<< Пред. стр.

стр. 11
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Молодость у моей пациентки была живая и бурная, какой в целом и должна, наверное,
быть молодость. Она особенно ни о чем не заботилась, влюблялась, любила, разлюбливала. В
общем нормальная, хорошая даже жизнь, но «аморальная», аморальная в том плане, что
противоречила она нормам ее воспитания. С детства ей прививали принципы, мягко говоря,
патриархальные, она этому, понятное дело, сопротивлялась, шла наперекор традиции, но вот
теперь попалась. Внутренний конфликт, в целом обычный для советского человека: знаешь, как
должно быть, а живешь как можешь. Получаются нестыковки...
Те принципы, которыми нас потчуют в детстве, не всегда воспринимаются нами как догма
и руководство к действию. Молодые люди — это разрушители запретов, в этом их великая
эволюционная миссия. Однако, несмотря на наше сопротивление родительским предписаниям и
нотациям воспитателей, даром подобная школа не проходит, и залегают эти принципы где-то
глубоко в нашем подсознании. И вот когда случается у нас жизненный кризис, начинаем мы
искать причину своих несчастий, и всплывают в нашем сознании какие-то реминисценции
прежних, проигнорированных нами когда-то нравоучений: «А говорила мне мама!»
Этой милой женщине мама говорила следующее: «Веди себя достойно! Выбери хорошего
человека и выйди за него замуж! А не любишь, так полюбишь потом! Важно, чтобы был
человек хороший, остальное все — блажь!» Говорила, а она ее не слушала и, наверное,
правильно делала, потому что «хороший» — понятие в таком контексте чересчур растяжимое и
совершенно абстрактное, а любовь — она и есть любовь. Конечно, без глупостей ни одна
любовь не обходится, но, право, разве она того не стоит? В нашем же случае глупости
послучались-послучались, да и закончились: вышла наша героиня замуж за «хорошего
человека».
76

Теперь же, после этого неудачного брака, закономерно завершившегося разводом, после
длительного времени, проведенного с «хорошим человеком», после череды самых разных
личных неудач она уже и не знала, куда деваться от ощущения беспросветности своей жизни.
Стала чувствовать ничтожность, пакостность и поняла вдруг, что вокруг нее много опасностей,
везде стала ей мерещиться угроза для жизни. В действительности все эти опасности были,
условно говоря, выдуманы ее подсознанием, она словно бы наказывала себя таким образом,
словно бы ждала кары какой-то за свои «грехи смертные», за .всю свою бурную молодость.
Вот такую заковыристую шутку сыграла с этой моей пациенткой госпожа Мораль,
заставившая ее чувствовать себя виноватой, ждать наказания и мучиться страхами. И хотя у
этой женщины действительно развилась депрессия, вина у нее была в большей степени
невротическая. Когда же в процессе психотерапии мы добрались до сути конфликта, конфликт
был исчерпан и словосочетание «я гадкая!» ушло из ее лексикона. Так что
психотерапевтическая формула была здесь несложной: сначала моя пациентка осознала
природу своих страхов, потом мы обучились избавляться от соответствующих мыслей и
разучились придумывать себе опасности, что из-за сформировавшегося невроза стало для нее
делом привычным. Но, к счастью, нет такой привычки, от которой нельзя было бы избавиться,
и мы избавились.
А вот депрессивной вины здесь не было, и потому этот случай можно считать легким.

Истинного безумия нельзя достичь без мощного интеллекта.
Херник Тербер

Дайте вольному волю!

После того как вы научились себя самоподкреплять, после того как вы перестали себя,
прямо скажем, гнобить (а как иначе назвать наши депрессивные мысли о самих себе?), после
того как вы, выдержав удар депрессии, встали на ноги, настало время решить очень важную для
каждого из нас проблему. Имя этой проблемы — агрессия...
Люди, находящиеся в депрессии, мучающиеся сниженным настроением, переживающие
тяжелые психологические стрессы, по сути своей напоминают раненого зверя, которому
больно, который на самом деле ужасно разозлен, потому что это единственный способ для него
— защищаться. А защищаться ему, учитывая его уязвимое положение, необходимо самым
серьезным образом! И всякий раз, когда мы сталкиваемся с какой-нибудь проблемой или
трудностью (а у человека, находящегося в депрессии, проблем и трудностей хоть
отбавляй!), мы раздражаемся, напрягаемся, злимся.
Вспомните, как реагируют на неприятности маленькие дети, которые еще не научились
скрывать свои эмоции. Вам кажется, что они сразу же, столкнувшись с проблемой, плачут?
Отнюдь! Сначала они дерутся, они недовольны, что им не дали того, что они хотели, они,
иными словами, демонстрируют агрессию. Потом, когда они станут повзрослее, они научатся
вести себя иначе, научатся сдерживать свое недовольство.
Да, изначально, на первом году жизни, дети реагируют на неприятности плачем. Потом на
смену плачу придет агрессия. Ребенок, возможно, будет продолжать плакать в аналогичных
ситуациях, но мы сможем отчетливо ощутить в этом плаче раздражение и даже злобу. Еще
позже ребенок научится и вовсе скрывать свои чувства — оскорбленный, обиженный,
униженный, он будет терпеть, а потом тихо плакать в подушку. Но в действительности это
будет все то же самое раздражение, преобразованное теперь в отчаяние. И, разумеется, вся эта
динамика, по большей части, — не от хорошей жизни.
Наше общество агрессию не приветствует, она у нас табуируется, мы считаем, что это
нехорошо, и учимся находить какие-то обходные маневры с целью спрятать, загнать
собственное раздражение внутрь. Нехорошо так нехорошо — будем как-то выходить из
положения. Однако же нам следует помнить, что за любые действия супротив умысла природы
природа наказывает.
Если бы мы умели переводить это внутреннее напряжение, это свое раздражение в
некую конструктивную деятельность, то, вероятно, беды бы не было. Но нас этому не
77

учили, от нас требовалось подавлять, прятать свое раздражение. Кстати сказать, вам этот
механизм ничего не напоминает? Я думаю, что напоминает. Именно так депрессия справляется
с тревогой! Не так ли она справляется и со своим раздражением, если учесть, что тревога
возникает у животного, находящегося в неприятном состоянии, которое, как нетрудно
догадаться, естественным образом обозляет его?
Человеку, находящемуся в депрессии, больно, у него внутренняя, душевная боль.
Депрессия — тягостное чувство, с ним тяжело и плохо. А когда нам больно, когда нам
тяжело и плохо, мы начинаем автоматически защищаться, причем агрессивно, как делает
это раненый зверь. Однако агрессия в нашем обществе не приветствуется, да и мы сами,
будучи частью этой культуры, всячески пытаемся ее сдерживать. Но если что-то
родилось, то про сто так не умрет. Вот эта агрессия и направляется нами вовнутрь,
возникает аутоагрессия. Результат соответствующий: нам плохо — мы злимся — на кого
эту злобу потратить, не знаем — колотим себя — нам становится еще хуже — мы еще
больше злимся... Вот такая история.
И вот именно эта неспособность проявить свое несогласие с тем или иным фактом,
невозможность реализовать свою агрессию, неумение направить ее в конструктивное русло и
становится одним из ключевых факторов, способствующих развитию нашей депрессии.
Агрессия — это способ активного изживания неприятностей, мы нападаем, чтобы устранить
причину своего страдания. Но поскольку подобное поведение в нашем обществе не
приветствуется, нам приходится изыскивать иные способы избавления от проблем. Депрессия
же предлагает такой способ — спрятаться, уйти, затаиться.
Казалось бы, что тут сложного — давай, формулируй свою позицию, отстаивай ее,
проводи свою точку зрения в жизнь! Имеешь право! Но нет, мы не приучены, нам неловко,
неудобно, страшно. Мы вынуждены прятать свое недовольство, скрывать свое раздражение, но
от этого нам становится только хуже, мы еще больше раздражаемся и таким образом заходим
на новый виток.
И все почему? Потому что в какой-то момент нам не хватило мужества и здравого
смысла, чтобы сказать: меня не устраивает вот это и вот это; за подобную
нерешительность мы потом и расплачиваемся. Вот простой пример. Женщина пребывает в
ужасной злобе на мужа по весьма в целом нехитрой причине. Он имеет привычку покурить
вечерком в постели, а затем приступает к супружеским отношениям. Она же этот сигаретный
запах изо рта не переносит, но сказать своему мужу об этом не решается. Ей кажется, что он
должен сам догадаться, однако же на самом деле ей ничего не кажется, она просто таким
замысловатым образом уходит от необходимости сообщить мужу о своем недовольстве.
В действительности ничего страшного, рокового и противоестественного во всем этом
нет. Есть варианты решения этого вопроса, обсуждение этой проблемы — никакой не
криминал. Скажи, озвучь, сформулируй свои пожелания, а духу не хватает!
Казалось бы, что тут такого, простые слова, доброжелательное отношение: «Дорогой,
милый, любимый, я очень хорошо к тебе отношусь, я на все согласна, хочу очень, но вот есть
одно обстоятельство... Этот запах сводит на нет все мое сексуальное влечение, может быть, мы
сможем найти какой-то выход?» Но нет, силушки не хватает, раздражение в ней копится,
агрессия и напряжение нарастают.
Проблема-то, право, и выеденного яйца не стоит! А каковы ее последствия: у женщины
тотальное разочарование в мужчине и хроническая сексуальная неудовлетворенность. Это
накладывает свой отпечаток на всю систему их отношений, она же вдобавок себя еще и корит
за это раздражение, а также думает, что жизнь ее кончилась, прошла даром, прожита, причем
так бездарно! В результате у нас формируется порочный круг житейской, бытовой
психопатологии. Что ж, лучшего лакомства для депрессии не найти...
Нам же остается ее этого лакомства лишить, научившись, во-первых, идентифицировать
собственное раздражение, во-вторых, разрешив себе проявлять собственную агрессию, и,
в-третьих, наконец реализовывать ее напряжение, перекладывая его в конструктивное русло
сотрудничества с теми, кто нам дорог.
Если сердишься — сосчитай до четырех; если очень сердишься — выругайся.
Марк Твен
78



Глава пятая
ЛЕКАРСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА

Психотерапевтические средства лечения депрессии — вещь, безусловно, наиважнейшая.
Причем они хороши не только для лечения, но и для профилактики депрессии. Не допустить
возникновения заболевания куда лучше, чем потом с ним отчаянно бороться. Но уж если
случилось, если проглядели, если подловила нас депрессия, опускать руки и вовсе нельзя.
Депрессия — враг серьезный, но извести его можно. И для этих целей кроме
психотерапевтических средств требуются зачастую и средства лекарственные, т. е.
антидепрессанты. Ничего страшного в антидепрессантах нет, и это хорошо понимаешь, если
тебе известно, что они из себя представляют. Вот об этом мы сейчас и будем говорить.


Зачем нужны лекарства?

Хороший вопрос: «Зачем нужны лекарства?» Они нужны, чтобы лечиться, а конкретно
антидепрессанты нужны для того, чтобы лечить депрессию. А как они могут ее вылечить? —
вопрос вполне законный. До сих пор мы с вами говорили о том, что такое депрессия, по каким
психическим механизмам она развивается и что нужно сделать, чтобы предотвратить ее
развитие. Однако следует понимать, что всякий психический механизм не живет в нашей
голове просто так, у него есть материальный субстрат, а именно — состояние нашей мозговой
ткани.
В целом мозг напоминает собой, с одной стороны, маленькую электростанцию, а с другой
— сложно организованную информационную сеть, нечто среднее между телефонной
компанией и Интернетом. Собственно мозговая ткань — это скопления связанных друг с
другом нервных клеток, а все наши психические процессы, т. е. то, что мы ощущаем, думаем,
чувствуем, — это биологическое электричество, бегающее от одной нервной клетки к другой по
определенным траекториям. Это биологическое электричество имеет химическую природу,
здесь велика роль разнообразных ионов, и самое главное — химических веществ, называемых
нейротрансмиттерами (буквально — «передающие нервный импульс»), или нейромедиаторами.
Имена этих нейромедиаторов — серотонин (его еще называют «гормоном радости»),
норадреналин и дофамин. В целом, норадреналину приписываются функции поддержания нас
в бодрствующем состоянии, т. е. чтобы мы не клевали носом целый день напролет. Без него не
обходится и наша сообразительность, которая может пропасть при его недостатке. Серотонин
обеспечивает наше настроение, половую активность, аппетит, сон, чувствительность к боли и
многое другое. Дофамину исследователи вменяют роль регулятора мышечных движений,
считается, что он принимает участие в формировании наших поведенческих реакций, отвечает
за депрессивную ангедонию (т. е. утрату способности испытывать удовольствие).
Иными словами, какой бы симптом депрессии мы ни взяли, можно с большой точностью
сказать, с каким именно нейромедиатором у нас возникли проблемы. То ли это нарушения сна и
дневная сонливость, то ли наша вялость и несообразительность, то ли само сниженное
настроение и чувство тревоги — все это имеет свой материальный субстрат, а именно:
проблему недостатка какого-то из перечисленных нейромедиаторов. Они не передают нужные
импульсы в нужном месте и в нужном объеме, а потому наш мозг просто не справляется с
возложенными на него обязанностями — и вот уже депрессия...
Дальше начинается совсем сложное объяснение, которое именно по причине этой
сложности я и вынужден опустить. Смысл же его сводится к следующему. В результате острого
или хронического стресса все системы нашего мозга перенапрягаются и достаточно быстро
развивается недостаток нейромедиаторов, ресурсы истощаются и нервные импульсы, которые
прежде бегали от одной нервной клетки к другой, как часы, теперь встают, тормозятся, а то и
вовсе отказываются возникать.
79

По сути дела, во время стресса мы осуществляем своеобразный перерасход веществ,
переносящих в мозгу биологическое электричество. Кроме прочего на этом фоне изменяется и
состояние самих нервных клеток — они становятся менее чувствительны к нейромедиаторам. И
теперь мы имеем не только психологическую, не только физиологическую проблему
(преобладание нервных процессов торможения над процессами возбуждения), но и
биологическую. Вот почему в ряде случаев эффективность лечения депрессии может быть
обеспечена только комплексным подходом, когда мы используем и психотерапевтические
техники, и лекарственные препараты, т. е. антидепрессанты.

Я не верю в рок, который обрушивается на человека, что бы он ни делал; но я верю в рок,
который обрушивается на человека, если он бездействует.
Гилберт Кит Честертон

Главную опасность в этой жизни представляют люди, которые желают изменить все —
или не изменять ничего.
Нэнси Астор

Если бы Бот, создавая мир, спросил у меня совета, я бы сказал Ему, как устроить
Вселенную попроще. Альфонс X . Мудрый


Они принимают антидепрессанты

У нас почему-то думают, что принимать психотропные средства (в частности,
антидепрессанты) — это признак слабости. Подобные, с позволения сказать, умозаключения
свидетельствуют о крайней неосведомленности граждан в этом вопросе. Наш мозг — это орган,
даже, можно сказать, система органов, и он тоже ломается, выходит из строя, и в этом смысле
ничем не отличается от нашего же скелета. Если же следовать представленной выше логике, то
человек, сломавший ногу, не должен позволять врачу накладывать себе гипс, не должен
малодушничать! Пусть ходит со сломанной ногой и без гипса — это, наверное, даже закаляет!
Странно, что когда мы говорим о переломе или, например, об инфаркте, то сомнения в
приеме лекарственных средств и лечебных процедур у нас не возникает, когда же речь идет о
депрессии или каком другом психическом расстройстве, мы считаем для себя возможным «так
обойтись». Визит к врачу-психотерапевту многими почему-то продолжает восприниматься как
нечто зазорное, мы словно бы боимся потерять уважение, боимся осуждения.
К сожалению, это свидетельствует о нашей чрезвычайно низкой психологической
культуре. Ведь подлинная внутренняя культура человека не в том, что он научится скрывать от
специалистов свои проблемы, а в том, что в случае необходимости он своевременно обратится
за помощью, поскольку без нее он будет страдать сам и заставит страдать окружающих. Как
она должна выглядеть, эта психологическая культура, в идеале? Вчитайтесь в фразу,
принадлежащую одному из самых известных американских журналистов — Майку Уоллесу: «Я
буду принимать антидепрессант всю оставшуюся жизнь. И сделаю это очень охотно. Я не хочу
потерять уважение других людей».
В России же покамест эта фраза звучит с точностью до наоборот: «Я не буду принимать
антидепрессанты, потому что я не хочу потерять уважение других людей». И это отчаянная
глупость. Когда уважением в нашем обществе будет пользоваться не тот, кто скрывает свои
психологические проблемы, не тот, кто остается пассивным и бездеятельным в отношении этих
проблем, но тот, кто готов решать свои проблемы и бороться с ними всеми имеющимися в
распоряжении современной науки средствами, наше общество наконец-то станет
по-настоящему цивилизованным.
И еще один факт. Когда в 1996 году генерал Колин Пауэлл должен был баллотироваться
на пост президента США, в прессе появились слухи, что его жена Алма ранее страдала
депрессией. Похожий инцидент в 1972 году стоил сенатору Томасу Иглону поста
вице-президента США. Как же поступил Колин Пауэлл? Он собрал пресс-конференцию,
80

объявил о своем решении не баллотироваться на пост президента и откровенно признался
американской общественности в том, что его жена действительно перенесла в прошлом
депрессивный эпизод. Но, кроме прочего, он рассказал о том, как ей помогло лечение
антидепрессантами, и призвал всех людей с этой проблемой обращаться за помощью к врачу.
Общество прореагировало на это заявление не только с пониманием, но с восхищением и
уважением. И вопреки самым пессимистичным прогнозам имиджмейкеров популярность
Пауэлла только возросла.

Что такое антидепрессанты?

Лечение депрессии, как нетрудно догадаться, всегда было делом. непростым. И поначалу
в распоряжении человечества были лишь биоактивные травы, например зверобой, который, в
частности, помогает бороться и с депрессией. Но этого, конечно, недостаточно. Однако все
попытки найти какое-то средство, которое непосредственно лечило бы депрессию, длительное
время оказывались безуспешными. Поразительно, но многие средства борьбы с депрессией
поначалу обнаруживались учеными совершенно случайно.
Так было и с эффектами электрошока (первого антидепрессанта), и с основными
химическими веществами, позволяющими бороться с депрессией. Антидепрессивный эффект
этих веществ был открыт в пятидесятых годах XX века. Ипрониазид сначала использовался в
комплексном лечении туберкулеза, но врачи стали замечать, что это лекарство делает их
больных более счастливыми. Последующие исследования подтвердили догадку, ипрониазид
оказался хорошим антидепрессантом.
Механизм его прост и понятен. Это вещество (равно как и другие его «родственники» из
этой группы) предотвращает работу фермента (моноаминоксидазы, МАО), который расщепляет
и губит наши нейромедиаторы. Если у нас и так мало нейромедиаторов, а их еще и расщепляют
почем зря, это, конечно, непорядок. И потому в ряде случаев именно такие препараты
оказываются в высшей степени эффективными. Соответственно, эта группа антидепрессантов и
получила название «ингибиторов моноаминоксидазы».
Примерно в это же время — в 50-е — врачи-исследователи безуспешно пытались лечить
больных шизофренией с помощью имипрамина. Эффект был в этой части нулевым, а вот
настроение у этих пациентов ощутимо повышалось. Проведенные дополнительные
исследования подтвердили эффективность этого средства как антидепрессанта. За свое
химическое строение (вещество имеет три кольца в своей молекулярной структуре) этот
препарат и его «родственники» получили название «трициклических антидепрессантов».
Когда же ученые обнаружили эффективность двух указанных групп препаратов, они
поняли и химический механизм развития депрессии, а именно роль в этом деле
нейромедиаторов. Дальше исследования в области создания антидепрессантов уже не шли
наугад, напротив, теперь эти работы были осмысленными и целенаправленными. Так стали
появляться анти депрессанты нового поколения, которые способны избирательно
воздействовать на химию мозга — на тот или иной его фермент и нейромедиатор, а потому
характеризуются необычайно низким уровнем побочных эффектов.
Надо признать, что более мощных антидепрессантов с момента открытия ипрониазида и
имипрамина найдено не было, однако не эти антидепрессанты, а более слабый флуоксетин
(американское название — «Прозак») был назван величайшим открытием XX века. Почему так?
Да очень просто: флуоксетин, как и большинство других новых антидепрессантов, практически
не имеет побочных эффектов и может использоваться людьми, что называется, «без отрыва от
производства». И если более мощные первые анти депрессанты требовали, условно выражаясь,
выписки «больничного листа», то теперь человек может даже пожизненно принимать препарат
из числа новых антидепрессантов и при этом вести полноценную жизнь.
Иными словами, если сейчас чем и занимаются ученые в этой области, так это
изобретением таких лекарственных средств, которые были бы максимально безопасны и
максимально удобны в использовании. Весь Запад ориентирован на достижение высокого
качества жизни, а потому фармацевтические компании выпускают на рынок такие анти
депрессанты, прием которых не вызывает у человека никаких неприятных ощущений.
81

Никогда не говори, чего не собираешься делать.
Колин Пауэлл

Тяжелую болезнь вначале легко вылечить, но трудно распознать. Когда же она усилилась,
ее легче распознать, но уже труднее вылечить.
Макиавелли

Выбор терапии

Ни одно лекарство, к сожалению, не является панацеей, а тем более если оно
предназначено для лечения какого-то психического недуга. Вот почему антидепрессантов
много, они разные и по механизму действия, и по производимым эффектам. Так или иначе, но
назначаемые врачами лекарства эффективны, вопрос только в том, чтобы выбор препарата был
верным, а проводимое лечение осуществлялось по правилам. Вот и вся хитрость. Теперь
несколько слов о том, почему доктор назначает вам тот или иной антидепрессант.
Первое, от чего зависит выбор антидепрессанта, так это от тяжести депрессии: чем
сильнее депрессия, тем более сильный необходимо подобрать антидепрессант. Соответственно,
если депрессия очень тяжелая, то лечение будет проводиться с помощью больших доз
ингибиторов МАО или трициклических антидепрессантов, а может быть, даже и электрошоком.
Если же проявления депрессии небольшие, то в этом случае иногда достаточно и растительных
антидепрессантов, содержащих гиперицин (это препараты зверобоя). Остальные же
антидепрессанты располагаются в средней части этой условной линии — от здоровья к тяжелой
болезни.
Относительно анти депрессантов этой «средней группы» следует сказать, что
большинство из них относится к новому поколению антидепрессантов, а главное их отличие
друг от друга в том, на какие именно нейромедиаторы они влияют. Часть этих
антидепрессантов влияет только на положение дел с серотонином (флуоксетин, циталопрам,
пароксетин и др.), а часть обеспечивает поддержкой сразу же несколько нейромедиаторов,
например серотонин и норадреналин. Соответственно, подбор антидепрессанта
осуществляется врачом с учетом всех симптомов заболевания (где-то достаточно повлиять
только на состояние дел с серотонином, а где-то необходимо воздействовать и на другой
нейромедиатор), такова вторая особенность на значения антидепрессантов.


Назначение антидепрессантов в зависимости от тяжести депрессии




Третье, что имеют в виду врачи, когда назначают антидепрессант, — это его
стимулирующий, или седативный, эффект. Дело в том, что одни антидепрессанты
(например, амитриптилин), кроме собственно антидепрессивного эффекта снижают
интенсивность внутреннего напряжения и тревоги; а другие, напротив, борются с апатией,
вялостью и пассивностью (например, «Иксел»). Однако многие новые анти депрессанты имеют
так называемый сбалансированный эффект, т.е. добиваются снижения тревоги и повышают
активность человека.
82

Большинство антидепрессантов, за исключением растительных, продаются в
аптеках только по рецептам. И это не чья-то прихоть, это вполне оправданное и
абсолютно верное решение. Правильное назначение антидепрессанта может осуществить
только врач в процессе не посредственной беседы с пациентом, которому он этот
антидепрессант выписывает. Здесь масса нюансов и тон костей, которые и должен учесть
доктор. А пользоваться антидепрессантом по формуле: «Я знаю, что это моей бабушке
помогало» — ошибочно, хотя, к сожалению, встречается достаточно часто.

Четвертое, что иногда вводит неспециалистов в заблуждение, — это название анти де
прессанта. Дело в том, что один и тот же антидепрессант может выпускаться разными
фармацевтическими фирмами и потому иметь разные названия. Возьмем для примера —
флуоксетин, который является самым популярным антидепрессантом в Америке и Европе (на
его долю приходится почти 40% продаж анти депрессантов в мире). На российском рынке
флуоксетин представлен почти двумя десятками фармацевтических компаний, причем и
российскими, и зарубежными. Следовательно, одно и то же вещество продается в аптеках с
почти двадцатью разными названиями.
Как же разобраться в том, что именно покупать, ведь доктор чаще всего выписывает
просто «флуоксетин», не указывая фирменного названия? Здесь остается ориентироваться на
соотношение «цена/качество». Российские и индийские препараты, например, часто дешевле
западных аналогов, но отличаются, к сожалению, большим количеством побочных эффектов и
не всегда столь же эффективны. Напротив, западные компании представляют на российский
рынок, как правило, более дорогие, но и более качественные лекарственные средства.

Не грусти — есть средство!

Лечение депрессии, по-хорошему, дело специалиста — врача-психотерапевта. Впрочем,
есть в списке лекарств, дающих хороший терапевтический эффект при легких и умеренных
депрессиях, и такие, которые продаются в аптеках без рецептов. Это растительные
антидепрессанты, произведенные на основе зверобоя, лечебные свойства которого были
известны человечеству еще с давних пор. Современные исследования доказали эффективность
одного из компонентов зверобоя — гиперицина — в лечении депрессии.
Наилучшая концентрация этого вещества достигнута в препарате с говорящим названием
«Негрустин» (производство немецкой фирмы «Гексал»). В одной таблетке негрустина
сосредоточено такое же количество искомого гиперицина, как в шести-восьми кружках крепко
заваренного зверобоя; количество других активных веществ в нем, напротив, снижено. Это
позволяет «Негрустину» быть эффективным антидепрессантом без побочных эффектов — он не
вызывает ни сонливости, ни привыкания (единственное — не загорайте во время лечения этим
препаратом, дабы избежать кожных реакций).
«Негрустин» не только побеждает депрессию, но и снижает тревогу, улучшает работу
вегетативной нервной системы, эффективно справляется с синдромом хронической усталости и
улучшает сон. Он позволяет женщинам снизить тяжесть предменструального синдрома и
климактерических расстройств. Стандартизированная схема лечения «Негрустином» такая:
первые две недели его следует принимать по одной капсуле два раза в день, а далее по одной
капсуле в течение полутора-двух месяцев. Если через месяц терапии вы так не почувствовали
ощутимого эффекта (а ни один препарат не является панацеей), то, конечно, без
дополнительной консультации психотерапевта вам не обойтись.

Правила приема

Теперь мы должны сказать об общих правилах, которые касаются практически всех
антидепрессантов. Во-первых, принимать антидепрессант нужно именно в той дозировке, в
которой его назначил врач. Во-вторых, препарат должен приниматься без пропуска и на тот
срок, на который _его назначил врач. В-третьих, не следует бояться зависимости — от
антидепрессантов зависимости не бывает.
83

Почему я все это оговариваю, хотя кажется, что «оно и так понятно»? Видимо, потому,
что это важно. Важно потому, что от правильного приема препарата зависит и эффективность
терапии. Если же мы хорошо пролечим депрессию, то вероятность того, что она появится

<< Пред. стр.

стр. 11
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>