<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

приобретает весьма специфический — холодно-иронический — окрас). Так вот...
Милая полная женщина сорока трех лет появилась на пороге моего кабинета. Внешний
вид ее никак не выдавал в ней депрессивную больную. Она выглядела скорее как здоровая
русская женщина, сошедшая со страниц некрасовского мифотворчества о нашем народе: «Коня
на скаку остановит, в горящую избу войдет!»
После нашего с ней знакомства я осведомился: «А что, собственно, вас ко мне привело?»
Она, и без того розовощекая, еще пуще раскраснелась, потупила взгляд и произнесла странное:
«Блинчики». «Блинчики?! — удивился я. — С этим и к психотерапевту?» Впрочем, мое
удивление было недолгим. Уже через десять минут все встало на свои места — моя пациентка
обратилась по адресу.
Впрочем, я не буду пересказывать всю историю, а расскажу только про один симптом
депрессии: изменение аппетита в любую сторону, в данном случае — в сторону повышения.
Ситуация выглядела здесь следующим образом. Каждую ночь, на четвертом часу сна, аккурат в
два часа ночи эта очаровательная дама просыпалась, словно от какого-то внутреннего толчка.
Тревога, обычно активизирующая нас для борьбы или бегства, заставляла ее немедленно встать
и начать что-нибудь делать чем-то себя занять.
И ритуал на этот случай был у моей пациентки заготовлен жесткий: она отправлялась на
кухню и начинала... Чтс бы вы думали? Да, готовить блины! Напекши килограмм с гаком
блинов, она усаживалась за стол и принималась пить чай с блинами. «Причем чай, —
оговорилась она с удивительной и одновременно комической серьезностью, — должен быть
обязательно с лимоном!» Далее, наевшись «от пуза», она чувствовала приятную сладость
накатывающего на нее сна и аккуратно переплывала обратно в постель. К четырем часам ночи
она уже спала как младенец. Однако через полгода этот «младенец» обнаружил в себе два
десятка лишних килограммов.
Ну и ради чего она обратилась к психотерапевту? Разумеется, для того, чтобы снизить
вес! А что у нее обнаружил психотерапевт? Учитывая название книжки — понятно: депрессию.
Действительно, у этой женщины был классический симптом ранних пробуждений (если бы она
ложилась спать не в десять, как она это делала, а в двенадцать, то просыпалась бы в
классическое для депрессий время — в четыре-пять часов утра). Эти ранние пробуждения, как
и положено, сопровождались у нее приступами тревоги, а это, если вспомнить физиологию,
есть результат активизации симпатического отдела вегетативной нервной системы.
И далее происходило то, что следовало бы назвать «классическим защитным
механизмом», к которому эта моя пациентка прибегала абсолютно неосознанно. Что она
делала? Для начала она отправлялась на кухню и растрачивала свою бьющую через край
тревогу на активную «полезную» деятельность: взбивать тесто, а потом жонглировать блинами
— это серьезная физическая активность, способная поглотить избыток внутреннего
напряжения, отличающего тревогу. При этом она должна была внимательно следить за тем,
чтобы тесто взбилось хорошо, блины не подгорели, сама она не обожглась. Короче говоря, все
39

это заставляло ее переключиться с внутренних переживаний на внешнюю деятельность, что
естественным образом серьезно снижает уровень тревоги 10 .
Далее она приступала к «гвоздю» программы: она начинала поглощать пышные, жирные
блины, запивая их чаем, «обязательно с лимоном». Углеводы (а блины — это прежде всего
углеводы) быстро усваиваются организмом, сами по себе блины, разбухая в желудке, давят на
его стенки, лимон вызывает такое слюноотделение, что и собаке Павлова не снилось. Короче
говоря, эта милая женщина, сама о том не подозревая, делала великую вещь: она всеми
возможными способами и насильственным образом активизировала парасимпатический отдел
своей вегетативной нервной системы.
Поскольку же парасимпатика противостоит симпатике, а без симпатики тревоги не
бывает, то активизация первой автоматически приводит к снижению второй и вытеснению
тревоги. Проще говоря, эта моя пациентка нашла «естественный» способ снижения тревоги с
помощью блинов с лимоном. И ее организм, почувствовав, что так можно справляться с
болезненным чувством, превратил подобные ночные моционы в привычку, даже, я бы сказал, в
потребность — сделал их необходимыми.
Разумеется, женщина набрала лишние килограммы, разумеется, она не лечила таким
образом свою тревогу и свою депрессию, а просто уменьшала их выраженность, хотя
продлевала таким образом их течение, т. е. длительность. И разумеется, после тщательного
расспроса у нее обнаружились все прочие симптомы депрессии, которые она раньше не
замечала.
Выяснилось, например, что последние полгода она стала считать себя «плохой
работницей», корила себя за то, что «плохо шьет», «неумело», «грубо» (это швея-то с
двадцатипятилетним стажем, ударница соцсоревнования, краса и гордость своего
предприятия!). Кроме того, ее мучает то, что она не смогла сохранить семью (развелась), что
сын, женившись, уехал в другой город; что она уже «старая», «никому не нужная», что жизнь
ее «кончилась» и т. д. Все эти классические симптомы депрессии она, разумеется, не оценивала
как симптомы болезни, а считала свои мысли естественными, выражаясь формальным языком,
«объективно отражающими реальность».
После пройденного курса лечения — т. е. использования психотерапевтических техник и
регулярного приема антидепрессантов — мир, «по странному стечению обстоятельств», стал
показывать ей другую реальность. Через год она снова вышла замуж и получила повышение по
службе — стала (если я не путаю эти должности и названия) мастером в своем цеху. Вот такие
бывают «блинчики»...

У меня очень простые вкусы. Самое лучшее меня всегда устраивает.
Оскар Уайльд

Снижение либидо

Изменения в сексуальной сфере, как правило, возникают на самых ранних этапах развития
депрессии, а дальше только углубляются: снижается либидо (интенсивность сексуального
влечения), частота поллюций и выраженность эрекции у мужчин, тускнет оргазм, изменяется
продолжительность полового акта, у женщин наступает фригидность. В целом снижение
половой активности должно рассматриваться как результат торможения соответствующих
центров и общего снижения жизненного тонуса человека, что характерно для депрессивных
расстройств.



10 О том, что это за естественные защитные механизмы, предохраняющие нас от избытка тревоги, я рассказал в
своих книгах «Счастлив по собственному желанию» и «Как избавиться от тревоги, депрессии и
раздражительности», вышедших в серии «Карманный психотерапевт». Там же вы при желании найдете
психотерапевтические технологии, позволяющие использовать соответствующие «природные дары» с
максимальной эффективностью и без побочных эффектов (например, таких, как в описываемом случае).
40

Выявляемая подавленность, неспособность к положительным эмоциям, тревога,
трудность в принятии решений часто рассматривается врачами как проявление простого
сексуального расстройства, что в данном случае неверно. Впрочем, поскольку на депрессивном
фоне сама сексуальная жизнь теряет для больного актуальность, он и не стремится обращаться
за помощью к врачам по этому поводу. А в ряде случаев, напротив, снижение эрекции,
неспособность получать сексуальное удовольствие начинает беспокоить страдающего
депрессией даже больше, нежели общее снижение настроения. Тогда жалобы на сексуальную
слабость могут привести человека к врачу-психотерапевту. Который, конечно, примется в этом
случае за лечение депрессии, а не за восстановление «половой силы».

Случай из психотерапевтической практики:
«Непутевая жизнь»

На памяти любого врача моей специальности достаточно случаев, когда за так называемой
непутевой жизнью скрывается самая настоящая депрессия. Именно она зачастую и делает
жизнь человека непутевой, а поскольку мы всегда можем найти объяснения своим промахам,
ошибкам и неудачам, то мало кто из таких бедолаг понимает: проблема не в нем и не в его
жизни, а в его депрессии. Такие случаи иногда даже выглядят анекдотичными, хотя, по
большому счету, смешного в них мало. Вот один из таких случаев...
Видному высокому, статному мужчине скоро стукнет сорок, на висках уже пробивается
седина, за плечами неплохая карьера для человека, бывшего некогда инженером, в разных
домах — бывшие жены и дети по лавкам. Он обращается к психотерапевту по поводу
«чувств-с». Все мы время от времени влюбляемся, переживаем свои влюбленности и
продолжаем жить дальше. У кого-то такая влюбленность проходит как слабый насморк, для
кого-то — становится тяжелой инфекцией с интоксикацией и временным лихорадочным
помутнением сознания. Он из последних.
Он говорит, что у него непутевая жизнь: «Я, наверное, не создан для семейной жизни, —
рассуждает мужчина, потупив голову. — Это уже четвертый раз так. Сначала кажется, что все
хорошо, даже замечательно. Я люблю, во мне все кипит, работа спорится, хочется начать новую
жизнь. Потом вдруг словно бы все перегорает внутри. Я понимаю, что чувства переменились, я
сам вроде как становлюсь другим. Мне не хочется идти домой, не хочется видеть женщину,
которую совсем недавно так страстно любил. Нет никакого сексуального желания, вообще
пропадает. Дома ссоры, конфликты — все из-за быта. Своего человека не найти — сначала
кажется, что нашел, а потом смотришь — и чужой он тебе человек. Может быть, женщины
всегда такие? Может, я от них жду чего-то такого, чего они просто не могут мне дать?.. А потом
вдруг снова смотрю по сторонам, думаю: „Черт возьми, сколько кругом замечательных лиц —
интересные, умные, чистые!“ Влюбляюсь, горю весь, стыдно, конечно, перед семьей, но я там
просто не могу в таком состоянии оставаться — хочется сбежать. И я сбегаю — опять к новой
женщине, и все прекрасно, замечательно! Но только несколько месяцев, может быть, полгода...
И снова все сначала: домой — как на каторгу, ищу, чем бы себя занять, работу какую-нибудь,
встречи деловые, только бы подольше домой не возвращаться».
Вот, собственно, вкратце и вся история. Кажется, что она не блещет оригинальностью, но
это только поначалу.
То, что мужчины в браке действительно часто теряют прежний сексуальный тонус, —
факт известный, и для улучшения качества такой супружеской жизни нужно искать
соответствующие методы (они, слава богу, есть). То, что мужчины регулярно ждут от женщин
того, чего те не могут им дать, — это также хорошо известно 11 . Да и верность мужская — это
вещь такая, как бы это сказать, художественная, что ли... Короче говоря, понятно все с этим
субъектом — отправляйтесь на перевоспитание.

11 Для разъяснения этих моментов я написал книгу «Красавица и чудовище» (тайны мужской и женской
психологии), вышедшую в серии «Карманный психотерапевт», возможно, кому-то она будет не только интересна,
но и полезна.
41

Ан нет! Не все понятно. Психотерапевта заинтересует периодичность этих всплесков
жизненной активности — когда все горит и спорится, а также специфика эпизодов
подавленного настроения, ощущения бессмысленности жизни, собственной никчемности и
утраты сексуального желания. Ну и действительно, если дело в одной только влюбчивости и
отходчивости, то сексуальная потребность как таковая в моменты такой отходчивости не
должна пропадать.
Она может снизиться в отношении данной конкретной женщины, но так, чтобы взять и
сгинуть вовсе, — это противоестественно. Если бы он, этот наш герой, заводил любовницу на
стороне, когда его собственная жена перестала его возбуждать, то все вкладывалось бы в
обычную формулу, так любимую женщинами: «Все мужики — парнокопытные». Но в этом
случае подобного не происходит, никакой любовницы не появляется, более того, женщины
вообще перестают мужчину интересовать, его эта сфера отношений тяготит, мучит, он не хочет
.
Так в чем же дело?! А в ней, родимой, — в депрессии, причем не какой-нибудь, а
генетической. Утрата сексуального желания как такового или существенное снижение
сексуальной потребности является ее хоть и дополнительным, но почти обязательным
симптомом. Разумеется, подобную свою отходчивость любой из нас объяснил бы
«личностными особенностями», «жизненными обстоятельствами», «судьбой», наконец. Но это
только объяснения, ничего больше.
В действительности у этого моего пациента, равно как и у многих других мужчин,
находящихся в аналогичном положении, эпизодами возникает «необыкновенный подъем сил»,
а проще говоря, маниакальная фаза депрессивного расстройства разной степени выраженности.
В этот период у него, напротив, усиливается сексуальное влечение, все в голове
переворачивается, и он бросается, как в омут, в свое «очередное чувство». Ему кажется, что он
влюбился, а на самом деле его «понесло».
Маниакальная фаза долго не длится, как правило, срок ее значительно меньше, чем в
описываемом случае. Но за ней расторопно поспешает новая — депрессивная, с характерными
для нее идеями собственной виновности (а как же — семью бросил, свою жену до депрессии
довел!), ощущением собственной несостоятельности (конечно, не может своими чувствами
управлять!), подавленностью, тоской и утратой сексуального желания. Но все это так
объяснимо, к сожалению. Если бы не эти объяснения, если бы задуматься — а нет ли тут какого
подвоха, не потому ли жизнь моя непутевая, что что-то не так с моей головушкой? Если
задуматься, да еще проконсультироваться у врача-психотерапевта, если еще и пролечиться у
него вдобавок, то все встанет на свои места.
Так было и в этот раз, и человек, обратившийся ко мне по поводу своей личной жизни, на
самом деле нуждался не в «отстройке семейных отношений», а в обычном антидепрессивном
лечении. И вы не поверите, но жизнь его стала теперь «путевой», хотя, конечно, приходится
время от времени поправлять здоровье, но больше нет ни прежних ничем не обоснованных
вспышек, ни той мучительной, тягостной подавленности, которая следовала за ним каждый раз
на протяжении нескольких лет.
Вот так иногда просто стать «путевым» человеком, вот так иногда сильно зависит
качество нашей жизни от того, насколько хорошо мы понимаем природу этого качества. А
природа у него проста — душевное здоровье, о котором всем нам надо уметь позаботиться.

Как мало нужно, чтобы сделать жизнь невыносимой!.. Камешек в ботинке, таракан в
макаронах, женский смех!
Генри Луис Менкен

Радость и смех могут скрывать за собой натуру грубую, жестокую и бесчувственную. Но
за страданием кроется одно лишь страдание. Нет истины, которая сравнилась бы со страданием,
порой мне кажется, что страдание — единственная истина. В страда-, нии есть необычайная,
властная реальность.
Оскар Уайльд
42

Соматические жалобы без органических причин, а также ипохондрическая настроенность

Этот симптом, как мы уже говорили, может быть чуть ли не единственным признаком
депрессивного расстройства (маскированные депрессии), однако соматические жалобы далеко
не всегда играют роль маски, скрывающей депрессию, зачастую они дополняют и
приукрашивают картину и без того очевидного депрессивного расстройства.
Соматические симптомы (ощущения телесных недомоганий) при депрессивных
расстройствах, как правило, начинаются с жалоб на общую слабость, тяжесть в голове,
снижение аппетита, неприятные ощущения в области сердца, далее могут появляться боли в
различных частях тела. Иногда, если тревога продолжает оставаться достаточно сильной,
соматические жалобы являются следствием вегетативных расстройств.
Если ситуация усугубляется, то уже и сама тревога или тоска начинают отчетливо
локализоваться в теле — возникает невыносимая тяжесть в груди, в области сердца, в голове,
иногда в области шеи или живота. Боли начинают мигрировать, становятся мучительными,
тягостными, вызывают крайнее, но при этом слабосильное раздражение пациентов.
В результате нарастает общая ипохондризация (не находящая объективных
подтверждений уверенность человека в наличии у него тяжелого телесного недуга), которая
может достигать уровня почти патологической убежденности таких больных в наличии у них
тяжелого заболевания, которое «никто не хочет лечить» или «никто не сможет вылечить».

Опыт — это та чудесная штука, которая позволяет вам узнать ошибку, когда вы ее
повторите.
Франклин Джонс

Историческое свидетельство:
«Депрессия в лицах»
Термин «депрессия» вошел в психиатрический обиход сравнительно недавно, чуть более
века назад. До той поры использовалось другое понятие — «меланхолия», причем еще с
догиппократовской медицины. Длительное время даже знаменитый маниакально-депрессивный
психоз именовался многими учеными маниакально-меланхолическим.
Так или иначе, но депрессией (или меланхолией — это кому как будет угодно) страдали
во все времена, и причины этих состояний были такими же, как и сейчас. У многих
исторических персонажей причиной депрессии был стресс — как острый, так и хронический.
Ветхозаветный царь Саул, мучимый утратой своего авторитета, постепенно превратился в
раздражительного меланхолика, а потом неоднократно порывался убить своего соперника,
будущего царя иудейского Давида. В «Илиаде» Гомера мы встречаем аналогичный случай,
здесь двоюродный брат Ахилла, герой троянской войны Аякс после длительных и
многократных стрессов, вызванных боевыми действиями, впадает в краткосрочное
помешательство рассудка, его мучают галлюцинации, а потом развивается тяжелая меланхолия,
приведшая героя к самоубийству.
Артур Шопенгауэр нес, по всей видимости, существенный «генетический груз» (его отец
покончил жизнь самоубийством и, видимо, страдал тяжелой депрессией, а свою мать сам
философ описывал как отчаянную истеричку). С молодых лет Шопенгауэр отличался
болезненным поведением. Став профессором, он совершал странные и роковые для себя
поступки, например намеренно назначал свои лекции в одно время и в одном университете с
необычайно популярным тогда Гегелем, оставаясь таким образом без слушателей. Потом
страдал от различных параноидных соображений и закончил, по словам Б. Рассела, как «самый
пессимистичный из всех пессимистичных философов».
По всей видимости, нечто подобное случилось и с Вольф гангом Амадеем Моцартом.
Биографы утверждают, что композитор достигал высших степеней переутомления, часто и
тяжело болел. Так что в последние годы своей короткой жизни он естественным образом
пришел к хронической форме своего прежде эпизодически возникавшего депрессивного
состояния. В это время Моцарт постоянно говорил о скорой смерти и даже писал для себя
реквием, но, как известно, так и не успел (или, как говорят, не смог) его закончить.
43

У Леонардо да Винчи депрессия развилась уже в позднем возрасте, здесь свою роль
сыграл, с одной стороны, длительный стресс (бесконечные конфликты с Ватиканом и другими
работодателями и коллегами, забвение), с другой — органические причины (художник страдал
атеросклерозом сосудов головного мозга и перенес инсульт). По всей видимости, именно эта
поздняя, старческая уже депрессия и заставила великого мастера все последние годы его жизни
навязчиво рисовать картины Апокалипсиса и Всемирного потопа.
Знаменитый отечественный психиатр В. М. Бехтерев, еще в пору своего обучения на
первых курсах императорской Военно-медицинской академии, страдая от нужды, голода,
болезней, будучи особой весьма и весьма впечатлительной, оказался в конце концов пациентом
клиники, которую в дальнейшем, спустя каких-то 10-15 лет, и возглавил. Что ж, эта депрессия
успела закончиться прежде того, как пробудились его депрессивные гены, а потому этот случай
внушает определенный оптимизм.

Нужно меньше времени, чтобы поступить правильно, чем объяснить, почему вы
поступили неправильно.
Генри Водсворт Лонгфелло

Необходимо учиться на чужих ошибках. Невозможно прожить так долго, чтобы
совершить их все самостоятельно.
Хаймен Джордж Риковер

А не пора ли мне к доктору?

Теперь, когда мы рассмотрели все симптомы депрессии, самое время задать себе
сакраментальный вопрос: «А не пора ли мне к доктору?» Впрочем, у нас направляют на прием к
психиатру или психотерапевту все кому не лень. Звучит это примерно следующим образом:
«Слушай, тебе, наверное, надо к психиатру сходить, подлечиться!» Понимаете, о чем говорю:
ругательство у нас такое, по знаменитой формуле — «А не пошел бы ты...» Мне как
представителю указанных специальностей, конечно, обидно осознавать, что наша культура так
далеко пошла... Тем временем культура цивилизованного мира цивилизованно направилась в
другую сторону.
Спросите — какой прок в психотерапевте? Разумеется, психотерапевт — не
представитель службы социальной помощи, не старик Хоттабыч с волшебной бородкой и даже
не товарищ по несчастью. Он — доктор, который разбирается в том, как функционирует
психика. И помогает человеку с наименьшими психологическими потерями выйти из
создавшегося положения за счет подключения здоровых сил нашей психики. Резервы у нас
есть, только вот где они лежат, неспециалисту, к сожалению, не ведомо, будь он хоть семи
пядей во лбу.
На вопрос, нужно или не нужно, пора или не пора лично вам обратиться к
психотерапевту, я надеюсь, помогла ответить эта глава. Если данные вашего теста на
депрессию зашкаливают в номинации депрессия или и в этой номинации, и в позиции
«тревога», то это очень серьезный сигнал. Если, ознакомившись с приведенными в этой главе
симптомами депрессии, вы где-то узнали себя, то серьезность первого сигнала просто нельзя
игнорировать.
Теперь так: если симптомы вашей депрессии напоминают депрессивный невроз, то,
возможно, этой книги, т. е. представленных ниже психотерапевтических техник, будет
достаточно (если же они не возымеют достаточного эффекта — значит, вы недооценили
тяжесть своей депрессии и к врачу, хочешь не хочешь, надо пойти). Если же ваши симптомы
скорее тянут на депрессию средней тяжести (там, где стресс смешивается с действием
депрессивных генов), а тем более на тяжелую, то с обращением за медицинской помощью
затягивать и вовсе нельзя. Без антидепрессантов в этом случае не обойтись, последние же
должны быть назначены и выписаны врачом (впрочем, самую общую информацию на этот счет
вы здесь найдете). Ну и вообще, не бойтесь врачей-психотерапевтов, в целом они совсем не
страшные.
44

Мир всегда смеялся над своими трагедиями, ибо только так их и можно переносить.
Соответственно, все то, что мир всегда воспринимал всерьез, относится к комедийной стороне
жизни.
Оскар Уайльд

Глава четвертая
ПСИХОТЕРАПИЯ ДЕПРЕССИИ

Мы достаточно долго обсуждали, что такое депрессия и с чем ее едят. Фактически это уже
начало психотерапии, поскольку до тех пор, пока мы не понимаем, с чем имеем дело и имеем
ли вообще, до тех пор пока нам не ясна суть этого расстройства, помочь себе мы не в силах.
Теперь, я надеюсь, вопросов о том, есть ли у нас депрессия и надо ли себе помогать, —
возникать не должно.
Сниженное настроение можно поднять каким-нибудь приятным занятием, но сущность
депрессии как раз в том и состоит, что приятных занятий в жизни человека, страдающего
депрессией, нет и быть не может. Он не способен получить удовольствие, не умеет, разучился
радоваться так, как это делает человек, свободный от депрессии. Вот почему всякие
рекомендации по лечению депрессии новой стрижкой, экскурсией по магазинам или, того хуже,
хорошим вином, право, никуда не годятся! Лечение может быть лишь психотерапевтическим и
фармакологическим, т. е. с помощью специальных психотерапевтических техник и посредством
лекарственных средств — антидепрессантов.
Сейчас, когда мы уже разобрались более или менее в природе депрессии, я, насколько это
в моих силах, попытаюсь рассказать о том, что нужно делать, если мы действительно хотим
справиться с этой бедой. Мы выясним, какие есть средства психологической самопомощи в
этом деле, то есть узнаем необходимые «как». Но должен оговориться, что ни я, ни кто-либо
другой не сможет сделать это за кого-то. Все описанные в этой книге упражнения и
психотерапевтические техники следует не только понимать, но и выполнять. Знать мало, надо
еще делать!

Несчастья переносить не трудно. Они приходят извне; они — случайности. Но страдания
от собственных ошибок — вот где скрывается ядовитое жало жизни.
Оскар Уайльд

АРХИМЕДОВА ЗАДАЧКА
(или как разоблачить тревогу)

Первое, что нам предстоит сделать, начиная борьбу со своей депрессией, это найти
скрывающуюся за ней тревогу. Как мы помним, депрессия — это защитный механизм,
спасающий нас от нашей собственной избыточной тревоги. В состоянии тревоги мозг
возбуждается, можно сказать, кипит, и чтобы он не выкипел, нужно его затормозить, именно
эту функцию и выполняет депрессия. Впрочем, после того как депрессия выполнила эту свою
благородную функцию, она начинает нас потчевать собственными «соленьями»:
подавленностью, неспособностью испытывать удовольствие, ощущением бесперспективности.
В сущности, перед нами архимедова задачка: «Дайте мне точку опоры, — говорил
великий грек, — и я переверну мир!» Нам нужно перевернуть наш депрессивный мир, а для
этого действительно нужна точка опоры. Поскольку же все начинается с тревоги, то логично
было бы предположить, что именно она и является здесь искомой точкой. Однако мы вообще
редко замечаем собственную тревогу, нам обычно кажется, что раз наши переживания
обоснованы, то им и не следует придавать большого значения. Конечно, мы любим себе
посочувствовать, но разделить неприятности и переживания по поводу этих неприятностей нам,
как правило, в голову не приходит. Итак, мы ищем точку опоры. Какие же тут возможны
варианты? Их всего три — серьезная трагедия, круто меняющая всю нашу жизнь; большое
45

количество «маленьких проблем», которые кажутся ослабленному ими человеку настоящими
катастрофами; и, наконец, пресловутая проблема выбора, когда та или иная ситуация, заведши
нас в тупик, испивает из наших жил последние соки. Со всем этим нам и предстоит
разобраться.

Ужас катастрофы

В первом случае на нас обрушивается настоящая трагедия, которая в буквальном смысле
грозит разрушить весь наш привычный мир. Гибель супруга, собственных детей или родителей,
если мы еще очень молоды (да и в зрелом возрасте) — все это события чрезвычайные. Не дай
их бог никому, но ведь дает...
Подобная трагедия — это не просто утрата, это необходимость перестроить всю свою
жизнь в соответствии с новыми, изменившимися условиями 12 . А потому кроме утраты перед
нами, как это ни странно, еще и созидательная задача. Но кто в таком состоянии об этом
думает? Нет, мы поглощены происшедшей трагедией, и о том, что самым уязвимым звеном в
этом деле являемся мы сами, никто, конечно, не задумывается. Но ведь это так! Умерший,
погибший, ушедший — ему что? Для него игра закончилась, а мы продолжаем играть, и
положение наше чрезвычайное!
Перестроить свою жизнь — это не мебель в квартире переставить, а начать по-другому
думать. Раньше, принимая то или иное решение, я автоматически согласовывал его с ним — с
тем, кто сейчас меня оставил. Я думал о том, как он это воспримет, как сделать так, чтобы это
не нанесло ему никакого урона или, даже напротив, было бы ему в радость. По привычке я и
сейчас продолжаю так думать, но все эти мои мысли наталкиваются на жестокость факта: того,
о ком я подумал, нет.
А начать думать иначе, так, словно бы человека, которого я потерял, и не было вовсе,
непросто. Мой мозг, привыкший жить так, как он привык жить, всячески сопротивляется новым
обстоятельствам, они буквально выводят его из себя. Он тревожится, он не может понять,
почему все это, зачем ему все это и, наконец, с какой это стати он должен «себя ломать». И вот
возникает тревога — тревога, вызванная скорее даже не тем именно, что мы понесли утрату, а
тем, что мы сами не можем жить так, как мы привыкли жить.
В конечном счете, наши мозги достались нам от братьев наших меньших, а они все
эгоистичны (альтруизм животных — это рефлексы, а не гуманистическое мировоззрение). И в
целом, возникающая в подобной ситуации тревога — не бич небес и не проклятье божье, а
нормальная вещь, выполняющая необычайно важную функцию. Что это за функция? Если нам
нужно перестраивать всю свою жизнь, нам для этого нужны силы, причем немалые, просто
огромные! Тревога же изначально (по задумке природы) — это не невроз и не сумасшествие, а
психическая энергия, необходимая нам для любой мало-мальски серьезной работы. А теперь у
нас работы хоть отбавляй, и тревоги, соответственно, также — вагон и маленькая тележка.

<< Пред. стр.

стр. 6
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>