<< Пред. стр.

стр. 11
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

И. С. Кон

Впрочем, некоторые женщины ошибочно полагают, что мужчина в этом случае
принадлежит ей, но это большое заблуждение. О чем она и узнает, когда сексуальная
доминанта «ее раба» разрешится своим внутренним или внешним концом. Но до тех пор ни эта
женщина, ни сам этот мужчина не владеют данным субъектом (т. е. самим этим влюбленным
мужчиной — женщина им не властвует, а он сам собой не распоряжается), который находится в
полном распоряжении некогда сформировавшегося у него условного рефлекса сексуального
характера.
Почему я завел этот разговор именно сейчас? Представим себе, что дело происходит не в
цивилизованном XXI веке, а в какие-нибудь доисторические времена. Как тогда решалась эта
проблема? «Пришел, увидел, победил!» Хотя эта фраза прозвучала несколько позже
доисторического периода, но работала она в этом периоде самым выдающимся образом. Если у
самца, у мужчины включался соответствующий условный рефлекс, разжигалась сексуальная
доминанта, он так и делал — приходил, видел, побеждал.

5 Кстати сказать, для ряда случаев эту формулу можно и перефразировать, хотя суть останется все той же —
любовь мужчины вызывает не сам объект, а наслаждение, вызванное у него этим объектом. Поэтому можно,
например, с полным правом сказать и так: «гомосексуал любит в мужчине свое наслаждение», «фетишист любит в
фетише свое наслаждение», «вуайерист любит в подглядывании свое наслаждение».
75


Где жена верховодит, там муж по соседям бродит.
Русская пословица

А что происходит теперь? За подобное поведение современному мужчине гарантирован
вояж в места не столь отдаленные — лет на пять, если я правильно помню.
Формально здесь работает «уважение к женщине и ее чувствам», но по сути причины
этого поведения обусловлены гигантским подсознательным страхом. «Прийти, увидеть и
победить» женщину, не спросив на то ее согласия — это великое табу, которое нарушают в
нашем обществе только клинические дебилы или неврастеники. Остальные же, психически
здоровые граждане мужского пола нарушить этот запрет не могут, собственная психика
запирает их, словно в тисках: с одной стороны, очень хочется, с другой — страшно до жути.
Как в таком случае повел бы себя любой нормальный зверь? Помните присказку: «У попа была
собака...»? Пес, знающий, что поп убьет его за кусок мяса, хочет этот кусок до смерти!
Несчастная зверюга начнет слезно просить этого попа, валяться у него в ногах, согласится на
что угодно и даже душу свою продаст, причем за бесценок, по демпинговым ценам.
Вот, собственно, таков и портрет мужчины в его отношениях с женщиной. Название
картины: «Он ее любит (хочет), она — нет!» Я абсолютно уверен, что женщина даже не
догадывается, до какого унижения она может низвести мужчину, произнося это «нет!» Степень
его зависимости в этот момент запредельная! Сразу должен оговориться, что подобная страсть
в жизни мужчины ветречается нечасто, но каждый мужчина знает, что это такое, а потому
каждый чувствовал себя раздавленным этим ответом. Каждый мужчина знает, что такое
чувство унизительного бессилия, и именно поэтому влюбленные мужчины так часто и так
неистово ненавидят своих избранниц.

Отношения полов всегда взаимодополнитель-ны и в чем-то соревновательны.
Пока власть женщин невелика, мужчины меньше боятся женской сексуальности; по
мере роста женского'влияния их озабоченность возрастает. Это верно и для
современного общества. Именно эмансипация женщин вызывает у мужчин,
воспитанных в духе традиционной идеологии мужского верховенства («machismo»),
неуверенность в собственной вирильности и чувство демаскулинизации.
И. С. Кон

Но вернемся к началу нашего разговора. Социальные роли, предписанные мужскому полу,
положение мужчины в обществе женщин (а де-факто мы живем не при патриархате, а именно в
«обществе женщины») — все это, конечно, лишает самца вида Homo Sapiens всякого лоска
мужественности. Однако же «пропадают» мужчины не в процес се вос питания, а когда они,
находясь под «внутренним управлением» собственного сексуального условно го рефлекса,
слышат это «нет!» от предмета своей страсти. Данная конкретная трагедия, случавшаяся, я
думаю, в жизни всех без исключения мужчин, конечно, канет в Лету, рана зарубцуется, сердце
заживет, но... Но теперь мужчина знает, теперь у него в подсознании сидит эта штука:
«Женщина — хозяйка!»
Не «поп» распределяет в наших семьях мясо, и не глава семейства, как правило,
рассматривается домашним псом в качестве действительного лидера на квадратных метрах
конкретной жилплощади, а она — женщина, разделывающая мясо на кухонном столе. До сих
пор этот пес был хищником, хотя и умел вилять хвостом, но теперь он становится послушной,
дрессированной собачонкой, которая, может быть, и своенравна, но подчиняема и управляема.
Такова участь мужчины, а участь женщины оказывается ей симметрична — она несчастлива,
поскольку тот, кому бы она хотела вверить себя, совершенно неспособен хотя бы к более-менее
правдоподобной имитации своего «господства».

Рай детства — не больше чем иллюзия, которой любят тешить себя взрослые. Для
ребенка этот рай населен роем опасных чудовищ. Одно из них — отрицательный опыт
общения с противоположным полом.
Карен Хорни
76


Мужчина оказался между молотом и наковальней: с одной стороны, его одолевает
сексуальная потребность (в ситуации «любви», жестко связанной с конкретной женщиной); с
дру гой стороны, он (в нашем «цивилизованном обществе») вы нужден испрашивать у этой
женщины разрешение на право ею обладать. Ситуация дурацкая — чем сильнее он хочет, тем
большим просителем оказывается. А роль просителя — это отнюдь не мужская роль, это роль,
демонстрирующая зависи мость и подчиненность. В результате оказывается, что сексу альность
мужчины делает его не мужественным, чего следова ло бы от нее ожидать, а, напротив,
антимужественным.

Психологическая зарисовка:
«Настоящий мужчина — это кот!»

Мужчины очень удивляются тому вниманию, которое женщина способна уделять своему
коту. То, как она о нем рассказывает, — это просто песня какая-то — льется реченькой,
струится и искрится! Сколько страсти, сколько сладости, сколько заботы, сколько восхищения!
Представить себе, чтобы женщина с таким упоением рассказывала о своем мужчине,
практически невозможно. У внимательного слушателя этих душевных излияний невольно
возникнет ощущение, что мужчины своими талантами и достоинствами просто не доросли до
таких степеней совершенства, а может быть, и вовсе не способны к ним даже приблизиться.
И должен сказать, что если кому-то это в голову придет, то он окажется весьма недалек от
истины. Ведь что такое кот (или, на худой конец, кошка)? Животные вообще бывают стайные, а
бывают животные-одиночки. Собаки, например, — это животные стайные, а коты, напротив,
одиночки — «гуляют сами по себе». У стайных животных их стайность обусловлена наличием
и выраженностью так называемого иерархического инстинкта. Иерархический инстинкт — это
когда каждое животное знает свое место в стае, т. е. находится в курсе, кому следует
беспрекословно подчиняться, а на кого можно и «наехать». Наличие иерархического инстинкта
гарантирует стае «тишь, гладь, благодать». У животных-одиночек этого инстинкта нет, а
потому все постоянно со всеми борются, ужиться не могут и, соответственно, расселяются —
из «коммуналки» по «отдельным квартирам».
Так вот, собака — это животное стайное, т. е. имеет четко выраженный иерархический
инстинкт. Проживая в семье, она воспринимает всех членов семьи как членов своей стаи. К
одним она относится с пиететом (таковым, как нетрудно догадаться, оказывается тот член
семьи, который ее кормит), а к остальным — или как к равным, или как к тем, кто находится
ниже ее в иерархии группы (на этих членов семьи она может даже и тявкнуть, а то и укусить). С
котами совсем другая история. Коты — это существа, которые ничьей власти не признают
(кстати, поэтому и дрессура их затруднительна) и делают, что им вздумается.
Кот — это субъект, который проявляет нежность, только когда посчитает это нужным. И
ведь с каким благородством, с каким достоинством, с какой самодостаточностью, с каким
чувством внутренней силы он это сделает! Кот — это субъект, который в любой момент может
пойти «налево», не испрашивая на то разрешения. И он не будет терзаться чувством вины,
смущаться, тревожиться, он — настоящий обладатель, он делает то, что считает нужным, без
всяких там божественных промыслов над ним и нравственных законов внутри. А потом он
вернется... и вернется с победой, уставший, но удовлетворенный, вернется и ласково потрется о
щеку дожидавшейся его женщины.
Кот — это субъект, который проявляет свой характер, тот, кто не пойдет на уступки, тот, к
кому надо приспосабливаться, за что он, может быть, и отблагодарит, но нехотя, словно бы
делая тем самым немыслимое одолжение. Он, таким образом, просто «чертов сукин сын!» —
столь милый женскому сердцу, которое всем своим существом чует в нем — в этом коте! —
«настоящего мужчину». Кот заставляет свою хозяйку мучиться сладкой мукой ожидания ласки
и нежности. Кот дозволяет ей о себе заботиться и наслаж даться этим процессом, словно бы
какой-то высшей мило стью. Кот позволяет себя любить, причем в качестве ка кого-то особого
поощрения...
77

Уважайте и оберегайте женщин, носите их на руках, а на голову они и сами сядут!
А. Абу-Бакар

Конечно, ни одному мужчине современная женщина не разрешит вести себя подобным
образом. Но ведь ни один мужчина и не способен быть столь великолепным в своей
надменности, столь ласковым в своем величии, столь своенравным в своей внутренней
цельности. Стоит ли удивляться, что у самого выдающегося мужчины нет никаких шансов в
конкурентной борьбе с самым заурядным котом за восхищение женщины?.. Не стоит. И без
всякого труда вы найдете множество поистине идеальных «супружеских пар», где она — это
она, а он — это кот. После того как такой «брачный союз» возник, в мужчине просто отпадает
всякая надобность.
Странно ли, что супружеская жизнь «собачниц», у которых заместителей на роль
«мужчины в доме» нет (пес это место занять не может из-за своего подчиненного положения),
чаще складывается более^ удачно, нежели браки постоянных и активных членов «кошачьего
клуба»?.. Впрочем, некоторые женщины умудряются и из пса сделать мужчину, но случается
это уж в таких роковых случаях, когда с «настоящими мужчинами» вида Homo Sapiens — ну
полная беда!

Эрекция функциональна, ее нельзя подделать или изобразить, ею нельзя владеть
как собственностью.
Эрих Фромм

Мужайтесь, у меня истерика!

Девальвация мужского начала неизбежно влечет за собой и обесценивание женского
начала. Вынужденные играть противоестественные для себя роли, мы теряем собственные
сущности. Мужчина, который приучен подчиняться и одновременно затравлен риском
показаться «недостаточно мужественным», — это уже не мужчина, это «лицо мужского пола».
Женщина, которой не предоставляется никакого шанса ощутить себя женщиной, но при этом
из-за нелепого стыда и уродливых предрассудков она не может «предать себя мужчине» — уже
не женщина, а «несчастный человек». И как же симметричны эти несчастья! Все это сделано
словно бы специально! Наша культура разрушает культуру пола, а с ней гибнет, погибает,
исчезает и сам пол, который с такой любовью и такими трудами создавался
матушкой-природой.
Чем меньше мужчины в мужчине, тем активнее, тем яростнее и безрассуднее нападки на
него со стороны женщины. Женщина провоцирует мужчину, она проводит свой экзамен, она
ждет, что сквозь вату мужской нерешительности, пассивности, ус тупчивости проступит
наконец кремень, броня му жественности. Она не ищет конфликта, как может показаться
несведущим субъектам, она ищет муже ственности, но другого способа, кроме нападения,
каприза, провокации, она в своем распоряжении не имеет. С чем она сталкивается в таких
случаях? Она сталкивается с обычной для «культурных людей» уступчивостью и
примиренчеством. Сам мужчина, попавший в такую ситуацию, как кур в ощип, думает
буквально следующее: «А-а-а... женщина, что с нее возьмешь?.. Ума-то нету... Вздурилась
баба». Нопри этом на лице у него радушие и «понимание», а женщине от того так противно, что
хоть в петлю.

Душа мужчины глубока, ее бурный поток шумит в подземных пещерах: женщина
чует его силу, но не понимает ее.
Фридрих Ницше

Мужчины всего этого не понимают, а может быть, и не могут понять. Видя беспокойство
женщины, которая в подобной ситуации (в отсутствие ощущения мужчины) не может не
испытывать чувства тревоги, внутреннего напряжения и «вселенской скорби», мужчины не
только не проявляют своей мужественности, но, напротив, по незнанию и из соображений
78

«приличия» делают все, чего никак нельзя делать. Вместо того чтобы проявить свою силу,
уверенность, определенность, надежность и решительность, они или пребывают в смятении,
или идут на уступки, которые в подобной ситуации способны только раздосадовать женщину,
или же просто уходят в сторону, что и вовсе повергает женщину в состояние отчаяния. То есть
вместо того чтобы сказать женщине: «Солнце, сейчас ты все это прекратишь», — он говорит ей:
«Солнышко, а может быть, ты чего-нибудь хочешь?..»
И у женщины случается истерика — ее буквально трясет, ее бьет конвульсия, она исходит
на нет в сроем негодовании, в своем бессилии достучаться до этого «тупого болвана». Она
думает в этот момент только об одном: «Он — ни рыба ни мясо! Господи, за что мне такое
наказание! Ну неужели же это так трудно — взять и хоть что-нибудь сделать!» Это
«что-нибудь, сделать» — соображение абстрактное, на самом деле в этот момент женщина ждет
ре зультата, которым, в условиях экзамена на мужественность, может быть только одно: она
дол жна почувствовать себя женщиной, настоящей женщиной. Не тем «гуру», которого
слушают открыв рот, не тем «генералиссимусом», которому беспрекословно подчиняются, не
«личностью», в конце концов, у которой есть все права, а просто женщи ной — милой,
беспомощной и нуждающейся в защите.

Если бы мужчина имел выбор — стать самым могущественным человеком в мире
или обладателем самого большого х..., большинство выбрало бы второе. От зависти к
пенису страдают не столько женщины, сколько мужчины. В отличие от женщин, они
могут страдать также от разнообразия пенисов... Члены не менее индивидуальны, чем
их владельцы, и эти две индивидуальности часто не совпадают.
Уистен Оден

Сами женщины, хоть они и понимают, из-за чего весь этот сыр-бор (пусть даже и не на
уровне рассудка, а лишь своим внутренним чутьем), неспособны сказать об этом — о том, что
они понимают и чего ждут, — открыто. Всякая открытая, прямая, формализованная политика
глубоко противна женской природе, а если бы даже конкретная женщина и пошла на это, как
бы глупо она выглядела! Ну вы только представьте себе, что женщина, доведенная до полного
сумасшествия «девальвацией мужского начала» в своем «мужчине», сообщает ему: «Товарищ, а
нельзя ли поднатужиться и проявить мужское начало? Вы бы не могли побыть мужчиной, хотя
бы какое-то время? Решение, может быть, какое-то примете, какое-то веское слово скажете,
определенность какую-то внесете...» Она бы таким образом сама проявила мужское начало, а
двух мужчин в отноше ниях полов быть не может.
Иногда, впрочем, у мужчин наступает прозрение, они вспоминают о том, что они
мужчины, о том, что они — «хозяева положения». Но, к сожалению, это прозрение случается
всегда не вовремя. Есть эпизоды в жизни женщины, когда она хочет почувствовать себя
«настоящей женщиной», а есть эпизоды, в которых она ощущает себя «личностью» — т. е.
человеком, у которого есть своя голова на плечах, есть свои интересы, свои представления о
жизни. Разумеется, в этом последнем случае она хочет, чтобы ее уважали, чтобы к ней
прислушивались, чтобы ее мнение было, по крайней мере, принято к сведению. Но именно в
подобные моменты мужчинам почему-то как раз и приходит в голову изобразить из себя
«мужиков». Что ж, самое время случиться у женщины еще одной истерике... Теперь, правда, у
этой истерики другая природа: здесь она возникает от ощущений «притеснения», «ущемления»,
«неуважения».

В общем, это просто какой-то рок в отношениях между полами! В те моменты, когда
женщина хочет чувствовать себя женщиной, мужчина предпринимает попытки «уважать ее как
личность», что доводит женщину до состояния истерического умопомрачения. Когда же
женщина хочет, чтобы ее уважали как личность, мужчины, напротив, бравируют своей мужико
ватостью, которая в подобной ситуации выглядит как абсо лютный моветон — глупа,
неуместна и откровенно пошловата.

Научный факт:
79

«Истерика — это „бешенство матки", но не только!»

Мои пациенты иногда любят бравировать этим словом. «И тогда, доктор, — говорят
они, — у меня случается истерика...» Произнося подобную фразу, люди, как правило, даже не
представляют себе, что именно слетает с их уст. Слово «истерия» произошло от греческого
«hystera», что значит буквально — «матка», а саму «истерию» часто переводят как «бешенство
матки». Объясняется это обстоятельство достаточно просто — в древности считалось, что
причина этого расстройства в заболеваниях матки, тем более что встречалось оно только у
женщин.
Сейчас, с высоты современных научных знаний, мы понимаем, что матка имеет к
«истерии» самое посредственное отношение, но вот с полом, точнее говоря, с женским
стремлением к подчиненности, с женским желанием отдаться мужской страсти здесь связь
самая непосредственная. Впрочем, по причине девальвации мужского начала истериков среди
мужчин год от года становится все больше и больше, скоро будем праздновать экватор —
половина мужчин-истериков и половина женщин-истеричек, полное торжество эмансипации!
И в прошлые века у женщин случались истерики, и еще какие! Но природа тех —
давнишних — истерик и природа нынешних истерик глубоко различна. Тогда женщины
впадали в истерические параличи, страдали мнимой слепотой и глухотой по причи не
внутреннего конфликта сексуального характера. Они не понимали и не могли принять своей
сексуальности, они не считали для себя возможным испытывать сексуальное вле чение, а
потому, когда эта мощная сила шла у них изнутри, их подсознание сопротивлялось ей всеми
возможными спо собами.
Каждый желающий может ознакомиться с таким «клиническим случаем», прочитав
знаменитый роман Эмиля Золя «Лурд». Вкратце его сюжет сводится к следующему. Главную
героиню романа зовут Мари — это молодая, необычайно страстная, красивая женщина, которая
страдает параличом: ноги у нее не ходят, и что с этим делать, ни один врач толком не знает
(благо XIX век на дворе). Предполагается даже, что Мари должна скоро умереть. Короче
говоря, один сплошной драматизм. За девушкой ухаживает и сопровождает ее в поездке
молодой и необычайно привлекательный католический священник Пьер, принявший на себя
обет безбрачия. Так что «ухаживания» его чисто «духовной» природы. Девушка предстает
перед нами глубоко верующей натурой, которая верит в возможность своего излечения
чудесным образом.
Во Франции в это время местом чудесного исцеления был Лурд — небольшой городок,
где, по преданию, несчастной и больной девочке Бернадетте явилась Пречистая Дева.
Бернадетта стгц после этого счастливой и здоровой, а к источнику, у которого произошла эта
историческая встреча Бернадетты и Богородицы, потянулись толпы паломников, желающих
обрести здоровье и счастье. Вообще говоря, Бернадетта, как следует из повествования, была
слегка сумасшедшей — разговаривала с дьяволом и видела Богородицу, но в XIX веке это мало
кого могло смутить. Парализованная Мари и платонически влюбленный в нее священник Пьер
пребывают в Лурде.

Любя женщину, человек любит в ней, собственно говоря, свои наслаждения; но,
объективизируя их, он считает все причины своего наслаждения находящимися в этой
женщине, и, таким образом, в его сознании рядом с представлением о себе стоит
сияющий всякими красотами образ женщины. Он должен любить ее больше себя,
потому что в свой идеал я никогда не внесу из собственных страстных ощущений те,
которые для меня неприятны. 6 любимую женщину вложена только лучшая сторона
моего наслаждения.
И. М. Сеченов

Там у них далеко не сразу все складывается, и Золя подробно рассказывает нам о
всяческих перипетиях пребывания в Лурде этой странной пары. В конце концов, после
длительных душевных терзаний, случается чудо — в кульминационный момент празднования
дня Бернадетты Мари встает со своей инвалидной коляски! Чудо, чудо, чудо! На глазах у Пьера
80

слезы, на глазах у Мари слезы, и все счастливы. Но это вовсе не развязка сюжета. На
следующий день нашей паре пора собираться и отправляться домой — в Париж. В поезде Пьер
решается рассказать Мари о принятом им решении, он, влюбленный в нее мужчина, осознал,
что более не хочет томиться обетом безбрачия, и если все так счастливо складывается, он
снимет с себя сан, чтобы предложить излечившейся Мари выйти за него замуж.
И вот Пьер собирается сообщить об этом Мари, но тут... Тут Мари рассказывает Пьеру, в
чем истинная причина ее излечения. Тот, кто хоть немного разбирается в природе истерических
параличей (которые вполне могут излечиться «чудесным образом», поскольку, кроме
психических причин, у этих параличей нет никаких других оснований), может без всякого
труда разгадать обстоятельства произошедшего с Мари «чуда». В темном купе ночного поезда,
прижавшись к Пьеру, Мари, «целомудренно краснея, вся в слезах», рассказывает:
«Послушайте, мой друг... У меня со Святой Девой большая тайна. Я поклялась ей никому
об этом не говорить, но вы так несчастны, вы так страдаете, что она мне простит, если я доверю
вам эту тайну. В ту ночь, помните, что я в экстазе провела перед Гротом, я связала себя обетом,
я обещала Святой Деве отдать ей в дар мою девственность, если она исцелит меня... Она меня
исцелила, и я никогда, слышите, Пьер, никогда не выйду ни за кого замуж».
Вот такие пироги... А начинка у этих пирогов такая: Мари испытывает патологический
страх перед собственной сексуальностью («страх отдаться»), а потому, чтобы предотвратить
возможность своей «сексуальной расторможенности», она, на уровне подсознания, решает, что
уж лучше быть парализованной (благо в таком состоянии достаточно трудно стать
«распущенной девчонкой»). Но быть парализованной — неудобно, а потому мозг Мари
настойчиво ищет иной способ решения этой проблемы. И в Лурде это решение наконец
отыскивается: если Мари «дарит» Богородице свою девственность, т. е. отказывается от своей
будущей сексуальной жизни под страхом возвращения своего «паралича», то можно смело
вставать на ноги — они все равно не понесут ее теперь «куда не надо»!
Такова, собственно, классическая формула прежней истерии. Но с тех пор произошли
эмансипация и сексуальная революция, наступила эра научно-технического прогресса, человек
слетал в космос, так что всякие запреты с женской сексуальности были сняты, более того,
теперь женщине, в каком-то смысле, даже вменяются активность и нахрапистость в интимных
делах. Столь значительная трансформация массового сознания делает проблему «сексуальной
распущенности», мягко говоря, неактуальной. «Распущенность? И слава богу!» Так что
«патологические страхи» перед сексуальными действиями стали большой редкостью.
Однако же истерия никуда не исчезла. Правда, теперь она проявляется не параличами и
прочими вычурными симптомами якобы телесных недомоганий, а чаще всего — общими
симптомами: перепадами настроения, вспышками раздражения, чрезмерной
впечатлительностью и переживаниями, способностью сделать из мухи слона, а из слона —
муху. И причины у этих состояний теперь совсем иные, современная ис терия выражает кон
фликт между желани ем отдаться (препору чить себя кому-то, ввериться ему) и стра хом
сделать это, а также часто простои невозможностью этого. Женский крик души: «Мужчины,
где вы?!» — звучит сейчас почище плача Ярославны. Мельчает мужчина, а точнее сказать, не
умеет крупнеть. Когда женщина была слабее и зависимее, мужчине легче было быть
«сильным», когда же и сами женщины стали — «Ух!», от мужчин потребовались такие
мощности, которых в них природа и не закладывала.

Природа отказала женщине в физической силе, ограничила ее сексуальные
возможности, поэтому женщина в совершенстве овладела искусством
психологического насилия, опередив в этом мужчину. Снижение роли физической
силы в современном мире пропорронально успеху, которого добиваются женщины в
войне полов. Мужчин, оскорбленных и униженных женщинами — матерями, женами,
дочерьми, — гораздо больше, чем женщин, подвергшихся физическому насилию со
стороны мужчин.
Адольф Гуггенбюль-Крейг

Упомянутый страх перед желанием отдаться (ввериться, довериться, положиться)
81

продиктован двумя основными причинами: с одной стороны, подобный поступок
воспринимается как недостойный, человеку может казаться это стыдным, он может бояться
положения зависимости; с другой стороны, подобное желание ввериться другому человеку
сопряжено с риском неудачи в этом предприятии. Действительно, ввериться кому-то, отдаться
кому-то, препоручить себя кому-то в современном обществе очень непросто, поскольку
подобным желанием страдают теперь все — и женщины (что обусловлено спецификой
женственности), и мужчины (что обусловлено подчиненным положением мужчины в нашем
обществе, его привычкой слушаться и подчиняться женщине).
Мы чем дальше, тем больше двигаемся к обществу, в котором, исчезают, размываются
границы пола, но в результате же мы получа-} ем не «Человека», как это многим хочется
думать, а истеричного субъекта, чей пол просто не определяется...

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее видел.
Франсуа де Ларошфуко

Несчастные амазонки и пешие рыцари

Часто сильные, успешные женщины обращаются к психотерапевту с
одним-единственным вопросом: «Почему за мной всегда увиваются только какие-то слабые и
несостоятельные мужчины?» При этом мужчины если и обращаются к психотерапевту по
вопросу любовных дел, то именно из-за этих успешных и сильных амазонок: те ими «крутят»,
мучают их, вводят в полное недоумение, а потому еще более восхищают. Эта странная и
причудливая игра братца Амура является естественным следствием девальвации мужского
начала и женскими бедами, следующими за этим падением котировок.
Мечта каждой женщины — «рыцарь на белом коне», мечта каждого мужчины —
«женщина- вамп». И те и другие успешно это скрывают, но искушенный взгляд они обмануть
не в силах. Конечно, женщине бы очень хотелось, чтобы мужчина, которому она фактически
препоручает свою жизнь, был надежным, сильным, мог брать на себя ответственность, давал
ощущение защищенности. Он должен быть «каменной стеной» — вот чего женщина ждет от
мужчины.
Когда же мужчина не отвечает этим ожиданиям женщины, на нее сначала нападает
раздражение, потом тоска, а потом раздражение в квадрате. Она отчаивается, злится, требует от
мужчины быть мужественным: «Ну будь же ты мужиком, в конце-то концов!» Но как это ни
парадоксально, эффект оказывается прямо противоположным! Женщина предъявляет мужчине
все эти требования, выходит из себя, мечет гром и молнии, уподобляется ужасной фурии. Но
все это не только не вразумляет мужчину и не только не направляет его на путь истинный, но,
напротив, именно это, как оказывается, и «заводит» современного мужчину, именно этого, как
выясняется, он и ждет, именно это поведение своей избранницы он бессознательно и
провоцирует!
Что же это за странность такая с нашими мужчинами? Казалось бы, мужчина должен
желать женщину, которая его любит, любит беззаветно, ценит, дорожит им, смотрит ему в рот и
ни о чем больше не думает. Так бы оно, вероятно, и было, если бы не плачевные результаты
женской эмансипации... Такие женщины сейчас, как видно, совсем не в моде,
женщиной-мечтой стала амазонка: сильная, решительная, самостоятельная, самодостаточная,
гордая, своенравная, агрессивная, недоступная...
Чуть больше века назад женщины начали целеустремленно отвоевывать себе мужские
права. Ста лет хватило... Теперь, когда «руководящие посты» в нашем обществе принадлежат
женщине, мужчи ны, которые с младенчества привыкли подчинять ся «женской силе»,
«женской власти», начинают ждать от женщины соответствующего поведения, более того, они
прямо-таки провоцируют женщин на проявление «доминантных» качеств.
Ситуация получается поистине дурацкой: женщина нуждается в сильном мужчине и,
подобно громовержцу, требует от своего избранника указанных качеств; мужчина же, с детства

<< Пред. стр.

стр. 11
(общее количество: 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>