<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 10)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

2. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается".
Вина - родовое понятие двух форм: умысла и неосторожности и четырех видов: прямого умысла, косвенного умысла, легкомыслия, небрежности. Вина представляет собой психическое, субъективное отношение лица к содеянному в форме умысла или неосторожности. Постулат древнего римского права гласит: "Нет преступлений, нет наказания без вины" ("Nullum crimen, nulla poena sine culpa").
Требование о виновном совершении объективно общественно опасного деяния носит принципиальный характер. Без умысла либо неосторожности объективно вредное поведение человека оказывается сродни действию природных сил либо агрессии животных. Минуя виновную осознанность лица, детерминантами ущерба становятся внешние силы. Невиновное причинение вреда в уголовном праве называется "случаем" или "казусом". Вина включена в основание уголовной ответственности как обязательная подсистема таковой (см. ст. 8 УК РФ).
Невиновное причинение вреда непригодно для наказания лица, причинившего такой вред. Наказание, согласно ст. 43 УК РФ, преследует цель исправления осужденного и предупреждения совершения преступлений другими гражданами. Наказывать лицо, невиновно причинившее вред, означало бы наказывать законопослушного человека, который был не в состоянии, не должен или не мог предвидеть наступление общественно опасных последствий и предотвратить их. "Повинны" в случившемся внешние силы, оказавшиеся не подвластными лицу в конкретной ситуации. Например, если в результате легкой встряски за борта пиджака прохожего тот падает на землю и умирает потому, что у него оказались аномально хрупкие сосуды головного мозга, о чем никто не знал, то хотя объективная связь между действиями лица и лишением жизни потерпевшего здесь наличествует, субъективная связь отсутствует. Это - "случай" или "казус" (см. ст. 28 УК РФ). Принцип виновного, субъективного вменения в ответственность содеянного исключает объективное вменение.
УК РФ 1996 г. существенно прогрессировал в воплощении принципа вины. Сконструирована отдельная глава под названием "Вина". Количество норм о вине утроено сравнительно с УК РСФСР 1960 г. Во избежание ошибок в понимании вины (многозначность терминов "вина", "виноват", "виновность", "виновен" вызвала бурную дискуссию в 50-х гг.) новый УК четко зафиксировал в ст. 24, что вина - это умысел и неосторожность и ничего более. Впервые в действующее российское уголовное законодательство включена норма об ответственности при неосторожной вине лишь в случаях, специально оговоренных в диспозиции нормы Особенной части (ч. 2 ст. 24 УК РФ).
Новыми являются также нормы о преступлениях с двойной виной и о невиновном причинении ущерба. Уточнены терминологически и содержательно все формы вины.

§ 5. Принцип справедливости

Четвертый принцип уголовного права - принцип справедливости. Он имеет два аспекта: справедливость уголовного закона и справедливость наказания, назначаемого судом за преступление.
Справедлив закон, который отвечает требованию социальной обоснованности криминализации деяний и пенализации преступлений. Не отвечающий этим требованиям закон обречен на бездействие как не отражающий правосознания общества и не защищающий его интересов.
Значительное материальное, идеологическое и политическое расслоение общества в России в последнее десятилетие сказалось и на структуре его правосознания. Отсюда простыми опросами населения, к тому же не бесспорными с точки зрения репрезентативности (представительности), к которым часто прибегают СМИ, трудно выявить подлинную "волю народа". Даже стабильное преобладание того или иного воззрения у реципиентов относительно уголовно-правовых отношений еще не дает оснований для суждения о социальной справедливости тех или иных уголовно-правовых норм.
Например, в подавляющем большинстве государств мира население упорно высказывается за сохранение смертной казни. Однако это не помешало большинству европейских УК отказаться от нее. Принятый в 1998 г. УК Латвии сохранил смертную казнь на том основании, что 80% опрошенного населения республики высказалось за ее сохранение. В обыденном правосознании населения РФ и даже у депутатов живуче консервативное представление, будто без криминализации асоциальных действий (бездействия) нельзя результативно бороться с правонарушениями. Поэтому и вносятся в Госдуму законопроекты, например, об уголовной ответственности за многомужество и многоженство, об ответственности за оставление домашних животных без присмотра и т.п.
Социально обоснован закон, который эффективен, т.е. выполняет охранительные и предупредительные задачи, а также достигает целей наказания - исправление виновного в преступлении лица и предупреждение совершения преступлений другими гражданами (см. ст. 43 УК РФ). Неэффективен такой закон, который ввиду его конструктивных недостатков не применяется либо редко применяется к реально существующей преступности.
Справедлив закон криминологически обоснованный, т.е. нацеленный на сокращение преступности исходя из ее уровня, динамики, структуры и прогноза. Например, исключение из нового Уголовного кодекса нормы об особо опасном рецидивисте криминологически представляется неоправданным. Ежегодно официальная уголовная статистика фиксировала до 7 тыс. лиц, признанных судами особо опасными рецидивистами со всеми вытекающими отсюда в карательном плане последствиями для осужденных. Положение с опасным рецидивизмом отнюдь не улучшилось.
Выражения, вытекающие из ст. 18 УК, "лицо при опасном рецидиве" или "лицо при особо опасном рецидиве" неудачны. Главное, что квалифицирующий признак субъекта преступления - "особо опасный рецидивист" исчез из Особенной части нового УК. А это было ошибкой, о чем говорили обе криминологические экспертизы проектов УК РФ 1994 и 1996 гг.
Несправедливо и пробельное уголовное законодательство, т.е. не криминализировавшее действительно общественно опасные деяния. Чаще всего такая пробельность касается преступлений небольшой тяжести, которые располагаются на границе преступлений и непреступных правонарушений, что создает объективные трудности в их размежевании. Пробельность может создаваться и вследствие запоздалых законодательных решений о противостоянии новым формам преступности. Например, длительная и массовая невыплата заработной платы населению - относительно новое антисоциальное явление. Очевидно, что принятие закона о криминализации таких невыплат в крупных размерах без уважительных причин должно быть оперативным.
Принцип справедливости наказания реализуется в нормах о системе и видах наказания, назначении наказания, освобождении от уголовной ответственности и наказания. Лицу, совершившему преступление, суд должен назначить такое наказание, которое явилось бы необходимым и достаточным для его персонального исправления. Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, смягчающие или отягчающие наказание обстоятельства, а так же влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи (см. ст. 60 УК РФ).
Международным и конституционным принципом является категорический запрет двойной ответственности за одно и то же преступление.

§ 6. Принцип гуманизма

Пятый уголовно-правовой принцип - принцип гуманизма. Статья 7 УК РФ формулирует его так:
"1. Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека.
2. Наказание и иные меры уголовно-правового характера, при меняемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства".
Гуманизм имеет две стороны. Одна обращена к потерпевшим от преступления. Другая - к субъекту преступления. Поэтому гуманизм вначале раскрывается как всесторонняя охрана человека, гражданина, его жизни, здоровья, прав от преступных посягательств. Данный принцип закреплен и в ст. 2 УК РФ о задачах Кодекса, где в иерархии охраняемых ценностей первыми названы интересы человека и его личности. Втрое увеличенный в новом УК объем обстоятельств, исключающих преступность деяний, предоставляет гражданам право самим защищать собственные интересы и интересы других лиц. Нормы о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, и другие стимулируют социальную активность граждан в противостоянии нарушениям их конституционных прав на жизнь, здоровье, достоинство, гражданские права.
В Особенной части УК система разделов и глав начинается с норм об охране жизни, здоровья, половой неприкосновенности, достоинства личности. Посягательство на жизнь и здоровье человека неизменно предусмотрено в составах преступлений как квалифицирующий признак, в том числе и в неосторожных преступлениях. Исключительная мера наказания - смертная казнь в 99% случаев ее назначения судами распространяется на лиц, совершивших умышленные убийства с квалифицированным составом.
Другой аспект гуманизма, обращенный к преступившим закон лицам, обязывает суды назначать наказание или освобождать от него на основе требования экономии репрессии, когда наказание избирается по правилу, минимально достаточному для исправления данного правонарушителя. Пункт 2 ст. 7 РК РФ четко устанавливает, что наказание и иные меры уголовно-правового характера не имеют целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства. Как отмечалось, во исполнение этого предписания новый УК существенно сократил применение смертной казни по видам преступлений и по категориям их субъектов. В 1997 г. осуществлен мораторий на исполнение смертной казни.
Принцип гуманизма реализуется также в институтах освобождения от уголовной ответственности и наказания. УК 1996 г. заметно расширил виды такого освобождения. Гуманными соображениями руководствовался законодатель, сконструировав самостоятельный раздел УК "Уголовная ответственность несовершеннолетних". Гуманными идеями проникнут новый, вступивший в законную силу 1 июля 1997 г. Уголовно-исполнительный кодекс РФ.
Обе стороны гуманизма, т.е. в отношении лиц, потерпевших от преступлений, и лиц, совершивших таковые, взаимосвязаны. Поэтому гуманизм ни в коей мере не означает необоснованный либерализм, что, к сожалению, в судебной практике иногда наблюдается. Даже за тяжкие преступления в отношении каждого шестого осужденного назначаются наказания, не связанные с лишением свободы. Между тем структура и динамика преступности отнюдь не обусловливают такую карательную практику. Неоправданный либерализм в наказаниях оборачивается негуманностью в отношении потерпевших от преступлений граждан.
Все принципы уголовного права представляют собой целостную систему. Ее элементами выступают конкретные требования к законодателю, правоприменителю и гражданам. При всей равнозначности подсистем и элементов системы принципов в ее иерархии первым надлежит поставить принцип законности и справедливости. "Юстиция" в переводе с латинского означает "справедливость".

Глава IV. Уголовный закон

§ 1. Уголовный закон. Задачи, стоящие перед ним. Структура уголовного закона

Уголовный закон - это нормативный акт, принятый уполномоченным органом государственной власти (Государственной Думой РФ), содержащий юридические нормы, устанавливающие основания и принципы уголовной ответственности, определяющие, какие общественно опасные деяния признаются преступлениями, какие наказания предусмотрены за их совершение и в каких случаях возможно освобождение от уголовной ответственности или наказания.
В соответствии со ст. 71 Конституции Российской Федерации принятие уголовного законодательства отнесено к компетенции Российской Федерации.
Реализуя это предписание Конституции РФ, Государственная Дума приняла 24 мая 1996 г. УК РФ, введенный в действие 1 января 1997 г.
Как это определено в ч. 1 ст. 1 УК РФ, уголовное законодательство Российской Федерации состоит только из Уголовного кодекса*(71). Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность (а следовательно, и законы, сопутствующие ей), подлежат кодификации - включению в УК РФ. Наличие одного нормативного источника облегчает практику реализации уголовно-правовых предписаний. Следовательно, УК РФ, являясь Федеральным законом, имеет юридическую силу на территории всей Российской Федерации.
УК РФ отражает тенденцию к мировой интеграции и подчеркивает приоритет Конституции РФ в сфере нормативной деятельности государства. В ч. 2 ст. 1 УК РФ указано, что он основывается на Конституции РФ и общепринятых принципах и нормах международного права.
В ч. 1 ст. 15 Конституции РФ установлено, что она имеет высшую юридическую силу и прямое действие. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" по рассматриваемой проблеме отмечено, что "любые законы и иные правовые акты, применяемые в Российской федерации, не должны противоречить Конституции РФ. Суд, разрешая дело (в том числе уголовное), применяет непосредственно нормы Конституции, в частности, в том случае, когда он придет к убеждению, что федеральный закон находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции. В случае неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ применяемый или подлежит применению по конкретному делу закон, суд исходит из положений ч. 4 ст. 125 Конституции РФ, обращается в Конституционный Суд с запросом о конституционности этого закона. Такой запрос может быть сделан судом первой, кассационной или надзорной инстанции. В любой стадии рассмотрения дела суд выносит мотивированное определение (постановление), а сам оформляет решение в письменной форме в виде от дельного документа. В связи с обращением в Конституционный Суд производство по делу или исполнение принятого решения приостанавливается до разрешения запроса Конституционным Судом, о чем должно быть указано в означенном выше определении (постановлении) суда*(72).
В ч. 4 ст. 15 Конституции РФ определено, что общепринятые принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Пленум Верховного Суда РФ, о котором говорилось выше, предписал судам при осуществлении правосудия исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права закреплены в международных пактах, конвенциях и иных документах, в частности, во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах и международных договорах РФ. При этом судам необходимо иметь в виду, что в соответствии с ч. 3 ст. 5 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" положения официально опубликованных договоров РФ, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в РФ непосредственно. В иных случаях наряду с международным договором РФ следует применять и соответствующий внутригосударственный правовой акт, принятый для осуществления положений указанного международного договора*(73).
Так, с принятием России в Совет Европы и подписанием осенью 1997 г. протокола N 6 на применение смертной казни в нашей стране наложен мораторий. Смертная казнь в России практически не применялась с августа 1997 г.
Необходимо отметить, что ряд статей включен в УК РФ в соответствии с международными конвенциями, например, с Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 г., Венской конвенцией о психотропных веществах 1971 г. и Конвенцией ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. (ст. 228-234).
Уголовный закон - федеральный закон, действующий на территории всей Российской Федерации. Субъекты Федерации неправомочны принимать уголовные законы.
Уголовный закон имеет высшую юридическую силу - он постоянно действует, порождая юридические последствия. Отмена или изменение уголовного закона осуществляются только Федеральным Собранием РФ. Только Конституционный Суд правомочен прекратить действие тех уголовных законов, которые противоречат Конституции.
Ни один нормативный акт не может противоречить уголовному закону. При наличии противоречия действует последний. УК РФ является единственным законом, регламентирующим применение уголовной ответственности, освобождение от нее или другие положения материального уголовного права.
Вследствие этого неправомочна, например, ст. 176 УИК РФ, согласно которой условно-досрочное освобождение от дальнейшего отбывания наказания лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы, применяется лишь при отсутствии у осужденного злостных нарушений режима в течение предшествующих трех лет. Подобного ограничения ст. 79 УК РФ не устанавливает.
В ч. 2 ст. 176 УИК РФ определено, что к условно-досрочному освобождению не представляются лица, отбывающие пожизненное лишение свободы, если они в период отбывания наказания совершили вновь тяжкое или особо тяжкое преступление. Может быть, так и нужно было бы решить этот вопрос, но не в УИК, а в УК РФ. И поэтому подобный запрет на применение условно-досрочного освобождения противоречит ст. 79 УК РФ.
Уголовный закон характерен и своей нормативностью, так как он регламентирует общеобязательное поведение людей в течение срока своего действия.
В ст. 2 УК РФ определены задачи УК РФ, каковыми являются охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества и предупреждение преступлений.
Как мы видим, уголовный закон ставит перед собой две задачи. Прежде всего это уголовно-правовая борьба с преступностью с целью охраны интересов человека, общества и государства, а также человечества и мира. Это основная, кардинальная задача.
Вторая задача - предупреждение преступлений. Оно охватывает общее и частное (специальное) предупреждение, превенция нацелена на привитие осужденному в процессе исполнения наказания навыков непреступного поведения. О том, что решение этой задачи уголовно-правовыми средствами сопряжено с большими сложностями, свидетельствуют следующие данные. В настоящее время в местах лишения свободы мужчины, отбывающие это наказание, в среднем имеют примерно 2,4 судимости к лишению свободы, женщины - 1,9, а несовершеннолетние - 1,2. Следовательно, более половины осужденных не впервые находятся в местах лишения свободы.
Общая превенция заключается в привитии уважения к закону, законопослушанию у иных граждан со склонностью к совершению преступлений, определяемой по совершению ими непреступных правонарушений.
Для решения перечисленных задач уголовное законодательство устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступными, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовного характера за совершение преступлений (ч. 2 ст. 2 УК РФ). Рассматриваемое предписание закона носит рамочный характер. Помимо перечисленного уголовный закон содержит и иные предписания, такие, например, как правила, на основе которых решается вопрос о том, умышленно или неосторожно совершено преступление, регламентация соучастия, виды и основания освобождения от уголовной ответственности и наказания, обстоятельства, исключающие преступность деяния, судимость и т.д.
Уголовный закон под угрозой наказания запрещает совершать те или иные преступные действия (бездействие). Вместе с тем он предписывает соответствующим органам и должностным лицам устанавливать в содеянном наличие признаков состава преступления и подвергать виновных уголовной ответственности или же, при наличии законных оснований, освобождать их от уголовной ответственности или наказания. Следовательно, уголовно-правовые нормы, устанавливающие ответственность за конкретные деяния, являются запретительными. Они имеют воспитательное и предупредительное значение.
Предупредительная функция уголовно-правовой нормы базируется на установленной в ней санкции - возможном наказании за содеянное. Тем самым оказывается предупредительно-воспитательное воздействие на лиц, способных совершить преступление. Уголовно-правовые нормы помимо этого ориентированы на воспитание у граждан потребности неуклонно соблюдать законы, на создание атмосферы нетерпимости к лицам, совершающим преступление.
Государственные органы и должностные лица ориентируются законом на надлежащую борьбу с преступностью, на профилактику правонарушений, их предупреждение.
Нормы уголовного права не только охраняют общественные отношения, но и регулируют их. Право, устанавливая определенные правила поведения, тем самым и регулирует их.
Вместе с тем вполне очевидно, что основная часть населения нашей страны не совершает преступления не потому, что опасается подвергнуться уголовной ответственности, а вследствие убежденности в их безнравственности. Однако это обстоятельство не исключает общепредупредительное воздействие уголовно-правовых норм, которые осуществляют свое регулятивное воздействие, способствуя формированию и укреплению атмосферы нетерпимости, презрения к преступной деятельности.
Приговоры, определения и постановления суда не являются источниками права. Они лишь толкуют, раскрывают истинное значение правовых норм применительно к конкретной жизненной ситуации. Приговор, постановление и решение суда обязательны только по каждому конкретному делу. Точно так же разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не создают норм права. Они лишь толкуют, разъясняют, раскрывают истинное содержание той или иной нормы права.
В юридической литературе встречается и иная точка зрения. Так, в учебнике по уголовному праву под редакцией И.Я.Козаченко и З.А.Незнамовой указано, что "...Верховный Суд Российской Федерации, являющийся высшей судебной инстанцией по уголовным делам, имеет право издавать разъяснения по вопросам применения уголовного права. По закону данные разъяснения имеют обязательный характер для всех судов. Поскольку все иные правоохранительные органы, применяющие нормы уголовного права (органы дознания, следствия, прокуратуры), в конечном итоге работают на суд, то следует признать, что разъяснения Верховного Суда РФ имеют обязательный характер и для них"*(74). Изложенное можно понимать так, что авторы учебника считают подобного рода деятельность Верховного Суда РФ нормотворческой. Источниками считают такую деятельность Верховного Суда РФ и авторы другого учебника по Общей части уголовного права*(75).
Однако приведенная точка зрения противоречит ст. 1 УК РФ, в соответствии с которой уголовное законодательство РФ состоит только из УК РФ, и ст. 3 УК РФ, определяющей, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только УК РФ. Напомним, что в соответствии с ч. 1 ст. 120 Конституции РФ судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону.
Нашему уголовному праву чужд прецедент - решение суда по конкретному делу, являющееся обязательным для судей той или иной инстанции при решении аналогичных или близких по характеру дел. Судебный прецедент является источником права в ряде стран (Великобритании, Канаде и др.). Определяя виновному лицу уголовную ответственность, суд толкует, оценивает предписание закона и содеянное. Так, в ст. 60 УК РФ установлены общие начала назначения наказания. Лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ. Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. При этом учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Из приведенных предписаний закона следует, что суд, назначая наказание, руководствуется своим правосознанием. Но вместе с тем правосознание суда источником права не является. Оно лишь призвано правильно понимать содержание правовых норм при их применении.
В ч. 2 ст. 3 УК РФ определено, что применение уголовного закона по аналогии не допускается, как ранее отмечалось. Аналогией является применение к деянию, не подпадающему под признаки состава преступления, близкой по характеру нормы.
Например, в ст. 16 УК РСФСР 1926 г. по аналогии должны были применяться статьи УК, предусматривающие наиболее сходные по роду и виду преступления. Так, в г. Электросталь С. во время ночной смены на заводе решил "подшутить" над заснувшей девушкой. Он поджег ее промасленную телогрейку. Сорвать горящую телогрейку и потушить пламя он и другие рабочие не смогли. Девушка скончалась от ожогов. Содеянное с исчерпывающей ясностью подпадало под признаки неосторожного убийства (ст. 139 УК РСФСР 1926 г.), за которое можно было назначить наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет или исправительно-трудовые работы на срок до одного года. Судьям такое наказание показалось слишком мягким, и они осудили С. по аналогии со ст. 593 УК РСФСР 1926 г. за бандитизм к десяти годам лишения свободы. В приведенном случае не было необходимости применять статью УК, близкую "по роду" и "виду". Более того, совершить бандитизм один невооруженный человек не мог. К тому же он совершил неосторожное преступление, а осужден - за умышленное.
Аналогия была упразднена Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., но это не исключало ее "подпольное" применение за счет необоснованного "расширения" диспозиций некоторых статей УК РСФСР. Особенно "удобной" в этом отношении оказалась ст. 206 УК РСФСР 1960 г., устанавливавшая ответственность за хулиганство. По этой норме, например, несли ответственность лица, "в шутку" или с целью решившие причинить душевную боль недругам, сообщавшие о мнимой смерти каких-либо лиц их родственникам. Такие действия, несомненно, асоциальны, но хулиганством - грубым нарушением общественного порядка, выражающим явное неуважение к обществу, они не являются.
Уголовный закон является формой выражения норм уголовного права. Следовательно, закон является формой, а норма - его содержанием.
УК РФ состоит из Общей и Особенной частей. Общая часть УК РФ состоит из шести разделов, которые делятся на главы.
Общая часть определяет задачи и принципы УК РФ, понятие преступления и его виды, основания уголовной ответственности, неоконченное преступление, соучастие в преступлении, обстоятельства, исключающие преступность деяния, понятие и цели наказания, виды наказаний, общие начала назначения наказания и иные общие положения уголовно-правовой борьбы с преступностью.
Большинство норм Общей части УК РФ имеет позитивный (регулятивный) характер, их применение само по себе не сопряжено с конкретным преступлением. Но вместе с тем в Общей части УК имеются нормы правоприменительного характера, включающие в себя и принуждение. Так, в ч. 3 ст. 50 УК РФ предусмотрена замена исправительных работ в случае злостного уклонения от их исполнения ограничением свободы, арестом или лишением свободы.
Позитивные нормы делятся на следующие виды.
1. Декларативные, устанавливающие задачи и принципы уголовного законодательства (ст. 1-7).
2. Общерегулятивные, устанавливающие общие предписания и понятия преступления, соучастия в преступлении, судимости и т.д. Такие нормы составляют основу Общей части УК РФ.
3. Поощряющие, устанавливающие, например, порядок применения условного осуждения (ст. 73), условно-досрочного освобождения от отбывания наказания (ст. 79), замену лишения свободы другим, более мягким видом наказания (ст. 80).
4. Разрешающие, например, определяющие право на необходимую оборону (ст. 37), причинение вреда при задержании лица, осуществляющего преступление (ст. 38).
5. Освобождающие от уголовной ответственности, например, в связи с истечением срока давности (ст. 78) или же в связи с примирением с потерпевшим (ст. 37). Освобождающие от наказания, например, в порядке условно-досрочного освобождения (ст. 79) или в связи с болезнью осужденного (ст. 81). Подобные нормы, кроме того, носят и поощрительный характер.
Рассматриваемое деление норм Общей части УК РФ носит условный характер. Оно призвано облегчить изучение этой части Кодекса, ибо перечисленные группы норм имеют ряд общих признаков.
Правоприменительных норм в Общей части УК РФ немного. Это нормы, устанавливающие замену одного наказания другим в случаях злостного уклонения от уплаты штрафа (ст. 46), исполнения обязательных работ (ст. 49), исправительных работ (ст. 50) и ограничения свободы (ст. 53), При несоблюдении определенных в законе требований во время испытательного срока при условном осуждении (ст. 73), условно-досрочном освобождении (ст. 79) и отсрочке отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей (ст. 82), предусмотрены различные варианты реального отбывания условно назначенного наказания или исполнения его неотбытой части.
Как правило, нормы Общей части имеют описательный характер с четким изложением сути того или иного предписания. Такое оформление имеют, например, статьи, определяющие суть уголовного наказания и цели, стоящие перед ним (ст. 43 УК), статья, предусматривающая досрочное освобождение от отбывания наказания по болезни (ст. 81 УК), и т.д.
Вместе с тем ряд норм Общей части включают в себя ссылочные (отсылочные) или бланкетные предписания. Так, ссылочное предписание содержится в п. "в" ч. 7 ст. 79 УК, регламентирующем условно-досрочное освобождение от наказания. В нем сказано, что если условно-досрочно освобожденный в течение испытательного срока совершит умышленное преступление, то наказание ему назначается по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ (по совокупности приговоров).
Бланкетные нормы имеются, например, в некоторых статьях, определяющих виды наказаний. Так, в ч. 5 ст. 46 УК РФ установлено, что в случае злостного уклонения от уплаты штрафа он заменяется обязательными работами, исправительными работами или арестом. Понятие злостного уклонения от уплаты штрафа дано в ст. 32 УИК РФ.
В ст. 53, 54, 55, 56 и 57 УК РФ дано рамочное изложение содержания ограничения свободы, ареста, содержания осужденного в дисциплинарной воинской части и лишения свободы. Собственно говоря, в перечисленных статьях предусмотрены различные виды лишения свободы, но в чем его содержание, УК РФ не разъясняет. Точно так же в ст. 58 приведены правила определения осужденному вида места лишения свободы или же вида исправительной колонии, но в чем состоит отличие между ними, эта норма не устанавливает. Следовательно, рассматриваемые нормы носят бланкетный характер - отсылку к уголовно-исполнительному законодательству. В ст. 82 УИК РФ определено, что режим места лишения свободы - это "установленный законом и соответствующими закону нормативными актами порядок и условия исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание различных категорий осужденных, различие условий содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания". Это основа режима лишения свободы. В последующих нормах уголовно-исполнительного законодательства режим исполнения (отбытия) лишения свободы дополняется и уточняется (ст. 82-142 УИК). В УИК РФ четко и развернуто определены режимные правила отбывания ареста (ст. 68-72), содержание осужденных в дисциплинарных воинских частях (ст. 155-171), ограничение свободы (ст. 47-60).
Статьи Особенной части УК РФ устанавливают ответственность за отдельные преступления, которые определяются в соответствии с предписаниями и Общей части. Следовательно, УК РФ - система, слагаемая из двух подсистем: Общей и Особенной частей.
Отражая характер общественной опасности ряда преступлений лиц, их совершивших, законодатель делит ряд норм на части, в которых, при наличии установленных в законе обстоятельств, преступление становится более общественно опасным, что отражается в санкциях частей статей, то есть имеются в виду так называемые квалифицирующие признаки. Так, в ст. 105 УК РФ предусмотрена ответственность за умышленное убийство. В ч. 1 этой статьи имеется в виду "простое" убийство, за совершение которого возможно назначение наказания в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет. В ч. 2 ст. 105 УК РФ дан перечень квалифицирующих это преступление признаков: убийство двух или более лиц; лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо с захватом заложника, и т.д. За подобного рода квалифицированное убийство предусмотрено более тяжкое наказание: лишение свободы на срок от восьми до двадцати лет либо смертная казнь или пожизненное лишение свободы.
Характер общественной опасности некоторых преступлений в зависимости от ряда точно установленных в законе обстоятельств может значительно меняться. В этих случаях ответственность за них устанавливается в различных статьях. В этом отношении, например, характерно убийство, ответственность за совершение которого предусмотрена ст. 105 (убийство), ст. 106 (убийство матерью своего ребенка), ст. 107 (убийство, совершенное в состоянии аффекта), ст. 108 (убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление), ст. 109 (причинение смерти по неосторожности).
Статьи Особенной части, как правило, устанавливают ответственность за одно преступление (простое или квалифицированное). Однако не исключено установление в одной статье ответственности за два преступления. Так, в ч. 1 ст. 183 УК РФ предусмотрена ответственность за собирание сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, а в ч. 2 этой статьи - за незаконное разглашение или использование сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, без согласия их владельца, совершенные из корыстной или иной личной заинтересованности и причинившие крупный ущерб.
В соответствии с многолетней практикой кодификации новые законоположения включаются в УК (как в Общую, так и в Особенную часть) под дополнительной нумерацией для сохранения их системы и обеспечения работы органов правосудия, статистических научных исследований в будущем.
Отмена уголовной ответственности за какое-либо преступление или какого-нибудь предписания Общей части не влечет за собой изменение нумерации УК РФ.
Правовая норма Особенной части состоит из гипотезы, диспозиции и санкции.
Гипотеза в уголовно-правовой норме не приводится. Она предполагается примерно в следующей форме: "...если кто-либо совершит убийство...", а далее следует диспозиция, определяющая, что следует понимать под убийством.
Диспозицией называется та часть уголовно-правовой нормы (статьи), которая содержит определение предусмотренного ею преступного деяния и его составов. В Особенной части УК РФ имеются следующие виды диспозиций: простая, описательная, ссылочная, бланкетная и смешанная (комбинированная).
Простая диспозиция называет преступление без раскрытия его признаков. Она применяется в тех случаях, когда смысл преступления достаточно ясен в общих чертах без его описания или же наоборот - его описание сложно, громоздко. Простая диспозиция, например, приведена в ст. 211 УК РФ - угон судна. Что следует понимать под угоном судна, в данной статье не уточняется вследствие его ясности.
В качестве примера иного рода можно привести ст. 242 УК РФ, устанавливающую ответственность за незаконное распространение порнографических материалов или предметов. По поводу понятия "порнография" нет единого и четкого мнения, вследствие чего оно в диспозиции ст. 242 УК РФ не расшифровано, несмотря на то, что на практике из-за этого возникают большие трудности. А вот понятие "притон для проституции" понятно, но требует многословного описания, и поэтому оно не включено в диспозицию ст. 241 УК РФ.
Более предпочтительной является описательная диспозиция, включающая ряд признаков, наличие которых в совокупности определяет содеянное как преступление. Такая диспозиция, например, определена в ст. 213 УК РФ, в соответствии с которой хулиганством является "грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества".
Бланкетная диспозиция не содержит конкретных признаков преступления, а отсылает к нормам других отраслей права - гражданского, административного, трудового и т.д. Такие диспозиции доминируют в главах УК РФ, предусматривающих ответственность в сфере экологии (гл. 26), экономической деятельности (гл. 22), безопасности движения и эксплуатации транспорта (гл. 27), и т.д. Много таких диспозиций в главе, устанавливающей ответственность в сфере общественной безопасности в связи с нарушением специальных правил (строительных, горных работ и иных), обращения с оружием, боеприпасами, радиоактивными веществами и т.д. Бланкетной, например, является диспозиция ст. 218 УК РФ, устанавливающая ответственность за нарушение правил учета, хранения, перевозки и использования взрывоопасных, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий.
Ссылочной является диспозиция, которая для установления признаков преступления в интересах устранения повторений отсылает к иной статье или части статьи УК. Так, в ст. 112 УК РФ, устанавливающей ответственность за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, указано, что оно не опасно для жизни человека и не влечет последствий, указанных в ст. 111 УК. В ч. 2 ст. 111 УК предусмотрена ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при наличии квалифицирующих это преступление обстоятельств. При этом сделаны ссылки на ч. 1 этой же статьи, определяющей признаки тяжкого вреда здоровью.
Помимо перечисленных существуют смешанные, или комбинированные, диспозиции, содержащие признаки ссылочной или бланкетной диспозиции и помимо этого какой-либо иной диспозиции. Такой смешанной диспозицией наделена ст. 236 УК РФ, устанавливающая ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических правил (бланкетная часть), повлекшее по неосторожности массовое заболевание или отравление людей (описательная часть).
Санкцией называется часть уголовно-правовой нормы (статьи), в которой определяются вид и размер наказания за конкретное преступление.
Санкция по существу представляет собой законодательную оценку опасности предусмотренного в конкретной норме деяния. В санкциях УК РФ обычно устанавливаются альтернативные наказания по принципу "или-или". Так, в ч. 1 ст. 129 УК РФ за клевету предусмотрены наказания в виде штрафа в размере от 50 до 100 минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательных работ на срок от 120 до 180 часов, либо исправительных работ на срок до одного года. За ряд преступлений санкции предусматривают один вид наказания. За убийство, например, в ч. 1 ст. 105 УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет.
Уголовные наказания, в зависимости от возможности суда в приговоре варьировать их размеры, делятся на абсолютно определенные и относительно определенные.
Абсолютно определенными являются смертная казнь, пожизненное лишение свободы и лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград. Перечисленные наказания не допускают дозировки при их назначении судом. Их индивидуализация невозможна в приговоре суда.
Относительно определенные наказания указывают вид наказания и его размеры (пределы) - "от и до" или "до". Так, в ст. 105 УК РФ за убийство предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет.
Существует иной вид относительно определенных наказаний - с указанием только максимума наказания. В подобных случаях низший предел наказания определяется минимально возможным размером (пределом) этого наказания, предусмотренным Общей частью УК. Например, такая конструкция относительно определенного наказания определена в ч. 1 ст. 108 УК РФ, устанавливающей ответственность за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. За это преступление предусмотрено наказание в виде ограничения свободы на срок до двух лет или лишение свободы на тот же срок. Следовательно, в соответствии со ст. 53 УК РФ минимальный срок ограничения свободы равен одному году, а если это лишение свободы - то равен шести месяцам (ч. 2 ст. 56 УК).
За ряд преступлений, таких, например, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК), угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного состава (ст. 211 УК), в санкции предусмотрено одно наказание - лишение свободы.
Большинство санкций предусматривают альтернативу двух или более видов наказаний, что предоставляет суду широкие возможности определять степень опасности содеянного и в соответствии с этим индивидуализировать наказание виновному лицу. Так, в ч. 2 ст. 129 УК РФ за клевету предусмотрена возможность назначения четырех видов наказания: штраф, обязательные работы, исправительные работы или арест.
В статье 45 УК РФ наказания разделены на основные и дополнительные.
Основными наказаниями являются обязательные работы, исправительные работы, ограничение по военной службе, ограничение свободы, арест, лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы и смертная казнь (ч. 1 ст. 45 УК РФ). Некоторые наказания могут назначаться судом как в качестве основных, так и в качестве дополнительных наказаний (ч. 2 ст. 45 УК РФ).
Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград, а также конфискация имущества применяются только как дополнительные наказания.
Санкции, в которых предусмотрена возможность назначения как основного, так и дополнительного наказания, именуются кумулятивными. Как правило, суд правомочен решать вопрос о назначении виновному лицу основного наказания в совокупности с дополнительным наказанием или без него, в зависимости от учета обстоятельств дела. Но в некоторых санкциях статей УК предусмотрено обязательное сочетание как основного, так и дополнительного.
УК установлено, что лицо, совершившее разбой при квалифицирующих обстоятельствах, наказывается лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет с конфискацией имущества. Следовательно, в таких санкциях предусмотрено обязательное назначение как основного, так и дополнительного наказания.
К закону (норме права) предъявляются многие требования. Он должен быть четким, ясным, не противоречащим иным нормам (в том числе - нормам других отраслей права). К тому же нормы права должны быть, с одной стороны, стабильными, а с другой - динамичными.
Стабильную норму можно тщательно изучить и проанализировать. Со временем возрастает круг лиц, ее знающих, руководствующихся ею. Возникает возможность изучения и обобщения практики применения нормы вместе с увеличением срока ее действия, стабильности. Тем самым улучшается правоприменительная деятельность и устраняются типичные ошибки, обнаруживаемые в процессе анализа обобщения практики применения нормы права. Продолжительная жизнь нормы повышает ее авторитет, значимость. С другой стороны - норма может отстать от потребностей жизни, устареть. В процессе применения нормы могут быть обнаружены ее недостатки. В таких случаях возникает необходимость в отмене или изменении нормы, в динамичной реакции законодателя. Это принцип динамичности нормы.

§ 2. Действие уголовного закона в пространстве

Действие уголовного закона в пространстве основывается на пяти принципах: территориальном, гражданства, покровительственном (специального режима), универсальном и реальном.
В соответствии с территориальным принципом, основанным на незыблемости суверенитета Российской федерации, все лица, совершившие преступление на территории Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по УК РФ (ч. 1 ст. 11 УК).
Действие УК РФ 1996 г. распространяется на всю территорию Российской Федерации. Эта территория, согласно Закону РФ "О Государственной границе Российской федерации" от 1 апреля 1993 г., определяется как сухопутное, водное и воздушное пространство в пределах Государственной границы РФ. Следовательно, территорией Российской Федерации являются находящиеся в пределах их государственных границ суша, воды, недра, воздушное пространство над сушей и водами. Государственной границей Российской Федерации, согласно этому закону, является граница РСФСР, закрепленная действующими международными договорами и законодательными актами бывшего СССР (граница Российской Федерации).
Сухопутная государственная территория включает в себя материковую часть государства и островов в пределах Государственной границы.
Водную территорию Российской Федерации составляют территориальные и внутренние морские воды, а также части пограничных рек и озер.
К территориальному морю Российской Федерации относятся прибрежные морские воды шириной 12 морских миль, отмеряемых по постоянному уровню воды, а в случае периодического изменения уровня воды - по линии максимального отлива как на материке, так и на островах, принадлежащих России (см. ст. 15 и 16 Водного кодекса Российской федерации 1995 г.). Международными договорами Российской Федерации, а при их отсутствии - согласно общим принципам и нормам международного права - ширина территориальных вод может быть установлена иной.
К внутренним морским водам относятся воды: портов РФ, ограниченные линией, проходящей через наиболее удаленные в сторону моря точки гидротехнических и других постоянных сооружений портов; заливов бухт, губ и лиманов, берега которых полностью принадлежат Российской Федерации, до прямой линии, проведенной от берега к берегу в месте наибольшего отлива, где со стороны моря впервые образуется один или несколько проходов, если ширина каждого из них не превышает 24 морские мили; заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов с шириной входа и них не более чем 24 морские мили, которые исторически принадлежат Российской Федерации, перечень которых устанавливается Правительством РФ.
Территориальное море РФ - примыкающий к сухопутной территории или внутренним морским водам морской пояс шириной 12 морских миль, определяемых от исходных линий - согласно Закону "О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации" от 31 июля 1998 г. В этом Законе устанавливаются правила захода в морские порты иностранных судов, порядок захода иностранных военных кораблей и других некоммерческих государственных судов, эксплуатируемых в некоммерческих целях, в морские порты и т.д.
Уголовное законодательство действует и в случаях совершения преступления на континентальном шельфе Российской Федерации (ч. 2 ст. 11 УК). В соответствии с международной Конвенцией о континентальном шельфе 1958 г. и Федеральным законом РФ "О континентальном шельфе Российской Федерации" 1995 г. континентальный шельф включает в себя морское дно и недра подводных районов, находящихся за границей территориального моря Российской Федерации на всем протяжении естественного продолжения ее сухопутной территории до внешней границы подводной окраины материка. Подводной окраиной материка является продолжение континентального массива Российской Федерации, включающего в себя поверхность и недра континентального шельфа, склоны и подъемы. Приведенное определение шельфа относится и к островам Российской Федерации. Закон "О континентальном шельфе Российской Федерации" определяет пространственные пределы внутренней и внешней границ континентального шельфа.
Иными словами, континентальный шельф Российской Федерации - это примыкающие к территориальному морю до определенной глубины поверхности и недра морского дна. Сооружения и установки, возведенные в целях разведки или разработки естественных богатств континентального шельфа Российской федерации, находятся под юрисдикцией России. Иностранные физические и юридические лица не имеют права проводить исследования, разведку и разработку естественных богатств и иные работы на континентальном шельфе, за исключением тех случаев, когда это предусмотрено соглашениями Российской Федерации с иностранным государством или специально разрешено компетентным органом власти России. За нарушение Закона о континентальном шельфе предусмотрена уголовная ответственность (см. ст. 253 УК).
В ч. 2 ст. 11 УК РФ определено, что его действие распространяется и на исключительную экономическую зону Российской Федерации. Ее правовой режим аналогичен континентальному шельфу. И ответственность за преступные нарушения такого режима также предусмотрена ст. 253 УК РФ.
Исключительная экономическая зона устанавливается в морских регионах, находящихся за пределами территориальных вод (территориального моря) Российской Федерации и прилегающих к ним, включая районы вокруг принадлежащих Российской Федерации островов. Российская граница исключительной экономической зоны находится на расстоянии 200 морских миль, отсчитываемых от тех же исходных линий, что и территориальные воды (территориальные моря) Российской Федерации. Разграничение особой экономической зоны между Россией и другими иностранными государствами, побережья которых противолежат с побережьем Российской Федерации, осуществляется с учетом законодательства Российской Федерации путем соглашения на основе международного права с целью достижения справедливого решения. Создание исключительных экономических зон осуществляется в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г. Российская Федерация в таких зонах имеет исключительное право на разведку, разработку и сохранение природных ресурсов (живых и неживых) в водах, покрывающих морское дно, морском дне и в его недрах, на управление такими ресурсами, а также на любые виды деятельности по экономической разработке зоны. В такой зоне могут создаваться искусственные острова, установки и сооружения, осуществляться научные исследования мер по защите и сохранению морской среды.
Необходимо подчеркнуть, что в исключительной экономической зоне наказуемыми по УК РФ являются только деяния, сопряженные с незаконным созданием зон безопасности, исследованиями и разработкой естественных богатств зоны. Поэтому, например, если вне территориальных вод в исключительной экономической зоне на иностранном судне будет совершено убийство, то реакция на него не входит в юрисдикцию Российской Федерации. При совершении преступления на приписанных к порту воздушном, морском, речном судне, находящихся вне пределов России в нейтральном воздушном или водном пространстве, ответственность наступает по УК РФ. Имеются в виду гражданские самолеты, вертолеты, пароходы, яхты и т.д. В случае совершения преступления на судне в территориальных и внутренних водах или воздушном пространстве другой страны ответственность наступает по законодательству последней.
К территории Российской Федерации приравниваются военные воздушные, морские и речные суда РФ вне зависимости от той территории, на которой они находятся (ч. 3 ст. 11 УК).
Территория посольств Российской Федерации в иностранных государствах и машины послов под флагом РФ территориями Российской Федерации не являются. Вместе с тем здания посольств, автомашины послов пользуются дипломатическим иммунитетом.
Законом Российской Федерации "О недрах" от 21 февраля 1992 г. определено, что они являются частью земной коры, расположенной ниже почвенного слоя и дна водоемов. Они простираются до глубины, доступной для геологического изучения и освоения. К недрам относится пространство под сухопутной поверхностью и водной территорией, определенной Государственной границей Российской Федерации.
Под воздушным пространством согласно ч. 2 ст. 1 Воздушного кодекса РФ 1997 г. "понимается воздушное пространство над территорией Российской Федерации, в том числе воздушное пространство над внутренними водами и территориальным морем". Боковой границей воздушного пространства России является вертикальная поверхность, проходящая по сухопутной и водной государственной границе страны. Высотный предел, отделяющий воздушное пространство страны от космоса, не установлен. Международные обычаи и практика исходят из того, что космическое пространство, имеющее международный режим, начинается с высоты 100-110 км над уровнем моря.
Договором о принципах деятельности государств по исследованию космического пространства 1967 г. установлено, что юрисдикция государств распространяется на объекты и их экипажи, находящиеся в космическом пространстве.
Преступление считается совершенным на территории России, если начинается оно за границей, а оканчивается в РФ.
Также решается рассматриваемый вопрос и в том случае, если за границей осуществлялась организаторская деятельность, подстрекательство, пособничество, а исполнитель действовал на территории РФ.
В тех случаях, когда приготовительная деятельность для совершения преступления за границей осуществлялась в Российской Федерации или же на нашей территории, имело место соучастие в совершении преступления за рубежом, ответственность также следует по УК РФ.
В соответствии с территориальным принципом действия уголовного закона все лица, совершившие преступление на территории Российской Федерации, в том числе иностранные граждане (подданные) и лица без гражданства, подлежат уголовной ответственности по УК РФ. Из этого общего правила в ч. 4 ст. 11 УК РФ предусмотрено исключение, касающееся лиц, пользующихся дипломатическим иммунитетом.
Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей, согласно действующим законам и международным договорам, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации решается дипломатическим путем (ч. 4 ст. 11 УК).
Личной неприкосновенностью и иммунитетом от уголовной ответственности пользуются: глава дипломатического представительства (посол, посланник, поверенный в делах), советник, торговые представители и их заместители; военные, военно-полевые и военно-воздушные атташе и их помощники; первый, второй и третий секретарь, атташе и секретарь-архивариус, а также члены их семей, не являющиеся гражданами Российской Федерации и проживающие с ними совместно.
На началах взаимности ограниченным иммунитетом от уголовной ответственности пользуются консульские должностные лица, сотрудники обслуживающего персонала дипломатических представительств, а также представители и должностные лица международных организаций, члены парламентских и правительственных делегаций. Право неприкосновенности распространяется на служебные и жилые помещения, на средства передвижения дипломатических представителей. Однако это не дает права использовать дипломатическую неприкосновенность в целях, несовместимых с функциями дипломатического представительства. Лица, преступно злоупотребляющие правом дипломатической неприкосновенности, объявляются персонами non grata и должны покинуть территорию Российской Федерации.
В ч. 1 ст. 98 Конституции РФ установлено, что члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий. Следовательно, они не могут быть подвергнуты уголовной ответственности без от мены их неприкосновенности. Вопрос о лишении их неприкосновенности решается по представлению Генерального прокурора РФ соответствующей палатой Федерального Собрания. Депутаты законодательных органов субъектов Федерации и иных уровней правом неприкосновенности не обладают. Несмотря на это на территории ряда субъектов Федерации в нарушение Конституции РФ действовали акты, устанавливающие неприкосновенность депутатов законодательных органов субъектов Федерации.
Конституционный Суд РФ неоднократно признавал такие местные акты неконституционными. Такое, например, решение Конституционного Суда РФ было принято в 1995 г. по закону Калининградской областной Думы, в 1996 г. - по закону Законодательного Собрания Тамбовской области. В январе 1998 г. Генеральный прокурор РФ издал приказ, предписывающий работникам прокуратуры и органам предварительного дознания привлекать депутатов законодательных органов власти субъектов Федерации к ответственности на общих основаниях.
Как ранее отмечалось, существуют большие сомнения в обоснованности установления неприкосновенности членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы.
Правом неприкосновенности пользуются также судьи (ч. 1 ст. 122 Конституции РФ). Судья может быть привлечен к уголовной ответственности только в порядке, определенном федеральным законом. Этот порядок сложен и требует больших затрат времени.
Принцип гражданства установлен в ч. 1 ст. 12 УК РФ. Он предусматривает, что граждане Российской Федерации и постоянно живущие в России лица без гражданства, совершившие преступления за рубежом, подлежат уголовной ответственности по УК РФ, если совершенное ими деяние признано преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, и если эти лица не были осуждены в иностранном государстве. Невозможность повторного осуждения предопределена ч. 2 ст. 6 УК РФ, в которой воспроизведена ст. 50 Конституции РФ. При осуждении таких лиц наказание не может превышать верхний предел санкции, предусмотренной законом иностранного государства, на территории которого было совершено преступление.
В соответствии со ст. 2 Закона РФ "О гражданстве Российской Федерации" от 28 ноября 1991 г. (в редакции ФЗ от 6 февраля 1995 г.) гражданами России являются лица, приобретшие ее гражданство в соответствии с законом независимо от оснований его приобретения: по рождению, в порядке регистрации, в результате приема в гражданство, восстановления в гражданстве, принятия гражданства, а также выбора гражданства и по другим основаниям. В Законе определено, что лицами без гражданства (апатридами) являются лица, не принадлежащие к гражданству России и не имеющие доказательств принадлежности к гражданству другого государства. Лица без гражданства могут постоянно проживать на территории России не менее 185 дней в календарном году или же - находиться в нашей стране временно. Первая категория апатридов при решении вопросов привлечения к уголовной ответственности приравнена к гражданам РФ, а вторая - к иностранцам.
Иностранными гражданами являются лица, обладающие гражданством (подданством) иностранного государства и не имеющие гражданства РФ.
Согласно ст. 62 Конституции РФ гражданин нашей страны может иметь гражданство иностранного государства - двойное гражданство. При совершении таким гражданином преступления в каком-либо третьем государстве возникает вопрос о том, по законам какого государства он должен нести ответственность, если он не был привлечен к ней в этом третьем государстве. В таком случае следует исходить из международного принципа "эффективного гражданства", установленного в международном праве, согласно которому применяется закон того государства, на территории которого гражданин и его семья постоянно проживают, имеют работу, жилье, имущество, пользуются всеми гражданскими и политическими правами.
Воинские части Российской Федерации могут находиться и вне пределов нашего государства. Так, например, миротворческие функции выполняют наши воинские формирования на границе между Грузией и Абхазией. Российские военные базы существуют в Грузии и Армении, а пограничные части - в Таджикистане. Военнослужащие Российской Федерации, находящиеся за границей и совершившие там преступление, несут ответственность по УК РФ, если международными соглашениями России не предусмотрен иной порядок решения этого вопроса (ч. 2 ст. 12 УК)*(76).
В рассматриваемой норме установлен покровительственный принцип, или принцип специального режима.
Российская Федерация участвует в борьбе с международными преступлениями и преступлениями международного характера (с фальшивомонетничеством, угоном воздушного судна, с преступлениями, связанными с незаконным изготовлением, сбытом или распространением наркотиков и т.д.). Вследствие этого в ч. 3 ст. 12 УК РФ установлено, что иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов России, подлежат уголовной ответственности по УК РФ в случаях, предусмотренных между народными договорами страны, если они не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации. В данной норме имеет место универсальный принцип действия уголовного закона в пространстве, вытекающий из международно-правовых обязательств России.
В ч. 3 ст. 12 УК РФ предусмотрен еще один принцип действия Закона в пространстве - реальный. Суть этого принципа заключается в том, что иностранные граждане (подданные) и лица без гражданства, не проживающие постоянно в России, совершившие преступления за рубежом, несут ответственность по УК РФ за преступления, направленные против интересов Российской Федерации, если они не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации.
Часть 1 ст. 13 УК РФ регламентирует институт выдачи (экстрадиции) лиц, совершивших преступления вне территории России. Под выдачей понимается передача одним государством находящихся на его территории лиц другому государству, в котором они совершили преступление, для привлечения их к уголовной ответственности или для отбывания наказания.
В 1995 г. в Генеральную прокуратуру РФ поступило 1400 ходатайств иностранных государств о выдаче преступников, а в I квартале 1996 г. - более 500*(77).
В ч. 1 ст. 13 установлено, что граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству. Расширительное толкование этой нормы дает основание для вывода о том, что она распространяется и на лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории России. Такой вывод подтверждается сопоставительным анализом ч. 1 ст. 13 УК РФ с ч. 1 ст. 12 УК РФ, в которой правовой статус лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории России, приравнен к статусу граждан Российской Федерации.
Так, если гражданин (подданный) какого-либо государства на территории этого государства совершил преступление, а затем переехал в Россию и приобрел ее гражданство, то встает вопрос о недопустимости его выдачи тому государству, на территории которого он совершил преступление. Поскольку такие лица обвиняются в совершении преступления до того, как оно стало гражданином России, на них не распространяется запрет, установленный ч. 1 ст. 13 УК РФ.
В соответствии с ч. 2 ст. 13 УК РФ иностранные граждане (подданные) и лица без гражданства, совершившие преступления за рубежом, находящиеся на территории России, могут быть выданы для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международными договорами Российской Федерации. Такие договоры могут носить многосторонний характер (см., например, Минскую конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., принятую государствами-членами Содружества Независимых Государств). Но такие договоры могут быть и двусторонними*(78).
Российская Федерация 25 октября 1999 г. ратифицировала Европейскую Конвенцию о выдаче лиц, совершивших преступления, от 13 декабря 1957 г. с протоколами к ней*(79). В 62 статьях подробно регламентируются материальные и процессуальные аспекты экстрадиции. Установлен приоритет Конвенции над двусторонними договорами о выдаче. Так, согласно Конвенции выдача осуществляется в отношении лиц, совершивших преступления, наказуемые в соответствии с законодательством запрашивающей и запрашиваемой сторон лишением свободы не менее одного года. Если преступление наказуемо смертной казнью в соответствии с законом запрашивающей страны, то в выдаче может быть отказано при непредоставлении гарантий того, что смертная казнь не будет исполнена. Достаточно многочисленны и оговорки к Конвенции и протоколам к ней, сделанные Российской Федерацией при их под писании.
Указом Президента РФ от 21 июля 1997 г. утверждено Положение о порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища. Оно предоставляется лицам, ищущим убежище и защиту от преследования или реальной угрозы стать жертвой преследования в стране своей гражданской принадлежности или в стране своего обычного места жительства за общественно-политическую деятельность и убеждения, которые не противоречат демократическим принципам, признанным мировым сообществом, нормам международного права. Право на политическое убежище утрачивается в ряде предусмотренных законом случаев, например, при осуждении лица за преступление. Предоставление политического убежища и лишение его производятся указом Президента РФ. Лица, получившие политическое убежище, выдаче в другое государство не подлежат.
Если иностранный гражданин совершил преступление на территории России, то в его выдаче может быть отказано вследствие приоритета территориального принципа над принципом гражданства.
Недопустима выдача лица, если истекли согласно УК РФ сроки давности привлечения его к уголовной ответственности.
Выдача осужденных другому государству для отбывания наказания также определяется международными соглашениями. Выдача возможна в отношении лиц, осужденных за преступление, наказуемое у нас и в государстве, требующем выдачу осужденного. К тому же она возможна только в отношении лиц, осужденных к лишению свободы на срок не менее шести месяцев.
В 1997 г. из общего числа лиц, отбывших наказание в виде лишения свободы, 2% (15 тысяч) осужденных не являлись гражданами России. Из них 1,1% - лица без гражданства, 0,6% - граждане Украины, остальные - в основном граждане бывших республик СССР. Не все прилегающие к Российской Федерации республики проявляют желание истребовать выдачу своих граждан для отбывания наказания. Особенно часто это относится к женщинам. В основе такого негативного отношения к своим гражданам лежат экономические трудности, осложняющие надлежащую организацию и материальное обеспечение мест лишения свободы в этих республиках.
В местах лишения свободы Российской Федерации 99% лиц, отбывающих лишение свободы, осуждены судом России. Около 7,5 тыс. осужденных были выданы Российской Федерации другими государствами для отбывания наказания.

§ 3. Действие уголовного закона во времени

Наиболее острой формой реагирования на противоправное по ведение человека является применение уголовного закона и связанное с этим ограничение прав и свобод виновного. Вследствие этого к уголовному закону имеет самое непосредственное отношение ст. 15 Конституции Российской Федерации, согласно которой "любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения".
Порядок опубликования и вступления закона в силу определен федеральным законом от 14 июня 1994 г. "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания"*(80).
Согласно ст. 2 этого Закона датой принятия федерального за кона (а уголовные законы являются именно федеральными законами) считается день принятия его Государственной Думой в окончательной редакции. Таким образом, новый Уголовный кодекс Российской Федерации, принятый Государственной Думой 24 мая, одобренный Советом Федерации 5 июня и подписанный Президентом 13 июня, считается принятым 24 мая 1996 г.
Официальным опубликованием уголовного закона считается первая публикация его полного текста в "Парламентской газете", "Российской газете" или "Собрании законодательства Российской Федерации" (ст. 4 Федерального закона от 14 июня 1994 г. в редакции Федерального закона от 22 октября 1999 г.).
Уголовный закон подлежит официальному опубликованию в течение семи дней после его подписания Президентом Российской Федерации (ст. 3) и вступает в силу, по общему правилу, по истечении десяти дней после официального опубликования (ст. 6). Точнее было бы указать: по истечении десяти суток, т.е., если, например, закон принят 1 марта, то с учетом того, что день опубликования не входит в десятидневный срок, закон следует считать вступившим в силу с 00 часов 12 марта.
Законодатель может установить и иной порядок вступления принятого закона в силу. Так, большинство уголовных законов, принятых Государственной Думой и направленных на изменение УК РСФСР, вступали в силу с момента опубликования.
Вместе с тем при принятии обширных законодательных актов возможно вступление их в силу по истечении значительного промежутка времени после их принятия. Так, в соответствии со ст. 1 Федерального закона от 13 июня 1996 г. "О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации" УК РФ был введен в действие с 1 января 1997 г., т.е. более чем через полгода после его принятия и опубликования. Такое длительное время было необходимо для ознакомления с УК и для подготовки к его применению.
Действие уголовного закона может быть прекращено путем его отмены либо замены другим уголовным законом, а также в связи с изменением условий и обстоятельств, вызвавших принятие этого закона. Зарубежному законодательству известны также уголовные законы, действие которых рассчитано на определенный срок.
Между совершением общественно опасного действия (фактом бездействия) и наступлением последствий иногда проходит значительное время. В связи с этим при принятии уголовного закона для правильного решения вопроса о том, какой - новый или прежний закон следует применять, важное значение имеет определение времени совершения преступления. Согласно ч. 1 ст. 9 УК РФ преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого преступления. В юридической литературе были высказаны различные мнения по вопросу о том, что следует считать временем совершения преступления: одни авторы считали временем совершения преступления время совершения общественно опасных действий*(81), другие - время наступления последствий*(82). УК РФ 1996 г. впервые совершенно определенно высказался по этому вопросу: "Временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления по следствий" (ч. 2 ст. 9 УК). Юридическим основанием такого решения является то, что субъективное отношение виновного к своим поступкам связано с законом, существовавшим во время совершения действия (бездействия).
Признание временем совершения преступления времени совершения действий исключает привлечение к ответственности лица, совершившего действия в период, когда они не признавались преступными, если последствия наступили после вступления в силу нового закона, криминализировавшего это деяние. Соответственно исключается квалификация действий виновного по новому закону, предусмотревшему более строгое наказание, если действия были совершены до принятия нового закона. Так, если ранение с целью убийства из ревности было нанесено в декабре 1996 г., а смерть наступила в январе 1997 г., то временем совершения преступления следует считать декабрь 1996 г. и действия виновного квалифицировать по ст. 103 УК РСФСР (наказание: лишение свободы от 3 до 10 лет), а не по ч. 1 ст. 105 УК РФ (наказание: лишение свободы от 6 до 15 лет).
Положение о том, что временем совершения преступления признается время совершения действия, отличается универсальностью. Не все составы преступления включают в себя в качестве обязательного признака наступление последствий. Подобный признак отсутствует в формальных составах, объективная сторона которых заключается лишь в совершении действий или в бездействии (например, ст. 125 УК - оставление в опасности), в усеченных составах, момент окончания преступления в которых перенесен на более раннюю, чем наступление последствий, стадию (например, ст. 162 УК - разбой). Между тем никакое преступление невозможно без совершения определенных действий или без факта бездействия*(83).
Некоторые сложности вызывает определение времени совершения преступлений, объективная сторона которых заключается в совершении нескольких или множества действий. Общим правилом определения времени совершения преступления в таких случаях является время совершения последнего действия или последний факт бездействия. Это относится ко всем, в том числе к продолжаемым преступлениям, объективная сторона которых заключается в совершении ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление (например, ст. 117 УК - истязание), а также к длящимся преступлениям, заключающимся в действии или бездействии, сопряженном с последующим длительным невыполнением возложенных законом на виновного обязанностей (например, ст. 157 УК - злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей)*(84).
Законом не урегулирован вопрос о том, что следует считать временем совершения преступления соучастником. В юридической литературе этот вопрос является дискуссионным. Так, А.И.Бойцов считает, что "действия каждого отдельного соучастника должны оцениваться с позиций того закона, который был в силе на момент их учинения"*(85). С этой позицией можно согласиться, за исключением тех случаев, когда сознанием соучастника охватывается то, что действия исполнителя будут совершены в момент, когда вступит в силу более строгий закон.
Заслуживает внимания положение ст. 7 УК Литовской Республики. Согласно общему положению этой статьи (как и по ч. 2 ст. 9 УК РФ) временем совершения преступления признается время действия (бездействия). Однако в случае, если виновный желал наступления последствий в другое время, то "временем совершения преступления признается время появления последствий"*(86). Применительно к условиям нашей страны такое положение означало бы: если лицо в конце декабря 1996 г. с целью убийства отправило из Москвы во Владивосток посылку со взрывчатым веществом, сознавая, что последствия наступят в январе 1997 г., когда будет действовать новый УК, предусматривающий более строгую ответственность за убийство в сравнении с прежним УК, то временем совершения преступления следует считать январь 1997 г. Такое решение не противоречит юридическому основанию определения времени совершения преступления, заключающемуся в осознании виновным наличия более строгого закона в момент наступления последствий.
При введении в действие нового уголовного кодекса во всей полноте встают вопросы об обратной силе закона. Под обратной силой уголовного закона следует понимать распространение нового уголовного закона на деяния, совершенные до его введения в действие. Конституцией Российской Федерации, принятой 12 декабря 1993 г., положение, согласно которому "Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет", возведен до конституционного принципа (ст. 54). Уголовный кодекс РФ 1996 г. развил и закрепил этот принцип в ст. 10, согласно ч. 1 которой "Уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет".
Дореволюционные российские ученые высказывали противоположные мнения об обратной силе уголовных законов. Так, большинство авторов (В.Спасович, А.Кистяковский, П.Калмыков и др.)*(87) считали, что более мягкие законы имеют обратную силу. Однако ряд авторов (Н.Таганцев, Н.Сергеевский и др.)*(88) высказывали мнение о том, что новый уголовный закон применяется ко всем деяниям, признанным преступными до его издания.
Законом, устраняющим преступность деяния, признается закон, полностью отменивший уголовную ответственность за то или иное деяние. УК РФ декриминализировал более 80 деяний. В частности, исключена ответственность за недонесение (ст. 811, 190 УК РСФСР), уклонение от лечения венерической болезни (ст. 115.1 УК РСФСР), за ряд преступлений с административной преюдицией и др. Так, Верховный Суд РФ в кассационном порядке отменил приговор в части осуждения С. по ст. 1151 УК РСФСР и приговор в части осуждения А. по ст. 190 УК РСФСР и дела производством прекратил, указав, что введенный в действие с 1 января 1997 г. УК РФ ответственность за указанные действия не предусматривает*(89).
Возможна также частичная декриминализация деяния путем включения в диспозицию дополнительных признаков или исключения признаков, указанных в прежнем УК. Так, включив дополнительные признаки, законодатель декриминализировал хулиганство, заключающееся в грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, если это деяние не сопровождалось применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества (ч. 1 ст. 206 УК РСФСР, ч. 1 ст. 213 УК РФ). Частичная декриминализация возможна также путем изменений статей Общей части УК. Так, указанием в ч. 2 ст. 30 УК РФ о том, что "уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям", законодатель декриминализировал приготовление к преступлениям небольшой и средней тяжести.
Законом, устанавливающим преступность деяния, является закон, криминализировавший деяние, ранее не являвшееся преступным. Новый УК содержит не только отдельные составы преступлений, но и целые главы, содержащие составы преступлений, ранее уголовному законодательству неизвестные. К таковым относятся: глава 23 "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях", глава 28 "Преступления в сфере компьютерной информации".
Расширение уголовной ответственности возможно и путем изменения диспозиции статьи. Так, исключив из нормы указание о материальной и иной зависимости потерпевшего от виновного, законодатель расширил ответственность за доведение до самоубийства (ст. 107 УК РСФСР, ст. 110 УК РФ).
Смягчение или усиление наказуемости деяния возможно путем внесения изменений в санкцию статьи. Санкцией, предусматривающей более мягкое наказание, следует считать санкцию, в которой исключен наиболее строгий вид наказания или в которую включен альтернативно менее строгий вид наказания, либо в которой снижен верхний или нижний предел наказания или снижены оба предела наказания. Так, в связи с введением в действие УК РФ Верховный Суд ВФ в соответствии со ст. 10 УК переквалифицировал действия Ф. и др. со ст. 77 УК РСФСР (бандитизм) на ч. 1 ст. 209 УК РФ (санкция новой статьи в отличие от ст. 77 УК РСФСР не предусматривает наказания в виде смертной казни)*(90). Смягчение наказания возможно также путем исключения из санкции дополнительного наказания либо указания на необязательное применение дополнительного наказания вместо обязательного.
В случаях, если закон усиливает наказание в одном из пределов санкции и смягчает в другом (например, снижен верхний предел и повышен нижний предел наказания), более мягкой следует считать статью, санкция которой предусматривает более низкий верхний предел наказания, так как в основание деления преступлений на категории (ст. 15 УК) положен верхний предел санкции. Отнесение же совершенного виновным преступления к той или иной категории влечет серьезные последствия для осужденного*(91).
В УК РСФСР 1960 г. (ст. 6) решался вопрос об обратной силе закона, касающегося лишь преступности и наказуемости деяния, и не содержалось положения об обратной силе законов, иным образом улучшающих или ухудшающих положение лица, совершившего преступление. По сложившейся судебной практике во всех случаях, независимо от того, улучшал или ухудшал "иным образом" новый закон положение виновного, применялся новый закон.
Так, постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 19 декабря 1971 г. судам разъяснялось, что вопрос о возможности применения или неприменения условно-досрочного освобождения от наказания и замены неотбытой части наказания более мягким должен решаться в соответствии с законом, действующим в данный момент, а не с законом, действовавшим во время совершения преступления. Поскольку закон, иным образом улучшающий положение лица, имел обратную силу и ранее, принципиально новым в ч. 1 ст. 10 УК РФ является положение о том, что не имеет обратной силы закон, иным образом ухудшающий положение лица.
Это положение относится к основаниям условно-досрочного освобождения от отбывания наказания (ст. 79 УК) и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст. 80 УК), освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности (ст. 78 УК), освобождения от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора (ст. 83 УК), погашения судимости (ст. 86 УК) и к другим вопросам, не определяющим преступность и наказуемость деяния. Так, если по УК РСФСР новый закон, ограничивающий возможность условно-досрочного освобождения или замены наказания более мягким (например, увеличивалась часть наказания, по отбытии которой возможно условно-досрочное освобождение), имел обратную силу, так как такой закон не касался вопросов преступности и наказуемости деяния, то теперь такой закон обратной силы не имеет, т.е. применяется более благоприятный для осужденного закон, действовавший в момент совершения преступления.
В ч. 2 ст. 10 УК РФ указано: "Если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом". Это положение практически неприменимо. При приведении вынесенных ранее приговоров в соответствие с новым уголовным законом суд должен руководствоваться жесткими, конкретными критериями, а не определять наказание по своему усмотрению "в пределах, предусмотренных новым уголовным законом". Так, в ч. 3 ст. 56 УК РСФСР предусматривалось, что в отношении лиц, осужденных к наказанию, превышающему верхний предел санкции нового закона, назначенное судом наказание смягчается до верхних пределов нового уголовного закона.
С целью "подкорректировать" ч. 2 ст. 10 УК РФ на время при ведения в соответствие ранее вынесенных приговоров с новым УК законодатель был вынужден 4 декабря 1996 г. внести изменения в Федеральный закон от 13 июня 1996 г. "О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации", которым предложил снизить наказание до верхних пределов санкции нового закона лишь лицам, осужденным ранее к более строгому наказанию, чем этот верхний предел санкции.
Вместе с тем более справедливым, отвечающим требованиям индивидуализации наказания с учетом роли каждого осужденного в совершенном преступлении, было бы указание в законе о сокращении наказания всем лицам, отбывающим наказание по приговорам, вынесенным до введения в действие нового УК, пропорционально смягчению новым законом верхнего предела наиболее строгого вида наказания. Уголовные кодексы некоторых бывших союзных республик пошли именно по такому пути. Так, согласно ч. 2 ст. 13 УК Республики Таджикистан, "если новый уголовный кодекс смягчает наказуемость деяния, за которое лицо отбывает наказание, назначенное наказание подлежит сокращению в соответствии с верхним пределом санкции вновь изданного уголовного закона"*(92).
Некоторую сложность представляет решение вопроса об обратной силе закона в случаях, когда после совершения преступления и до момента привлечения лица к ответственности закон изменился два или более раза. Вопрос о применении "промежуточного" закона возникает в тех случаях, когда этот закон мягче (или вовсе устраняет ответственность) в сравнении с законом, действовавшим во время совершения преступления, и законом, действующим во время привлечения лица к уголовной ответственности или вынесения приговора. Например, ч. 2 ст. 92 УК РСФСР (присвоение и растрата), действовавшая до 1 июля 1994 г., предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок до 7 лет. Федеральным законом от 1 июля 1994 г. из УК РСФСР была исключена глава вторая и входившая в эту главу ст. 92 и введена в УК ст. 147.1 (присвоение и растрата), максимальное наказание по ч. 2 которой было - пять лет лишения свободы. Новый УК РФ, введенный в действие с 1 января 1997 г., предусмотрел ответственность за присвоение и растрату в ст. 160 с наказанием по ч. 2 до 6 лет лишения свободы. Возникает вопрос - по какому закону квалифицировать действия виновного, если преступление совершено в июне 1994 г., а привлекается к ответственности лицо в 1997 г.?
По вопросу действия "промежуточного" закона в юридической литературе высказаны противоположные мнения. Так, Н.Д.Дурманов, Я.М.Брайнин, А.И.Бойцов, А.М.Медведев*(93) высказались в пользу применения "промежуточного" закона, А.А.Тилле*(94) высказался против.
Представляется, что в случае, если между совершением преступления и вынесением приговора уголовный закон изменялся неоднократно, применяется наиболее благоприятный для виновного закон, в том числе "промежуточный" закон*(95). В противном случае наказание виновного зависело бы не только от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного, как этого требует принцип справедливости (ст. 6 УК РФ), но и от случайных обстоятельств, каковым является время привлечения лица к уголовной ответственности или время вынесения приговора.

§ 4. Толкование уголовного закона

Применение закона невозможно без уяснения смысла его содержания, т.е. толкования. "Закон всеобщ, - указывал К.Маркс. - Случай, который должен быть определен на основании Закона, - единичен. Чтобы подвести единичное под всеобщее, требуется суждение"*(96). Особенно важно толкование нового закона, еще недостаточно разработанного теорией и не имеющего большую практику применения. Толкование необходимо для уяснения сути норм Общей и Особенной частей УК РФ. Оно необходимо и для понимания ряда терминов, оценочных признаков составов преступлений и др.
Поэтому представляется весьма полезным опыт ряда зарубежных стран, содержащих в УК разделы, в которых даются определения терминов и понятий уголовного права (например, в УК ряда штатов США, в УК ФРГ, УК Республики Казахстан и др.).
Существуют различные виды толкования закона:
а) по субъекту толкования - легальное, официальное, судебное и неофициальное (доктринальное, профессиональное, обыденное);
б) по приемам (способам) - грамматическое, систематическое, историческое и логическое;
в) по объему - буквальное, ограничительное и распространи тельное (расширительное).
Легальным является толкование, осуществляемое законодателем - Федеральным Собранием (ст. 94 Конституции РФ).
Необходимо обратить внимание на то, что легальное толкование УК РФ может осуществляться Федеральным Собранием в УИК РФ. Так, в ч. 2 ст. 43 УК РФ целями уголовного наказания определены восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение преступлений. Термин "исправление осужденных" раскрывается (толкуется) в ч. 1 ст. 9 УИК РФ, в которой он определяется как "формирование у них уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общества и стимулирование правопослушного поведения". Приведенное толкование термина "исправления" неудобно. В нем раскрывается не итог - исправление, а процесс исправления (привитие, стимулирование и т.д.). К тому же явно преувеличены возможности уголовно-исполнительной системы в деле "исправления" осужденных. По мнению многих юристов, исправившимся следует считать осужденного, если он не совершает новое преступление после исполнения (отбывания) наказания.
В ч. 1 ст. 1 УИК РФ определяются цели уголовно-исполнительного законодательства, одной из которых является "предупреждение совершения новых преступлений как со стороны осужденных, так и иными лицами". Это предписание толкует термин "предупреждение преступления" как реализацию частной и общей превенции.
Необходимо отметить, что в УИК РФ дано толкование и иным нормам УК РФ. Иллюстрацией к этому является раскрытие данного в ч. 1 ст. 56 УК РФ рамочного понятия лишения свободы как "изоляция осужденного от общества". В ст. 82 УИК РФ это предписание конкретизируется как порядок и условия исполнения и от бывания лишения свободы, обеспечивающие изоляцию и охрану осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания. Эти предписания закона в УИК РФ развиваются и в ряде иных норм (см. ст. 83-111 УИК РФ). Точно так же раскрывается содержание и так называемых срочных положений в УИК РФ (см. например, ст. 39-46, устанавливающие порядок и условия исполнения и отбывания исправительных работ).
Как уже отмечалось, в соответствии с ч. 2 ст. 125 Конституции РФ Конституционному Суду предоставлено право толкования Конституции и решения вопросов о соответствии Конституции федеральных законов, нормативных актов Президента и Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства, а также рассмотрения жалоб на нарушение конституционных прав и свобод граждан и проверки по запросам судов конституционности федерального закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле.
Это официальный вид толкования закона Конституционным Судом*(97). Приведем пример такого толкования нормы права Конституционным Судом.
15 октября 1995 г. Конституционный Суд огласил решение о том, что норма закона о пенсионном обеспечении, отказывающая лицам, отбывающим лишение свободы, в праве получать пенсию, противоречит Конституции РФ и фактически является дополнительным наказанием и препятствует погашению задолженности осужденного потерпевшему. В результате этого решения Конституционного Суда осужденные стали получать пенсии, что нашло в дальнейшем свое закрепление в УИК РФ.
Решая конкретное дело, суд осуществляет толкование закона. Это судебное (правоприменительное, или каузальное) толкование. Его осуществляют и вышестоящие судебные инстанции при пересмотре конкретного дела. Вступивший в законную силу приговор имеет обязательную силу для всех должностных лиц, учреждений и органов, к которым этот приговор имеет отношение.
Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по уголовным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснение по вопросам судебной практики (ст. 126 Конституции PФ).
В соответствии со ст. 56 Закона РСФСР от 8 июля 1981 г. "О судоустройстве РСФСР" Верховный Суд РСФСР "изучает и обобщает судебную практику, анализирует судебную статистику и дает руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства РСФСР, возникающим при рассмотрении судебных дел. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РСФСР обязательны для суда, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение". Ссылаясь на это положение Закона и ст. 126 Конституции РФ, в которой определено, что Верховный Суд Российской Федерации в качестве одной из своих функций правомочен давать разъяснения "по вопросам судебной практики", некоторые практические работники и представители науки полагают, что Пленум Верховного Суда РФ правомочен издавать обязательные для судов разъяснения. Так, В.В.Демидов пишет: "То обстоятельство, что в отличие от содержания ст. 56 Закона РСФСР "О судоустройстве РСФСР" в ст. 126 Конституции Российской Федерации не говорится о том, что указанные разъяснения являются руководящими, на наш взгляд, ни в коей мере не означает, что их можно игнорировать. Напротив, толкование текста ст. 126 Конституции дает основание для вывода о том, что дача Верховным Судом РФ разъяснений по вопросам судебной практики является таким же равносильным его положением, как и другие положения, перечисленные в этой статье*(98).
Несомненно, роль Верховного Суда РФ в деле обобщения и изучения практики судов велика. Результаты этой деятельности помогают судам в их правоприменительной деятельности. Однако с принятием Конституции Российской Федерации роль руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ изменилась. Они потеряли обязательную силу, предписанную Законом о судоустройстве. Этот закон вступил по рассматриваемому вопросу в противоречие со ст. 120 Конституции РФ, в которой определено, что "судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону". Противоречат они и ч. 1 ст. 1 УК РФ, устанавливающей, что уголовное законодательство Российской Федерации состоит из УК РФ. В ч. 2 ст. 3 УК РФ определен запрет на применение уголовного закона по аналогии. Приведенные предписания Конституции РФ и УК РФ исключают возможность придания постановлениям Верховного Суда РФ обязательного для суда характера. Такой вывод не противоречит ст. 126 Конституции Российской Федерации, которая наделяет Верховный Суд Российской Федерации правом давать "разъяснения по вопросам судебной практики". Конституция не придает им "обязательный", или "руководящий", характер. В ст. 56 Закона "О судоустройстве РСФСР" речь идет об обязательных для судов, других органов и должностных лиц толкованиях закона, данных в руководящих по становлениях Пленума Верховного Суда. В ст. 126 Конституции РФ предусмотрена возможность разъяснений Верховным Судом РФ вопросов судебной практики. Подчеркнем - не закона, а практики.
Как уже отмечалось ранее, руководящие разъяснения Верховного Суда РФ не являются источниками права. Суды, решив конкретные дела, не могут принимать решения со ссылкой на них. Невозможна и отмена какого-либо решения суда со ссылкой на постановление Пленума Верховного Суда РФ. Эти постановления, основанные на изучении судебной практики, последних достижениях науки, ориентируют суды на то или иное толкование уголовного закона и практического его применения. Тем самым облегчается толкование норм права судами при решении ими конкретных дел, создаются условия для единообразной, в точном соответствии с уголовным законом, судебной практики. По нашему мнению, постановления Пленума Верховного Суда РФ имеют рекомендательную силу.
Рассматриваемый вопрос тесно смыкается с проблемой судебного прецедента. А.В.Наумов полагает, что "признание судебного прецедента источником уголовного права не противоречит ни принципу "нет преступления без указания о том в законе", ни конституционному положению о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность в суде не будет доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 45 Конституции РФ). Судебный прецедент является вторичным и производным по отношению к уголовному закону, подчиненным ему, конкретизирует "букву" закона и, пополняя ее реальным содержанием, в конечном счете является необходимым условием реализации воли самого же законодателя. И, думается, было бы неплохо, если бы в будущем судьи смогли официально ссылаться в приговоре на решения Верховного Суда Российской Федерации именно как на прецедент толкования применяемой ими уголовно-правовой нормы, разумеется, после ссылки на саму правовую норму"*(99).
Данный вывод представляется ошибочным, ибо он противоречит ст. 120 Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону, а не решениям Верховного Суда РФ по толкованию нормы права.
В.В.Демидов считает, что содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства, основанные на требовании закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны, представляют собой своеобразную форму судебного прецедента и являются ориентирами, подлежащими обязательному учету в целях вынесения законных и обоснованных приговоров, решений, определений и постановлений*(100).
Как это определено ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Иных оснований для применения уголовной ответственности в УК РФ нет. Ссылки на судебные решения, которые в дальнейшем необходимо использовать при решении иных конкретных дел, законом не предусмотрены.
Кстати, то, что А.В.Наумов и В.В.Демидов называют прецедентом, таковым в чистом виде не является. Этимологически "прецедент" - это "идущий впереди, предшествующий" (лат.). Случай, имевший ранее место и служащий примером или оправданием для последующих случаев подобного рода. В юриспруденции - это решение суда или какого-либо государственного органа, вынесенное по конкретному делу и обязательное при решении аналогичных дел в дальнейшем.
Профессиональное толкование права осуществляют лица, работающие в органах, осуществляющих дознание и следствие, прокуратуры, адвокатуры и др. Это толкование носит предварительный характер, ибо только суд правомочен решать вопросы о квалификации содеянного, виновности и уголовной ответственности лиц, обвиняемых в совершении преступления.
Доктринальное толкование осуществляют представители науки как в отношении конкретных дел, так и в порядке обобщения судебной практики. Необходимо отметить, что при Верховном Суде РФ функционируют научно-консультативные советы, которые вырабатывают научные подходы к толкованию правовых норм и их применению. Научно-консультативные советы дают рекомендации, которые могут быть приняты или отвергнуты Верховным Судом РФ.
Правовые нормы толкуются и гражданином (в том числе журналистом, драматургом, писателем, кинодеятелем и др.). Это обыденное толкование, не имеющее правового значения. Но подобного рода толкование правовых норм способствует повышению уровня правосознания граждан и решению задач общей превенции. Особенно большое правовоспитательное значение имеет обыденное толкование правовых норм на телевидении, в газетах и журналах, осуществляемое объективно, непредвзято, без спекулятивных тенденций.
Грамматический анализ текста - грамматическое толкование. Оно осуществляется на основе правил грамматики, морфологии и синтаксиса. При этом виде толкования учитывается каждое слово, каждый союз или запятая и т.д. В ч. 2 ст. 15 УК РФ определено, что "преступлением небольшой тяжести признаются умышленные или неосторожные преступления, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает двух лет лишения свободы". Словосочетание "не превышает" употреблено в ч. 2-4 этой статьи УК РФ. А в ч. 5 ст. 15 УК РФ определено, что особо тяжкими преступлениями являются те преступления, за совершение которых предусмотрено наказание в виде лишения свободы "на срок свыше десяти лет и более строгое наказание". Грамматическое толкование приведенных предписаний закона приводит к выводу, что преступления небольшой тяжести предполагают наказуемость лишением свободы на срок до двух лет включительно, а особо тяжкие - свыше десяти лет.
Систематическое толкование предполагает сопоставление различных норм или частей нормы. Так, в ч. 1 ст. 13 УК РФ определено, что граждане России, совершившие преступление за границей, не подлежат выдаче иностранному государству. Сопоставляется это предписание с ч. 1 ст. 12 УК РФ, в которой к гражданам России приравнены лица без гражданства, постоянно проживающие в России. Можно сделать вывод о том, что рассматриваемая в ч. 1 ст. 13 РФ выдача неприменима к лицам без гражданства, постоянно проживающим в России. В ст. 108 УК РФ предусмотрена ответственность за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Для анализа этой нормы необходимо ознакомление со ст. 37 УК РФ (необходимая оборона) и ст. 38 УК РФ (причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление).
Историческое толкование предполагает сопоставление ныне действующих норм с нормами уголовного законодательства прошлого. Так, решение многих вопросов, возникающих при определении действия уголовного законодательства во времени, предполагает применение этого вида толкования законов (см. ст. 10 УК РФ - обратная сила уголовного закона).
Историческое толкование предполагает также ознакомление с теми основаниями, которые были положены в основу изучаемого уголовного закона. Так, анализ ст. 228 УК РФ, устанавливающей ответственность за незаконное изготовление, приобретение, хранение, перевозку, пересылку либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ, предполагает ознакомление с целым рядом международных конвенций, например, с Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 г., Конвенцией о психотропных веществах 1971 г. и Конвенцией ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. и др
Очевидно, что любой вид толкования немыслим вне логики. Поэтому лишь условно можно выделить логическое толкование закона*(101) - уяснение его содержания на основе правил логики. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 27 июня 1975 г. на основе логического толкования было разъяснено, что под "выполнением служебного долга следует понимать деятельность любого лица, входящую в круг его служебных обязанностей"*(102).
Буквальное толкование закона - толкование в полном соответствии с его текстом. Такое толкование необходимо, например, для уяснения сути конфискации имущества - принудительного без возмездного изъятия в собственность государства всей или части имущества, являющегося собственностью осужденного (ч. 1 ст. 52 УК РФ). "Буква" нормы определяет его суть.
Ограничительное и распространительное (расширительное) толкование не изменяют объема содержания закона, а лишь раскрывают его действительный смысл, который может быть более узким или более широким по сравнению с текстом закона, его словесным воплощением.
При ограничительном толковании закону придается более узкий, более ограниченный смысл, чем это буквально определено в тексте.
С ограничительным толкованием закона мы встречаемся, например, при анализе ст. 79 УК РФ, регламентирующей условно-досрочное освобождение от отбывания наказания. В ч. 2 ст. 79 УК определено, что испытательный срок при условно-досрочном освобождении от отбывания наказания равен неотбытой части этого срока. Данное предписание закона толкуется ограничительно, ибо оно не может распространяться на лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы.
Распространительное (расширительное) толкование предполагает придание закону более широкого смысла по сравнению с буквальным его текстом. Так, в ч. 3 ст. 81 УК РФ определено, что военнослужащие, отбывающие арест либо содержание в дисциплинарной воинской части, освобождаются от дальнейшего отбывания наказания в случае заболевания, делающего их негодными к военной службе. Неотбытая часть наказания в подобных случаях может быть заменена им более мягким наказанием. Но осужденный теряет годность к несению военной службы и по другим обстоятельствам, например, при достижении предельного для несения военной службы возраста. Расширительное толкование позволяет применять рассматриваемую норму и в подобной ситуации.
Точка зрения об ограничительном и расширительном толковании уголовного закона критиковалась в одном из учебников за то, что, якобы, "такая позиция ведет к изменению содержания закона при его практическом применении и отражает позицию юстиции тоталитарного государства, допускавшей возможность подмены законности целесообразностью.
В правовом, демократическом государстве недопустимо ни ограничительное, ни расширительное толкование закона, которое ведет к субъективизму в оценке положения закона и, по существу, к его коррекции незаконодательным путем"*(103).
С таким мнением и особенно с аргументацией трудно согласиться. Тоталитаризм и демократизм (кстати, понятия, тоже нуждающиеся в толковании) к решению сугубо профессиональных вопросов уголовного права отношения не имеют. В "тоталитарное" и "недемократическое" время 60-80-х гг. теория и практика единодушно ограничительно толковала ст. 210 УК РСФСР "Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность". Вопреки текстуальному выражению статьи возраст субъекта данного преступления поднимается до 18 лет. Очевидно, что никакой подмены законности целесообразностью в таком толковании не происходило, законность только выигрывала.
Как правило, толкование закона проводится с применением различных способов и видов его осуществления. Допустим, легальное толкование сочетается с логическим, грамматическим, сопоставительным и расширительным видами.

Глава V. Понятие преступления и виды преступлений

§ 1. Краткий исторический экскурс в законодательное определение преступления

Преступление - это социальное и правовое явление. Преступность появилась с расколом общества на антагонистические классы. Нормы о преступлениях и наказаниях стали выражать волю экономически и политически господствующих отношений, прежде всего в охране власти и собственности.
В рабовладельческом обществе самый многочисленный класс рабов не был объектом уголовно-правовой охраны. Рабы как "говорящие вещи" рассматривались в качестве не субъектов, а предметов уголовно-правовых отношений. Социально-классовая природа рабовладельческого уголовного законодательства выражалась также в неравенстве граждан перед законом в зависимости от кастовой принадлежности. Древнейшие памятники права, например, Законы Хаммурапи или Ману, жестокими наказаниями карали малейшие поползновения на власть фараонов, их собственность, особенно со стороны низших сословий.
Так, в древнеиндийском памятнике права и эпоса Законах Ману преступность и наказуемость открыто связывались с кастовой принадлежностью субъекта преступления и потерпевшего. Например, в ст. 365-374 обольщение, прелюбодеяние и обесчещивание не наказывались вовсе либо наказывались штрафом, телесным наказанием, кастрацией или смертной казнью в зависимости от принадлежности виновного к классам и сословиям брахманов, вайшиям или шудра. Последний при сожительстве с благородной женщиной подлежал смертной казни. Для брахмана за такое же преступление предусматривалось наказание в виде обривания головы. Статья же 380 прямо устанавливала, что "никогда нельзя убивать брахмана, даже погрязшего во всяких грехах: надо изгнать его из страны совсем имуществом без телесных повреждений"*(104).
Кодекс Юстиниана (834 г.) признавал основным делением людей, относящимся к их правам, на свободных и рабов. Книга один надцатая, титул III "Об испорченном рабе" предусматривала за увечье раба компенсацию как за порчу имущества, и то, если деяние совершено со злым умыслом. Если же таковой отсутствует или увечье последовало вследствие забавы (например, смерть раба, прыгнувшего в колодец по забаве свободного лица), вообще никакой ответственности не наступает*(105).
"Русская Правда" (II век) также оценивала убийство холопа как повреждение имущества. Пеня (штраф) строго дифференцировалась за идентичные преступления в зависимости от классово-сословных статусов субъектов преступлений и потерпевших. За убийство представителей знати - 80 гривен, смерда - 5 гривен*(106).
Интересно, что во введении к Уложению царя Алексея Михайловича (1649 г.) по крайней мере словесно провозглашалось некое равенство перед судом и наказанием: "Чтобы Московские Государства всяких чинов людям от большего до меньшего чина, суд и расправа были при всяких делах весьма ровно"*(107). Однако дальше этой декларации равенство не пошло и не могло пойти. В классово-сословном обществе и государстве уголовное право объективно, не по чьему-то произволу не может не быть адекватно классово-сословным. Данную закономерность исторического материала следует спокойно констатировать и не пытаться критиковать. Поэтому и в этом Уложении наказания строго взвешивались по классам и сословиям - бояр, крестьян, холопов. Статья 8 гл. XVIII, например, гласила: "А будет чей-нибудь человек помыслить смертное убийство на того, кому он служит, или против его выметь какое оружие хотя его убить, ему за такое дело отсечь рука".
Уголовное законодательство феодального права открыто и скрупулезно, с не меньшей суровостью защищало интересы королевских династий, дворянства, духовенства, состоятельных сословий, знати. Классический источник уголовного права позднего феодализма - "Каролина"*(108), по которому издание и применение норм о менее тяжких и мелких преступлениях со стороны крестьянства и челяди вообще составляло прерогативу сеньоров, феодалов, помещиков.
Специфическое для европейского Средневековья каноническое (церковное) право под видом преследования ереси жестоко подавляло сопротивление крестьянства и свободолюбивых слоев горожан. Одновременно оно освобождало от уголовной ответственности лиц духовного и прочих "благородных" сословий за большое число преступлений либо существенно смягчало наказания за них путем замены наказаний церковной карой.
Уголовно-судебное уложение императора Карла V Священной Римской империи германской нации середины XVI в. действовало более 300 лет на территории Европы, Иерусалима, Индийских островов и других стран. Это типичный правовой памятник позднего феодализма, отличающийся беспрецедентной жестокостью в сочетании с откровенным социальным неравенством. Например, измена трактовалась в нем не только как государственная, но и как измена "собственному господину". Каралась такая измена смертной казнью - четвертованием для мужчин и утоплением для женщин. "Бунт простого народа против власти" карался смертной казнью либо сечением розгами и изгнанием из страны. Воровство преследовалось смертной казнью, "калечащими телесными наказаниями" либо иным путем "соразмерно положению лица".
Крайней религиозной нетерпимостью отличалось мусульманское уголовное право. В нем исповедание ислама оказывалось даже значительнее социальной принадлежности преступника и потерпевшего. К примеру, аят 91 (81) Корана предписывал: "Неверных схватывайте и убивайте, где бы ни нашли их". Раб освобождался от наказания, если он верующий и убил неверующего из враждебного народа - аят [94 (92)]*(109).
В отличие от рабовладельческого и феодального законодательства, не знавших общего понятия преступления, буржуазное уголовное законодательство такое понятие выработало. Уголовные кодексы, начиная с французского, стали признавать преступлением деяния, запрещенные уголовным законом под страхом наказания. Такое определение, исходившее из запрета внезаконодательного и несудебного наказания, из признания преступными лишь деяний, а не образа мыслей, из формального равенства всех граждан перед законом независимо от их классовой или сословной принадлежности, явилось крупнейшим, принципиальной важности историческим достижением уголовного права. В нем нашли закрепление многовековые общечеловеческие чаяния о справедливости и гуманизме.
При социализме, как было показано в главе I, впервые в мировой практике уголовного законодательства произошло коренное изменение социальной сущности преступного деяния, адекватно, открыто зафиксированного в нормах закона. Преступлениями Советское государство объявило деяния, которые причиняли вред интересам трудящегося народа. Уголовно-правовые нормы стали выражать его волю.
Исторически первым законодательным актом, давшим понятие преступления, явилась Декларация прав человека и гражданина 1789 г. Франции. Ее статья 5 по существу характеризовала материально-содержательное свойство любого правонарушения, а именно его вредность для общества. Она гласила, что "закон вправе запрещать лишь действия, вредные для общества. Нельзя препятствовать тому, что не запрещено законом, и никто не может быть принужден делать то, что закон не предписывает". Статья 8 Декларации формулировала принцип "nullum crimen, nulla poena sine lege". В ней говорилось: "Никто не может быть наказан иначе как в силу закона, установленного и опубликованного до совершения преступного деяния и примененного в законном порядке". Французские УК 1791 и 1810 гг. исходили из юридической дефиниции преступления путем категоризации их на три вида, утратив, к сожалению, материальный признак преступлений, содержащийся в Декларации прав человека и гражданина. Его частично восстановил УК 1922 г.
Вслед за французскими аналогичную дефиницию установили другие буржуазные УК. Преступлением признавалось деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания Некоторые уточняли эту формулировку указанием на закон, который действовал во время совершения преступления.
Достоинство такого понятия в его соответствии принципу законности - "Нет преступления, нет наказания без указания о том в законе", в формальном равенстве нарушителей закона перед ним. Однако существенный недостаток состоял в том, что, достаточно четко отражая юридический признак преступления, его противоправность, формальное определение (потому и формальное, что описывало лишь юридическую форму преступления), совсем не раскрывало социальной сущности преступного и наказуемого деяния. Получался логически замкнутый круг: преступно то, что по закону наказуемо, наказуемо то, что преступно. А что лежит в основе преступного, какие основания криминализации деяния, т.е. объявление его преступным и наказуемым, - оставалось за рамками такого определения. Поэтому в XX в. (не без воздействия советского уголовного законодательства) прогрессивные ученые Запада стали активно критиковать формальное определение преступления
Формализм конструкции преступления в действительности не препятствовал принятию, казалось бы, неприемлемой при таком определении преступления нормы об аналогии. Так произошло, например, с фашистским уголовным законодательством. В 1935 г. национал-социалистический режим включил в УК норму об аналогии, ничуть не заботясь о несоответствии ее формальному понятию преступления в УК. Аналогичное положение существовало в российском Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Материальное понятие преступления означает раскрытие его социальной сущности. Оно содержит такой признак, как общественная опасность, причем не в абстрактном понимании, а с указанием на то, каким социальным интересам причиняет вред преступление.
Материальное определение, попытки дать которое предпринимаются современным буржуазным уголовным законодательством, ориентируется на понимание вредоносности преступления как "опасности интересам правового государства", противоречия "социальной этичности" или "интересам публичной морали", "социальной общности", даже (в фашистском праве Германии) "народному духу".
Действующие УК, исключая кодексы стран СНГ и некоторых государств Восточной Европы, в общем определении преступления пока не восприняли материальной дефиниции. Однако в отдельных нормах, например, о целях наказания, в составах конкретных преступлений проскальзывают формулировки "ресоциализации", "хороших нравов", "социальной значимости". Еще шире используются материальные конструкции в судебном и доктринальном толковании уголовного законодательства.
Статья 7 УК РСФСР 1960 г. "Понятие преступления" давала следующую дефиницию преступления: "Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, а равно и иное посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом".
Как видим, нормативная конструкция понятия преступления появляется в уголовном законодательстве довольно поздно - в начале XIX столетия. В действующих УК понятие преступления низведено до объясняемого термина в главе "Толкование терминов" (см. УК штата Нью-Йорк, УК ФРГ). К заслугам отечественного законодательства следует отнести то, что в Уложениях XIX и XX вв., в УК советского периода всегда содержалась норма, раскрывающая понятие преступления.
УК РСФСР и РФ постепенно совершенствовали общее определение преступления соответственно уголовной политике того или иного периода. Первые УК 20-х гг. делали акцент на социально-классовом содержании преступления.
Основы уголовного законодательства 1958 г. исключили классовую характеристику преступления, включили юридический признак - уголовную противоправность. УК РФ 1996 г. включил также указание на вину. Его статья 14 устанавливает: "Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания".

§ 2. Преступление - это деяние

Преступление - это прежде всего деяние, т.е. выраженный в форме активного действия или пассивного бездействия акт поведения (поступок, деятельность). Мысли, психические процессы, убеждения, их выражение вовне, например, в дневниках, высказываниях, как отмечалось в главе о принципах, сколь негативными они ни были, преступлениями не являются. Конечно, устное или письменное слово тоже поступок, и потому ряд "словесных" деяний признаются преступными (угроза жизни, угроза с целью завладения имуществом). Однако такого рода поведение нацелено на причинение вреда, запрещенного уголовным законом, - вреда здоровью, имущественным правам личности, чести. Поэтому объективирование своих мыслей, например, высказывание приятелю намерения убить Н. и угроза жизни - совершенно различные виды поведения.
Угроза убийством (ст. 119 УК) причиняет вред психическому здоровью потерпевшего, порождая стресс, беспокойство за свою безопасность, за свободу выбора поведения без давления извне. Угрозой виновное лицо как раз и добивается такого терроризирования потерпевшего. Выражение же сочувствия кому-либо, солидарности с ним есть не что иное, как объективирование своих убеждений, чувств, симпатий. Преступными деяниями они не являются. Генеральный прокурор РФ сообщил 3 ноября 1992 г. на заседании Конституционного Суда, что по делу об измене Родине участников ГКЧП (Государственного комитета по чрезвычайному положению) некоторыми областными прокурорами возбуждено 19 уголовных дел. По ним привлекались к уголовной ответственности лица, которые устно или письменно высказывали одобрение действиям названного комитета. Им вменялось, ни много ни мало, соучастие в измене Родине. Все эти дела Генеральная прокуратура прекратила за отсутствием в действиях обвиняемых состава преступления. Одобрение и словесная солидарность представляют собой выражение собственных убеждений и чувств. Преступное деяние здесь отсутствует. Конституция РФ (ст. 13) признает идеологическое и политическое многообразие.
Преступное деяние, будучи разновидностью человеческих поступков, прежде всего должно обладать всеми признаками последних в психологическом смысле. В психологии поведением называется социально значимая система действий человека, отдельные поведенческие действия называются поступком, если они соответствуют общепринятым нормам поведения, и проступком, если не соответствуют этим нормам*(110). Физиологическую основу поведения составляет активное телодвижение (чаще система их) или торможение активности, воздержание от активных действий при бездействии. Психофизиологическая словесная активность лежит в основе клеветы, угрозы, оскорбления. Физическая - это механическое воздействие на предмет посягательства (убийства, кражи и т.п.). Возможно сочетание механического и словесного воздействия на объект и предмет преступления, например, при хулиганстве, превышении власти и др.
Психологически всякое человеческое действие или бездействие обладает мотивированностью, т.е. вызывается теми или иными побуждениями либо системой их (корыстью, ревностью и проч.), и целенаправленностью, предвидением результатов своего поведения. Мотивированность и целенаправленность поведения обеспечивают свободу воли лица, т.е. свободу выбора по крайней мере между двумя вариантами поведения. В преступном поведении лицо выбирает между антисоциальным и правомерным, как минимум, непреступным поведением. Вследствие отсутствия мотивированности и целенаправленности рефлекторные действия, совершенные в бреду, бессознательно либо вследствие воздействия непреодолимой силы, поведением в психологическом, а тем более в уголовно-правовом смысле не являются. Так, поскользнувшийся на банановой корке гражданин Н., сваливший под идущий трамвай потерпевшего, не может нести уголовную ответственность, так как он не совершал действия: его телодвижение явилось рефлекторным, бессознательным. Также отсутствует свобода выбора, а следовательно, поведение в обстановке неодолимой силы - природных чрезвычайных обстоятельств (землетрясение, разливы рек, лесные пожары) или созданных людьми (аварии, крушения, лишения свободы). Так, неоказание помощи больному врачом, который из-за аварии машины скорой помощи не мог вовремя прибыть к пациенту, не является деянием.
Некоторые УК отдельно регламентируют влияние непреодолимой силы как обстоятельства, при наличии которого отсутствует волевое поведение. Так, ст. 13 УК Китая гласит: "Деяния, которые объективно хотя и привели к вредным последствиям, но не являются следствием умышленной или неосторожной вины, а вызваны непреодолимой силой или невозможностью ее предвидеть, не признаются преступными".
Примерный Уголовный кодекс США подробно перечисляет случаи недобровольного поведения, т.е. когда у лица отсутствовала свобода выбора. Статья 2.01 гласит: "1. Лицо не является виновным в совершении посягательства, если его ответственность не основана на поведении, включающем в себя добровольное действие или добровольное несовершение действия, которое оно физически способно совершить.
2. По смыслу настоящей статьи следующие действия не являются добровольными действиями:
а) рефлекторное или конвульсивное движение;
б) телодвижение в бессознательном состоянии или во сне;
в) поведение во время гипноза или являющееся результатом вызванного гипнозом внушения;
г) телодвижение, которое по иным основаниям не является результатом усилия или решения деятеля, предпринятого им сознательно или по привычке".
Отсутствует свобода выбора у лица, подвергшегося физическому принуждению. В ч. 1 ст. 40 УК РФ сказано: "Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием)".
Активная (действия) или пассивная (бездействие) форма поведения несущественна для криминализации деяния и квалификации преступлений. Главное уравнивающее их свойство деяния - это способность быть причиной общественно опасных последствий. Форма же поведения при этом значения не имеет. Вот почему ни в одной статье Особенной части УК не дифференцируются активная либо пассивная формы поведения: Употребление же в УК РСФСР 1960 г. как однозначных "деяния" и "действия" при описании объективной стороны составов только порождало ненужные споры о форме деяния, когда допустимо было при термине "действие" также и "бездействие". Поэтому УК 1996 г. везде употребляет единое слово - термин "деяние", а оно может быть в обеих формах.
Для бездействия в отличие от действия требуются дополнительные признаки, а именно долженствование действовать, дабы предотвратить наступление вреда, и фактическая возможность так действовать. Целый ряд кодексов вполне обоснованно специально определяет, что такое бездействие. К примеру, 11 УК ФРГ при знает подлежащим наказанию лицо "только тогда, когда оно юридически было обязано не допускать наступления последствий, и если бездействие соответствует выполнению состава преступления путем действия". Однако такое определение неполно. Оно называет лишь один признак бездействия - обязанность действовать, причем юридически определенную. В жизни, чаще всего в бытовых преступлениях, такое юридическое закрепление обязанности присутствует не всегда. Кроме того, не называется второй конститутивный признак бездействия - физическая возможность лица действовать (см. подробнее главу "Объективная сторона преступления").
Понятие "деяние" по УК РФ охватывает как действие (бездействие), так и причиненные им общественно опасные последствия. Статья 7 УК РСФСР 1960 г. вкладывала в содержание деяния только действие или бездействие, о чем свидетельствует наличие скобок после слова "деяние". В такой редакции из деяния выпадали общественно опасные последствия. Она не согласовывалась с логическим толкованием слов "посягательство", "посягающее на правоохраняемые интересы", так как посягнуть всегда означает причинить тот или иной вред (ущерб) объектам посягательства. На вредные последствия приходится более 4/5 элементов, входящих в систему "общественная опасность" деяния. Поэтому в новом УК 1996 г. скобки устранены, и деяние включает как действие и без действие, так и общественно опасные последствия. Теперь не потребуется прибегать к расширительному толкованию вопреки содержанию скобок по прежнему кодексу, чтобы согласовать понятие преступления в Общей части с конструкцией составов преступлений в Особенной части УК. В УК 1996 г. в диспозициях норм Особенной части говорится: "деяния", "те же деяния", "деяние, предусмотренное соответствующей статьей".
Оригинальную, но не бесспорную позицию в определении деяния и оснований уголовной ответственности занял УК Республики Беларусь. Его ст. 10 "Преступление как основание уголовной ответственности" гласит: "Основанием уголовной ответственности является совершение виновного, запрещенного настоящим Кодексом деяния в виде:
1) оконченного преступления,
2) приготовления к совершению преступления,
3) покушения на совершение преступления,
4) соучастия в совершении преступления".
Преступлением, согласно ч. 1 ст. 11, признается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), характеризующееся признаками, предусмотренными настоящим Кодексом, и запрещенное под угрозой наказания.
Часть 2 ст. 10 признает преступление оконченным с момента совершения деяния. По определению деяние как действие или без действие независимо от наступивших последствий делает преступление оконченным.
Такие дефиниции создали очевидную конфликтность норм УК РБ, например, в статьях о действии уголовного закона во времени, в покушении и др. В нормах о соучастии используется термин не "деяние", а "преступление". В Особенной части используются слова то "деяние", то "действие", хотя в соответствующих случаях преступление возможно и путем бездействия. Часть 3 ст. 11 вступает в коллизию с ч. 2 той же статьи о малозначительном деянии. Малозначительным признается деяние, которое не причинило и по своему содержанию и направленности не могло причинить существенного вреда охраняемым уголовным законом и кодексами интересам, и потому оно не обладает общественной опасностью, присущей преступлению.
Итак, преступление - это деяние. Деяние суть действие или бездействие, причинившее общественно опасное последствие. По следствия возможны в виде физического или психического вреда личности и общественной безопасности, экономического ущерба личности, обществу, государству либо дезорганизации функционирования тех или иных объектов. Действие и бездействие представляют собой виды человеческого поведения и потому должны обладать всеми его психологическими и физиологическими свойствами. Они должны быть мотивированными, целенаправленными, обладать свободой выбора между преступным и непреступным поведением, волимостью, добровольностью.

§ 3. Преступление - общественно опасное деяние

Преступным является лишь такое деяние, которое по содержанию общественно опасно. Общественная опасность составляет важнейшее социальное (материальное) свойство преступления. Общественная опасность, вредоносность деяния выражаются в причинении либо создании угрозы причинения ущерба охраняемым УК интересам. Не представляющее общественной опасности ввиду малозначительности деяние, согласно ч. 2 ст. 14 УК, преступлением не является.
Общественная опасность как отдельных преступлений, так и преступности в целом весьма динамична и вариативна. Ее детерминируют две подсистемы факторов - криминологические (причины и условия преступности, эффективность профилактики) и уголовно-политические (приоритетные направления борьбы с преступностью, традиции и особенности уголовного законодательства, карательная практика). Достаточно сравнить УК РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг., уголовное законодательство последующих трех десятилетий, чтобы увидеть значительную изменчивость законодательства, отражающего серьезные изменения в преступности и ее причинах, а также повороты уголовной политики.
В законодательстве формулировка общественной опасности преступного деяния возможна, как правило, в трех вариантах: указанием на объекты посягательства, которым деяние причиняет вред, на вредоносность деяния, сочетание того и другого.
Еще во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. социальные (материальные) свойства правонарушений раскрывались как "действия, вредные для общества". УК Франции 1992 г. был оценен при представлении его проекта Сенату министром юстиции как воспринявший материальное понимание преступления. Он сказал: "Тяжесть вреда, причиненного обществу, - вот, что определяет юридическую сущность преступного деяния. Так, только посягательства на общественные ценности образуют преступления и проступки"*(111). Именно тяжесть вреда послужила главным критерием категоризации уголовных деяний на три группы: преступления, проступки и нарушения. Статья 111-1 так и говорит: "в соответствии с их тяжестью".
В знаменитом трактате "О преступлениях и наказаниях" 1764 г. Ч.Беккариа писал: "Истинным мерилом преступлений является вред, наносимый ими обществу. Это одна из тех очевидных истин, для открытия которых не требуется ни квадрантов, ни телескопов и которые доступны любому среднему уму"*(112). Он уже тогда признал одним из тягчайших преступлений - посягательство на безопасность и свободу граждан. Неравенство в наказуемости по классовому критерию он отметил даже в преследовании таких общеуголовных преступлений, как кража и убийство. "К ним относятся убийства и кражи, совершаемые не только плебеями, но и вельможами и власть имущими, так как их пример, оказывая сильное влияние на многих, разрушает в подданных понятия о справедливости и долге и устанавливает вместо них право сильного, одинаково опасное как для тех, кто им пользуется, так и для тех, которые от него страдают"*(113).
Первым в истории уголовного законодательства УК, который закрепил в понятии преступления его социальное свойство - "злонаправленность", был составленный А.Фейербахом Уголовный кодекс для королевства Бавария 1813 г. В первой книге "Общее законодательное определение преступления и проступка" содержалось такое определение преступления: "Все умышленные нарушения закона, которые из-за своих свойств и размера злонаправленности находятся под угрозой наказания (далее следовал перечень наказаний. - Авт.), называются преступлениями".
В отечественной уголовно-правовой доктрине велись оживленные дискуссии относительно законодательной конструкции понятия преступления, должна ли она охватывать материальный признак или ограничиваться формальным, либо сочетать то и другое. При этом все ее участники соглашались, что в реальной жизни и в теоретической трактовке материальное понятие преступления очевидно. Законодательная же позиция на этот счет не раз менялась. Так, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1832 г. и в редакции 1842 г. предлагало формальное определение преступления как деяния, запрещенного законом под страхом наказания. В Уложении же 1845 г. и в редакции 1857 г. социальное (материальное) содержание преступления раскрывалось путем перечня объектов, на которые посягает преступное деяние, нарушение закона, которое включает в себя посягательство на неприкосновенность прав Верховной Власти и установленных ею властей или на права или безопасность общества или частных лиц (ст. 1). В редакциях 1866 и 1885 гг. Уложение вернулось к формальной дефиниции преступления: "Преступлением или проступком признается как самое противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания законом запрещено".
Еще ранее в эпоху Петра I формализм уголовного законодательства, по свидетельству русских правоведов, доводится до крайностей. Основанием криминализации деяний, т.е. признания их преступлениями считалось простое непослушание царским предписаниям. Все, что царь запретил под страхом наказания, то и являлось преступлением, независимо от того, наносило ли деяние вред кому-либо или обществу, или даже если оно было полезным. Правда, иногда все же объективное свойство преступления - его антисоциальность, в петровском законодательстве проявлялось. Например, в Артикуле воинском 1715 г. преступление определяется как "вражеские и предосудительные против персоны его величества или его войск, также его государства, людей или интересу государственного деяния"*(114).
Надо отдать должное русским ученым: они все, за редким исключением, признавали материальное понятие преступления, конечно, в сочетании с юридическим. Об этом обстоятельно писали Н.С.Таганцев, Н.Д.Сергеевский, С.П.Мокринский, П.Д.Калмыков, Н.П.Неклюдов и др.
А.Ф.Кистяковский приводил доводы в пользу формального законодательного определения преступления, которое можно встретить у современных сторонников формальной дефиниции преступления. Он считал, что закон может давать лишь формальные по ведения и формулировать готовые формулы. Поэтому, если в ученом трактате правильно говорится, что преступление есть посягательство на неприкосновенность права и безопасность общества, такое определение будет понятно и уместно. В законодательстве же оно вызовет запутанность*(115). Ему обоснованно возражал Н.С.Таганцев: "Преступлением почитается деяние, посягающее на юридическую норму в ее реальном бытии, деяние, посягающее на охраняемый юридической нормой интерес. Если мы будем видеть в преступлении только посягательство на норму, будем придавать исключительное значение моменту противоправности учиненного, то преступление сделается формальным, жизненепригодным понятием, напоминающим у нас воззрения эпохи Петра Великого, считающего и мятеж, и убийство, и ношение бороды, и трубку заповедного дерева равно важными деяниями, достойными смертной казни, ибо все это виновный делает, одинаково не страшась царского гнева"*(116). В традициях российского уголовного законодательства были составлены первые советские уголовные кодексы - УК 1922 г., УК РСФСР 1926 г. Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. формулировали материальное понятие преступления как общественно опасное, посягающее на интересы социалистических правоотношений. При этом впервые социальная характеристика преступления дополнялась классовой в строгом соответствии с Конституциями РСФСР, а затем СССР. УК РСФСР 1922 г. характеризовал общественную опасность деяния как "угрозу основам советского строя и правопорядка, установленного рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени".
Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. уже не содержали классовой оценки объектов преступных посягательств. Общественная опасность трактовалась как посягательство на общественный строй СССР, политическую и экономическую системы, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан. Аналогичное определение давал УК РСФСР 1960 г. УК РФ 1996 г. не раскрывает общественную опасность как посягательство - те или иные объекты, ибо перечень таковых дается в ст. 1 УК.
Как видим, содержание общественной опасности преступления в четырех уголовных кодексах РСФСР и РФ постоянно трансформировалось адекватно объективным явлениям преступности и уголовно-политическим воззрениям на преступление в тот или иной промежуток времени. Развитие шло от социально-классовой характеристики к исключительно социальной.
Поскольку в современной литературе стала оспариваться правомерность классовой характеристики общественной опасности преступления в первых УК РСФСР, этот, отнюдь не простой, вопрос заслуживает хотя бы краткого обсуждения. Как отмечалось, кодексы строго в соответствии с Конституциями РСФСР и СССР оценивали правоохраняемые интересы, на которые посягают преступления. Это были интересы рабоче-крестьянской, позже Советской власти. Такая характеристика отражала реальную систему социальных правоотношений. В действительности "классовость" преступления имеет несколько аспектов. Это и классовое происхождение преступлений и преступности, и классовый подход к криминализации деяний и наказуемости виновных, и соотношение преступлений с формами классовой борьбы. Классовое происхождение преступлений и преступности аксиоматично. Классово-сословную сущность не скрывали ни рабовладельческое, ни феодальное право. Провозглашенное буржуазным строем равенство перед законом существенно корректируется практикой его применения, что наглядно подтверждает статистика социального состава осужденных. Что же касается положения о классовом подходе к назначению наказания и признанию преступности как форм классовой борьбы, то они нуждаются в существенных уточнениях и переоценках.
В первое десятилетие Советской власти, когда решался вопрос "кто-кого" в политическом и экономическом планах, когда шла гражданская война и общество было классово-антагонистическим, а не только классовым, объективные противоречия обосновывали открытые провозглашения социальной направленности борьбы с преступностью. Однако объективные факторы оказались не главными в социальной оценке преступлений. Большее влияние на явно завышенную оценку классовой природы преступлений оказал субъективный фактор: признание положительных сторон буржуазного законодательства и науки, и еще больше - глубоко ошибочная сталинская концепция - обострение классовой борьбы по мере социалистического строительства. Включенное в законодательство и судебную практику 30-х гг. понятие "враг народа" закрепило эту ошибку.
Не соответствовала принципу равенства всех перед законом и судом, например, ст. 166 УК РСФСР 1926 г. Она преследовала "открытое похищение лошадей или другого крупного скота у трудового земледельческого и скотоводческого населения". Ошибочно связывали индивидуализацию наказания в первой редакции с классовой принадлежностью преступника.
Вопрос о "классовом подходе" в Основных началах 1924 г. обсуждался не только в публикациях теоретиков. Он стал предметом дискуссии на V съезде деятелей советской юстиции и на II съезде ВЦИК. Выступавшие верно отмечали, что сами по себе классовое положение и происхождение не могут служить основанием ужесточения либо смягчения наказания. Сессия ВЦИК признала вопрос о понимании классового принципа в уголовном праве "в высокой степени принципиальным". По ходатайству ЦИК СССР п. "б" ст. 31 и п. "б" ст. 32 были исключены из Основных начал.
Полагаю, что не соответствует фактам утверждение, будто до 90-х гг. советское уголовное законодательство "с редкой откровенностью" признавало "классовую направленность"*(117). Уже Основы 1958 г. ничего об этом не говорили. Отнюдь не бесспорен тезис того же автора о том, что "в современном мире преступление не носит классового характера, а понятие о преступлении отражает представление о необходимости уголовно-правовой защиты всех признанных общечеловеческих ценностей от преступных посягательств".
Как известно, общечеловеческие ценности призвано оберегать международное уголовное право. Внутригосударственное уголовное право, если посмотреть на УК разных государств, весьма неодинаково криминализирует деяния и по-разному наказывает за одни и те же преступления. До всемирного уголовного законодательства еще очень далеко. Хорошо бы в XXI веке принять Уголовный кодекс о международных преступлениях и Устав Международного трибунала.
С реставрацией капитализма в России проблема классовой уголовной политики неожиданно актуализировалась. Президент РФ в своем декабрьском 1997 г. обращении к населению объявил о рождении "нового класса" (правда, не дал его социально-экономической оценки).
Конечно, возврата к классовости в понятии преступления не последует. Однако при криминализации деяний, определении санкций за преступления и условий освобождения от наказания, независимо от классовой принадлежности правонарушителей, должен неукоснительно соблюдаться принцип равенства. Между тем в новом УК можно обнаружить различие в наказуемости преступлений частных предпринимателей и остальных граждан. Лишь на самой последней доработке проекта УК РФ 1996 г. санкции за предпринимательские преступления были повышены в 4,5 раза. Кодекс исключил норму о запрете замены штрафа лишением свободы, резко увеличил штрафные санкции, часто альтернативно, с лишением свободы. До 1 января 1997 г., пока не вступил в силу новый кодекс, за коррупцию в частном секторе никого из виновных нельзя было привлечь к уголовной ответственности, так как они не являлись должностными лицами. Пять бывших союзных республик оперативно внесли изменения в свои УК, уравняв в ответственности должностных лиц и управленцев частных структур. В России этого сделано не было. Внесенный законопроект о понятии должностного лица при поддержке Государственной Думы, Правительства и руководства всех правоохранительных органов не был принят из-за ожидания нового УК*(118). Лишь два депутата - Г.В.Старовойтова и В.В.Похмелкин активно протестовали против уравнивания ответственности за одно и то же преступление государственных и частных чиновников*(119).
В двух проектах УК - официальном 1994 г. и доктринальном (Общая часть) 1993 г. предпринимались попытки отказаться от общественной опасности в понятии преступления. Последний счел уместным вернуться к формальному определению преступления как действия или бездействия, запрещенного уголовным законом. Аргументы: общественная опасность, якобы "декларативный признак", "политизированное положение", пора избавиться от социальной характеристики деяний, сосредоточив внимание на описании правовых признаков преступления*(120).
Проект УК 1994 г. предлагал такую дефиницию преступления: "Преступлением признается запрещенное уголовным законом деяние (действие или бездействие), причиняющее вред или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству". Доводы, приведенные в пояснительной записке: "Указание на "вред" вместо "общественной опасности" соответствует намерению авторов отказаться от политических штампов, а также подчеркнуть мысль о том, что уголовное право охраняет от преступлений не только общественные интересы, но права и законные интересы каждого отдельного человека"*(121).
Такую аргументацию трудно считать обоснованной. Единственный критерий изменения уголовного закона - это его недостаточная эффективность в борьбе с преступлениями. Ни в теории, ни на практике никто и никогда не предлагал отказываться от общественной опасности, потому что она ограничивает охранительные и предупредительные функции уголовного закона, снижает его эффективность. "Декларативность", "политизированность", "идеологические штампы" - материал для научных дебатов, а не для исключения стержневого, сущностного свойства преступления. На основании общественной опасности производится криминализация деяний, отграничение их от непреступных правонарушений, категоризация преступлений в Общей части и дифференциация составов преступлений в Особенной части. Отказ от общественной опасности сразу повлек за собой исключение из проекта УК практически важной нормы о малозначительном деянии, не являющемся преступлением, изменил конструкцию вины и ее форм, вменяемости и невменяемости и другие институты. В той или иной форме асоциальны и вредоносны все правонарушения. Однако законодатель обоснованно характеризует только преступления специфическим признаком "общественная опасность". Кроме того, вредоносность отражает лишь объективное причинение ущерба, но не учитывает субъективных свойств преступления. Общественная опасность деяния - объективно-субъективная категория*(122).
Еще в 60-х гг. среди ученых стран социалистического содружества обсуждалась возможность замены общественной опасности на вредоносность. Действительно, в оконченном преступлении вред уже причиняется, и в преступных последствиях реализуется прежняя опасность действия (бездействия). Однако участники дискуссии пришли к заключению, что общественная опасность полнее отражает объективную и субъективную вредоносность преступлений.
Общественная опасность как сущностно-содержательное свойство преступления предусмотрена в УК всех стран СНГ, за исключением Грузии. Грузинский УК 2000 г. вообще исключил самостоятельную норму о понятии преступления. Он дает формальное определение преступления в ст. 7 "Основание уголовной ответственности". Она гласит: "Основанием уголовной ответственности является преступление, то есть предусмотренное настоящим Кодексом противоправное и виновное деяние". Однако ч. 2 той же статьи по definitio per negatio (определение через отрицание) фактически раскрывает материальное содержание преступления. В ней говорится: "Не является преступлением деяние, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, однако в силу малозначительности не вызвавшее вред, необходимый для уголовной ответственности лица, его причинившего, либо не создавшее опасности наступления такого вреда".
Формальное определение преступления негативно повлияло на конструкции вины, невменяемости, освобождения от уголовной ответственности и др. Вместо психического отношения к общественно опасному деянию УК ввел признак осознания противоправности деяния и предвидения противоправных последствий. В ст. 70 "Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки" вместо утраты общественной опасности деянием вводится крайне неудачный критерий "нецелесообразности применения уголовной ответственности за деяние".
УК Республики Польша 1998 г. отказался от прежнего материального понятия преступления по УК 1969 г. Вместо этого в ряде норм употребляется понятие "общественная вредность". Так, в ст. 2 сказано, что "не является преступлением запрещенное деяние, общественная вредность которого незначительна". В главе о разъяснении понятий так раскрывается содержание общественной вредности: "При оценке общественной вредности деяния суд принимает во внимание вред и характер нарушенного блага, размеры причиненного или возможного вреда, способ и обстоятельства совершения деяний, значимость нарушенных виновным обязанностей равно как степень вины, мотивацию виновного". Нетрудно заметить, что разница между "общественной опасностью" и "общественной вредностью" носит терминологический характер.
Неоднозначен подход законодателей и доктрины к содержанию общественной опасности: оно объективно вредоносно либо включает и субъективные признаки вины, мотива, цели. УК РФ 1960 г. не включал вину в определение преступления исходя из того, что субъективная опасность входит в систему общественной опасности наряду с объективной - вредности деяний. Однако в ст. 3 об основаниях уголовной ответственности вина называлась наряду с общественной опасностью. Следует признать, что это - диалектическое противоречие в системе общественной опасности и поэтому оно сохранилось в УК РФ 1996 г. В понятии преступления (ст. 14) вина и общественная опасность приводятся как самостоятельные, соответственно субъективное и объективное свойства преступления. В одних случаях, где законодатель трактует общественную опасность как объективную вредоносность действий (бездействия), в других - обобщенно, как объективно-субъективную категорию (см. ст. 15, 77).
На вопрос о соотношении объективной и субъективной опасности в системе общественной опасности преступления ответ дан выше.
Теперь надлежит осветить следующие вопросы: 1) входит ли личность субъекта преступления в общественную опасность деяния либо нет; 2) принадлежит ли субъект преступления к компонентам общественной опасности деяния; 3) составляет ли распространенность преступления элемент общественной опасности; 4) влияют ли на общественную опасность преступления смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства.
На первый из поставленных вопросов подавляющее большинство исследователей дает отрицательный ответ. Аргументация убедительна: УК четко разводит категории "личность преступника" и "субъект преступления". Личность преступника упоминается не в разделе о преступлении, а в разделе о наказании, точнее, о назначении наказания. Часть 3 ст. 60 УК "Общие начала назначения наказания" называет личность преступника как самостоятельное после характера и степени общественной опасности преступления основание индивидуализации наказания. Стало быть, личность субъекта преступления не является подсистемой системы общественной опасности деяния.
Личность преступника - это система социально-демографических, социально-ролевых и социально-психологических свойств субъекта преступления. Ее собственная общественная опасность измеряется тем, как она "вложилась" в учиненное ею преступление и прогнозом исправления посредством наказания. Любое наказание, назначенное личности с учетом ее общественной опасности, лежит за пределами преступления и его общественной опасности.
Второй вопрос, является ли субъект преступления составной частью (подсистемой) общественной опасности деяния, решается двояко в зависимости от того, имеем ли мы дело с общим либо со специальным субъектом (военнослужащим, должностным лицом, судьей и т.д. - см. подробнее гл. "Субъект преступления"). Общий субъект по определению ст. 19 УК - это физическое лицо, вменяемое, достигшее 16 либо 14 лет. Эти уголовно-правовые свойства субъекта преступления специфицируют его как лицо, совершившее преступление. Сами по себе они социально нейтральны для общественной опасности деяния (но не для наказания, при индивидуализации которого всегда учитывается, например, возраст виновного).
Иное дело - специальный субъект. Признаки военнослужащего, должностного лица, судьи выступают криминообразующими. Без них либо вообще нет составов, например, воинского преступления, получения взятки, вынесения неправосудного приговора, либо нет квалифицированного деяния (получение взятки лицом, занимающим государственную должность субъекта РФ). Специальный субъект включен в деяние, автором которого он является.
Можно ли считать криминообразующим распространенность деяний и для кого - законодателя либо правоприменителя? Полагаю, что ответ должен быть отрицательным. Распространенность деяний значима по существу лишь для мелких преступлений, деяний небольшой общественной опасности. Их распространенность скорее оказывается доводом в пользу преследования не в уголовном, а в административном, дисциплинарном и т.п. порядке. Например, распространенность обмеривания и обвешивания покупателей обосновывает наказуемость его лишь при причинении весомого материального ущерба потерпевшим. Ибо при неотвратимости данного преступления без учета ущерба пришлось бы в реальной жизни закрыть практически большинство предприятий. Что же касается менее тяжких, а тем более тяжких и особо тяжких преступлений, то их распространенность при криминализации не играет роли. Каждое отдельное преступление обладает достаточной криминальной общественной опасностью.
Наконец, последний вопрос о том, входят ли в общественную опасность смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства? Ответ дан в ч. 3 ст. 61 и ч. 2 ст. 63 УК. Там сказано, что если смягчающее (или отягчающее) обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Законодатель, как видим, развел по разным институтам признаки преступления и смягчающие (отягчающие) обстоятельства. Если же они входят как признаки преступления в его общественную опасность, они теряют свойство смягчающего (отягчающего) обстоятельства. Если законодатель сконструировал привилегированный состав преступления, например, убийство при превышении пределов необходимой обороны, то тем самым он учел в санкциях характер и степень общественной опасности данного преступления. Вторично суд не должен оценивать сам факт наличия его при назначении наказания. Однако если тот или иной смягчающий (отягчающий) признак варьируется по степени общественной опасности (например, неоднократность возможна и при повторности, и при совершении десятка преступлений), она учитывается при индивидуализации наказания.
Общественная опасность деяния формируется из объективных и субъективных элементов его состава. Смягчающие же и отягчающие наказание обстоятельства не относятся к составу, лежат за его пределами, принадлежат институту наказания.
Итак: 1) общественная опасность деяния по природе есть объективное свойство преступления, т.е. не зависящее от правовой его оценки законом. Однако становится он свойством именно преступления только после такой оценки ее УК; 2) общественная опасность по содержанию - объективно-субъективная категория, определяемая совокупностью всех обязательных элементов состава преступления; 3) кодекс употребляет понятие и термин "общественная опасность" в двух разновидностях: только как объективной и как объективно-субъективной вредоносности; 4) общественная опасность деяний служит основанием их криминализации законом; 5) общественная опасность выступает основанием привлечения виновного лица к уголовной ответственности; 6) характер и степень общественной опасности определяет категоризацию преступлений (см. ст. 15 УК); 7) общественная опасность преступления - первый критерий индивидуализации наказания; 8) общественная опасность - такое специфическое свойство преступления, которое позволяет отграничивать преступления от непреступных правонарушений и малозначительных деяний.

§ 4. Преступление - виновное деяние

В строгом соответствии с принципом вины преступлением может быть лишь виновно совершенное общественно опасное деяние. Понятие вины раскрывает гл. 5 УК РФ. Вина представляет собой обязательный элемент каждого преступления. По содержанию она есть психическое отношение лица к общественно опасному действию (бездействию) и его общественно опасным последствиям. Такое отношение происходит в двух формах (четырех возможных видах) вины. Форма есть нечто внешнее по отношению к содержанию. Виды же вины содержательны и как подсистемы общей системы вины, видовые категории по отношению к родовому понятию и категории - вина. Две формы вины и четыре вида включают - умысел прямой и косвенный, легкомыслие и небрежность (см. подробнее гл. "Субъективная сторона преступления"). Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности, сказано в ч. 1 ст. 24 УК.
Как ранее отмечалось, принцип вины гласит, что "лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина" (ч. 1 ст. 5 УК). Объективное вменение, т.е. вменение в ответственность невиновно причиненного вреда, как бы тяжел он ни был, не допускается (ч. 2 ст. 5 УК).
Невиновное причинение вреда считается случаем или казусом. УК 1996 г. вводит новую главу 5 - "Вина", а в ней четко регламентирует ненаказуемость невиновно причиненного ущерба. В ст. 28, неизвестной прежде действовавшему УК 1960 г., предусмотрены четыре разновидности казусов или случаев, когда лицо: 1) не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия); 2) не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было их предвидеть; 3) лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и не могло их предвидеть; 4) предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло их предотвратить в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.
Слово "вина" употребляется в российском законодательстве и в обыденной речи неоднозначно. В словарях энциклопедических, этимологических, современного русского языка вина толкуется по меньшей мере по-разному. Уголовно-правовое значение, при котором вина и виновность синонимы, и являет собой родовое понятие умысла и неосторожности. Используемый уголовно-процессуальным законодательством термин "виновность" означает наличие в деянии лица состава преступления. На таком понимании виновности покоится принцип презумпции невиновности. Часть 1 ст. 49 Конституции РФ гласит: "Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда". В данном случае вина понимается как констатация совершения преступления, наличия в действиях лица не только его вины, но и всего состава преступления в целом. Аналогичное положение с вердиктом присяжных: "Да, виновен", что равносильно "Да, преступен, совершил преступление", "Нет, не виновен", т.е. "Не преступен, не совершил преступление".
Полисемичность слова "вина" привела в 50-х гг. к бурной дискуссии на страницах юридических журналов и в научной литературе, а также на научно-практических конференциях. Одни диспутанты связывали вину исключительно с родовым понятием умысла и неосторожности. Другие понимали ее в смысле виновности (виноватости) в совершении преступления. Третьи полагали виновность основанием индивидуализации наказания. Наконец, четвертые трактовали вину как общее основание уголовной ответственности. Выступление профессора из Грузии Т.В.Церетели могло бы положить конец спорам, если бы в пылу полемики обратили на него должное внимание. Она высказала искреннее недоумение по поводу предмета дебатов. В грузинском языке нет слова "виновен", и вина употребляется только в уголовно-правовом понимании. Вместо русского слова "виновность" грузинские коллеги и законодатель говорят "преступен", "совершил преступление", "наличествует состав преступления".
Дискуссия о вине оказалась столь горячей и упорной, с обоюдными обвинениями оппонентов во всех грехах вплоть до политических, что она удостоилась оценки главного идеолога партии Поскребышева на XIX съезде КПСС: юристы, де, так запутали вопрос о вине, что теперь "без вина в вине не разобраться".
Во избежание подобных недоразумений и по существу новый УК употребляет термины "вина" и "виновность" как синонимы, означающие только психическое отношение лица к содеянному в виде умысла либо неосторожности.
Как соотносятся вина, мотив и цель, будучи элементами субъективной стороны преступления, с мотивацией и целеполаганием всякого деяния вменяемого лица, достигшего 16- (в ряде составов - 14-) летнего возраста? Ранее отмечалось, что свобода выбора поведения (свобода воли) предполагает мотивированность и целеполагание действия (бездействия). К чему же относятся мотив и цель: к субъективной стороне либо входят в содержание деяния?
В системе "состав преступления" (см. гл. "Состав преступления") мотив и цель включены в субъективную сторону состава. Мотив преступления - это общественно опасное побуждение к совершению деяния. Цель - субъективное представление о результате совершаемого действия (бездействия) и причиненного им последствия. По содержанию она также общественно опасна. Вина, мотив и цель выступают детерминантой деяния. Мотивы и цели достигают свойства общественно опасных после принятия лицом решения по свободному выбору совершить преступление*(123). Следовательно, мотивы и цели, которые порождают общественно опасное действие (бездействие) и их общественно опасные последствия, входят в структуру поведения и как мотивы и цели добровольности, свободы выбора (свободы воли) между преступным и непреступным вариантами поведения. Общественно опасные мотивы и цели являются элементами субъективной стороны преступления.
Уместно заметить, что уже Ветхий Завет (XIV в. до н.э.) говорил об умышленных и неумышленных преступлениях, чаще применительно к преступлениям против жизни и здоровья. Различным было и отношение к преступникам умышленным и неосторожным ("неумышленным", "ненамеренным"). Для неумышленных преступников предписывалось выделение специальных городов, где они могли бы скрыться от мести потерпевших. Преследование лиц в таких "спецгородках" не допускалось (похоже на российские колонии - поселения). Так, в Книге Чисел установлено: "Выберите себе города, которые были бы у вас городами для убежища, куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно" (Числа, с. 166)*(124).
Таким образом, вина является обязательным субъективным свойством преступления. По содержанию она представляет собой психическое отношение лица к общественно опасному действию (бездействию) и к общественно опасным последствиям такового. Без вины нет ни преступления, ни наказания: "Nullum crimen, nulla poena sine culpa:" Вина в ч. 1 ст. 14 УК определена в качестве субъективной подсистемы, равнозначной объективной подсистеме общественно опасного деяния.

§ 5. Преступление - уголовно-противоправное деяние

Третьим обязательным свойством преступления является его уголовная противоправность. Это юридическое (в отличие от социального) свойство деяния. Она представляет собой: а) запрещенность; б) угрозу наказанием.
Уголовная противоправность юридически выражает в уголовном законе общественную опасность и виновность деяния. Она производна от них как оценочно-нормативный признак преступления. Только общественно опасное и виновное деяние признается уголовно противоправным.
Эти положения всегда считались общепризнанными, однако в самое последнее время неожиданно стали подвергаться опровержениям. Так, в курсе лекций А.В.Наумова (то же в учебнике 1997 г. под редакцией А.В.Наумова и В.Н.Кудрявцева) высказывается необходимость "изменить традиционное для советского уголовного права соотношение материального и формального признаков в определении преступления. Необходимо действительно отказаться от принятой трактовки взаимосвязи этих признаков, когда в основу определения кладется материальный признак (общественная опасность), а формальный признак (уголовная ответственность) объявляется производным от него. Видимо, в правовом государстве первое место должен занимать признак противоправности".
Характеристика уголовной противоправности в ч. 1 ст. 14 УК РФ 1996 г. является, несомненно, более совершенной, нежели в ст. 7 УК РСФСР 1960 г. В последнем уголовная противоправность представлялась как предусмотренность деяния уголовным законом. Однако в действовавшем тогда уголовном законодательстве, например, в Законе об уголовной ответственности за воинские преступления 1958 г., соответственно в главах УК о воинских преступлениях предусматривались нормы не уголовно-правовые, а дисциплинарно-правовые. В ряде статей говорилось, что соответствующее деяние при смягчающих обстоятельствах влечет применение мер дисциплинарного устава. Такие деяния представляли собой типичные дисциплинарные проступки. Тем самым создавалась коллизионность норм уголовного и дисциплинарного законодательства, преступлений и проступков. Эти недостатки в УК 1996 г. устранены.
Исключены также нормы с административной преюдицией, согласно которым преступлением признавалось деяние после его административной наказуемости в течение календарного года. Между тем ни одно административное правонарушение не обладает специфическим криминальным свойством деяния - общественной опасностью. Поэтому количество правонарушений не способно перерасти механически в новое качество - преступление.
Запрет общественно опасного и виновного деяния устанавливается исключительно уголовным кодексом, а не каким-либо иным, даже федеральным законом. Полная кодификация уголовно-правовых норм, как ранее отмечалось, - обязательное условие принципа законности. Иные утверждения, которые можно встретить в учебной литературе, не согласуются с ч. 1 ст. 1 и ч. 1 ст. 14 УК. Первая говорит, что уголовное законодательство РФ состоит из УК и что новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в кодекс. Часть 1 ст. 14 УК предусматривает запрещенность общественно опасного и виновного деяния "настоящим Кодексом". Поэтому никак нельзя согласиться с утверждением, будто "применительно к понятию преступления речь должна идти не об уголовно-правовой запрещенности, а о запрещенности в широком смысле, т.е. любыми отраслями права, в том числе в некоторых случаях и уголовного права, моралью, правилами общежития, техническими нормами, нормами безопасности и др., нельзя, таким образом, поддержать позицию законодателя в той части УК РФ, в которой преступление определяется как деяние, "запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания"*(125).
Определение уголовной противоправности как запрета Уголовным кодексом и только им соответствует Конституции, древнейшему принципу "nullum crimen sine lege", международному уголовному праву.
В санкциях фиксируется именно угроза наказанием, а не реальное наказание, которое в конкретном случае может и не последовать. И она является свойством уголовной противоправности преступления. Наказуемость деяния как угроза, возможность наказания, предусмотренная в санкции уголовно-правовой нормы, не должна смешиваться с наказанием - наказуемостью, которая является следствием совершения преступления и потому в него не входит. Вот почему при освобождении от уголовной ответственности и наказания с заменой их другими уголовно-правовыми мерами не происходит декриминализации, т.е. перевода преступления в разряд проступков. Обязательные признаки преступления - общественная опасность, виновность и уголовная противоправность, т.е. запрещенность деяния под угрозой наказанием, содержащаяся в санкциях соответствующих уголовно-правовых норм, в таких случаях налицо.
В литературе 70-х и 80-х гг. высказывалось мнение, что при замене наказания иными мерами воздействия происходит "судебная факультативная декриминализация преступлений", и они модифицируются в проступок*(126).
Аргументация, при которой противоправность объявляется первичной, а общественная опасность вторичной, непригодна по существу, методологически ущербна, политизирована вопреки конституционному установлению об идеологическом и политическом плюрализме (см. ст. 13 Конституции РФ). Диалектика взаимодействия объективного явления и его субъективной оценки, в данном случае законодателем, неизменна: первично объективное, субъективное производно от него, однако находится в тесном взаимодействии объективного и субъективного при сильном (иногда решающем) воздействии субъективного (в нашем случае - уголовной политики) на объективное
Взаимодействие объективного и субъективного, первичности первого и вторичности второго наглядно прослеживается в процессе законотворчества. Так, в конце 1997 г. Государственная Дума приняла в первом чтении поправки к УК РФ. Среди них - проект ст. 145.1 ("Невыплата заработной платы, пенсий и стипендий"). В диспозиции установлен запрет систематической невыплаты без уважительных причин заработной платы, пенсий, стипендий и других установленных законом выплат, если это деяние повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан.
Что выступало первичным и что производным при криминализации данного деяния? Разумеется, первичным оказалась массовая невыплата заработной платы сроком в девять и шесть месяцев с миллионными задолженностями за произведенную продукцию. При разработке данного законопроекта в группе экспертов при Комитете Госдумы по законодательству, в самой Думе было немало споров о целесообразности такой нормы в УК, будет ли она применяться и проч. Иными словами, производилась законодательная оценка новой нормы, решался вопрос об уголовной противоправности данного деяния. И так происходит всегда: сначала реальное явление, затем - его законодательная оценка. При положительном решении об уголовной противоправности объективно общественно опасное деяние становится преступлением.
Первичность и производность свойств преступления по природе и механизму криминализации не следует отождествлять с их значимостью для содержания преступления. Общественная опасность, виновность, уголовная противоправность - равновеликие, равнозначные свойства преступления. Отсутствие любого из них исключает наличие преступного деяния. И то, что в определении преступления вначале сказано о виновности и общественной опасности, а затем об уголовной противоправности, такую равнозначность отнюдь не искажает. Можно было бы переставить местами характеристику свойств преступления, например, признать таковым запрещенное под угрозой наказания общественно опасное и виновное деяние. Суть бы не изменилась. Но, думается, нынешнее понятие преступления в УК 1996 г. - наиболее совершенное из тех, что выработало мировое уголовное законодательство.
Гораздо большего внимания заслуживает широко употребляемое в теории слово "формальный" и часто используемый в законодательстве и на практике термин "признак" преступления. На неточность термина "формальное преступление" уже указывалось в литературе. Например, М.И.Ковалев справедливо отмечал, что "в настоящее время термины "формализм", "формальный" приобрели некоторое отрицательное звучание, потому что под ним понимается соблюдение внешней формы в чем-нибудь в ущерб делу"*(127).
Тем не менее, он счел возможным этот термин сохранить.
Полагаю, что давно пришло время отказаться от термина "формальный" как весьма неточно отражающего важнейшее юридическое свойство преступления - уголовную противоправность. Вместо него надлежит употреблять термин "юридическое" свойство преступного деяния". Тем более, что в ч. 2 той же ст. 14 УК законодатель употребляет слово "формальный" в его подлинном смысле как "внешний, несущественный для характеристики малозначительного деяния. "Не является преступлением, - сказано в ней, - действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния...:", но лишенное содержания в виде общественной опасности.
Термин "признак" преступления довольно широко употребляется в УК. По грамматическому толкованию он означает "примету, знак, по которым можно узнать, определить что-нибудь"*(128).
Отсюда следует, что признак преступления - это словесная характеристика в диспозиции норм преступления и его свойств. Общественная опасность, виновность и уголовная противоправность - не просто словесные описания, а сами свойства, содержательные подсистемы системы "преступление".
Каково соотношение уголовной противоправности с Конституцией и международным уголовным правом? В ст. 15 Конституции РФ, как известно, предписано прямое действие конституционных норм и сказано, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью правовой системы России.
Прямое и непосредственное действие Конституции в понятии преступления (а не по другим вопросам) прежде и более всего проявляется в законодательной деятельности. Криминализация деяний и декриминализация преступлений должны осуществляться в строгом соответствии с Конституцией. Например, конструируя составы о преступлениях против собственности, законодатель должен руководствоваться конституционным предписанием о равной охране всех форм собственности; формулируя нормы о государственных преступлениях, следовать конституционному требованию о недопустимости захвата власти и превышении должностных полномочий. Когда же уголовный закон вступил в силу, только он определяет, что преступно и что непреступно. При несоответствии уголовно-правовой нормы о преступлении Конституции последняя напрямую применяться не будет. Субъектам законодательной инициативы следует оперативно использовать свое право на изменение УК.
После принятия Конституции в декабре 1993 г. следовало немедленно привести УК 1960 г. в соответствие с ней. Однако этого сделано не было. В результате возник конфликт между уголовной и конституционной противоправностью применительно к смертной казни. Конституция запрещала ее применение, за исключением тяжких преступлений против жизни. В УК же санкций со смертной казнью содержалось более десятка. Судебная практика встала перед вопросом о разрешении данной коллизии. Однако ввиду спорности, по мнению обсуждавших вопрос на пленуме Верховного Суда РФ, он так и не был разрешен в постановлении пленума. Хотя, представляется, что санкции со смертной казнью потеряли силу после начала действия Конституции.
Конституционные нормы носят обобщенный характер. УК их конкретизирует и совсем не обязательно дословно воспроизводит. Так, ст. 4 Конституции устанавливает, что "захват власти или превышение властных полномочий преследуется по федеральному закону". Кодекс "перевел" его в ст. 278 "Насильственный захват власти", ст. 279 "Вооруженный мятеж", ст. 280 "Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации", ст. 286 "Превышение должностных полномочий", ст. 288 "Присвоение полномочий должностного лица". Как нетрудно заметить, между ст. 4 Конституции и ст. 278 УК существует некая коллизия: Основной закон говорит о захвате власти, УК - о насильственном захвате власти. Она решается в пользу УК, ибо и сама Конституция отсылает к федеральному закону. Применительно к преступлениям такой закон - исключительно уголовный.
Сходное положение с соотношением международного и внутригосударственного уголовного законодательства. Напрямую нормы международного права применительно к преступлениям не действуют. Они должны быть предусмотрены международным договором РФ. Федеральный закон "О международных договорах Российской Федерации" в ч. 3 ст. 5 говорит: "Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты". Уголовно-правовые запреты устанавливаются внутригосударственным УК. И не только потому, что международно-правовые запреты не имеют санкций (исключая норму о геноциде). Но и потому, что принципы, система, предписания Общей части требуют трансформации (имплементации) международных норм в Кодекс. Новый УК РФ впервые сконструировал самостоятельную главу: "Преступления против мира и безопасности человечества". В ней две статьи - ст. 355 "Производство или распространение оружия массового поражения" и ст. 356 "Применение запрещенных средств и методов ведения войны" прямо ссылаются на запрещенность деяний международным договором РФ. Это, несомненно, правильно, и потому, как представляется, аналогичную ссылку следует установить во всех (кроме нормы о наемничестве) нормах данной главы: можно дать ее в примечании к первой норме с распространением на все статьи раздела XII (главы 34) УК.
Уголовно-правовой характер запрета в полной мере сохраняется в бланкетных нормах. Количество бланкетных норм, уголовно-правовой запрет в которых сопрягается с запретами других отраслей права в УК 1996 г., значительно возросло. Это связано не только с научно-технической революцией, как чаще всего было в прежнее время. В значительной мере "бланкетизация" уголовного права происходит за счет норм финансового, налогового, гражданского и т.п. отраслей права цивилистической ориентации в условиях перехода от государственно-плановой экономики к рыночной*(129).
В связи с этим перед законодателем встала задача не растворить специфику уголовно-правового запрета в других отраслях права, четко размежевать преступления и иные, непреступные правонарушения. Усилилось значение такого разграничительного элемента преступления, как общественно опасные последствия тех дисциплинарных норм, где физический вред и материальный ущерб могут быть исчислены; он представлен в примечаниях к соответствующим нормам. Физический вред традиционно определяется Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, утвержденными приказом министра здравоохранения РФ от 10 декабря 1996 г. В характеристику общественно опасных последствий нефизического и нематериального, а организационного характера законодатель вводит разграничительные признаки в диспозицию в виде неоднократности, группы, низменности мотивации, использования должностного положения и т.п.
Другим после запрета компонентом уголовной противоправности выступает угроза наказанием. Она предусмотрена в санкциях соответствующих статей УК. Общая характеристика, система и виды наказаний представлены в Общей части УК.
Такая позиция обоснованно критиковалась и практикой воспринята не была. Смещение реальной наказуемости преступления и их наказуемости как угрозы наказанием, предусмотренной в санкциях уголовно-правовых норм, в таких мнениях очевидно. Наказуемость (наказанность) деяния - не признак преступления, а его последствие. Реально не наказанное преступление либо в случае освобождения от уголовной ответственности и наказания или ввиду нераскрытия его не перестает быть вследствие этого преступлением.
Новая конструкция уголовной противоправности в ч. 1 ст. 14 УК в понятии преступления кладет конец долголетним спорам о том, является ли наказание признаком преступления, и неясностям о соотношении признаков уголовной противоправности и наказания.
Несмотря на очевидность определения уголовной противоправности в ч. 1 ст. 14 УК как запрещенности под угрозой наказания, в комментариях УК и учебниках 1997 г. помимо уголовной противоправности называется еще один, четвертый признак преступления - наказание (наказуемость). Этому способствует неточное понимание юридического свойства преступления в виде противоправности. Между тем надо говорить о противоправности не вообще, а применительно к конкретной отрасли права. Противоправность может быть пригодной разве что для разграничения правонарушений и аморальных поступков. Так, в комментарии Верхового Суда РФ читаем: "Противоправность - это запрещенные уголовным законом деяния"*(130). Между тем запрещенность уголовным законом называется уголовной противоправностью. Также неверно комментируется ст. 14: в ней, якобы, говорится о наказуемости деяния. В статье же четко сказано об угрозе наказанием, а не о наказуемости. Аналогичную ошибку допускают авторы ростовского комментария УК, которые утверждают, будто угроза наказанием и есть самостоятельный признак преступления - его наказуемость: "Признак наказуемости преступлений по настоящему Кодексу сохраняет вполне реальную угрозу назначения и исполнения наказания"*(131).
Наказуемость есть реальная наказанность виновного в преступлении лица по приговору суда. Угроза наказанием фиксируется законодателем в санкциях уголовно-правовых норм.
Конечно, логическое, системное, доктринальное толкование уголовного закона важно. Но более значим практический выход дискуссий. А практически он приводит к идее "судебной декриминализации", непризнания преступлениями деяний, виновные в которых были освобождены от уголовной ответственности и наказания, к непризнанию преступлениями десяти миллионов ежегодно совершаемых в стране преступлений ввиду их латентности, нерегистрации, нераскрытия и укрытия.
Единственный из новых кодексов - УК Кыргызской Республики включает наказуемость в признаки преступления. Часть 1 ст. 8 гласит: "Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное, виновное и наказуемое деяние (действие или бездействие)".
Итак: а) уголовная противоправность - юридическое свойство преступления; б) она равнозначна таким его социальным последствиям, как общественная опасность и виновность; в) она прямо проистекает из требований принципа законности; г) уголовная противоправность слагается из запрета совершать (воздерживаться) соответствующее деяние, описываемое в санкции нормы, и угрозы наказанием, предусмотренным в санкциях норм с учетом положений Общей части УК; д) она адекватно отражает общественную опасность деяния; е) уголовная противоправность представляет собой оценку законодателем общественной опасности деяния и как всякая оценка может быть неточной и даже ошибочной по различным причинам, в том числе конъюнктурно-уголовно-политическим.

§ 6. Малозначительное деяние

Развивая и закрепляя социальное свойство преступления - общественную опасность, ч. 2 ст. 14 УК устанавливает: "Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности".
Малозначительное деяние не является преступлением при наличии одновременно двух условий. Первое: оно должно формально подпадать под признаки преступления, предусмотренного уголовным законом. Иными словами, в нем чисто внешне должна присутствовать уголовная противоправность. Второе: в нем отсутствует другое свойство преступления - общественная опасность. Как правило, она отсутствует потому, что ущерб, причиненный деянием, мизерный. Отсюда деяние в целом оказывается непреступным. Чаще всего определенный вред, некоторая антисоциальность в малозначительных деяниях имеют место. Но они - не криминальной степени, а гражданско-правовой, административной, дисциплинарной, аморальной. Поэтому, прекращая дело или не принимая его к производству ввиду малозначительности деяния, следователь или суд рассматривает вопрос о возможности иной, не уголовно-правовой меры ответственности за него.
Малозначительным деянием может быть лишь умышленное, причем, как правило, совершенное с прямым умыслом, когда лицо желало причинить именно мизерный вред. Например, когда поклонница актрисы проникла в гримерную и похитила "на память" ее недорогостоящую пудреницу. Иное дело, когда умысел был направлена кражу дорогих украшений не "на память", а из корыстных побуждений, но из-за отсутствия таковых похитительница ограничилась пудреницей. Это не малозначительная кража, а покушение на кражу с целью причинения значительного ущерба гражданину (ст. 30 и п. "г" ч. 2 ст. 158 УК).
Другим примером малозначительного деяния может служить, например, кража на сумму в два-три рубля.
В ряде преступлений обязательным, а не квалифицирующим признаком закон признает причинение крупного ущерба. Отсутствие такого ущерба исключает признак уголовной противоправности, подпадение деяния и формально под признаки преступления, предусмотренного Кодексом. Уголовное дело о таком деянии не возбуждается, а возбужденное прекращается не за малозначительность деяния, а за отсутствием состава преступления - обязательного признака причинения крупного ущерба. Например, ч. 1 ст. 198 УК признает преступлением уклонение от уплаты налога физическим лицом "в крупном размере". В примечании к данной статье точно определен этот размер. Отсюда следует, что при уклонении от уплаты налога в меньшем размере налицо не малозначительность деяния, а отсутствие состава преступления: нет обязательного его элемента - крупного размера неуплаченного налога.
Малозначительные деяния лишь тогда не признаются преступными, если малозначительность была и объективной, и субъективной, т.е. когда лицо желало совершить именно малозначительное деяние, а не потому, что по не зависящим от него обстоятельствам так в конкретном случае произошло. При расхождении фактически совершенного и умысла лица ответственность наступает за покушение на то преступление, совершить которое лицо намеревалось. Так, в случае, когда лицо замышляло совершить крупное хищение из сейфа сберегательного банка, но там оказалось лишь пять рублей, которые оно похитило, ответственность наступает за покушение на крупное хищение. Уголовное дело не прекращается за малозначительностью деяния - кражу пяти рублей.
Отсутствует малозначительность деяния также при совершении преступления с неконкретизированным умыслом, т.е. когда лицо предвидело и желало наступления любого из возможных вариантов причинения вреда. Ответственность наступает тогда за фактически причиненный вред. Однако прекращения уголовного дела за малозначительностью деяния не последует. Типичный пример - совершение карманной кражи. Виновное в ней лицо действует, как правило, с неконкретизированным умыслом. Похищение им кошелька с двумя рублями поэтому не является малозначительным деянием. Налицо покушение на кражу, предусмотренную ч. 1 ст. 158 УК. Иное дело, если лицо, видя в нагрудном кармане пиджака пассажира автобуса те же два рубля, похитило их, так как именно этих денег ему не хватало на билет для проезда в метро. Такая кража расценивается как малозначительное деяние.
В мае 1998 г. ч. 2 ст. 14 УК РФ подверглась изменению. Исключены слова "то есть не причинившее вреда и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству". Официальных пояснений к этому комментарию не давалось. Представляется, что смысла в таком изменении не было. И при сочетании вреда и других квалифицирующих признаков составов преступлений ведущим все равно остается вред. Например, если с проникновением в жилище субъект похитил из квартиры бывшей жены семейный альбом, то его кража малозначительна. Состав преступления по п. "в" ч. 2 ст. 158 УК отсутствует. Отвечать же он должен за немалозначительное нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК).
В ч. 2 ст. 9 УК Республики Казахстан исключенные из ч. 2 ст. 14 УК РФ слова предусмотрены. УК Республики Узбекистан включил их в понятие преступления: "Общественно опасным признается деяние, которое причиняет или создает реальную угрозу причинения ущерба объектам, охраняемым настоящим Кодексом".
Наиболее обстоятельную дефиницию малозначительного деяния предлагает УК Республики Беларусь. Она правильно связывает малозначительность деяния с причинением вреда или угрозой его причинения, а также определяет его природу как возможного административного или дисциплинарного правонарушения (правда, оно могло бы быть и иным правонарушением, например, гражданским деликтом).
Следует отметить, что на практике допускается немало ошибок при применении статьи о малозначительном деянии. Оценки малозначительности весьма субъективистски-вариативны. Работники милиции склонны отказывать гражданам в возбуждении уголовного дела, например, о краже, ввиду, якобы, ее малозначительности. В частности, потому, что "велосипед старый", сушившееся на веревке пальто "ношеное" и проч. При проверке прокуратурой каждое четвертое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду малозначительности преступлений признается незаконным.
Малозначительное деяние не наказывается большинством уголовных кодексов зарубежных государств. УК с социальным и юридическим определением преступления непосредственно в статье о преступлении предусматривают ненаказуемость малозначительного деяния. УК с формальным определением преступления или вообще без такового говорят о малозначительных деяниях либо в других нормах, либо в уголовно-процессуальном законодательстве.
Так, УК Югославии определяет преступление в ст. 8 как общественно опасное, запрещенное законом деяние. В ч. 2 ст. 8 говорится, что не является преступлением деяние, которое хотя и со держит признаки преступления, предусмотренного законом, но представляет незначительную общественную опасность ввиду малозначительности или незначительности последствий.

§ 7. Категории преступлений

Категоризация или классификация преступлений - это разделение их на группы по тем или иным критериям. В основание классификации преступлений могут быть положены характер и степень общественной опасности деяний либо отдельный элемент состава преступления. В российском уголовном законодательстве приняты три разновидности дифференциации преступлений. Во-первых, категоризация по характеру и степени общественной опасности на четыре крупные группы преступлений (ст. 15 УК). Во-вторых, классификация по родовому объекту посягательств, предусмотренных в 6 разделах и 19 главах Особенной части УК. Например, преступления против жизни и здоровья, против мира и безопасности человечества, воинские преступления. В-третьих, преступления, однородные по характеру общественной опасности, дифференцируются по степени общественной опасности на простые, квалифицированные, привилегированные. Так, убийства по составам различаются: квалифицированные с отягчающими элементами, простые, т.е. без отягчающих и смягчающих признаков, и со смягчающими признаками (в состоянии аффекта, при превышении пределов необходимой обороны, детоубийство).
Главный вопрос при категоризации преступлений - правильно избрать основание классификации преступлений на группы. Критерии могут оказаться чисто формальными - величина санкций, а могут сочетать признак противоправности - санкций с социальными признаками - общественной опасностью и виновностью.

<< Пред. стр.

стр. 2
(общее количество: 10)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>