<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

такое обращение, по всей видимости, не испытывают. Но я ошибся. Заботливые муж и сын
явились ко мне по первому зову! И оба рассказывали мне о том, как они волнуются за свою
жену и мать, как они за нее переживают, что она все принимает близко к сердцу и т. д.
И это вряд ли бы меня удивило, если бы я не видел, как сама Ирина с ними общается.
Обращаясь к ним, она была раздражительной, напряженной. Честно говоря, она выглядела даже
грубой, без конца на что-то обижалась, всем была недовольна и, кажется, ненавидела своих
родственников мужеского пола.
Побеседовав с мужем и сыном Ирины, я, мягко говоря, разошелся с ней в оценках
ситуации. Супруг ее действительно много работал, но работа его никак не могла быть названа
«нехорошей», а даже напротив, он руководил большим государственным учреждением,
пользовался уважением. Короче говоря, что было в этой работе такого «плохого», я так и не
понял.
Сын Ирины оказался милым мальчишкой, совершенно таким, каким должен быть мальчик
его возраста и его поколения (нынешнее поколение подростков несколько отличается от
прежних, но само по себе это не катастрофа, гораздо хуже быть «белой вороной»). Учился он
хорошо, правда, он имел склонность к математическим наукам, а потому гуманитарные
предметы не слишком его увлекали. Мама же настояла на том, чтобы сын учился в школе с
гуманитарным уклоном, и тот старался, как мог, желая не разочаровывать маму.
Кроме того, у мужа действительно были серьезные проблемы, но чисто медицинские:
полгода назад у него нашли весьма неприятное заболевание, о котором он так и не сообщил
своей супруге. «Она же будет так волноваться! Я даже не знаю, как ей и сказать. А ведь надо, у
меня уже и операция назначена. Я просто растерян...» — признался он. У сына тоже были
проблемы — группа «головорезов» из числа старшеклассников в школе донимала после
занятий его и нескольких его друзей. Но, разумеется, об этом, кроме доктора (т. е. меня), до сих
пор никто не знал. Отцу он не мог сказать из-за его занятости, а матери просто боялся говорить.
Тут-то я подумал, что беспокойство, напряжение и подавленность Ирины объясняются
вовсе не внешними причинами, на которые она ссылалась, а ее собственным психическим
состоянием. Проще говоря, я заподозрил у нее депрессию. Особенно меня насторожило, когда
она сказала: «Я, наверное, плохая мать и никудышная жена». Подобные мысли часто выдают
депрессию. Сама Ирина, впрочем, категорически отрицала у себя наличие каких-либо
симптомов этого заболевания. Говорила, что вот «если муж оставит свою работу» и «если
ребенок перестанет так себя вести», то она сразу же и станет чувствовать себя лучше.
С горем пополам, используя весь свой врачебный авторитет и еще массу, если так можно
выразиться, психотерапевтических уловок, я все-таки уговорил Ирину начать прием
антидепрессантов. Она согласилась на это просто из уважения ко мне. Через три недели она
пришла за очередным рецептом и с разговором. Лекарство к этому моменту уже оказало свой
первый эффект: Ирина почувствовала, что ей стало легче, поняла, что какие-то проблемы она
сильно преувеличивает. Короче говоря, решила, что доктор был прав и на самом деле что-то не
так с ней самой, а не с ее близкими.
Разумеется, после этого мы прошли курс психотерапии, продолжая лечиться и
антидепрессантами. В завершение всех наших праведных трудов Ирина представляла собой
совершенно другого человека, которого, по выражению ее супруга, он знал в ней семь лет
назад. «У нее, знаете, появился такой позитивный внутренний заряд, что ли... Она теперь, как и
54

раньше, стала живой, веселой, перестала видеть кругом одни неприятности», — рассказывал
мне муж Ирины, когда мы закончили наше лечение.
Почему я именно сейчас вспомнил эту историю?.. Она, как мне кажется, очень хорошо
иллюстрирует то, что мы называем здесь депрессивными мыслями. Ирина не задумывалась о
своем состоянии, не понимала, что оказалась в плену депрессии. А ей именно из-за ее
депрессии казалось, что все плохо, а поскольку муж и сын были для нее всем, то,
соответственно, плохо, по ее мнению, было именно с ними. Ирина пыталась что-то сделать, но
у нее ничего не получалось — все все равно было плохо, в результате она еще больше
тревожилась, раздражалась и мучилась.
Если мы сравним ее мысли до и после проведенного лечения, то можно было бы
подумать, что они принадлежат разным людям. В действительности и до, и после лечения, это
был один человек, и в обоих случаях рассказывала она о своем муже и сыне. Но до лечения в
ней говорила ее депрессия, а после — она сама. И когда ей было «дано право голоса», когда мы
заставили умолкнуть и ретироваться ее депрессию, она говорила о своих близких с нежностью
и заботой, на что те, понятное дело, реагировали соответственно.

Инвентаризация депрессии

Теперь мы проведем подробную инвентаризацию собственной депрессии, точнее говоря,
возьмем на карандаш свои депрессивные мысли. В целом, находясь в депрессии, мы
пессимистичны во всем, но есть моменты, когда мы словно пьянеем от своей депрессии — и
тогда депрессивные языковые изыски просто бьют из нас ключом. Все как по Бальзаку: «Ничто
так не пьянит, как вино страданья». Что ж, эти пьяные мысли в такой-то момент мы и
записываем на бумагу. Причем обязательно и именно — записываем! И это уже по Петру
Великому, который заставлял своих чиновников обращаться к императору в «письменной
форме». Зачем в письменной? А «чтобы дурь каждого видна была»...
Впрочем, просто так записывать свою депрессивную идеологию — толку мало. Это дело
нужно сразу же систематизировать. Систематизируем по группам: в первую у нас пойдет то,
что мы думаем о мире, нас окружающем, во вторую — о будущем, в третью — о самих себе.
Для облегчения задачи чертим таблицу...




И вот выстрелила в нас депрессия очередным своим «снежным зарядом», а мы берем
заготовленную таблицу и заносим в нее то, что без всякого преувеличения можно назвать
пас вилем на Жизнь.
Что мы, будучи в депрессии, думаем об окружающем нас мире? Вариантов тут несколько,
а потому я могу сообщить только обобщенные соображения депрессивного человека на этот
счет. Мир представляется в депрессии несправедливым, жестоким, абсурдным, пустым.
Кажется, что «все плохо» — и тут у нас не ладится, и там у нас проблемы, и здесь ничего не
добиться, и вообще незачем добиваться, потому что «все без толку». Записываем все это в
первую колонку.
Теперь о своем будущем — материал для колонки номер два. Будущего у нас, как
известно, «нет». У нас «ничего не получится», «все будет только хуже», «жизнь и дальше будет
наполняться теми страданиями и лишениями, которые я испытываю сейчас». Нам «незачем
жить», нам «нечего ждать», нам «не на что рассчитывать». В общем, пиши пропало.
Наконец, «несколько слов о себе». Мы думаем о себе как о «твари дрожащей»: «я ничего
из себя не представляю», «я неудачник», «я никому не нужен» и т. п. Возможно, вы вините себя
во всех мыслимых и немыслимых бедах. Возможно, вам кажется, что ваша «золотая осень» уже
благополучно «отговорила», вы стары и одиноки, ваша карта бита. Возможно, впрочем, вы о
55

себе несколько лучшего мнения, но жизнь не дала вам шанса (это тогда в первый столбец
заносим), а потому у вас «ничего не вышло», вы «ничего не добились», вы «не состоялись», «не
смогли», «не сумели».
Понятно, что при такой оценке окружающего нас мира, будущего и самого себя нам
становится, мягко говоря, плохо. Не трудно догадаться и о том, как будет чувствовать себя
человек, думая подобные гадости... Конечно, он испытывает еще большую тревогу, а порочный
круг замыкается: тревога — депрессия — тревога — депрессия. И чем дальше, тем хуже.

Существует тест для определения того, закончена ваша миссия на земле или нет. Если вы
еще живы, значит, не закончена.
Ричард Бах

Жить — то же, что любить: разум против, здоровый инстинкт — да.
Сэмюэл Батлер

Обманный маневр

Депрессия нас регулярно обманывает, она великий, исключительный лжец, каких свет не
видывал! А мы ей верим, мы вообще очень доверчивы по отношению к тому, что думаем. В
данном же случае за нас думает депрессия, и это чревато. Но если она нас обманывает, почему
бы нам, что называется, не вывести ее на чистую воду и не обмануть самим? Собственно, этим
мы сейчас и займемся.
Итак, мы записали все свои депрессивные мысли, точнее говоря, то, что наша депрессия
заставляет нас думать. Это может показаться непростым занятием, но дело того стоит. Причем
в нашей страдающей от депрессии голове, можете мне поверить, ничего другого нет, все, что
мы думаем, сводится к трем позициям и может быть без труда перенесено в колонки таблицы.
После инвентаризации, т. е. записи наших депрессивных мыслей, переходим к анализу.
Сначала проанализируем пасквиль-донос, который мы составили на мир, нас
окружающий, и на нашу жизнь. Специфической особенностью этих мыслей является их
абсолютистский характер: «Все плохо!», «Ничего не радует!», «Хуже не бывает!» и т. п. Теперь
рассуждаем... То, что сегодня солнце взошло, — это действительно плохо? Вряд ли. То, что
пенсионерам пенсию прибавили хотя бы и на 10 /о, — тоже плохо? Ну не так чтобы очень... А
то, что окна есть в квартире, — это не радует? Лучше, значит, без окон? Нет, согласитесь, окна
радуют.
Все не бывает плохо. В принципе! Просто то, что вы сидите, стоите, лежите, — это не
«плохо», это нормально и поэтому даже хорошо. Если именно сейчас не происходит ничего
чудовищного — это тоже хорошо. Относительно фразы, что «хуже не бывает», могу заверить,
что бывает и хуже. Так что мы явно перестарались, а потому всю эту колонку вычеркиваем. Да,
берем и перечеркиваем, причем крест-накрест!
Разумеется, кто-то скажет, что плохое в нашей жизни все-таки есть. И с этим незачем
спорить, сие сущая правда! Но можно специально ходить и с фонарем отыскивать то, что
плохо, а потом смаковать найденное, и это было бы ошибкой. Если же смотреть на жизнь в
целом, то хорошего (или по крайней мере нейтрального) в нем действительно значительно
больше, чем плохого.
Впрочем, сейчас нас интересует даже не объективность «страшного суда», а борьба с
депрессией. И проблема депрессии не в том, что она находит плохое, проблема в том, что она
категорична и тенденциозна в своем поиске, в том, что она утверждает: «Все плохо!» И именно
это не объективно, сама эта категоричность и безапелляционность.
Если же мы понимаем, что что-то плохо, а что-то хорошо, что-то замечательно, а что-то не
очень, мы уже не можем в полную меру предаваться своей депрессии.
Теперь «депрессивные мысли о будущем»... Скажите, пожалуйста, кто из вас знает свое
будущее? Весь жизненный опыт свидетельствует: любые радости и горести приходят к нам
нежданно-негаданно. Тем, кто находится в депрессии, это должно быть особенно понятно. Кто
из них до возникновения депрессии думал, что она у них разовьется? Я думаю, что немногие. А
56

ведь развилась! Следовательно, эту напасть мы проглядели. Теперь же мы почему-то свято
уверены, что будущее нам известно. С какой стати?
То, что нам сейчас плохо, вовсе не означает, что нам завтра будет плохо. Многое зависит
от того, как мы сейчас поступим. Если мы будем, как и прежде, потакать своей депрессии, если
мы будем поддерживать свою депрессивную идеологию, то, конечно, выбраться из этого омута
нам шанса не представится. Однако, если мы сегодня сделаем что-то, что подорвет эту
«депрессивную идиллию», разве же завтра нам не будет легче?
Впрочем, это тоже неизвестно, но известно другое — если мы сегодня этого не сделаем,
то назавтра нам точно не полегчает. И вот уже это известно так же точно, как и то, что будущее
абсолютно не известно 13 . А коли так, коли наше будущее нам не известно, то мы и эту
колонку нашей таблицы, содержащую наветы на многие грядущие лета, вычеркиваем, опять же
— крест-накрест!
Наконец, переходим к содержанию третьей колонки таблицы — к нашим мыслям о
самих себе. Тут предлагается ход конем. Дело в том, что ни один человек, если, конечно, он не
находится уже в последней стадии депрессивного умопомешательства, на самом деле не думает
о себе настолько плохо, насколько он об этом говорит.
В действительности мы свято уверены (и эта уверенность не покинет нас до гробовой
доски) в том, что мы — лучшие. Просто у нас не принято сообщать об этом окружающим, а в
депрессии мы не считаем возможным признаться в этом и самим себе. Собственно, эту
психологическую особенность и предлагается сейчас использовать.
Представьте себе человека, которого вы не уважаете, которого вы считаете выжившим из
ума, взбалмошным и грубым, несостоятельным и вредным до мозга костей, короче говоря,
нахальным ничтожеством. Уверен, что всякий при желании может найти подобного субъекта в
своем личном опыте — или из числа своих недругов, или же в собственном трудовом
коллективе, а может быть, даже в своей семье (часто, хотя и не всегда, на эту роль идеальным
образом подходят, например, свекрови или тещи).
Теперь мысленно вложите «гадости о себе» из третьей колонки вашей таблицы в уста
этого человека, человека, от которого вы бы никогда и ни за что не согласились бы
выслушивать критику в свой адрес. Итак, представляем, что какой-то ненавистный нам тип
говорит: «Ты ничего из себя не представляешь!», «Ты неудачник!», «Ты тварь дрожащая!»
Разумеется, в душе возникает благородное возмущение, и вся колонка перечеркивается нами,
причем моментально и многократно.
Теперь посмотрите на исчерканный вами листик и придите в себя. То, что на нем
написано, — сущая нелепость. И даже если читать эти записи просто, отстраненно, без всех
предложенных мною ухищрений, нетрудно заметить, что они, мягко говоря, преувеличивают
серьезность проблем. А если вы почувствуете, что преувеличиваете свои горести и
неприятности, вам сразу и обязательно станет легче.
Последующие техники закрепят этот результат. Впрочем, и этот прием с таблицей не
стоит сбрасывать со счетов. Проведите эту процедуру несколько раз и тогда вы начнете
замечать и опротестовывать собственные депрессивные мысли даже без предварительной
записи. Подобная санация очагов депрессивной «инфекции» — это качественное как лечебное,
так и профилактическое средство. Так что не отмахивайтесь от возможности улучшить
качество своей жизни таким нехитрым образом.

Дурак не тот, кто говорит глупости, а тот, кто не замечает, что их говорит.
Осип Брик

Никогда себя не жалейте!


13 Вероятно, этот тезис о неизвестности будущего нуждается в более подробном пояснении, и тут я вынужден
сослаться на другие свои книжки — «Счастлив по собственному желанию» и «Как избавиться от тревоги,
депрессии и раздражительности», которые вышли в серии «Карманный психотерапевт».
57

«Никогда себя не жалейте!» — это частное, но очень важное правило, которое
необходимо помнить, как «Отче наш», каждому, кто собрался бороться со своей депрессией.
Если страдание возведено в культ, если оно вызывает к себе почтение, то нам никогда не
избавиться от этого «схождения в страдание».
Как это ни покажется странным, но качество нашей жизни, то, как мы живем, зависит от
того, как мы относимся к страданию. Если мы считаем его достойным делом, если мы полагаем,
что в нем есть какой-то смысл, то страдание нам обеспечено. Но если же мы понимаем, что
страдание — это иллюзия 14 и не более того, ситуация меняется кардинальным образом.
Иными словами, если мы хотим прекратить страдание, нам нужно переменить
собственное отношение к страданию. Мы должны перестать верить собственному страданию,
мы должны перестать относиться к нему серьезно и ждать, что кто-то придет на помощь
нашему страданию.
Страдание невозможно без жалости, адресованной самому себе. Только в том случае, если
мы себя жалеем, страдание имеет шанс мучить нас всеми имеющимися у него средствами.
Посмотрите за собой в минуту отчаяния, какое ваше собственное действие делает эту минуту,
делает ваши слезы? Несомненно, это жалость к себе (а в более изощренных формах — жалость
к себе по случаю, что нас никому не жалко). Избавься мы от жалости к самим себе, прекрати
мы себя жалеть, и наше страдание рассеется как дым.
Но до тех пор пока мы испытываем к себе жалость, мы пестуем собственное страдание.
До тех пор пока мы пестуем собственное страдание, нам плохо. Вот почему, если мы
действительно вознамерились улучшать качество собственной жизни, нам необходимо
перестать себя жалеть. Так что ни когда себя не жалейте и никому не позволяйте это делать.
Конечно, подобная инструкция звучит чуть ли ни жестоко. Но на самом деле жестокостью по
отношению к себе и окружающим является не эта, но обратная ей тактика.
Что бы там ни говорили, жалость нам приятна, она нам душу греет. Мы хотим, чтобы нас
пожалели и обласкали, чтобы нас поняли и поддержали. Все это вполне естественно, ведь хоть
мы и выросли, но детьми быть не перестали. Но за подобные удовольствия мы вынуждены
расплачиваться. И если мы готовы заплатить за жалость к себе своим страданием, то в целом
этим можно заняться. Если же мы готовы пожертвовать жалостью к себе, то о страдании можно
забыть. Это хорошая новость...

Я люблю работу, она меня приводит в восхищение. Я могу сидеть и смотреть на нее
часами!
Джером Клапка Джером


ДЕЛУ — ВРЕМЯ!
(или как обмануть депрессию)

На что мы тратим день, поглощенные своей депрессией? Ответить на этот вопрос
достаточно трудно. Понятно, что это пустой день. Мы или вообще не хотим ничего делать и по
возможности не делаем. Или же то, что мы делаем, можно назвать «делом» лишь с большой
натяжкой, поскольку в действительности это только имитация деятельности. Или, наконец, все,
что мы делаем, — это лишь фасад, за которым скрывается настоящая работа: как в улье диких
ос, кишмя кишат в нашей голове депрессивные думы. Вот так мы проводим время своей
депрессии... Способствует это ее житью-бытью или препятствует? Данные многочисленных
исследований свидетельствуют о том, что способствует, а нам надо сделать так, чтобы как
можно меньше факторов ей благоволило. Так что сейчас будем решать вопрос со временем.

14 Самым подробным образом я описал эту иллюзию — иллюзию страдания — в книжке «Самые дорогие
иллюзии», вышедшей в серии «Карманный психотерапевт». Человек, заполучивший депрессию, вынужден сполна
выплачивать эту «дорогую» цену. Вот почему знать об этой иллюзии и понимать, что это только иллюзия, — вещь
необычайной важности!
58

Время — к порядку!

Хотим мы этого или не хотим, но наша голова постоянно чем-то занята. В депрессии,
впрочем, может возникать ощущение «пустой головы», но это только ощущение. Просто на
фоне общего торможения (сдерживающего, как мы помним, наше внутреннее напряжение),
свойственного депрессии, мысли человека могут обрываться, так и не доходя до своего конца.
Вы что-то думаете, но додумать у вас сил не хватает, в результате вы бросаете свою мысль на
полпути, а половина мысли — это не мысль.
Так что может казаться даже, что ее и не было вовсе. На самом же деле вы и о том
подумали, и об этом (и все, разумеется, в депрессивном ключе), и за то ваша мысль зацепилась,
и там постояла, и туда сходила. Получаются такие «рваные» мысли — психическая энергия на
них тратится, а выхода нуль, какой-то жалкий выхлоп. Мелкие беспокойства, сливаясь в
большую чашу с отвратительной, аморфной жижей, заполоняют весь наш внутренний мир.
И со всем этим надо что-то делать, и в целом это не сложно, просто нужно
упорядочить свои занятия. Упорядочить свою дневную активность: понять, чем вы
занимаетесь, и структуриро вать эту деятельность. Желательно, конечно, чтобы ни
минуты свободной у вас не было.
Конечно, подобный прожект выглядит слишком амбициозным для человека, страдающего
депрессией, но ведь никаких больших и сверхъестественных дел и свершений не требуется.
Просто нужно найти занятие.
Сейчас я приведу фразу, которая принадлежит семье одной моей хорошей знакомой —
врача-психиатра. Она сама, как и большинство ее родственников по женской линии, страдает
генетической депрессией. Что я могу сказать, у меня всегда вызывают чувство
исключительного уважения люди, которые не сдаются перед жизненными трудностями, а здесь
как раз такой случай. Так вот, в этой семье принято говорить: «Если женщина хочет покончить
с собой, она должна взять мыло, веревку... и отправиться стирать белье».
Какой смысл скрыт в этой иронии, точнее — самоиронии? Если нас изводит депрессия,
нам нечего больше делать: мы должны взять себя в руки и чем-нибудь (весьма, причем,
незатейливым) заняться. Если же мы останемся сидеть сиднем, перемывая депрессивными
мыслями свои собственные косточки, ничего хорошего нам ждать не придется. Любое дело,
какое-то занятие отвлечет психические силы от депрессивных мыслей, а потому их
разрушающее воздействие на наше душевное состояние приостановится.
Разумеется, это не панацея, но очень важный элемент в комплексе мер по борьбе с
депрессией. Поэтому все мои пациенты, проходящие лечение по поводу своей депрессии,
занимаются у меня составлением ежедневных графиков. Занятие, конечно, муторное, но голову
в порядок приводит, а нам того только и надо.
Итак, работа с графиком. Для начала сядьте этим вечером за стол и заполните первый
столбец из приведенной таблицы — «Пробник». Просто запишите все дела, которые вы на
протяжении этого дня предприняли. Записывайте абсолютно все, что можно хоть как-то назвать
или обозначить. Вероятно, анализируя эти данные, вы сможете сказать, что в течение этого дня
у вас неоднократно возникали провалы активности, т. е. своеобразные лакуны времени, ничем,
никакой деятельностью не заполненные.
Теперь подумайте о том, какие дела можно втиснуть в завтрашний день. И запомните, что
сейчас следует придерживаться правила: чем меньше дело, чем менее оно серьезно, тем лучше.
Составьте график таким образом, чтобы лакун в нем не было, чтобы на каждое пустое
времяпрепровождение у вас приходилось какое-нибудь незначительное, но занятие. Помните —
это ваш план на завтрашний день, необходимо, чтобы он постоянно был у вас под руками и
выполнялся. Важно, конечно, не точное соответствие плану, а то, чтобы в нем не возникали
пустоты.
В завершение сказанного я должен оговориться. Дело делу, как известно, рознь. Вы и
сами знаете, что можете чем-то заниматься, но при этом думать совершенно о другом, в
частности «гонять» свои депрессивные мысли — слева направо и справа налево. Так дело не
пойдет, старайтесь полностью переключаться на ту деятельность, которую вы осуществляете.
Пытайтесь по дойти к любому делу, пусть и самому пустяч ному, как можно более
59

обстоятельно. Чем бы вы ни занимались, подходите к этому как к священному ритуалу —
«с чувством, с тол ком, с расстановкой».
Если вы просто едите, делайте это так, словно бы участвуете в японской чайной
церемонии. Если вы просто едете в общественном транспорте, займите себя чтением или
банальным разглядыванием. Если вы разговариваете с кем-то, то старайтесь быть
внимательными, вникнуть в суть адресованного вам сообщения. Возможно, это сообщение и не
блещет оригинальностью, но здесь-то важно не то, насколько оно важно, а то, насколько вы
увлечены этим делом.


«Ежедневник»




Возможно, вам для этих целей пригодится упражнение, которое я называю
«переключением во внешнее», или еще говорят, что это техника «здесь и сейчас». Подробное
изложение вы сможете найти в моей книге «Счастлив по собственному желанию», вышедшей в
серии «Карманный психотерапевт». Здесь же я уточню только пару деталей.
Во-первых, самое важное — это фактические ощущения. Что бы мы ни делали, в этом
задействованы наши органы чувств, но, как правило, мы не пытаемся осознавать свои
ощущения. А сейчас этому нужно придать особое значение: не смотрите «просто так», а
вглядывайтесь, присматривайтесь, улавливайте детали; не слушайте, а вслушивайтесь, чтобы
расслышать; не пережевывайте пищу, а пытайтесь различить ее вкус и запах; двигаясь,
ощущайте свои движения, точки соприкосновения своего тела с предметами.
Во-вторых, попытайтесь осознавать свои ощущения сразу в нескольких измерениях.
Например, если вы читаете эту книгу, то старайтесь также видеть саму страницу, а не просто
улавливать суть текста; почувствуйте, как вы ее держите, как ваши пальцы касаются ее
обложки, в каком положении находится ваше тело. Чем больше ощущений попадет в поле
вашего восприятия, тем лучше.
Подобные нехитрые способы естественной стимуляции мозга наравне с общей занятостью
и увлеченностью делами способны потихоньку, помаленьку раскачать дремлющий в
депрессивном сне мозг. А ведь он у нас, когда мы находимся в состоянии депрессии, буквально
засыпается, затормаживается, тормозит. И чем более вы активны, чем больше вы заняты, тем
меньше шансов у вашей депрессии.

Хватит бегать!

Вкниге «Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности» я рассказывал о том,
что все наши мысли могут быть условно подразделены на «прогнозы», «требования» и
«объяснения».
60

То, что я называю «прогнозами», как правило, лежит в основании наших тревог.
«Прогноз» — это когда мы мысленно забегаем в свое будущее, а наше сознание рисует нам
картины разнообразных опасностей и бедствий. Конечно, в таких условиях трудно не
растревожиться.
«Требования» — это все наши мысли, начинающиеся со слов: «Должен! Должна!
Должно!» Когда мы предъявляем требования к другим людям, к миру, нас окружающему, к
самим себе, мы ждем, что эти наши «пожелания» будут приняты к сведению и претворены в
жизнь. Разумеется, чаще всего ни другие люди, ни окружающий нас мир, ни даже мы сами не
торопимся выполнять эти «приказы». В результате мы раздражаемся и сетуем. Собственно,
поэтому именно требования традиционно лежат в основании нашего раздражения.
А вот «объяснения» — в буквальном смысле этого слова — конек депрессии. В чем
состоит суть «объяснений»? С помощью «объясне ний» мы, с одной стороны, пытаемся
сделать непонятное понятным, а с другой стороны — защищаем себя от необходимости
что-либо делать. Если кто-то поступает не так, как бы нам того хотелось («требования»), мы
объясняем его действия тем, что он «ничего не понимает», «плохо воспитан» и вообще «идиот».
Если же нам самим нужно что-то делать, а мы боимся или не хотим, то мы объясняем себе
и окружающим, почему мы не будем этого делать. У нас всегда получается очень логично, но
на самом деле «объяснения» — это или обвинение, или оправдание. Другие, как правило, нами
обвиняются, причем во всех тяжких (нужно же найти виновников наших несчастий!), а наша
лень и наши страхи нами, разумеется, оправдываются (а как иначе?!).
Почему же я говорю, что «объяснения» — это конек депрессии? Попытаюсь объяснить...
Депрессия сама по себе характеризуется пассивностью, это своего рода бегство от
действительности, способ уйти от проблем, способ амнистировать свое «ничегонеделание». Я
говорю, что «все плохо», и ничего не делаю. А что делать, если все плохо? Я говорю, что
будущего нет, и ничего не предпринимаю. А что предпримешь, если «будущего нет»? Я
говорю, что я ничего из себя не представляю, и превращаюсь в мебель. А кем еще быть, если ты
в лучшем случае чуть больше пустого места?!
Короче говоря, именно «объяснения» обуславливают пассивность человека, находящегося
в состоянии депрессии. А до тех пор пока мы пассивны, мы будем думать свои депрессивные
мысли, ведь больше нам заняться нечем и, как нам кажется, незачем — все бессмысленно!
И вот после того как я все объяснил, после того как мне стало «все понятно», после того
как я сбежал от всех и вся, я уже не могу верить в свою жизнь, верить в то, что ее можно делать
и строить. Как можно принимать решения, если мне удалось убедить себя в том, что все
бесперспективно, а жизнь жестока и несправедлива? Как я могу взаимодействовать с другими
людьми, если я уверен в том, что я никому не нужен, а окружающие думают только о себе? Как,
наконец, использовать собственный потенциал, если я объясняю свои неудачи внешними, не
зависящими от меня обстоятельствами? Нет, любая деятельность теперь совершенно
невозможна!

Мы бежим от своих проблем, а в действительно сти — от жизни, и потому с каждым
днем депрессии самой жизни в нас становится все меньше и меньше. Депрессия подло и
предательски гонит нас в темный угол, мы оказываемся там, а потом говорим, что, мол,
нам плохо, грустно, темно, пусто, никого нет, короче: все ужасно. Мы должны уяснить:
самое отвратительное, на что нас толкает депрессия, вся ее структура, вся механи ка —
это заточение в темном углу. Она пытается лишить нас возможности жить, переживать,
предлагая взамен лишь палитру депрессивных чувств.

<< Пред. стр.

стр. 8
(общее количество: 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>