<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

улыбнетесь, вы почувствуете себе хорошо, и тогда сразу появится кто-то, кто скажет, что мы
сегодня замечательно выглядим, сразу появится кто-то, кого порадует наша работа, кто-то, кто
захочет с нами поговорить, предложить какую-то помощь, какое-то сотрудничество, совместное
мероприятие. И глядь, мы уже снова в стае, снова интересны, снова нужны, снова любимы!
Что ж, это, наверное, самое простое и, может быть, самое важное правило, самое сильное
средство в борьбе с депрессией. Умение создавать положительные подкрепления,
самоподкрепления — это то, чему мы все в обязательном порядке должны научиться,
поскольку лучшей профилактики депрессии и представить себе невозможно, а других средств
борьбы с депрессией и желать нельзя!

Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе.
Козьма Прутков

Человеческие существа, почти уникальные в своей способности учиться на чужом опыте,
также замечательны своим очевидным нежеланием делать это.
Дуглас Адамс

В борьбе между собой и миром оставайтесь на стороне мира.
Франц Кафка

Оглядываясь на пережитое, я вспоминаю рассказ об одном старике, который на смертном
ложе поведал, что его жизнь была полна неприятностей, большинство из которых так и не
случились.
Уинстон Черчилль

Блаженное слово «довольно!»

О том, что ты был расточителен, понимаешь только в момент финансового краха. То, что
ты был когда-то счастлив, осознаешь, лишь переживая тяжелые душевные потрясения. Наше
счастье всегда где-то впереди, в будущем или где-то позади, в прошлом. И днем с огнем его не
сыскать в настоящем! Почему? Потому что мы не знаем науки жить счастливо. Странно ли, что
в этих обстоятельствах «остров невезения в океане есть», равно как и многочисленные его
жители — т. е. мы с вами.
Народная мудрость гласит: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Воистину так!
Но в чем же дело? Почему мы не умеем быть счастливыми даже тогда (и особенно тогда!),
когда в нашей жизни все благополучно? Почему мы спохватываемся, лишь когда поезд нашего
счастья уже ушел? Видимо, вся беда в нашей природной ненасытности, нам всегда мало,
никогда не бывает достаточно. Мы пресыщаемся в чем-то одном, но одновременно начинаем
испытывать голод в какой-то другой части своего жизненного пространства. Все хорошо на
работе — значит, дома мы отыскиваем проблемы. Все хорошо дома — значит, со здоровьем
сплошное невезение. Со здоровьем все в порядке — значит, не видим смысла в жизни. Нет в
жизни счастья!
69

Мы не привыкли видеть хорошее, нам оно скучно и неинтересно. Хорошо — и
хорошо, чего еще? А вот если плохо — это дело, это мероприятие, есть чем себя за нять,
есть на что свои силы потратить, есть, что назы вается, за что бороться! Вот и боремся —
то с ветряны ми мельницами, то с сотрудниками по работе, то с роди телями, детьми и
супругами, то, что уж и вовсе ни в какие ворота, с самими собой. И в результате оказыва
емся у разбитого корыта своей депрессии...
Нужно срочно менять тактику! Продолжать в том же духе — значит обрекать себя на
постоянную тревогу и, по итогу, на хроническую депрессию. Психика наша устроена в
каком-то смысле очень примитивно, она занята проблемой вы живания, постоянно
нацелена на поиск по тенциальной угрозы и на попытки от нее пре дохраниться. В
результате получается, что мы по самой природе своей как бы нацелены на негатив,
именно он для нас актуален. А пози тивное, напротив, наше внимание к себе не
приковывает. Что ж, если это не происходит само по себе, это придется сделать в каком-то
смысле даже насильственными мерами.
Задумаемся о том, что у нас хорошо. Руки-ноги есть? Хорошо! Глаза видят, уши слышат,
сердце стучит? Замечательно! Семья есть, друзья есть, работа есть (какая-никакая)? Прекрасно!
Впрочем, это мы по большому счету, а если еще и мелочи к этому присовокупить... Вот вы
читаете газету — это возможность получить информацию. Скажете, плохо? Неправда, хорошо.
Вот вы сидите сейчас, лежите или стоите — это что, тоже плохо? Отнюдь! У вас еще сегодня
дела есть? Хорошо. Нет дел, можете отдыхать? Еще лучше!
Иными словами, если провести инвентаризацию всего, что есть в вашей жизни, то
получится, что вы просто наисчастливейший человек! Вы этого не замечаете? В этом-то и беда.
Вы не считаете это существенным? Что ж, когда отнимется это «несущественное», тогда
узнаете, что способность ходить, видеть, слышать и т. п. — это самое существенное, что
вообще может у человека быть. Хотите проверить? Завяжите себе глаза, посидите так
часок-другой, а потом представьте, что это навсегда...
В слове «довольно», которое нам всем имело бы смысл заучить, удивительным образом
ощущается звучание достатка и одновременно благоденствия. Когда вы говорите: «Довольно!»
— вы автоматически утверждаете свой достаток, вы сообщаете о том, что у вас нет недостатка,
вы сообщаете, что выбрались из затягивавшей вас долговой ямы. Прежде все, что происходило
в вашей жизни, воспринималось вами как погашение неких долгов, как возможность
устранения недостатка, но не как прибыток. Вы жили, выплачивали долги и ничего не
обретали.
Теперь, когда вы сказали: «Довольно!» — все новое и хорошее, что будет приходить
в вашу жизнь, будет приходить к вам как бы сверх того, что у вас уже есть. Вы окажетесь
в ситуации постоянного обретения, ваша жизнь будет шириться и разрастаться. Вы почув
ствуете, наконец, что такое счастье. Икогда почувствуете, то не забудьте использовать — для
себя и других 17 .

Изменим отношение

«А кому сейчас легко?!» — фраза, глубоко укоренившаяся в нашем сознании. Отчасти это
действительно так. Проблем — завались! Хвост вытаскиваем, так непременно нос увязает.
Хотели, что называется, как лучше... Впрочем, одно дело — трудные жизненные ситуации,
которые можно и нужно разрешать, другое дело — трудная жизненная ситуация, ставшая
психологической проблемой. Мало того, что беда какая-то приключилась — семейная,
профессиональная, здоровье подкачало — еще и душа то ли в пятки ушла, то ли вообще
отправлена в бессрочный отпуск в неизвестном направлении. Так, дорогие мои, дела не
делаются!


17 О том, как сделать это правильно, я рассказал в книге «Пособие для эгоиста», вышедшей в серии «Карманный
психотерапевт».
70

Помните знаменитую присказку: «Борщ — отдельно, мухи — отдельно». Не надо такие
вещи смешивать! — это мы хорошо понимаем. Но когда дело касается нашей жизни, мы эту
простую истину почему-то забываем совершенно. Вот приключилось у нас какое-то несчастье
(с кем не бывает?), очевидно, нужно предпринимать какие-то меры, причем срочно и
рассудочно. А как мы с вами реагируем — экстренной мобилизацией и ударной работой по
устранению последствий случившейся катастрофы? Нет! Любое нормальное животное,
конечно, именно так бы и реагировало, но нас, видите ли, сильно разбаловали. Если зверь
какой-нибудь сам о себе не позаботится, то о нем никто не позаботится. В человеческом же
стаде дело обстоит иначе: кто-то да поспособствует. По крайней мере так было в нашем раннем
детстве, и подсознательно мы ожидаем этой помощи до глубокой старости.
Обычно, если только что-то случится, у нас наготове три способа реакции: тревога,
раздражение или тоска. Но, как известно, слезами горю не поможешь, от страха, нетрудно
догадаться, тоже проку никакого, а о раздражении и говорить не приходится, только жару
добавим, вместо того чтобы остыть для дел праведных. Эти наши реакции не только делу не
способствуют, но, напротив, создают дополнительную, вторую к первой, проблему. Впрочем,
мы могли бы и не реагировать таким образом, а просто взяться за дело, если жизнь от нас этого
требует. Могли бы... если бы умели. А так все силы уходят на борьбу с собственным
эмоциональным дефолтом.
Психическое здоровье, умение использовать свой психологический потенциал для
собственных нужд — это не забава какая-то, а экономический фактор. На Западе это хорошо
понимают и к психотерапевту ходят (все подряд — от мала до велика) не потому, что у них
психологических проблем больше, а потому, что они и жить хотят лучше, и зарабатывать
больше. На здоровую голову это, знаете ли, легче...
Любое наше ощущение, любое чувство, вклю чая и самое негативное, — это не
объективное отражение действительности, это результат ра боты нашего психического
аппарата. Где гарантия, что если ситуация изменится, то уйдут и эти «психические
феномены»? Конечно, та кой гарантии нет и быть не может. Даже напротив, вероятность
того, что эти ощущения не только не уменьшатся, но даже увеличатся при улучшении
ситуации, как это ни парадоксально, больше. Все это, кстати сказать, подтверждается в
большом числе специальных экспериментов, проведенных социальными психологами.
«Вещи не бывают хорошими или плохими, таковыми их делает наше восприятие их», так
говорил Эпиктет и был тысячу раз прав. Одно и то же жизненное событие — для одного
радость, а для другого — катастрофа. У одного кошка умерла, так он плачет, остановиться не
может, другой пребывает в счастье: «Наконец-то, больше корм не надо покупать!» И так любое
событие, какое ни возьми. И дело не в отношении к этому событию, дело в том, как мы его
воспринимаем: положительно, нейтрально или отрицательно.

Сами по себе события нейтральны, хотя мы зачастую воспринимаем их как
пугающие, как раздражающие или как расстраивающие. И это наше восприятие этих
событий, но мы могли бы воспринимать их и по-другому. Только очень мы верим своему
восприятию, а потому корректировать собственное поведение не можем, потому и
тревожимся, расстраиваемся или сердимся. Но нам же ведь от этого и хуже! Смысла в
этих негативных реакциях нет никакого. Событие, происшествие и т. п. должно
восприниматься как руководство к действию.

Если что-то стряслось, то уже стряслось; надо думать, что с этим делать, как правильно
поступить, Как снизить издержки происшедшей неприятности. Если уволили нас с работы,
абсолютно бессмысленно горевать, тревожиться за свое будущее или раздражаться на тупое
начальство. Произошло уже, поздно, проехали! Теперь дело за делом: надо думать, где искать
новую работу, куда устроиться. А если мы дадим волю своим негативным эмоциональным
реакциям, то уже через пару дней будем так выглядеть, что нас не только на работу, нас и в
больницу-то побоятся брать!
Реагируя негативно, переживая, мы проявляем чудеса безответственности перед
самими собой! Мы фактически прожигаем собственные возможности и не предпринимаем
71

мер для спасения собственного положения. А коли так, то количество проблем возрастает,
причем в геометрической прогрессии: вас уволили, но вы не только зарплаты лишились, вы еще
и душевное здоровье свое потеряли. И это наша расплата за то, что мы позволяем себе
негативно реагировать на происшедшие события. Поэтому и получается, что наша
безответственность призовет нас к ответственности, и ух как призовет! Не расплатимся!
Жизнь-то наша, тут пенять не на кого...
Вот, собственно, все правила, которые необходимо помнить и реализовывать, когда мы
сталкиваемся с жизненными трудностями. Во-первых, не делать из нейтральных по своей сути
событий проблемы. Во-вторых, воспринимать событие, которое обычно воспринимается нами в
негативном ключе, как руководство к действию: стряслось что-то, значит, надо мобилизоваться
и работать. В-третьих, необходимо помнить о собственной ответственности за собственную
жизнь: конечно, можно переживать и плакать, но дело от этого двигаться не будет, а потому
нам же и придется расплачиваться за этот простой.
Конечно, всему этому нужно учиться. Так сразу не получится. Но почему бы и не
поучиться? Тем более что результат явно превзойдет затраты на это обучение.

Я все больше и больше утверждаюсь в мысли о том, что наше счастье зависит куда более
от того, как мы встречаем события нашей жизни, чем от природы самих событий.
Александр фон Гумбольдт

Надкусив яблоко, всегда приятнее увидеть в нем целого червяка, чем половинку.
Мартти Ларни


НЕ ВРАТЬ САМИМ СЕБЕ
(как избавиться от чувства вины)

Теперь остается разобрать два чувства, которые вполне способны испортить нашу жизнь и
которые обязательно включены в картину нашей депрессии. Без них, а это вина и агрессия,
депрессивного состояния у нас не возникнет. Впрочем, тут как всегда — чувства эти мы
испытываем, вгоняем себя ими в депрессию, но, по большому счету, понять и оценить их не
удосуживаемся. Что ж, результат соответствующий...
Когда мы испытываем чувство вины, нам кажется, что это вполне оправданно, потому что
мы провинились. И ведь нам даже в голову не придет: никому легче от нашей вины не
становится, напротив, будет только хуже. Если мы действительно где-то напортачили, нам
нужно с этим что-то делать, а не мучиться чувством вины, которое неизбежно приведет нас в
состояние полной утраты какой-либо трудоспособности.
С агрессией дела обстоят еще хуже. Поскольку испытывать гнев — «нехорошо», а не
испытывать нельзя (если уж возникли соответствующие обстоятельства), мы собственное
раздражение прячем и этим сами себя травмируем, причем самым гнусным образом. Спрятать
свою агрессию — дело не хитрое, только вот последствия у этого дела катастрофические!

Если вы не научитесь смеяться над неприятностями, то, когда постареете, у вас не будет
возможности посмеяться.
Эдгар Уотсон Хоу

Изобличим манию величия

Чувство вины, как правило, подло и гнусно сопровождает депрессию. Но прежде мы
должны научиться отличать вину от стыда. Внешне эти чувства очень похожи, хотя на самом
деле они существенно друг от дружки отличаются, а потому и средства борьбы с ними разные.
Когда мы испытываем стыд? В тот момент, когда нас застали на «месте преступления». То
есть для возникновения этого чувства нам нужно как минимум три составляющих: мы сами, то
запретное действие, которое мы совершаем, и, наконец, человек, который нас за этим
72

действием застал. Для вины необходимы другие условия — нужны мы и наши претензии к
самим себе, чаще всего глубоко скрытые, а потому неочевидные. Разберем это дело на примере,
очень характерном. Вот женщина заподозрила, что муж ей изменяет. Разумеется, она
тревожится и пытается хоть каким-то образом внести в этот вопрос определенность. Но как его
внесешь? У мужа спросишь?.. О... это рискованно и, главное, скорее всего, бессмысленно. Что
делать? Надо собирать доказательства, а средства шпионажа редко бывают корректными и
добропорядочными. Это, разумеется, женщину мучит, она мучается, а потом, вынуждаемая
обстоятельствами, все-таки решается... Она берет мобильный телефон супруга и выясняет, кто
ему звонит, когда и с какой целью.
Если муж застанет нашу героиню в момент подобного «преступления», то она, скорее
всего, будет испытывать чувство стыда. Разумеется, она станет или оправдываться, или
защищаться, но в своем основании ею движет чувство стыда. Что стоит за стыдом? Страх
наказания, страх, что сейчас нам наподдадут самым что ни на есть физическим образом.
Но что, если изобличения «преступницы» «на месте преступления» не произошло или
если доподлинно выяснится, что муж «чист» (бывает же такое!) и вне всяких подозрений?
Весьма вероятно, что спустя какое-то время наша «преступница» почувствует вину за
содеянное, за свое недоверие, за свой поступок. Но угрожает ли ей в этом случае, хотя бы и
гипотетически, какое-то физическое наказание, вызывает ли она сейчас на себя чью-то
агрессию? Нет, эта вина — плод ее собственной душевной работы, чем, собственно, это чувство
от стыда и отличается.
Впрочем, душевная работа — это, и нам это уже должно быть вполне понятно, далеко не
всегда хорошо. Если ты в депрессии, то подобная душевная работа, может статься, есть работа
твоей депрессии, а не твоей души, но различить, что тут что, достаточно трудно. Но не будем
отвлекаться. Итак, что же такое чувство вины? Тут есть два важных пункта.
Во-первых, вина — это достаточно странная и неоправданная попытка вернуться в
прошлое и изменить это свое прошлое. Когда женщина говорит, что она плохая мать, она
думает о том, что она должна была иначе воспитывать своего ребенка, т. е., если убрать отсюда
все лишнее, мечтает вернуться в свое прошлое и «перевоспитать» свое чадо, обеспечить ему
иные условия жизни, образования и т. п. Разумеется, подобное пожелание, хоть оно и кажется
хорошим, на самом деле бессмысленно и служит лишь одной цели — довести себя до состояния
тяжелой и непроходимой депрессии.
И если мы хотим избавиться от чувства вины, то должны рассмотреть возможность своего
возвращения в прошлое со всех сторон. Разумеется, мы придем к выводу, что такая
возможность отсутствует. Но даже после осознания этого факта мы все равно, по всей
видимости, от вины не избавимся. Так что здесь следует принять во внимание еще один факт.
Попытайтесь ответить себе на вопрос, могло ли прошлое быть другим? Если вы отвечаете на
этот вопрос положительно, то вы слишком просто понимаете жизнь.
Каждое событие в нашей жизни — это не ваше спонтанное решение и не случайность, это
действие, продиктованное огромным количеством самых разнообразных внешних сил и не
зависящих от нас факторов. Проще говоря, чтобы мы были другими родителями, у нас самих
должны были быть другие родители. Все эти вещи абсолютно взаимосвязаны. Но и этим вопрос
отнюдь не исчерпывается, другой должна была бы быть вся наша жизнь! Задумайтесь, всякий
ваш поступок есть следствие огромного множества причин, львиная доля которых находится
вне вашего ведения, а потому брать на себя всю меру ответственности как минимум
неоправданно!
Кроме того, ну не нужно путать себя нынешних с собой прежними! Это по меньшей мере
странно! То, что вы можете понять сейчас, с высоты нынешнего своего опыта, теперешних
своих знаний и представлений, вы не могли, да и не должны были понимать тогда, прежде, ведь
в прошлом у вас был другой опыт, другие знания, иные представления. Да, сейчас вы, быть
может, думаете, что надо было воспитывать вашего ребенка как-то иначе (что, кстати, далеко
не факт!). Но тогда, когда вы его воспитывали, что вы могли знать о будущих результатах своих
воспитательных стратегий?
На самом деле здесь мы традиционно совершаем одну и ту же ошибку: мы почему-то
думаем, что тогда, в прошлом, мы могли знать, чем дело кончится (т. е. что будет в будущем).
73

Но, право, если мы могли это знать, то почему же поступали так, словно бы не знали? Отвечу:
потому что не знали! Никто не знает, к чему приведет тот или иной его шаг, а совершаем мы
свои шаги, ориентируясь на то, на что можно ориентироваться.
И нельзя ориентироваться на результаты того, что будет после того, как мы что-то
сделаем, потому что эти результаты заблаговременно нам никогда неизвестны!
Вот почему, рассуждая таким образом, мы не можем не заметить, сколь жестоко и
несправедливо наше чувство вины. В действительности вина такое чувство — мы всегда без
вины виноватые! И продолжать в том же духе значит ничего не понимать в жизни! Поэтому
прекращайте это дело. Ваша вина, если она у вас есть, чистой воды бессмыслица, которая,
кажется, специально призвана нашей депрессией для нашего же уничтожения. Берегите себя, не
допускайте чувства вины: оно не только мучит неповинных людей (т. е. нас с вами), но и
лишает нас возможности действовать, поступать так, как нужно поступать для дел будущих (а
не прошлых!), учитывая, конечно, прежние ошибки.
Во-вторых, вина — это оборотная сторона мании величия. Нет-нет, не пугайтесь, речь
не идет ни о каком сумасшествии, а просто о нашем предвзятом к себе отношении. Мы
относимся к себе предвзято — это факт! Хотим ли мы быть лучшими? Да, безусловно (или
кто-то хочет быть худшим?). А как нам нравятся собственные ошибки? Нет, они нам не
нравятся, мы хотим действовать безошибочно. И наконец, хотим ли мы осчастливить других
людей? Безусловно, это желание в нас наличествует, мы уповаем на то, что другие люди будут
в восторге от общения с нами. Так что все симптомы мании величия у нас налицо!
Может быть, впрочем, я преувеличиваю? Но давайте послушаем собственные мысли в
момент депрессии. О чем мы думаем? Мы думаем, что мы ничего из себя не представляем, т. е.
очень хотим что-то весьма существенное из себя представлять. Мне вспоминается сейчас один
из моих депрессивных пациентов, увенчанный докторской степенью, званием профессора,
занимающий большую должность в серьезном научно-исследовательском учреждении, который
убеждал меня в том, что «все это пустое» и что он «ничего из себя не представляет».
Интересно, если даже такой социальный статус его — это «ничто», то что тогда хотя бы
что-нибудь? Президентский пост?! Нет, право, чувство вины и собственной несостоятельности
здесь было не чем иным, как обратной стороной мании величия.
Разумеется, в действительности этот мой пациент не имел никакого желания быть более
значительной персоной в социальном плане, и то, что он мне говорил, было продиктовано его
депрессией, и только. Но разве же не стоило ему задуматься о том, что он, как бы это помягче
выразиться, слишком амбициозен?.. Если бы он задумался над этим, что он и сделал по
настоянию доктора, то, конечно бы, поумерил свой пыл и столь неоправданные, столь
завышенные требования к собственной персоне. А если бы он перестал требовать от себя быть
столь значительным, то, разумеется, ему бы стало значительно легче, и самоуничижение
прекратилось бы.
И, будучи в добром психическом здравии, мы пытаемся соответствовать некоему
выдуманному нами идеалу, а в депрессии это стремление к идеалу и вовсе становится
патологическим. Но довольно мучить себя подобным образом, пусть уж лучше мы
действительно ничего из себя не представляем, но только бы обойтись без депрессии! Так что
снимите эти требования, скажите себе: пусть уж лучше я буду самым ничтожнейшим из
ничтожных, но буду доволен собой, тем, что я есть, нежели стану своим «идеалом», но
растеряю на этом пути всякие остатки собственного душевного здоровья!
Позвольте себе быть «никем». Что в этом страшного? Перестаньте требовать от себя
быть «лучшим». Зачем это вообще нужно? И если вы сделаете это, то будьте уверены:
счастье вам гарантировано, тем более что, приняв эту ужасную альтернативу, которой вас
пугает ваша депрессия, вы почувствуете себя сильным и свободным человеком. Чтобы
увидеть, что все ваши самоуничижительные оценки — лишь блеф депрессии, достаточно
про сто перестать бояться собственной «несостоятельности». И как только этот страх
ретируется, вы перестанете себя чувствовать несостоятельным. Вы освободитесь от
иллюзии «идеала» для нормальной и полноценной жизни.
Вторая проблема здесь — это чувство вины за содеянные ошибки. Но бог мой, кто из нас
не совершал в своей жизни ошибок, кто не делал глупостей, кто не поступал так, как не
74

следовало было поступать?! Все мы делали ошибки, все мы делали глупости, всем нам есть за
что повиниться. Однако же разве следует делать из этого трагедию? Разве логично верить
собственной депрессии? Нет, право, стремление к совершенству, к непогрешимости — это
самый большой из возможных грехов! Ведь именно таким образом мы подставляем сами себя,
и только это может рассматриваться как серьезная и непростительная ошибка!
Что ж, относительно ошибок остается констатировать факт: требовать от себя
непогрешимости просто нельзя, мы совершали, совершаем и будем совершать ошибки. Это
абсолютно естественно! И более того: мы, как известно, расплачиваемся за свои ошибки, так
что в целом имеем на них полное право. Дать себе право на ошибку — это наиважнейшие
условие выхода из депрессии, и условие, согласитесь, совершенно справедливое!
И наконец, последнее: желание осчастливить окружающих... О чем мы думаем в своей
депрессии? Мы думаем о том, что наши близкие несчастны по нашей вине, что мы буквально
обрекли их на самые разнообразные страдания и муки. Но разве же это не глупость?
Во-первых, кто сказал, что они действительно несчастны? Как правило, это чудовищное и
ничем не оправданное преувеличение, а самый несчастный во всем этом «кордебалете» — как
раз сам винящийся.
Во-вторых, как вообще можно кого бы то ни было осчастливить, если он сам этого не
захочет, а если захочет, то вообще что может ему помешать?! Мы, такие «ничтожные» и
«ничего из себя не представляющие»? Право, если вы так думаете, то действительно серьезно
переоцениваете свои возможности! И лечиться в этом случае нужно не от депрессии, а от мании
величия!
В-третьих, достаточно странно думать, что окружающие непременно должны быть
счастливы! Оставьте им право выбора, перестаньте их вынуждать! Что это вообще за такая
странная идея — взять и потребовать от человека, чтобы он непременно был счастлив?! Если
кто-то хочет быть несчастным (а счастлив человек или нет — это его личное дело), то кто имеет
право ему помешать, почему вы думаете, что у вас есть это право?!
Давайте начнем с себя, давайте попробуем сначала себя сделать счастливыми, а уж
по том будем думать, стоит ли нам браться за остальных. Впрочем, если мы сами будем
счастливы, это, поверьте, будет большим счастьем для тех, кому мы дороги. И подобный
подход к решению сфинксовой задачки «счастья наших близких» абсолютно оправдан, тогда
как всякий иной, тем более насильственный, — чистой воды сумасшествие.
Да, депрессия — это великая обманщица! Она рисует нам недостижимый, невозможный, а
главное, абсолютно нелепый идеал. Мы, разумеется, не можем ему соответствовать (и слава
богу!), испытываем поэтому чувство глубокого разочарования в себе, начинаем винить себя, а
потом почему-то удивляемся своему скверному настроению! Короче говоря, если вы
действительно хотите управиться со своей депрессией, вы просто обязаны привлечь на свою
сторону здравый смысл, здравое рассуждение, а главное — умение разделять реальность и
пустовесную фантазию! А чувство вины — это химера, это игра в прятки с самим собой, это в
конечном счете оборотная сторона нашей мании исключительности, точнее сказать — мании
величия. С этим пора покончить, пора уже позволить себе быть свободным и довольным
жизнью человеком, мы имеем на это полное право, даже если сами себя виним и отказываем
себе во всем, в особенности — в здравомыслии.

Если принять в рассуждение все добродетели, которых требуют от слуги, то много ли
найдется господ, способных быть слугами?
Пьер Огюстен Бомарше

Жизнь — нечто такое, что каждый должен отведать хотя бы однажды.
Генри Дж. Тиллман

Называть себя в печатных выступлениях «мы» имеют право только президенты,
редакторы и... больные солитером.
Марк Твен
75

Для мании величия не требуется величия, а вполне хватает мании.
Л. Л. Крайнов-Рытов

Если тень человека идет впереди его, это не значит еще, что человек идет за своей тенью.
В. О. Ключевский
Случай из психотерапевтической практики:
«Грехи молодости»
Теперь, когда мы рассказали о вине и средстве борьбы с нею, мне бы хотелось уточнить
одну существенную деталь. Вина, на самом-то деле, бывает двух видов: невротическая и
собственно депрессивная. Выше мы говорили о второй, которая чаще встречается у людей с
генетической депрессией, а вот невротическую вину мы стороной обошли. Что ж, устраним эту
недоработку...
Невротическая вина значительно ближе к стыду, чем вина депрессивная. В целом, здесь
тоже прослеживается какая-то тень страха, страха перед наказанием. Но все-таки невротическая
вина от стыда отличается, и отличие это состоит в том, что стыд требует для себя некоей
объективной угрозы, некоего более или менее осязаемого наказания. Человек, испытывающий
невротическую вину, тоже (хотя часто и подсознательно) опасается именно наказания, но
странного, надуманного, часто просто нелепого.
Это хорошо видно на следующем примере. Молодая женщина обращается ко мне по
поводу самых разнообразных страхов. Ей постоянно кажется, что с ней что-то должно
случиться, мерещатся самые разнообразные опасности: то ей кажется, что она в лифте
застрянет и задохнется, то что она с лестницы упадет и шею себе сломает, то что на нее нападет
кто-то в подъезде, то что она отравится, то что она заболеет и т. д. Короче говоря, вагон и
маленькая тележка всяческих страхов. Другие врачи, консультировавшие ее до меня,
недоумевали: ну не должно такого быть! не может быть у человека, даже абсолютного
невротика, столько разных страхов!
Ну что нам оставалось? Стали мы разбираться, анализировать ее переживания. И очень
скоро выяснилось, что, кроме страха, есть здесь чувство вины, а все кажущиеся угрозы
подсознательно воспринимаются этой женщиной как некое наказание, словно бы должны ее за
что-то наказать. Кто и за что?! Снова стали разбираться, и тут на поверхность вылез серьезный
конфликт моей подопечной с госпожой Моралью. Что блюдет мораль? Она блюдет две вещи —
секс и агрессию, в нашем случае был секс.

<< Пред. стр.

стр. 10
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>