от подписки на акции, и величиной действительного капитала, представленного этими акциями.
По законодательству отдельных штатов США корпорация в большинстве случаев учреждается в нормативно-явочном порядке. Она становится юридическим лицом после регистрации своего устава в надлежащем органе штата (в канцелярии секретаря штата, в верховном суде или у губернатора штата). Однако наряду с такими корпорациями, которые выполнили установленные требования закона при своем создании, существуют корпорации, которые не были зарегистрированы, поскольку не были соблюдены императивные правила об их учреждении. Первые корпорации называются корпорациями де-юре, а вторые - корпорациями де-факто или фактическими корпорациями.
Корпорации де-факто могут осуществлять свою деятельность в качестве корпорации и признаются юридическими лицами.
Американская судебная практика рассматривает в качестве фактического юридического лица ту или иную корпорацию, созданную с нарушением закона, при наличии одновременно трех условий:
1) если в данном штате существует закон, на основании которого данная корпорация может быть учреждена;
2) была предпринята добросовестная попытка создать корпорацию на базе этого закона;
3) имело место осуществление деятельности в форме корпорации.
Если же корпорация не отвечает хотя бы одному из перечисленных требований, то она признается судом не фактическим юридическим лицом, а партнерством. Однако следует подчеркнуть, что суды, решая вопрос с участием конкретной незаконно созданной корпорации, очень широко и либерально трактуют эти условия.
Оспаривать существование корпорации де-факто можно только в форме прямого иска от имени штата или иного государственного органа, а не в связи с другим спором. Например, если такая фактическая корпорация предъявила иск к штату, то штат не вправе в порядке возражения оспаривать существование данной корпорации как самостоятельного субъекта права. Ни сама такая корпорация, ни ее контрагенты не могут оспаривать факт ее существования в спорах с ее участием. Более того, суды могут признать в качестве юридического лица любое предпринимательское объединение, хотя бы оно и не отвечало требованиям, необходимым для признания его корпорацией де-факто. Нередко судебные органы США пользуются доктриной , в силу которой <в судебном процессе сторонам запрещено оспаривать законность деятельности того или иного объединения в качестве корпорации, если они в предшествующих взаимоотношениях между собой презюмировали такое качество за указанным объединением. При этом не имеет абсолютно никакого значения тот факт, что в действительности это объединение вообще ничего общего с корпорацией не имело>[112]. Признание фактических корпораций усиливает и без того весьма нечеткое понятие юридического лица в праве США.
Фактические корпорации, правда несколько в ином плане, известны праву и других капиталистических стран. Так, в силу норм французского акционерного права, если устав акционерной компании не содержит всех положений, которые требуются законом или подзаконными актами, или если предписанные ими формальности образования общества не были исполнены надлежащим образом, всякое лицо вправе требовать по суду, под угрозой начисления неустойки, урегулирования сложившейся ситуации. Процесс урегулирования в данном случае состоит в том, что по предписанию суда уставы должны быть дополнены отсутствующими положениями, либо необходимо исполнить пропущенные формальности, либо заново проделать те из них, которые были выполнены ненадлежащим образом. В тех редких случаях, когда все же можно предъявить иск о признании акционерного общества недействительным по причине пороков его создания, французский законодатель тем не менее предусматривает ряд способов избежать этого. Помимо названной уже процедуры урегулирования, устанавливается также правило, согласно которому иск о признании общества недействительным считается погашенным, когда основание недействительности перестает существовать на день вынесения трибуналом решения по существу в первой инстанции о недействительности, если только недействительность не вытекает из незаконности предмета деятельности (ст. 362 закона). Кроме того, у торгового трибунала есть дополнительные возможности облегчить погашение недействительности. В частности, он может предоставить ответчикам срок, необходимый для погашения недействительности. Трибунал не вправе также вынести решение о недействительности ранее чем через два месяца после принятия дела к своему производству. По требованиям о признании общества недействительным установлена сокращенная исковая давность - всего три года вместо пяти-, десяти-, 30-летней давности, существовавшей ранее.
Решение торгового трибунала о признании акционерного общества недействительным не имеет обратной силы. Статья 368 закона формулирует это правило следующим образом: <Когда недействительность товарищества объявлена, приступают к его ликвидации в соответствии с положениями устава и раздела V настоящей главы>. В свою очередь в названном разделе содержится чрезвычайно важное положение: <Юридическая личность товарищества продолжает существовать для потребностей ликвидации вплоть до ее завершения> (ч. 2 ст. 391). Таким образом, недействительное товарищество считается как бы законно существовавшим в прошлом. Как мы видим, определенными правами юридического лица акционерное товарищество обладает и после вынесения решения о недействительности. По мнению французских юристов, если даже товарищество на момент принятия подобного решения трибунала не было зарегистрировано (следовательно, и не являлось по закону юридическим лицом), оно все равно имеет определенные права самостоятельного субъекта права в период и для целей ликвидации.
Даже конспективный анализ основных изменений правового регулирования образования акционерных компаний со всей очевидностью доказывает, что, несмотря на значительные новеллы в законодательстве о корпорациях, внесенные в последние годы, которые преподносятся общественному мнению как действенные правовые лекарства против злоупотреблений учредителей и руководителей акционерных компаний, реальный эффект этих новых положений гораздо скромнее.

Примечания:
[101] Jullio de la Morandiere L. Op. cit. Р. 357.
[102] <Торговые товарищества, - гласит ст. 5 французского Закона о торговых товариществах 1966 г., - пользуются правами юридического лица с момента их регистрации в торговом реестре>. В силу ч.1 41 акционерного закона ФРГ 1965 г. <до внесения в торговый реестр акционерное общество как таковое считается не существующим>. Аналогичное положение предусмотрено и в итальянском гражданском законодательстве (ч. 1 ст. 2331 Итальянского гражданского кодекса 1942 г.). Согласно английскому праву компания с ограниченной ответственностью становится самостоятельным субъектом права с момента выдачи специальным должностным лицом департамента торговли (регистратором компаний) так называемого промыслового свидетельства или сертификата об инкорпорировании. В США корпорации признаются юридическими лицами также с момента регистрации их уставов.
[103] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 498.
[104] Ripert G. Aspects:, P. 63.
[105] Henderson D. Foreign Entreprise in Japan: Laws and Policies. The University of North Caro-lina Press, 1973.
[106] Sola de Canizares. Ph. La constitution de la societe par actions en droit compare. P., 1957. Р. 136-137.
[107]  По мнению депутатов, система судебного контроля слишком дорога, суды не смогут справиться с резко возросшим объемом работ. Наконец, высказывались сомнения в ее эффективности. Проект предусматривал, что суды должны будут ограничиться лишь формальной проверкой соблюдения требований законов и подзаконных актов при организации акционерных обществ. Однако главная опасность процедуры учреждения - фиктивные подписки и завышения стоимости натуральных взносов - может быть ликвидирована лишь с помощью проверки по существу (Journal officiel. Ass. Nat. 2 juin 1965).
[108] Cass. 30 oct. 1930. D.P. 1930. I. 9. Note Cheron.
[109] Типичным в этом отношении является следующее дело, рассмотренное торговой палатой французского Кассационного суда. Фабула его такова: анонимное общество Societe francaise du plomb et des metaux mon-ferraux в безнадежной финансовой ситуации открыло подписку на новые акции, а перед этим оно произвело замену первоначальных акций, цена на которые практически упала до нуля, на пользовательские акции с целью создать у подписчиков представление о будто бы существующем процветании дел общества, позволяющем ему полностью оплатить первоначальный капитал. Кассационный суд признал подписку на акции недействительной, поскольку согласие подписчика (г-на Chard) было получено исключительно благодаря ложной информации, относящейся, в частности, к результатам деятельности компании, в том числе через включение ложных сведений в заметку, опубликованную в <Бюллетене официальных объявлений, предусмотренных законом>. Com. 3 dec. 1968 // Recueil Dalloz. 1969. II. P. 55.
[110] См. 109 Общего закона о корпорациях штата Делавэр.
[111] Jullio de la Morandiere L. Droit commercial. T. 1. P., 1960. Р. 357.
[112] Мозолин В.П. Корпорации, монополии и право в США. С. 65.
§ 4. Проблема собственности и власти в акционерных компаниях
Проблема собственности и управления или власти в крупнейших акционерных обществах капиталистических стран является одной из самых острых проблем в идеологической борьбе марксизма с буржуазной общественной наукой. Большинство буржуазных и реформистских теорий капиталистической экономики да и всего капиталистического общества в целом, таких как теории <демократического капитализма>, <индустриального общества>, <революции управляющих> и т.п., обосновывает свои выводы ссылкой на процессы, происходящие в связи с развитием акционерной формы, а также те, которые протекают в рамках акционерных компаний. Два явления привлекают наибольшее внимание авторов из капиталистических стран. Во-первых, распространение акций среди довольно значительной части населения капиталистических стран. Во-вторых, отделение функции управления капиталистической собственностью в корпорациях от самого собственника. Постановка вопроса об отделении от собственника функций по управлению собственностью во многом связана с распространением акционерных обществ. <Промышленное акционерное общество: приносит с собой, - подчеркивал Р. Гильфердинг в своей работе <Финансовый капитал>, - в качестве своего принципа то, что для индивидуального предприятия является только случайностью: освобождение промышленного капиталиста от функции промышленного предпринимателя>[113].
Однако объективно происходящие в недрах буржуазного общества процессы: развитие акционерной, государственной форм капиталистической собственности, усиление роли, значения управления хозяйственными отношениями - превратно истолковываются буржуазными авторами, выдаются ими за изменения в самом существе капиталистического способа производства, его глубокую, коренную трансформацию. <Капитализм в Соединенных Штатах, - заявлял бывший президент США Л. Джонсон, - сегодня не тот капитализм, который был известен где-либо, когда-либо в прошлом. Сердитые лозунги коммунизма становятся архаичными, когда обращаются против капитализма американского народа. При нашей системе рабочий - это тоже инвестор. Народ - также собственник>[114].
При этом в подтверждение своих тезисов о <социализации>, <демократизации> собственности буржуазные исследователи приводят статистику владельцев акций в развитых капиталистических странах. Если в 1952 г. в США владели акциями 6,5 млн человек, то в 1959 г. - уже 12,5, в 1965 г. - 20,1 и в 1975 г. - 25,3 млн человек. По разным источникам, к началу 70-х гг. в Японии насчитывалось 8-10 млн акционеров, в ФРГ - 5 млн, а в Англии - свыше 2 млн. Распространение акций не только всячески приветствуется, но и стимулируется, в том числе с помощью законодательных мер. <Сохранение или падение капитализма, - откровенно объясняет причины такого отношения к распространению акций среди рабочих и служащих один из американских биржевиков, - прямо зависит от той поддержки, которую он получит от общественности. Такая поддержка придет лишь в том случае, если каждый станет пайщиком капитализма и будет знать, что он пайщик: Цель: состоит в том, чтобы создать нацию акционеров-ка-питалистов, сделать каждого мужчину и каждую женщину акционером наших крупных корпораций: Нация акционеров - наше сильнейшее оружие против иностранных <измов>, которые иссушали бы наши жизненные силы и в конечном счете отдали бы нас в руки нашего врага, которого мы знаем под именем <коммунизм>. Мы можем до посинения доказывать достоинства капитализма, но одна акция на имя простого человека убедит сильнее, чем все наше ораторское искусство>[115]. И в полном соответствии с указанными стратегическими целями осуществляется законодательное стимулирование распространения акций в среде трудящихся. Например, во Франции еще Законом от 26 ап-реля 1917 г. были созданы анонимные общества с рабочим участием[116]. В этих обществах существовало две категории акций: акции капитала и трудовые акции. Трудовые акции являлись собственностью кооперативного товарищества, которое создавалось в компании и включало в себя всех лиц, работающих на предприятии и достигших 21 года. Кооперативное товарищество посылает своих представителей на общие собрания и в административный совет анонимного общества. Однако трудовые акции являются акциями только по названию[117]. В силу ст. 75 Закона о торговых товариществах 1867 г. (Закон 1917 г. вошел в него в качестве титула III) трудовые акции являются именными, они записаны на имя рабочего кооператива, они не могут отчуждаться в продолжение всего существования анонимного общества с рабочим участием. Трудовые акции не составляют части основного капитала. В случае прекращения общества они не дают никаких прав на активы компании.
Практически Закон 1917 г. <провалился>[118]. По данным Ж. Рипера, во Франции было создано только 15 анонимных обществ с рабочим участием[119].
После второй мировой войны законодатель возобновил попытки, направленные, как признают буржуазные авторы, на осуществление <тщетного: дела - примирения капитала и труда>[120]. Так, декреты от 20 мая и 17 сентября 1955 г. определили условия коллективного участия персонала в росте производительности труда. Ордонанс от 7 января 1959 г. <О стимулировании ассоциации или заинтересованности трудящихся в предприятии>[121] и декрет от 29 августа 1959 г. о применении этого ордонанса также предусматривали введение различных форм участия рабочих и служащих в результатах деятельности, в капитале или в повышении производительности труда, и в том числе в форме распределения акций обществ. Такое участие могло иметь место лишь при наличии соглашения между трудящимися и предпринимателями. Но и эти акты не имели сколь-нибудь значительного влияния на практику[122].
Ордонанс № 67-693 от 17 августа 1967 г.[123] предусмотрел, что на всех частных предприятиях с числом рабочих и служащих свыше 100 создаются специальные резервы или фонды участия трудящихся в результатах развития производства. В этот резерв отчисляется ежегодно половина чистой прибыли предприятия. Средства резерва или используются на увеличение акционерного капитала общества или идут на создание специального фонда капиталовложений, или же размещаются вне предприятия в организации, занимающиеся инвестированием. В первом случае трудящиеся получают акции, во втором - облигации, в третьем на их банковский счет перечисляется соответствующая денежная сумма. Размер участия трудящихся зависит от величины их заработной платы. В соответствии со ст. 7 названного ордонанса суммы, ежегодно выплачиваемые рабочим и служащим, не могут превышать 10% годового фонда заработной платы, а для каждого работающего по найму - 2000 фр. в год[124].
Еще одна попытка содействовать приобретению рабочими и служащими акционерной компании акций этой компании была предпринята Законом № 70-1322 от 31 декабря 1970 г. Закон разрешил акционерным обществам предоставлять всем или некоторым рабочим и служащим акционерной компании или ее филиала право подписки на акции общества (его филиала) или право на их покупку у общества. Эти права называются опционами (options). Опционы являются неотчуждаемыми[125]. Административный совет или директорат вправе запретить продажу акций, приобретенных на основе опционов, в течение определенного времени (но не свыше 5 лет).
Но, пожалуй, наиболее ясно социальная цель <рабочих акций> и характерные особенности их правового режима нашли свое отражение в принятых в начале 70-х гг. во Франции законах о введении акционерной формы на национализированных предприятиях.
В силу Закона № 70-11 от 2 января 1970 г.[126] в Национальном управлении заводами Рено создается акционерный капитал. Не менее 3/4 акций этого капитала находится в собственности государства. Остальные акции распределяются среди рабочих и служащих Рено бесплатно или за плату. Распределение бесплатных акций производится с учетом трудового стажа работника и его служебного положения на предприятии. Рабочие-акционеры представляются в административном совете Рено с учетом их доли участия в основном капитале. Однако государство должно всегда обладать в совете большинством мест администраторов.
Выпущенные акции являются именными. Закон ограничил круг лиц, которым акции могут быть уступлены. Это члены персонала предприятия, само предприятие или же государство. Акции приобретаются также специальным фондом, созданным на Рено. Работники, покинувшие Рено, могут оставаться собственниками его акций.
Закон 1970 г. предусматривает ряд мер, направленных на предотвращение перехода акций Национального управления заводами Рено в руки лиц, не связанных с предприятием трудовыми отношениями. Только супруг и нисходящие родственники по прямой линии этого работника-акционера могут наследовать акции Рено. Все другие лица, к которым перешли эти акции, должны в пределах установленного срока уступить их на определенных в законе условиях. В противном случае акции утрачивают все оговоренные в законодательстве права. Такими правами владельца акций Рено закон признает право участвовать в прибылях, полученных Национальным управлением, и право участвовать в увеличении капитала, когда оно осуществляется через включение в акционерный капитал резервов[127].
Работник вправе владеть акциями Рено лишь в пределах установленного в декрете максимального их числа[128].
Закон от 24 октября 1980 г. развил указанные идеи. В акционерных обществах, согласно предписаниям этого закона, чрезвычайное общее собрание должно принять решение об увеличении основного капитала на 3%. Указанное увеличение финансируется на 35% самим обществом. Последнее обязано включить соответствующую долю своих резервов в основной капитал, а 65% увеличения капитала покрывает государство путем предоставления обществу кредита на соответствующую сумму сроком на десять лет. Данный кредит погашается обществом. Акции, которые выпускаются акционерной компанией в связи с этим увеличением капитала, бесплатно распределяются среди работников, занятых в этом акционерном обществе. При этом номинальная стоимость акций, переданных каждому работнику, не должна превышать 5000 фр. В течение срока от 3 до 5 лет держатели таких рабочих акций не вправе отчуждать их кому-либо. Закон 1980 г. был подвергнут резкой критике и справа, и слева. Преследующий ту же цель, что и другие нормативные акты в этой области, - цель смягчения классовых противоречий внутри предприятия, цель улучшения социального климата на производстве, установления диалога между трудом и капиталом, названный закон отбросил основные классические принципы акционерного права. Как известно, членство в акционерной компании - дело совершенно добровольное. Вводя обязательное распределение акций, французский законодатель идет вразрез с этим ведущим началом акционерного и гражданского права. Далее, в течение ряда лет рабочие-акционеры не вправе освободиться от своих ценных бумаг. Они становятся <принудительными собственниками> акций компании. Это также не соответствует принципу оборачиваемости акций, на котором основано классическое право компаний и который вытекает из самой сути акционерного общества как объединения капиталов. Некоторые французские авторы считают, что появление внутри акционерного общества новой категории акционеров приведет к нарушению прав прежних акционеров - вкладчиков капитала на ранее образованные резервы, ибо все акционеры имеют равные правомочия на все имущество компании, независимо от того, когда они стали участниками акционерного общества. Существует и множество других проблем стыковки новых положений с нормами акционерного законодательства[129]. В целом практически все исследователи без малейшего оптимизма оценивают очередную попытку насаждения народного капитализма законодательным путем. Скепсис их основан на опыте реализации сходных законодательных предписаний. Обязательное распределение акций во Франции было осуществлено ранее в трех национальных банках и в десяти национальных страховых компаниях. Рабочие так и не почувствовали себя по-настоящему хозяевами указанных обществ. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что после окончания периода времени, когда они не вправе были отчуждать переданные им бесплатно акции данных компаний, рабочие тут же продали от 40 до 60% этих ценных бумаг[129].
В законодательном регулировании участия рабочих и служащих в акционерном капитале общества следует отметить несколько существенных элементов. Во-первых, размер участия всех, а также отдельных работников ограничивается в целом небольшой величиной. Так, в США - этом бастионе <демократического капитализма> - лишь 2,6% рабочих и 0,3% фермеров владеют акциями. Одному лишь семейству Дюпонов принадлежит в десять раз больше акций, чем всем рабочим США. Круг акционеров в послевоенное время расширился главным образом за счет мелкой буржуазии, интеллигенции, высокооплачиваемых служащих. Распределение ничтожной части акций среди трудящихся не вызвало сколь-нибудь существенного перераспределения богатства, собственности внутри буржуазного общества. В тех же Соединенных Штатах небольшая прослойка сверхбогачей, составляющая всего 0,5% населения этой страны, обладала 49,3% всех акций. Что же говорить о других странах, где диффузия ценных бумаг не получила такого развития, как в Соединенных Штатах?! Во-вторых, надо учесть, что среди рабочих и служащих распределяются акции именно данного общества. В-третьих, размер участия каждого работника зависит от таких критериев, как размер получаемой им заработной платы, производственный стаж, занимаемое служебное положение. Иными словами, распределение акций носит по отношению к заработной плате дополнительный, производный характер. В-четвертых, в большей или меньшей степени ограничивается возможность отчуждения работником своих акций.
Эти особенности правового режима рабочих акций определяются их социальной целью. <Заинтересовать> работника в росте производительности труда, прибылей компании, расколоть единое рабочее движение на отдельные конкурирующие между собой группы и тем самым инкорпорировать его в экономическую и социальную систему капитализма - таковы главные задачи буржуазного законодательства в этой области. То, что для осуществления этой цели избрана форма акции, далеко не случайно. Прежде всего надо иметь в виду, что доход по акции колеблется в зависимости от величины распределяемой прибыли. Поэтому акция является удобным и апробированным инструментом оплаты труда работника, с помощью которого зависимость между состоянием дел компании и величиной дохода каждого работника осуществляется наиболее простым, непосредственным способом. Далее, с формально-юридической точки зрения исчезает разница между рабочим и капиталистом. И тот и другой выступают как акционеры. Именно на этой формальной общности и акцентируют внимание представители теории <социализации собственности>.
Усиление законодательного стимулирования распространения акций среди рабочих и служащих, которое можно отметить в последние годы в ряде капиталистических стран Западной Европы и Латинской Америки, также преследует прежде всего идеологическую цель насаждения иллюзии относительно возможности движения капитализма к бесклассовому обществу через эволюцию. Идеологическая функция современного акционерного права капиталистических стран быстро прогрессирует, развивается. Усиление социальной <нагрузки> - характерная его черта[130]. Иногда она проявляется в вульгарной форме социальной демагогии, содержащейся к тексте законодательного акта.
Теоретической базой законодательных попыток инкорпорировать трудящихся в структуру акционерного общества являются, с одной стороны, широко распространенное в современной буржуазной политической экономии учение о факторах производства (труде, капитале, земле), а с другой стороны - идеи правового солидаризма, для которого, как известно, характерно отрицание классовой борьбы и идеологическая трактовка права в качестве инструмента социального примирения, согласования интересов различных социальных групп. В более широком плане эти попытки выступают как юридические аппликации теории согласованной экономики.
<Владея акциями на 500 или на 1000 фр., рабочий не становится капиталистом>[131]. Рабочий класс капиталистических стран это отлично понимает. Не случайно, что не рабочие, а предприниматели настаивают на участии трудящихся в акционерном капитале[131]. Не <снизу>, а <сверху> идет инициатива законодательного регулирования этого участия. Тщетность попыток сгладить антагонизм между трудом и капиталом путем распределения среди рабочих и служащих акций подчеркивается не только прогрессивными партиями и профсоюзными организациями[132], но ее вынуждены признавать и сами буржуазные юристы.
В связи с анализом сущности рабочих акций возникает вопрос, насколько выводы, к которым мы пришли, согласуются с Марксовым определением акции. В первом томе <Капитала> К. Маркс писал: <Акции железнодорожных, горных, пароходных и других обществ являются представителями действительного капитала, именно капитала, вложенного и функционирующего в этих предприятиях, или денежной суммы, авансированной участниками с целью израсходовать ее в этих предприятиях как капитал>[132]. Когда мы говорим об акции как о ценной бумаге, то мы подчеркиваем, что она служит подтверждением права ее владельца на стоимость капитала. Сама же стоимость денег или товаров как капитала определяется, как подчеркивал К. Маркс, <тем количеством прибавочной стоимости, которое они производят для своего владельца>[133]. Отсюда следует, что <акция есть лишь титул для собственности, pro rata[134], на реализуемую им прибавочную стоимость>[135]. С помощью акции капиталист присваивает прибавочную стоимость, произведенную наемными работниками. Таким образом, акция выступает как инструмент капиталистической эксплуатации. Как же совместить Марксово определение акции - титула собственности на прибавочную стоимость и владение акциями тех лиц, которые эту прибавочную стоимость производят?
По отношению к рабочему акция не является способом присвоения прибавочной стоимости, так как прибавочная стоимость есть чужой неоплаченный труд. Для рабочего-акционера владение ценными бумагами акционерного общества не дает и не может дать такого дохода, который позволял бы говорить о присвоении результатов чужого труда. Мы уже приводили данные относительно незначительности доли акций, которые находятся в собственности рабочих. Средний доход, полученный ими от фондовых бумаг, также ничтожен. Например, во Франции в середине 60-х гг. он составил 654 фр. в год, т.е. был равен половине размера существовавшей тогда минимальной заработной платы, установленной законом. Фактически в виде доходов от акций рабочие получают мизерную долю своего же неоплаченного труда[136].
Итак, акция в одном случае служит инструментом эксплуатации, инструментом присвоения результатов чужого труда, а в другом случае она выступает как одна из форм оплаты труда наемного работника. Решить, в каком качестве выступает акция для данного лица, можно только конкретно.
Этот вывод ничуть не колеблет определения К. Марксом акции как титула собственности на прибавочную стоимость. К. Маркс в этом определении формулирует понятие акции как экономической категории. Понятие - это отражение существенно общего в предмете, его первоосновы. Сущность акции нельзя раскрыть, сравнивая и выделяя общие черты акций, оставаясь на уровне юридического анализа (именно так, кстати, и поступают буржуазные авторы), так как <право не может быть понято из самого себя>. Сущность акции может быть раскрыта лишь при анализе экономических отношений, что и проделал К. Маркс. Правовая форма акции по отношению к своей экономической основе имеет определенную самостоятельность. Эта форма может быть использована для опосредования других экономических отношений. Поэтому вовсе не обязательно, чтобы каждая акция в ее юридическом значении была инструментом присвоения прибавочной стоимости.
При оценке такого явления, как диффузия акций, необходимо также учитывать, что трудящиеся всегда выступают как мелкие акционеры. Никакого реального влияния такие акционеры на политику акционерной компании никогда не оказывали. Более того, в настоящее время наблюдается острый кризис и упадок представительных органов акционерного общества - общих собраний акционеров. В законодательстве этот процесс нашел свое отражение во многих положениях.
Проблема управления акционерными обществами без всякого преувеличения является в настоящее время по своей значимости основной проблемой в том разделе буржуазного частного права, который относится к правосубъектности.
По этому вопросу, как ни по одному другому, высказано множество нередко взаимоисключающих утверждений, на искаженных толкованиях процессов управления в корпорациях построены практически все буржуазные современные конструкции юридического лица. Последние используются обществоведением в капиталистических странах для создания более обобщенных теоретических концепций о развитии отношений собственности в рамках буржуазного общества, об изменении социальной роли капитала и т.д.
Изучая явления, происходящие в рамках современной крупной корпорации, западные исследователи подчас приходят к очень <революционным> выводам. Так, американский социолог М. Харрингтон утверждает, что <капитализм движется к своему концу массивно и незаметно, как ледник>[137]. В основе этой общественной эволюции лежит, по мнению именитого американского экономиста Дж. Гэлбрэйта, переход власти от собственников к управляющим[138]. <Одним из последствий демократизации капитализма, - заявляют французские социологи Ж. Фурастье и А. Лалеф, - является то, что предприятие: в действительности не принадлежит больше никому. Разумеется, юридически оно остается собственностью, но акционеры неизвестны, многочисленны и распылены. Их собственность является юридической абстракцией, но не реальностью>[139]. Наиболее <радикальные> сторонники концепции <индустриального общества>, искажая известное высказывание К. Маркса об устранении частной собственности для большинства в акционерной компании, приходят к заключению, что распространение акций <тождественно устранению частной собственности> вообще, что <собственность в прежнем смысле вытеснена новым институтом - корпорацией>[139]. Буржуазные авторы предлагают поэтому отказаться и от самого понятия собственности, так как она якобы превратилась в <юридическую этикетку, которая затрудняет, а не стимулирует анализ реальной власти на средства производства>[140]. Интерес же крупных акционерных обществ трактуется как общий интерес. <Крупные фирмы: если и не служат общему интересу, - рассуждают уже известные нам Фурастье и Лалеф, - то, по крайней мере, уважают его>[141]. <Акционеры обладают на деле лишь теоретической властью. Реальная власть принадлежит управляющим общества>[142]. Как мы уже отмечали, в акционерных обществах функции управления отделены от собственности на капитал. В третьем томе <Капитала> К. Маркс отмечает характерную особенность акционерных компаний: действительно функционирующий капиталист превращается в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами, а собственники капитала - в чистых собственников, в чистых денежных капиталистов[143]. Управляющие совершают сделки от имени общества, нанимают и увольняют рабочих и служащих, организуют производство, т.е. осуществляют действия, которые традиционно связывались с реализацией предпринимательской деятельности. Зависимость же их от собственников, особенно в крупных компаниях с высокой степенью распыленности акционерного капитала, завуалирована, скрыта. Таким образом, буржуазные юристы и социологи приходят к выводу, что власть управляющих - это <власть без собственности>. Один из основоположников чрезвычайно популярной на Западе доктрины о <революции управляющих> американский юрист А. Берль писал, что в крупнейших американских корпорациях власти акционеров больше не существует, а сами эти корпорации превратились в <коллективные корпоративные институты>[144] и будто бы <отделение людей от собственности> в этих корпорациях столь радикально, что <даже коммунистическая революция не могла бы совершить этого более полно>[145].
Недопустимо власть собственников понимать только как возможность осуществления ими управления в указанном выше смысле. Их власть проявляется в праве контроля и наблюдения за органами управления акционерными компаниями, в праве назначать и смещать по своему усмотрению управляющих. Функция управления и в предшествующих общественно-экономических формациях далеко не всегда была неразрывно связана с личностью собственника. История подсказывает нам множество примеров, когда рабовладельцы или феодалы не утруждали себя заботами по управлению своими поместьями, передавая их в аренду или на попечение управляющих. Однако было бы неправильно утверждать (кстати, этого не делают и буржуазные исследователи), что собственники в этом случае утратили власть над своим имуществом. Напротив, всякая последовательная буржуазная революция выдвигала на первый план требование лишить феодалов земли, их основной собственности, подразумевая тем самым лишить их власти.
Отождествление собственности и права собственности в его вещно-правовой оболочке - наиболее распространенная методологическая ошибка буржуазных авторов. Но от отождествления собственности и права собственности в указанном смысле всего лишь один шаг, как верно отмечает В.А. Туманов, до утверждения, <что в случае изменения этого права (например, в случае превращения имущества в долю акционерного капитала) частная собственность <трансформируется>, <социализируется>, теряет индивидуалистический характер и т.п. Именно отождествление собственности и права собственности позволяет представителям <теории трансформации> частной собственности выдавать изменения в правовом режиме собственности, происходящие в результате процесса монополизации, за изменения общественно-экономического содержания собственности>[146]. Приурочение права собственности к <вещественным> правомочиям капиталистического собственника академик А.В. Венедиктов с полным основанием характеризовал как одно из выражений фетишизации общественно-производ-ственных отношений капиталистического общества и юридической их мистификации[147].
Акционеры, получая дивиденды, присваивают прибавочную стоимость, выступают как собственники капитала. С другой стороны, само акционерное общество в хозяйственном обороте действует как автономный собственник, как лицо. Видимое противоречие между этими, на первый взгляд, взаимоисключающими явлениями было объяснено в советской правовой литературе через анализ собственности в качестве не только юридического, но и экономического понятия. В экономическом смысле собственность есть отношения по присвоению[148]. Указанные отношения опосредуются не только одноименным институтом, но и другими нормами права, в том числе нормами акционерного законодательства[149].
Если капиталистическая собственность может быть реализована не только при помощи вещных правомочий, но и с помощью норм обязательственного, акционерного права, то все же указанные правомочия являются необходимым звеном в правовом оформлении материальных отношений капиталистической собственности. <Без права владения, пользования и распоряжения товарами in natura, как телесными вещами (res corporales), - пишет А.В. Венедиктов, - не может быть ни осуществлена, ни реализована капиталистическая эксплуатация>[150]. Это вытекает из природы товара как единства потребительной и меновой стоимости. Товар является потребительной стоимостью и одновременно вещественным носителем стоимости. Распоряжаться этой стоимостью можно только распоряжаясь ее вещественным воплощением, т.е. самим товаром.
Акционерное общество является, по общему правилу, функционирующим капиталистом. Но для того чтобы осуществить само капиталистическое производство, функционирующий капиталист должен обладать правом собственности на средства производства в их натуральной форме. Он должен выступать как собственник производимых товаров. <В условиях товарного производства и обращения, - отмечает А.В. Венедиктов, - отдельные фазы превращения капитала (денежного, производительного и товарного) по-прежнему нуждаются в признании за промышленным (функционирующим) капиталистом права владения, пользования и распоряжения средствами производства в их натуральной форме>[151].
Если собственность на стоимость акционерного капитала может быть отчуждена путем передачи контрольного пакета акций, то это ничуть не уменьшает значения <вещественных> правомочий для самой акционерной компании. <Она должна иметь <обычное> право собственности на принадлежащие ей средства производства в их натуральной форме:>[152].
Таким образом, на один и тот же капитал существует два, с экономической точки зрения, собственника. Но одному из них принадлежит собственность на стоимость капитала, а другому - промышленному (функционирующему) капиталисту - на потребительную стоимость этого капитала, т.е. способность <производить при средних условиях среднюю прибыль>[153].
Один и тот же капитал может существовать как удвоенный капитал, как капитал для двух лиц, имеющих на него различные юридические титулы только потому, что прибыль между этими лицами делится на процент и предпринимательскую прибыль. Процент <представляется исключительно продуктом собственности на капитал>, предпринимательский доход - <продуктом исключительно функционирования с этим капиталом>[154]. <Приносящий проценты капитал - это капитал как собственность в противоположность капиталу как функции>[155]. Однако юридическим собственником буржуазный закон признает только то лицо, которое является собственником потребительной стоимости капитала, т.е. акционерное общество. Акционеры же являются собственниками стоимости капитала. Держатели облигаций также выступают в качестве собственников стоимости, но лишь заемного капитала.
Акционерная компания представляет собой организацию собственников капитала. Поэтому и органы акционерного общества должны прежде всего служить формированию, выявлению коллективной воли собственников. Но, с другой стороны, акционерная компания создается для использования этого капитала как функционирующего, т.е. для ведения предпринимательской деятельности. Отсюда вытекает, что органы акционерного общества должны быть одновременно приспособлены для управления этой деятельностью, для управления предприятием.
Всякий процесс производства, имеющий вид <общественно-комбинированного процесса>[156], требует управления. Поскольку производственная или иная предпринимательская деятельность осуществляется непрерывно, постольку и управление им как функция всякого кооперированного труда должно быть постоянным и квалифицированным. Ни общее собрание участников, ни правление директоров не могут удовлетворять указанным требованиям, да они попросту и не предназначены для исполнения функций управления производством.
Вот почему в последнее время в акционерных компаниях институализировалось производственное управление. Во Франции оно осуществляется при традиционной системе органов - президентом - генеральным директором и его помощниками, при новой системе - директоратом. В ФРГ все вопросы, связанные с текущим управлением, сосредоточены в правлении. В Англии эту деятельность осуществляют директора-распорядители, в США - управляющие, т.е. высшие должностные лица корпорации, наделенные правом самостоятельного принятия решений. Роль и значение этого управления производством непрерывно возрастают. <Постоянное возрастание роли управления, - отмечает советский исследователь Д.М. Гвишиани, - ведущая тенденция в процессе развития, усиления общественного характера производства>[157].
И современное акционерное законодательство, отражая этот объективно существующий процесс, значительно расширило права органов текущего или производственного управления. Например, во французском праве президент - генеральный директор или директорат в настоящее время наделяются <наиболее широкими полномочиями с тем, чтобы при всех обстоятельствах действовать от имени общества> (ч. 2 ст. 113 и ст. 124 Закона о торговых товариществах). Наиболее заметно эта тенденция нашла свое проявление при новой системе органов акционерного общества с директоратом и наблюдательным советом. По существу, директорат <унаследовал> все права президента - генерального директора и, кроме того, все правомочия административного совета по управлению. Директорат меньше зависит от собраний акционеров, чем администраторы при традиционной схеме управления. Так, директора назначаются не собранием, а наблюдательным советом. Их отзыв производится хотя и собранием акционеров, но не по его инициативе, а по представлению наблюдательного совета. Воздействовать на деятельность директората общее собрание может лишь косвенным образом, в частности, оно вправе потребовать от наблюдательного совета отзыва директората под страхом отстранения от занимаемых постов членов самого наблюдательного совета. Вознаграждение управляющим определяется не собранием акционеров, а административным или наблюдательным советом.
В акционерном законе ФРГ автономность правления подчеркивается даже с большей силой, чем во французском законодательстве. И назначение, и отзыв членов правления может осуществить только наблюдательный совет. Правление составляет отчет о хозяйственной деятельности и представляет его для утверждения в наблюдательный совет. Только в случае спора между правлением и наблюдательным советом окончательное решение по нему выносит общее собрание участников. <Ответственность за руководство обществом, - гласит 76 акционерного закона ФРГ, - возлагается на правление>. В США совет директоров может передать управляющим практически все правомочия, кроме возможности вносить изменения во внутренний регламент или решать вопрос о выплате дивидендов. В структуре американских крупных корпораций зачастую создаются специальные комитеты, на которые и возлагаются все обязанности по текущему управлению.
По нашему мнению, одной из причин расширения прав органов управления акционерных компаний является также необходимость обеспечения интересов третьих лиц, с которыми орган управления вступает в договорные и иные правоотношения от имени компании.
Но расширение прав органа управления акционерной компанией не должно заслонять от нас двух фактов. Во-первых, того, что управление капитала, как доказал К. Маркс, есть не только особая функция, возникающая из особой природы общественного процесса труда и относящаяся к этому последнему, оно есть в то же время функция эксплуатации общественного процесса труда[158]. Во-вторых, того, что широкая автономия органа текущего управления как бы уравновешивается существованием органа контроля с большим объемом прав, причем этот орган контроля комплектуется собственниками и из собственников. Зависимость органов текущего управления от собственников акционерного капитала наиболее ярко проявляется и закрепляется в их праве назначать и отзывать членов этих органов. Незыблемость этого права никогда не ставилась под сомнение акционерными законами.
Управляющие осуществляют свою деятельность под постоянным контролем наблюдательного совета или совета директоров. В любое время контролирующий орган вправе производить проверочные и иные действия, которые он сочтет уместными. Он может потребовать для ознакомления любые документы, необходимые, по его мнению, для исполнения им контрольных функций. <Наблюдательный совет, - согласно ч. 2  111 акционерного закона ФРГ 1965 г., - вправе знакомиться и проверять книги и документы акционерного общества, а также ревизовать имущество, в том числе кассу акционерного общества, наличие ценных бумаг и товаров. Для совершения указанных действий он может уполномочивать отдельных членов совета или поручать выполнение определенных заданий специальным экспертам>.
Одновременно с повышением роли органов текущего управления отмечается падение значения собраний акционеров, этих представительных органов акционерной демократии. В некоторых странах общие собрания по-прежнему рассматриваются в доктрине как верховные органы акционерного общества (Франция, Италия), в праве других стран они даже формально лишены ведущей роли среди органов компании (США).
Падение роли общих собраний выражается, в первую очередь, в том, что сокращается объем прав, принадлежащих общему собранию. Если раньше во французском и западногерманском акционерном законодательстве подчеркивалось, что собрание обладает всеми правомочиями, кроме тех, которые прямо оговорены за другими органами, или тех, которые оно делегировало этим органам, то в настоящее время закон установил исчерпывающий перечень прав общего собрания. Любое решение общего собрания, которое выходит за рамки его компетенции, рассматривается как посягательство на прерогативы других органов акционерного общества и признается недействительным[159].
Основными правами общих собраний акционеров являются: право изменять уставы акционерных компаний, право избирать и отзывать членов органов управления и контроля, право утверждать отчеты указанных органов, право распределять прибыль компании, право принимать решения о реорганизации или ликвидации акционерного общества.
Падение роли собраний акционеров проявляется не только в том, что сужается круг прав, которыми обладает общее собрание, а перечисление его полномочий в законе является исчерпывающим, но и в том, что реализация некоторых из них (например, увеличение основного капитала, выпуск облигаций в праве Франции и ФРГ) может быть передана органу текущего управления.
Широкое распространение получила практика кооптации членов наблюдательных советов или советов директоров. Как мы уже отмечали, в ряде стран администраторы в настоящее время назначаются и отзываются не собранием акционеров, а наблюдательным советом. Таким образом, это важнейшее право общего собрания перешло к про-межуточному органу - наблюдательному совету.
Одним из основных полномочий собраний акционеров является <контроль за кошельком>, т.е. утверждение финансовой отчетности общества и распределение прибыли. Однако и здесь наблюдается падение их роли. Дело в том, что в последние годы стала обычной политика самофинансирования деятельности компаний, когда бoльшая часть прибыли не распределяется в виде дивидендов, а накапливается в форме резервов либо используется для увеличения основного капитала. Некоторые буржуазные авторы утверждают, что политика самофинансирования продиктована исключительно интересами развития производства и проводится в ущерб интересам акционеров, ибо сопровождается выплатой низкого дивиденда. Отдельные исследователи этого явления характеризуют его как <грабеж акционеров>. Но не следует забывать, что сами акционеры заинтересованы в финансовой устойчивости компании, в выплате стабильного дивиденда, в сохранении самой возможности присваивать прибавочную стоимость. Вместе с тем формы этого присвоения с развитием самофинансирования несколько изменяются. На первый план выдвигается прибыль, которую акционер может получить, продав свою ценную бумагу. Рост резервов влечет за собой, по общему правилу, повышение продажной цены акции. Кроме того, акционер может продать принадлежащее ему право преимущественной подписки на акции при увеличении капитала.
Расширение прав владельцев облигаций также идет за счет ограничения власти собраний акционеров.
Итак, можно заключить, что роль собраний акционеров в системе органов акционерного общества падает, значение их снижается. В другой плоскости лежит проблема, кто осуществляет правомочия, признаваемые за общим собранием, или кому принадлежит власть в общем собрании акционеров.
Решения на очередных общих собраниях акционеров принимаются простым большинством поданных голосов. На чрезвычайных и специальных собраниях решения принимаются большинством в 2/3 или в 3/4 поданных голосов. Число голосов, принадлежащих тому или иному лицу, пропорционально количеству акций, владельцем которых оно является. В акционерном законодательстве большинства развитых капиталистических стран закрепляется принцип: одна акция - один голос (ст. 174 французского Закона о торговых товариществах, ч. 1  134 акционерного закона ФРГ). В законах о корпорациях в большинстве штатов США также признается это правило. Однако оно сформулировано в виде диспозитивной нормы. Уставы отдельных корпораций могут содержать статьи, разрешающие этой корпорации выпускать многоголосые акции. Многоголосые акции признаются также в Канаде, Швеции, Панаме и в ряде других государств. Кстати, и в тех странах, которые придерживаются принципа <акционерной демократии>, т.е. одна акция - один голос, из него допускаются известные исключения. В силу ст. 175 французского Закона о торговых товариществах устав акционерного общества или чрезвычайное общее собрание своим решением могут предоставить второй голос каждой полностью оплаченной именной акции, которая не менее двух лет значится в реестре общества как принадлежащая одному и тому же лицу. Согласно законодательству об акционерных обществах ФРГ <каждая акция дает право на один голос: право на несколько голосов недопустимо>. Однако высшие органы, отвечающие за экономику земли, в которой находится акционерное общество, могут сделать исключения, коль это необходимо для обеспечения общехозяйственных интересов ( 12 акционерного закона ФРГ 1965 г.).
Неравенство в праве голоса по акциям выражается не только в существовании многоголосых акций, но и в выпуске акций безголосых. Эмиссия безголосых акций разрешается акционерным правом многих штатов США, законодательством ФРГ, Франции, Бразилии и др. Как безголосые обычно выпускаются привилегированные акции, которые дают их держателям устойчивый гарантированный доход независимо от состояния дел компании. <Привилегированные акции, - гласит 12 акционерного закона ФРГ, - могут выпускаться как акции без права голоса>, в последующих статьях дается расшифровка их статуса. В виде безголосых компания вправе выпускать акции, по которым при распределении прибыли производятся дополнительные выплаты. Если же дополнительная сумма в каком-либо году не выплачивается или выплачивается не полностью и остаток в следующем году не выплачивается наряду со всей дополнительной суммой этого года, то держателям таких акций предоставляется право голоса до тех пор, пока не будет выплачен остаток ( 139, 140). Во Франции возможность выпуска безголосых акций признана Законом от 13 июля 1978 г. Владельцам этих акций предоставляется право на первоочередное получение дивиденда, а также части имущества компании в случае ее ликвидации. Размер указанного дивиденда не может быть меньше дивиденда по другим категориям акций и во всяком случае не меньше 7,5% от суммы, уплаченной владельцами за эти акции. Если в течение трех последующих лет дивиденд не выплачивается, то собственники названных акций приобретают право голоса вплоть до окончания того хозяйственного года, в течение которого им были выданы все причитающиеся суммы (ст. 269-1-269-9 французского Закона о торговых товариществах 1966 г.). Если ценная бумага не дает права голоса, т.е. не предоставляет правомочия участвовать в управлении делами акционерной компании, то, согласно принципам классического акционерного права, ее владельца нельзя считать участником. Его правовое положение по сути не будет отличаться от статуса кредитора компании. Законодательное признание безголосых акций является также одним из многочисленных доказательств тенденции сближения правового положения акции и облигации, которая обнаруживается в современном буржуазном акционерном праве. В свою очередь эта тенденция отражает процесс дальнейшего сращивания промышленного и банковского капитала, характерный для империализма. С учетом названных явлений, определяя подлинного хозяина (хозяев) современных капиталистических акционерных обществ, можно использовать не только известную конструкцию контрольного пакета акций, но и более содержательное понятие - контрольный пакет ценных бумаг.
Антидемократический принцип законодательства, согласно которому в общих собраниях акционеров голосуют не участники товарищества, а капитал, <составляет юридическую основу господства крупных акционеров в корпорациях>[160]. Возможность выпуска многоголосых и безголосых акций еще более усиливает всевластие крупных держателей акций. Число акций, необходимых для того, чтобы господствовать в акционерном обществе, проводить через собрания акционеров угодные решения, именуется контрольным пакетом акций. Теоретически оно равно половине акционерного капитала или простому большинству акций, выпущенных компанией, практически же оно значительно меньше.
Мелкие акционеры обладают правом голоса, но лишены возможности воздействовать на управление акционерным обществом. В отличие от крупных акционеров, право голоса для них остается формальным. Слабое финансовое участие в основном капитале общества и вытекающая из этого невозможность активного участия в управлении акционерной компании и составляют основную причину пассивности, абсентеизма рядовых акционеров. Так, по мнению французского юриста Ж. Пэлюссо, абсентеизм акционеров имеет материальные и психологические причины. К первым он относит неудовлетворительную систему оповещения акционеров о проведении собраний, географическую отдаленность места проведения собраний от места жительства акционеров, отсутствие времени и средств у участника для поездки на такое заседание. Психологическими причинами пассивности акционеров Пэлюссо считает их чувства <покорности>, <неполноценности>, <изоляции>, которые, в свою очередь, порождены их технической или финансовой некомпетентностью, слабым финансовым участием в основном капитале общества[161]. На собраниях акционеров компаний, насчитывающих десятки, а то и сотни тысяч участников, обычно присутствуют несколько десятков или сотен владельцев акций[162].
Уставы акционерных обществ могут содержать положение, которое ограничивает доступ рядовых акционеров в собрания и тем самым уменьшает и без того минимальные их возможности каким-либо образом участвовать в управлении компанией. Так, в уставе компании может оговариваться, что на собрание будут допускаться только лица, которые владеют не менее чем шестью акциями. Правда, в таких случаях закон предоставляет этим акционерам возможность объединяться и посылать своего представителя на собрание. Казалось бы, это правило защищает осуществление мелкими акционерами своего права голоса. В действительности оно стало использоваться для оформления практики голосования по доверенности, т.е. как раз для противоположных целей - экспроприации права голоса у мелких держателей акций. Эти же цели в странах общего права достигаются при помощи механизма доверительной собственности.
С другой стороны, современное буржуазное законодательство наделяет правом голоса не только владельцев акций. Согласно 518 (с) Закона о предпринимательских корпорациях штата Нью-Йорк 1963 г. <корпорация в своем уставе может предусмотреть право держателя облигаций: голосовать при избрании директоров, а также по другим вопросам, по которым правомочны голосовать акционеры>. Во Франции закон от 3 января 1983 г. разрешил акционерным обществам расщеплять свои акции на две самостоятельные категории ценных бумаг: инвестиционные свидетельства и свидетельства на право голоса. Первые дают их обладателю лишь имущественные права участника акционерной компании. Но только владельцы вторых могут участвовать в управлении делами акционерного общества, в частности, голосовать на общих собраниях акционеров. В отличие от инвестиционных свидетельств, свидетельства на право голоса практически изъяты из торгового оборота.
В настоящее время голосование по доверенности или передача акций в доверительное управление повсеместно узаконены. Голосование по доверенности в странах континентальной Западной Европы происходит следующим образом. Административный совет или директорат пересылает бланк доверенности на голосование акционеру. В нем указывается повестка дня собрания, текст проектов резолюций, краткое изложение состояния дел компании. У акционера, получившего бланк доверенности, фактически нет выбора, за какую резолюцию голосовать. Если акционер отослал доверенность обществу или лицу, которое уполномочено получать доверенности (чаще всего банку), без указания доверенного лица, то голоса, принадлежащие данному акционеру, будут автоматически присоединены к голосам, поданным за резолюцию, представленную или поддержанную органом управления. Акционер, естественно, может голосовать против указанных резолюций, но в этом случае он стоит перед сложной задачей найти себе представителя, который согласится голосовать в соответствии с его указаниями. В последнее время в качестве представителя акционеров все чаще выступают банки, их отделы, иные кредитные учреждения. Акционерный закон ФРГ 1965 г. посвятил взаимоотношениям между кредитным учреждением и акционером по поводу осуществления первым права голоса на собрании акционеров несколько статей. В законе подчеркивается, что уполномоченное кредитное учреждение может осуществлять право голоса по доверенности только в том случае, если акционер дал точные указания по отдельным пунктам повестки дня (ч. 1 135). Однако если акционер не дал учреждению никаких определенных указаний на этот счет, то кредитное учреждение осуществляет голосование в соответствии со своими собственными предложениями акционеру. Последние сообщаются участнику одновременно с пересылкой ему бланка доверенности (ч. 4 и 5 135, ч. 2  128). С помощью механизма голосования по доверенности крупные акционеры, которые господствуют в органах управления, или банковские учреждения еще более укрепляют свое положение. Так, траст-отделы только коммерческих банков США сосредоточили в своих руках пятую часть всех простых акций, выпущенных в стране, причем половина всех активов сосредоточена в 23 крупнейших банках, а четвертая часть - в пяти банковских монополиях. Названные банки, юридически выступающие как доверительные собственники мелких акционеров, действующие формально в пользу этих акционеров, по существу повелевают множеством корпораций. Узурпация банками власти с помощью механизма голосования по доверенности иногда имеет вопиющий характер. Например, в доверительном отделе банка <Кливден траст компани> наряду с акциями других корпораций находятся 35% его собственных акций, принадлежащих мелким акционерам. В результате руководители этого банковского учреждения получили законное право практически бесконтрольно управлять банком[163]. Голосование по доверенности развивается параллельно с увеличением числа акционеров, т.е. развитием того процесса, который в капиталистических странах называют демократизацией капитала[164]. В результате подобной <демократизации>, как мы видим, усиливается антидемократический характер управления и контроля в акционерных обществах, что вынуждены признать и сами буржуазные юристы. Голосование по доверенности - типичное явление в практике крупных акционерных обществ большинства капиталистических стран[165]. Таким образом, в силу самого принципа голосования в собраниях акционеров и практики их проведения фактическое господство в собраниях остается за крупными акционерами.
Почти в любой работе буржуазных авторов, посвященной проблемам акционерных компаний, можно встретить резкую критику собраний акционеров. Их называют <бесполезной формальностью>[166], <ареной для ораторских упражнений директоров и членов наблюдательного совета>[167], <бессодержательной церемонией обмена банальностями и не относящимися к делу замечаниями>[168], <одним из наиболее слабых мест: акционерного права>[169].
Эта критика ведется с различных позиций. Для одних буржуазных авторов она служит поводом, чтобы предложить новое средство <оживить> общие собрания. Для других она является своеобразной завесой, прикрываясь которой можно попытаться доказать, будто собственники капитала утрачивают свою власть в акционерных обществах.
Действительно, по отношению к большинству акционеров общие собрания не более чем пустая формальность, <комедия>. Напротив, по отношению к крупным владельцам основного капитала эти собрания выступают в виде важного механизма контроля за деятельностью акционерной компании, инструмента, позволяющего оказывать влияние на эту деятельность. В конечном счете тот, кто руководит общим собранием, руководит обществом, так как общее собрание вправе переизбирать совет директоров, наблюдательный совет и т.п. Роль и место общего собрания в системе органов акционерного общества наиболее явственно обнаруживаются в критических ситуациях, и прежде всего в периоды <битв за контроль>, когда капиталисты из других компаний или финансовых группировок пытаются приобрести контрольный пакет акций данного акционерного общества. Если им это удается, то они полностью <перетряхивают> состав органов управления. Связь между собственностью на акционерный капитал и властью в акционерном обществе проявляется в этих обстоятельствах очень четко[170]. Законодательство последних лет в капиталистических странах старается ввести названные формы борьбы за контроль в акционерных обществах в определенные рамки. В большинстве стран Западной Европы и в США появился институт <публичного предложения покупки акций>[171]. Обычно его определяют следующим образом: <Публичное предложение приобретения есть операция, заключающаяся в том, что юридическое лицо, главным образом анонимное общество, прямо и публично делает оферту акционерам другого общества. Указанную оферту нельзя отозвать в течение указанного в ней срока для акцепта. Данная оферта представляет собой предложение приобрести ценные бумаги на заранее определенных условиях или путем покупки этих ценных бумаг, или путем их обмена на акции анонимного общества-оферента либо на его облигации>[171].
Характеристика изменений в правовом регулировании управления в акционерных обществах будет неполной, а следовательно, и искаженной, если мы не остановимся на таком явлении, как тенденция к расширению информации о деятельности акционерного общества и к улучшению ее качества. Указанная тенденция отмечается практически во всех работах буржуазных авторов, посвященных акционерным компаниям.
Увеличение объема информации об акционерных обществах, установление более высоких требований к ее содержанию продиктовано различными причинами. Частично названный процесс объясняется давлением на законодателя со стороны мелкой и средней буржуазии, которая систематически страдает от махинаций гениев <финансовых проделок>[172]. Иная важная причина заключается в том, что само буржуазное государство заинтересовано по налоговым, административным и иным соображениям в более достоверных сведениях о действиях акционерных обществ, их финансовом положении. Оно также пытается при помощи системы публичной отчетности обеспечить устойчивость торгового оборота, насколько это вообще возможно в условиях капиталистического хозяйства. Наконец, совершенствование системы контроля, информация о делах акционерной компании диктуются интересами держателей значительного числа акций, ибо расширение самостоятельности управляющих должно быть сбалансировано соответствующим развитием института контроля за их функционированием, а важнейшим элементом такой системы контроля, ее базой должна стать достоверная и обширная информация о состоянии дел акционерной компании. В конечном счете информация об акционерном обществе необходима для реализации отношений собственности.
Следует различать информацию для внутреннего использования, т.е. для акционеров, и информацию для третьих лиц, т.е. для публики. Акционер имеет право знакомиться с некоторыми финансовыми документами общества до проведения собраний; снимать с них копии; требовать при определенных условиях пересылки ему некоторых документов, он может знакомиться также с иной отчетностью компании. Информация публики включает в себя регистрацию общества в торговом реестре, публикацию сведений об обществе в официальных печатных изданиях.
Расширение информации о деятельности акционерной компании сопровождается развитием систем контроля. Обычно различают внешний контроль за функционированием акционерного общества и внутренний контроль в самой компании[173]. Первый осуществляется налоговыми и иными государственными органами, биржевыми комитетами, а также другими организациями и должностными лицами. Контрольная деятельность второго вида проводится непосредственно самими акционерами или же органами акционерной компании. Так, контроль за управлением осуществляют собрания акционеров, наблюдательные и административные советы (Франция, ФРГ, Италия) или правления директоров (США). Наряду с ними контрольные функции в акционерных обществах выполняют и иные лица, которые именуются ревизорами по счетам (Франция), контролерами (ФРГ), аудиторами (Англия, США). Эти лица, согласно преобладающей в западной юридической литературе точке зрения, не считаются органами акционерного общества. В английских исследованиях по праву компаний аудиторы рассматриваются как агенты компании[174]. В странах Западной Европы имеет место тенденция усиления контрольных функций этих лиц иногда за счет соответствующих правомочий непосредственно самих акционеров[175]. В США институт аудиторов не получил развития. Помимо ревизоров, осуществляющих свои функции постоянно, в большинстве капиталистических стран предусмотрена возможность назначения специальных контролеров, которым поручается, в случае необходимости, расследование каких-либо определенных операций или дача заключений по конкретным вопросам или документам.
Ревизоры назначаются общим собранием акционеров на определенный срок (шесть лет - во Франции, один год - в Англии и ФРГ). В качестве ревизора может выступать лишь специалист в области бухгалтерского учета. Во Франции функции ревизора по счетам вправе осуществлять только такое физическое или юридическое лицо, которое включено в специальный список региональной бухгалтерской комиссии. Оно должно представить доказательства своей моральной надежности и профессиональной пригодности. Все ревизоры объединяются в профессиональные организации: региональные и национальную компании. Региональная компания принимает решения о включении и исключении лица из списка ревизоров. Последний несет перед своей профессиональной организацией дисциплинарную ответственность. В ФРГ также от кандидата в ревизоры требуется представление документа, подтверждающего его право осуществлять деятельность в сфере бухгалтерского контроля. В Англии аудитором может быть только член одной из организаций, перечисленных в законе (Института присяжных бухгалтеров Англии и Уэльса, Института присяжных бухгалтеров Шотландии, Ассоциации дипломированных бухгалтеров и Института дипломированных бухгалтеров Ирландии). Законодательство запрещает выполнять функции ревизора лицу, прямо или косвенно заинтересованному в делах данного общества (ст. 220 и 221 французского Закона о торговых товариществах, 165 Закона об акционерных обществах ФРГ). Для того чтобы исключить возможность материального давления руководителей общества на ревизора, в нормативных актах определяется размер их заработной платы и порядок ее выплаты. Законодатель стремится обеспечить высокий профессиональный уровень ревизорской деятельности, а также независимость ревизоров от контролируемого общества.
Основная цель ревизоров - осуществление постоянной проверки правильности и достоверности документов общества, его счетов, информации, содержащейся в отчетах органов управления, а также в документах, адресуемых акционерам и публике относительно финансового положения компании. По праву ФРГ ревизоры могут проверять материальные ценности компании (наличие денег, ценных бумаг, товаров и т.п.). Ревизоры дают также заключения по законности планируемых операций, в частности, по проектам органических изменений общества, сделкам руководителей с компанией и по некоторым другим.
Для выполнения своих функций ревизоры наделяются весьма широкими правомочиями. Они могут знакомиться со всеми счетами и документами общества, требовать от органов акционерного общества необходимых разъяснений и доказательств, присутствовать на заседаниях органов компании и вообще производить любые проверочные действия, которые они сочтут нужными. При этом, однако, ревизоры не должны вмешиваться в руководство делами акционерного общества.
О результатах своей деятельности ревизоры составляют отчет, который доводится до сведения управляющих и общего собрания акционеров. Они обязаны также сообщать прокурору обо всех случаях правонарушений, которые стали им известны в связи с исполнением служебных обязанностей. В ряде стран ревизоры должны передавать всю имеющуюся у них информацию об акционерных обществах и некоторым другим органам и организациям, например, во Франции - Комиссии по биржевым операциям. Все это свидетельствует о тесной связи ревизоров с государственным аппаратом. Во многом через ревизоров буржуазное государство усиливает свой контроль за деятельностью акционерных компаний.
Ревизоры несут гражданскую ответственность перед обществом и третьими лицами за ошибки, допущенные ими при исполнении своих функций.
Расширение отчетности о деятельности акционерных компаний, увеличение прав ревизоров ничуть не подрывает всевластия крупного капитала в компаниях, не превращает последние в некий <стеклянный дом>, как стараются убедить в этом некоторые буржуазные комментаторы реформ акционерного права. Оценивая данное явление, необходимо иметь в виду, что коммерческая тайна неотделима от частной собственности, и покуда сохраняется коммерческая тайна, существует множество способов обмана рядовых акционеров и публики. Еще В.И. Ленин зло высмеял такой <демократизм> правил об отчетности. Он писал: <Всякие правила контроля, публикации балансов, выработки определенной схемы для них, учреждения надзора и т.п., чем занимают внимание публики благонамеренные - т.е. имеющие благое намерение защищать и приукрашивать капитализм - профессора и чиновники, не могут тут иметь никакого значения. Ибо частная собственность священна, и никому нельзя запретить покупать, продавать, обменивать акции, закладывать их и т.д.>[176]. Мы с полным основанием можем сделать вывод, что всеми выгодами из усиления контроля фактически имеют возможность воспользоваться банки, крупные акционеры и буржуазное государство, но никак не рядовые держатели акций. Сохраняют силу ленинские слова: <Реакционно-бюрократический контроль: народу глаз не открывает: не позволяет знать всю правду об операциях акционерных обществ>[177].

Примечания:
[113] Гильфердинг Р. Финансовый капитал. С. 147.
[114] Цит. по: Минц М., Коэн Д. Америка, инкорпорейтед. М., 1973. С. 220.
[115] Цит. по: Федоров В.П. Цит. соч. С. 89.
[116] Подробный анализ Закона 1917 г. содержится в курсе торгового права А.Валя: Wahl A. Precis theorique et de pratique de droit commercial. P., 1922. Р. 358-368.
[117] <Трудовые акции, - по признанию Л. Жюллио де ла Морандьера, - не являются настоящими акциями> (Jullio de la Morandiere L. Op. cit. Р. 477).
[118] Ibidem.
[119] Ripert G. Aspects juridiques du capitalisme moderne. Р. 315.
[120] Ripert G. Aspects juridiques du capitalisme moderne. Р. 315.
[121] Комментарий этого ордонанса содержится в статье: Гинцбург Л.Я. Новый французский закон о <классовом сотрудничестве> // Трудовое право в свете решений ХХI съезда КПСС. М., 1960.
[122] На март 1965 г. коллективные соглашения об участии трудящихся в прибылях, капитале или производительности труда действовали только в 202 предприятиях, где работало 104 тыс. рабочих и служащих, т.е. менее 0,8 % всех трудящихся страны // Eco-nomie et politique. 1967, № 156. Р. 53.
[123] Journal officiel. 1967. 18 auguste.
[124] По мнению французских экономистов, акции и облигации, которые трудящийся сможет получить за 10 лет функционирования этой системы, дадут ему право на дивиденды, равные лишь 1,25% получаемой им заработной платы (Le nouvel observateur. 1967. № 142. Р. 5).
[125] Этим они отличаются от американских , и сходных ценных бумаг, выпускавшихся во Франции до 1955 г. (ст. 28 Закона от 27 мая 1955 г. запретила их выпуск, так как они не имели номинальной стоимости). Указанные бумаги, в отличие от опционов, были оборачиваемые. Их держатели имели право подписки на акции общества не в пределах ограниченного срока (для опционов он установлен в пять лет), а в течение более длительного периода или же в любое время.
[126] Journal officiel. 1970. 4 jan.
[127] С согласия государства акционеры могут участвовать в увеличении капитала, которое происходит путем совершения денежных взносов.
[128] К началу 1971 г. персоналу было передано 542 тыс. акций, или 4,5% основного капитала Рено (Fremontiere J. La fortresse ouvriere: Renault. P., 1971. Р. 49). С учетом того, что численность персонала концерна в том же году достигла 130 тыс. человек, а его основной капитал равнялся 1,7 млрд фр., выходит, что каждый работник Рено владел в среднем четырьмя акциями с номинальной стоимостью в 560 фр.
[129] Rapport Daily. Doc. Parl. Senat. № 274. 1980. 29 mai. Р. 19.
[130] В этой связи понимание института акции <как способа экспроприации и без того скуд-ных денежных средств в пользу капиталистов> (Мозолин В.П. Корпорации, монополии и право в США. С. 200), по нашему мнению, устарело. Надо учесть и тот факт, что в странах Западной Европы во многих случаях акции среди рабочих и служащих распределяются бесплатно.
[131] См.: Усенин В.И. Социальное партнерство или классовая борьба? М., 1968. С. 52.
[132] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. II. С. 9.
[133] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. I. С. 390.
[134] - пропорционально. - Ред.
[135] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. II. С. 9.
[136] Banderiere G. Les revenus des menages en 1965. P., 1965. Р. 74.
[137] Harrington M. Accidental Centure. L., 1965. Р. 78 (цит. по: Михеев В.И. Капитализм или <индустриальное общество>? М., 1968. С. 88).
[138] См.: Гэлбрэйт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969. С. 88.
[139] Aron R. Le developpement de la societe industrielle et la stratification sociale. P., 1956. Р. 172.
[140] Perroux F. La coexistence pacifique. P., 1958. Р. 45.
[141] Fourastie J. et Lalef A. Op. cit. Р. 107.
[142] Ripert J. Traite: P., 1954. Р. 393.
[143] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. I. С. 479.
[144] Berle A. Power Without Property. N.Y., 1959. Р. 77.
[145] Ibid. Р. 76.
[146] Туманов В.А. Теория <социализации> собственности в современной буржуазной цивилистике // Уч. зап. ВИЮН. М., 1957. Вып. 1 (5). С. 42-43.
[147] Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. С. 305.
[148] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 713-714.
[149] См.: Венедиктов А.В. Цит. соч. С. 29-30; Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М., 1961. С. 19; Туманов В.А. Буржуазная правовая идеология. С. 63.
[150] Венедиктов А.В. Цит. соч. С. 249.
[151] Венедиктов А.В. Цит. соч. С. 304.
[152] Там же.
[153] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. I. С. 387.
[154] Там же. С. 411-412.
[155] Там же. С. 417.
[156] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. I. С. 422.
[157] Гвишиани Д.М. Организация и управление. М., 1972. С. 10.
[158] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. I. С. 422.
[159]  Судебная практика не допускает расширительного толкования прав общих собраний. В этом отношении показательно решение французского Кассационного суда по делу анонимного общества <Лама>. Фабула его такова. В административном совете анонимного общества <Лама> остался один управляющий, который и созвал участников на общее собрание. Решения последнего были оспорены на том основании, что право созыва собрания принадлежит административному совету, но не одному администратору. Кассационный суд прямо указал - право созывать собрания акционеров составляет исключительную прерогативу административного совета. Общее собрание не вправе собираться по своей инициативе или же узурпировать право созыва к своей выгоде. Com. 30 april 1968 // Recueil Dalloz. 1969. P. 89. Note J. Lacombe.
[160] Мозолин В.П. Цит. соч. С. 245.
[161]  Французский юрист смешивает основные и второстепенные причины указанного явления. Он игнорирует неизбежность абсентеизма рядовых акционеров, который вытекает из самой сущности акционерного общества как объединения капиталов, а не лиц. Не случайно поэтому оказались тщетными попытки законодательства во многих странах <расшевелить> акционеров, привлечь их к участию в собраниях. (Paillusseau J. Op. cit. Р. 48-49; Issa M. Capitalisme et societes anonymes en Egypte. P., 1970. Р. 389. et s.).
[162]  Так, например, французская печать расценила как проявление необычайной активности акционеров гигантской компании <Рон-Пуленк> тот факт, что на общем собрании этой компании присутствовало около 1000 акционеров (Didier P. Les societes commer-ciales. P., 1968. Р. 76).
[163] О трестовских операциях американских банков см.: Рид Э., Коттер Р., Гилл Э., Смит Р. Коммерческие банки. М., 1983. С. 10, 441-462.
[164] Именно на демократизацию капитала, на увеличение числа акционеров ссылался Рене Плевен при обсуждении во французском парламенте проекта закона о торговых товариществах, когда он доказывал необходимость законодательного признания голосования по доверенности. (Journal officiel. Ass. Nat., 2 juin 1965. Р. 1665).
[165]  См.: Гэлбрейт Дж. Цит. соч. С. 88-89; Мозолин В.П. Цит. соч. С. 249-250; Чарльзворт Дж. Основы законодательства о компаниях. М., 1958. С. 397.
[166] Revue international de droit compare. P., 1957. № 1. Р. 274.
[167] Петражицкий Л. Акционерная компания. СПб., 1898. С. 155.
[168] Гэлбрейт Дж. Цит. соч. С. 88.
[169] Didier P. Op. cit. Р. 76.
[170] См.: Беглов И.И. США: собственность и власть. М., 1971. С. 123-132.
[171] Ibid. Р. 5.
[172] См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 322.
[173]  Meyssan M. Les droits des actionnaires et des autres porteurs de titres dans les societes anonymes. P., 1962. Р. 47; Djian I. Le controle de la direction des societes anonymes dans les pays du Marche Commun. These: P., 1962. Р. 7.
[174] Charlesworth and Cain Company Law. 11-e ed. Р. 458.
[175] Meyssan M. Op. cit. Р. 47.
[176] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 348.
[177] Там же. Т. 34. С. 173.
§ 5. Привлечение трудящихся к "управлению" акционерными обществами
Одним из наиболее острых вопросов классовой борьбы в современных капиталистических странах является проблема участия трудящихся в управлении производством. Именно в этой области наблюдается в последнее время оживление реформистских течений[178].
Следует различать участие наемных работников в управлении предприятием и участие их в управлении акционерным обществом, т.е. на уровне юридического лица, его органов. Участие трудящихся в управлении предприятием регламентируется трудовым законодательством, и мы не будем на нем останавливаться. Конечно, само понятие <участие>, или <соуправление>, отнюдь не однозначно. Под ним нередко понимают и участие в прибылях, и участие в управлении. Для обозначения привлечения трудящихся к управленческой деятельности используются различные термины, причем далеко не тождественные. В литературе ФРГ применяется выражение Mitbestimmung, т.е. <соучастие> или <совместное решение>, во французском законодательстве и в доктрине используются термины participation, или <участие>, и coges-tion, которое можно перевести как <соруководство> или <соуправление>, в Англии и США, где, кстати, сам этот институт не получил сколь-нибудь значительного развития, употребляют выражение code-termination, т.е. <совместное решение>.
Наиболее развитая система <участия> в настоящее время существует в ФРГ. Она складывалась на протяжении нескольких десятилетий, да и сейчас непрерывно изменяется в результате борьбы трудящихся за свои права.
В благоприятной экономической ситуации послевоенного времени и в условиях проведения союзниками мер по декартелизации, а также под сильным нажимом профсоюзов был принят Закон об участии нанимателей в наблюдательных советах и правлениях предприятий горнодобывающей и металлургической промышленности от 21 марта 1951 г. Согласно этому закону в обществах с числом работающих по найму свыше 1000 человек создается паритетное представительство акционеров и нанимателей в наблюдательных советах. Кроме того, в соответствии с  13 указанного акта представители наемных работников простым большинством избирают одного из членов правления, так называемого рабочего директора. Остальные члены правления избираются простым большинством всех членов наблюдательного совета. Рабочий директор является полноправным членом правления. Он не может быть освобожден от должности без согласия большинства представителей трудящихся в наблюдательном совете общества. Законом от 7 августа 1956 г. действие названного выше акта было распространено и на концерны. И хотя Закон 1951 г. принес определенную пользу трудящимся, вскоре обнаружились его серьезные недостатки, которые не позволяют говорить о равном участии труда и капитала в управлении обществами. Дело в том, что законодательство не предусматривало отчетов рабочих представителей перед коллективами, их избравшими, и досрочного отзыва этих представителей, если последние не выполняют своих обязанностей. В наблюдательном совете, наряду с представителями вкладчиков капитала и работников, одно место занималось <нейтральным лицом>. Указанное лицо выполняло функции председателя наблюдательного совета и на практике поддерживало сторону акционеров. Поэтому подлинного паритетного представительства в наблюдательных советах так и не было введено. Наконец, надо учитывать, что в осуществлении экономической политики компании велика роль правления, а в нем был лишь один директор, назначаемый персоналом.
В 1952 г. в ФРГ принимается важный Закон о статусе предприятия. Он распространил систему соуправления на все отрасли хозяйства, правда, с существенными оговорками и отступлениями по сравнению с Законом 1951 г. Закон 1952 г. предусматривал, что во всех компаниях с числом работающих по найму свыше 500 человек две трети членов наблюдательного совета избираются акционерами, а одна треть - непосредственно рабочими и служащими данной компании. За представителями персонала в наблюдательном совете формально признавались равные права с представителями акционеров. В действительности делегаты трудящихся были безвластны, поскольку находились в меньшинстве и не могли препятствовать принятию решений, выгодных исключительно владельцам капитала. Практическая ценность норм об участии рабочих и служащих в наблюдательном совете заключалась в том, что представители работников получали доступ к информации о финансовом и ином положении компании, а также приобретали возможность излагать свою точку зрения руководству общества по каждому значительному вопросу управления. Пост рабочего директора этим законом не предусматривался.
Закон о статусе предприятия 1952 г. был подвергнут острой критике со стороны западногерманских профсоюзов. Они охарактеризовали его как попытку <восстановления старых отношений собственности и власти> в стране[179]. В 1972 г. этот акт заменен новым Законом о статусе предприятия, который, однако, не внес сколь-нибудь существенных изменений в систему соуправления. По-прежнему сохранялось неравное (два к одному) представительство акционеров и трудящихся в наблюдательном совете. Вместе с тем значительно возросло число положений, направленных на <примирение> социальных конфликтов внутри предприятия. Закон 1972 г. изобилует реформистскими заявлениями вроде того, которое содержится в ч. 1  2. Оно гласит: <Работодатель и производственный совет, доверяя друг другу и во взаимодействии с представленными на предприятии профсоюзами и объединениями трудящихся, сотрудничают друг с другом, соблюдая действующие тарифные договоры, на благо работников и предприятия>.
С 1 июля 1976 г. в ФРГ действует Закон об участии в управлении предприятием, разработанный СДПГ и СвДП. Закон распространяется на все акционерные общества и товарищества с ограниченной ответственностью с числом работающих по найму свыше двух тысяч человек. В связи с этим последним ограничением вне действия Закона 1976 г. оказались крупные банки, страховые компании, предприятия, занимающиеся распространением массовой информации. По отношению к ним продолжает сохранять силу Закон о статусе предприятия 1972 г. На предприятиях горнодобывающей и металлургической промышленности по-прежнему действует упоминавшийся нами Закон 1951 г.
В силу Закона 1976 г. наблюдательные советы в акционерных обществах и товариществах с ограниченной ответственностью формируются акционерами и трудящимися на паритетной основе. Число членов наблюдательного совета зависит от количества работающих по найму. Оно колеблется от 12 до 20 человек.
Однако говорить о <равном представительстве труда и капитала> в наблюдательных советах, как это нередко делают буржуазные авторы, давая оценку указанного закона, на наш взгляд, нельзя по следующим причинам.
Во-первых, согласно требованиям Закона 1976 г. в числе представителей, работающих по найму, должен фигурировать по крайней мере один высший служащий. Последний и по своему происхождению, и по материальному положению, и по характеру своего труда стоит гораздо ближе к капиталистам, чем к трудящимся. Такой вывод следует и из толкования понятия <высший служащий>, которое дается судами Западной Германии. Так, федеральный суд по трудовым делам в своем решении от 5 марта 1974 г. определил высших служащих как лиц, которые <выполняют значительную часть типичных для предпринимателя обязанностей, относящихся к принятию решений>[180]. Будучи избранным в наблюдательный совет, высший служащий, как правило, выступает на стороне акционеров при решении всех вопросов, включая назначения членов правления.
Во-вторых, если при избрании председателя наблюдательного совета его кандидатура не получила требуемых 2/3 голосов членов наблюдательного совета, председатель избирается представителями капитала. Это правило имеет большое практическое значение, поскольку председатель наблюдательного совета наделен особыми полномочиями, позволяющими ему во многих случаях оказывать решающее воздействие на работу совета. Например, в случае разделения голосов в наблюдательном совете при вынесении решения по той или иной резолюции, иными словами, когда возникла <патовая ситуация>, голос председателя имеет перевес.
В-третьих, на практике представители персонала далеко не всегда отстаивают интересы работников. Нередко они в большей степени заинтересованы в сохранении хороших отношений с другими членами наблюдательного совета, представляющими акционеров, получении высокого вознаграждения и т.п. Происходит <покупка> вкладчиками капитала представителей трудящихся. К тому же Закон 1976 г. не предоставляет трудящимся права досрочного отзыва своих представителей из наблюдательного совета. Неэффективен и текущий контроль за их деятельностью[181]. Следует учесть, что далеко не всегда работники получают необходимую информацию о положении дел в компании от своих представителей, ибо последние обязаны соблюдать коммерческую тайну.
Новое законодательство расширило представительство трудящихся в органах торговых товариществ, но, как мы смогли убедиться, оно не обеспечило на деле декларированного паритетного представительства капиталистов-вкладчиков и работников.
Доступ представителей трудящихся к информации о положении дел в компании в значительной мере обесценивается запрещением разглашать сведения конфиденциального характера, которые им стали известны на заседаниях наблюдательного совета.
Но даже и это урезанное участие рабочих и служащих в управлении встречает сильное противодействие со стороны предпринимателей. 29 июня 1977 г. 30 предпринимательских союзов и девять компаний обратились в Федеральный конституционный суд с иском. В нем заявители попытались доказать, что вступивший в силу 1 июля 1976 г. Закон об участии в управлении предприятием противоречит Конституции ФРГ и в первую очередь нарушает ст. 14, закрепляющую гарантии собственности. Конституционный суд при всей его консервативности не решился удовлетворить исковые требования монополий.
Немецкая модель <участия> оказывает заметное влияние на законодательство капиталистических стран, и прежде всего западноевропейских.
Во Франции также можно наблюдать развитие системы вовлечения трудящихся в управление предприятиями. Но, в отличие от ФРГ, оно идет здесь не по пути включения представителей трудящихся в органы акционерных обществ и товариществ с ограниченной ответственностью, а через расширение контрольных прав комитетов предприятий. Эти комитеты создаются на всех предприятиях, в учреждениях, организациях с числом работающих по найму не менее пятидесяти. Они призваны выражать и защищать коллективные интересы работников предприятия.
Основы французской модели соуправления были заложены сразу же после освобождения страны от немецких фашистов. В соответствии с положениями Ордонанса № 45-280 от 22 февраля 1945 г. в редакции Закона № 46-1065 от 16 мая 1946 г. комитету предприятия было предоставлено право требовать сообщения ему всех документов, которые оглашаются в собраниях акционеров. Кроме того, два представителя комитета допускались на заседания административного совета акционерного общества с правом совещательного голоса.
На практике эти полномочия комитета сплошь и рядом игнорировались. Заседания административного совета обычно проходили без представителей комитета[182]. Французские авторы подчеркивали неэффективность соответствующих законодательных правил[183], отсутствие реальных полномочий у комитета в решении основных проблем, стоящих перед предприятием[184]. Одновременно во французской литературе высказывались многочисленные предложения по совершенствованию <механизма сотрудничества между трудом и капиталом>[185]. В частности, обширную программу перестройки системы управления капиталистическими предприятиями сформулировал Франсуа Блок-Лэнэ[185]. Суть его предложений сводилась к следующему. В акционерных обществах, наряду с органами текущего руководства, необходимо создать особый орган - наблюдательную комиссию, куда войдут представители капитала, работников и государства. Комиссия контролирует деятельность органа текущего управления. Она правомочна отзывать членов этого органа лишь при наличии в их действиях убыточных для общества последствий. По мнению Блок-Лэнэ, надо отказаться от единого правового статуса всех акционеров. Правом участвовать в управлении должны обладать только крупные акционеры. В акционерных компаниях необходимо также создать экономическую и социальную магистратуру, которая занималась бы проверкой документов компании и рассмотрением споров между участниками общества и персоналом.
Некоторые предложения Блок-Лэнэ были впоследствии восприняты французским законодательством. Что же касается идеи тройственного представительства в наблюдательной комиссии, то она не получила реализации в частном секторе. Напротив, в государственном секторе французской экономики такое тройственное представительство в административных, наблюдательных советах национальных обществ, публичных и смешанных предприятий существует уже давно. Оно было закреплено Законом № 83-675 от 26 июля 1983 г. о демократизации государственного сектора. Согласно ст. 5 этого нормативного акта административный или наблюдательный совет публичного предприятия включает представителей государства, потребителей и персонала. Представители персонала должны занимать не менее трети мест в указанном совете.
В начале 80-х гг. правительство социалистов провело во Франции обширную реформу правового регулирования трудовых отношений. Составной частью этой реформы явилось значительное усиление контрольных функций комитета предприятия (законы от 28 октября 1982 г. и от 1 марта 1984 г.).
В соответствии с предписаниями нового законодательства руководитель предприятия обязан проконсультироваться с комитетом предприятия перед принятием любого решения, касающегося вопросов организации управления и общей деятельности предприятия (например, в случае предполагаемого слияния общества с другим или приобретения в нем финансового участия), вопросов использования новой технологии, а также вопросов, относящихся к общим условиям труда.
Представители комитета предприятия вправе выносить на обсуждение административного или наблюдательного совета акционерного общества свои предложения, на которые совет должен дать мотивированный ответ.
Новое законодательство возложило на руководителей предприятия обязанность регулярно представлять комитету предприятия обширную информацию об экономическом и финансовом положении предприятия. Она значительно больше той, которая должна доводиться до сведения акционеров. Правом на получение информации от общества (документов, счетов, объяснений и т.п.) обладают также различные органы, создаваемые комитетом. Так, например, избираемый комитетом бухгалтерский эксперт с целью изучения и оценки счетов и операций общества может знакомиться с теми же документами, что и ревизор по счетам.
Существенное расширение консультационных прав комитета предприятия, а также его прав на получение разнообразной информации от предпринимателя привело, по мнению французских юристов, к превращению комитета предприятия в один из органов контроля за деятельностью компании, к созданию механизма участия трудящихся в управлении предприятиями и торговыми товариществами[185].
В других западноевропейских странах также существуют разнообразные формы привлечения рабочих и служащих к деятельности органов торговых товариществ. В Бельгии функционирует так называемая пирамидальная система согласования - система паритетных организаций, объединяющих на уровне предприятия, отрасли и центральных органов экономического руководства представителей рабочих и патроната. Однако указанные организации наделены в основном консультативными функциями. Решения, которые они принимают, не затрагивают основных экономических и финансовых проблем.
В Люксембурге в начале 70-х гг. был принят закон, предусматривающий переход к участию рабочих и служащих в управлении на двух уровнях: отдельного предприятия в смешанном производственном совете и на уровне акционерного общества в административном совете. Интересы персонала в последнем представляет лишь треть состава совета. Представители акционеров и представители работающих по найму назначают по одному управляющему[186].
С 1971 г. представители трудящихся имеются в правлениях датских акционерных обществ. В середине прошлого десятилетия ряд законов, нацеленных на внедрение некоторых элементов <соуправления>, принят и в Швеции. Аналогичные нормативные акты вступают в силу в ряде стран Латинской Америки (Чили, Перу и др.).
Инициатива принятия законодательных актов о соуправлении в последнее время зачастую исходит не от представителей рабочего класса, а от правящих кругов. Идею привлечения трудящихся к руководству предприятием, предоставления им части прибылей активно поддерживает с позиций христианского учения о справедливости и современная католическая церковь[187]. Дело в том, что современное производство требует внимательного, качественного труда, невозможного без <заинтересованности> самого работника в результатах этого труда. Труд производителей, отделенных от средств производства, все более не соответствует требованиям развития производительных сил.
В настоящее время органы ЕЭС настойчиво разрабатывают для стран-участниц проекты директив относительно введения <соуправления> по образцу Западной Германии. При этом руководящие органы Общего рынка понимают под <участием> <совокупность средств, которыми располагают трудящиеся для того, чтобы влиять на решения, принимаемые предприятием, на котором они работают>.
При оценке правовых норм, регулирующих участие рабочих и служащих в управлении капиталистическим предприятием или акционерным обществом, следует иметь в виду противоречивый характер этих норм, отражающих противоречия в самом институте рабочего контроля в буржуазном обществе. Рабочий контроль, конечно, не может изменить природу управления капиталистическим производством. Управление производством при капитализме есть функция <эксплуатации общественного процесса труда>. С другой стороны, законодательство о соуправлении является завоеванием прогрессивных сил. Объективно оно содействует ограничению хозяйской власти капиталиста и может быть использовано для борьбы против махинаций монополий, против сокрытия ими прибылей от налогообложения, для более рационального использования рабочего времени. Дать большего в условиях буржуазного общества рабочий контроль не может.

Примечания:
[178] В советской юридической литературе этому вопросу уделялось значительное внимание, но главным образом в аспекте трудового права. См.: Кисилев И.Я. Современный капитализм и трудовое законодательство. М., 1971; Усенин В.И., Каленский В.Г., Маслов В.И. Современное капиталистическое предприятие и хозяйская власть. М., 1971; Усенин В.И. Социальное партнерство или классовая борьба? М., 1968; Доморацкая Э.И. Социальное законодательство Франции. М., 1975; Лобанов В.И. Борьба трудящихся и профсоюзов ФРГ за участие в управлении производством. М., 1973; Степаненко Г.М. Политическая борьба в ФРГ по вопросам участия трудящихся в управлении производством. М., 1980.
[179] Grundsatzprogramm des Deutschen Gewerkschaftsbundes. Dusseldorf. S. 12.
[180] Betriebsrater. 1974. № 12. 5.553.
[181] Проблемы, которые возникают перед рабочим движением в связи с <участием> трудящихся в управлении капиталистическими компаниями, и отношение к ним различных западноевропейских компартий обсуждались на международном симпозиуме, организованном совместно журналом <Проблемы мира и социализма> и Правлением Германской коммунистической партии. См.: Проблема <участия> и позиция коммунистов // Проблемы мира и социализма.1980. № 5, 7.
[182] Судебная практика время от времени пытается повысить авторитет комитета предприятия. Так, Торговый трибунал Парижа объявил недействительными решения административного совета компании, на заседание которого не были приглашены представители комитета. P. 24 oct. 1960 // Recueil Dalloz. 1961. 97.
[183] Dalsace A. Manuel des societes anonymes. Р. 217.
[184] Cohen M. Le statut des representants du personnel apres la loi du 18 juin 1966. P., 1967. Р. 145.
[185] Le Gall J.-P. Op. cit. Р. 162-163; Le guide des droits nouveau. Montreuil, 1983. Р. 46.
[186]  Однако и в этой стране рабочие не получили сколь-нибудь существенной отдачи от участия в управлении. <Обязательство не разглашать производственные секреты, которое принимают представители трудящихся в совете, заставляет их вести двойную игру, что вызывает порой недоверие коллег. Это, несомненно, на руку хозяевам и администрации, стремящимся расколоть ряды рабочих. Трудящиеся могут получить через советы определенную информацию о состоянии дела. Но представители капитала располагают значительно большей информацией и не стесняются манипулировать фиктивными цифрами, расчетами и статистическими данными> (см.: Проблемы мира и социализма. 1980. № 7. С. 32).
[187] См. энциклику папы римского Иоанна Павла II от 14 сентября 1981 г. Laborem exer-cens.Vatican. 1981. Р. 54-59.
§ 1. Монополия и юридическое лицо
Современное буржуазное общество - это прежде всего общество, в котором господствуют монополистические объединения. Монополия выступает как закономерный результат концентрации и централизации собственности в результате ожесточенной конкурентной борьбы. Как подчеркивал В.И. Ленин, <порождение монополии концентрацией производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма>[188].
Наиболее далеко процесс монополизации хозяйства зашел в США. Так, на долю четырех ведущих компаний, участвующих в выпуске почти 2/3 товарной продукции обрабатывающей промышленности, приходится от 25 до 100% объема производства соответствующих отраслей. При этом квота <больших четверок> составляет в автомобильной промышленности 93%, в черной металлургии - 45, в авиастроении - 66, в производстве фотоаппаратуры - 74%. Иногда лидирующая монополия на каком-либо рынке далеко опережает остальных конкурентов. Например, <Кодак> осуществляет 90% продаж любительской кинофотопленки, а <Америкэн телефоун энд телеграф> держит под своим контролем 82% телефонной сети и 90% междугородных переговоров.
В последние годы и в других капиталистических странах появились компании, которые могут соревноваться с американскими корпорациями по величине активов и размеру ежегодных продаж. Так, в ФРГ 32 крупнейшие компании владеют 38% суммарного капитала всех зарегистрированных акционерных компаний. В Великобритании одна компания производит свыше 90% продукции черной металлургии, четыре - 90% автомобилей и две - 75% компьютеров. Во Франции два концерна контролируют почти 100% выпуска автомобилей, а два других - 70% выплавки стали[189].
Но уже в конце XIX столетия в наиболее развитых капиталистических странах, где развитие капитализма привело к установлению верховенства монополий практически во всех сферах экономической жизни, было обнаружено, что деятельность монополистических объединений оказывает значительное отрицательное воздействие и на производство, и на торговлю. <Свобода торговли> и <свобода договора> для крупнейших объединений вступили в противоречие с другими принципами капиталистической экономики <свободной конкуренции>. Буржуазное государство, прикрываясь принципами экономического либерализма и невмешательства в хозяйственную жизнь, т.е. формально защищая свободу конкуренции, оказало непосредственную помощь монополиям в становлении и укреплении их власти. Вместе с тем присущая монополистическому капитализму высокая степень обобществления производства создает необходимые предпосылки и одновременно порождает потребность в централизованном руководстве некоторыми экономическими процессами. Капиталистическая экономика более не в состоянии нормально функционировать без активного, целенаправленного воздействия на нее со стороны буржуазного государства. <Монополистическая практика создает угрозу самим регуляторам рыночной деятельности, составляющей неотъемлемое условие нормального функционирования процесса капиталистического воспроизводства>[190]. Указанная неспособность капиталистических рыночных отношений к саморегулированию таит в себе опасность серьезных экономических потрясений, ставит под удар само товарное производство. Буржуазное государство вынуждено с целью спасения капиталистического строя вмешиваться в рыночные отношения. Оно воздействует на организационные формы ведения предпринимательской деятельности, методы конкурентной борьбы, процессы воспроизводства капитала. Одной из специфических форм государственного регулирования экономики в эпоху государственно-монополистического капитализма является так называемое антитрестовское законодательство или, точнее, антитрестовское право. Антитрестовское право представляет собой совокупность правовых норм, регламентирующих деятельность монополистических объединений и ведение конкурентной борьбы.
В советской юридической литературе глубоко исследованы причины появления этого антитрестовского законодательства, его функции, этапы развития, системы антитрестовского права капиталистических и некоторых развивающихся стран[191]. В работах О.А. Жидкова верно отмечается, что с юридической точки зрения антитрестовское законодательство воздействует на монополии по двум направлениям. Во-первых, оно регулирует или даже запрещает некоторые договорные формы объединений, договорные отношения юридически самостоятельных фирм, если такие отношения ведут к существенному расстройству нормальной конкуренции. Второе направление заключается в воздействии на индивидуальную монополистическую практику отдельных корпораций, если эта практика сопровождается нежелательными, по мнению буржуазного государства, последствиями[192].
Можно согласиться и с другим выводом, к которому приходит советский исследователь. Действительно, для антитрестовского законодательства США (и в несколько меньшей степени для законодательства о монополиях и конкуренции западноевропейских стран) характерно, что оно развивается в основном в первом направлении. Ограничение свободы договора в публичных интересах получило широкое распространение в законодательстве основных капиталистических стран. Государственное же регулирование монопольной практики допускается в крайне ограниченных пределах, поскольку оно упирается в вопрос о правомерности крупных корпораций и <рассматривается как грубое вторжение в собственнические интересы мира капиталистов, как нарушение глубоких основ <индивидуальной свободы>[193]. Но вот заключение, к которому приходит О.А. Жидков, вызывает серьезные возражения. Он пишет: <В антитрестовском праве США проблема господства монополистического капитала как бы разрывается на части, и в результате исчезает само понятие монополии, и остаются лишь отдельные юридически регулируемые формы организации и деятельности капиталистов, которые используются как монополиями, так и миром бизнесменов в целом>[194]. Как известно, понятие монополии является понятием не правовым, а экономическим. Предприятие следует считать монополистическим, если оно не испытывает конкуренции или полностью господствует на рынке. Монополистическое положение может вытекать из системы заключенных договоров, владения патентом на важное изобретение. Монополия часто действует как торговое товарищество, обладающее или не обладающее самостоятельной правосубъектностью.
Наконец, монопольное положение может проявляться в лидирующем положении на рынке. Монополия всегда существует только в виде определенных правовых форм, с помощью которых она проявляется в юридической жизни. Независимо от того, что английское или американское право не оперирует общим понятием договора, а регламентирует конкретные виды договорных отношений, нельзя, наверное, сделать вывод, будто бы в системе общего права исчезает само понятие договора. Вероятно, такая фрагментарность правового регулирования какого-либо экономического института неизбежна. Можно подойти к этому вопросу с других позиций. Законодательство только тогда может выполнять свою регулирующую роль, когда оно обладает признаками определенности, имеет точно названный адресат нормативных предписаний. Простое словесное закрепление в законе экономической дефиниции без перевода ее на правовой язык снижает уровень правового регулирования, делает его неэффективным, превращает нередко в пустую декларацию. Кстати, анализ Закона Шермана 1890 г. - этой конституции американской экономики - показывает, сколь недейственными были его положения, пока они не были истолкованы применительно к тем конкретным договорным формам и тем видам объединений, которые наиболее часто использовали монополистические предприятия.
Само по себе юридическое лицо нельзя охарактеризовать как монополию, если абстрагироваться от его деятельности, и в первую очередь от тех договоров, которые оно заключает. Юридическое лицо только тогда может быть привлечено за нарушение антитрестовского законодательства, когда его правоспособность будет нарушать императивные предписания закона, иными словами, если оно создано для ограничения конкуренции или же фактически действует в этом направлении.
В ст. 1 Закона Шермана говорится, что <настоящим каждый контракт, объединение в форме треста или в другом виде, сговор, направленные на ограничение торговли между штатами или с иностранными нациями, объявляются противозаконными. Всякое лицо, которое заключит любой такой контракт или вступит в любую организацию или сговор, признается виновным в менее тяжком уголовном преступлении>. А ст. 2 по существу развивает положения ч. 2 предшествующей статьи. Она гласит: <Всякое лицо, которое монополизирует или попытается монополизировать, или объединяется, или сговаривается с любым другим лицом или группой лиц с целью монополизировать любую часть торговли или коммерции между несколькими штатами или иностранными нациями, признается виновным в менее тяжком уголовном преступлении>. Как вытекает из положений указанных статей, они применимы к юридическому лицу только в случае, если в его действиях будет усмотрена попытка монополизации. В законодательстве Соединенных Штатов не содержится расшифровки таких понятий, как монополия, конкуренция, но их толкование дали американские суды; следовательно, понятие монополии и конкуренции в антитрестовском праве США все же имеется.
Буржуазное понятие монополии страдает весьма важным методологическим пороком. Известный американский экономист Р. Эйли утверждал, что <сущность монополии состоит в том, что она является противоположностью конкуренции>[195]. Таким образом, автор стремится сформулировать понятие монополии в отрыве от процесса концентрации производства и капитала и свести проблему лишь к особому положению капиталиста на рынке при продаже товара. Монополия не уничтожает конкуренции. В.И. Ленин убедительно доказал, что <монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют ее, а существуют над ней и рядом с ней>[196]. Несостоятельность такого буржуазного понимания монополии была вскрыта еще К. Марксом в <Нищете философии>. Он писал: <Монополия может держаться лишь благодаря тому, что она постоянно вступает в конкурентную борьбу>[197]. Однако приведенная выше буржуазная трактовка монополии оказалась необычайно удобной для самого монополистического капитала, поскольку вся борьба против трестов была сведена к поддержанию <свободной конкуренции> и не противоречила утверждениям о необходимости и полезности крупных корпораций. В последующих антитрестовских законах в США (Клейтона и о Федеральной торговой комиссии - оба были приняты в 1914 г.) монополия по-прежнему понималась как антипод конкуренции. Следовательно, можно сделать вывод, что если существует конкуренция, то отсутствует монополия[198]. Причем первоначально монополистическое положение на рынке рассматривалось чрезвычайно упрощенно, как <власть одного>, как исключительное положение продавца или покупателя на рынке.
Совершенно очевидно, что подобного рода монополистические ситуации на практике встречаются очень редко. И лишь в 30-40-е гг. в американской правовой литературе получают развитие несколько более гибкие теоретические конструкции понятий монополии и конкуренции. Согласно концепциям Д. Робинсона и Х. Чемберлина, <монополистические элементы: присущи самой экономической системе в силу ее крупных размеров>[199], а сама конкуренция, как, впрочем, и монополия, <имеет баланс преимуществ и недостатков>[200].
Однако и в современной антитрестовской практике США хотя монополия и не сводится больше к абсолютному господству над рынком, но все же она определяется через категории конкуренции. В этом отношении характерно одно из решений американского суда, в котором записано: <Современная концепция <монополии> означает объединение или организацию, которая приобретает такое доминирующее влияние в какой-либо отдельной отрасли торговли или коммерции, что возникает тенденция к подавлению конкуренции, регулированию поставок и фиксированию цен во вред публике:>[201]
Насколько искусственными выглядят теории монополии - антипода конкуренции, можно убедиться на примере американской экономики второй половины нашего столетия. Для нее характерно, что в определенной отрасли промышленности, торговли или сферы услуг функционирует несколько компаний, обладающих гигантскими по сравнению со своими конкурентами размерами, что позволяет им проводить по отношению к ним политику диктата. На взгляд буржуазных авторов, в такой ситуации (а она именуется олигополией) конкуренция не устраняется, а ведется на более высоком уровне, становится более ужесточенной. Следовательно, нет повода для применения к таким гигантским корпорациям норм антитрестовского права. Коль скоро теоретические конструкции отсылают к другому неизвестному понятию - <конкуренция>, в практике антитрестовских органов возникла необходимость определить, нарушение какой же конкуренции должно влечь за собой применение санкций антитрестовского права. Американские авторы предложили использовать в качестве критерия законности конкуренции такие понятия, как <работающая> или <эффективная конкуренция>. <Конкуренция может быть названа эффективной или работающей, - утверждал американский экономист К. Уилкокс, - если она обеспечивает в определенный промежуток времени существенную защиту покупателям от эксплуатации со стороны продавцов, а продавцам - подобную же защиту от эксплуатации покупателями>[201].
В последние годы в американской правовой доктрине предпринимаются попытки сформулировать более жизненный подход к определению монополии, а следовательно, и к выбору адресатов предписаний антитрестовского законодательства. Так, У. Адамс считает, что основным оценочным критерием при решении отдельных антитрестовских дел должна быть структура промышленности. Экономист Ф. Вестон заявляет, что выявление экономической эффективности требует анализа <функционирования> соответствующей отрасли промышленности. Другие исследователи данного вопроса предлагают делать упор на анализе <поведения> корпораций в связи с поглощениями ими конкурирующих предприятий или в связи с использованием ими нечестных методов торговой практики.
По заявлению одного из чиновников государственного аппарата Д. Блэра, при применении антитрестовских законов постоянно возникает вопрос: что хуже - вред, причиненный конкуренции, если антитрестовский закон будет бездействовать, или вред для эффективности экономики в целом, если закон будет применен против преуспевающей корпорации? По мнению названного функционера, здесь приходится сравнивать несопоставимые величины, а отсюда каждое антитрестовское дело - это своего рода <математическая задача для специального института эконометрии>[202]. Точно так же сложно определить, насколько целесообразным будет применение антитрестовского закона против чрезмерного роста корпорации, что влечет за собой получение ею сверхприбылей, и т.п.
Более логичной, хотя бы с формально-юридической точки зрения, является позиция западноевропейского антитрестовского права. Концепция его была сформулирована в резолюции XXVI конференции Межпарламентского союза в Лондоне в 1930 г. В ней говорилось: <Картели, тресты и другие аналогичные объединения представляют собой естественное явление в экономической жизни, в отношении которого невозможно занять полностью негативную позицию. Учитывая, однако, что такие объединения могут оказывать вредное воздействие как на общественные интересы, так и на интересы государства, их необходимо контролировать. Этот контроль не должен принимать форму такого вмешательства в экономическую жизнь, которая могла бы затронуть ее нормальное развитие. Он должен лишь быть контролем над возможными злоупотреблениями и предотвращать такие злоупотребления>[203].
В настоящее время антитрестовское право во всех развитых капиталистических странах предусматривает систему контроля за концентрацией капитала, которая на практике в подавляющем большинстве случаев сводится к контролю за концентрацией акционерных обществ. Цель этой системы заключается, естественно, не в том, чтобы запретить операции по концентрации. Нередко буржуазное государство, наоборот, стимулирует слияния, объединения национальных компаний для усиления их конкурентоспособности на мировом рынке. Основная ее задача - воспрепятствовать <чрезмерной> концентрации, <поскольку ее негативные последствия в экономическом и социальном плане превосходят ее положительный эффект>[204]. Сама концентрация понимается обычно как <приобретение в собственность имущества или акций компании, влекущее за собой установление контроля за ее руководством и деятельностью>[205].
Контроль распространяется лишь на те операции, когда в них участвуют или в результате их проведения образуются предприятия, размер которых или доля которых на национальном рынке превосходят пределы, установленные антитрестовским законодательством. Так, например, в соответствии с Законом ФРГ 1973 г. он должен осуществляться в случае слияния предприятий, если на них работает свыше 10 тыс. человек, или их оборот превышает 500 млн марок, или в результате концентрации предприятие сможет контролировать не менее 20% какого-либо рынка. В Англии по Закону 1965 г. под контроль подпадали слияния компаний при возникновении <монопольных условий>, когда по крайней мере одна треть товаров определенного вида, которые продавались в Соединенном Королевстве или в существенной его части, поставлялись одним лицом или одному лицу, либо сумма приобретенных активов была больше 30 млн ф.ст. Французский Закон от 19 июля 1978 г. предусматривает два различных количественных показателя для установления контроля над концентрацией предприятий: при осуществлении вертикальной и при проведении горизонтальной концентрации. В первом случае предприятия, участвующие в операции, должны контролировать не менее 40% национального рынка соответствующих товаров или услуг. Во втором - достаточно, чтобы в операции принимало участие предприятие, в руках которого находится не менее 25% национального рынка соответствующих товаров или услуг. В США по Закону от 30 сентября 1976 г., дополнившему ст. 7 Закона Клейтона, контроль за концентрацией имеет место, когда активы приобретаемого предприятия или сумма его годового оборота больше 100 млн долл. Вместе с тем суд или Федеральная торговая комиссия вправе потребовать проведения контроля над любой операцией по концентрации, если она, по их мнению, способна нанести ущерб эффективной конкуренции.
Осуществление контроля за концентрацией возлагается на специальные органы: Комиссию по конкуренции (Франция), Федеральное картельное управление (ФРГ), Комиссию по монополиям (Англия), Федеральную торговую комиссию (США). Однако окончательное решение вопроса о правомерности операции зависит в большинстве стран от усмотрения либо министра (экономики и финансов - во Франции, торговли - в Англии), либо суда (США). Функции указанных комиссий, как правило, ограничиваются дачей заключения о соответствии рассматриваемой операции закону и публичному интересу. Предприятия, участвующие в операции, должны заранее сообщить о ней в соответствующую комиссию. Во Франции такое уведомление является правом, а не обязанностью заинтересованного лица. Уведомление адресуется министру экономики и финансов в течение трех месяцев с момента заключения соглашения о концентрации.
В Англии и Франции выводы комиссии в известной мере ограничивают свободу министра оценивать правомерность концентрации. Если комиссия сочла операцию законной, то министр не может ее запретить. С другой стороны, министр полномочен разрешить осуществление операции, когда имело место отрицательное заключение комиссии. Согласно ст. 8 упомянутого французского закона министр экономики и финансов вправе запретить проведение операции или же изменить либо дополнить соглашение о концентрации. Наконец, он может принять любые меры, необходимые для обеспечения или восстановления <достаточной конкуренции>. В случае, когда операция уже была проведена, министр вправе потребовать восстановления положения, существовавшего до операции, например, обязать слившиеся компании разделить свои активы. За несоблюдение распоряжения министра на предприятие налагается штраф в размере до 5% от суммы его годового оборота. Сходные положения имеются в праве ФРГ и Англии.
На практике санкции за неправомерную концентрацию применяются крайне редко. Руководители компании предпочитают получить согласие на операцию от органа контроля до ее проведения или же последовать его рекомендациям. С учетом этого нельзя отрицать определенного регулирующего воздействия законов о контроле за концентрацией на организационно-правовую структуру современного капиталистического рынка.
Контроль за слияниями предусматривается и в ряде международных договоров, в частности в ст. 66 Договора об образовании Европейского объединения угля и стали от 18 апреля 1951 г. Согласно положениям этой статьи соглашения, предусматривающие слияние предприятий и ведущие к экономической концентрации, требуют предварительного одобрения верховного органа. Разрешение дается в тех случаях, когда предприятие не получает в результате операции возможности фиксировать цены, контролировать продукцию или препятствовать конкуренции и искусственно добиваться привилегированной позиции на рынке. Верховный орган может запретить такое слияние или даже издать приказ о разделе незаконно объединившихся компаний. Он наделен правом давать рекомендации предприятиям, занимающим <доминирующее положение> на рынке угля и стали; последними признаются предприятия, которые не испытывают <эффективной конкуренции в существенной части Общего рынка>. Если предприятие не следует рекомендациям, то верховный орган вправе своей властью установить продажные цены и условия торговли для такого предприятия, правда, лишь после консультации с правительством соответствующей страны. У верховного органа имеются и другие полномочия по регулированию производства угля и стали, особенно в условиях резкого падения их выпуска.
Антитрестовские статьи (85 и 86) занимают центральное место в Римском договоре об учреждении Европейского экономического сообщества. Согласно ст. 85, объявляются несовместимыми с целями Общего рынка и запрещенными <всякие соглашения между предпринимателями, всякие решения об объединении предприятий и всякая координированная деятельность, которые могут нанести ущерб торговле между государствами-членами и которые имеют своей целью или результатом воспрепятствовать, ограничить или нарушить свободу конкуренции внутри Общего рынка>. Однако ч. 3 этой же статьи делает из этого общего запрещения важное исключение. Органы ЕЭС имеют право признавать соглашения, которые формально подпадают под действие ч. 1 ст. 85, правомерными и действительными, если, по мнению этих органов, такие соглашения <способствуют улучшению производства или распределения продуктов или содействуют техническому или экономическому прогрессу>.
Следующая статья Римского договора запрещает злоупотребления предприятиям, занимающим доминирующее положение в Общем рынке или в его существенной части. Надо подчеркнуть, что данные положения Римского договора непосредственно применяются к предпринимателям, функционирующим на территории ЕЭС. Применение антитрестовских положений показывает, что руководители ЕЭС вовсе не хотят как-то ограничить процесс монополизации. Напротив, один из них, фон дер Грёбен, заявил, что <большие производственные единицы имеют огромное значение для общего промышленного развития и усиления позиций сообщества во всем мире, а поэтому Комиссия (имеется в виду Комиссия европейских сообществ. - М.К.) проводит политику их поддержки>. Более того, он заявил, что Комиссия ставит своей целью устранить в будущем все <искусственные помехи для экономически желательных слияний>[206].

Примечания:
[188] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 315.
[189] См.: Ланин Б.Е. Шествие <мамонтов>. М., 1982. С. 17-19.
[190] Жидков О.А. Законодательство о капиталистических монополиях. М., 1968. С. 20.
[191] См.: Жидков О.А. Антитрестовское законодательство в США. М., 1963; Он же. Законодательство о капиталистических монополиях. М., 1968; Он же. США: Антитрестовское законодательство на службе монополий. М., 1976; Мозолин В.П. Корпорации, монополии и право в США. М., 1966.
[192] См.: Жидков О.А. США: Антитрестовское законодательство на службе монополий. С. 172.
[193] Там же. С. 173.
[194] Там же.
[195] Ely R. Studies in Evolution of Industrial Society. N.Y., 1903. Р. 192.
[196] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 386.
[197] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 166.
[198] Fortune. August 1962. Р. 128.
[199] Competition, Cartels and their Regulation. Amsterdam, 1962. Р. 2.
[200] Wilcox C. Competition and Monopoly in American Industry. Westpost, 1970. Р. 15.
[201] Wilcox C. Op. cit. Р. 9.
[202] Цит. по: Жидков О.А. США: Антитрестовское законодательство на службе монополий. С. 37-38.
[203] Цит. по: Competition, Cartels and their Regulation. Р. 59.
[204] См.: Lamy commercial. Droit de la concurrence. Droit de la distribution. Droit de la con-sommation. P., 1982. Р. 494.
[205] Plaisant R., Lassier J., Epstein J. Le controle des concentrations en France. La loi № 17-806 du 19 juillet 1978 // Recueil Dalloz. № 17. 3 mai 1978. Р. 102.
[206] Common Market Law Review. 1965. № 2. Р. 141.
Избранные труды по акционерному и торговому праву

§ 2. Реорганизация юридических лиц
Реорганизация юридических лиц является одной из правовых форм, в которую облекается процесс централизации производства и капитала в экономике буржуазных стран.
Особенно много слияний и поглощений имели место в 60-х и 70-х гг. В США за период с 1967 по 1971 г. ежегодно регистрировалось свыше 1710 слияний, что почти в 2 раза превышает темпы слияний перед <великим кризисом> 1929-1933 гг. В ФРГ среднегодовое число крупных и крупнейших слияний и поглощений увеличилось почти в 23 раза - с 23 (за период 1958-1962 гг.) до 522 (за период 1976-1978 гг.). В течение 60-х гг. в Англии было зарегистрировано 8,2 тыс. слияний, а в Японии - более 9 тыс. И в этих двух странах отмечался процесс ускорения реорганизаций юридических лиц, значительный рост слияний и объединений компаний. Только за два года (с 1970 по 1971 г.) общее число слияний во всех развитых капиталистических странах оказалось равным их количеству за все предшествующее десятилетие[207].
Характерная особенность последней волны слияний в развитых капиталистических странах заключается в том, что она захватывает не только мелкие и средние, но и крупные, гигантские компании. Примерами такого рода изобилует юридическая литература и периодика на Западе. Сошлемся лишь на один из них, получивший широкую огласку. Известный западногерманский концерн <Фольксваген> выкупил у другого автомобильного гиганта - <Даймлер-Бенц> одну из его фирм - <Ауто Унион>, затем приобрел контрольный пакет акций крупного производителя автомобилей - акционерного общества <НСУ моторенверке АГ>, а вслед за этим произвел слияние обеих дочерних компаний в одну - <Ауди НСУ Ауто Унион АГ>.
Как мы отмечали в предыдущем параграфе, слияния в <верхнем эшелоне> корпораций контролируются государством с точки зрения их соответствия антитрестовскому законодательству. Наиболее распространенными в течение длительного времени являлись горизонтальные и вертикальные объединения капиталов. В первом случае происходит слияние компаний, функционирующих в рамках одной отрасли экономики, во втором - объединяются фирмы, осуществляющие взаимодополняющую деятельность. Антитрестовское законодательство обычно отрицательно относится к горизонтальной централизации, вертикальную допускает с определенными оговорками.
Но в конце 60-х гг. появилась и приобрела заметный размах новая форма централизации капитала, которую нельзя отнести к названным выше двум формам. Речь идет о слиянии или поглощении компаний, которые действуют совершенно в различных сферах экономики. Например, американская нефтяная корпорация <Галф ойл> присоединяет к себе крупнейший в мире цирк. Другая американская компания - <Текстрон> - до середины 50-х гг. занималась только выпуском текстильной продукции, но в последующие десять лет она поглотила более 50 компаний и тем самым приобрела контроль над 178 заводами, выпускающими более 70 видов товаров: от военных вертолетов до кормов для домашней птицы. Диверсификация хозяйственной деятельности стала отличительной чертой стратегии развития крупных компаний. Диверсификация позволяет обществам получать устойчивую прибыль, даже если произойдет падение спроса на отдельные виды выпускаемой ими продукции, так как доходы от другой хозяйственной деятельности перекроют убытки. Диверсификация выгодна также крупным компаниям и по другим причинам - до сих пор антитрестовское законодательство не спешит с установлением контроля за созданием таких компаний-конгломератов.
Новая форма централизации капитала со всей ясностью обнаружила отказ буржуазного права от принципа специальной правоспособности юридического лица. Как известно, в силу этого принципа юридическое лицо может иметь не любые, а лишь определенные гражданские права и обязанности, соответствующие его цели или предмету деятельности. Поскольку цель юридического лица закрепляется в его уставе, то и его правоспособность именуется уставной. Тенденция к расширению объема правоспособности юридических лиц наблюдается в капиталистических странах уже с конца XIX в. <Принцип неограниченной правоспособности, - как верно подчеркивает С.Н. Братусь, - продукт развитого капиталистического оборота, вполне соответствующий стремлению монополий подчинить своему влиянию самые разнообразные отрасли народного хозяйства и обеспечить себе возможность переброски капиталов из одной области хозяйства в другую>[208].
Однако эта тенденция в силу особенностей исторического развития отдельных капиталистических стран не получила в законодательстве одинакового закрепления. Только в Швейцарском гражданском кодексе прямо установлено, что юридическое лицо обладает неограниченной правоспособностью (ст. 53). В праве других капиталистических стран правоспособность юридических лиц формально не столь широка. Но независимо от позиции законодателя акционерные общества во всех развитых капиталистических странах пользуются на практике неограниченной правоспособностью. Законодательство и судебная практика вынуждены учитывать сложившееся положение вещей.
Так, в странах ЕЭС в результате принятия Советом министров Общего рынка Директивы 1968 г. были внесены существенные изменения в регламентацию вопроса правоспособности акционерных обществ и товариществ с ограниченной ответственностью. Директива установила, что сделки, совершенные органами управления этих торговых товариществ, связывают указанные товарищества, даже если они выходят за рамки уставной деятельности. Исключение делается для случаев, когда контрагент знал или должен был знать, что сделка является внеуставной. Правда, недобросовестность контрагента доказать весьма трудно, ибо сами по себе регистрация компании и публикация устава не являются доказательством того, что он знал или должен был знать о цели деятельности компании, с которой он вступает в договорные отношения.
С целью защиты кредиторов товариществ буржуазное право отказалось от соблюдения принципа публичности торговой регистрации, по которому все сведения, включенные в торговый реестр, предполагаются известными любому лицу, покуда не доказано обратное. Конечно, указанная новелла не перечеркивает понятия специальной правоспособности юридического лица, однако во многих отношениях это понятие теряет свое практическое значение. По существу, совершение неуставной сделки сейчас влечет за собой лишь возможность поставить вопрос о привлечении к имущественной ответственности руководителя, совершившего такую сделку, но не влияет на действительность самой этой сделки. В Англии и в США расширение специальной правоспособности юридических лиц привело к кризису доктрины ultra vires[209]. Согласно этой доктрине действия юридического лица, выходящие за пределы его правоспособности, очерченной в меморандуме, рассматриваются как действия тех директоров, которые совершили эти действия или дали разрешение на производство этих действий. Внеуставная сделка, следовательно, должна порождать права и обязанности у лица, ее совершившего, а не у компании, от имени которой действовало лицо. Английские суды постепенно ограничивали применение этой доктрины, а изменение английского права под воздействием директив ЕЭС привело к почти полному отказу от использования ее в первоначальном виде.
Судебные органы США также признают за предпринимательскими корпорациями возможность заниматься любой деятельностью, <разумно способствующей достижению их целей>. Но даже если суд и признает, что договор был совершен корпорацией с превышением предоставленных ей прав, это не означает во всех случаях признания его недействительным для самой корпорации. В соответствии с установившейся судебной практикой, если такой договор исполнен обеими сторонами, то он признается действительным. Как правило, действительными суды считают и те договоры, которые исполнены только одной стороной. И лишь когда договор ultra vires не исполнен ни одной из сторон, суды отказывают в удовлетворении исков, основанных на таком договоре. Не применяется доктрина ultra vires и к случаям причинения вреда третьим лицам руководителями корпорации. Корпорация признается ответственной за вред, причиненный ее должностными лицами при исполнении ими своих служебных обязанностей, даже если вредоносные действия были совершены за рамками правоспособности, предоставленной корпорации.
На практике принцип специальной правоспособности обходят различными путями. Обычно предмет деятельности, цели юридического лица формулируются в уставе настолько широко, что самые разнообразные виды деятельности, весьма отдаленные от основной цели компании, могут быть подведены под уставную. Тем более что в уставах, как правило, оговаривается, что помимо основных целей компания может заниматься любой деятельностью, которая <разумно содействует достижению перечисленных в уставе целей>.
Реорганизация юридических лиц вызывает много проблем, связанных не только с контролем государственных органов за концентрацией экономической мощи и с расширением правоспособности компаний, поглощающих другие предприятия, занятые в иных сферах хозяйственной деятельности, но и с правовыми вопросами охраны интересов акционеров, не согласных с проектом реорганизации, а также кредиторов компаний, участвующих в операции. Массовый характер слияний и поглощений юридических лиц заставил буржуазного законодателя тщательно регламентировать процедуру реорганизации и подробно оговорить гарантии акционеров и кредиторов компаний, которые осуществляют органические преобразования.
Реорганизация юридических лиц, несмотря на различные термины, использованные в законодательстве отдельных капиталистических стран, в основном может быть трех видов: слияние, при котором две или несколько компаний объединяются в одну новую; поглощение, когда одна или несколько компаний присоединяются к уже существующему юридическому лицу и таким образом не происходит, в отличие от слияния, образования нового субъекта права; разделение, при котором юридическое лицо распадается на два или несколько новых субъектов права. Иногда приведенную классификацию дополняют и другими формами реорганизации, в частности операцией по выделению. Последняя предполагает передачу от одного юридического лица части имущества вновь создаваемому субъекту права без прекращения деятельности компании-донора. В законодательстве ряда стран (например, США) в особом порядке регулируется также и такая операция, как комплексное отчуждение имущества, когда одно юридическое лицо передает другому значительную часть своего имущества (тем самым сделка выходит за рамки обычного договора купли-продажи). Но при комплексном отчуждении имущества не происходит прекращения деятельности одних юридических лиц или возникновения новых субъектов права, поэтому собственно к реорганизации его отнести нельзя.
Во Франции реорганизация акционерных обществ регулируется Законом о торговых товариществах 1966 г. Указанный закон говорит о том, что акционерные общества могут участвовать в следующих операциях по реорганизации: фузии, разделении и фузии-разделении. Фузия - это объединение по меньшей мере двух ранее существовавших товариществ через поглощение одним другого либо через образование нового товарищества. Под разделением закон понимает внесение имущества данного товарищества в новые товарищества. От разделения необходимо отличать фузию-разделение. Последняя состоит в том, что товарищество вносит свое имущество в уже существующие товарищества или участвует совместно с ними в создании новых товариществ.
Товарищество, к которому в результате одной из перечисленных операций переходят все или часть имущества другого, становится универсальным правопреемником этого последнего[209].
Административный совет, директорат или руководители каждого из обществ, участвующих в операции, должны составить проект договора о будущей операции. Проект доводится до сведения акционеров, кредиторов, публики, ревизоров и комитета предприятия каждого из обществ.
Решение о проведении реорганизации выносится чрезвычайным общим собранием участников каждого из товариществ, участвующих в операции, большинством в 2/3 голосов. С целью защиты интересов облигационеров, других кредиторов обществ, а равно держателей акций специальных категорий и арендодателей законодательство предоставляет им право заявлять возражения по проекту органических преобразований товарищества.
Проект фузии или разделения передается на утверждение собраний облигационеров поглощаемого или разделяемого общества, если только общество не предложит оплатить облигации по первому же требованию их владельцев.
Названные операции считаются завершенными, когда произойдет передача имущества, т.е. в случае поглощения или фузии-разделения в пользу существующих обществ - с момента вынесения чрезвычайным общим собранием акционеров каждого из поглощающих обществ решения об увеличении капитала, в остальных случаях - с момента регистрации вновь образованных обществ в торговом реестре.
С этого времени акционеры поглощенного или разделенного общества становятся акционерами поглотивших или вновь созданных компаний.
В акционерном законодательстве Франции содержатся новации, направленные на облегчение фузии и разделения акционерных обществ[210].
Но надо признать, что в стимулировании проведения реорганизаций французских компаний все же главную роль сыграло не законодательство о торговых товариществах, а налоговое право. Так, Закон от 12 июля 1965 г. ввел льготный режим налогообложения для сливающихся и разделяющихся фирм.
В праве ФРГ слияние акционерных компаний предусматривается в двух формах: путем передачи имущества акционерного общества как целого другому акционерному обществу за акции первого и путем образования нового акционерного общества, к которому переходит имущество объединяющихся акционерных обществ.
Для осуществления указанных операций необходимо составить договор о слиянии, который удостоверяется в судебном или нотариальном порядке (ч. 1  340, ч. 1  341). Для облегчения слияния акционерное законодательство устанавливает, что на указанный договор не распространяет свое действие известное положение  310 ГГУ, в силу которого признается недействительным договор, в котором одна сторона обязывается передать свое будущее имущество или часть имущества или предоставить право пользования. Решение о слиянии принимается большинством не менее чем в 3/4 уставного капитала. С момента регистрации слияния в торговом реестре по месту нахождения передающего акционерного общества имущество этого общества, включая обязательства, переходит к другому акционерному обществу. Акционерное общество, передающее имущество, прекращается с момента, когда слияние зарегистрировано в торговом реестре по месту нахождения общества. Кредиторам акционерного общества, передающего имущество, если они заявили о себе в течение шести месяцев после опубликования регистрации слияния в торговом реестре по месту нахождения этого акционерного общества, должны быть предоставлены гарантии, если только они не получили удовлетворения по своим требованиям.
Согласно положениям американского законодательства о корпорациях проект реорганизации должен быть одобрен держателями не менее 2/3 акций заинтересованных корпораций. Реорганизация считается законченной в момент регистрации устава новой корпорации или внесения в устав уже существующей корпорации необходимых изменений. До этого времени совет директоров каждой из компаний, участвующей в операции, может отказаться от ее проведения. Законодательство отдельных штатов США предусматривает специальные меры защиты акционеров, возражающих против реорганизации. Однако на практике они сводятся к праву акционера потребовать покупки у него акций по рыночной цене.
Одним из новых механизмов централизации капиталов, появившихся в последние годы в праве развитых капиталистических стран, является публичное предложение покупки акций. И хотя в законодательстве и в доктрине отсутствует единое мнение относительно того, что же считать публичным предложением покупки акций, можно попытаться определить наиболее существенные черты этого института. Во-первых, это оферта о покупке акций определенной компании на условиях, указанных в оферте. Во-вторых, эта оферта адресуется всем держателям ценных бумаг указанной категории. В-третьих, она должна исходить, как правило, от акционерного общества. В отдельных странах имеются особенности в понимании этого института. Так, в Англии она именуется take-over-bid, что точнее перевести как <предложение установить контроль>, ибо цель операции, согласно английскому праву, должна состоять в установлении контроля над компанией, акции которой скупаются[211]. Во Франции инициаторы данной операции могут стремиться с ее помощью не только установить, но и усилить уже имеющийся контроль над обществом[212]. В любом случае не будет рассматриваться как публичное предложение покупки акций операция, если она рассчитана на приобретение менее 15% капитала общества. В США специальное регулирование массовой закупки акций одной акционерной компанией у держателей ценных бумаг другой корпорации распространяется на приобретение свыше 10% основного капитала общества. Оферент может предложить за акции, которые он намерен получить, не только деньги, но и свои собственные акции или облигации, что для него крайне выгодно.
Для капиталистов, желающих захватить контроль в другой компании, рассматриваемая операция представляет несомненные преимущества и в других отношениях. В отличие от реорганизации и иных традиционных форм централизации капитала, в данной операции не требуется согласия на ее проведение со стороны руководства общества, над которым хотят установить контроль. Нередко к публичному предложению покупки ценных бумаг корпорации прибегают как раз потому, что не удалось полюбовно договориться с ее руководителями о передаче контрольного пакета акций либо об уступке лицензии на запатентованное на имя данного общества важное изобретение или <ноу-хау> и т.п. По сравнению с реорганизацией новая форма относительно проста и необременительна, а также весьма непродолжительна по времени.
Некоторые буржуазные исследователи подчеркивают, что публичное предложение покупки отвечает прежде всего интересам мелких акционеров, ибо оно позволяет им продать акции на более выгодных условиях, чем те, которые предлагаются им на бирже (обычно в публичной оферте устанавливается более высокая цена акций против биржевой). Кроме того, оно дает им косвенное право контролировать руководителей компании, ибо продажа акций означает осуждение той политики, которую проводили управляющие этой компанией. Анализ практики показывает, что мелкие акционеры в ходе подобных операций страдают отнюдь не меньше. Если, например, контролирующая группа обращается с предложением выкупить оставшиеся в руках меньшинства акции, то она постарается всеми силами сделать это с минимальными затратами, в том числе путем искусственного занижения перед началом операции курса своих акций. Для этого хозяева акционерного общества уменьшают размер выплачиваемого по акциям дивиденда, манипулируют с информацией и т.п. В результате биржевой курс акций существенно понижается и создается видимость, что предложенная за эти акции цена позволит получить значительный доход. Далеко не всегда интересы акционеров охраняются и в операциях по захвату контроля.

Примечания:
[207] См.: Ланин Б.Е. Цит. соч. С. 21.
[208] Гражданское и торговое право капиталистических стран. М., 1949. С. 81.
[209] Com. 7 dec. 1966 // Recueil Dalloz. 1966. Р. 113.
[210] Например, ст. 379 закона подчеркивает, что фузия в форме слияния может быть произведена двумя обществами. В отличие от ранее действовавшего законодательства, не требуется дополнительно пяти подписчиков на капитал создаваемого общества. Закон ввел также упрощенную процедуру разделения, которая позволяет образовывать новые общества исключительно из одних взносов разделенного акционерного общества (ч. 2 ст. 383 закона). Прежнее законодательство требовало, чтобы помимо разделенного общества в создании каждой новой компании принимали участие еще шесть лиц. В силу ст. 12 Закона № 66/538 от 24 июля 1966 г. арендные права поглощенного общества автоматически переходят к поглотившему.
[211] Charlesworth and Cain Company Law. Р. 647-648.
[212] Fabio K. Comparato. Les groupes de societes dans la nouvelle loi brezilienne des societes par actions // Revue internationale de droit compare. 1978. № 3. Р. 792.
§ 3. Правовое регулирование объединений юридических лиц
Для современной капиталистической экономики характерными являются отношения власти и подчинения, разнообразные формы зависимости между участниками хозяйственного оборота. Концентрация и централизация капитала и производства приводят не только к образованию монополий, но и к появлению в хозяйственной жизни иных структур, образно говоря, молекулярного уровня. Это различного рода объединения юридически самостоятельных субъектов (обычно юридических лиц), связанных отношениями экономической зависимости. Такие объединения в современном буржуазном законодательстве и в юридической доктрине называются по-разному: <связанные предприятия>, <системы компаний>, <организации организаций>, <товарищества товариществ>, <товарищества второй ступени>, а также <группы компаний> или просто <группы>. Последний термин все шире используется в научной литературе, мы и будем употреблять его в дальнейшем.
Сущность группы заключается в том, что это экономическое единство или организация, состоящая из самостоятельных субъектов права. Для капиталиста эта форма предпринимательской деятельности обладает рядом бесценных достоинств. Анализируя правовой статус группы, бразильский юрист Фабио Компарато дает ей восторженную характеристику. Он пишет: <Отныне крупное предприятие заменено группой предприятий, обеспечивающей, как в таинстве Святой Троицы, единство в различии. Обнаруживается, что централизация контроля вполне совместима с децентрализацией управления; последняя даже способствует усилению первой. Юридическая техника предложила необходимые инструменты для достижения этого результата в виде юридического лица и финансового участия в товариществе. Благодаря первому закрепляется имущественная автономия и осуществляется умножение точек приурочивания правоотношений. С помощью второго гарантируется единство управления различными имуществами. В результате можно с успехом обладать контролем без бремени собственности, господством - без хозяйственных рисков>[212].
Группа имеет существенные преимущества перед другими способами концентрации капитала, например по сравнению с поглощениями, слияниями юридических лиц. Создание зависимой дочерней компании, как правило, не требует длительных и дорогостоящих формальностей. Но самое главное - зависимое общество рассматривается как самостоятельный субъект права. Это значит, что оно может осуществлять деятельность, отличную от уставной деятельности материнской компании. Нередко в форме дочерней компании создается новое производство. У дочерней компании есть решающее преимущество перед филиалом и агентством. Филиал хотя и обладает относительной хозяйственной самостоятельностью, в том числе он имеет свое материальное обзаведение, собственную клиентуру, руководитель филиала пользуется свободой в распоряжении своими весьма широкими полномочиями, но все же юридически остается лишь составной частью общества. Руководитель филиала обладает правами в силу делегации.
Но чаще всего дочерние компании учреждаются не по соображениям производственной необходимости, а из желания укрыть прибыли от фиска или кредиторов, избежать налогообложения либо ограничительного действия законодательства в странах, где оперирует компания. Имеют здесь место и такие <психологические> причины, как стремление отвести угрозу национализации, скрыть истинные размеры предприятия. Большинство дочерних компаний и являются такими <обществами-фасадами>. Показательно, что в ряде случаев, рассматривая дела, где ответчиком выступает дочерняя компания, французские суды презюмировали обман, т.е. полагали, что эта компания всего лишь ширма, с помощью которой материнское общество стремится обойти закон[213]. В США по указанным причинам (предоставление налоговых льгот и иных преимуществ) большое распространение получила практика учреждения <однобанковых холдингов>, в которых материнская (холдинговая) компания осуществляет управление одним-единственным банком. Бразильский Закон № 6404 от 14 декабря 1976 г. об акционерных обществах признал правомерность дочерней компании, единственным участником которой является другое бразильское торговое товарищество (ст. 251-253). Этому же примеру последовал и новый английский Закон о компаниях 1985 г.
Распространение групп в хозяйственной жизни капиталистических стран породило многочисленные проблемы. Среди них обычно выделяют четыре наиболее важные и сложные для практического решения. Это проблемы защиты интересов меньшинства акционеров в зависимых обществах; охраны прав кредиторов товариществ, входящих в группу; защиты интересов государства, на территории которого действует группа; предоставления гарантий трудящимся, занятым на ее предприятиях.
Суть возникающих коллизий лучше всего проиллюстрировать на конкретном примере. Предположим, что компания А обладает контрольным пакетом акций компании В. Исходя из своих интересов, компания А принимает решение о концентрации всех доходов зависимых обществ на своих счетах. С этой целью она проводит через общее собрание компании В резолюцию о переводе себе всех прибылей последней. В результате акционеры меньшинства компании В, владеющие 30% ее капитала, не получат дивидендов по своим акциям. Акционеры же большинства с лихвой компенсируют указанные потери получением высоких дивидендов по акциям компании А. Судебная и административная практика капиталистических стран свидетельствует о многочисленных и чрезвычайно разнообразных случаях злоупотреблений властью со стороны контролирующих обществ[214].
Классическое буржуазное право попросту игнорировало существование отношений экономической зависимости между самостоятельными в правовом отношении участниками оборота, исходя, как верно заметили французские юристы Р. Уэн и Ф. Горэ, из <атомистской концепции> экономики[215]. Судебная практика капиталистических государств вплоть до первой мировой войны исходила из постулата, что существование юридического лица само по себе является достаточным основанием, чтобы считать его полностью независимым от других субъектов, не принимая во внимание имеющиеся между ними отношения экономической субординации.
<Эта юридическая независимость, - подчеркивают сами буржуазные правоведы, - в принципе плохо согласуется с реальностью>[216]. Такое <вопиющее расхождение между юридическими формами и их экономической сущностью>[217] стало иногда оборачиваться и против интересов других капиталистов, а также и самого буржуазного государства. Именно эти причины вынудили судебную практику и законодателя все чаще учитывать фактическую зависимость одной компании от другой.
Но до сих пор в большинстве капиталистических стран законодательство о группах все еще находится на этапе становления. Нормы, регулирующие отношения между экономически зависимыми компаниями, как правило, распылены по многочисленным актам различной отраслевой принадлежности. В ряде государств изданы акты, регламентирующие оригинальные институты, которые используются для правового оформления групп (например, в странах общего права приняты законы о холдинговых компаниях, во Франции - об объединениях с общей экономической целью). Однако к настоящему времени только в двух государствах (ФРГ и Бразилии) имеется обобщающее правовое регулирование внутренних отношений в группе. Это книга III западногерманского Закона об акционерных обществах 1965 г., а в Бразилии - главы ХХ-XXII Закона об акционерных обществах 1976 г. В других капиталистических странах разработаны проекты соответствующих нормативных актов. Так, во Франции предложения правительства по закону о группах товариществ были представлены в Национальное собрание еще в 1970 г. В стадии обсуждения находится проект директивы ЕЭС о группах компаний. Необходимо подчеркнуть, что все эти проекты, как, впрочем, и бразильский закон, взяли за образец регулирование <связанных предприятий> в праве ФРГ.
Буржуазная правовая доктрина стала проявлять растущий интерес к проблемам взаимоотношений экономически зависимых компаний. В работах западных авторов предприняты попытки дать определение группы, разработать новый правовой механизм решения проблем, которые возникли в связи с широким распространением объединений юридических лиц, и т.д.
При этом в юридической литературе четко обозначились два подхода к определению группы. В соответствии с первым группой следует считать юридически самостоятельные организации (единицы), связанные отношениями экономической зависимости, а также проводящие единую хозяйственную политику. На таком широком понимании группы настаивают авторы одной из сравнительно-правовых работ, посвященной этому вопросу. В качестве группы, по их мнению, следует рассматривать <совокупность обществ, имеющих между собой прямые или косвенные финансовые связи и ясно следующих общей или согласованной экономической политике>[218].
Сторонники второй точки зрения считают, что не всякое объединение юридических лиц, которые руководствуются общей стратегией поведения на рынке, можно отнести к группе. Группой являются только такие организации, в которых один из участников обладает контролем над другими. Иначе говоря, между ними должны существовать отношения власти и подчинения или субординации. <Группой товариществ, - пишут М. Меркадаль и М. Жанин, - называют объединение, образованное несколькими товариществами, каждое из которых имеет собственное юридическое существование, но соединено с другими разнообразными связями, в силу которых одно из них, называемое материнским обществом, осуществляет контроль над зависимыми товариществами и обеспечивает единство решений>[219].
Специалисты по трудовому праву, давая определение группы, используют понятие хозяйской власти. По их мнению, в качестве участников группы следует рассматривать юридические лица, объединенные общими экономическими интересами, что выражается в единой хозяйской воле и власти[220].
Западногерманский акционерный закон дает определение группы (связанных предприятий - по принятой в нем терминологии) путем перечисления отдельных ее разновидностей. Согласно  15, <связанные предприятия - это самостоятельные в правовом отношении предприятия, являющиеся по отношению друг к другу предприятиями, которые находятся в управлении обладателей большинства долей участия, и предприятиями, участвующими с большинством голосов, а также зависимыми и господствующими предприятиями, предприятиями, входящими в концерн, взаимно участвующими предприятиями или сторонами в предпринимательском договоре>.
В законе содержится расшифровка каждой из названных разновидностей связанных предприятий[220]. Право ФРГ придерживается широкой трактовки группы. К связанным предприятиям оно относит как объединения, построенные на началах субординации, так и объединения, базирующиеся на началах координации. В экономической литературе они обычно именуются объединениями соответственно вертикального и горизонтального типа.
Бразильский закон также регулирует обе эти разновидности групп, хотя сам термин <группа> он использует лишь в отношении группы вертикального типа, которая образуется, согласно ст. 265, материнским обществом и его дочерними компаниями, и с оговоркой, что господствующее общество и его дочерние компании заключили соглашение, в силу которого они приняли на себя обязательство содействовать своими средствами и своими усилиями достижению намеченных целей или участвовать в совместной деятельности или в совместных операциях.
В других капиталистических государствах законодатель не дает общих определений группы, а предписания, регулирующие отношения с участием зависимых и господствующих обществ, он адресует материнским, дочерним, контролирующим компаниям. Необходимо отметить, что подавляющая часть этих норм относится к группам, образованным на началах субординации.
Ключевым понятием для характеристики этих объединений юридических лиц вертикального типа является понятие контроля. Сам термин <контроль> трактуется в западной юридической литературе неоднозначно. В странах общего права контроль всегда понимался как синоним господства. Во французском правоведении первоначально он отождествлялся с проверкой, надзором. В настоящее время во всех капиталистических странах этот термин обычно истолковывается в первом из указанных значений. Контроль следует отличать от влияния, поскольку не всякое влияние, как справедливо отмечалось в литературе, можно считать контролем[221]. Контроль - <это определяющее влияние на руководство компанией>[222]. Такой позиции придерживается судебная практика и законодательство капиталистических государств. Так, в постановлении суда г. Нанси от 3 февраля 1921 г. говорилось: <Контролировать общество - значит иметь над ним преобладающее влияние, господствовать над ним, направлять его, руководить им>[223]. В конечном счете понятие контроля сводится к возможности для материнского общества навязывать зависимой компании принятие определенных решений, а также назначать и смещать руководящие органы последней. Именно из такого представления о контроле исходит законодательство капиталистических стран, когда оно определяет, какую компанию следует считать материнской, какую дочерней или зависимой. Например, в соответствии с  2 ст. 243 указанного бразильского закона <компания признается обладающей контролем над другим обществом, если она постоянно располагает решающим голосом в принятии им решений и имеет возможность избирать большинство управляющих>.
Экономической предпосылкой существования контроля за деятельностью юридически автономных обществ является система участий. Это признают с бoльшими или меньшими оговорками и буржуазные авторы. Известный французский экономист Ф. Перру пишет: <Преимущественное основание и способ осуществления экономической власти есть обладание капиталом>[224]. Конечно, это не исключает и других форм экономической зависимости компаний, но они все же носят вспомогательный, дополнительный характер.
И в полном соответствии с этой истиной буржуазный законодатель, давая определение <контролирующего>, <материнского>, <господствующего> либо <зависимого>, <дочернего> общества, всегда ис-пользует критерий обладания капиталом, уточняя его с количественной и с качественной стороны.
Так, например, ст. 354 французского Закона о торговых товариществах 1966 г. считает компанию дочерней[225], если более половины ее капитала принадлежит другому товариществу. Если же товарищество владеет от 10 до 50% капитала другого, то оно признается как обладающее участием в этом последнем.
Французский Закон № 85-705 от 12 июля 1985 г., возложивший на головное товарищество группы обязанность составления консолидированных счетов, устанавливает, что одно товарищество контролирует другое: если оно прямо или косвенно обладает частью капитала, дающей ему большинство голосов в общих собраниях этого товарищества; или если оно одно располагает большинством голосов в силу соглашения, заключенного с другими участниками или акционерами; или если с учетом конкретных обстоятельств, например в связи с широким распространением акций среди публики, оно фактически имеет возможность благодаря голосам, которыми оно владеет, проводить свою точку зрения на общих собраниях. При этом учитываются голоса, которыми товарищество обладает как непосредственно, так и через другие товарищества, подконтрольные ему. Закон закрепляет презумпцию контроля, если товарищество владеет непосредственно или косвенно более 40% голосов и никакой иной акционер или общество не обладает непосредственно или косвенно большей частью голосов.
Развернутое определение понятий <материнская компания>, <дочерняя компания> содержится в новом английском Законе о компаниях 1985 г. В соответствии со ст. 736 этого акта компания считается дочерней по отношению к другой, если последняя является ее членом и контролирует образование ее совета директоров или же владеет более чем половиной номинальной стоимости ее паевого капитала. Закон уточняет, чтo понимать под контролем за образованием совета директоров.
В праве США компания признается контролирующей другую компанию или банк, если она: прямо или косвенно владеет, контролирует или обладает более 25% голосов; или осуществляет контроль за выборами большинства директоров или назначением доверительных собственников; или признана мотивированным определением совета управляющих Федеральной резервной системы (ФРС), оказывающей прямо или косвенно <контролирующее влияние> на управление или принятие решений (пп. 2 п. <а> ст. 1841 раздела 12 Свода законов США, т.е. Закона о банковых холдинговых компаниях 1956 г.)[226].
В настоящее время законодательство большинства капиталистических стран принимает во внимание существование группы товариществ главным образом для того, чтобы возложить на материнскую компанию обязанность информировать акционеров, публику, работников о состоянии дел в группе.
Согласно Седьмой директиве ЕЭС, которая уже учтена в законодательстве отдельных стран Общего рынка, торговое товарищество, находящееся во главе группы, должно помимо своих собственных счетов составить и опубликовать консолидированные счета. Консолидация счетов направлена на то, чтобы представить финансовое положение и результаты деятельности группы товариществ таким образом, как если бы они составляли одно товарищество. Все операции, совершенные внутри группы, во внимание не принимаются. В счетах отражаются лишь операции с третьими лицами. Содержание этой обязанности и методы консолидации зависят от степени контроля, осуществляемого материнским обществом над другими товариществами, входящими в группу. Указанные счета вместе с отчетом об управлении группой представляются очередному общему собранию акционеров головного общества.
Кроме того, компания обязана в случае приобретения ею определенного финансового участия в капитале других товариществ информировать эти последние о величине такого участия. В отчетах органов материнской компании должна быть отражена и деятельность контролируемых обществ.
Судебная и административная практика капиталистических стран в спорах о национальности юридического лица, в делах о несостоятельности, при рассмотрении трудовых конфликтов, в антитрестовских и в некоторых иных спорах стала постепенно учитывать фактическую зависимость одной компании от другой. В частности, в двух своих первых решениях, относящихся к группам товариществ, Комиссия Европейских сообществ сочла, что соглашения, заключенные между материнским обществом и дочерними компаниями, не подпадают, с учетом тесной зависимости, существующей между объединившимися товариществами, под действие статьи 85 Римского договора[227].
Отношения экономической зависимости, контроля все шире принимаются во внимание и буржуазным законодательством, особенно в вопросах налогообложения, определения условий допуска и функционирования на национальной территории иностранных лиц, несостоятельности, регулирования трудовых отношений.
Например, в соответствии с французским Законом № 65-566 от 12 июля 1965 г. из облагаемых налогом прибылей материнского общества исключаются дивиденды, полученные от дочерних компаний. А в ряде случаев налоговое законодательство Франции игнорирует существование юридического лица. Так, если общество владеет не менее 95% капитала другого, то с согласия министра экономики и финансов оно вправе включать результаты деятельности дочернего товарищества в свои налоговые документы, как если бы это дочернее товарищество было простым структурным подразделением материнского общества.
Что же касается защиты интересов акционеров меньшинства в рамках группы, то здесь разработанный правовой механизм предлагает законодательство ФРГ (и в несколько меньшей мере - законодательство Бразилии). Этот механизм не является единым для всех связанных предприятий. Различные нормы регулируют взаимоотношения между господствующими и зависимыми предприятиями, предприятиями, входящими в концерн, а также предприятиями, заключившими предпринимательские договоры.
Закон признает за господствующим предприятием право на дачу правлению зависимого предприятия обязательных указаний, но лишь при наличии между ними договора подчинения. Эти указания в отношении руководства делами общества подлежат исполнению, даже если они невыгодны для зависимого акционерного общества, но служат интересам господствующего предприятия или предприятия, с которым это последнее входит в концерн. Правда, договор может оговорить необязательность для зависимого предприятия всех или части таких указаний. Правление зависимого предприятия обязано следовать указаниям господствующего предприятия или предприятия, с которым это последнее входит в концерн, разве только они явно не противоречат этим интересам. Представитель господствующего предприятия или его владелец обязан давать зависимому акционерному обществу указания с <заботливостью порядочного и добросовестного руководителя>. В противном случае они могут быть привлечены к ответственности за причиненный таким образом вред. Бремя доказывания добросовестности лежит на руководителях господствующего предприятия. В качестве потерпевшего, имеющего право на предъявление иска, может выступать само зависимое акционерное общество, его отдельные участники, а также кредиторы. К ответственности наряду с указанными лицами могут быть привлечены также члены правления и административного совета зависимого акционерного общества, если они действовали с нарушением своих обязанностей.
При отсутствии договора подчинения господствующее предприятие не должно использовать свое влияние для склонения зависимого акционерного общества или акционерной коммандиты к совершению невыгодных для них сделок или операций или к несовершению операций, которые для них могут быть выгодными. В случае, когда такие операции все же будут совершены под воздействием господствующего предприятия, то их убыточные последствия должны быть компенсированы господствующим предприятием.
Правление зависимого акционерного общества при отсутствии договора подчинения обязано в первые три месяца каждого хозяйственного года составить отчет об отношениях данного акционерного общества со связанными предприятиями. В отчете отражаются все сделки, которые заключило акционерное общество с господствующим предприятием или с предприятием, связанным с этим последним, а также сделки, совершенные по предложению или в интересах указанных предприятий. Точно так же в отчете перечисляются все другие операции, которые акционерное общество совершило или не совершило в истекшем году по предложению или в интересах этих предприятий. При этом указывается: исполнение сделок, полученное по ним встречное удовлетворение, а по операциям - их основания и положительные и убыточные последствия для акционерного общества. В отчете правления зависимого общества должен содержаться вывод, причинен ли обществу ущерб, а если причинен, то в каком объеме. Сообщение акционерного общества публикуется в его бюллетене.
Названный отчет об отношениях со связанными предприятиями проверяется ревизорами, затем наблюдательным советом, который и докладывает о результатах своего расследования общему собранию акционеров. Заключение ревизоров включается в сообщение наблюдательного совета в качестве составной его части. Кроме того, для проверки деловых связей зависимого акционерного общества со связанными предприятиями судом по ходатайству любого акционера могут назначаться специальные ревизоры.
Если в результате влияния, осуществленного господствующим предприятием на зависимое, последнему причинен ущерб и этот ущерб не был возмещен до конца хозяйственного года, или в связи с этим ущербом господствующее предприятие не гарантировало зависимому обществу право на какие-либо эквивалентные преимущества, то господствующее предприятие обязано возместить возникший в результате этого ущерб зависимому акционерному обществу, акционерам. К ответственности за данный ущерб могут быть привлечены равно члены правления зависимого акционерного общества, если они не указали в отчете невыгодные сделки или операции или не упомянули невыгодные последствия этих сделок или операций, а члены наблюдательного совета отвечают при нарушении возложенных на них обязанностей по проверке отчета.
Предоставив предприятиям, заключившим договор подчинения, важное право на дачу обязательных указаний и возложив на те из них, которые не совершили такого договора, ряд обременительных обязанностей, западногерманский законодатель рассчитывал побудить предпринимателей юридически оформлять существующие между ними отношения экономической субординации. Однако, как отмечают юристы из ФРГ, из-за отсутствия ясности и простоты указанные предписания не достигли цели[228]. В девяноста случаях из ста господствующие и зависимые предприятия не заключали между собой договоров подчинения.
Закон 1965 г. предусмотрел специальный механизм контроля за заключением предпринимательских договоров, а также особые гарантии акционерам меньшинства. В частности, подчеркивается, что всякий предпринимательский договор должен быть одобрен большинством в 3/4 общего собрания акционерного общества. Этот договор подлежит обязательной регистрации в торговом реестре. В законе уточняется, что размер переводимых акционерным предприятием прибылей другому предприятию не должен превышать максимальной величины, указанной в  301. Если существует договор подчинения или отчисления прибылей, то другая сторона обязана компенсировать любой возникший во время действия договора годичный дефицит, коль скоро он не должен быть покрыт за счет сумм, переведенных во время действия договора в свободные резервы.
Этот нормативный акт регламентирует также отношения между предприятиями концерна, когда одно из них включается в состав другого путем операции, называемой западногерманским законодателем фузией. Оригинальность этой операции заключается в том, что включенное акционерное общество продолжает сохранять свою правосубъектность, хотя и в усеченном объеме. Оно выступает в обороте от своего имени. Однако по обязательствам включенного акционерного общества солидарную ответственность несет с ним и основное акционерное общество. Последнее вправе давать правлению включенного общества указания в отношении ведения дел акционерного общества. Правление не может уклоняться от исполнения этих указаний, если только они не противоречат явно интересам господствующего предприятия или предприятия, с которым это последнее входит в концерн. Включенное акционерное общество не становится структурным подразделением основного, вот почему прекращение основной компании не означает прекращения включенного товарищества.
Положения западногерманского законодательства о связанных предприятиях свидетельствуют об усилении хозяйственной функции судебных органов. Суды, рассматривая споры между связанными предприятиями или по их поводу, должны выносить решения с учетом таких категорий, как экономическая целесообразность, эффективность. В результате во многих случаях суды выступают по существу в качестве органов хозяйственного управления.
Для юридического оформления групп, наряду с традиционными правовыми инструментами: договором, товариществом, могут использоваться и новые конструкции, специально предназначенные для этих целей.
Оригинальной правовой формой кооперации и централизации производства является объединение с общей экономической целью во французском праве, предусмотренное Ордонансом № 67-821 от 23 сен-тября 1967 г. Согласно ст. 1 данного ордонанса, объединения с общей экономической целью могут быть образованы двумя или несколькими физическими или юридическими лицами для осуществления любых мероприятий, содействующих облегчению или развитию экономической деятельности членов объединения, улучшению или росту результатов этой деятельности. Судебная практика истолковала это положение таким образом, что объединение вправе заниматься той только деятельностью, которая является продолжением деятельности участников. Форма объединения с общей экономической целью используется для создания несколькими предприятиями совместных служб, в частности экспортных и импортных контор, рекламных бюро, научно-исследовательских лабораторий и институтов.
В отличие от товарищества, по французскому праву, указанные объединения могут и не преследовать целей извлечения выгоды. Они могут создаваться без общего капитала. Объединения, которые оформлены в форме товариществ, базируются на системе участий. Для объединений же с общей экономической целью отношения финансовой подчиненности если не исключаются, то, во всяком случае, не составляют конститутивного элемента. Далее. В объединениях товарищеского типа централизованное руководство по важнейшим стратегическим вопросам охватывает все сферы деятельности участников объединения, тогда как в объединениях с общей экономической целью централизованное руководство должно распространяться только на сферу совместного ведения его членами отдельных видов деятельности.
Конечно, приведенные выше критерии разграничения объединений в форме товариществ и объединений с общей экономической целью в известной мере условны. Во-первых, объединения с общей экономической целью не являются формой исключительно концентрации производства, а объединения товарищеского типа - концентрации и централизации капитала. Во-вторых, несмотря на относительную самостоятельность, концентрация производства и [концентрация] капитала выступают как две стороны единого процесса. Здесь можно говорить лишь о преобладании элемента концентрации производства в объединениях с общей экономической целью или элемента концентрации и централизации капитала в объединениях товарищеского типа.
Объединение с общей экономической целью, будучи правовой формой экономической группы, занимает как бы промежуточное положение между объединениями договорного и товарищеского ха-рактера.
Ордонанс явился одним из первых во французском праве законодательных актов, прямо регламентирующих организацию и функционирование экономической группы. Мы можем констатировать, что с его принятием французское законодательство в известной степени перешло на качественно новую ступень в регулировании экономических объединений, состоящих из юридически самостоятельных субъектов права.
При разработке юридического статуса объединения с общей экономической целью его создатели ставили двуединую задачу. Прежде всего создать максимально эластичную разновидность юридического лица, которая с одинаковым успехом могла бы использоваться для правового оформления разнообразной по характеру совместной деятельности нескольких предприятий или фирм. Во-вторых, обеспечить безопасность третьих лиц в их отношениях с объединением. Решение было найдено в сочетании широкой автономии, свободы участников в установлении правил организации и функционирования объединения с использованием апробированных практикой положений законодательства о торговых товариществах, и прежде всего - законодательства о товариществах - объединениях лиц. Некоторые французские юристы расценивают юридический статус объединения с общей экономической целью как применение права торговых товариществ к соглашениям об экономическом сотрудничестве[229]. Но уже в силу самого факта применения положений права товариществ к новой сфере общественных отношений эти правила не могут оставаться прежними. Они трансформируются с учетом содержания тех отношений, формой которых они становятся. Свобода участников объединения в установлении правил его образования и функционирования, а также право создавать объединения без капитала определили принцип ответственности участников объединения по его долгам. Кредитор объединения вправе требовать от любого участника исполнения обязательства, лежащего на объединении, лишь после того, как окажется тщетной попытка добиться его исполнения от самого объединения. Таким образом, ответственность участников объединения по его долгам является солидарной. Ордонанс допускает освобождение участников объединения от солидарной ответственности в силу соглашения с третьим лицом. Органами объединения являются: общее собрание, администраторы и контрольные органы (ревизоры по счетам и контролеры за управлением).
Ордонанс закрепляет принцип верховенства общего собрания, которое вправе принимать решения по любому вопросу. Каждый участник объединения располагает одним голосом. Однако указанное положение может быть изменено в договоре. Текущее управление осуществляется одним или несколькими администраторами.
Очевидный успех этой правовой формы кооперации хозяйственной деятельности явился одной из причин принятия 25 июля 1985 г. Регламента ЕЭС о европейском объединении с общей экономической целью.
Анализ развития законодательства и судебной практики капиталистических стран показывает, что экономические отношения зависимости между юридическими лицами принимаются буржуазным правом во внимание там и тогда, где и когда, в основном, того требуют или общие интересы буржуазного государства (например, в вопросе о национальности юридического лица), или же интересы монополий (налогообложение). Напротив, когда речь идет о защите интересов мелких вкладчиков или подчиненных компаний в объединениях товариществ, то тут заполнять <законодательный вакуум> явно не торопятся. Это отвечает интересам финансового капитала с его <правом сильного>.

Примечания:
[212] Fabio K. Comparato. Les groupes de societes dans la nouvelle loi brezilienne des societes par actions // Revue internationale de droit compare. 1978. № 3. Р. 792.
[213] Verdier J.-M. Filiales et participations // Repertoire de societes. T. 1. № 128.
[214] Очень часто, как показало исследование жалоб акционеров меньшинства во французскую Комиссию по биржевым операциям, господствующая компания скрывает от них совершение важных операций, непосредственно затрагивающих положение рядовых акционеров, например факт уступки контрольного пакета акций иностранной фирме. Нередко руководители общества искусственно уменьшают биржевую цену акций путем выплаты заниженного дивиденда по ним или с помощью биржевых махинаций, с тем чтобы выкупить ценные бумаги у акционеров меньшинства по выгодному для себя курсу и т.п. (Bezard P., Dabin L., Echard J.-F., Jadaud B., Sayag A. Les groupes de so-cietes. Une politique legislative. P., 1975. Р. 52-67).
[215] Houin R., Gore F. La reforme des societes commerciales. P., 1967. P. 12.
[216] Mercadal M., Janin M. Op. cit. Р. 904.
[217] Despax M. Op. cit. Р. 107.
[218] Bezard P. et al. Op. cit. Р. 14.
[219] Mercadal M., Janin M. Op. cit. Р. 895.
[220] В частности, зависимыми предприятиями признаются самостоятельные в правовом от-ношении предприятия, на которые другое предприятие (господствующее) может оказывать непосредственно или косвенно определяющее влияние. Одним из видов господствующих и зависимых предприятий являются, по существу, взаимно участвующие предприятия, объединенные под единым руководством. Предполагается, что зависимое предприятие образует с господствующим предприятием концерн. Предприятиями концерна признаются стороны в договорах подчинения или в договорах о включении одного предприятия в другое. Но и не зависящие одно от другого предприятия могут рассматриваться как концерн, если они объединены под общим руководством. Весьма расплывчатыми являются статьи закона о предпринимательских договорах. К ним относятся договоры, в силу которых одно акционерное общество или акционерная коммандита подчиняет руководство своего общества другому предприятию (договор подчинения) или обязуются отчислять всю прибыль другому предприятию (договор отчисления прибыли). Предпринимательскими признаются также договоры, согласно которым акционерное общество или акционерная коммандита обязуются руководить предприятием за счет другого предприятия; либо обязуются объединить свою прибыль или прибыль отдельных предприятий целиком или частично с прибылью других предприятий или отдельных заводов других предприятий с целью распределения общей прибыли (договор общей прибыли); либо принимают на себя обязанность отчислять часть своей прибыли или прибыль отдельных своих предприятий целиком или частично другому предприятию (договор отчисления части прибыли); либо сдают в аренду или передают на каких-либо иных условиях свое предприятие другому (договор аренды предприятия, договор передачи предприятия).
[221] Dupuy Y. Essai de definition du groupe. Grenoble, 1977. Р. 77.
[222] Mercadal M., Janin M. Op. cit. Р. 897.
[223] G.P. 1921, 2.397.
[224]  Perroux F. Pouvoir et economie. P., 1973. Р. 131. Другие исследователи, изучавшие деятельность различных объединений юридических лиц во Франции, пришли к аналогичному выводу. <Группу, - пишут они, - нельзя представить без системы участия в капитале множества товариществ. Каким бы ни было влияние, которое можно осуществлять на предприятие в силу особых финансовых или коммерческих связей, влияние, которое можно осуществлять в силу участия в капитале, отличается, по мнению управляющих группами, от всех прочих форм воздействия своим постоянством и тем, что оно естественно распространяется на все руководство обществом> (Bezard P. et al. Op. cit. Р. 20-21).

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>